Жанр: Любовные романы
Больше чем блондинка
...же, давай прогуляемся, это недалеко.
— Нет, хочу в клуб. Пойдем сегодня вечером!
— Ого! — покачала головой Урсула. — Ну и аппетиты! Не факт,
что нас туда пустят...
— Но попробовать-то можно!
— Знаешь, там ведь секьюрити... Вышибалы...
Я вспомнила разговор девушек из
Фиоруччи
.
Мой бывший там дежурит
... Они
имели в виду вышибал?
— Может, лучше в кино пойдем? — предложила Урсула, когда мы
остановились у киоска с хот-догами.
Ничего себе дилемма! Кино я обожаю, но ведь кинотеатр есть и в старом добром
Википими...
— Нет, лучше в клуб! Пожалуйста! Всю жизнь об этом мечтала.
Урсула закатила глаза.
— Ну ладно...
Сердце остановилось, желудок сжался, и хот-дог устремился обратно к горлу.
— Неужели я правда туда попаду?
— При условии, что не расскажешь Дорин. У нее инфаркт случится, если
она узнает.
— Конечно, не скажу, обещаю!
В клуб мы собирались целый вечер. Быстро пройдя по Центральному парку и съев
еще по хот-догу, мы вернулись в Куинс, где жила Урсула. Всю дорогу подруга
молчала, и я чувствовала себя слегка виноватой. Но ликование было куда
сильнее: я иду в
Студию-54
! Такой шанс выпадает раз в жизни!
Процесс подготовки был в самом разгаре, когда позвонила мама.
— Привет, Дорин! Сейчас позову Джорджию. — Урсула тут же передала
трубку мне. Все понятно, врать ей совершенно не хочется, а мама в жизни не
одобрит нашего похода в клуб. Не дай Бог, явится в Нью-Йорк и устроит нам
обеим скандал!
— Привет, мама! — В трубке слышалось гудение работающих
фенов. — Что случилось?
— Ничего! Просто соскучилась по своей дочке, — вздохнула
Дорин. — Разве это плохо?
— Конечно, нет! Я тоже соскучилась... — На самом деле я не
вспоминала о ней с той минуты, как автобус отъехал от вокзала Википими. А
сейчас душу раздирало чувство вины, угрызения совести и жалость. Бедная
мама, кроме меня и Мелоди, у нее никого нет.
— Чем занимаетесь? — поинтересовалась Дорин.
— Так, ничем особенным, — уклончиво ответила я. Фактически в ту
минуту мы действительно ничем интересным не занимались: наряжались и
красились.
— У нас сегодня тихо: Эльза Макнотон записалась на химию и стрижку, а
час назад отказалась.
— Ты ведь возьмешь с нее деньги?
— Нет, она обидится, и я потеряю ценную клиентку.
— Мама, разве можно так работать?!
Меня всегда бесило, что богачки вроде миссис Макнотон заставляют всех
плясать под свою дудку. Разве это справедливо? Захотела — пришла, не
захотела — нет. Мама ведь работает, а не в игрушки играет!
— Ой, миссис Клемм идет, — прошептала мама. — Все, будь
умницей, завтра я тебя встречу! — Дорин сделала небольшую паузу, а
потом поинтересовалась: — Да, кстати, как Урсула устроилась в Нью-Йорке?
Неплохо? Обязательно поговори с ней о секретарских курсах. Не забудешь?
— Ладно...
— Не
ладно, только отвяжись
, а
ладно, мама, обязательно поговорю
.
— Ладно, мама, обязательно поговорю, — послушно повторила
я. — Иди, тебя ждут клиентки.
Я положила трубку на рычаг, благодарная Урсуле за то, что она дипломатично
удалилась в ванную. Можно закончить макияж. Так, накладные ресницы: никогда
раньше ими не пользовалась. Я несколько раз моргнула, желая убедиться, что
клей высох, потом припудрилась рассыпчатой пудрой, как советовали в журнале
Гламур
.
Из ванной появилась Урсула с тюрбаном из махрового полотенца на голове.
— Надеюсь, не проболталась?
— Нет, конечно!
— Может, все-таки в кино пойдем? Черт, Дорин ведь мне доверяет!
— Нет, пожалуйста...
Целую минуту Урсула буравила меня взглядом. Интересно, что она надеется
увидеть?
