Жанр: Любовные романы
Вкус греха
...ся, что она должна сидеть в комнате?
Вит обвел взглядом комнатушку: на кровати лежало платье, кипа бумаг
громоздилась на столе, саквояж с уложенными вещами стоял на полу.
Ей что-то понадобилось
, — успокаивал он себя, но холодок страха успел
закрасться в душу, вытеснив гнев. Наверняка упрямая девчонка сейчас в одной
из многочисленных кладовых, откапывает какую-нибудь памятную вещичку.
Заслышав шарканье тяжелых сапог, Вит выбежал из комнаты.
— Что-то не так, — произнес Линдберг, задыхаясь и проклиная
ступеньки. — Кабинет перевернут вверх дном. У Эпперсли кровь хлещет из
носа, и он не дал мне войти. Где наша девочка? — крикнул он вслед,
когда Вит промчался мимо.
— Пропала! Приведи остальных!
Вит вломился в кабинет, с грохотом распахнув дверь. Он огляделся вокруг.
Мебель перевернута, кругом разбросаны документы и канцелярские
принадлежности, барон прижимает окровавленный платок к носу и, что самое
страшное, в углу валяется пистолет.
Эпперсли поспешно сунул платок в карман.
— Тарстон, мальчик мой...
— Где она? — спросил Вит, подскочив к барону. Ему стоило немалых
усилий не вцепиться Эпперсли в горло, чтобы выдавить из него признание. К
сожалению, человек не может говорить, если ему перекроют воздух.
Эпперсли тщетно попытался поправить галстук.
— Кто?
— Мирабелла, — процедил Вит, сжимая кулаки. — Где она?
— Мирабелла? Не понимаю, о чем ты. — Барон захлопал ресницами,
прикидываясь дурачком.
У Вита лопнуло терпение. Один удар — и Эпперсли рухнул, как поваленное
дерево.
Задушить мерзавца было бы куда приятнее, но Вит сомневался, что под всеми
этими складками жира сумеет отыскать шею. Он получил огромное удовольствие,
поставив ногу на грудь барона и прижав его к полу.
— Где она, ты, жалкий...
— Ты не понимаешь! — Эпперсли в испуге корчился на ковре. —
Она сумасшедшая! Она рехнулась! Напала на меня!
Вит почти обрадовался поводу посильнее надавить на барона, пока тот не начал
хрипеть и задыхаться.
— Где?
— Хартзингер, — просипел Эпперсли, когда Вит снял ногу. —
Хартзингер забрал ее.
У Вита перехватило дыхание, и он отшатнулся, словно слова барона толкнули
его в грудь.
Она сумасшедшая
.
Хартзингер забрал ее
.
— Ты отослал Мирабеллу в Сент-Бриджит? — прошипел он.
— Тайно переправил в сундуке, — послышался голос Линдберга у
дверей. Вит оглянулся и увидел, как он, Мак-Алистер и Кристиан вошли в
комнату. — Слуги сделают что угодно за монетку. И признаются в этом за
две.
Совладав с приступом паники, Вит отошел от барона и обратился к Кристиану:
— Ты можешь драться?
— У меня есть пара заряженных пистолетов на конюшне, — ответил
тот.
— Прекрасно. Седлай лошадей. Линдберг, — продолжил Вит после того,
как ушел Кристиан, — по, ёзжай в Хэлдон, расскажи Уильяму, что
случилось.
— Хорошо.
— Мак-Алистер, в углу пистолет...
— Слушай-ка! — перебил его Эпперсли, пытаясь сесть. — Ты не
вправе вмешиваться! Не вправе! Девчонка тебе даже не нравится!
Вит не стал утруждать себя ответом. Вместо этого он вытащил клише и банкноты
из кармана и передал их Мак-Алистеру.
— Выясни, что он знает. Если будет упираться, — четко произнес
Вит, — убей... Когда-нибудь убивал барона?
Мак-Алистер задумался, затем покачал головой.
— Герцога. Двух графов. Русского князя.
— Что ж, видимо, барон не станет венцом твоей коллекции, да? Вит ушел
под звуки рыданий Эпперсли.
25
Мирабелла постепенно приходила в себя, с трудом пробираясь сквозь туман боли
и смятения. Она смутно осознавала, что лежит, свернувшись калачиком, на
боку, в тесноте, ее то и дело подкидывает и встряхивает. Но дурнота и
усталость вернули ее в беспамятство, так и не позволив понять, что
происходит.
