Жанр: Любовные романы
Вкус греха
...перед гостями, я не...
— Думай обо мне, что хочешь, Вит, — перебила она, — но знай,
что я скорее отрежу себе руку, чем обижу леди Тарстон.
Он кивнул с пониманием.
— Просто... эти праздники так много для нее значат, и отплатить ей за
гостеприимство такой злой шуткой...
— Так вот что беспокоит тебя. Как мило, Вит! — Она улыбнулась и, к
его величайшему ужасу, ласково похлопала по щеке. — Леди Тарстон была в
курсе с самого начала.
Вит быстро оглянулся по сторонам — не заметил ли кто-нибудь? Совсем не об
этом стоило сейчас думать, а о том, что она сказала, но все-таки репутация
была важнее. Убедившись, что никто не видел его унижения, Вит вернулся к
разговору.
— Что, прости?
Мирабелла мило улыбнулась и прислонилась к подоконнику.
— Как еще, по-твоему, две дюжины жаб и ящериц могли попасть в тарелки
на кухне? У твоей матери, знаешь ли, своеобразное чувство юмора. И острое
чувство справедливости.
— Обвинить мальчика в преступлении, которое он не совершал, —
справедливо?
— Подкидывать рептилий в суп не есть преступление, — заметила
она. — Ему досталось по заслугам за прошлые выходки.
— Ты...
— К тому же утром мне сказали, что кто-то обстриг волосы кукле
маленькой Изабеллы. Мне его не жаль, Вит.
— Что, если мать несправедливо накажет его? Мирабелла задумчиво сжала
губы.
— То есть?
Вит бросил на нее колкий взгляд.
— Ты прекрасно поняла, о чем я.
— Да, поняла. Я просто хотела немного пристыдить Виктора...
— Другими словами — унизить.
— Ладно, унизить, — согласилась Мирабелла. — Но если бы мне
хоть на секунду показалось, что ему по моей вине достанется, я бы так
никогда не поступила. Твоя мать заверила меня, что мистер и миссис Джарлз
души не чают в мальчике и ни за что не поднимут на него руку. В самом-то
деле, за кого ты нас принимаешь?
— За умных женщин с необъятной жаждой мести, — сухо произнес он.
Она лишь повела плечом, услышав этот сомнительный комплимент.
— Нужно было что-то решать. Знай мы, что мать Виктора сама накажет его,
мы бы поговорили с ней. Но леди Тарстон сказала, что это плохая идея.
Джарлзы и слушать бы не стали. Я уверена, что и сейчас они не сомневаются в
его невиновности. — Она нахмурилась, обдумывая сказанное. — Ну
разве это не ирония?
— Похоже на то, — пробормотал Вит. Уголок его рта пополз
вверх. — Могу я спросить, как вы раздобыли две дюжины жаб и ящериц?
— Как обычно. Мы их поймали.
— Моя матушка...
— Нет, конечно! — засмеялась Мирабелла. — Иви, Софи, Кейт,
Лиззи и я побывали на озере. У нас ушло на это почти четыре часа. Сначала мы
хотели наловить только ящериц, но потом уже хватали все, что под руку
подворачивалось. — Она вдруг поморщилась. — Мне так стыдно...
— За то, что оклеветала тринадцатилетнего ребенка?
— Господи, нет! Я ужасно рада, что сделала это. Мне жаль ящериц и
жаб. — Мирабелла поежилась. — Перепугались, наверное, до
полусмерти.
— Думаю, да, если рептилии вообще умеют пугаться.
— Что ж, теперь они снова вернулись на озеро. Я бы и сама их отнесла,
но Иви захотелось прогуляться в одиночестве.
— Да, я знаю.
Мирабелла склонила голову и с любопытством на него посмотрела.
— Удивлена, что ты отпускаешь ее гулять вечером в одиночестве.
— Ей ничто не угрожает, пока она остается в хэлдонских угодьях и
держится подальше от дороги.
— Да, но все равно, это неосмотрительно...
— У меня свои причины.
И одна из этих причин приближалась сейчас к опушке леса.
Ветки и прошлогодняя листва шуршали под ногами, а когда-то тишина была его
спутницей. Чтобы бесшумно двигаться, нужно взвешивать каждый шаг, а он думал
совершенно о другом.
