Жанр: Любовные романы
Больше чем блондинка
...белые волосы, морщинки в уголках глаз. Ей не нужны ни
дерматологи, ни пластические хирурги, ни колористы, эта женщина любит себя
такой, как есть.
Я нерешительно подошла к ней. С такой высоты снующие по Пятой авеню люди
похожи на муравьев.
— Фейт?
Она подняла на меня удивительной синевы глаза:
— Да, милая?
— Мне очень нужно отлучиться. Не могли бы вы...
— Без проблем, — не дала договорить она и легонько коснулась моей
ладони. Какая нежная у нее кожа! — Надеюсь, у тебя все будет в порядке.
Я чмокнула ее в щеку:
— Спасибо огромное!
Оставив Триш под лампами, а двух клиенток на банкетке, я опрометью бросилась
в лифт. Такси удалось поймать почти сразу, но на этом везение кончилось. На
Парк-авеню пробка, на Лексингтон-авеню затор.
— В чем дело? — спросила я водителя.
— Президент приехал, вот и творится неизвестно что.
Хаос и какофония. Спасаясь от перегрева двигателя, водители отключают
кондиционеры и открывают окна. Я вспотела так, будто марафон пробежала.
Может, хоть волосы в хвост убрать? Ну и видок у меня, наверное! Что подумает
Массимо?
Впрочем, это сейчас не важно. Пусть думает, что хочет, главное, сообщить им
с Патриком, что кто-то проболтался и секрет раскрыт. Триш доверять нельзя.
Она, может, никому и не расскажет, а статью напишет. Псевдонимов-то хоть
отбавляй, равно как и бульварных газетенок. Менеджеры Жан-Люка не дремлют,
так что, где бы ни написали о Патрике и Массимо, маэстро все равно узнает.
Дорога каждая минута, поэтому разумнее всего было бы просто позвонить
Массимо. Пожалуй, да. Но, во-первых, неизвестно, провели ли в новый салон
телефон, а во-вторых и в главных, страшно хотелось его увидеть. Может, если
он поймет, что мне не все равно, если я спасу их с Патриком от гнева Жан-
Люка, то... То что? Массимо перестанет меня ненавидеть? Согласится со мной
дружить? Не знаю, но попробовать-то можно!
К тому времени как мы приехали на Мотт-стрит, казалось, что если кого и
нужно спасать, то меня.
Даже не глядя в зеркало, я знала, что похожа на краснощекую панду: тушь потекла, помада размазалась.
Парадная дверь закрыта, и, заглянув в окно, я увидела какого-то парня в
спецовке. Я постучалась, и он открыл. Повеяло свежестью — слава Богу, у них
работает кондиционер.
— Массимо и Патрик на месте?
— Наверху, в кабинете.
Я пошла к лестнице.
— Эй, подождите, а вы о встрече договаривались?
— Все в порядке, я... — Что сказать? Бывшая подружка Массимо?
Приятельница Патрика? Нерадивая партнерша? — Их знакомая, — твердо
проговорила я.
Посмотрев на меня, рабочий покачал головой и поспешил скрыться.
Поднимаясь по ступенькам, я только и делала, что смотрела по сторонам и
удивлялась. Надо же, как красиво! Даже слишком красиво! Похоже, Патрик с
Массимо денег не жалели! Этакий небрежный шик: мягкое освещение, белые вазы
от Джонатана Адлера, черно-белые фотографии в деревянных рамах.
А вот и Массимо! Мой приход застал его врасплох, так что вместо ставшего
привычным холодного равнодушия я увидела целый букет эмоций: удивление,
испуг, досаду, раздражение. И — неужели мне показалось? — капельку
радости.
— Джорджия! — воскликнул он.
— Что такое? — послышался откуда-то издалека голос Патрика.
— Что ты здесь делаешь? — спросил Массимо. — Зачем пришла?
— Они все знают! — выпалила я.
— Кто
они
? И что знают? — Патрик вышел на лестницу и встал рядом
с Массимо.
— Они... Можно войти?
Парни расступились, пропустив меня в кабинет. Все именно так, как я себе
представляла: очень уютно, просторно, светло. Над столами пробковые планшеты
с фотографиями супермоделей: Изабелла Росселлини, Синди Кроуфорд, Клаудиа
Шиффер. В углу кофеварка и круглые фарфоровые чашки. Из этих самых чашек мы
с Массимо по утрам пили кофе. Боже, как счастлива я была и думала, что так
будет всегда.