Когда Мирабелла снова очнулась, все кругом замерло, застыло, прогрузилось в
темноту. Она моргнула несколько раз, убеждаясь, что все-таки открыла глаза.
Чернота не рассеялась, тогда она протянула руки и наткнулась на твердую
поверхность в нескольких дюймах от лица.
Значит, я не ослепла, —
подумала она, толкая преграду, — меня заперли
. Паника овладевала ею.
Мирабелла ощупала пространство вокруг себя и поняла, что со всех сторон ее
окружают стенки. Сундук? Она пошевелилась и выгнулась, пытаясь выбраться
наружу.
Она знала, что выберется. Не могло быть иначе.
Мирабелле вдруг показалось, что ее погребли заживо, и ее охватил ужас.
Она закричала, стала колотить руками и царапать стены своей темницы.
В ответ — громкий скрип, порыв свежего воздуха и поток яркого света в глаза.
— Ну же, успокойся. Ни к чему все это, — уговаривал знакомый
голос.
— Выпусти меня, — потребовала, она, выкарабкиваясь наружу. —
Выпусти...
— Я и не собирался все время держать тебя в сундуке.
Костлявые пальцы сжали руку Мирабеллы и помогли ей выбраться. Она
высвободилась, пошатываясь, сделала несколько шагов к карете вдоль грязной
дороги, затем вдруг согнулась пополам и наполнила легкие ночной прохладой.
— Вот так, дорогая. Еще раз глубоко вдохни, — советовал
голос. — Удар в голову — это ведь не шутка. Какой наглец! К счастью, ты
его больше никогда не увидишь.
Удар в голову
, — подумала Мирабелла. Дорога и карета. Пронзительный
голос и костлявые пальцы. Память понемногу возвращалась.
О боже! Ее похитили: оглушили, засунули в сундук и увезли прочь. Сама мысль
об этом была настолько невероятной, что попросту не укладывалась в голове. В
романах Кейт полно подобных историй: барышень против их воли увозили из
отцовского дома. В жизни такого не происходит.
Она медленно выпрямилась и вытянула перед собой руку, заслоняя глаза от
ослепительного света.
— Где мы?
— На полпути домой, дорогая, — сказал мистер Хартзингер, опуская
фонарь.
— Домой? —
О чем он? Разве похититель возвращает жертву домой?
—
Вы везете меня в Хэлдон?
Он засмеялся.
— Конечно, нет, глупенькая. Мы едем в твой новый дом — Сент-Бриджит.
Сент-Бриджит.
Происходящее перестало казаться ей таким уж невероятным. Может, романы Кейт
о дамах, оказавшихся в опасности, и были выдумкой, а вот рассказы Иви о
неугодных родственницах, которых отсылали в богадельни, ужасно походили на
правду.
Мирабелла обвела взглядом дорогу. Она не сможет убежать, особенно в таком
состоянии, но если ей удастся метнуться в сторону, она спрячется в лесу...
— Нет, нет, нет. И думать забудь, — пропел Хартзингер и направил
на нее пистолет, о котором она совсем забыла. — На твоем месте я бы не
стал искать помощи у кучера. — Он кивнул в сторону чернеющего силуэта,
который как раз сталкивал сундук с обочины. — Ему щедро платят. Полезай
в карету.
Мирабелла хотела ослушаться. Если бы ее поставили перед выбором: умереть
здесь и сейчас или провести остаток жизни в приюте вместе с такими, как
мистер Хартзингер, — она бы предпочла получить пулю.
К счастью, ей не нужно выбирать. Ей нужно только терпеливо ждать, пока не
подвернется случай сбежать. Или пока ее не спасет Вит.
Мирабелла не сомневалась в первом и была абсолютно уверена во втором,
поэтому села в карету.
Виту бывало страшно. Например, в тот день, когда Мирабелла упала с холма. И
в ту ночь, когда она настояла на своем участии в операции.
Ему было знакомо мучительное чувство неопределенности перед боем и вязкий
страх сражения, когда солдаты умирали на его глазах.
Но он никогда, никогда в жизни не испытывал такого леденящего душу ужаса,
как сейчас.
Вит пришпорил лошадь, хотя знал, как опасно мчаться сломя голову по дороге,
освещенной только бледным светом луны. У него не было выбора.
