Жанр: Любовные романы
Сожаления Рози Медоуз
...судомойка! Она тут же хватится за нюхательные соли
и грохнется в обморок. Да она скорее предпочтет, чтобы ты умерла с голоду,
чем чистила полы у кого-то в доме.
— Так и произойдет, если я не найду работу, — угрюмо заметила
я. — К тому же, как знать: может, окажется, что я очень богатая
вдова. — Я взглянула на часы. — Надо пойти и выяснить, Элис. Я
обещала зайти к Боффи к девяти. Пока. — Я торопливо чмокнула ее, потом
Айво. — Ты просто прелесть, — бросила я через плечо, побежав по
дорожке.
— К двум часам вернешься? — спросила она. — Надо Молли к
врачу отвести.
— Постараюсь. Что с ней?
— Глисты.
— Фу!
— Ты так говоришь, потому что Айво еще не ходил в ясли. А среди трех— и
пятилеток это обычное дело, так же как и вши и другие мерзкие заболевания,
которыми я не буду тебя пока пугать. Главное — самой не заразиться. Мигом
потеряешь всю сексуальную привлекательность.
— Могу себе представить, — пораженно проговорила я. —
Спасибо, буду знать, чего ждать.
Я помахала и заколесила по улице.
Встреча с Боффи началась вполне благоприятно. Когда я приехала в его офис,
он вышел в приемную меня встретить.
— Рози, милая, — он взволнованно схватил меня за обе руки и
наклонился для поцелуя, тряся двойным подбородком. Мне пришлось сдерживать
себя, чтобы не вытереть щеки рукой. Он слегка вспотел.
— Привет, Боффи, как поживаешь?
— О, я процветаю, процветаю. — Он глупо подскакивал с ноги на
ногу. — Заходи, заходи. — Он галантно проводил меня в
кабинет. — Шерри не желаешь? — На тележке в углу красовалась целая
батарея бутылок.
— Сейчас пятнадцать минут десятого утра, Боффи.
— Правда? Ах да, точно. — Он удивленно взглянул на часы. —
Хмм, ну тогда две чашки кофе. Карен, пожалуйста!
Пергидрольная блондинка, что сидела рядом с его дверью, бессловесно и, как
мне показалось, немного презрительно кивнула и встала со стула. Мы вошли
внутрь, и он сел напротив меня, весь какой-то дерганый за огромным столом с
кожаной столешницей.
В ожидании кофе мы сидели в полном молчании. Боффи грыз кончик карандаша,
хмурился, глядя на бумаги на столе, и крутился на кресле. Мне вдруг стало
его жалко. Очевидно, ему предстояло сообщить мне плохие новости, и он
отчаянно пытался придумать, как бы сделать это потактичнее.
Наконец принесли кофе, и дверь захлопнулась. Он поднял голову.
— Рози, боюсь, у меня плохие новости.
— Насколько плохие?
— Н-ну... Когда Гарри умер, дела его были, скажем так, не в идеальном
порядке.
— Понятно.
— И ничего удивительного. Не станет же человек в таком возрасте готовиться к смерти, не так ли?
— Естественно, — вежливо согласилась я, принимая это смягчающее
обстоятельство в пользу Гарри. Повисло молчание. — И... в каком же
состоянии его дела, Боффи?
— Хмм? — Он поднял брови.
— Его дела, — тихо повторила я. Господи, это он мне помогает или я
ему?
— Ах, да!
— Я в полном дерьме? — предложила я реплику Боффи, используя
терминологию Бертрама.
— Д-да. Да, это то самое слово.
Я вздохнула. О боже. Не думала, что это будет так сложно. Игра в двадцать
вопросов с человеком, который, по идее, должен был сдавать какой-то экзамен
на адвокатскую лицензию, но, видимо, проскользнул в папину фирму через
черный ход, благодаря генам, а не серому веществу.
— Он оставил завещание?
— Вообще-то, да, но не думаю, что требуется его официальное оглашение.
Потому что то, что он оставил вам с Айво, на деле... — Он замялся и
погрыз карандаш.
— Оставлять было нечего, — завершила я.
— Именно.
— У него была страховка?
— Да, была, но он не платил взносы, так что страховка просрочена.
Боюсь, она недействительна.
— Значит, мы с Айво никак не обеспечены, так я понимаю?