— Что такое?
— Ничего...
— Нет, скажи, что?
— Говорю же, ничего! Просто твоя мама... Она желает тебе самого лучшего, такие планы строит...
— Знаю, чего она хочет! — перебила я. — Отправить меня в
колледж учиться на какую-нибудь... — Я осеклась, вовремя сообразив, что
чуть не оскорбила Урсулу.
— Учиться на кого? — Подруга решила выспросить все до конца.
— Не знаю! — Ни с того ни с сего на глаза навернулись
слезы. — Я хочу быть парикмахершей. Что в этом плохого?
Такси было заказано на девять, и, не зная, как убить время, мы ели поп-корн
и смотрели сериалы:
Даллас
,
Элли Макбил
. С каждой минутой на душе
становилось все сквернее: зачем я все затеяла? Урсула права, нужно
переодеться и идти в кино.
— Нас не пустят, — простонала я. Нужно реально смотреть на вещи:
да у меня на лице большими буквами написано:
Школьница из Нью-Хэмпшира
.
— С таким настроем в клуб точно не попадешь, — заметила
Урсула. — Нужно вести себя так, будто своим посещением ты оказываешь им
честь.
Спрыгнув с кровати, она прошла мимо меня, покачивая бедрами. Ресницы
опущены, на губах загадочная улыбка — настоящая королева.
— Где ты этому научилась?
— Ну, по телевизору видела. Пусть люди думают: у тебя все отлично.
На улице просигналила машина.
— Наше такси, — объявила Урсула. — Может, передумаем?
— Нет, прошу тебя! — Если честно, больше всего на свете хотелось
остаться дома, но раз решила, так решила!
Подруга взяла пальто — тренч из бежевого букле, и у меня сердце упало.
Пальто превратило ее из королевы в обычную кассиршу.
— Не надевай его!
— На улице холодно, — невозмутимо проговорила она, протягивая мне
темно-синий свитер.
Да я лучше промерзну до костей, чем прятать парчовый корсет под свитером!
Щеки Урсулы покраснели: она явно жалела, что согласилась пойти со мной.
Ладно, не время капризничать!
Грязный темно-серый фургон с символикой
Такси Форест-Хилл
стоял у самой
двери.
— О Боже!.. — простонала Урсула.
— Это наше такси?
— Не бойся, выйдем на соседней улице и прогуляемся до клуба пешком.
Мы устроились на заднем сиденье, жестком и страшно неудобном. Освежитель
воздуха в виде елочки давно выдохся, салон пропах табачным дымом. Глядя в
грязное окно, я постаралась представить, что сижу в лимузине и водитель не
хмурый парень в грязной клетчатой рубахе, а одетый с иголочки лакей, который
остановится у самых дверей клуба и поможет нам выйти.
Мы покатили по Пятьдесят девятой улице через мост, потом на Вторую авеню.
Интересно, что за люди живут в этих высотках? Где работают? Как попали в Нью-
Йорк? Чем отличаются от тех, кто всю жизнь тоскует в Википими?
— Можешь выпить один коктейль, — проговорила Урсула, глядя на
вечерний город. — Только один, Джорджия! Не забывай, ты
несовершеннолетняя.
— Хорошо, — равнодушно ответила я, а сердце радостно
встрепенулось. Во-первых, о спиртном я даже не мечтала, а во-вторых, раз
Урсула говорит о коктейле, значит, рассчитывает все-таки попасть в клуб.
— Сразу договоримся — гуляем до полуночи! — зловеще предупредила
она. — После двенадцати ты превратишься в тыкву.
— Конечно! — Я возбужденно пожала ей руку. — Урсула, я так
счастлива! Спасибо тебе за все.
Пробка рассосалась, и мы выехали на Пятьдесят четвертую. Я действительно
попала в сказку. В Нью-Йорке и бедным быть неплохо! Даже романтично! В
Википими беднота ютится в бараках с туалетами на улице. А тут вон на гитарах
играют...
— О чем думаешь? — поинтересовалась Урсула. — У тебя такой
мечтательный вид.
Я вспоминала Одри Хепберн в
Завтраке у Тиффани
, но признаваться не хотела.
— О том, чтобы сюда переехать.
— Ну, в Нью-Йорке жизнь совсем не малина!
— Знаю...
