Жанр: Любовные романы
Пленница сновидений
...быть, заметили, жизнь у нас здесь очень традиционная.
— Да, — улыбнулась Зоя, принимая из рук хозяйки кофейную чашечку
тончайшего фарфора.
— Я люблю традиции. Получаю удовольствие от смены времен года в моем
саду.
Зоя кивнула, понимая, что за этим стоит.
— Думаете, вы смогли бы?
— Жить в
Персивале
?
— Да.
Молодая женщина молча подняла глаза и промолчала.
— Вы мне нравитесь, — сказала мать Чарльза. — Вы очень
отличаетесь от девушек, которых он привозил раньше.
— Чем? — спросила Зоя, больше не удивляясь откровенности
собеседницы.
— Вы... более взрослая. И более глубокая.
— Вот как?
— Чарльз до сих пор остается мальчишкой. Только чувство ответственности
сделает его мужчиной.
— Понимаю.
— Вижу, что понимаете. И хватит об этом. — Мать Чарльза встала и
деловито взялась за поднос. — Еще кофе, дорогая? С ликером? Прошлой
осенью я привезла из Рима несколько бутылок чудесного ликера... А сейчас
расскажите мне о своей семье. О родителях. Ваш отец работает в Сити? А в
каких комиссиях заседает мать?..
— Кажется, я полностью удовлетворила любопытство твоих
родителей, — сказала Зоя Чарльзу во время прогулки по вечернему
саду. — Что ты им обо мне рассказывал?
— Да ничего. Положа руку на сердце, что я знаю о тебе, мой ангел? Ты
настоящая тайна.
— Твоя мать очень откровенна. Я ожидала, что она спросит, достаточно ли
у меня широкие бедра для деторождения.
— О да. Для рождения сына и наследника
Персиваля
. Бедняги уже
начинают отчаиваться. Так как же, дорогая?
— Насчет бедер?
— Угу.
Он обнял ее за плечи.
— Честное слово, не знаю.
— Милая, сегодня мы не сможем вернуться в Лондон, — сказал Чарльз,
привлекая Зою к себе. — Я слишком много выпил, чтобы сесть за руль.
И я тоже хватила через край, подумала Зоя. Это Чарльз постарался.
— Завтра в одиннадцать мне нужно быть в школе, — резко сказала
она.
— Будешь. Итак, решено: ты ночуешь в
Персивале
.
— Спасибо. Ты очень любезен.
Он развернул ее к себе и поцеловал. Зоя чувствовал тепло его дыхания и
прикосновение. Больше ничего. Слишком быстро, сказала она себе. Чересчур
быстро.
— Чарльз, я не собираюсь спать с тобой, — предупредила она,
отстраняясь.
— Ангел! Я и не мечтал об этом!
Они вернулись в дом и расстались в коридоре. Чарльз пошел к отцу в
библиотеку пропустить стаканчик на ночь, а Зоя отправилась в западное крыло,
где располагалась спальня для гостей. Комната была очаровательная,
оформленная в кремовых тонах. В середине стояла ореховая кровать на четырех
столбах с балдахином из тяжелого шелка.
Зоя лежала неподвижно и обдумывала происшедшее. Похоже, его родители соблюли
все формальности, которые требуются перед официальной помолвкой. А Чарльз
охотно им подыгрывал.
Полная противоположность тому, как это случилось у них с Франсуа. Там было
мгновенное узнавание второй половинки своей души. Единой и неделимой.
Не думай об этом!
Измученная необходимостью соблюдать приличия, с мокрыми от слез ресницами,
она крепко уснула. И не видела никаких снов.
Глава 23
— Франсуа... Мне ужасно жаль. — Мэри Картленд была потрясена. — Я никак не ожидала...
— Ты меня удивляешь, — с иронией ответил Франсуа. — Я думал,
что ты все знала заранее.
— Женская интуиция?
— Что-то в этом роде.
Он улыбнулся одними губами. Глаза при этом остались мрачными и чужими.
Замкнулся в себе еще сильнее, подумала Мэри, раскладывая на столе серию
принесенных Франсуа великолепных фотографий.
— О небо, Франсуа, это просто фантастика!