— Что происходит? — поинтересовался Патрик. Устроившись в кресле,
он вопросительно смотрел на меня. Массимо застыл у двери, готовый в любую
минуту сбежать.
— Это... м-м-м... Триш сказала... — запнулась я. Ну почему мне с
ними так трудно? — Ко мне сегодня приходила Триш и... поздравила с
открытием нового салона.
Оба смотрят непонимающе.
— Значит, она в курсе, — увереннее проговорила я. — Ей
Клаудиа Джи рассказала, а той...
— Миссис Кей, — договорил за меня Массимо.
Я раскрыла рот от удивления:
— Откуда ты знаешь?
Массимо облокотился о дверной косяк. Он так близко, я чувствую аромат его
парфюма...
— Потому что сам попросил миссис Кей рассказать Клаудии Джи, —
сухо ответил он. — А Дива, естественно, проболталась Триш.
Я смотрела то на Массимо, то на Патрика. Лица у обоих совершенно постные,
вытянутые. Похоже, у них какой-то план.
— Значит, вы знали...
— У нас все готово, — объявил итальянец. — В конце недели
открываемся.
— Так что пусть болтают! — засмеялся Патрик.
Я разревелась, не расплакалась, а именно разревелась, с растеканием туши и
красными пятнами на щеках. Парни смотрели на меня в немом удивлении.
— Я думала... думала... — запинаясь, лепетала я.
Да, судя по всему, ни Патрик, ни Массимо помогать мне не собираются.
— Завтра поговорим с Жан-Люком, — наконец сказал Массимо, —
так что бесплатная реклама не помешает. С самой Триш мы беседовать не стали:
из уст Клаудии Джи та же самая информация звучит гораздо убедительнее.
Первую статью
Пейдж сикс
публикует в среду, а на следующей неделе выйдет
еще одна в журнале
Нью-Йорк
.
Массимо, как всегда, просчитал все действия на несколько ходов вперед.
Теперь его план кажется вполне реальным. Нет, он и раньше казался реальным,
просто... До открытия меньше недели, значит, я вижу их с Патриком последние
дни... Как же... Как же я буду жить?
— Ну, извините... — пролепетала я, вытирая слезы. — Мне пора.
Обреченно посмотрев на Массимо, я бросилась на лестницу. Страшно подумать,
сколько горя мы друг другу принесли! Но я его по-прежнему люблю... Почему мы
не можем быть вместе?
Слезы застилали глаза, я опрометью бросилась на раскаленную Мотт-стрит.
На следующее утро на работу идти совершенно не хотелось, и я, как могла,
тянула время. Остановилась у газетного киоска на углу Пятьдесят девятой и
Лексингтон-авеню. Наверное, передовицы пестрят заголовками вроде
Жан-Люка
предали
и
Элитный салон теряет сотрудников
. Следующая остановка —
небольшой продуктовый, где я купила холодный кофе. Все, больше медлить
нельзя, первый клиент в десять утра.
Даже не представляю, чем закончится сегодняшний день. Жан-Люк в гневе
страшен, а тут двойное предательство, хорошо организованный заговор. Хотя
я-то из-за чего нервничаю? Не мне идти в его кабинет, не мне пригибаться и
уворачиваться, когда шеф начнет кидаться мебелью. А как бы я себя
чувствовала, если бы уходила с Патриком и Массимо? Эх, надо было спросить, в
котором часу они собираются поговорить с маэстро...
Лифт привез меня на последний этаж, и я вдохнула знакомый запах лаков,
красок и шампуня. Совсем скоро все изменится, и не к добру. Начинается новая
глава в моей жизни, где я буду без любимого, без друзей, одна. Я огляделась
по сторонам: Патрик и Массимо на местах, в салоне обычная утренняя суета.
Первая клиентка — жена редактора крупного журнала, бывшая модель. У нее
двухслойное окрашивание — смесь платинового блонда и розовато-красного.
— Ты как, едешь в эти выходные на пляж? — спросила она.
На пляж
— это, конечно же, в Хэмптонс!
— Боюсь, не выйдет, — покачала головой я. Даже если бы мы с
Массимо не расстались, отпуска в этом году все равно не получилось бы: все
деньги ушли на салон.
Я посмотрела на него — как ни в чем не бывало филирует челку жены
пластического хирурга. Ну и выдержка, можно подумать, это самый обычный
день.
