Жанр: Любовные романы
Больше чем блондинка
...тречаемся. Появились общие клиенты, среди них — Клаудиа и Томми Джи,
считавшие, что могут
заскочить
в любое, даже самое неурочное время.
— С чего это Клаудиа расщедрилась?
— Ш-ш-ш, может, хочет приятное сделать?
— Ну конечно! Значит, нас приглашают на ее парижскую квартиру?
— Да, на авеню Монтень. К сожалению, сама хозяйка приехать не сможет.
Авеню Монтень
Массимо произнес с благоговейным трепетом, а мне это
название не говорило решительно ничего. Я не то что в Европе, нигде, кроме
Восточного побережья, не была.
— И когда это? — тихо спросила я, рассматривая билет. — На
следующей неделе?
— Сразу после Рождества! — уточнил Массимо.
— Но...
— Почему ты всегда говоришь
но
?
— Но мы не можем...
— Ну вот, опять!
Рассмеявшись, я посмотрела на Джесси Адамс. Отложив
Аллюр
, она нетерпеливо
покачивала длинной ножкой.
— Мне пора!
— Мой последний клиент в полшестого, — проговорил Массимо. —
Увидимся в
Карлайле
, ладно?
— Ладно, — пробормотала я, а сердце болезненно сжалось. Так
всегда, когда Массимо делает или говорит что-то неожиданное. Куда он идет?
Неужели встречается с кем-то еще?
— Нужно купить кое-что для поездки, — словно прочитав мои мысли,
сказал он. — Ты что, уже забыла — мы в Париж едем!
Я тут же представила, как расстроятся Дорин и Мелоди, если не увидят меня на
Рождество.
— Нет, не забыла, — тяжело вздохнув, сказала я.
Закончив тонирование Джесси Адамс, за которое не получила ни оплаты, ни
чаевых, я занималась третьей по счету послеобеденной клиенткой, когда в
салон влетела Клаудиа Джи.
— Милая! — Она расцеловала меня в обе щеки.
— Клаудиа, Массимо показал мне твой роскошный подарок, а я даже...
Дива небрежно махнула рукой.
— Какие мелочи! — фыркнула она. — В квартире почти нет
мебели, а билеты Томми чуть ли не...
— Спасибо огромное! — перебила я. Боже, только бы не расплакаться!
Джорджия, держи себя в руках! Наверное, все дело в ПМС, хотя я всегда
отличалась эмоциональностью. Пора бы уже привыкнуть, что для таких, как
Дива, поездки в Париж все равно что конфеты-ассорти: можно раздавать направо-
налево.
— Ну, тогда сделаешь блики? — Клаудиа подняла длинную серебристо-
черную прядь.
Карлайл
, семь часов вечера. Массимо, Патрик, Кэтрин и я пришли вовремя, а
вот Жан-Люк опаздывал. Десять минут, пятнадцать, двадцать... Мы сидели на
сиреневых виниловых пуфиках вокруг низенького стола, ели чипсы и ждали.
— Ты знаешь, что происходит? — спросил у Кэтрин бесстрашный
Патрик. — Вернее, спросим так: ты ведь знаешь, что происходит?
— Конечно, — спокойно кивнула девушка.
Кэтрин обернула вокруг пальца длинную светлую прядь и медленно отпустила,
перекинула одну длинную ножку через другую и пригубила
Беллини
. Кажется,
мы выделяемся на фоне остальных посетителей ресторана. Белая кость, голубая
кровь, темно-голубые блейзеры, изящные платья для коктейля — они смотрели на
нас как на нарушителей спокойствия.
— И? — не отступал Патрик. — В чем дело?
— Может, лучше спросишь самого Жан-Люка?
Патрик закатил глаза.
— Что такое? — разозлилась Кэтрин.
— Ничего...
За проведенные в Нью-Йорке годы (этой осенью будет девять) мой приятель
научился жить в мире с самим собой и даже умудрился скопить немного денег.
Обычно все свои сбережения геи спускают на одежду, и Патрик не исключение. В
Карлайл
он пришел в обтягивающих кожаных брюках, винтажной рубашке из
тончайшего хлопка и полушубке из ягненка, который подарил себе на Рождество.