— Нет... обеспечения, как такового, нет.
— А как же его дома? Наш дом и тот, который Гарри сдавал. На них же нет
закладных?
— Вообще-то, есть, и довольно внушительные.
— Но дома подарил Бертрам.
— Д-да, верно, но как раз перед отменой страховки Гарри... ммм...
перезаложил их.
— Нет! Зачем?
— Чтобы оплатить долги.
— Какие долги?
— О, обычные долги. Ну, ты понимаешь. — Он прищурился.
— Нет, не понимаю.
— Ну, во-первых, клуб — недешевое удовольствие. — Он нервно
рассмеялся и провел рукой по волосам. — Проклятье, мне ли не знать.
Честно говоря, у меня самого иногда вся зарплата уходит на оплату их счетов.
У этих ублюдков один джин-тоник стоит целое состояние.
— И все?
— О, еще долги поставщикам спиртного. Счета накапливаются, не успеваешь
заметить. Некоторые глотают спиртное такими темпами, стакан не успевает
намокнуть. О, и еще он много проигрывал.
— Проигрывал? Где?
— Да так, время от времени баловался блэкджеком в клубе
Клермонт
,
ничего серьезного. Все мы так делаем, но если вечер выдался неудачный — а у
Гарри так частенько бывало — то проигрыши бывают... немаленькие.
— Клуб
Клермонт
? Я даже не знала, что он член клуба!
— Да, и, если честно, Шарлотта тоже не знает, так что пусть это
останется между нами, ладно, Рози? — От нервов Боффи побагровел.
Клуб
Клермонт
. Я ошеломленно осела в кресле. Боже мой, так и вижу эту
парочку за рулеткой, во фраках: артефакты прежней эпохи, воображающие себя
мелкой аристократией, попыхивающие толстенными сигарами и хвастающие, кто
настрелял больше куропаток во время несуществующей охоты!
— Понятно, — еле слышно проговорила я. — А есть неоплаченные
долги?
— Один-два, увы.
Я уставилась на него. Неудивительно, что у него пристыженный вид. И нечего
полагаться на мое молчание. Пусть Шарлотта мне не лучшая подруга, но сейчас
я даже ощущаю с ней какое-то родство.
— Скажи-ка, Боффи, если я продам оба дома, этого хватит, чтобы покрыть
закладные и долги?
— Ну... это зависит от того, сколько ты выручишь за дома, —
ответил он, подняв наконец глаза. — Не могу сказать, Рози. Понятия не
имею, что сейчас происходит на рынке недвижимости; ты лучше спроси своего
агента. — Он явно приободрился: приятно перевалить ответственность на
другого.
— Ясно. И сколько денег мне понадобится?
Он назвал столь колоссальную сумму, что на минуту мне показалось, будто он
имеет в виду оплату в лирах или в экю.
— Отлично. — Я поднялась на ноги и широко улыбнулась. Нет, ни к
чему изображать обедневшую вдову пред лицом друзей Гарри, хотя в данной
ситуации как раз надо бы. — Я буду держать тебя в курсе продажи, Боффи.
Дома выставляются на рынок сегодня утром, так что проблем не возникнет.
Думаю, обсуждать нам больше нечего.
Он с таким рвением вскочил на ноги, что чуть не перевернул кресло. Лицо
просветлело от облегчения: он был вне себя от радости, что ужасный разговор
наконец окончен. Но, провожая меня до двери, он опять искренне
забеспокоился:
— Но у тебя же есть собственные деньги, правда, Рози? Не хочу
допытываться, конечно, но Гарри не стал бы оставлять после себя такую
неразбериху, если бы знал, что у тебя нет личных средств.
— О да, — беззаботно заверила его я. — У меня море своих
сбережений, Боффи. Не волнуйся за меня, швейцарские банки ломятся от моих
счетов.
Вот и все, подумала я. Мне больше нечего здесь делать. Пора на свежий
воздух.
На Уондсворт-бридж-роуд я слезла с велосипеда и покатила его по тротуару
мимо витрин магазинов к вывеске агентства недвижимости. Изучила фотографии
домов, выставленных на продажу. Их было много, но в основном с пометками
продано
; а тех, что еще не куплены, оставалось маловато. Может, агент
обрадуется мне.