Урсула искоса на меня посмотрела.
— Первое время можешь пожить у меня, — медленно проговорила
она. — А потом найдем комнату в Форест-Хилл-Гарденс.
Закрыв глаза, я представила, как поселюсь в Нью-Йорке с Урсулой: будем
ходить по клубам, пить коктейли из хрустальных бокалов, ездить на лимузинах.
Но Форест-Хилл-Гарденс... Разве там живут знаменитости? Хотя Урсуле,
конечно, виднее.
— Где вас оставить, девушки? — поинтересовался водитель.
В конце улицы яркими неоновыми огнями горела вывеска:
Студия-54
.
— Давайте вот здесь, — попросила Урсула, протянула парню
двадцатку, и мы вышли. — О Боже!.. — прошептала она. —
Посмотри, сколько людей.
У входа в клуб, огороженного лентами из малинового бархата, стояли человек
двести. Лиц не разобрать, зато издалека видна яркая одежда и волосы всех
цветов радуги: ярко-розовые, бирюзовые, черные с белыми прядями.
— Нам не пройти! — простонала я.
— Сделай счастливое лицо, быстро! — сквозь зубы процедила Урсула.
Мы встали в очередь. Яркий свет неона выхватывал из толпы то одно лицо, то
другое. У самого входа стоял похожий на шкаф секьюрити в темных очках. Каких
только выговоров я не услышала: гнусавый Нью-Джерси, шепелявый Лонг-Айленда
и протяжный южный. Кажется, ждать придется долго. Стоящая рядом блондинка со
спиральной химией набросила на плечи пашмину.
— Пойдем в другое место, — проговорил симпатичный
пуэрториканец, — здесь сегодня слишком людно.
— А который час?
— Половина одиннадцатого.
Чтобы не замерзнуть, мы с Урсулой стали прохаживаться взад-вперед. На
клубной стоянке лимузины, неизвестные мне спортивные машины...
Подъехал новенький серебристый
ягуар
, шофер почтительно открыл дверцу,
выпустив невысокого худого мужчину в черных джинсах и потертой кожаной
куртке. Тот без видимых усилий протиснулся сквозь толпу и, кивнув секьюрити,
исчез за дверями клуба.
— Кто это был? — пролепетала я. Стало так холодно, что от дыхания
шел пар.
— По-моему, какой-то модельер, — отозвалась Урсула.
Я посмотрела на дверь, за которой только что исчезла знаменитость, и — вот
ужас! — встретилась взглядом с секьюрити. Огромный, страшный, в темных
очках, он поманил меня пальцем. Я оглянулась, надеясь, что он зовет кого-то
еще, но мы с Урсулой стояли последними.
— Я? — пришлось ткнуть себя в грудь.
Охранник коротко, почти незаметно кивнул.
— Кажется, нас зовут! — Я схватила подругу за руку, и мы стали
протискиваться сквозь толпу. — Простите! Позвольте, пожалуйста!
Сколько разных запахов: духи, одеколон, пот, сигареты, марихуана... Да, кое-
кто, не таясь, курил косячок.
— Разрешите пройти! — пропела моя подруга, а потом возбужденно
зашептала: — Боже, Джорджия, он нас позвал.
Вот мы у заветных дверей, и я держусь за малиновую ленту. У вышибалы лапищи
размером с лопату, а зубы белее снега. В очках-хамелеонах я увидела свое
отражение — высокая худая блондинка в синем свитере.
— Ты! — Шкаф ткнул в меня пальцем.
Мы с Урсулой двинулись к двери.
— Только ты. — Он схватил меня за руку. — А ты — нет. —
К Урсуле вышибала даже не повернулся.
За спиной кто-то присвистнул, звук получился резкий и неприятный. Время
остановилось, воздух стал густым и горячим.
Я заставила себя оглянуться и посмотреть на Урсулу. На красивом лице боль,
обида и непонимание. За полминуты она состарилась лет на десять.
— Так ты заходишь? — насмешливо спросил Шкаф.
— Иди, Джорджия, заберу тебя в полночь.
Что она такое говорит?
— Без тебя не пойду. — Я умоляюще взглянула на охранника. Ну как
можно быть таким бессердечным? Но он лишь головой покачал.
— Джорджия, иди!
