Жанр: Любовные романы
Вкус греха
...ечно, буду.
— Ну так смейся уже, будь добр, чтобы мы смогли разобраться с... —
Она указала на банку.
— Подожди. Хочу хорошенько запомнить этот момент. Но мне трудно
сосредоточиться: чердак... и мы тут вдвоем...
— Вит, просто сходи за водой и мылом, хорошо?
— Ладно, — улыбнулся он. — Жди здесь.
— А куда я пойду? — сказала она, когда Вит ушел.
Он долго не возвращался. Целую вечность, как ей казалось, поэтому Мирабелла
всерьез задумалась, не обмотать ли руку старой рубашкой и не отправиться ли
поискать его. Если бы она смогла объяснить, почему у нее рука замотана в
рубаху, если б кто-то из слуг спросил, она бы так и сделала.
— Ты хоть знаешь, как трудно найти мыло в этом доме? — спросил
Вит, когда наконец вернулся с бруском мыла и полной миской воды.
— Догадываюсь, — ответила она, — ведь все это время прождала
тебя здесь.
— Я думал, что найду кусочек в одной из кладовых на этаже для слуг, но
оказалось, что они битком набиты всякой всячиной: инструментами, книгами,
разным старьем и еще бог знает чем, только не тем, что там действительно
должно быть.
— Мылом, например.
— Да, — согласился он, опустился на корточки и поставил миску у ее
ног. — А еще швабрами и разными порошками. Где они хранят все это?
— А они и не хранят, хотя кое-что можно найти на кухне. — Она
показала свободной рукой на кусок мыла, который он принес. — Где ты его
взял?
— Пришлось идти в свою комнату. Сядь на сундук и дай мне руку.
Мирабелла хотела сказать, что дальше она справится сама, но потом решила,
что вряд ли сможет намылить руку и снять банку. Вит сделает это быстрее, а
скорость имеет значение, если рука застряла в склянке.
Она села на сундук.
— Тебя кто-нибудь видел или спросил, почему ты роешься в кладовых?
— Нет. Хотя из комнат прислуги доносился храп. Почему твой дядя держит
их?
Она пожала плечами, наблюдая, как он смачивает мыло в воде.
— Больше никто не станет на него работать.
— А-а. — Вит взял ее за локоть и распрямил руку, чтобы намылить
запястье.
— Вит? — Да?
— Вот мне интересно...
— Интересно что?
— Я давно хотела спросить, но все как-то не получалось... Он поднял
глаза.
— Что ты хочешь знать?
— Что именно ты делаешь для Уильяма Флетчера? И как так вышло, что ты
стал делать то... ну что ты там делаешь?
Вит снова стал намыливать запястье.
— Тебе не нужно об этом знать.
— Поздно спохватился, — сказала она. — Я же ответила на твой
вопрос вчера ночью. А мне совсем не хотелось этого делать.
Вит молчал, и Мирабелла решила, что он вовсе не собирается отвечать. Затем
он отложил мыло и стал пальцами втирать пену.
— Работаю иногда, — тихо сказал Вит, — на военное ведомство,
которое возглавляет Уильям.
— Ой, неужели? — Мирабелла задумчиво сдвинула брови. — Все
это время я думала, что он просто друг семьи.
— Он друг семьи и по совместительству командует маленькой армией
шпионов.
— Так вот кто ты? Шпион?
— Не совсем, — спокойно ответил он, дав ей понять, что не
собирается обсуждать это. Тогда Мирабелла пошла другим путем.
— Это очень опасно?
— Нет, не всегда. Как и на войне.
— Зачем тебе это? На тебе и так лежит большая ответственность.
— Я хочу дать родным что-то, чем они могли бы гордиться.
— У них есть ты, — заметила она. — И они очень гордятся
тобой. Ты почти идеальный сын, брат и джентльмен. Даже раздражает как-то.
— Спасибо, конечно, — сказал он. — Но это другое. Что-то...
большее. То, что я смогу передать моим сыновьям, если они у меня будут.
Наследие, которое смоет несколько веков позора.
— Ты стыдишься своего рода? — удивленно спросила она.
— Полагаю, ты встречала моего отца, — сухо сказал Вит. — Хотя
он редко бывал дома.
