Жанр: Любовные романы
Сожаления Рози Медоуз
... до назначенного часа. С черным мусорным мешком в руках я,
как взломщик шастала по дому: брала понемножку, но с умом. Открывалку для
консервов, фен, часы, радиоприемник, упаковку туалетной бумаги, банку
джема... До чего же простыми стали мои нужды! Когда я обручилась, помнится,
я маршировала по
Питеру Джонсу
со свадебным списком в руке и громким
голосом заявляла, что мне не прожить без фарфоровых подсвечников с
бабочками.
В половине двенадцатого мой мешок был полон, а Гарри так и спал — или
притворялся, что спит, — на втором этаже. Но спит ли?
И вдруг меня осенило. Я сняла трубку, набрала номер и, когда через десять
минут у дома притормозила машина, поднялась наверх, в комнату Гарри. Он
спокойно храпел на диване.
— Гарри. Гарри! — Я потрепала его по плечу. — Такси уже
здесь.
— Что? Какое такси? — Он открыл глаза и подслеповато прищурился на
меня.
— Такси, которое я тебе вызвала. Ты плохо себя чувствовал, вот я и
подумала, что не стоит тебе садиться за руль. Такси на улице, пора в клуб.
При упоминании о клубе он слегка оживился: я не сомневалась, что так будет.
Потом он встал, и мне удалось напялить на него пиджак и галстук развернуть и
направить вниз по лестнице. Торопя его одной рукой, другой я открыла дверь,
не переставая нашептывать волшебные слова вроде
Боффи
,
бараньи котлеты
,
большая порция джина
,
еще одна большая порция джина
, подсознательно
подталкивая его к такси, ожидающему в конце дорожки. Он следовал за мной,
как ягненок, сильно шатаясь, все еще в полусне, но следовал. Я открыла дверь
такси, впихнула его внутрь, проинструктировала водителя, сунула Гарри в
карман его бумажник и помахала ему на прощание, словно эвакуированному
ребенку.
Вернувшись в дом, я бросилась к телефону:
— Элис? Это я. Послушай. Я все упаковала и собираюсь делать ноги!
— Супер! — завизжала она. — Молодчина, Рози, ты это сделала!
Боже, как я волнуюсь. Знаешь, я как будто планирую побег из Колдица, как тот
подозрительный маленький человечек, который подделывал документы и шил
гражданскую одежду из старых трусов.
— Бог с ними, с трусами; как насчет того, чтобы отдать мне ключ? Или
мне опять придется заходить в дом и беспокоить буку-скульптора?
— Нет, что ты, ключ у меня здесь, заезжай и... о черт!
— Что?
— Только что вспомнила. Ключ у Майкла. Он сегодня поехал в Челтенхэм, и
он всегда берет ключ со шкафчика, на всякий случай, если в отеле не будет
свободных номеров. Нет! Подожди-ка, так даже лучше: пусть он встретит тебя в
коттедже и поможет с переездом.
— О нет, Элис, не могу же я его об этом просить, он будет занят. Я сама
справлюсь, честно, может, нам пересечься в Челтенхэме или...
— Чепуха, — отрезала она. — Он никогда не бывает слишком уж
занят, и, когда ты приедешь, у него как раз будет обеденный перерыв. Сейчас
же ему позвоню и скажу, чтобы он тебя встретил — когда, в полвторого? Если
ты выедешь прямо сейчас?
— Да, наверное, — неуверенно ответила я. — Но он точно не
будет против?
— Нет, конечно, все равно он пойдет в паб. К тому же как ты себе это
представляешь: распаковывать вещи, гоняться за малышом, включать воду и все
остальное, и все в одиночку?
— Ты права. Спасибо, Элис.
Итак, моя семейная жизнь закончилась, подумала я, положив трубку. Осталось
написать прощальную записку, и...
И — полная неизвестность впереди, Рози. Та самая, лучше которой ничего не
может быть!