— Зачем Жан-Люк пригласил нас сюда? — озвучил терзавший всех
вопрос Массимо. — Этот ресторан ведь... м-м-м... несколько иного
уровня. А после вчерашней вечеринки нам всем лучше лечь пораньше.
— Может,
Карлайл
не твоего уровня, но мы с Жан-Люком часто здесь
бываем, — гордо сказала Кэтрин. Переход из временной подружки в
постоянную прошел как по маслу. Невероятно, но у моей бывшей подруги
появился легкий французский акцент.
В тот момент вместе со свежим холодным ветром в ресторан ворвался Жан-Люк.
— Добрый вечер, добрый вечер! — пропел он, расстегивая пальто, и
тут же повернулся к Кэтрин. — Я был в
Уотерфорде
, кафель для ванны
выбирал.
Ничего себе! В этом
Уотерфорде
один кран тысячу стоит!
— Простите, чуть-чуть опоздал, — быстро проговорил маэстро. Мы с
Патриком переглянулись: ничего себе чуть-чуть! — Вижу, вы начали без
меня! Червячка, так сказать, заморили! — Он щелкнул пальцами, подзывая
официанта. Наверное, эта привычка сохранилась у него со времен жизни во
Франции. Может, в парижском ресторане такое в порядке вещей, а в
Карлайле
явно не пройдет.
Официант, годящийся Жан-Люку в отцы, подошел к нему, бледный от негодования.
— Пожалуйста, повторите, — попросил он.
Боже, только бы больше пальцами не щелкал!
— А для меня — мартини с водкой
Абсолют
и оливками.
Интересно, что Кэтрин нашла в Жан-Люке? Неужели ей нравятся надменные
напомаженные французы? С моей точки зрения, мужчина должен держаться
естественно. Именно это привлекает меня в Массимо. А Жан-Люк — фальшивка до
мозга костей; притворяется очень убедительно, но я вижу его насквозь. Я
настоящая дочь Дорин Уоткинс, в людях разбираюсь, наверное, потому и
прижилась в салоне.
Опустив подбородок на переплетенные пальцы, маэстро задумчиво оглядел
собравшихся.
— Наверняка думаете, чего ради пожертвовали предрождественским вечером.
Мы молчали.
— Уверен, недоумеваете, почему я вас сюда пригласил.
Официант принес напитки, а перед Жан-Люком поставил мартини. Бокал полный,
но наш маэстро поднес его ко рту, не проронив ни капли.
— Недоумеваете ведь? — не унимался он.
Никто, даже Кэтрин, не удостоил его ответом.
— Так и быть, скажу. — Наш шеф снова пригубил мартини.
Драматическая пауза. Где-то неподалеку пианист играл рождественские гимны.
Мимо столика прошла молодая пара с грудным младенцем в переноске.
— Пора расширяться, — заявил маэстро, наверняка украдкой лаская
стройные бедра Кэтрин. — Все ждал подходящего момента, и вот он пришел.
— Когда хочешь приступить? — тихо спросил Массимо.
— Незамедлительно! Для начала откроем еще один салон. Покрупнее, чем
существующий.
Что значит
откроем
? В смысле
мы откроем
?
— А где будет этот салон? — поинтересовалась Кэтрин.
Ну зачем она спрашивает? Наверняка знает все ответы — их нашептал ей Жан-
Люк, лежа в ванне от
Уотерфорд
.
— Не все сразу, cherie! Так о чем я говорил? — Маэстро пригубил
мартини. — Ах да, откроем еще один салон. Большой и представительный!
Пред-ста-ви-тель-ный! — по слогам повторил Жан-Люк, щелкая пальцами.
Краем глаза я заметила, с какой ненавистью смотрит на нас официант. — А
потом сеть салонов поменьше, сначала в крупных городах, затем в провинции.
Представьте, салоны
Жан-Люк
в каждом городе Америки! — Он развел
руками, едва не опрокинув бокал с мартини. —
Жан-Люк-Гринвич
!
Жан-Люк-
Скарсдейл
!
Жан-Люк-Майами
!
— А мы-то тут при чем? — Массимо снова озвучил то, что было у всех
на уме.
— Что значит
при чем
? — Жан-Люк поднял полупустой бокал, словно
предлагая тост. — Вы ведь моя команда, разве не так? Будете подыскивать
подходящие здания, персонал, следить за их работой... — Маэстро сделал
паузу, как всегда, когда собирался сказать что-то важное. — И само
собой, станете совладельцами. У каждого будет свой салон, ну, почти свой.