— Черт знает что! — пробормотала я. Как мне хотелось оказаться за
тяжелой серой дверью, откуда доносился рев музыки. Кто знает, будет ли у
меня второй шанс?
Я снова взглянула на Урсулу: знаю ее с пеленок и всю жизнь восхищаюсь.
Наверное, потому, что она единственная из моих знакомых, кто решился
вырваться из болота Википими. А теперь моя богиня с убитым лицом дрожит на
манхэттенском ветру... От противоречивых эмоций голова шла кругом.
Захотелось ударить секьюрити, колотить кулаками в его широкую грудь за то,
что обидел дорогого мне человека. А в то же время проснулась женская
гордость: надо же, из всей толпы охранник выделил меня и посчитал красивее,
сексапильнее и привлекательнее той, кому я всю жизнь поклонялась.
— Хватит раздумывать, иди! — подтолкнула меня Урсула. Казалось,
еще немного, и она разрыдается. — Не будь идиоткой!
— Поехали домой! — бросила я и, схватив ее за руку, потащила
сквозь толпу. Поскорее бы убраться подальше от
Студии-54
! Что угодно
отдам, лишь бы перенестись в Нью-Хэмпшир, где люди не носят джинсы от
Фиоруччи и золотистую парчу, зато умеют быть добрыми и сострадательными.
Мы молча шли по Пятьдесят четвертой улице к Таймс-сквер, веселыми желтыми
огнями напоминавшей деревенскую ярмарку. Я держала Урсулу за руку, чувствуя,
как под букле скрипит виниловый блейзер.
— Прости меня, — проговорила я, когда мы подходили к станции
метро.
— Не глупи, — буркнула она, — тебе не за что извиняться.
— Зачем только я попросила...
— Хватит об этом, ладно?
Но мне было всего шестнадцать, и я не могла успокоиться по заказу, равно как
и понять, что от моих извинений подруге только хуже.
— Тот парень наверняка ошибся, — не унималась я. — С какой
стати ему...
— Пожалуйста, — судорожно сжала мою руку Урсула, — давай
помолчим, ладно?
Мы спускались к платформе, с каждой ступенькой отдаляясь от яркого, бьющего
в глаза гламура. В грязном, пропахшем мочой метро никто не обращал ни
малейшего внимания на двух ярко накрашенных девиц в вечерних нарядах.
Ни с того ни с сего заболел правый глаз. Перепугавшись, я посмотрелась в
зеркальце — отклеилась одна из накладных ресниц.
На станцию влетел поезд. Устроившись на жестких сиденьях, мы долгое время
молчали. Урсула зябко куталась в бежевое букле. На полпути к дому она
порывисто прижала меня к себе и поцеловала в щеку.
— Ты попала в клуб! Когда вернешься домой, вспоминай: ты попала в клуб!
Курсы парикмахеров
— Меня зовут миссис Боско.
Невысокая пухленькая женщина произнесла свое имя с такой важностью и таким
значительным видом, что все четырнадцать студентов, сидящие за полукруглым
столом, просто не могли не услышать и не запомнить его.
Так начался мой первый день на парикмахерских курсах в Академии красоты
Уилфреда.
Слезами, скандалами, многодневным молчанием и отказами от еды я все-таки
добилась своего.
Если ты действительно меня любишь, то должна понимать, что
мне нужно, а что нет!
И вот теперь, украдкой оглядываясь по сторонам, я
спрашивала себя, чего ради было так изводить маму. В программе курсов
значилось четыреста часов теоретической подготовки. Зачем мне теория? Я и
так все знаю! Решив, что слушать не обязательно, я принялась разглядывать
миссис Боско. Та-ак! На ней красная юбка с золотой оторочкой и красно-черный
джемпер-лапша, такой обтягивающий, что шлевки бюстгальтера и жировые валики
по бокам так и выпирают.
Химический релаксатор
, — написала на доске миссис Боско, а потом:
Защитный гель
.
Преподавательница отвернулась от доски, и я отметила, что кожа у нее
белоснежная, а волосы цвета воронова крыла наверняка крашеные. Зато глаза
большие, выразительные, чудесного фиалкового цвета. Боже, да она вылитая
Элизабет Тейлор! Причем не очаровательная юная Лиз из
Национального
бархата
, не роковая красотка из
Клеопатры
, а Тейлор в ее нынешнем облике.