В Пеннингтон я приехала ровно в половине второго. Медленно колеся по
деревне, я с любопытством оглядывалась по сторонам. Ведь теперь и мне
предстоит здесь жить; это мой новый кусочек земли. Здесь было красиво, но не
чересчур — ничего общего с пейзажем с поздравительной открытки. Скорее
обычная хозяйственная деревня, та, в которой люди живут и ходят по
магазинам, а не та, в которой останавливаются туристы, глазея и кормя уточек
в траве. Я свернула на маленькую улочку у церкви, потом проехала сквозь
огромные каменные ворота, ведущие в особняк Фарлингс. Большой дом сурово
смотрел на меня сверху вниз: молчаливый благосклонный гигант без явных
признаков жизни, но я все равно занервничала и подумала, что никогда не
знаешь, кто может шпионить за тобой из готических окошек на верхнем этаже. Я
медленно ехала по дорожке, похрустывая гравием; мимо забора из каменных
столбов и железных прутьев проскакали две или три резвые холеные лошади и
посмотрели на меня, выгибая шеи и распустив хвосты по ветру, как флаги.
Раньше я их не видела; интересно, чьи они? Джосс при встрече не показался
мне фанатом верховой езды, так что, возможно, лошади принадлежат Аннабел.
Мало ей просто быть красивой, талантливой и богатой, — нет, несомненно,
она еще и превосходная наездница. Я обогнула дом, высматривая детей и собак,
о которых предупреждал маленький дорожный знак, проехала мимо мастерских,
мимо амбаров и остановилась у маленького каменного коттеджа. У моего
коттеджа, с улыбкой подумала я.
Машина Майкла была припаркована за углом. Я взглянула через плечо. Айво
крепко спал, уютно завернувшись в комбинезончик. Длинные ресницы касались
щек, губы, алые, как вишенка, и влажные, были приоткрыты, одна рука поднята
к подбородку, большой палец оттопырен, словно он его сосал. Я погладила его
по щеке, но он не пошевелился. Беспокоить его было ни к чему, так что я
оставила его в машине. Входная дверь была нараспашку: наверное, Майкл пошел
за дровами. Я надеялась, что он разжег камин или хотя бы включил отопление,
если оно имелось: становилось довольно холодно.
Майкл лежал на старом диване перед телевизором и смотрел футбол с пультом в
руке, завернувшись в пальто. Когда я вошла, он на секунду оторвался от
экрана, просиял и, как мне показалось, мило мне подмигнул.
— Как здорово, Рози. Я-то думал, что пропущу этот матч!
— Может, стоило закрыть дверь? — поинтересовалась я. — Адский
холод.
— Какой смысл? Здесь все равно так же холодно, как на улице, и
отопления нет, так что... Уууу! Ну он и промазал! — заорал Майкл, в
отчаянии схватившись за голову.
Майкл, несомненно, забавный парень, но толку от него ноль. Иногда я
удивлялась, как Элис его терпит. Мне пришло в голову, что среди моих
знакомых мужчин — я имею в виду мужей моих подруг — мне почти никто не
нравится, и уж точно никого из них я бы не хотела видеть своим мужем. Почему-
то эта мысль меня слегка утешила, и я весело принялась затаскивать чемоданы
и коробки в дом, опуская их рядом с входной дверью. Вскоре чемоданов
набралась целая куча, тем более что Майкл занял самое что ни на есть
подходящее для свалки место.
— Эти две коробки нужно отнести наверх, но я пока просто поставлю их
здесь, они слишком тяжелые, — громко проговорила я.
— Хорошо. Ну же, Гаскотт, давай, вперед, педик несчастный!
В конце концов я разгрузила машину самостоятельно, и, к счастью, Айво все
время спал. Я уже поднялась до середины лестницы с тонной постельного белья,
когда раздался финальный свисток.
— Они безнадежны, безнадежны! — проревел Майкл, встал с дивана и
выключил телевизор. — Одни мучения с ними. — Он повернулся и
увидел, как я сражаюсь с бельем на лестнице. Потянулся и протяжно
зевнул. — Может, тебе помочь, Рози? Ты вроде перенапряглась.
— Я в полном порядке, Майкл, — процедила я сквозь сжатые
зубы. — Правда, если бы ты потер друг о друга две щепочки и добыл
огонь, я была бы вечно благодарна.
— Ладно, ладно. — Он наконец заметил издевку в моем голосе. —
Господи, ты бы хоть спросила.
— Зачем мне это? — пробормотала я себе под нос, толкнула дверь
спальни плечом и затащила одеяла в комнату.