Ему приказали вернуться. Явились прямиком в лагерь и сказали, что пришло
время — он нужен.
Чтоб их всех черт побрал!
Он мог отказаться, собрать свои скудные пожитки и уйти, если бы не три
но
.
Он был им обязан. Ему не придется возвращаться к прежнему ремеслу, и он был
влю...
— Ой!
Он вытащил охотничий нож и встал в боевую стойку, прежде чем стих крик
удивления. Голос был женский, но он прекрасно знал, что в хорошенькой
фигурке может скрываться коварное сердце.
Яркий свет ударил ему в глаза, и он невольно отшатнулся. Когда она опустила
фонарь, он увидел ее лицо.
И внутри все замерло.
Иви.
— Вы М... Мак-Алистер, — запинаясь, произнесла Иви, когда он
выпрямился.
Он медленно, не сводя с нее глаз, кивнул. Был не в силах отнести от нее
взгляд или мигнуть, боясь даже на долю секунды потерять ее из виду.
— Я... Я — Иви... Иви Коул.
— Я знаю, кто вы.
Мак-Алистер не удивился, что голос стал хриплым и грубым после долгих
месяцев молчания. Ему было все равно. Говорить не хотелось еще больше, чем
отводить взгляд. Он жаждал слышать не свой голос — ее. Тихий и ласковый, как
и смех, эхо которого иногда приносил ветер, чтобы утешать и терзать Мак-
Алистера в его одиночестве.
— Я... Мне говорили, что вы н-н-ненастоящий.
Он не знал, что она заикается, когда волнуется, и добавил эту маленькую
деталь к ее драгоценному образу, который по крупицам собирал уже много лет.
— Я настоящий.
Она облизнула губы — картина, которая будет сниться ему каждую ночь.
— Знаю, — кивнула Иви. — Я однажды видела вас. Т-т-
там. — Она показала на утес в тридцати ярдах. — Была почти н-ночь,
и вы свежевали кролика. Вы так быстро ушли. Наверное, вы меня не видели,
но...
— Я видел вас.
Если Иви приходила гулять на холмы, он знал об этом и заботился, чтобы с ней
ничего не случилось. Сегодняшний вечер был исключением.
— Ох, — прошептала Иви. — Я вам мешаю. Мне уйти? Мак-Алистер
едва заметно покачал головой, думая о том, что она пахнет лимоном и мятой.
Ему вдруг стало интересно, какая она на вкус.
Он должен узнать. Он не мог устоять. Не теперь, когда слышал биение ее
сердца и тихое дыхание, — он просто не мог уйти прочь.
Поэтому склонил голову и попробовал.
Лимон и мята
, — подумал он,
коснувшись губами ее уст, теплых, нежных, дурманящих, словно чашка чая. Ему
нужен был один глоток, лишь один маленький глоток, чтобы облегчить боль
внутри. Но он сжимал руки в кулаки и держал их по швам, зная, что если
дотронется до нее, уже не сможет остановиться и станет пить большими,
жадными глотками.
Медленно, неспешно касался ее губ в осторожном танце нападения и
отступления. Потом стал покусывать ее нижнюю губу и, когда она вздохнула,
скользнул внутрь кончиком языка. Затем поцеловал уголки ее рта. Она такая
красивая, такая идеальная, его милая Иви...
И он не станет трогать ее своими запятнанными руками.
Он отстранился.
— Не гуляй тут одна какое-то время. Меня не будет, чтобы защитить тебя.
Она удивленно посмотрела на него и поднесла пальцы к губам.
Он едва не улыбнулся. Приятно знать, что еще не разучился целовать женщину.
— Защитить... — Она опустила руку. — Ты следил за мной? Он
кивнул, и в ее прищуренных глазах мелькнули подозрение и досада.
— Вит придумал?
— Возможно. — Не в силах устоять, он провел рукой по ее
волосам. — Ты будешь думать обо мне?
— Возможно, — передразнила она.
Мне хватит и этого
, — решил он и скрылся в лесу.
16
Мирабелла медленно отворила дверь спальни и вытянула перед собой руку с
подсвечником, чтобы осветить комнату. Она знала, что Вит избавился от
пауков, но не могла не нервничать. Убедившись, что все в порядке, Мирабелла
вошла и закрыла дверь.