Мирабелла недоверчиво посмотрела на него.
— По-моему, твой отец был весельчаком. Знаю, он был не самым надежным,
но...
— Ты плохо наслышана о его
подвигах
. Мой отец был никчемным повесой и
денди, думавшим только о себе. Он не умер, упав с лошади, как многие думают,
а погиб на дуэли из-за оперной певички.
— Ох! — Боже правый, она и не догадывалась. — Мне жаль.
— Забудь. Его уже нет. Правду знают единицы. Да и то, люди скорее
поверят мне, чем им. Твой дядя знает.
— Неужели?
— Да, и еще кое-то из гостей. Они вращались в одних и тех же кругах,
но, как я уже говорил, мало кто посмеет оспорить слова графа Тарстона. А
если и посмеет, ему все равно не поверят.
Но она знала, что правду не удалось скрыть. Мирабелла вспомнила о слухах,
которые кочевали по всем бальным залам и гостиным после смерти графа, но
тогда она, как и все остальные, отмахнулась от них, как от глупых сплетен.
Вит не мог себе этого позволить. Никогда не сможет.
— Мне жаль, Вит.
— Как я уже говорил, — повторил он, взявшись одной рукой за ее
локоть, второй — за банку, — это уже в прошлом.
Вит осторожно потянул за руку, и кисть выскользнула из банки.
— Ох! — Мирабелла сжимала и разжимала пальцы.
— Больно? — спросил Вит и потер ее запястье подушечкой большого
пальца.
— Нет. — Наоборот. Его прикосновение ускорило пульс. —
Нормально.
— И только? — спросил Вит и наклонил голову, чтобы поцеловать
нежную кожу чуть выше запястья.
— Э... приятно. Мне приятно.
— И только?
— Ну, это всего-навсего моя рука.
— Понимаю.
Вит встал на колени, обнял ее за шею и поцеловал в губы.
Поцелуй был легкий, нежный и алчущий.
Она съехала на край сундука и, немного поколебавшись, обняла Вита за плечи.
Все это было так непривычно: поцелуи, прикосновения, чувство стыда и
неуверенности, которое они вызывали. Она не знала, что должна или не должна
делать, но знала, что ей не хотелось останавливаться.
— У тебя самый сладкий ротик, — мурлыкал Вит возле ее губ, и она
почувствовала, как сердце замерло в груди. — Я думал, что он горький.
Мирабелла отстранилась.
— Горький? Он улыбнулся.
— В свое оправдание скажу, что тогда был очень зол на тебя.
— Зол на... ты думал об этом раньше? Раньше всего этого?
— Однажды, когда был моложе. — Он расплылся в улыбке,
вспоминая. — Мы орали друг на друга, и мне вдруг захотелось поцелуем
заставить тебя замолчать. Но я удержался, убедив себя, что ты горькая на
вкус.
— Ты хотел поцеловать меня, — повторила она с мечтательной
улыбкой.
— Мне еще и двадцати не было. Тогда я хотел перецеловать все, что носит
юбку и не является родственницей. Думал об этом довольно часто, если память
не изменяет.
Мирабелла наступила ему на ногу и стала давить, пока ухмылка не исчезла с
его лица. Вит потянул ее за волосы.
— Ревнуешь, дорогая?
Она закатила глаза. Вит засмеялся, встал на ноги и развернул бумажку,
которую Мирабелла с таким трудом добыла из банки.
— Что это? — спросила она, ожидая услышать, что опозорилась из-за
старой картежной расписки или приглашения на ужин. Его лицо вдруг стало
серьезным. Тогда Мирабелла поднялась с сундука и подошла к нему с
нарастающей тревогой и нетерпением. Она нашла что-то важное?
— Что это, Вит?
Нервничая, она взяла из его рук листок. Пробежала глазами. Дважды. Мирабелла
не знала, что именно ожидала увидеть, но явно нечто более обличительное, чем
квитанцию на доставку предметов домашнего обихода.
Озадаченная, она протянула ему листок.
— Что это?
— Квитанция на доставку. — Вит наклонился ближе, чтобы прочесть: —
Ящик пчелиного воска, маленький, одна штука; ящик портвейна, большой, одна
штука...
Она опустила руку.