Мистер Мендельсон (
потерпите меня минутку
) был рад услужить и чуть не
изошел пеной у рта, когда я сказала, что в его распоряжении могут оказаться
не один, а целых два ветхих маленьких домика с общей соседней стеной в самом
бомжатском районе Бэттерси и Фулхэма. Дела явно шли плохо, но мистер
Мендельсон (
я вас ни минутки не задержу
) прилежно записал подробности и
пробурчал:
Какая трагедия
, узнав о причине продажи. После чего просиял и
заверил меня, что за этими двумя развалюшками пол-Лондона выстроится в
очередь. Я отдала брякающие связки ключей в его счастливые руки и с
безмерным облегчением залезла на велосипед: слава богу, теперь
ответственность за них лежит на чужих плечах. И, честно говоря, единственная
трагедия
, которой мне не пережить, — так это если он не выручит за
них огромную кучу денег.
Крутя педали, я взглянула на часы и... о черт! Я же опаздываю за Айво! Я со
всех сил налегла на руль велосипеда, но все равно приехала к Элис как раз в
ту минуту, когда она запихивала всех троих укутанных детей в машину.
— Ради бога, извини! — закричала я, соскочила с велосипеда и
бросилась к изгороди.
— Ничего, я бы взяла его с собой, но теперь можешь забирать.
Айво выбежал на тротуар мне навстречу; я подняла его и обняла.
— Элис, спасибо, что присмотрела за ним. Он нормально себя вел?
— Ангел, как и всегда. — Она скрылась в машине, чтобы пристегнуть
девочек — Все жду, когда же он превратится в маленького дьяволенка, как все
дети в его возрасте, и станет моим злейшим врагом, но он пока не проявляет
симптомов! По-моему, ты накачиваешь его наркотиками. Так что сказал Боффи?
— Да так, ничего особенного. — Я покусала ноготь на большом
пальце.
Ее голова высунулась из машины.
— О! Плохие новости?
— Скажем так: не жди, что следующим летом я зафрахтую частный самолет и
повезу всех своих друзей на остров Мустик, как мистер Брэнсон.
— Черт, какая жалость, я так на это надеялась. Ну ничего, поедем в
Корнуэлл, как обычно, — беззаботно отмахнулась она, видно, увидев мое
лицо и поняв, что я не хочу об этом говорить. И тут же поменяла тему:
— Мне так понравился Том! Эти поминки для меня оказались настоящим
праздником — мы с ним целый вечер проговорили.
— Еще бы, — подхватила я. — Мой брат настоящий подарок
Богатый, преуспевающий, красивый и энергичный мужчина, собирается лететь в
Нью-Йорк, а потом в Лос-Анджелес и прямо-таки пахнет роскошной жизнью.
— Везучий ублюдок. Что ж, — вздохнула она, моя жизнь тоже
роскошна: поход к врачу, потом в
Сэйнсбери
. Знаешь, Рози, когда мы с Томом
разговаривали, мне пришлось навыдумывать кучу всего про мою жизнь. Он
сказал:
В последний раз, когда я тебя видел, ты играла Миранду в Дурхеме
,
и я на полном серьезе подумала, что он меня с кем-то перепутал. Кажется, это
было сто лет назад, и это не могла быть я!
— Я тебя понимаю, — задумчиво согласилась я, вспомнив, как
пригласила Тома на университетскую постановку
Бури
с Элис в роли
невероятно прекрасной Миранды. По ее спине струились рыжие кудри, как на
картинах прерафаэлитов, голубые глаза горели от эмоций, лицо сердечком было
бледное, неземное.
— Кстати, о
Сэнсбери
, — сказала я, спускаясь на землю. — Я
вчера столкнулась с Тимом, упаковщиком продуктов.
— Правда? Он до сих пор сходит по тебе с ума?
— Нет, как раз наоборот. Он вообще меня проигнорировал. Я
поздоровалась, а он прошел мимо, будто никогда в жизни меня не видел.
— Дурак какой-то. — Она пожала плечами. — Ну, может, это
потому, что он увидел тебя в непривычной обстановке, не в супермаркете?
Знаешь, иногда так бывает: когда встречаешь своего почтальона в метро,
например.
— Наверное, — с сомнением произнесла я.
Она прыгнула в машину.
— Ладно, Рози, мне пора, мы и так уже опаздываем. Но я хотела приехать
повидаться с тобой на следующей неделе, когда Майкл будет в Челтенхэме.