Это были снимки известной в каждом доме телезвезды, сделанные в обычном
роскошном
стиле, но содержавшие в себе нечто большее. Шикарный пентхаус,
ослепительные наряды, безупречная косметика, тщательно сделанная прическа...
Знаменитость дышала красотой и уверенностью в себе.
Но только на первый взгляд. Стоило присмотреться, и становилось ясно, что
Франсуа каким-то непонятным образом умудрился сорвать с нее яркое оперение и
раздеть догола. Мэри не уставала восхищаться его поразительным умением
высветить в модели именно то, что хотел видеть дотошный зритель. Все знали о
недавней бурной ссоре телезвезды с ее не менее знаменитым бой-френдом.
— Ну, что я могу сказать? Потрясающе. — Мэри обернулась и
внимательно посмотрела на него. — Да, так и есть. Последняя гастроль.
Больше никаких знаменитостей, верно?
— Ну... никогда не говори
никогда
, — отшутился Франсуа.
— И что дальше?
Он пожал плечами и снова невесело улыбнулся.
— Ха! Все тот же галльский жест! — засмеялась Мэри. — Не
дурачь меня, Франсуа. Бьюсь об заклад, ты прекрасно знаешь, что будешь
делать.
— Честное слово, нет.
Мэри прищурилась. Худой, загорелый, тренированный. Наверняка все лето провел
с дочкой, плавая в бассейне и катаясь на лошадях в Гайд-парке. Прекрасные
глаза и чувственные губы окружала пленительная сеточка горестных морщин.
Побойся Бога, Мэри, тебе же не пятнадцать лет!
— Я говорю о работе, — медленно сказала она. — Не о... жизни.
Франсуа обернулся.
— Ты очень чуткая женщина, Мэри. Наверно, именно поэтому ты и занимаешь
пост с фантастическим жалованьем.
Мэри сердито фыркнула:
— Прекрасно, можешь молчать...
— Хочу немного поснимать постиндустриальный север, — бодро сказал
он. — На пробу. Понятия не имею, какая будет тема.
— Без предварительного заказа?
— Да какой там заказ...
— Смело. Может быть, безрассудно.
Франсуа покачал головой.
— Меня тошнит от знаменитостей.
Мэри давно поняла, что смерть бывшей жены позволила Франсуа сбросить со
своих плеч финансовое иго. Но оказалось, что освободившееся место тут же
заняло другое бремя — эмоциональное. Иногда Франсуа казался чудовищно
одиноким.
— Голодная смерть мне еще не грозит, — насмешливо сказал
он. — Да и картины хорошо продаются.
— Ах, да. Коллекция Поппи.
— Лайам продал ее мне целиком за смехотворную сумму. Сначала я не
соглашался... Ну, ты меня понимаешь. Но Лайам просто умолял забрать картины.
Он не мог их видеть. — Франсуа подошел к окну и, как всегда,
засмотрелся на доки у моста Дартфорд. — Мы с Лайамом неплохо поладили.
Он мне понравился. Этого я не ожидал. Думал, мне будет чертовски трудно. Как
ни странно, все оказалось намного проще.
— Похоронил призрак? — спросила Мэри.
— Пожалуй, да. — Он побарабанил пальцами по стеклу. — Я
открыл на севере парочку многообещающих художников и уговорил несколько
фондов раскошелиться на стипендию, чтобы ребята могли поэкспериментировать.
Мэри понимала, что новых фотографий звезд ей не видеть как своих ушей. За
себя она огорчилась, но за Франсуа порадовалась. Новая работа
соответствовала его таланту и могла бы поддержать его духовно.
— Я хочу основать галерею в одном из северных городов. Скорее всего, в
Брэдфорде.
— Достаточно. И впечатляюще. Переедешь туда? Не мрачновато для
француза?
— На севере Франции тоже не так уж сладко. Ты не бывала в Лилле?
— Приходилось.
— Нет, переезжать я не хочу. Хотя бы из-за Леоноры. Мы обзавелись в
Лондоне друзьями. И школу свою она любит.
Когда Франсуа ушел, Мэри помолилась всем богам сразу, чтобы они как можно
скорее послали ему новую любовь. Рожье заслуживал этого.
Франсуа спустился в метро и отправился на запад. Проехав две остановки, он
неожиданно для себя самого вышел и весь дальнейший путь проделал пешком.