Как весело заметил Майкл, отопления не было, но я привезла обогреватель для
комнаты Айво и радиатор для гостиной. Еще был открытый камин, рядом с
которым кто-то позаботился положить корзинку с дровами. С тех пор как я была
здесь в последний раз, в коттедже прибрались. Может, это Джосс, предположила
я, или же он поручил уборку кому-то еще? Как бы то ни было, это было очень
мило с его стороны.
Безнадежные попытки Майкла зажечь огонь завяли и угасли, и теперь он
поднимался по лестнице, прижимая к уху мой радиоприемник и забавляясь с
колесиком: не иначе как хотел настроить очередную спортивную игру, которую
никак нельзя пропустить. Я скрючилась у камина, тыкая дрова, отчаянно
пытаясь разжечь искорку и сокрушаясь, что не взяла каминные спички, когда за
моей спиной раздался звонкий голос. Я подскочила от испуга.
— Сначала положите комок бумаги, а то ничего не выйдет.
Я встала, обернулась и увидела троих чудесных, но грязных детишек, которые
смотрели на меня во все глаза. Светловолосому мальчику было лет восемь, у
него были большие голубые глаза и угрюмое лицо. У девочки лет шести, которая
со мной заговорила, были золотистые кудряшки чуть более темного оттенка и
такие же сияющие голубые глаза. Ее сестра, точная зеркальная копия, стояла
рядом и улыбалась во весь рот.
— Мы уже положили бумагу, — сообщила я. — Но она вся прогорела, а больше у меня нет.
— У меня есть. — Одна из девочек извлекла из кармана замусоленный
бумажный платок и конфетную обертку.
Я взяла бумагу и села на корточки.
— Спасибо. А вы кто?
— Я Люси, это Эмма, мы близнецы.
— Это я вижу, — улыбнулась я, заметив большую веснушку на кончике
носа Эммы: единственное различие между сестрами. — А это кто? — я
улыбнулась мальчику.
— Наш брат Тоби. Он скоро пойдет в большую школу.
Тоби потупил красивые голубые глаза и потер ногой ковер.
— Понятно. А разве сейчас ты не должен быть в школе? — мягко
спросила я.
— Мне она не нравится, — пробубнил Тоби.
— Он притворился больным, — выдала его Эмма, — и папочка ему
поверил. Марта не поверила, но сказала, что ей все равно лень его возить,
потому что долбаная школа в тыще километров, и ей приходится вставать ни
свет ни заря.
— Хорошо. А кто такая Марта?
— Няня наша. Она ничего, правда, Тоби? Ей все равно, что мы делаем. Мы
можем делать все, что угодно, да, Тоб?
Неразговорчивый Тоби кивнул, не отрывая глаз от ковра.
— Ясно. Она знает, что вы сейчас здесь? Эмма покачала головой. Девочки
зашагали по комнате: разговор им наскучил. Люси сунула палец в нос и
принялась ковырять там, с любопытством оглядывая мои коробки, копаясь в моих
вещах и с интересом перекладывая их с места на место. Потом она услышала
шум. И подняла голову.
— Там ваш малыш? Марта сказала, что у вас есть маленький.
— Нет, мой малыш спит в машине. Скоро я его разбужу, и вы
познакомитесь. Там мой друг. Он помогает распаковать вещи.
— Ваш любовник? — загорелась Люси, рванув по лестнице. Эмма и Тоби
еле поспевали за ней.
— Нет, он не мой любовник, — ужаснулась я. — Почему ты так
решила?
— Марта сказала, что вы ушли от мужа, значит, у вас наверняка любовник.
Сказала, что вы, наверное, мимфонамка.
Ах так. Эта Марта нравится мне все больше и больше. Вполне возможно, что она
станет моей новой лучшей подружкой в округе. Я услышала, как дети обнаружили
Майкла: судя по всему, они были знакомы. Потом они нашли кровати, на которых
можно попрыгать, и одеяла для игр в прятки. Раздались радостные визги: Майкл
притворился, что не видит, где они спрятались, и собрался на них сесть.
— Ага, хорошо... какая чудесная, удобная кровать...
— Нет! Ааа, нет! МАЙКЛ, СЛЕЗАЙ!!! Последовали суматоха, возня и
уморительное катание на лошадках, после чего растрепанная голова Майкла
высунулась из-за перил.
— Забыл тебе сказать: эта троица — бесплатное приложение к коттеджу.
Они идут в нагрузку. Насколько я знаю, они совершенно дикие и
недисциплинированные, и большую часть своей жизни провели в нашей семье,
пока мы жили здесь.