И тут она заметила сложенную несколько раз бумажку, которую кто-то прикрепил
к обратной стороне двери. Мирабелла нахмурилась, отколола записку и стала
читать.
Мисс Браунинг! В полночь в кабинете графа состоится разговор. В ваших же
интересах его нечаянно услышать. Соседняя гостиная в это время будет
пуста. С уважением, доброжелатель. Доброжелатель? Она перевернула записку — ничего. Перевернула снова и
перечитала. Что еще за доброжелатель, не захотевший поговорить с ней лично?
Неровный почерк был ей незнаком, но, несомненно, принадлежал взрослому.
Значит, Виктор здесь ни при чем. Возможно, это работа миссис Хейнс — она из
тех, кто оставляет записки. Но ей пришлось бы прокрасться в комнату, чего
она бы никогда не сделала.
Мирабелла озадаченно похлопывала бумажкой по руке и взвешивала все
за
и
против
. Забраться в кровать и забыть об этом или поддаться любопытству и
спуститься вниз? Еще с минуту она раздумывала, затем положила записку на
стол и тихо вышла из комнаты.
Что плохого случится, если она немножко подслушает?
Не подозревая, что их беседа уже не происходит с глазу на глаз, Вит сидел за
столом и ждал, пока Уильям выудит что-то из кармана.
— Подумал, вам будет интересно, особенно после того, как вы помогли
разоблачить фальшивомонетчиков в прошлом году. — Уильям подался вперед
и передал по столу десятифунтовую банкноту.
Вит взял ее и нахмурился. Ему не нужно было внимательно рассматривать
ассигнацию, чтобы понять: это подделка.
— Не слишком хорошая, да? Изображение размыто, а подобная бумага
продается в любой канцелярской лавке Лондона. Халтура.
Уильям кивнул.
— В банке заметили, что это фальшивка, раньше, чем бедняга, который
принес банкноту, успел слово сказать.
— Он здесь ни при чем, как я понимаю? Уильям покачал головой.
— Сказал, что получил банкноту от лорда Осборна в качестве оплаты за
провизию.
— Лорд Осборн? А он-то что делал с этой липой?
— Покупал сахар и смалец, очевидно. Но важно то, что он помнит, как
банкнота оказалась у него. Лорд недавно продал одну из своих старых карет
трактирщику, некому мистеру Маверу.
— Достаточно распространенная фамилия, — возразил Вит, несмотря на
плохое предчувствие.
— Из Бентона, — добавил Уильям.
— Проклятье! — Вит принялся изучать банкноту. — А он уверен,
что именно этой ассигнацией расплатились за покупку?
— Совершенно уверен. Говорит, он слегка удивился, что Манер сразу же с
ним расплатился.
— В таком случае, нужно было тщательнее рассмотреть банкноту.
— Да, но что поделаешь, лорд Осборн острым умом похвастаться не может,
и я слышал, что и острым зрением тоже.
Вит лишь хмыкнул в ответ.
— Вы хотите, чтобы я поговорил с лордом Осборном, как я понимаю?
— Нет, хочу, чтоб вы познакомились с источником. Среди банкнот,
которыми уплатили очень большой и давний долг барона Эпперсли, была и
эта. — Уильям наклонился вперед и дважды постучал пальцем по
столу. — Вот где обрывается след, и думаю, что там он и начинается.
Вит вспомнил то немногое, что знал о своем соседе, дяде Мирабеллы. Лорд
Эпперсли был приятелем его отца. Они сошлись благодаря соседству поместий и
любви к охоте, кроме этого у них не было ничего общего, разве что
пристрастие к выпивке.
Щеголеватый, обаятельный и эгоистичный до мозга костей, отец Вита был
любимцем высшего общества и полусвета. Он жил от одного бала до следующего,
от одного приема до следующего и от скандала до следующего.
Лорд Эпперсли, напротив, был чересчур непривлекательным, чересчур
приземленным и пресным, при этом не слишком знатным и богатым, чтобы быть
интересным светскому обществу. Равнодушие, насколько мог судить Вит, было
взаимным. Вся его светская жизнь сводилась к пирушкам, которые он устраивал
раз или два в году для узкого круга приятелей, во время которых, если верить
слухам, гости лишь ели, пили и врали без зазрения совести о своих охотничьих
подвигах.