Надеюсь, миссис Боско от алкоголизма не лечилась?
— Кто-нибудь знает, как связаны два этих продукта? — обратилась к
нам преподавательница.
Она вопросительно оглядела собравшихся. Четырнадцать человек: двенадцать
девушек и два парня. Один из молодых людей одет в просторную клетчатую
рубаху и брюки-карго — этакий крепыш, ему бы на лесоповале работать или
вагоны разгружать... Хотя нет, лесоповалом тут и не пахнет: лопатообразные
ладони нежные и выхоленные, а на безымянном пальце длинный, покрытый темно-
красным лаком ноготь. Второй парень, что сидел возле меня, оказался
настоящим красавцем: каштановые кудри, влажные карие глаза в обрамлении
длиннющих ресниц, пухлые губы, на которые невозможно смотреть, не думая о
поцелуе. Казалось, он ловил каждое слово миссис Боско. Парень повернул
голову, и я увидела длинный шрам, рассекающий левую сторону лица. Как ни
странно, шрам не только не портил, а скорее подчеркивал необычную красоту
лица. Я беззастенчиво разглядывала своего соседа, представляя, что нежно
касаюсь шрама кончиками пальцев...
Раздраженный голос преподавательницы быстро вернул к реальности.
— Мисс! Да-да, вы, блондинка с длинными волосами!
Оглядевшись по сторонам, я поняла, что речь обо мне, если, конечно, за
длинные волосы не сойдет выбеленный пероксидом
ежик
одной из девушек.
Фиалковые глаза миссис Боско прожигали насквозь.
— Как вас зовут, мисс?
— Джорджия Уоткинс, мэм.
Преподавательница изогнула аккуратно выщипанную бровь.
— Дочь Дорин?
Я кивнула, чувствуя, что густо краснею. Ну почему мама не сказала, что знает
кого-то из Академии Уилфреда?
— Надеюсь, дочь Дорин Уоткинс знает ответ на такой простой вопрос?
— Простите, мэм, — сокрушенно вздохнула я. — А что это был за
вопрос?
— Перестаньте называть меня
мэм
!
Краем глаза я заметила, что симпатичный парень со шрамом нерешительно поднял
руку.
— Да!
— Защитным гелем обрабатывают волосы до применения химического
релаксатора. — Голос у красавчика что надо: низкий и мелодичный.
— Рада, что хоть кто-то меня слушает! Как вас зовут?
— Патрик. Патрик Шоу.
Академия красоты Уилфреда располагалась в небольшом торговом квартале
недалеко от соединяющего северо-восточные штаты шоссе. В двух шагах от
учебного здания китайский ресторан под названием
Династия Мин
,
видеопрокат, химчистка и небольшое кафе
У Джой
. Именно в кафе отправились
новоиспеченные студенты в то первое утро. Как кого зовут, я не знала, за
исключением Патрика и девушки с выбеленным
ежиком
, которая носила ожерелье
из горного хрусталя в виде изящных букв, составляющих вместе
Джанет
.
— Хочешь кофе? — предложил нагнавший меня Патрик.
— От кофе расширяются поры.
Боже, что я такое говорю! Этот Патрик — настоящий красавец, а я о каких-то
порах вспомнила... Ну что со мной такое?
Хотя стоп! Мальчик, кажется, не испугался...
— Правда?
— Да, читала в каком-то журнале.
— Знаешь, в аптеках продают специальный гель...
— Ага, для жирной кожи от
Джонсон и Джонсон
.
— Да, правильно!
В школе с мальчиками я не особенно ладила. Пределом их мечтаний было пить
земляничное вино и после уроков гонять на грязном велике. Судьбы моих
одноклассников предначертаны, вариантов практически нет: для девочек —
замужество и дети, для мальчиков — работа где-нибудь на заправочной станции.
А этот парень совсем не такой, да еще настоящий красавец!
— Миссис Боско знает твою маму? — спросил Патрик, открывая передо
мной дверь.
— Да, у нее салон в Википими.
— Твоя мама — та самая Дорин?
Я кивнула:
— Она классно работает! Ее салон — лучший во всем Нью-Хэмпшире.
Мы заказали по сандвичу и баночке диетической колы. Стоявший за стойкой
парень в клетчатой рубахе даже не поднял глаз: кажется, слушатели Академии
Уилфреда — его основная клиентура.