— Я умею читать, Вит. Никак не возьму в толк, почему это так важно.
— Смотри внимательнее, злыдня.
Она снова взглянула на квитанцию, но ничего подозрительного не заметила и
покачала головой.
— Прости, я не понимаю... Вит указал на позицию:
— Два ящика чернил
Золотая корона
.
— И?.. — спросила она. — Я никогда о них не слышала, но...
— Чернила
Золотая корона
очень похожи на те, которые используют для
печати банкнот.
Мирабелла нахмурилась.
— Это ничего не доказывает: любой может купить эти чернила. Может, дяде
нравится их цвет.
— Их просто так не купишь, — сказал Вит. — Их нужно
заказывать.
— Все заказывают чернила, Вит, и по разным причинам.
— Два ящика?
— Это странно, — согласилась она и заново просмотрела список.
Подсуммы, сумма, номер счета-фактуры, подписи, дата, способ доставки. Она
снова взглянула на дату и рассмеялась.
— Да квитанции почти десять лет, — сказала Мирабелла.
— Я заметил.
Она вернула ему листок и покачала головой.
— Если бы дядя десять лет штамповал фальшивки, его, как мне кажется,
давно бы разоблачили.
— Я сначала тоже так думал, — сказал Вит, спрятав квитанцию в
карман. — Но то, что барон пока не попался, легко объяснить. Во-первых,
он мог все это время работать над технологией, чтобы улучшить...
— Мой дядя в принципе не работает, — язвительно засмеялась
она. — Тем более, ничего не улучшает.
— Во-вторых, — продолжил Вит, — он мог ждать, когда привезут
остаток заказа, или времени, когда проследить заказ и выйти на него станет
невозможно.
— Ему бы не хватило терпения, Вит.
— В-третьих, и я думаю, что все обстоит именно так, он передавал купюры
человеку, сбывавшему их за границей.
— Ах! — Версия о сообщнике казалась правдоподобной. Мирабелла
знала, что дядя не смог бы самостоятельно провернуть такое сложное дело —
его кто-то направлял. — Думаю, ты прав. Но вряд ли старой квитанции
достаточно, чтобы доказать это.
— Да, но у меня почти неделя впереди.
— Теперь ты уверен, что он виновен?
Вит задумался и покачал головой.
— Не знаю. Если честно, мне нет дела до твоего дяди.
— Ты в этом не одинок, — заметила она.
— Да, но только если мы оба ищем доказательства его вины в серьезном
преступлении.
Мы оба
, — подумала она и сдержала улыбку: он назвал их командой. Это
так ее порадовало, что Мирабелла решила не уточнять, что ищет доказательства
невиновности дяди, а не его вины.
— Ты боишься, что делаешь из мухи слона: видишь смысл там, где его нет,
только потому, что уверен в его виновности.
— Я не боюсь, — возразил он с таким обиженным видом, что Мирабелла
не смогла не улыбнуться. — Любая деталь может оказаться важной. Почему
ты улыбаешься?
— Да так, без причины, — солгала она. — Нравится, как ты
рассуждаешь.
— Вчера за ужином я не был рассудительным, когда представлял, как избиваю барона до полусмерти.
— И оригинальным тоже. Подобные мысли посещают меня дважды в день.
— У тебя есть для этого масса поводов. Я хочу отвезти тебя в Хэлдон.
— Мы уже столько раз...
— Я сказал: хочу, а не отвезу.
Она понимающе кивнула. Будь ее воля, они бы давно уехали в Хэлдон.
— Мне нужно распорядиться насчет ужина, пока не вернулись гости.
Вит покачал головой.
— Ты больше не спустишься к ужину.
— Я должна, Вит. Дядя хочет, чтобы я изображала хозяйку.
Он взял ее за руку и повел к двери.
— Эпперсли я беру на себя. Будь в комнате и запри дверь.
Она с радостью подчинилась.
— Ты придешь за мной? Не станешь сам обыскивать комнату?
Вит долго молчал и не мог решиться, затем ответил:
— Я приду.
Вит подождал, пока барон отдохнет после охоты, и заглянул к нему в кабинет.
— Как голова, сынок? — спросил Эпперсли, когда Вит вошел в
комнату.
Какой я тебе сынок?
