Жанр: Любовные романы
Вкус греха
... смешок матери.
— Мастерство в чем? Какое отношение это имеет к Мирабелле или ко мне?
Мы ведь не кровная родня Рокфортам.
— Нет, — согласился Уильям. — Но вы были ему как сын.
— Он любил тебя, — тихо добавила леди Тарстон. — Вы с
девочками были слишком маленькими и не помните, но он любил вас как родных.
Кое в чем он даже заменил вам отца.
Вит помнил об этом, поэтому лишь кивнул и обратился к Уильяму.
— И вы решили свести меня с Мирабеллой.
— Это была моя идея, — призналась леди Тарстон. — Я
надеялась... нет, я знала с самого начала, что вам предначертано быть
вместе. Это судьба.
Вит дал себе время переварить услышанное, затем сказал:
— Матушка, я люблю вас, но все это чушь несусветная.
— А вот и нет, — возразил Уильям. — Я тоже заметил это. Ну,
после того как она мне подсказала. Я еще не встречал более подходящей для
вас девушки.
Вит разделял его мнение, но не смог удержаться и спросил:
— Почему?
— Потому, мальчик мой, что она задела тебя.
— Она задела... Вы так это объясняете? Уильям улыбнулся воспоминаниям.
— Видели бы вы свое лицо, когда она первый раз появилась в Хэлдоне! Мне
никогда не приходилось наблюдать, чтобы юная гостья вызвала в
тринадцатилетнем мальчике такую бурю смущения и злости.
— Только Мирабелла способна заставить тебя потерять голову, Вит, —
нежно сказала леди Тарстон.
— Да, и посмотрите, во что ей это вылилось. — Злясь на себя, на
них, на всю эту гадкую историю, Вит поддался искушению и стал бродить по
комнате. Несколько шагов — и он уже стоял у камина, заворожено глядя на
пламя.
Леди Тарстон наблюдала за ним; тревога тонкой линией легла на ее лоб.
— Ты не виноват, что Мирабелла пострадала. Вина лежит в первую очередь
на ее дяде и мистере Хартзингере. И потом уже на нас с Уильямом.
— Это ничего не меняет, — пробормотал Вит и покачал головой, затем
взглянул на мать. — Вы знали о подделке денег?
Она вздрогнула.
— Да, хотя я не думала, что это может как-то угрожать Мирабелле. Ее
оберегали, и она давно посещала пиры дяди. Я решила, что для тебя это станет
прекрасной возможностью понять, как неприятны ей эти визиты.
— Вы знали!
— Только то, что она была несчастна там, — поспешила объяснить
леди Тарстон. — Но одного этого было недостаточно, чтобы уговорить тебя
поехать. Особенно если учесть, как вы друг к другу относились. Я не
догадывалась, что жизнь Миры может оказаться под угрозой. — Ее голос
дрогнул. — Разве ты думаешь, что я бы разрешила ей поехать, зная об
этом?
Уильям погладил ее по руке, чтобы успокоить.
— После смерти герцога я поручил Линдбергу пустить пыль в глаза одному
из гостей барона и таким образом добыть приглашение. Он присматривал за
Мирабеллой во время этих сборищ. В своих рапортах он писал, что гости... не
отличаются особыми манерами, скажем так. Но он был уверен, что сможет
защитить ее.
— Он ошибался.
— Он достаточно долго и хорошо выполнял свою работу, — возразил
Уильям.
— Это теперь неважно, — сказал Вит, покачав головой. — А
Кристиан?
— Ах! Я послал его туда около четырех лет назад. Он участвовал в очень
щепетильном деле и до поры до времени должен был оставаться в тени. Я
отправил его в дом к барону, думая, что так будет надежнее для Мирабеллы...
Видимо, я заблуждался.
— Кто виноват, мы решим потом, — ответил Вит, хотя не имел ни
малейшего желания делать это. Он прекрасно знал, кто должен был защитить
Мирабеллу: он сам. — Расскажите о подделке денег. Барон говорит, что
ничего не знает о клише.
— Я попросил Алекса подбросить его. Вит опешил.
— Вы... что? Какого черта?!