— Ух ты! — воскликнул Патрик.
— Как щедро с твоей стороны, дорогой! — промурлыкала Кэтрин.
— С чего начнем? — поинтересовался прагматичный Массимо.
— Ты что, не собираешься сказать мне спасибо? — гневно спросил Жан-
Люк.
— Ну конечно, дружище, спасибо, страшно тебе благодарен!
Вот так новость! Вообще-то я знала, что маэстро планирует расширяться, но
чтобы в таком масштабе и при моем непосредственном участии... Пожалуй, это
самое заманчивое предложение за все мою жизнь. Взяв руку Массимо, я тихонько
ее сжала.
— Так с чего начнем? — переспросила Кэтрин. А она волнуется, судя
по скорости, с которой выпила свой
Беллини
. С чего бы это?
— Сейчас обо всем расскажу. На носу праздники, но на следующей неделе
неплохо бы найти помещение для нового салона.
— На следующей неделе?! — вскричал Патрик. — Это ведь
Рождество!
— Oui, — кивнул Жан-Люк, — но надеюсь, вы не откажетесь...
— Ни в какую глушь на праздники не поеду! — буркнул Патрик.
— Тогда через неделю, — картинно пожал плечами Жан-Люк. Что-что, а
пожимать плечами французы умеют, так же, как итальянцы жестикулировать, а
американцы панибратски хлопать по спине. — Ты, Патрик, отправишься в
Лос-Анджелес. Как, не возражаешь?
— Нисколько! — совсем другим тоном ответил мой приятель. Он давно
мечтал о Калифорнии.
— К сожалению, мы с Кэтрин уехать не сможем, нужно ремонт
заканчивать. — Жан-Люк взглянул на свою возлюбленную, а та скромно
потупилась. — Джорджия, Массимо, говорят, вы в Париж собираетесь?
Как он узнал? Наверное, Клаудиа или Томми Джи рассказали. Да, наш маэстро
держит руку на пульсе!
Массимо вопросительно изогнул бровь:
— Ты что, и в Париже планируешь салон открыть?
— Не знаю, очень может быть. — Жан-Люк снова пожал плечами. —
А что? Ты ведь прекрасно говоришь по-французски, почему бы и нет?
Действительно, почему бы и нет?
Рождество в Википими. Представьте маленькие, утопающие в снегу домики,
Рудольфа и других оленей, гарцующих по лужайке миссис Апроуд. На центральной
площади — ясли, фигурки Марии, Иосифа и младенца Иисуса. А на ферме старого
Миллера больше пятидесяти елок и сосен, и каждое дерево украшено
серебристыми звездами, мерцающими в лунном свете. Чем беднее люди, тем
больше тратят на празднование Рождества. Интересно, так только в Википими
или во всех маленьких провинциальных городках? Вот в Нью-Йорке самые
состоятельные люди небольшим венком на двери обходятся.
— Невероятно! — прошептал Массимо.
Массимо приготовил мне сюрприз: во Францию мы полетим не из Нью-Йорка, а из
Бостона, так что спокойно встретим Рождество, а рано утром уедем.
Итак, мы прогуливались по запорошенным снегом улочкам моего родного города,
переваривая вкуснейший, сытнейший обед, который приготовила Дорин, узнав,
что я приезжаю с другом.
— С другом? — переспросила она.
— Да.
— Что еще за друг?
— Его зовут Массимо.
— Тот симпатичный итальянец из салона? — обрадовалась мама. —
Я знала, не спрашивай откуда, но я знала!
— Да тут и спрашивать нечего! — запальчиво воскликнула я. С Дорин
всегда так: все она знает наперед.
— Ну конечно, нечего!
— Если будешь продолжать в таком же духе, никакого Массимо не увидишь!
— Ну ладно, ладно!
— Невероятно! — повторил Массимо, глядя на фигурки Рудольфа и его
товарищей.
— Хватит повторять одно и то же! Я ведь здесь выросла, так что еще как
вероятно!
— Джорджия... Это ведь в хорошем смысле невероятно! — Массимо
обнял меня за плечи. — Разве в Нью-Йорке увидишь что-то подобное? Какая
красота!