— сердито подумал Вит, но сдержался, сел напротив
стола, откинулся на спинку стула и вытянул ноги, надеясь, что выглядит
праздно.
— Боюсь, все еще держится на плечах. Как охота?
Барон тяжело вздохнул.
— Чертовы браконьеры перебили всю дичь.
— Очень жаль, — сказал Вит, поздравив себя с тем, что сумел
сдержать улыбку.
— Не думаю, что ты пришел поболтать об охоте, Тарстон.
— Я здесь, чтобы поговорить о вашей племяннице.
— О Мирабелле? — Барон нахмурился. — Чего ради? Мало тебе ее
в Хэлдоне, что ли?
— Как раз наоборот, поэтому я и пришел к вам. — Он нервно поправил
галстук. — Я понимаю, Эпперсли, она вам родня, но, может, девчонка
посидит денек-другой в своей комнате?
— Слышал, вы не ладите?
— Она у меня уже в печенках сидит. Кроме того... — Вит бросил
беспокойный взгляд на открытую дверь, перегнулся через стол и шепотом
сказал: — Она ябедничает маменьке. Как я могу расслабиться, когда рядом
женщина, которая постоянно доносит моей матери?
Барон поджал губы.
— Понимаю. Я прослежу, чтобы она сидела у себя.
Вит с облегчением вздохнул.
— Благодарю. Отец всегда говорил, что вы не без царя в голове.
Эпперсли кивнул, словно у него были причины считать прозвучавшую ложь
правдой.
— Какая жалость, что его больше нет с нами! Он бы гордился тобой,
можешь не волноваться.
— О, я не волнуюсь.
— Мы с приятелями поспорили, как каждый из нас сыграет в ящик. Я
выиграл сто фунтов. Остальные думали, что твой отец умрет от сифилиса.
— Наставив вам рога?
Барон моргнул, затем запрокинул голову и разразился хохотом.
— Весь в отца! — наконец произнес он, немного угомонившись. —
Тот тоже был мастак сострить.
— Да, я помню, — пробормотал Вит, с трудом сохранив на лице
веселое выражение слегка растроганного, но по большому счету скучающего
молодого человека.
— Мы сделаем из тебя его достойного наследника.
— Жду не дождусь.
Примерно так же, как пули в голову
, — печально подумал Вит.
21
Ужин тем вечером был похож на предыдущий, но Виту было спокойнее на душе
оттого, что Мирабелла сидит в своей комнате, где ей ничто не угрожает.
Гости напились до беспамятства в течение часа и до зеленых чертей через
пятнадцать минут после этого. Поэтому для Вита было большим облегчением, что
все разошлись спать до того, как часы пробили одиннадцать.
Он шатался и спотыкался, выходя из столовой, но только чтобы усыпить
бдительность слуг.
— Где барон? — спросил Вит одного из лакеев, неровной походкой
шагая по коридору. — Эй, человек! Где барон? Куда он пошел?
— Спать... милорд, — ответил лакей, обходя Вита, который,
казалось, еле держался на ногах. — Все гости давно спят.
— Спят? Уже? Но ведь еще так рано. — Вит икнул. — А еще
смеялись надо мной. А, что с них взять! Старики! Что же делать? То есть...
что мужчине... Эх, забудь.
— Как скажете, милорд.
— А где моя комната?
Лакей тяжело вздохнул, схватил его за руку и потащил вверх по лестнице и
далее вглубь по коридору. Виту только это и нужно было. Он вытащил ключ из
кармана.
— Я понял, понял. Не маленький, — еле ворочая языком, произнес
Вит.
— Если у вас все, то, с вашего позволения, я тоже пойду спать.
Вит неуклюже попал ключом в замок с третьей попытки и махнул слуге рукой.
— Ступай.
Ему не нужно было поворачивать голову, чтобы убедиться, что лакей ушел,
закатив глаза. Сложно его винить, хотя хороший слуга проследил бы, чтобы
гость дошел до кровати, не споткнувшись о собственные ноги и не разбив
голову о мебель.
Он слушал. Звук шагов постепенно отдалялся, а затем и вовсе стих на
лестничном пролете третьего этажа. Вспомнив изможденное лицо лакея, Вит
понял, что он не соврал и вправду пошел спать.