Фейт Хоником у окна, у нее — монохромное окрашивание. Закончив, она на
минутку подошла ко мне.
— Ну, как вчера? Все прошло хорошо?
— Да, спасибо огромное! А как мои дамы?
— В полном порядке благодаря твоим записям, — отозвалась
Фейт, — хотя главное, что у тебя все хорошо. Понадобится замена —
обращайся, всегда пожалуйста.
Вернувшись на свое место, Фейт занялась актрисой, лицо которой казалось
смутно знакомым. А у меня целая банкетка ожидающих, даже расписание страшно
посмотреть. Наверное, так даже лучше: не будет времени думать о Массимо с
Патриком.
Быстро, сначала мелирование, а потом миссис Икс — мультитональное
окрашивание: основной тон шоколадный, вокруг лица теплые красноватые пряди.
Весьма удачное цветовое сочетание, действует эффективнее, чем пластическая
хирургия. Я аккуратно оборачивала фольгой пряди. Нужно думать о работе,
только о работе. Обычно я болтаю без умолку, а клиенты только этого и ждут.
Стилисты, колористы и даже маникюрши должны быть в курсе всех событий: от
политики до мира моды. Похоже, все посетители друг друга знают. Если ко мне
записывается жена кандидата от демократической партии, все следующие
клиентки спрашивают, как я расцениваю его шансы, а если владелица модного
ресторана — просят забронировать столик.
Сегодня мне не до пустых разговоров.
— Вы слышали о Митци Эн? — поинтересовалась миссис Икс, всем видом
показывая, что ее совершенно не интересует самый громкий скандал минувшей
недели: супруг наследницы многомиллионного состояния сбежал со
стюардессой/секретаршей/массажисткой. Точно не помню, да и какая разница? Я
торопливо закивала, но миссис Икс ожидала большего энтузиазма и была явно
разочарована.
— Пятнадцать минут под лампами, — объявила я, установив личный
рекорд в мультитональном окрашивании. Теперь нужно устроить ее с
максимальным комфортом: британское издание
Вога
плюс чашечка кофе с
молоком.
В тот момент и раздался страшный грохот. Звук резкий, неприятный,
заглушающий все остальные, издать такой может только человеческое тело.
На долю секунды в салоне воцарилась тишина, даже гул фенов стих, а потом кто-
то закричал. Обернувшись, я увидела распростертую на полу Фейт. Гладкие
волосы рассыпались по полу белым веером, на губах — довольная улыбка.
— Сделайте что-нибудь! — раздался пронзительный женский голос.
Боже, это же я кричу. — Вызовите
скорую
!
Все двигались как в замедленном кино. Все, кроме Массимо, который уже набрал
какой-то номер и рассказывал о случившемся. Мой Массимо, милый, любимый...
Конечно, а кто же еще?
Над Фейт хлопотали ассистентки.
— Ей нужен воздух! — закричал Патрик. — Откройте окна!
Из приемной послышались вопли Голубчика. Голос у него высокий, совсем как
сирена
скорой помощи
.
— Кто-нибудь умеет делать массаж сердца? — спросил Патрик. —
Есть здесь врач или медсестра?
Стилисты, клиенты и ассистенты застыли в немом ужасе. Нечто подобное может
случиться в кино, в метро, с кем-то из посторонних. Только не в нашем салоне
и не с Фейт Хоником.
— Фейт, милая, вставай! — завывал Голубчик.
—
Скорая
уже выехала, — объявил Массимо и осторожно подложил под
голову Фейт маленькую подушку. Патрик пытался нащупать пульс.
— Знаете, моя падчерица однажды тоже упала в обморок, — скрестив
на груди руки, рассказывала одна из клиенток. — Оказалось,
аллергический шок, духов в
Барнис
нанюхалась.
— Пульс есть! — объявил Массимо. Боже, да он просто чудо!
— Слава Богу!.. — пролепетал кто-то.
Грохот, металлический лязг, скрип колес — врачи прибыли. Крупные парни в
зеленой спецовке среди вазочек и столиков на кривых ножках казались
настоящими слонами в посудной лавке.
— С дороги! — кричали они. — С дороги!
К груди Фейт приложили липкий датчик энцефалографа.
— Как это произошло? Она что, упала? — спросил один из врачей.
— Кажется, сознание потеряла, — сказала я.