Осень покрыла деревья пурпуром и золотом. Солнце сияло на чисто вымытых
окнах элегантных домов. Стоило сменить ракурс, как вокруг начинали
преобладать то охра, то жженая сиена.
Франсуа шел и вспоминал Зою. Ее лицо, запах, вкус, прикосновения. Он больше
не мог находиться вдали от ее жилья.
Сначала нежелание верить в гибель Поппи, ошеломление и необходимость
обвинить кого-то в этой нелепой смерти заставили его обратить свой холодный
гнев на Зою. А поскольку таинственные способности ее психики были ему чужды
и непонятны, он смог поддержать в себе это состояние еще несколько недель.
Но теперь, когда Франсуа немного пришел в себя, он начал видеть вещи в ином
свете.
Он перерыл свою обширную коллекцию, собрал фотографии Поппи и начал с
болезненным любопытством разглядывать сияющее лицо погибшей. Не догадывалась
ли она о предстоящей трагической кончине? Кажется, нет.
Лайам показал ему свои любительские снимки Поппи, сделанные за день до
катастрофы, и настоял, чтобы Франсуа взял один на память. Может быть, хотя
бы там есть намек на предчувствие надвигающейся катастрофы? Нет. На него
смотрела преуспевающая молодая женщина, собирающаяся начать новую жизнь.
Наверное, в этом и заключалось коренное различие между Поппи и Зоей. Первая
была чрезвычайно уверена в себе. Вторая мучилась сомнениями, но нашла в себе
мужество поделиться предчувствием, в правдивости которого была убеждена. Он
вспомнил, как жестоко обошелся с Зоей, и вздрогнул от отвращения к себе.
Франсуа не смел подойти к ней, считая себя человеком конченым и никчемным.
Во всяком случае, в качестве любовника. В качестве отца он еще на что-то
годился. Этим летом они с Леонорой тоже начали новую жизнь.
После начала каникул он остро осознал, что Леонора, с языка которой раньше
не сходило имя любимой учительницы, постепенно перестала упоминать о Зое.
Только однажды, когда они ходили в парк запускать воздушного змея, Леонора
спросила Франсуа, когда Зоя снова придет к ним ужинать. Он сжал руку дочери
и сказал, что не знает. И добавил, что едва ли они с Зоей смогут оставаться
друзьями.
Леонора все поняла и вопросов больше не задавала. Но Франсуа был убежден,
что она просто затаилась и спокойно, но неумолимо ждет своего часа.
Подойдя к дому Зои, он замедлил шаг. Легкий ветерок развевал ленту с
надписью
Продается
. Это объявление висело здесь уже несколько недель.
Интересно, сколько народу на него клюнуло?
Он знал о Зое все. Заметка о ее помолвке с Чарльзом Пимом, опубликованная в
Таймс
одновременно с появлением злосчастного объявления, сопровождалась
соблазнительной фотографией и сообщением о дальнейших планах влюбленной
пары. Свадьба была назначена на весну. К тому времени должна была
закончиться перестройка фамильной усадьбы
Персиваль
, чтобы ее главное
крыло могло достойно принять молодую чету.
Он не мог оторвать от заметки глаз. Медовый месяц на каком-нибудь далеком
экзотическом острове, добавил он про себя. А через год — юный наследник...
Франсуа заставил себя пройти мимо ее крыльца. В памяти возникло мучительное
воспоминание о темноволосой голове Зои, покоящейся на плече белокурого
Чарльза.
Его немилосердно терзали боль от потери и... желание.
Радио на кухне Марины мелодично уговаривало:
В нашей жизни было много странных, полных одиночества
дорог... Голос был хрипловатый, с металлическим оттенком. Грустный и завораживающий.
АББА. Незабвенные семидесятые. Самая подходящая музыка для того, чтобы мыть
под нее посуду после завтрака. Не говоря о той, которая осталась от
вчерашнего ужина.
Марина, размечтавшаяся у раковины, взяла мыльную вилку и начала лениво
отстукивать ритм
четыре четверти
.
Мы слегка поблекли и устали, Но для секса все еще годны... Она швырнула вилку обратно. Ха! Какая наглость! Можно было держать пари, что
шведская четверка поет о несчастных старых развалинах лет сорока от роду...