Какую фору получил Хартзингер? Пять минут? Четверть часа? Больше? Сколько
времени они потеряли на конюшне, раздумывая, как поступить, пока Мирабеллу
увозили прочь?
В сундуке.
Она до сих пор там? Ее держат под замком и в страхе?
Пусть лучше Хартзингер выпустит ее из сундука и пересадит в карету
, —
подумал Вит и сразу пожалел об этом. Мужчина может причинить женщине много
вреда, если у него есть карета и преимущество в четверть часа.
Он подал Кристиану знак свернуть налево. Скакать по узкой тропе было
рискованно, но это давало единственный шанс обогнать Хартзингера и устроить
засаду там, где тропа пересекает дорогу. Если им повезет и они выбьют кучера
с козел, погоня закончится и Мирабелла будет спасена.
— Здесь уютнее, правда? — вздохнул Хартзингер, сев напротив
Мирабеллы. Держа ее на прицеле, он постучал по крыше, и карета
тронулась. — Одеяльце? Сегодня прохладно.
Если бы Мирабелла не боялась, что ужин попросится наружу, она бы в изумлении
открыла рот.
Он что, заботу проявляет?
— Вижу, ты удивлена, — хихикал он. — Что ж, это можно понять.
Жаль, однако, что все вышло именно так. Я по-другому представлял твое
возвращение домой. Но так уж получилось.
— Сент-Бриджит — не мой дом, — процедила она сквозь зубы.
— Ошибаешься. По договору, который подписал твой дядя, все законно.
Тебе там понравится, — радостно сказал он. — У тебя будет своя
комната с окном и камином. И мягкая кровать. Я должен признать, —
хихикнул Хартзингер, — в этом деле мне важен не только твой, но и мой
комфорт.
Голова раскалывалась на части, поэтому Мирабелла не сразу поняла, что он
имел в виду. Понимание нахлынуло вместе с плотными и мутными волнами
отвращения. У нее ужасно свело желудок и показалось, что ее вот-вот вырвет.
Мирабелла забилась в угол и стала глубоко дышать, пока тошнота не отступила.
— Но, как говорится, делу время — потехе час, — продолжил
Хартзингер как ни в чем не бывало. — Расскажи, что тебе известно о
фальшивых банкнотах.
Она с трудом покачала головой.
— Не прикидывайся, что ничего не знаешь, не поможет. Я подслушал вашу с
дядей беседу. — Он глупо заулыбался. — Не могу передать, какое
удовольствие получил, наблюдая, как ты швыряешь в барона его же вещи. Я бы
не стал вмешиваться, не назови ты его... — Он уставился в потолок,
вспоминая. — Э... жалкий фальшиво... А потом ты замолчала. Поведай мне,
дорогая, почему ты так сказала?
Она не хотела ничего говорить. Но он бы все равно заставил. Поэтому
Мирабелла попыталась его отвлечь.
— Вы — сообщник.
Хартзингер задумчиво сдвинул брови.
— Мне не нравится это слово. Оно преуменьшает мои заслуги. Скажем так,
я создатель. Это я придумал, как провернуть наше маленькое дельце. Но мне до
сих пор не ясно, как ты о нем узнала.
— Это имеет значение?
— Уважь меня, — сказал он.
— Нет.
— Говори, — повторил Хартзингер, подняв пистолет. — Или снова
окажешься в сундуке.
— Я рылась в кабинете дяди и нашла клише с банкнотами. На его лице
отразилось недоумение.
— Клише?
Мирабелла не успела ответить. Выстрел, грянувший словно из ниоткуда, рассек
ночной воздух. Кони понесли, карета рванула вперед, и Хартзингера бросило на
Мирабеллу. Она толкала его руками и ногами, пытаясь отпихнуть назад... и
выбила у него пистолет. Тот отскочил от лавки и упал на пол.
Они оба ринулись к оружию. Мирабелла была ближе и успела первой, но
Хартзингер упал на нее сверху.
Мирабелле было больно, страшно и гадко, как никогда в жизни, когда он своим
весом придавил ее к полу. Она двинула его локтем под ребра, но Хартзингер
лишь прохрипел и просунул под нее руку, чтобы вцепиться в пистолет.
Понимая, что не в состоянии сбросить Хартзингера или навести на него
пистолет, Мирабелла могла сделать только одно: крепче сжать оружие,
зажмуриться и не думать, что его лапы касаются ее рук.