Можем, поужинать все вместе.
— Конечно, с удовольствием. — Я сразу повеселела.
— Хорошо. Тогда увидимся. Пока!
По дороге в Глостершир мы заехали на Меритон-роуд, чтобы забрать вещи.
Наскоро пробежав по дому, я сняла занавески, забрала ковры и подушки для
коттеджа и как могла быстро запихнула все это в машину. При этом я подумала,
что картины и мебель Гарри можно отправить в Йоркшир. Им там самое место.
Приехав в маленькую деревеньку, я первым делом заглянула в магазин. Купила
простые открытки и поспешила обратно в машину. Удерживая открытку на колене,
я нацарапала:
Повар ищет работу, обслуживание вечеринок и праздников.
Рассмотрю любые предложения
. Внизу приписала адрес. И уже собиралась
вернуться обратно в магазин, как снова взглянула на открытку. Медленно
отложила ее в сторону и взяла еще одну. Выглянула в окно, задумчиво пососав
кончик карандаша. И наконец написала:
Профессиональный повар французской кухни (практика у Пру Лейт, Жан-Филлиппа
дю Форта, Альбера Ру) обслуживает вечеринки, ланчи, фуршеты и т. д.
Первоклассная французская кухня у вас дома по доступной цене. По всем
вопросам обращайтесь в магазин
.
Из-за прилавка мне улыбалась кругленькая женщина с наливными щеками-
яблочками. Она с интересом прочла мою карточку.
— О, значит, ты повар, уточка моя? И проходила практику у того парня,
Альберта Рукса? Того самого, из телевизора? О-о-о да, он мне нравится, и у
него такое приятное лицо, правда? И такой смешной французский акцент, хотя,
по-моему, никто не сравнится с Джонни Крэддоком, мужем старушки Фэнни. Вот
это был парень! Никогда не забуду тот день, когда она пекла плюшки, и он
повернулся к камере и сказал:
Дай бог вам всем такие булки, как у моей
Фэнни!
— Она откинула голову и расхохоталась. — Как же мы смеялись! Ну
ладно, — прохрипела она, вытирая глаза, — хватит грубых шуток я
поставлю твою открытку в витрину, и как знать, здесь полно важных женщин из
больших особняков, у которых нет ни времени, ни желания пачкать свои набитые
новенькой техникой кухни. Они будут рады отхватить французскую повариху
вроде тебя. Сами же слишком заняты, чтобы печь волованы: небось строят
торговые пирамиды, продавая трусы или чем там еще они занимаются. — Она
фыркнула.
— Вот и я то же самое подумала, — с готовностью кивнула я. —
А со временем, может, организую свое праздничное агентство. Вечеринки на
колесах для измученной стрессами элиты.
— Очень хорошая задумка, моя уточка, я замолвлю за тебя
словечко. — Она понимающе щелкнула языком. — Да уж, теперь, когда
ты осталась одна-одинешенька, да еще и с малышом. Это был шок настоящий шок.
Не представляю, как ты справляешься.
Ага, значит, слухи уже поползли.
— Да... ну, спасибо большое за помощь.
— Ерунда, уточка, чем смогу, помогу. Найдем мы тебе работу, вот
увидишь! — Она весело помахала моей карточкой и засуетилась, прикрепляя
ее в витрине.
Вот видите, думала я, с полегчавшей душой колеся обратно к коттеджу, жизнь
уже налаживается!
В коттедже было холодно и пахло плесенью. Я зажгла камин, разложила вещи,
которые привезла из Лондона, и сразу же почувствовала себя как дома.
Привезли мебель, которую я заказала в
Джон Льюис
, и маленький колченогий
столик с деревянными стульями заняли свое место. Я радостно откинулась в
кресле, болтая ногами, а Айво возился в комнате: он явно был рад вернуться.
Вот это здорово, подумала я, наслаждаясь одиночеством. Можно есть тосты с
сыром у камина, слушать ту музыку, какую мне хочется, пить джин-тоник в
ванной, сидеть с ногами на диване, ложиться спать, когда душе угодно и...
господи, да вы только посмотрите! Телефон!
В углу комнаты, на моем новом столике, стоял телефон. А сверху лежала
записка. Я вскочила на ноги и подбежала к столу.
Вы не можете здесь жить без средств коммуникации, так что я провел телефон.