— Чтобы вы нашли его, — ответил Уильям, абсолютно не стыдясь того, что сфабриковал улики.
— А если бы он был невиновен? — спросил Вит.
— То я бы не подбросил клише. Услышав это, Вит процедил сквозь зубы:
— Вы не сомневались в его вине.
— Да, но я не знал, насколько тщательно барон скрывает доказательства
своей вины, и так как Мирабелла находилась в его доме, мы не могли терять ни
минуты. Вряд ли ей что-то угрожало, но чтобы быть полностью уверенным...
— Уильям!
— Ах да! Мы думали, что вы поищете денек-другой и найдете улики. Вам бы
хватило времени понять, что за человек барон, и при необходимости настоять,
чтобы Мирабелла навсегда осталась в Хэлдоне.
— Она приняла бы приглашение только от тебя, — добавила леди
Тарстон. — Я знаю, о чем говорю, я однажды попыталась.
Он пристально посмотрел на нее.
— Вам никогда не приходило в голову просто рассказать мне, каков барон
на самом деле?
— Любовь барона к выпивке ни для кого не секрет. Тысяча чертей!
Она права. О том, что Эпперсли любит заглянуть в бутылку, всегда судачили.
Но таких пьянчужек даже в высшем обществе очень много. Вит считал, если
вообще когда-нибудь задумывался над этим, что дядя Мирабеллы — всего-навсего
еще один никчемный и вполне безобидный бездельник. Под стать его отцу.
Он провел рукой по волосам.
— Почему сейчас? Мы с Мирабеллой годами не могли найти общий язык.
Леди Тарстон вздохнула.
— Я очень надеялась, что вы сами поладите, но все слишком затянулось, а
времени уже почти не осталось.
— То есть?
— До того как Мирабелла вступит в права наследства, остается меньше
двух лет, — сказала леди Тарстон. — На эти деньги она хочет купить
себе дом. Мирабелла уедет из Хэлдона, и вы уже не так часто будете
попадаться друг другу на глаза.
— Она сможет приезжать в гости, — заметил Вит, хотя теперь, когда
Эпперсли украл деньги, это было уже не актуально.
— Она так долго прожила здесь в качестве гостьи, что теперь, как мне
кажется, ей больше хочется, чтобы мы приезжали к ней. — Она смерила его
взглядом. — И я ни за что не поверю, что ты бы согласился поехать с
нами. Зная это, я сначала попыталась выяснить, выйдет ли что-то из вашего
перемирия поневоле.
— И у нас вышло.
— Да, но миссия в доме барона должна была стать венцом моего плана.
Вит злобно расхохотался и обратился к Уильяму:
— Моя миссия заключалась в том, чтобы обнаружить клише, которое вы же изготовили и подбросили.
— Его изготовил не я, — возразил Уильям.
— Клише сделал твой отец, — сказала леди Тарстон. — Около
десяти лет назад.
Вит жестом приказал ей молчать и даже удивился, почему он не пригрозил им
кулаком или не стал рвать на себе волосы. Этот разговор сводил его с ума.
— Вы, — крикнул он Уильяму, — минуту назад сказали, что
подбросили клише! А теперь вы, — сказал он, обращаясь к леди
Тарстон, — утверждаете, что мой собственный отец сделал его.
— Это была всего лишь шутка, — пояснила леди Тарстон.
— Шутка, — повторил Вит. Она кивнула.
— Да. Твой отец и Эпперсли додумались, — распив бутылку портвейна,
не иначе, — разыграть своих приятелей. Они наняли незадачливого
гравера, который ничем не гнушался ради нескольких монет, и заказали чернила
у человека того же пошиба.
— А бумагу купили в одной из лондонских лавок, — предположил Вит.
— Вообще-то, если память мне не изменяет, бумагу они извлекли из моего
секретера и напечатали на ней дюжину банкнот.
Вит подумал о банкноте, которую Уильям показал ему тогда в кабинете, и о
пачке идентичных бумажек в комоде барона.
— Вот почему фальшивки были такого низкого качества. Они решили не
ломать голову над...
— Многовато хлопот, как по мне, для одной простой шутки, —
перебила она и вздохнула. — Но ты прав, банкноты предназначались только
для глаз их друзей, поэтому они не стали утруждать себя и доводить их до
идеала.