Прижав ко рту Фейт кислородную маску, врачи положили ее на носилки и понесли
к выходу.
— Куда вы ее повезете? — спросил Массимо.
— В Ленокс-Хилл.
— Думаю, инфаркт, — сказал неслышно подошедший ко мне Патрик.
— Нет, не говори так! — со слезами на глазах взмолилась я.
— Милая, говори или не говори — хуже уже не будет.
Фейт унесли в лифт, а мы все будто приросли к своим местам. Массимо у двери,
голова опущена, губы беззвучно шевелятся. Я догадалась, что он молится.
Закончив, он поднял глаза и посмотрел на меня. Вокруг постепенно приходили в
чувство наши коллеги и клиенты, а мы так и стояли, глядя друг на друга. Вот
бы всю жизнь смотреть в его глаза и видеть в них любовь!
— Поеду в больницу, — проговорил Массимо.
Я кивнула. Конечно, должен же кто-то быть рядом с Фейт!
Он посмотрел на сидящих на банкетке дам.
— Простите, у нее никого нет. — Его голос задрожал, но он тут же
взял себя в руки. — Мы ее семья.
Как прошел остаток дня? Ужасно. Подобные события бесследно не исчезают.
Клиенты приходили и уходили, Жан-Люк попросил меня взять клиентов Фейт. К
концу дня пальцы покраснели, голова раскалывалась. Мы с Патриком думали
только о Фейт, а для большинства остальных случившееся — досадная
неприятность.
Наконец я поняла, что хочу. Сигарету. За год выкуриваю сигарет пять
максимум. Похоже, один из таких моментов настал. Массимо еще не вернулся, о
состоянии Фейт новостей нет. Мы с Патриком то и дело переглядывались, будто
поддерживая друг друга. Казалось, страшные события зачеркнули все наши
разногласия и обиды.
Стрельнув у одной из ассистенток сигарету, я вышла на лестницу. Курить в
здании категорически запрещено, но не спускаться же на лифте с самого
верхнего этажа! Желая максимально насладиться каждой затяжкой, я не спешила.
Кстати, а где наш маэстро? Повесил на меня клиентов Фейт и исчез. Странно,
дверь на служебную лестницу открыта. Поддавшись неясному предчувствию, я
поднялась по ступенькам и... услышала голос Жан-Люка.
— Надеюсь, в новости ничего не просочится?
— Нет, конечно. Даже не беспокойтесь... Завтра мне принесут все газеты, но у нас еще никогда...
Кажется, это миссис Эн-Эн...
— Фейт — идиотка! А если начнет болтать, что поскользнулась на плитках
или аллергию у нас заработала?
Я стала медленно пятиться, будто от приготовившегося к атаке хищника.
Тошнит, еще немного, и вырвет! Сколько лет Фейт проработала на Жан-Люка? А
знакомы они и того дольше...
Затушив сигарету, я бросила бычок на лестницу. Вспомнились слова, которые
любит повторять Дорин:
Бог говорит с тобой каждую минуту. Остается только
слушать
. Господь для нее не просто всемогущий, всезнающий повелитель. Мама
слишком прагматична и цинична, чтобы безоговорочно во что-то верить.
Наверняка она имела в виду, что только глупец может не замечать очевидного.
В салон Массимо вернулся лишь к шести, очень усталый и измученный. Он всегда
восхищался Фейт, да мы все ею восхищались. Такая спокойная, надежная, разве
с ней что-то может случиться? А теперь она в больнице...
— Прогнозы хорошие, но Фейт до сих пор в реанимации. Врачи считают:
обморок случился из-за сильного перенапряжения. Завтра к утру будут готовы
результаты анализов.
В зале мы остались втроем: Патрик, Массимо и я. Как бы я ни беспокоилась за
Фейт, в тот момент мои мысли были о другом: мы одно целое. Не отпущу их ни
за что на свете, а все страхи — ерунда.
— Ну, дружище, — обращаясь к Патрику, начал Массимо, —
кажется, нам пора. Момент не самый подходящий, но завтра это будет в
газетах. Пойдем к Жан-Люку?
Патрик коротко кивнул, и они направились к лифту. Актовый зал, где вечерами
работал Жан-Люк, этажом ниже. Массимо уже нажал на кнопку, когда я, словно
очнувшись, бросилась следом:
— Стойте!
Оба обернулись. Дорогие мои, любимые...