Карета замедляла ход. Разве нет? Разве грохот колес не становился тише? В
сердце появилась надежда, когда Мирабелла услышала стук копыт сбоку от
кареты и далекий голос Вита, выкрикивающий ее имя. Только бы продержаться...
Рука Хартзингера схватила пистолет, соскользнула, когда Мирабелла дернулась,
и снова схватила.
Надежда угасла так же быстро, как и появилась. Она не продержится. Она
недостаточно сильна. Хартзингер отберет пистолет через несколько секунд. И
он не станет стрелять в свой единственный
козырь
. Он застрелит Вита.
Не думая, Мирабелла сжала пистолет, направила его в сторону, подальше от
лица, и, собравшись с последними силами, откинулась назад, насколько это
позволял вес Хартзингера.
И нажала на курок.
Звук был оглушительный — ужасный гул, от которого у нее зазвенело в ушах.
Жар обжег грудную клетку, и она закричала.
Но даже сквозь шум и боль Мирабелла слышала вопли мистера Хартзингера. Она
попала в него? Она хотела лишь обезвредить оружие, но если нечаянно ранила
его, то так даже лучше.
— Мирабелла!
Она снова услышала голос Вита, а затем стук распахнутой дверцы. К ее
облегчению, Хартзингера вышвырнули вон. Но она не открывала глаза, пока
сильные, такие знакомые руки Вита не обняли ее и не помогли сесть.
— Куда он ранил тебя? Мирабелла, куда... — Увидев дыру на одежде и
отметину на коже, он сгоряча выругался.
— Я не ранена. — Она посмотрела вниз и скосила глаза. — Разве
что немного.
Он провел дрожащими руками по ране.
— Она не кровоточит. Ты не истекаешь кровью.
— Нет. Я целилась в сторону.
— Ты? — Вит чертыхнулся и покачал головой. — Тебе больно?
Мирабелла, милая, посмотри на меня.
Она бы сделала это с радостью, если бы он хоть секунду посидел спокойно. Но
Вит не унимался и нетвердой рукой гладил ее плечи, спину, лицо. И целовал
глаза, губы, волосы.
От попыток уследить за ним у нее только сильнее кружилась голова, поэтому
Мирабелла обхватила Вита руками и крепко прижалась к нему.
Он ответил ей тем же, стиснув в объятиях.
— Ты в порядке, — прошептал Вит. Он взял ее на руки, вынес из
кареты и прижался лицом к шее. — Я слышал выстрел. Скажи, что с тобой
все хорошо.
Она положила голову ему на грудь и кивнула.
— Все хорошо.
Мирабелла ощутила дрожь его тела, прежде чем Вит отстранился, поставил ее на
землю и взял ее лицо в свои ладони.
— Он обидел тебя?
— Нет.
Вит провел большим пальцем по ее щеке, чуть ниже ссадины.
— Я опоздал.
— Нет, мой дядя сделал это, — объяснила она, понемногу приходя в
себя. — Ты успел вовремя...
— Я опоздал, — повторил он, и Мирабелла поняла, что Вит говорит не
только о сегодняшней ночи.
— Теперь ты здесь, — прошептала Мирабелла и обняла его просто
потому, что он был рядом и, так же, как и она, нуждался в этих объятиях.
— Хочу домой, Вит, — сказала Мирабелла, уткнувшись в его
пальто. — Ты отвезешь меня домой?
— Да, любимая. — Вит ласково погладил ее волосы. Мирабелла
почувствовала, как он напрягся, когда пальцы нащупали шишку от удара
рукоятью.
— Я в порядке, — заверила она. — Я хочу домой.
— Я отвезу тебя, милая, обещаю. — Вит посадил ее на подножку
кареты. — Через минуту. Ты подождешь еще минутку?
Мирабелла кивнула, думая, что ему нужно подготовить коней или коляску. Но
Вит с каменным лицом и яростью в глазах протянул руку в карету и схватил
оружие Хартзингера.
— Оставайся тут.
Мирабелла не послушалась. Как она могла, когда Вит направился куда-то с
пистолетом? Она пошла за ним, злясь, что приходится держаться за карету. В
тусклом свете луны Мирабелла различила силуэт на дороге, нависавший над
двумя лежащими на земле мужчинами. Один из них, кучер, как ей показалось,
прижимал к себе окровавленную руку.
Другой громко скулил и показывал на глубокую рану у себя на плече. Это был
мистер Хартзингер.