Джосс
.
Я улыбнулась. Педантично, коротко, но очень мило; к тому же теперь мне
станет намного удобнее. Чтобы утихомирить Айво, я дала ему печенье и сразу
же села звонить мистеру Мендельсону, агенту недвижимости. Который на этот
раз оказался уже не таким милым. Более того, он говорил грубо и резко, а от
прежнего заискивания не осталось и следа.
— Миссис Медоуз, боюсь, у меня для вас плохие новости. Я не смогу
выручить за эти дома столько, сколько вы хотели.
— Неужели? И почему же?
— Видите ли, тот дом, в котором жили вы, еще ничего, хотя должен
сказать, он весь пропитался сыростью, и декор безвкусный... — (Ах ты,
наглый ублюдок, подумала я, закипая от злости, как ты смеешь так говорить о
моем доме, хотела бы я посмотреть на твою дыру, дружок, покопаться за твоими
диванами...) —...но другой дом! Дорогая моя миссис Медоуз!
— Что? Что значит
дорогая моя миссис Медоуз
?
— Вы туда давно наведывались?
— Да, пожалуй... вообще-то я там никогда не была. По крайней мере,
внутри. Там жильцы, понимаете.
— Вот-вот, на самом деле никаких жильцов там быть не должно. Дом просто
в позорном состоянии. Там нет центрального отопления, почти нет водопровода,
со стен течет вода, а в одной спальне полностью обрушилась крыша, и жильцы
накрыли комнату пластиковой пленкой, чтобы дождь не капал. В доме воняет
гниющими коврами, и еще там крысы!
— Крысы? — неслышно отозвалась я. Телефон выскользнул из рук.
— Я, конечно, ни одной не видел, но могу предположить, что ловушки на
кухне были расставлены именно для них. Мне очень жаль, но придется выставить
этот дом на продажу с пометкой
нуждается в капитальном ремонте
.
— Понятно.
— Вы что же, не подозревали об этом?
— Нет... я не очень интересовалась этим домом, — промямлила
я. — Понимаете, мой муж всегда занимался этими вещами... то есть сдачей
в аренду. — Господи, это же ужасающе унизительно! Пьяница, игрок, а
теперь и арендодатель вроде Рэкмена, гребущий с людей деньги за проживание в
антисанитарных условиях. Неужели я целых три года была замужем за этим
человеком?
— Мне кажется, что единственный выход для вас — предоставить мне
свободу; сколько дадут, столько и получим. Я, разумеется, сделаю все
возможное, но при данных обстоятельствах...
— Конечно, конечно, — пробормотала я, сгорая от стыда. —
Большое спасибо, мистер Мендельсон, просто... делайте, что в ваших силах.
Я опустила трубку, чувствуя легкую тошноту. Произвела несколько мысленных
подсчетов, от которых затошнило еще сильнее, и взяла ручку и бумагу. Села и
все аккуратно просчитала. Сначала долги Гарри, потом плату за аренду этого
коттеджа — за полцены на первые несколько месяцев — самый минимум на жизнь,
плату за газ и электричество. Слегка приукрасив ту сумму, которую мистер
Мендельсон собирался выручить за дома, я вычла одно из другого и
обнаружила... что увязла в долгах. В отчаянии я добавила то, что надеялась
заработать заказами на обслуживание вечеринок, плюс если буду работать
уборщицей пару дней в неделю, скрести полы, свежевать туши — что угодно. И
поняла, что таким способом мне удастся продержаться чуть выше воды. Вот
только работы у меня нет, и, прежде чем она появится, могут пройти недели,
даже месяцы. Я со стуком уронила ручку и зарылась головой в ладони.
Уставилась на стол. Есть только один выход. Придется мне отсюда съехать.
Единственный способ остаться без убытков и как следует заботиться об Айво —
переехать к Филли и занять денег у Тома. Две вещи во всем свете, которые мне
хотелось делать меньше всего. Черт, черт, черт! Я скомкала листок в шарик,
швырнула его о стену и расплакалась. Я ревела не на шутку, проникшись
искренней и глубокой жалостью к самой себе. Спустя какое-то время я
почувствовала, как кто-то тянет меня за рукав маленькой ручкой.
— Мамочка глустит. — Из-под согнутого локтя показалось тревожное
личико Айво. Я посадила его на колени, вытерла лицо тыльной стороной ладони
и улыбнулась.