— Я хочу с вами!
Массимо поднял усталые глаза.
— Могу я пойти с вами? Пожалуйста...
Они молчали. Боже мой, неужели уже поздно?
Наконец Массимо протянул мне руку:
— Пойдем! Мы партнеры, как договаривались.
Война
Солнечным летним утром салон
У Дорин
на Мотт-стрит распахнул двери. Первые
посетители придут к десяти утра. Накануне вечером мы обзвонили всех, кто на
ближайшую неделю записался к нам в
Жан-Люк
.
— Миссис Эл? Беспокоит Массимо из
Жан-Люка
. Вообще-то я уже не из
Жан-
Люка
... Нет-нет, не беспокойтесь! Мы открыли новый салон на Мотт-стрит...
Да, правильно, в Нолите. Завтра о нас в газетах напишут... Конечно, завтра в
одиннадцать тридцать. Договорились! Ну, до встречи!
Одну за другой мы обзвонили всех клиенток из списка, который Патрик с
Массимо составляли несколько месяцев. В основном дамы реагировали
положительно и обещали прийти.
А еще к нам просятся ассистенты из
Жан-Люка
.
— Салон
У Дорин
, чем могу вам помочь?
Салон
У Дорин
... Боже, я словно в детство вернулась!
— Джорджия?
— Да?
— Это Тиффани!
Сердце болезненно сжалось: ну вот, сейчас начнутся упреки, обиды, обвинения.
— Что случилось, Тифф?
— Читала сегодняшние газеты, поэтому и звоню...
— Послушай, мне очень жаль, но...
— Можно мне у вас работать? — выпалила девушка.
На душе стало легко, как в тот момент, когда я решила уйти с Патриком и
Массимо.
— Ну конечно, — осипшим от волнения голосом проговорила я.
— Эмилио и Сью тоже хотят к вам, — продолжала Тиффани. —
Ребята, у вас уже есть ассистенты?
Нет, ни одного. Похоже, Массимо заранее знал, что так случится, и не стал
никого брать.
— Пусть приходят! — радостно сказала я.
Попрощавшись с Тиффани, я обернулась к Массимо, который ставил в вазу
большой букет из фрезий и орхидей.
— К нам придут Тиффани, Эмилио и Сью! — сказала я.
— А еще Лори и Джеффри.
— Представляю, как взбесится Жан-Люк!
— Да он уже взбесился...
Я вспомнила вчерашний вечер. Когда мы объявили, что уходим, Жан-Люк повел
себя подозрительно спокойно. Лишь мертвенно-бледные губы выдавали бурлящие
внутри эмоции.
Мы открываем свой салон
, — коротко и спокойно сказал
Массимо. Жан-Люк встал и молча показал на дверь. Проходя мимо, я чувствовала
гнев, страшными волнами исходящий от маэстро.
— Он потеряет больше половины ассистентов, — заметила я.
— Жан-Люк этого так не оставит. Обязательно отомстит. Вылепит три
глиняных фигурки и воткнет иголки в их сердца!
— Ужас какой!
— Не бойся, bella, я шучу!
Голос у Массимо совершенно спокойный. Удивительно, но его спокойствие
передалось и мне. Страх отступил. У нас получится... Все будет хорошо.
— Иди ко мне! — Массимо раскрыл объятия. Какие сильные у него
руки, сильные и надежные. Ужас, я ведь чуть его не потеряла! — Я так
рад, что ты здесь, со мной...
— Я тоже... Массимо, прости меня...
— Ш-ш, bella, — он прижал к моим губам палец, — главное, мы
вместе!
В десять утра в салоне играл любимый джазовый квартет Массимо, у каждого
рабочего места — живые цветы. На хрустящих белых полотенцах — ножницы и
расчески, а у меня — фольга, зажимы, ватные тампоны. Прибыли первые
ассистенты из
Жан-Люка
— те, кто ушел, едва прочитав утренние газеты.
Часы пробили десять — никого. Десять пятнадцать. Половина одиннадцатого. Мне
стало не по себе: где же клиенты? Вряд ли все опаздывают! Хотя всякое
бывает...
— Вдруг они не могут найти Мотт-стрит? — предположил Массимо.
— Или решили, что мы открываемся на следующей неделе, а не на
этой, — неуверенно сказал Патрик.
Похоже, они обескуражены не меньше, чем я.