— Что случилось потом?
— Я узнала об их делишках и положила этому конец. Твой отец спрятал
клише, а барон согласился убрать подальше свою часть напечатанных банкнот. Я
думала, что все кончено. До недавнего времени.
— Пока одна из тех банкнот не всплыла в прошлом месяце, — добавил
Уильям. — Ваша мать давно рассказала мне об этом розыгрыше. Я видел
клише и несколько фальшивых ассигнаций. Я знал, откуда они взялись. Думаю,
Эпперсли говорит правду. Он попытался всучить фальшивки Хартзингеру, который
понял, в чем фокус, и стал шантажировать барона, требуя все больше и больше
банкнот, чтобы пустить их в оборот. Рискну предположить, что он сбывал их
своим приятелям за границей. Обман продолжался бы еще дольше, если бы
Эпперсли не расплатился такой банкнотой в Бентоне.
— Вместо того чтобы покончить с этим, устроив облаву, вы спланировали
эту миссию.
— Двух зайцев одним ударом, — ответил Уильям.
— Когда Уильям предложил этот вариант, — добавила леди
Тарстон, — я пошла на чердак и отыскала клише.
— Чердак, — проворчал он. — Ну конечно.
— Прости?
— Ничего.
— Вас застали за обыском? — спросила леди Тарстон. — Из-за
этого пострадала Мирабелла?
— Нет. — Понимая, что пришел его черед ответить на пару вопросов,
Вит отошел от камина и сел напротив них. Он рассказал им о том, что прочел в
рапорте Линдберга.
— Боже мой! — ахнула леди Тарстон, когда он закончил рассказывать
о событиях того вечера. — Что она делала в его кабинете? Думаешь, она
знала о договоре?
Вит отрицательно покачал головой.
— Не знаю, что она там делала, хотя сомневаюсь, что ей было известно о
намерении дядюшки отослать ее в приют. Это мы спросим у нее.
Легкий стук в дверь прервал разговор.
— Прошу прощения, — сказал лакей, — но мисс Браунинг зовет
вас, миледи.
— Ступайте, — сказал Вит, — я хочу сказать Уильяму еще пару
слов.
Вит дождался, пока она уйдет, и спросил:
— Вы послали Мак-Алистера. Зачем? Уильям покачал головой.
— Не думал, что его помощь понадобится. Он должен был просто затаиться
и ждать.
— Тогда почему вы приказали ему вмешаться?
— Как я уже говорил, я хотел быть до конца уверенным. Вы с Мирабеллой
обыскивали дом, и потенциальная угроза для нее возросла. Я хотел убедиться в
том, что она под надежной охраной. Чтобы у нее было, так сказать, несколько
защитников.
— Сколько же защитников ей было нужно? — Он поднял руку, прежде чем Уильям смог ответить.
Он знал сколько. Один. Он. И его там не было. Он все испортил.
— Проклятье! — Вит устало провел рукой по лицу. — Вы
правильно сделали, что прислали его сюда. — Он печально
улыбнулся. — Ему это совсем не понравилось.
Уильям засмеялся.
— Ему давно было пора выйти из своего убежища, и это был самый лучший
способ вернуть его в мир живых.
— Чужой мир для человека, имеющего дело со смертью. Моя мать знает, кто
он такой?
— Нет, и не узнает, если вы ей не скажете. Вит покачал головой.
— Нет. Когда он пришел на наши земли, я солгал ей, что он всего лишь
солдат.
— Вот как. — Поднимаясь, Уильям расправил складки на
брюках. — Что ж, если вопросов больше нет, я, с вашего позволения, что-
нибудь выпью и откланяюсь. Я лишь...
— Это еще не все, — перебил Вит, взглянув на него
исподлобья. — Мы еще раз вернемся к этому разговору.
Уильям медленно попятился к стулу.
— Еще раз?
— Еще раз. И в третий, и в четвертый раз, если я сочту нужным. Затем вы
подниметесь наверх и объясните все Мирабелле столько раз, сколько
потребуется.