Марина подошла к стоявшему на буфете радиоприемнику семидесятых годов (тоже
слегка поблекшему
) и нажала на кнопку автоматического поиска. Раздался гул
и протестующее кваканье. Снова музыка, сентиментальная и душещипательная.
Роджерс и Хаммерстрейн? Айвор Новелло? Затем зазвучал гнусавый голос,
призвавший слушателей покупать облигации государственного займа.
— Ладно, ладно, купим непременно, — сказала ему Марина, не снимая
пальца с кнопки.
Ей нравилась ее нынешняя свобода. Она занималась и записывала свои открытия,
слушала радио и копалась в саду. И читала романы — это по утрам-то, когда
все порядочные люди вкалывают до седьмого пота!
За лето она в промежутках между бокалами ледяного
шприца
с белым вином на
крохотной террасе успела выкрасить стены домика в белый цвет, отциклевать
полы и покрыть их воском нежного медового оттенка.
Сначала Риск смотрел на ее деятельность с ужасом. С ума она сошла, что ли?
Но зато хозяйка все время была рядом, и ему это нравилось. Во время вспышек
ее бешеной активности он величаво удалялся на кухню, спал там, а когда все
заканчивалось, приветствовал Марину с достоинством старой королевы.
А в те дни, когда Франсуа выполнял заказы или уезжал в Йоркшир, она наслаждалась компанией Леоноры.
— Что вы делаете в этих каменных мешках? — как-то ворчливо
спросила его Марина. — Месите грязь во имя искусства?
— Я думал, вы это одобрите, — ответил он. — Я проявляю
инициативу. Создаю новые возможности для своей карьеры. Кажется, так теперь
принято выражаться?
— Слава Богу, не знаю. Так на сколько вы доверяете мне Леонору? На
целых два дня?
— Да.
— Блестяще.
— Марина, вы уверены, что я не...
Она остановила его.
— Нет, не злоупотребляете. Я люблю оставаться с Леонорой. Точнее, ее
общество для меня настоящая награда. Можете не беспокоиться, если начнете
злоупотреблять, я первая скажу вам об этом.
После этого Франсуа успокоился. По просьбе Леоноры они сходили на
Волшебную
флейту
.
— Всю за один раз? — спросила Марина. — Она очень длинная.
Идет весь день: от ленча до пятичасового чая. Выдержишь?
Шестилетняя Леонора испепелила ее взглядом, и все возражения были сняты.
Они сидели в битком набитом партере Национальной оперы. Леонора была
восхищена и очарована.
— Как красиво! — с воодушевлением воскликнула она после первого
акта и участливо добавила: — Не плачь, Марина, это вовсе не грустно!
Кроме того, сбросившая узду Марина получила возможность чуточку лучше узнать
Зою Пич.
Несмотря на настойчивые приглашения по телефону, Зоя больше не приходила к
ней домой, боясь столкнуться с Франсуа. Вместо этого они встречались в каком-
нибудь уютном кафе за изысканным ленчем с непременным бокалом ледяного
белого вина и говорили о жизни и любви. И снах.
Так что, как говорится, куда ни кинь, всюду клин. Марина успешно
наверстывала упущенное. Однако она боялась, что не слишком сумела помочь
Зое. Хуже того, Зое взбрело в голову приковать себя наручниками к некоему
белобрысому громиле, который стер бы это хрупкое создание в порошок, вздумай
он лишний раз повернуться в постели.
Но летняя идиллия подошла к концу, и чем холоднее и влажнее становилось на
улице, тем быстрее иссякали Маринины сбережения.
В то утро, нажимая на кнопку приемника, она подумала, что ее чудесная
свобода оказалась короткой и что надо серьезно поразмыслить, чем
зарабатывать себе на хлеб насущный,
Тут радио хрюкнуло и само собой настроилось на волну.
— ...на каждом этапе развития науки существовали факты, которые нельзя
было объяснить с точки зрения господствовавших тогда теорий...
У Марины отвисла челюсть. Но виной тому была не тема передачи, а голос
говорившего. Знакомый голос. Голос из прошлого. Суховатый и глотавший буквы.
— Профессор Пенроуз, не приведете ли конкретные примеры из вашей новой
книги, посвященной сверхчувственному восприятию? — вмешался остолоп,
бравший у него интервью.