— Если хочешь, познакомлю тебя с мамой, по субботам я работаю в ее
салоне.
— Ну, вообще-то...
— Конечно, зачем тратить время, салон-то самый заурядный.
— Дело не в этом. Просто в субботу я иду на собеседование в салон, где
хочу работать, после того как получу диплом.
— Да? И где это?
К нам подошла девушка с огненно-красными волосами и сережками в виде крупных
колец. В руках большой бумажный стакан с дымящимся кофе. С садистским
удовольствием я отметила, что поры у нее действительно расширены.
— Привет, я Вайолет! — представилась она, не переставая
перекатывать во рту большой комок розовой жвачки.
— Привет, — довольно вяло отозвались мы с Патриком. Похоже,
Вайолет из гиперобщительных людей, утомляющих своим присутствием.
— Чем собираетесь заниматься, когда получите дипломы? — спросила
она, потягивая кофе. Как она может пить со жвачкой во рту? — Кем хотите
стать?
— Колористкой, — неохотно сказала я.
— Стилистом, — отозвался Патрик.
— Ну надо же, стилистом! Как здорово! — взвизгнула Вайолет.
— Да, надеюсь, — пробормотал парень.
— Слушай, а откуда у тебя шрам? — с милой непосредственностью
поинтересовалась девица.
Я испуганно молчала, а Патрик инстинктивно закрыл лицо руками.
— Слушай, а ты всегда так бестактна? — не вытерпела я.
— Простите! Получилось грубо, да?
Мы даже не удостоили наглую девицу ответом, но она не отходила, явно
рассчитывая услышать историю о шраме.
— Пора в класс, — сказала я Патрику. — Скоро звонок.
К академии мы пошли в обход через стоянку. Выражение лица у Патрика такое
мягкое и обезоруживающее, что хочется взять его под крыло, защитить...
— Так где ты собираешься работать по окончании курсов? — спросила
я, чтобы сменить тему.
— В Нью-Йорке. Зимой там открывается новый салон, французский, от
клиентов отбоя не будет. Понятно, сначала придется кофе подносить, но ведь
главное — зацепиться.
— Как называется этот место?
—
Жан-Люк
.
Что только я не перепробовала, по выходным подрабатывая в мамином салоне:
мелирование, колорирование, завивку, стрижку, укладку... Так радовалась,
когда клиентки просили попробовать что-то новое! А на курсах миссис Боско
подробно описывала, как следует делать химическую завивку: разные составы,
колышки, бигуди, гибкие
спагетти
, восстанавливающие бальзамы... После
четырехсот часов теории и такого же количества практики я могла сделать
химию
с закрытыми глазами.
В салоне
У Дорин
было столько посетителей, что без моей помощи мама бы не
справилась. Иногда я бежала в салон сразу после курсов. Миссис Смит нравился
мой подсинивающий состав, миссис Мэтьюз каждые две недели освежала
химию
,
а в промежутке даже голову не мыла.
— Джорджия, заменишь меня в понедельник утром? — спросила как-то
мама.
— У меня же курсы! Миссис Боско разозлится...
— Об этом не беспокойся, с Эдной Боско я договорюсь.
— А что случилось?
— У Мелоди собеседование.
— Куда она собирается? В ассоциацию анонимных идиотов?
— Ну зачем ты так! — расстроилась Дорин. — Твоя сестра в
колледж поступает.
Пошел мокрый снег, и мама судорожно вцепилась в руль.
— Какой еще колледж? Ей же всего шестнадцать!
— Бостонский университет предложил Мел стипендию...
— Как же она смогла...
— По ее словам, все просто: сдала тесты, взяла рекомендации, написала в
колледж и получила положительный ответ.
Мама включила поворотник — мы выезжали с центрального шоссе. Впереди,
разбрызгивая грязь, на черепашьей скорости тащился трактор.
— А зачем тебе с ней ехать?
— Неужели нужно объяснять? — устало спросила Дорин.
— Нет, конечно, прости...
Естественно, мама должна быть рядом с Мелоди! Умница умницей, а на права
сестрица сдала только с третьего раза.
— Просто я... слегка удивлена.
— И я тоже, — вздохнула Дорин.
— Думаешь, это хорошо?
&mdas
...Закладка в соц.сетях