Мы стояли на углу Элм-стрит и смотрели на лужайку миссис Апроуд. А ведь и
правда красиво! Просто если слишком долго жить на одном месте, то перестаешь
замечать. Воистину лицом к лицу — лица не увидишь!
— Твоя мама всегда столько готовит? — спросил Массимо. — У
моей тоже обед так обед, но сегодня это было нечто! — тяжело вздохнул
он.
— Все ради тебя! — засмеялась я. — Мама сто лет не готовила
для мужчины, вот и решила наверстать упущенное.
— Твоя мама — чудо. Вы с ней очень похожи.
— Неужели? Интересно, чем же?
— Во-первых, вы обе красивые, — Массимо притянул меня к себе, — а во-вторых, смелые.
— Не считаю себя смелой, — сказала я, а после некоторого раздумья
добавила: — И красивой тоже.
— Ну, чтобы уехать в Нью-Йорк из такого места, как это, нужно быть
смелой.
— Или сумасшедшей.
— Да, не без этого.
За последние два дня столько всего произошло! Мы приехали из Нью-Йорка
вскоре после ленча, остановив машину на подъездной дорожке дома, который я
больше не считала своим. Чуть раньше из Бостона вернулась Мелоди. Следующий
семестр в колледже — последний, она уже подала заявление на отделения
фармакологии и хирургии. Хочет стать врачом! У нее все обязательно
получится, наша Мелоди — гений! Дорин еще на работе. Женщины в Википими
такие же, как везде — на Рождество каждая хочет быть красивой. Открыв дверь,
я увидела сестру. Боже, мы тысячу лет не встречались! Моя малышка, умница
моя!
Массимо вошел следом и терпеливо ждал, пока мы вдоволь наобнимаемся.
— Мелоди, — проговорил он, пожимая ей руку, — какое красивое
имя! Джорджия столько о вас рассказывала, что мы, можно сказать, заочно
знакомы.
Сестренка залилась густым румянцем. Вот что значит присутствие молодого
красивого мужчины!
Что-то не так, что-то изменилось. Массимо пошел к машине за сумками, а я
решила узнать, в чем дело. Все ясно: на кухне что-то готовится, отсюда и
чарующие запахи.
— Что происходит, Мел? Где мама?
— В салоне.
— Так я и подумала, когда же она...
— Встала в пять утра и до восьми все успела. Не знаю, что на нее
нашло...
— Ваша мама обычно не готовит? — изумился Массимо.
— Нет! — хором ответили мы с Мел. Обычный рождественский ужин от
Дорин — замороженная паэлья и салаты из кулинарии. Она же вся в работе —
когда готовить?
— Как думаешь, куда нести сумки? — спросила я у Мел. За последний
год она явно похорошела. Если бы еще позволила мне немного высветлить пряди
вокруг лица...
— В твою комнату, конечно, куда же еще? — удивилась сестра.
— А как же Массимо... — начала было я, но осеклась. Неужели мама
позволит нам спать в одной кровати?
— Ну мы же все взрослые! — воскликнула Мел.
Вообще-то так и есть. Но никаких вольностей: в доме моей матери нравы
пуританские.
А вот и Дорин! Мы не виделись со времен ее приезда в Нью-Йорк! Она снова
носит конский хвост и выглядит так, как подобает моей маме.
— Деточка! — взвизгнула Дорин, целуя меня в обе щеки.
— Меня зовут Массимо, — поклонившись, представился мой друг.
— Да, я вас помню, — улыбнулась мама.
Заново привыкнуть друг к другу удалось не сразу. Никогда раньше в нашем доме
не было мужчины, который умел быстро и бесшумно мыть посуду и взбивать мусс.
В суматохе Дорин совершено забыла о десерте, а потом громко хвалила
кулинарные способности Массимо. Но вот прошел первый ужин, ночь, проведенная
на моей узенькой кушетке, рождественское утро, подарки, и к тому моменту,
когда мы с Массимо отправились на прогулку по зимнему Википими, все четверо
относились друг к другу как члены семьи.
— Какая красота! — восхищался Массимо, когда мы стояли у фермы
старого Миллера, любуясь на серебристые звезды на темной хвое сосен и
елочек.
— Да, правда!
— Тебе повезло родиться в таком красивом месте!