Раздался суховатый смешок.
— Спасибо. Я рад, что мои скромные исследования смогли вызвать
общественный интерес.
Марина фыркнула. Она помнила профессора Пенроуза молодым человеком — умным,
саркастичным и ужасно заносчивым.
— Так оно и есть, — не моргнув глазом, ответил ведущий. —
Профессор, не могли бы вы объяснить слушателям, что такое сверхчувственное
восприятие?
— Говоря упрощенно, это способность некоторых живых существ получать
доступ к информации без помощи пяти обычных человеческих чувств.
— К которым, как я помню, относятся зрение, слух, осязание, вкус и
обоняние, — быстро вставил собеседник.
— Спасибо за подсказку. Так вот, эта информация замечательна тем, что
не проходит по данным чувственным каналам или проходит по ним не так, как мы
привыкли видеть в обыденной жизни. Это дает основания для предположения о
наличии неизвестного шестого чувства. Дополнительного. По-латыни —
экстрасенс
.
— Именно это и происходит, когда человек заявляет, что обладает
телепатическими способностями или способностями к ясновидению?
— Совершенно верно.
— Расскажите нам немного об этих возможностях. Что под ними
подразумевается?
— Грубо говоря, это способность некоей личности воспринимать информацию
о других людях или отдаленных событиях.
— То есть ту информацию, которую невозможно получить по другим каналам?
— Именно так. Иными словами, эти люди получают информацию не известным
нам способом.
— Поразительно.
— Наверно, вы заметили, что я то и дело повторяю слово
неизвестный
.
Это до некоторой степени объясняет чувства, которые вызывают у нас носители
таких возможностей.
— Недоверие? Скепсис? Может быть, враждебность?
— Определенно. Эти чувства представляют для меня особый интерес. Мой
долг ученого заключается в том, чтобы тщательно проанализировать и описать
эти феномены так, чтобы лишить их таинственности и предупредить
возникновение негативных реакций.
Марина стояла неподвижно. От напряжения голову покалывало иголками.
— Есть и еще один вид сверхчувственного восприятия, — продолжил
профессор. — Может быть, самый любопытный, а для некоторых самый
таинственный. Он называется прекогниция. Буквально —
предзнание
...
Пенроуз сделал паузу, и Марина приникла к приемнику.
— Не могли бы вы объяснить подробнее?
— Предзнание это способность демонстрировать знание предстоящих
событий. Человек, обладающий такой способностью, имеет доступ к знанию,
которое не может быть получено с помощью чувств, догадок или обычной логики.
— Просто удивительно. Не приведете пример?
— Самые ранние примеры содержатся в Ветхом завете. Это предсказания
пророков.
— Верно. Но то древняя история, а как обстоит дело в наше время?
— Именно это и является целью моего исследования. Что происходит здесь
и сейчас? Где факты?
Профессор снова сделал эффектную паузу. На это он был мастер.
Марина закусила губу. Ну же, ну!
Риск завозился в корзине, сонно зарычал, а потом выпрыгнул наружу, готовый
отразить вторжение очередного почтальона.
— Молчи, молчи! — взмолилась Марина, прижимая ухо к динамику.
— Первым этапом моего исследования был критический обзор
зарегистрированных случаев сверхчувственного восприятия. Попытка рассмотреть
факты с научной точки зрения.
— В своей книге вы цитируете в высшей степени любопытный рассказ
женщины...
— Не рассказ, — любезно, но чрезмерно решительно прервал профессор
Пенроуз. — Это собственноручные показания очень квалифицированной и
прекрасно образованной женщины, одного из светил современной медицины. Ее
научные достижения и авторитет непререкаемы.
— Вы говорите, показания?
— Эта женщина — я назову ее доктор А — потеряла сестру, погибшую в
автомобильной катастрофе. В то время доктору А было немногим больше двадцати
лет, и она готовилась получить диплом врача. Ровно год спустя, когда доктор
А была одна и читала, она внезапно почувствовала, что кто-то сидит рядом.