— Черт знает что, — промямлил Уильям, присев на стул. — Я,
черт вас дери, глава военного ведомства. Я не позволю...
— Мне плевать, будь вы хоть сам чертов король, — резко ответил
Вит. — Мирабелла сейчас одна, ей больно, страшно и...
— Ага! Вышло! — вдруг сказал Уильям. Хмурый вид сменился довольной
улыбкой. — Миссия была успешной, ведь так? Вы в нее влюбились.
Вит не смог сдержаться и заерзал на стуле.
— Я не удостою ответом ваше нелепое...
— И не надо, у вас все на лице написано. И вы зашевелились. Мои слова
вас задели.
— Ничего подобного, — возразил Вит и подавил в себе желание снова
заерзать, когда Уильям наклонился и похлопал его по колену.
— Не берите в голову. Любовь — дама коварная. Но, как и все капризные
женщины, она преподнесет вам самые восхитительные сюрпризы, если научитесь с
ней обращаться.
Разрешив Уильяму наконец покинуть комнату, Вит захотел напиться,
руководствуясь мыслью, что коль он стал таким же никчемным, как отец, он
может стать и таким же пьяным. Но он все не наливал себе. Просто стоял у
буфета в своем кабинете, смотрел на бутылку, раздумывая, пить ему или не
пить.
— Давай, Вит, выпей, — послышался голос Алекса. — Случай
самый что ни на есть подходящий.
— Ты все знал. — Вит резко развернулся и метнулся вперед. Он был
готов разорвать старого приятеля на куски.
Алекс поднял руку.
— Я знал, что Уильям изображает сваху, и помог ему. Только и всего.
Вит ударил его кулаком.
— Да чтоб тебя! — От удара Алекс запрокинул голову, но устоял на
ногах. — За что, черт возьми?
— За то, что пытался вмешиваться в мою жизнь и в жизнь Мирабеллы.
Алекс подвигал челюстью, чтобы проверить, не сломана ли она, и бросил на
Вита сердитый взгляд.
— Я же не бил тебя за то, что Уильям играл мною и Софи, как
марионетками.
— Да, но я тогда не знал, во что впутался, — резко ответил
Вит. — Только не говори, что тебе было ужасно грустно последние две
недели.
Вит не чувствовал себя виноватым. Если друг время от времени не может
ударить друга по лицу, то зачем вообще такая дружба?
Алекс был того же мнения. Он еще раз потер челюсть тыльной стороной ладони и
протянул руку Биту.
— Поделом мне, — проворчал он. — Но все же замечу, что это
Уильям заслужил, чтобы ему сломали челюсть, а не я.
— Раз уж мы заговорили об этом, львиная доля вины лежит на твоем отце.
— Тут я с тобой согласен. — Алекс подошел к буфету и налил две
порции бренди. — Как Мирабелла?
Вит жестом отказался от выпивки.
— Врач сказал...
— Я слышал, что сказал врач. — Он посмотрел на него в упор. —
Но как она?
— Не знаю. — Он подошел к окну и стал всматриваться в
темноту. — Я поговорю с ней, после того как это сделают моя мать и
Уильям.
— Придется тебе подождать.
Алекс знал, что ждать придется долго, но не хотел оставлять Вита одного в
таком состоянии, поэтому поудобнее устроился в кресле.
Он не мог помешать другу молча напиться, но зато вполне мог помешать ему
напиться в одиночку.
27
Его сердце бешено колотилось.
Вит шел по коридору к Мирабелле, четко осознавая, что выпивка не помогла, а
лишь сильнее расшатала нервы. Смешно. Он не нервничал, когда женщины
окружили и увели ее в комнату. Но тогда Вит был слишком взволнован и зол.
Теперь злость и тревога улетучились, оставив лишь оголенные нервы. Он должен
был получить ответы на свои вопросы и был почти уверен, что они ему не
понравятся.
Лиззи открыла дверь и молча удалилась, оставив его с Мирабеллой наедине.
Мирабелла настороженно наблюдала, как он прошел по комнате и остановился у
кровати.
— Пришел ругать меня? — спросила она усталым голосом. — Если
да, то будь добр, дождись утра. Я уже достаточно выслушала от твоей матери.