Как счастлива я была в тот вечер! Любимый человек со мной, мама с сестрой
тоже рядом — смотрят телевизор, прижавшись друг к другу на нашем стареньком
диване. Кому как, а мне больше ничего не нужно.
На следующее утро Дорин поднялась ни свет ни заря, чтобы накормить нас
завтраком. Ничего себе перемены! Что творится с мамой? Прямо-таки
превратилась в фею домашнего очага!
— Ну надо же, Париж! — вздохнула Дорин, ставя на стол две тарелки
яичницы с беконом. За окнами совсем темно. Никто из соседей в такую рань не
поднимается, тем более по праздникам.
— Вы были во Франции? — поинтересовался Массимо.
— Нет, — вздохнула Дорин, — я вообще за границей была всего
раз. В Мексике.
Чтобы получить развод
, — догадалась я.
— Париж — замечательный город! — с чувством сказал Массимо.
Энтузиазм и любовь к жизни — вот что мне в нем нравится больше всего. Он
никогда не устает восхищаться.
— Всю жизнь мечтала увидеть Эйфелеву башню! — мечтательно
проговорила Дорин.
— Мы поедем вместе! — воскликнул Массимо, и на секунду сердце
екнуло: неужели скажет
сейчас
? — Когда-нибудь я покажу вам Италию и
познакомлю с родителями.
Дорин смотрела то на Массимо, то на меня, будто спрашивая:
Он это
серьезно?
— Чем займетесь в Париже? — спросила мама.
— В основном будем искать помещение для нового салона, — отозвался
Массимо.
Сердце болезненно сжалось: о делах Дорин знать совершенно не обязательно.
Черт, нужно было предупредить его.
— Что еще за новый салон? — тут же вскинулась мама.
— Пока это только планы, — торопливо проговорила я. — Жан-Люк
собирается расширяться, но конкретно еще ничего не известно.
— Расширяться... — эхом повторила мама.
— Да, а мы станем совладельцами! — выложил все карты Массимо.
Кажется, он увлечен этой идеей больше, чем хочет показать.
Дорин поднесла ко рту чашечку с дымящимся кофе.
— Будьте осторожны!
Ну вот, мама в своем репертуаре! Будьте осторожны, никому не доверяйте, не
рискуйте... Разве можно портить людям настроение?!
Захотелось бросить вызов.
— Все будет хорошо! — с преувеличенным оптимизмом проговорила
я. — Вот увидишь!
Как сильно я отличаюсь от остальных пассажирок бизнес-класса, привыкших
тратить на одежду по нескольку тысяч в месяц, ужинать в дорогих ресторанах,
а по выходным летать в Европу! Одно-единственное преимущество у меня все-
таки было: я отправлялась в путешествие впервые и наслаждалась каждым его
моментом. Я еще не насытилась впечатлениями и впитывала их как губка в
отличие от моих попутчиц, привыкших, что платиновая
Виза
открывает весь
мир.
Когда мы с Массимо заняли места, принесли шампанское и крошечные канапе с
семгой и сыром. Я завернулась в мягкий — неужели кашемировый? — плед,
прижалась к Массимо и закрыла глаза. Когда проснулась, самолет уже снижался
над аэропортом имени Шарля де Голля.
Клаудиа Джи прислала за нами шофера, так что, забрав багаж, мы прошли к темно-
синему
мерседесу
, который поступал в наше распоряжение.
— Спасибо, не нужно, — к моему облегчению, попытался отказаться
Массимо. В самом деле пора и честь знать: авиабилеты, квартира... Клаудиа
Джи небось уверена, что купила меня с потрохами.
Устроившись на заднем сиденье, мы ехали по предместьям Парижа. Из окон
мерседеса
видны небольшие каменные домики. Все такое маленькое и древнее,
что на фоне вечернего пейзажа яркие огни автострады кажутся вызывающе
яркими.
— Приготовься, придется много ходить пешком, — предупредил мой
спутник.
Я кивнула, чувствуя усталость и оживление одновременно. Ну и день! Утром в
Википими, днем в Бостоне, а вечером в Париже. В моем маленьком мирке такого
не бывает.
— Чем займемся завтра? — спросила я Массимо. Времени у нас
немного: всего три дня, потом на квартиру Клаудии Джи приедут новые гости.