— Она стреляла в меня! Девчонка стреляла в меня! — Он испуганно
замолчал, когда Вит прошел мимо и достал патрон из кобуры, прикрепленной к
седлу. — Мисс Браунинг вверили в мою опеку. Вас это не касается,
Тарстон.
Вит зарядил оружие, подошел ближе и встал над Хартзингером.
— Разве похоже, что меня это не касается?
Хотя Мирабелле нравилось смотреть, как Хартзингер жмется к земле, ее бросило
в дрожь от непривычных стальных ноток в голосе Вита. Он же не убьет
мерзавца?
Хартзингер не был в этом уверен.
— Одумайся! Это же убийство! Тебя повесят...
— Я граф, — напомнил Вит.
Хартзингер замялся. Пэров не отправляли на виселицу.
— Тебя отправят в ссылку. Власти...
— Трудно заявить об убийстве, — перебил Вит, взвел курок и
прицелился в Хартзингера, — если твоя голова насажена на пику.
Мирабелла бросилась вперед.
— Вит, нет!
Вит мельком взглянул в ее сторону.
— Разве ты не хочешь, чтобы его голову насадили на пику?
Еще как
, — подумала Мирабелла.
— Но он сообщник.
— Да? — спросил Вит, но не опустил оружие. — Что ж, тогда это
не будет убийством, правда же?
Хартзингер быстро зашевелил губами, но звук появился не сразу.
— Ложь. Девчонка лжет... — взвизгнул он и уткнулся в землю, когда
Вит на дюйм поднял пистолет. — Недоразумение! Леди ошиблась!
Заклинаю...
— Вит, пожалуйста, — вмешалась Мирабелла, думая о том, сможет ли
дойти до него и не упасть. — Я хочу домой. Ты обещал отвезти меня
домой.
Впервые с той минуты, как оставил ее у кареты, Вит обернулся и по-настоящему
посмотрел на нее. Он опустил пистолет.
— Да, обещал. Свяжи их, Кристиан. Ими займется Мак-Алистер.
Мирабелла пошатнулась и отвела руку назад, чтобы ухватиться за карету.
— Мак-Алистер? — Она еще раз посмотрела на высокого мужчину рядом
с Витом. — Кристиан?
— Я объясню... — Вит замолчал, заслышав приближающийся стук
копыт. — Алекс приехал, — сказал он, подошел к ней и поднял на
руки. — Будем надеяться, он привез вторую карету.
Так и случилось. Вскоре Мирабелла уже сидела, закутавшись в плед, рядом с
Витом. Экипаж вез их в Хэлдон.
Карета тихо покачивалась, и Мирабеллой овладевала дрема, которую так долго
отгонял страх. Она невидящим взором смотрела в темноту за окном. Грустные
мысли не давали уснуть. Все изменилось. Ее планы, будущее, надежды — все
рухнуло в один день.
— Мирабелла? — Вит убрал руку с ее плеча и погладил ей волосы.
— Он забрал мое приданое, — тихо сказала она. — Мой дядя
украл его. — Мирабелла подняла глаза. — Не знаю, что делать. Я
рассчитывала на эти деньги. Теперь я не знаю, как быть дальше.
По ее щекам потекли слезы. Тогда Вит обнял ее и крепко прижал к себе.
Когда они приехали, Хэлдон напоминал растревоженный улей. Почти все слуги
собрались в главном холле, пытаясь хоть чем-то помочь. Иви, Кейт и Софи
окружили Мирабеллу и поспешно отвели в комнату. Уильям Флетчер с
обеспокоенным видом вышел из библиотеки. Леди Тарстон, которая, наверное, и
была источником его беспокойства, появилась следом.
Мистер Линдберг еще раз съездил в поместье барона и привез договор, в
соответствии с которым Мирабелла должна была отправиться в Сент-Бриджит, и
вести, что барон во всем сознался, стоило на несколько минут оставить его
наедине с Мак-Алистером. Лорд Эпперсли заявил, что мистер Хартзингер
шантажом выманил у него банкноты после того, как он в отчаянии пытался
расплатиться ими за место в приюте для Мирабеллы. Он божился, что ничего не
знает о клише, а когда его спросили, как он докатился до
фальшивомонетничества, сказал, что это была всего лишь шутка.