Вит слышал, как прислуга шепталась, что лорд Эпперсли так раздобрел и
разленился в последние годы, что больше и не охотился по-настоящему, а
восседал в кресле на лужайке за домом и без разбора палил по всякой
зверушке, которой не посчастливилось пробегать поблизости.
Вит отложил банкноту.
— Вы шутите.
Уильям нахмурился.
— Уверяю вас, что нет. Мне сказали, этот человек не знает меры.
— В еде и питье, — фыркнул Вит, — но он не преступник.
— Тогда, может, вы объясните мне, откуда у него фальшивая купюра?
— Думаю, она оказалась у него так же, как и у мистера Мавера и лорда
Осборна.
— Докажите. Я хочу, чтобы вы присутствовали на охотничьем пиру. —
Уильям жестом пресек возражение. — Барон не из тех, кто станет нам
помогать. Виновен он или нет, нужные нам сведения придется добывать с
изрядной долей деликатности.
— Вы хотели сказать — изворотливости. Уильям пожал плечами.
— Как вам угодно. Что, уловки вам больше не по душе?
— Нет, просто сомневаюсь, нужны ли они. Может, барон и не любит
вопросы, но раз уж речь зашла о его честном имени, не думаю, что он
откажется ответить на них.
— Он не отказался. Сказал, что купюру ему дал кое-кто другой...
— Вот видите, — Вит поднял руку в ликующем жесте, — что я
и...
— Барон заявляет, что это был герцог Рокфорт. Вит опустил руку.
— Ясно.
— Он или идиот, что ставит под сомнение его участие в подделке банкнот,
или попросту запутался. Выясните это. Охотничий пир состоится в конце
недели.
— Меня не приглашали. Не могу же я заявиться... — Он замолчал,
увидев конверт с печатью лорда Эпперсли. — Откуда это у вас?
— Стащил из вашей корреспонденции, — нисколько не смутившись,
признался Уильям. — Оказывается, барон или, скорее, его референт —
человек привычки. Как бы то ни было, вот уже десять лет он посылает одним и
тем же людям одни и те же приглашения.
— Оно адресовано моему отцу.
— Оно адресовано, — медленно произнес Уильям, — графу
Тарстону.
— Лорд Эпперсли будет возражать.
— Сомневаюсь. Слишком хлопотно для него. Пошлите письмо с согласием, и
посмотрим, что будет.
Вит кивнул.
— А Мирабелла?
— Мирабелла?
— Завтра она едет к дяде, — пояснил Вит, хотя знал, что Уильяму
все прекрасно известно.
— И пусть.
— Ей нельзя ехать. Она не...
— Конечно, можно, — возразил Уильям, — и она поедет. Если вы
приедете, а Мирабелла — нет, барон заподозрит неладное.
— Он в любом случае что-то заподозрит.
— Не совсем так.
— Уильям...
— Я не стану рисковать. Раз вы не можете одновременно проводить
расследование и присматривать за девушкой, я найду того, кто сможет.
Вита задели его слова.
— Я смогу, черт возьми, о ней позаботиться!
— Отлично. Теперь, если вы не возражаете, я пойду спать. Завтра рано
утром я уезжаю в Лондон. Вернусь через пару дней.
— Счастливого пути, — процедил Вит и невольно представил, как
Уильям кубарем летит с лошади. Картина оказалась настолько приятной, что он
еще раз прокрутил ее у себя в голове, прежде чем подняться, задуть свечи и
уйти.
Ему придется придумать, как объяснить семье и Мирабелле, почему он принял
приглашение барона.
Еще есть время до утра, чтобы поразмышлять над
этим
, — решил Вит, запирая кабинет на замок. Он совершенно не ожидал,
что кто-то из них до сих пор не спит.
— Добрый вечер, Виттакер.
Вит медленно выпрямился и так же медленно стал оборачиваться, надеясь, что
строгий голос Мирабеллы, звенящий теперь в его правом ухе, ему послышался.
Виту очень хотелось верить, что уставший мозг попросту сыграл с ним злую
шутку и, когда он обернется, в голове его прояснится и коридор окажется
пуст. Он знал, что не так уж и устал, но продолжал надеяться.