Томми пригласил Бейонсе, — извиняющимся тоном объяснила Клаудиа
Джи. — Ты ведь знаешь Бейонсе?
Конечно, работая в таком салоне, приходится знать всех звезд, в том числе и
Бейонсе.
— Может, сходим в Лувр или в музей Пикассо? Или по магазинам пройдемся?
Что-то маловато энтузиазма! Похоже, собственный план ему не слишком
нравится.
— А тебе бы куда хотелось? Есть какие-то идеи?
Мерседес
въехал в Париж, и я стала узнавать знакомые по фильмам места:
лениво текущую реку, грациозно изогнувшийся каменный мост.
— Может, лучше... — нерешительно начала я и остановилась. Больше
всего хотелось позвонить в агентство недвижимости и начать искать помещение.
Для меня это интереснее, чем магазины и музей Пикассо, но не скажешь же об
этом Массимо! Заранее знаю, что он ответит:
Джорджия, милая, разве можно
все время думать о работе?!
— Ну, так как?
— Может, лучше начнем подыскивать помещение? Ну, как Жан-Люк
просил... — замялась я.
Придвинувшись еще ближе, мой друг сжал меня в объятиях. Никто не умеет
обнимать так, как Массимо: руки у него такие сильные и надежные...
— Ты самая замечательная девушка на свете! — прошептал он.
— Наверное, проводить время с риелтором не слишком романтично...
— Ты что, шутишь? Это самое романтичное времяпрепровождение на
свете! — проговорил мой любимый, когда
мерседес
остановился у
особняка, который я видела в буклете Клаудии Джи.
С одной стороны, в Париже мы только и делали, что искали помещение для
салона, а с другой — провели три незабываемых дня, наслаждаясь волшебным
городом и обществом друг друга. Даже следуя за бойкой французской риелторшей
из одного округа в другой, мы думали не столько о недвижимости, сколько о
своем будущем. Странная вещь — судьба, кто бы подумал, что девушка из
Википими и итальянский парень вместе окажутся в Париже, будут подыскивать
помещение для — как же сказал Жан-Люк? — представительного салона.
Париж! Я влюбилась в этот город с первого взгляда. Маленькие кафе,
рестораны, свежие бриоши, горячий шоколад... Бутики с оригинальными
витринами... Больше всего понравились парижанки. Откуда в них столько шарма
и обаяния? А чувство стиля выше всяких похвал! Простая прическа, джинсы,
футболка, тенниски плюс какой-нибудь оригинальный аксессуар и — вуаля!
Девушка выглядит на миллион долларов!
Глупо, но я уже видела себя хозяйкой салона. Выучу французский, освоюсь в
городе, а что, разве нереально? Мы с Массимо поселимся в старом особняке со
скрипучим лифтом где-нибудь на левом берегу, будем стричь самых элегантных
женщин Европы и растить красивых здоровых малышей.
Массимо о своих мечтах я, конечно, не рассказала, а вдруг сглажу? Но чем
дольше мы гуляли по парижским бульварам, тем реальнее казалось будущее.
Массимо и я станем совладельцами салона и вместе построим новую счастливую
жизнь.
На третье утро Массимо уже по традиции принес мне кофе и горячие круассаны в
постель. Позавтракав, я отправилась в самое замечательное место на квартире
Томми и Клаудии Джи — ванную. Представляете, там рядом с биде стоял телефон!
Поддавшись соблазну, я сделала то, о чем мечтала с самого приезда, —
позвонила Дорин. В Нью-Хэмпшире уже полночь. Надо же, совсем забыла о
разнице во времени!
— Салон
У Дорин
, чем я могу вам помочь? — выпалила насмерть
перепуганная мама.
— Мама? Боже мой, прости...
— Джорджия? У тебя все в порядке?
— Да, все отлично! Угадай, где я?
— Знаю где. В Париже, верно? Слушай, международные разговоры —
удовольствие не из дешевых...
— Мама, я из ванной звоню!
Должна же она знать, что в ванных бывают телефоны? Должна.
— Что? Что ты сказала?
— Я звоню из ванной комнаты, мама! Отгадай, что видно из окна?
— Как же я могу угадать? — возмутилась Дорин. Боже, она относится
ко мне как к пятилетней девочке!
— Чертова Эйфелева башня, вот что!&nbs
...Закладка в соц.сетях