Адская, наверное, работенка, — думал Вит, заходя в комнату за свечкой
и возвращаясь обратно, — прислуживать таким, как барон и его гости
. Но
опять же, прислугу не сильно обременяли работой, насколько он мог судить.
Слугам хватало времени, чтобы отдохнуть перед очередной пирушкой.
Вит дошел до спальни Мирабеллы и остановился. Несколько минут он просто
стоял у ее двери, обдумывая, взвешивая, рассуждая и иными способами усмиряя
свой пыл.
Она вправе участвовать. Он вправе защитить ее.
Он должен сдержать слово и постучать в дверь.
Он должен оградить ее от всего этого.
Он должен связать ее, заткнуть рот кляпом, запихнуть в карету и отослать
упрямицу прямиком в Хэлдон, вот что он должен.
Это тайная операция, не унимался его разум, а не чаепитие в Мейфэре. И это
не то же самое, что рыться на чердаке среди бела дня. Если бы их застали,
ему бы не составило труда придумать правдоподобное объяснение. Он помогал ей
искать портрет матери, или она помогала ему найти еще одно покрывало.
Существовала дюжина прекрасных правдоподобных отговорок.
Но как объяснить то, что двое рыскают по комнате среди ночи?
Подумав, что ждет в этом случае Мирабеллу, Вит сжал кулаки.
Он этого не допустит. Он не собирается волноваться из-за нее, вместо того
чтобы переживать за успех операции. И он уж точно не собирается каждую ночь,
пока охотничий пир не закончится, торчать в коридоре и спорить с самим
собой.
Она наконец опомнится, или он пустит в ход веревку и кляп. Взяв себя в руки,
Вит отрывисто постучал в дверь.
Мирабелла сидела у окна. Услышав стук, она поднялась и по привычке схватила
тяжелый подсвечник, который давным-давно стащила из библиотеки. Задвижки на
двери крепкие, но все-таки...
— Открой, чертовка.
Услышав голос Вита, она с облегчением вздохнула, поставила подсвечник и
открыла дверь.
— Уже спят? — спросила Мирабелла, выскользнув из комнаты. Он взял
ее за руку и завел обратно.
— Ты никуда не пойдешь.
Оторопев от его бесцеремонности, она не смогла произнести ни слова, просто
смотрела, как он захлопывает дверь и закрывает ее на задвижки.
— Три замка, — услышала она. — У девчонки три замка на двери,
а ей, дурочке, за ними не сидится.
Обида привела ее в чувство. Ей ведь хватило ума приказать установить их, не
так ли? Да и подгадать время, когда дяди не будет дома, было не так-то
легко.
Она скрестила руки на груди и нахмурилась.
— Какой бес в тебя вселился?
— Ты, — резко сказал он, развернулся и, словно обвиняя, ткнул в
нее пальцем. — Ты в меня вселилась.
Позже она поймет, какой это был прекрасный комплимент. Но сейчас он
показался ей просто возмутительным.
— Что ты несешь?
Вит поднял палец вверх, как будто хотел прочитать ей длинную нотацию.
Мирабелла решила не перебивать, надеясь услышать ответы на свои вопросы. Она
ждала. И ждала...
— Вит?
Он опустил палец.
— Я собирался накричать на тебя.
— Я заметила. Не расскажешь, почему? Вит молчал, задумчиво сдвинув
брови.
— Мне невыносимо думать, что с тобой может что-то случиться, —
тихо признался он.
Мирабелла была глубоко тронута. Ей не нужно было время, чтобы понять это.
Хотя она могла бы и потратить минутку-другую, чтобы придумать подходящий
ответ, ведь все, что она смогла сказать, было:
— Ах!..
— Эта мысль не давала мне покоя, и я десять минут простоял за дверью,
споря сам с собой, как сумасшедший.
— Ты простоял, нервничая, десять минут за моей дверью? — Она
невольно усмехнулась, представив эту картину. — Правда?
На его губах появилась улыбка, и складки исчезли со лба.
— Да. И я...
— Ты ходил взад-вперед?
— Прости?
— Ты ходил взад-вперед, — повторила она, — или стоял, не
двигаясь, и сверлил взглядом дверь?
Он провел языком по зубам.