— Я не собираюсь ругать тебя, но хочу, чтобы ты, если найдешь в себе
силы, рассказала мне о случившемся.
Она вздохнула, но кивнула.
— Хорошо.
Подождав, пока Вит присядет на стул возле кровати, Мирабелла стала
рассказывать, как пришла к Эпперсли, чтобы выкупить свою свободу, об их
перепалке и о поездке в карете с Хартзингером.
— Договор настоящий, Вит. Он...
— Знаю, — перебил Вит. — Мак-Алистер и Линдберг нашли его в
кабинете.
— Договора там не было, когда мы обыскивали кабинет.
— Нет, он датирован следующим днем.
Она еще сильнее побледнела, а ее глаза округлились от страха.
— За мной не придут из Сент-Бриджита, правда? Они не могут использовать
договор, чтобы...
— Нет, милая. — Он подошел к ней и взял ее дрожащую руку в
свои. — Обещаю. Все уже позади.
Мирабелла судорожно сглотнула.
— Как ты можешь быть уверен?
— Потому что я лично позаботился о том, чтобы договор сгорел дотла,
кроме того, завтра в это же время Хартзингер и твой дядя будут уже на
полпути... куда-то. Уильям проследит за этим. Обещаю.
— Ох! — Она медленно вздохнула и на минутку закрыла глаза. —
Хорошо. Тогда все в порядке.
— Тебе лучше? — спросил он, нежно сжав ее руку. Мирабелла открыла
глаза и попыталась улыбнуться.
— Да, просто испугалась, вот и все... Он заходил недавно — я имею в
виду Уильяма, — но не сказал, что случится с ними.
— Он объяснил остальное?
— Да. Я... я не знаю, что сказать. — Она расплылась в
улыбке. — Это стоило им немало хлопот.
— А сколько хлопот доставили они?
— А я?
Вит не стал спорить, хотя и порывался.
— Все зависит от того, подозревала ты или нет, что твой дядя на такое
способен.
Он указал на кровоподтек на ее щеке. Как и обещал врач, он быстро
превращался в синяк. Вит заставил себя задать вопрос, которого боялся больше
всего.
— Он бил тебя раньше, Мирабелла?
Она медлила с ответом, и этим все сказала.
— В последнее время — нет, — наконец прошептала она, не поднимая
на него глаз.
— Но все-таки бил.
Она едва заметно кивнула.
— Несколько раз, когда я была ребенком и еще не научилась не попадаться
под горячую руку.
— Это было до того, как ты впервые оказалась в Хэлдоне? Она покачала
головой и скривилась от боли.
— И до, и после.
— И ты молчала, — ответил Вит и выпустил ее руку. Она потерла
ладонь об одеяло.
— Он больше не бил меня, Вит. Я просто научилась избегать этого. Я и
так боялась, что ты узнаешь о постыдном поведении дяди. Думала, лучше не
говорить об этом никому.
— Мы могли помочь тебе.
— Я знаю. Мне жаль. — Она вздохнула и закрыла глаза. — Мне
так жаль, Вит. Я не хотела...
А он хотел, чтоб она перестала извиняться. От этого ему было еще тяжелее.
— Не нужно просить прощения. Ты не виновата.
— Конечно, виновата, — сказала она. — Гордость не позволяла
мне рассказать...
— Это моя ошибка, и я признаю свою вину.
— Твоя ошибка? — недоумевая, повторила Мирабелла. — О чем ты?
Тут нет твоей вины. Ты...
Он вдруг выругался и стал мерить шагами комнату.
— Вит?
Он резко остановился и указал на ее лицо.
— Эти отметины подтверждают мою вину.
— Это сделал мой дядя, — сказала она. Недоумение уступило
отчаянию. — Не ты.
— Да, твой дядя и мистер Хартзингер. Люди, от которых я должен был
защитить тебя. Я должен был... — Он умолк, провел рукой по волосам и
снова принялся взволнованно ходить по комнате.
Она наблюдала за ним с минуту и вновь попыталась заговорить:
— Вит?
— Сколько раз? — вдруг спросил он и метнулся к кровати. —
Сколько раз я говорил тебе, чтоб ты убиралась из Хэлдона, что тебе здесь не
рады?