— Неужели никто не приходит их искать? — прошептала я. — Что
же, никто не знает, где они?
— О, у них есть жуткая няня-матерщинница, все время жующая жвачку; она
позволяет детям вытворять все, что им заблагорассудится, лишь бы они не
мешали ей лежать тюфяком на диване, есть шоколадки и смотреть
Соседей
.
— Но почему Джосс держит такую няню?
— Потому что она у них с рождения близнецов, и Аннабел нравится думать,
что она очень надежная и предусмотрительная. Она не верит в официальную
систему образования и не выносит назойливых мамаш, чьи безупречно
дисциплинированные дети после школы семенят на теннис или балет. Ей
представляется, что дети должны бегать по лугам голышом и собирать
дикорастущие цветы, такие вот дела.
— А как же Джосс? Неужели ему все равно?
— Думаю, нет, но с Мартой он не может проявить твердость. Ее отец сто
лет назад работал здесь садовником, но потом заболел и ушел на пенсию; по-
моему, Джосс до сих пор предан этой семье. К тому же такими вещами
занимается Аннабел, и он почти ничего не знает. Когда спрашивает, чем
занимаются дети, Марта врет почем зря. Эти две чертовки вешают ему лапшу на
уши, а он слишком занят, чтобы вникать во все. Правда, у меня за него сердце
кровью не обливается. Ты же его видела.
— Мельком.
— Этого вполне достаточно.
Дверь распахнулась; я обернулась и увидела самого Джосса, который стоял на
пороге и держал на руках Айво.
— Мне неприятно тебе говорить, — продолжал Майкл с верхнего
этажа, — но твой хозяин — самовлюбленный напыщенный старый пердун.
— Кажется, это ваш ребенок, — ледяным тоном проговорил Джосс,
передавая мне Айво.
— О! Да, спасибо.
— Он плакал и совсем замерз в машине.
— О! Я хотела развести огонь, прежде чем перенести его в дом. Здесь
холодновато. — (Я залилась краской и почувствовала себя ужасной
матерью.) — Хмм, Майкл, мистер... Джосс пришел, — успела крикнуть
я прежде, чем Майкл проорал сверху очередное откровение.
— Можете называть меня Джосс. Майкл спустился с лестницы.
— Джосс! Как поживаешь? — как ни в чем не бывало воскликнул он и
по-свойски протянул
пердуну
руку. — Рад тебя видеть.
— И я тебя, Майкл, — сухо ответил Джосс, коротко пожав ему руку, и
повернулся ко мне. — Я пришел спросить, не нужна ли помощь, но вижу, вы
и так справляетесь.
Теперь я поняла, почему Майкл назвал его напыщенным: его бостонский акцент
был особенно высокомерным.
— Ммм, да, мы... то есть я... я в порядке, — промямлила я без капли высокомерия в голосе.
— Я все еще придерживаюсь своего мнения: вы ненормальная, раз решили
жить здесь с ребенком, — резко произнес он, оглянувшись кругом. —
Вы в курсе, что дом вообще не отапливается?
— Да, и я привезла радиатор для комнаты Айво и еще один обогреватель
для гостиной. Надо только разжечь камин, и все будет в порядке, —
невозмутимо ответила я.
Краешком глаза я заметила маленькое личико Люси, высунувшееся из-за перил.
Она приложила палец к губам и исчезла.
— Этого мало, обогреватель нужен и в вашу комнату. Я принесу один из
дома, ночью будет мороз. Почему вы не разожгли камин?
— Я пыталась, но...
— Дайте сюда, — он отнял у меня спички, разворошил жалкую кучку
щепок в очаге и с досадной ловкостью разжег огонь. — И еще вам
понадобится каминная решетка, — произнес он, когда Айво, завороженный
пламенем, резво засеменил прямо в камин.
— Я куплю, — пробормотала я, оттаскивая Айво. Почему в присутствии
Джосса я всегда чувствую себя неряшливой пятиклассницей, которую поймали с
пачкой сигарет в кармане школьной формы? — Я уже заказала кое-что в
Джон Льюис
, так что добавлю к списку и решетку.
— Только не забудьте. Не хочу нести ответственность за чудовищные
несчастные случаи.