— Не понимаю, какое это имеет значение.
— Да так. — Мирабелла повела плечом. — Хочу узнать все
подробности, а потом, если будешь смеяться надо мной из-за истории с банкой,
припомню тебе этот эпизод.
Он засмеялся, как она и надеялась.
— Я не мерил шагами холл. Стоял и думал, что надо бы ворваться в твою
комнату и накричать на тебя.
— Но ты этого не сделал, — заметила она. — Не накричал, во
всяком случае.
— Нет, — согласился Вит и подошел к ней. — Как я мог? Я
злился на твоего дядю, не на тебя. А ты встретила меня, такая спокойная,
тихая и...
— Сбитая с толку, — добавила она.
— Красивая, — уточнил он и коснулся ее лица. — Почему я
раньше не замечал, какая ты красивая?
Она открыла рот... и закрыла его.
— Ты нарочно говоришь такие слова, чтоб выбить у меня почву из-под ног,
да?
— Забавно наблюдать, как ты смущаешься, — признался Вит. — Но
нет. Просто говорю то, что чувствую.
Он намотал на палец локон ее волос.
— Мягкие. Я думал об этом, когда мы гуляли вокруг озера: о том, как
темные пряди чередуются с более светлыми.
Она нервно облизнула губы.
— Как у каштана.
— У тебя такой же цвет волос. — Он нежно провел большим пальцем по
дуге ее брови. — Думал о твоих темных глазах...
— ...шоколадных.
— ...шоколадных, — согласился он, — раздеваясь у себя в
комнате, в ту ночь, когда мы заключили перемирие.
Ее задело одно слово.
— Раздеваясь?
— Да. Я думаю о тебе в самые неподходящие моменты... о твоей коже,
губах, родинке над ними. — Пальцы скользнули по ее шее. — Об этом
нежном местечке чуть ниже ушка.
— Правда?
— Угу. — Вит притягивал ее к себе ближе и ближе. Когда он говорил,
их губы почти касались, отчего Мирабеллу с головы до ног обдавало
жаром. — И я не могу перестать думать об этом.
И он поцеловал ее. Не с привычной нежностью или страстью, как тогда, на
балу, но с непоколебимой решимостью, которая напугала и возбудила ее.
Он впился ей в губы, заставляя покориться и ответить на поцелуй. Его руки
властно ласкали ее тело, двигаясь вниз по плечам, вверх по спине и снова
вниз. Она ощущала тепло каждого прикосновения.
Он подхватил ее под колени и поднял на руки. У нее замерло дыхание от
неожиданности: она ощутила его возбужденный член, упирающийся ей в бедро,
когда Вит присел на край кровати, усадив ее себе на колени. Он стал
покусывать ее за ушко и незаметно скользнул рукой под юбку, лаская ногу.
— Вит, я...
— Тс-с! — Он коснулся губами шеи, чуть ниже уха.
Вит прав, — подумала она, задыхаясь, — там очень нежное место
.
Он осыпал поцелуями ее плечи. В смятении чувств Мирабелла оттолкнула его.
— Вит...
— Тс-с... Позволь мне, Мирабелла, — прошептал он. Она ощутила его
горячее дыхание на своей коже, и ее бросило в дрожь. — Еще немного. Я
остановлюсь, если ты попросишь. Обещаю.
Остановится? Какого дьявола она будет просить его остановиться? Ей просто
хотелось сказать что-то приятное, милое, романтичное, подобное тому, что
говорил он. Она лишь стремилась стать ему ближе, черт возьми.
Растерянная Мирабелла запустила пальцы в его волосы и отыскала губами его
жаждущий рот. Она целовала его с настойчивостью и рвением, как он в тот
вечер, с неистовством, похожим на то, что охватило их в двуколке, и
неутолимым желанием, которое чувствовала сейчас.
Она растворилась в поцелуе, искренне надеясь, что Вит сможет заглянуть в ее
сердце.
Рычание родилось в его горле. И в следующий миг она уже лежала на спине, а
Вит крепко прижимал ее к перине своим весом.
— Я остановлюсь, — прошептал он, расстегивая ей платье. — Я
остановлюсь, если ты захочешь.
В ответ она стащила с его плеч сюртук.
О
...Закладка в соц.сетях