Она обернулась и увидела покойную сестру. Сестра выглядела точно такой, как
ее запомнила доктор А, за исключением того, что на щеке у нее была свежая
царапина. Когда доктор А рассказала об этом своим родителям, ее мать очень
расстроилась. Выяснилось, что, когда мать приехала в похоронное бюро, она
положила в гроб розу и шип поцарапал щеку мертвой девушки. Никто из членов
семьи трупа больше не видел. Никто не знал о царапине. А мать никогда не
говорила об этом инциденте, потому что считала себя виноватой.
Марина слегка пожала плечами. Ее не удивил выбор Пенроуза. Он всегда любил
дешевые эффекты и выбирал примеры мрачные и зловещие.
— Таким образом, живой человек вступил в контакт с умершим? С помощью
дополнительного чувства, которое превышает способности обычных людей?
— Возможно. — По сравнению с возбужденной скороговоркой ведущего,
речь профессора Пенроуза казалась особенно сухой и деловитой. — Или это
указывает на наличие телепатической связи между живыми матерью и дочерью. В
отличие от простого наблюдения, научное исследование всегда предполагает
несколько вариантов объяснения.
— В самом деле... В вашей книге приводятся и другие свидетельства, не
менее интересные, — откликнулся интервьюер. — На мой взгляд,
чрезвычайно захватывающие и интригующие.
— Благодарю вас.
— Как по-вашему, профессор Пенроуз, это можно считать научным
доказательством существования экстрасенсорной способности?
— Скорее свидетельством, заслуживающим доверия.
— А как насчет доказательства?
— Эти сообщения настолько живые и яркие, что их нельзя игнорировать.
Однако для научных доказательств нужна полная непредвзятость.
— Не сомневаюсь, что наши слушатели будут рады прочитать вашу книгу и
сделать свои собственные выводы.
— Я чрезвычайно надеюсь на это.
— Профессор Пенроуз, спасибо за то, что приехали к нам в студию. А тем,
у кого появились вопросы, мы рекомендуем обратиться к только что вышедшей
книге
Разгадка тайн сознания
, которая поступит во все крупные книжные
магазины.
Марина медленно подошла к окну, выглянула в сад, а затем ударила кулаком по
подоконнику.
— Правильно! — с воодушевлением воскликнула она. — Правильно!
Через несколько недель после помолвки Чарльз купил Зое щенка. Рыжего сеттера
с длинными ушами и еще более длинной родословной.
— Он сделает тебя настоящей деревенской девушкой, — пошутил
Чарльз.
Иногда, видя, как Зоя разговаривает с будущей свекровью или бродит среди
деревьев, облаченная в один из своих ярких нарядов, он испытывал
беспокойство.
Его добродушная, крепко сколоченная мать относилась к будущей невестке, как
к экзотической райской птице. Чарльз же был от Зои без ума. Она поразительно
отличалась от ширококостных, помешанных на лошадях девиц, живших в соседних
усадьбах. Он любил возить ее на чинные сельские обеды, хвастаться ее нежным
очарованием, остроумием и чувством стиля. Но сумеет ли она приспособиться к
этому образу жизни? Чарльз знал, что родителям она нравится, что они ужасно
рады видеть его
остепенившимся
, но был твердо уверен, что они тоже
начинают волноваться.
В Зое было то, чего они не понимали. Чарльз решил, что их смущает ее
деликатность и, кажущаяся физическая, хрупкость. Но его самого больше
тревожили исходившие от Зои флюиды нравственной и духовной чистоты. Конечно,
они были очаровательны. Ни с чем подобным он до сих пор не сталкивался. Но
не слишком ли она... чиста? Может быть, собака сделает ее чуть более
импульсивной, чувственной.
С точки зрения Чарльза, собака была символом всего земного. Символом
сельской жизни, прогулок по влажной палой листве. Ему казалось, что это
лучший способ сделать Зою человеком от мира сего.
Он ничего не говорил ей о своем замысле. В одну из суббот, на вечер которой
в
Персивале
был назначен званый обед, он встал с утра пораньше, съездил в
питомник и забрал двухмесячного щенка, которого заказал заранее.
Хотя Чарльз вырос среди собак, которых в
Персивале
было пруд пруди, сам он
никогда по-настоящему не заботился о животных. Этим занималась его мать и
слуги. Под настроение он брал собак с собой на прогулку и заставлял их
носиться за палкой. По вечерам ему нравило
...Закладка в соц.сетях