Я обуздала злость, подумав, что не ему учить меня уходу за детьми: его
сквернословящие дети и сейчас прогуливают школу у меня в коттедже! Но,
вспомнив бледное испуганное лицо Люси, я осеклась.
— В остальном проблем нет? Дрова за амбаром, просто подходите и берите.
Только не надо брать огромную пустую корзину, накладывать доверху, так, что
потом от тяжести не сможете сдвинуть ее с места. Лучше несколько раз
сходите. Справитесь, как думаете?
— Разумеется, — огрызнулась я. Я начала понимать, почему Аннабел
так много времени проводит за границей. Своим покровительственным шовинизмом
он кого угодно достанет. Нет-нет, я уж лучше предпочту невозмутимого
лежебоку Майкла. Но если подумать, запищал тонкий голосок у меня в голове,
кто все-таки разжег камин? Кто наполнил корзинку дровами? Вовсе не обаяшка
Майкл. Я вздохнула. Что ж, значит, мужчины мне вообще противопоказаны.
Очевидно, это и есть решение.
— Хорошо, тогда я пойду. Если что-то еще понадобится, дайте мне знать.
Когда он исчез из поля зрения, Майкл звонко щелкнул каблуками и отдал
нацистский салют.
— Высокомерный кусок дерьма, — сплюнул он. — Видишь, ему это
нравится. В одном из его коттеджей обретается одинокая женщина с ребенком, и
оттого он чувствует себя прямо-таки феодальным лордом. Если бы ты была
девственницей, он непременно бы взял твою невинность в качестве арендной
платы.
— Он тебе не слишком-то нравится, да?
— Да. И не пытайся узнать почему.
Я бы стала допытываться и дальше, но с верхнего этажа украдкой спустились
дети.
— Он ушел? — прошептала близняшка с веснушкой.
— Да, ушел.
— Слава богу. Он бы нас прикончил! — Она выразительно закатила
глаза, глядя на сестру, и приложила маленькие ладошки к сердцу.
— Не говори глупостей. Он же знает, что вы все дома, и ничего страшного, что вы прибежали сюда.
— Ну, понимаете... он не то чтобы... знает. — Она хитро отвела
взгляд.
Господи, да что это за дом, в котором дети сбегают из школы, а их отец
ничего не замечает?
— Эй вы, двое, пошли, вернемся в дом обходным путем. — Она
потянула Тоби за рукав, и все трое выползли наружу, прокравшись по стенке
коттеджа в рощицу, двигаясь зигзагами, как племя краснокожих.
— Знаешь, Рози, мне тоже пора двигать, если ты не против, — сказал
Майкл. — В три часа встреча с клиентами из Суперклея. — Он с
беспокойством на меня посмотрел. — Не боишься оставаться одна?
Я была поражена. В самом деле, как мне прожить без его бесценной помощи! Но
я вежливо, насколько была способна, покачала головой в ответ, оскалила зубы
в подобии улыбки и проводила его до машины. Взревел мотор, закрутились
колеса, обдав меня грязью, и мы с Айво остались одни.
Снег падал густыми крупными хлопьями, кружась у окон и приземляясь на
влажную траву. День становился все холоднее. Я подложила дров — слава богу,
что их целая куча — и включила радиатор в комнате Айво на полную мощность. В
доме все равно было холодно, но я знала, что такой маленький коттедж
прогреется быстро. Огонь в камине затрещал, и я поднялась наверх, в
маленькую ванную, приоткрыла дверь и поставила второй обогреватель, чтобы
немного ее прогреть. Потом включила радио и принялась хлопотать по дому.
Айво хихикал у меня на руках — я не осмелилась опустить его на пол из-за
камина. Мы поставили переносную колыбельку, постелили постель и распаковали
чемоданы. Айво был в превосходном настроении; видимо, все происходящее
казалось ему большим приключением, и он распевал во весь голос. И когда
через час с небольшим мы уселись у камина, уплетая консервированную фасоль с
яичницей и хлебом, я вдруг почувствовала себя глупо, абсурдно счастливой. Я
понимала, что это только самое начало, что мы только что въехали в ледяной
коттедж в середине зимы, что у меня совсем мало денег, нет работы и нет
никаких перспектив ее получить. Но все же, глядя на потрескивающий огонь,
уютную маленькую комнатку и густой снегопад за окном в то время, как мы
сидели в доме, в тепле, защищенные от непогоды, я подумала: неплохо, Рози.