Поняв, что до возвращения Мак-Алистера ничего нового не узнает, Вит поднялся
наверх и уже второй раз за последние две недели поймал себя на том, что
стоит у дверей спальни Мирабеллы и с нетерпением ждет новостей. Он отказался
от еды и питья, кроме того, отказался давать объяснения. При мысли о еде
сводило желудок, и он не мог ответить на вопросы, на которые сам не знал
ответов.
Врач, которому щедро платили, чтобы являлся к Коулам по первому требованию,
приехал через полчаса. Он провел, как показалось Биту, целую вечность в
комнате Мирабеллы, прежде чем выйти и огласить, что раны мисс Браунинг
совместимы с жизнью, хотя наутро у нее будет сильно болеть голова и появится
ужасно непривлекательный синяк под глазом. Доктор также подробно расписал,
как облегчить боль от удара, который пришелся в голову. Вит передал рецепт
миссис Хенсон, четко дав понять, что все в доме должны выучить его
содержание наизусть.
Затем он направился на поиски Уильяма. И вновь Вит нашел его в библиотеке, и
вновь леди Тарстон отчитывала его.
Они стояли у камина и даже не заметили, как он вошел.
— Вы говорили, что ей ничто не угрожает, — сказала она голосом,
которым впору было резать стекло. — Этого не должно было случиться.
Вит замер у небольшого столика и сердито посмотрел на них.
— О чем вы? — спросил он, но вопрос повис в воздухе.
— Я бы никогда не предложил провернуть эту аферу, если бы знал, чем она
обернется для Мирабеллы, — сказал Уильям в свою защиту.
— Какую аферу? — снова спросил Вит. Но ни мать, ни Уильям даже не взглянули в его сторону.
— Мистер Линдберг и Кристиан должны были предупредить нас о возможной
опасности, — начала леди Тарстон.
— Никто из них не упоминал о крутом нраве барона, — перебил
Уильям. — И никто из нас не догадывался, что в этом деле замешан
Хартзингер.
— Откуда вы знаете о мистере Линдберге? — снова попытался
вмешаться Вит.
— У них что, шоры на глазах были все эти годы? — возмутилась леди
Тарстон.
— Мистер Линдберг и Кристиан — самые лучшие агенты...
— Довольно! — Вит стукнул кулаком по столу. — Черт побери,
довольно!
Леди Тарстон медленно обернулась.
— Виттакер-Винсент, я не потерплю подобного тона в моем доме.
— Леди Тарстон, это мой дом, и сейчас плевать я хотел на то, что вы
думаете. Сядьте.
— Что ж, — обиженно хмыкнула она. Затем гордо выпрямилась,
оглянулась по сторонам, выбрала себе стул и чинно присела на краешек. —
Что ж...
Уильям последовал ее примеру и присел рядышком, всем своим видом выражая
покорность, но не обиду.
Вит подавил в себе желание измерить шагами комнату.
— Мне нужны ответы. Уильям, начинайте.
— Да, да, конечно. — Уильям протянул руку, чтобы ослабить узел
галстука, но, обнаружив, что уже давно это сделал, и вовсе сдернул
его. — Ваша матушка и я... Нет, нет, я начну с самого начала. — Он
тяжело вздохнул. — Семнадцать лет назад я дал клятву у постели
умирающего герцога Рокфорта. Меня обманули, если честно, но тем не менее...
— Что за клятва? — перебил Вит.
Уильям заерзал на стуле, и на его щеках появился легкий румянец.
— Я пообещал... Я пообещал позаботиться, чтобы все его дети нашли свою
любовь.
Вит нахмурился.
— Вы шутите.
— Нет, не шучу, — ответил он и сдвинул брови. — Он, наверное,
тоже, хотя я подозреваю, что он до сих пор смеется надо мной, остряк чертов.
— Его дети... — повторил Вит и вспомнил о том необычном задании,
которое ему и Алексу поручили выполнить почти два года назад. Алекс должен
был приударить за Софи, чтобы потом уличить девушку и ее кузину в шпионаже в
пользу Франции. Миссия не увенчалась особым успехом, да и подход к делу был
чертовски странным.
— Софи и Алекс встретились благодаря вам? — спросил он.
— Да, и хочу заметить, что, хотя и не все прошло так, как я планировал,
в этот раз вам все же не пришлось отбиваться от своры убийц. — Уильям
немного воспрянул духом. — Кажется, я оттачиваю свое мастерство.
Вит проигнорировал саркастический
...Закладка в соц.сетях