— Нет, дорогой, вовсе нет, мамочка просто дурачится, и все. Жалеет себя
и ведет себя глупо.
— Глюпо, — кивнул он, понимающе кивая.
— Айво! — (Я поняла вдруг, что мне действительно некуда
деваться.) — Ты ведь будешь рад пожить с тетей Филли, да?
— И с тобой?
— Конечно, и со мной тоже, — горячо кивнула я. Я укутала его в
зимний комбинезончик и надела пальто. Подойдя к двери, задумчиво оглядела
свою маленькую гостиную. Теперь, когда я наконец все тут устроила, комната
сияла светом и цветом. Яркие нитяные коврики, которые я привезла из Лондона,
целиком закрывали неряшливый старый ковер; я привезла из дома настольные
лампы, которые давали мягкий розовый отблеск вместе прежнего пугающего
резкого электрического света над головой. Гобеленовые подушки разбросаны по
выступающему подоконнику; на окнах — светлые занавески с розами, которые я
усердно сшила на руках для нашей лондонской спальни и которые Гарри
ненавидел; на стенах висели акварели, пастельные рисунки и наброски.
Уродливый диван с ржавыми пружинами преобразился благодаря великолепному
лоскутному покрывалу Элис; полки в альковах по обе стороны пылающего камина
прогибались под весом моих книг. Все вещи, которые у меня накопились за
многие годы, которые я любила, собрались в этой маленькой комнате, чтобы
создать общий эффект — не побоюсь сказать — комнатки, словно сошедшей со
страниц журнала
Загородные интерьеры
, из статьи об уединенных деревенских
коттеджах...
Я вздохнула и закрыла за собой дверь. Что грустить, подумаешь, кирпичи и
известка.
— Пойдем, Айво. Нам пора.
Он ухватил мою ладонь одной рукой, другой — обнял коалу Билла, и мы
торжественно зашагали по до сих пор покрытому льдом холму, чтобы
проинформировать хозяина о грядущем отъезде. К тому же, храбрясь, подумала
я, что такого ужасного, если я буду жить с Филли? Да тысячи одиноких матерей
мечтают, чтобы у них была богатенькая сестра, к которой можно было бы
переехать. Мне страшно повезло, что у меня есть такая возможность.
Стоял прекрасный морозный день, и голые темные деревья, окружавшие залитый
мягким золотистым светом Фарлингс, резкими контурами вырисовывались на фоне
лазурного неба. Мы прошли по двору, и нам навстречу кинулся выводок цыплят:
они запищали у наших ног, надеясь, что мы принесли им обед. Один наглый петушок-
бентамка зигзагами гнался за мной по краю дома до самой входной двери. Надо
же, усмехнулась я, нажав дверной звонок, за мной увивается цыпленок!
Я позвонила и только лишь оторвала палец от звонка, как Джосс открыл дверь.
Вырос передо мной в старой телогрейке и сапогах. У него был удивленный вид.
— Ничего себе. А я как раз собирался к вам заглянуть.
— А я и сама пришла.
Он приоткрыл дверь, пропуская меня в дом, и я вошла в освещенный мягким
рассеянным светом холл с выложенным плиткой полом — единственную комнату,
которую я до сих пор видела в этом громадном особняке. А другие мне теперь и
не светит увидеть, с горечью поняла я. В камине горели дрова, как и в
прошлый раз. Интересно, он каждый день его зажигает или это делают слуги,
прежде чем погладить его газеты и подогреть сиденья для унитаза? Как бы то
ни было, это была роскошь в ее высшем проявлении, и я мысленно пообещала
себе, что в один прекрасный день, когда мой корабль наконец прибудет в порт
— разумеется, это случится после того, как мы разберемся с одной маленькой
никчемной финансовой неурядицей, — в моем потрясном холле эпохи Якова I
тоже будет камин. А перед камином — парочка шотландских овчарок, как
знать... Он захлопнул за мной дверь.
— Хотите выпить?
С полусонным Айво на руках я села в стоявшее у камина кожаное кресло с
подлокотниками.
— Конечно, почему бы и нет? Спасибо.
Он подошел к буфету красного дерева в углу и разлил по бокалам виски на два
пальца из графинчика. Протянув мне напиток, он с лю
...Закладка в соц.сетях