Для начала неплохо.
После нашего походного ужина я поднялась наверх, пессимистично проверила
температуру воды и резко отдернула руку. Черт! Из крана лил кипяток. Вода
текла тонкой струйкой, но стоило открыть холодный кран, как я быстро
наполнила маленькую ванну для Айво. Торопясь, раздела его, чтобы он не успел
замерзнуть, и опустила в воду. Он принялся радостно плескаться.
— Залезай! Залезай ко мне, мама! — Он брызгал в меня водой.
— Нет, Айво, еще рано. Я приму ванну попозже.
— Да! Залезай!
И правда, почему бы не залезть к нему? Он обожал принимать ванну со мной; к
тому же не исключено, что позже горячая вода просто кончится. Я быстро
разделась и залезла к нему; мы немного поплескались.
— Все, выходим, — твердо заявила я. — Давай, быстро, пока не
замерзли.
Я оглянулась. Ага. Полотенца. Черт, неужели я забыла стащить у Гарри
полотенца? Судя по всему, да. Вешено импровизируя, я нашла махровый халатик
Айво и закутала его, а потом, капая на пол, побежала в ванную и схватила
первое, что попалось под руку, — запасной пододеяльник. Сойдет.
Завернувшись в тонкую хлопчатобумажную простыню и окончательно продрогнув, я
сгребла в охапку Айво, пижаму и побежала к камину. По крайней мере, можно
посидеть здесь и просохнуть, а через минуту возьму у него халат и вытрусь им
как следует. Когда Айво высох, я расправила его пижаму и попыталась
уговорить его надеть ее.
— Давай, Айво, быстро, засовывай ножки.
— Нет. — Он помотал головой. — Цыпленка хочу.
— Нет, милый, не сегодня; сегодня цыпленка не будет, мамочка замерзла.
Давай же, одевайся.
— Нет! Хочу веселого цыпленка!
На самом деле он имел в виду
бредовый танец курицы
: идиотский танец с
кудахтаньем, который я исполнила как-то от отчаяния, чтобы прекратить
истерику во время купания. Правда, потом я благоразумно переименовала
бредовый танец курицы
в
веселого цыпленка
, потому что Айво не
выговаривал букву
р
и слово
бредовый
у него не очень-то получалось. Все-
таки мы жили в доме с общей соседской стеной, а в Лондоне в таких домах
стены — как бумага, и мне не очень хотелось, чтобы в дверь постучались
сотрудники социальных служб и спросили, не страдаю ли я извращенным
вожделением к домашней птице и не окажет ли это пагубное влияние на
двухлетнего ребенка.
— Да, мамочка, да!
— Нет, Айво, пойдем. — Я дрожала от холода и с завистью смотрела
на несколько квадратных дюймов его махрового халатика.
— Нет!
— О господи! — Я прокудахтала разок и похлопала крылышками под простыней. — Вот тебе.
— Нет! — Его глаза угрожающе наполнились слезами. Он понял, что
его попытались надуть. — НЕЕЕТ! — заревел он.
Я уверена, что многим матерям не раз приходилось корчить дурацкие рожи,
стоять на голове и даже раздавать сладости, чтобы ребенок не разорался. Я
лично была готова на все; к тому же холод стоял жуткий, и в танце я хотя бы
немного согрелась. Я сбросила простыню и вприсядку засеменила по комнате,
сгибая локти — это я так хлопала крыльями — и громко кудахтая. Айво
покатывался со смеху. И тут, кукарекая во всю глотку, с выпяченным задом и
голой грудью, я вдруг что-то услышала. Я застыла; крылья зависли в воздухе.
Черт, опять тот же звук! Я в ужасе нырнула под простыню. Точно, снаружи кто-
то хрустел по снегу! Там кто-то был!
Затаив дыхание, я пристально вгляделась в черное окно, проклиная себя, что
не догадалась задернуть занавески, напрягая зрение и слух. Через минуту
прокралась по ковру в простыне и встала под окном. Выглянула. Никого. Одна
темнота. Набравшись храбрости, я отодвинула щеколду и всего на миллиметр
приоткрыла дверь. Сердце колотилось. Вокруг не было ничего, кроме густого
слоя белого снега и черного звездного неба над головой. И никого, совсем
нико
...Закладка в соц.сетях