И зря — Мирабелла стояла в дверях соседней комнаты, скрестив руки на груди, и сверлила его взглядом.
Вит в сердцах чертыхнулся и протянул руку, чтобы взять ее под локоть, но
девушка вывернулась и по собственной воле зашла в комнату.
— Давно ты здесь? — спросил Вит после того, как вошел за ней,
притворил дверь и запер ее на ключ. — И даже не начинай возмущаться по
поводу закрытой двери. Если что, я выпрыгну через окно.
— Сначала отдай мне ключ, — потребовала она.
Он нетерпеливо вытащил ключ из кармана и протянул ей.
— Вот, теперь ответь на мой вопрос. Как долго...
— Достаточно, — перебила она, выхватив ключ, — чтобы понять:
ты и Уильям Флетчер рехнулись.
Не в его правилах было повторяться, но Вит снова выругался.
— Ты ничего не слышала. Понятно? Забудь каждое слово...
— Съехали с катушек.
Он приблизил к ней свое лицо. Теперь они стояли почти вплотную.
— Забудь. Каждое. Слово.
— Никогда, — сказала она тихо, но так решительно, что у него
внутри все оборвалось, несмотря на закипающую злость.
— Будь благоразумной, чертовка...
— Благоразумной? — едко рассмеялась она. — Ты обвинил моего
дядю в мошенничестве, и после этого у тебя хватает наглости читать мне
нотации? Ради бога, Вит, ты же знаешь, что он тут ни при чем. У него для
этого нет ни умения, ни связей, ни даже ума, чтобы приобрести их.
— Если это так, то тебе не о чем беспокоиться. Я докажу, что он
невиновен.
Она скривила губы.
— И все же ты меня не убедил.
— Мирабелла...
— Я сама во всем разберусь. Он расхохотался в ответ.
— Что, прости?
— Я не допущу, чтобы ты совал нос в дела моей семьи. Оставайся здесь, в
Хэлдоне. Это касается только меня, и я сама все улажу.
Он сложил руки на груди.
— И как ты собираешься это сделать?
— Так же, как и ты, — сказала она, словно ответ был
очевиден. — Найду доказательства его виновности или отсутствия его
вины, что более вероятно.
— Ты не знаешь, что искать или даже где искать.
— А ты, видимо, знаешь? Ты, стало быть, в этом деле знаток?
— Да, я кое-что в этом смыслю.
— Неужели? — тихо спросила она. Затем склонила голову и посмотрела
на него недоверчивыми шоколадными глазами. — Как вышло, что Уильяму
Флетчеру известно о личных делах моего дяди, и почему он поручил тебе
расследование?
Он взял ее рукой за подбородок. Мирабелла выпрямилась.
— Это тебя не касается.
— Ты не можешь стереть из моей памяти этот ночной разговор, Вит.
— Да, но я могу изменить твое отношение. — Он провел кончиками
пальцев по ее щеке. — И я могу заменить твои воспоминания другими,
более интересными.
Она оттолкнула его руку, но он успел заметить вспышку гнева в ее глазах.
— Это унизительно для нас обоих.
— Я не нарочно, — искренне ответил Вит. Он не хотел обидеть ее. Он
хотел уберечь ее от неприятностей. — Я не могу позволить тебе
вмешиваться, Мирабелла.
— От тебя ничего не зависит. Я должна быть на празднике дяди, нравится
тебе это или нет. Двум сыщикам там нет места. К чему все это? Мой дядя —
мошенник? Вздор. Твоя мать подтвердит это. Она... — Мирабелла прервала
тираду и сердито посмотрела на Вита. — Что ты собираешься ей сказать?
Она никогда не поверит, что тебе вдруг захотелось навести мосты к соседу.
— Скажу, что ты пригласила меня.
— Тебя, а не ее? — с усмешкой спросила Мирабелла. — Не Кейт и
не Иви?
— На охотничий пир?
— Звучит так же нелепо, как и то, что я пригласила тебя. Это ведь не
мой праздник, правда?
— Я сумею сочинить правдоподобную отговорку, если понадобится, —
сказал Вит.
— Другими словами, ты умеешь лгать, — уточнила Мирабелла. —
Часто ли ты обманываешь свою мать?
— Я ограждаю ее от дел, которые ее не касаются.
— Как и меня. Он кивнул. — Да.