— Ты не знал. Ты не мог...
— Я должен был знать. Как глава семьи я обязан был заботиться о тебе.
— И ты заботился.
Он мрачно расхохотался.
— Как? Насмехаясь над тобой? Оскорбляя тебя?
— Нет, — сказала она тихо, но твердо. — Позволяя насмехаться
и оскорблять тебя в ответ.
Он открыл рот и снова закрыл.
— Что за бред ты несешь?
— Плохо же ты помнишь наши ссоры, Вит, — хмыкнула она. — Я не
была беспомощным щенком, которого ты мог пнуть и оставить дрожать в углу.
— Конечно, нет. — Его голос стал ласковее, когда он подошел к
ней. — Я не хотел сказать, что... Милая, ты самая храбрая женщина из
всех, кого я знаю. Самая отважная...
— Ради бога, прекрати, — огрызнулась она, ударив его по руке,
когда он хотел погладить ее волосы. — Я была несносным ребенком, Вит, и
ты это прекрасно знаешь.
Он опустил руку и строго на нее посмотрел.
— Ничего подобного.
— Не криви душой. Я осыпала тебя толчками и затрещинами, дразнила и
оскорбляла. Подстроила больше половины наших стычек и участвовала во всех.
— Это не меняет того, что...
— И... наслаждалась каждой минутой. — Когда он недоверчиво
посмотрел на нее, она продолжила: — Ты никогда не думал, почему я постоянно
перечила тебе? Почему не пыталась заслужить благосклонность богатого и
влиятельного пэра?
— Наверное, потому, что я бы не позволил, — промямлил он.
— Нет. Еще недавно я бы ответила так же и поверила бы сама себе, но это
неправда. Я ссорилась с тобой, потому что обожала это. Я ссорилась с тобой,
потому что могла... потому что ты позволял мне.
— Позволял тебе? — хмыкнул он. — Черта с два! Я не оставлял
тебе выбора.
— Конечно, у меня был выбор, — тяжело вздохнула она. — Было
бы несложно перестать задирать тебя, игнорировать твои шуточки. И через
некоторое время тебе бы это надоело. Может, и раньше, пусти я несколько
слезинок. Но я вовсе не хотела плакать и...
— Ты расплакалась из-за меня неделю назад, — напомнил он,
пристально посмотрев на нее. — Это было в соседней с кабинетом комнате.
— Мне было стыдно за дядю, за себя, за... — Она вскинула
руки. — Ты упускаешь суть.
— А суть в том, что я должен...
— Позволить мне жить своим умом, — закончила Мирабелла, взглянув
на него исподлобья. Она подождала, когда он признает свою ошибку, и
продолжила: — Почти всю свою жизнь я прожила под каблуком человека, на
которого даже глаз не смела поднять. Не могу объяснить, как важно это было
для меня — говорить и делать, что хочется, не боясь. Знать, что неважно, как
сильно я тебя разозлю, ты все равно никогда не поднимешь на меня руку,
никогда не обидишь. Я находила в этом утешение.
— Мужчина может причинить боль не только кулаками, — тихо сказал
Вит.
— Как и женщина, — возразила она. — Мне нравилось это
равенство, и я умело им пользовалась. Ты ни разу не разочаровал меня.
Ты... — Заметив его скептический взгляд, она сменила тактику. —
Возможно... возможно, мы должны заключить сделку.
В его глазах были отчаяние и нежность.
— Еще одно соглашение?
— У нас хорошо получается, — напомнила она с улыбкой. Он
задумался.
— Ты права, — признал он. — Что ты придумала? Она задумчиво
поджала губы.
— Я приму твои извинения за то, что ты не защитил меня так, как, по-
твоему, должен был, если ты простишь меня за то, что я не призналась в том,
что нуждаюсь в такой защите.
Уголок его рта дрогнул.
— У меня есть кое-какие замечания к формулировке, но, — поспешил
добавить он, заметив протест в ее глазах, — в целом я с тобой согласен.
— Значит, ты перестанешь сутулиться, как будто бремя вины для тебя
невыносимо?
&md
...Закладка в соц.сетях