— Думаю, после обеда клиенты появятся, — бодро проговорила
я. — А пока не будем терять времени, нам есть чем заняться!
Дела и правда нашлись: освещение над рабочими местами недостаточно яркое,
парадная дверь скрипит, стереоустановка ломается.
Полдень... Два часа... Полтретьего... Ни одного клиента!
— Джорджия? — Тиффани присела за кофейный столик.
— Да, Тифф?
— Слушай, только не обижайся, но ты уверена, что... все будет в
порядке? Я-то думала, к вам все клиенты перебегут...
— Мы тоже...
— Начинать всегда трудно, — вмешался Патрик. — Удивляться
нечему: мы ведь пытаемся перетянуть клиентов из центра в никому не известную
Нолиту. Да и стиль у нас совсем другой...
— Думаешь, клиенты его оценят? — нетерпеливо перебила Тифф.
Испугалась девочка, хотя упрекнуть ее не в чем: у Жан-Люка она хоть что-то
на чаевых зарабатывала, а здесь без клиентов ничего не получит. Равно как и
мы все...
— Да, конечно! — с преувеличенным энтузиазмом сказала я. —
Посетители не сразу, но придут... Оглянись по сторонам: ты когда-нибудь
видела салон красивее?
В эту минуту в дверях появилась девушка. Мы все чуть не подпрыгнули от
неожиданности. Кажется, в
Жан-Люке
я ее не видела... Волосы огненно-рыжие,
явно не в стиле Верхнего Ист-Сайда. Потертые джинсы, ярко-оранжевый топ, в
носу маленький алмазный гвоздик.
— Чем можем вам помочь? — первым спросил Массимо.
— Новый салон? — поинтересовалась девушка.
— Да, только сегодня открылись!
— Красиво... — оглянувшись по сторонам, проговорила гостья.
— Спасибо, — отозвался Массимо.
Красиво...
Бедная девушка не
может придумать ничего оригинальнее! А мы взвалили на нее весь груз
ожидания...
— И сколько берете за стрижку? — спросила она, коснувшись копны
ярко-рыжих волос.
— Девяносто у младшего стилиста, сто пятьдесят у старшего.
— Сто пятьдесят? — не веря своим ушам, переспросила девушка.
— Да, мы же...
Но посетительница уже качала головой:
— Вот так черт, сто пятьдесят баксов за стрижку! Где вы найдете таких
идиотов?
Она повернулась и ушла, покачивая бедрами в потертых джинсах.
— Сто пятьдесят баксов за стрижку! — уже за дверью повторила она.
В следующие несколько дней ситуация практически не изменилась. Несколько
отважных клиентов все-таки добрались до Мотт-стрит. Приезжала редакторша и
бесстрашная дама с Шорт-Хиллз, открывшая короткий путь через Голландский
туннель. Остальные либо извинялись через секретарей, либо просто не
появлялись.
Вскоре выяснилось, что Жан-Люк не терял времени даром и провел массовую
рассылку.
Уважаемый клиент салона Жан-Люк
! Предлагаем дисконт на стрижку у любого
из старших стилистов салона и бесплатный пробный сеанс биотоков у нашего
косметолога Вайолет. А после чашечки кофе в уютной обстановке Жан-Люка
приглашаем воспользоваться услугами Деррика Дермиса, всемирно известного
специалиста по пластической хирургии. С 1 июля по 31 августа предоставляем
пятипроцентные скидки на инъекции
Ботокса.
Боже милостивый! И как мы должны с этим конкурировать? Бесплатные стрижки,
косметолог,
Ботокс
...
— Нужно просчитать, как долго мы сможем продержаться без
клиентов, — на четвертый день сказала я Массимо.
— Уже просчитал, — отозвался он. — Три месяца. У нас тридцать
тысяч отложено, по десять тысяч на месяц. Если к тому времени ситуация не
исправится...
Неизвестно, о чем Массимо сожалеет больше: что просчитался насчет клиентов
или что сорвал с места меня? Я, как могла, поддерживала их с Патриком, но
получалось, честно говоря, не очень, наш красивый, построенный с таким
трудом корабль шел ко дну.
Вторая среда в новом салоне. Мы с Массимо пришли, как обычно, в девять —
несусветную для Нолиты рань. Магазины, за исключением круглосуточных,
открываются не раньше десяти-одиннадцати. А что нам оставалось? Сидеть дома
и кис
...Закладка в соц.сетях