— Но она твоя мать: все, что ты делаешь, касается ее так же, как и твои
намерения шпионить за моим родственником касаются меня.
— Ты права, — ласково сказал Вит. — Не стану скрывать, чем
обвинение в фальшивомонетничестве обернется для тебя, какой урон оно нанесет
твоему имени.
Мирабелла побледнела, но когда он приблизился, чтобы утешить ее, она
покачала головой и сменила тему.
— Ничего не выйдет. Леди Тарстон ни за что не поверит, что я пригласила
тебя на охотничий пир, а мой дядя — что ты ни с того ни с сего решил
подружиться с ним.
— Как я сказал, беру все на себя.
— Будет лучше, если ты останешься в Хэлдоне и позволишь мне...
— Для тебя, наверное. — Вит склонил голову и взглянул на
Мирабеллу. — Знаешь, о чем я думаю?
— Нет, — процедила она, — зато знаю, как редко и как скудно.
Мысли посещают тебя не чаще двух раз в год, да?
— Если год удачный, — ответил Вит. Ему не хотелось, чтобы ее
колкость разожгла огонь старой вражды с новой силой. — Думаю, ты что-то
скрываешь.
— Теперь ты обвиняешь в мошенничестве и меня? — хмыкнула
Мирабелла.
— Ты поняла, о чем я. Почему ты не хочешь, чтобы я поехал, чертовка?
— Потому что тебя это не касается, — отрезала она.
— Нет, тут что-то другое, — тихо произнес он. — Ты ничего не
сказала в защиту дяди, только то, что он не способен совершить преступление.
Ни слова о его чести.
— То, что я не люблю своего дядю, ни для кого не секрет. Но, кроме
него, у меня никого нет, и я должна, а не ты, спасти его доброе имя. —
Мирабелла говорила убедительно, но отвела взгляд. Вит прищурился: он знал,
что она лжет.
— Он должен сделать это сам, — сказал Вит, не сводя с нее глаз. — У тебя руки дрожат.
— От злости.
— Когда ты злишься, ты сжимаешь их в кулаки, — возразил он. —
Мне ли не знать. — Вит поднял глаза и пристально посмотрел ей в
лицо. — И ты сильно побледнела.
— Переела пудинга за ужином.
Он пропустил эту несуразную отговорку мимо ушей. Вит долго и пристально
смотрел на Мирабеллу, и то, что он увидел, отозвалось тревогой в его сердце.
— В твоих глазах — страх, — прошептал Вит. Не мешкая, он взял ее
за плечи. — Чего ты боишься, чертовка?
— Ничего, — ответила она, приподняв подбородок. — Я не боюсь.
— Скажи мне, в чем дело. Я... Она снова оттолкнула его руки.
— И как ты поступишь? — отрезала Мирабелла. — Оставишь моего
дядю в покое?
— Я не могу.
— И ничто не заставит тебя передумать? Он покачал головой.
— Прости.
Мирабелла судорожно кивнула и протянула ему ключ.
— Значит, наш разговор зашел в тупик. Я хочу, чтоб ты ушел. Пожалуйста.
— Мирабелла...
— Ступай.
Он собирался ей возразить, но вместо этого взял ключ, открыл дверь и вышел
из комнаты. Мирабелла права: ни один из них не хотел уступать, и ни один из
них не мог заставить другого передумать.
Дойдя до середины коридора, Вит остановился.
Не мог заставить ее отказаться от идеи шпионить за собственным дядей? Что,
если кто-нибудь из гостей барона окажется соучастником и поймает Мирабеллу,
когда она будет вынюхивать то, что не следует?
Да пропади все пропадом!
Вит резко развернулся и направился обратно в комнату. Она наконец
образумится, а если нет... все равно сделает так, как ей велено. Мирабелла
поступит так, как он сочтет нужным. Ради ее же блага. Он все-таки граф, и
она обязана ему повиноваться.
Когда Вит вошел в комнату, Мирабелла стояла у окна спиной к двери. Он
решительно подошел к ней и заговорил, не дожидаясь, пока она обернется.
— Тебе может грозить опасность. Поэтому я решил, что разговор еще не
окончен. Он закончится тогда, когда ты поймешь, что поставлено на кон. Еще я
решил, чт
...Закладка в соц.сетях
