Жанр: Любовные романы
Вкус греха
...p;— Я спросил о
Кристиане, надеясь услышать, что он тот человек, которому ты можешь
доверять. Мне было бы спокойнее знать, что в доме барона есть кто-то, на
кого ты можешь рассчитывать. Я не имел в виду ничего такого, честно.
— Ну что ж... — Мирабелла поежилась. Такое объяснение ее не
устраивало. Она не хотела с ним ссориться, но была все еще зла на него. А
это означало, что ссора неизбежна.
— Я не стану сейчас просить прощения, — продолжил Вит, — так
как боюсь, что после нашей беседы мне снова придется извиняться. Мне нужно
спросить тебя кое о чем, Мирабелла.
— Вит...
Он взял ее за руку и легонько сжал.
— Пожалуйста. Разве после того, что между нами было, ты не можешь быть
со мной откровенной?
Ее ладонь сжалась в кулак под его рукой, но не от злости — от страха.
Мирабелла знала, о чем он спросит. Она хотела не думать об этом, хотела
притвориться, что находится сейчас где-то далеко отсюда. Это желание не было
глупым, наоборот — вполне объяснимым и... несбыточным.
И как бы сильно ей этого не хотелось, избегать и отрицать больше нельзя.
Лучше ответить на его вопрос — или вопросы, что, как ей казалось, более
вероятно, — чем позволить ему сделать свои выводы. И, отвечая,
постараться не пускаться в подробности.
Она отпустила его руку, подтянула колени к груди и обхватила их руками.
— Спрашивай.
С минуту он молчал, затем спросил:
— Почему ты никогда не говорила, что дядя плохо к тебе относится?
— Он ко всем плохо относится, — уклончиво ответила она.
— С гостями он ведет себя довольно дружелюбно.
— Они мужчины, — сказала Мирабелла, надеясь, что равнодушным
тоном. — Мужчины, которые живут только ради охоты и выпивки. Никто
другой их терпеть не может, поэтому они собираются вместе, делают, что
хотят, и не болтают лишнего при посторонних.
— Сродни кодексу чести воров?
— Крыс, — сказала она. — А у меня нет хвоста. Вит засмеялся.
— Ты всегда единственная женщина на их пиршествах?
— Нет. Некоторые гости... привозят спутниц.
— Понимаю. А где твоя компаньонка?
— Я ведь в доме дяди, поэтому мне не нужна компаньонка, чтобы беречь
мою репутацию.
— Твоя репутация волнует меня сейчас меньше всего.
— Как, впрочем, и всегда, и данная ситуация тому подтверждение.
Вит промолчал.
— Они всегда такие... буйные?
— Нет. —
Бывало и хуже
. — Ты задаешь много вопросов, Вит.
— Мне нужно получить много ответов, — ответил он. — Но больше
всего я хочу, чтобы ты вернулась в Хэлдон.
Слова подействовали как бальзам на душу, и Мирабелла закрыла глаза, испытав
прилив облегчения и тоски.
Она не могла уехать, иначе лишится наследства, но Вит предложил ей вернуться
после всего, что видел сегодня, и это развеяло худшие страхи.
Почти.
За ужином Вит убедился, что ее дядя жалкий пьяница, но он еще не видел,
какой свиньей тот мог быть. Что будет, когда он узнает? Она лишится всего.
Останутся только страх, стыд, смятение.
— Мирабелла?
Она открыла глаза. Вит с беспокойством наблюдал за ней.
Нечестно, — подумала она, — скрывать правду о дяде от тех, кому
это может навредить, от тех, кто так добр к ней
.
Пусть он узнает. Тогда она раз и навсегда сбросит камень с души.
Мирабелла пыталась подобрать правильные слова и поняла, что лучше сказать
все как есть.
— Мой дядя — чудовище, — призналась она. Когда он ничего не
ответил, Мирабелла глубоко вздохнула и продолжила: — Я не преувеличиваю,
Вит. Ты не знаешь, на что он способен. Пять минут в любом уважаемом доме
Лондона — и он навсегда опозорит славное имя семьи.
— Могу себе представить.
— Имя семьи, — повторила она. Нет, ну почему он никак не
поймет? — Мое имя.
— Ты боишься, что ему вдруг вздумается съездить в Лондон?
— Что? Нет. — Она принялась гладить ладонями свои ноги. — Я
пытаюсь сказать, что он, а значит, и я, — ходячее бедствие. Знаю, я
должна была сообщить об этом раньше, но...
— Минутку. — Вит поднял вверх руку. — Хочешь сказать, что ты
— обуза?
— В каком-то смысле — да. Ты так долго добивался расположения светского
общества, а знакомство со мной может все основательно испортить. Мне не
следовало скрывать это, но я... боялась...
— ...что мы выставим тебя за дверь, — закончил Вит. Она кивнула.
— Понимаю. Я говорил тебе... — он нахмурился и выругался, —
тысячу раз, наверное, что не хочу видеть тебя в Хэлдоне. Почему теперь это
стало для тебя так важно?
— Ты говорил, что мне не рады, но не запрещал приходить. Грозился,
шутки ради, но никогда не выгонял меня.
— Если бы я велел тебе больше не появляться, ты бы послушалась?
— Я бы смирилась. Это твой дом, твоя семья. Знаю, я должна была
признаться раньше, но...
— Да, должна была. Мирабеллу душили слезы.
— Знаю. Мне очень жаль. Не нужно было скрывать это от тебя. Просто я
люблю твою семью, и Хэлдон, и...
Она замолчала, когда он взял ее за подбородок.
— Должна была, Мирабелла, потому что я давно мог положить конец твоим
страхам. Посмотри на меня. — Она подняла глаза. — Ты не виновата в
его грехах.
В ее сердце появилась надежда.
— Многие с тобой не согласятся. Это же главное. Что подумают другие?
— И будут не правы. — Он провел пальцами по ее щеке. — Я
хочу, чтобы мою семью уважали, и многим готов пожертвовать ради этого, но
только не теми, кто мне дорог. Твой дядя никогда не встанет между тобой и
Хэлдоном. Даю слово.
Она снова закрыла глаза. На этот раз, чтобы сдержать слезы.
Вит никогда не нарушал свое слово.
Страх, который тяжелой ношей давил на нее, исчез, и она вдруг почувствовала
себя легкой, почти невесомой. И ужасно уставшей.
Мирабелла открыла глаза, когда Вит убрал руку с ее щеки.
— Спасибо, — прошептала она.
Мирабелла заметила, как он поджал губы, но была слишком счастлива, чтобы
придать значение такой странной реакции.
— Тебе пора возвращаться в дом, — шепотом сказала она.
— Не сейчас. Может, ты приляжешь?
— Я не устала, — солгала Мирабелла. Еще немного и она бы уснула
сидя, но ей так хотелось побыть с ним еще чуть-чуть. Кому бы не хотелось? И
она совсем не желала, чтобы Вит уходил. Сеновал на конюшне казался более
уютным, теплым, безопасным, когда он был рядом.
— Можешь не спать, — сказал Вит. — Ложись.
— Пока ты сидишь и смотришь?
— Мне лечь рядом и смотреть на тебя?
— А смотреть обязательно?
— Боюсь, что да. Когда ты сонная, от тебя просто невозможно отвести
взгляд.
— Я не сонная, — возразила она, однако легла на одеяло. Голова
клонилась к подушке, но Мирабелла все отгоняла от себя сон.
— Вит? — Да?
— Я не могу пока вернуться в Хэлдон. Если твоя семья пойдет против воли
моего дяди, твоя миссия окажется под ударом. Он хочет, чтобы я была здесь, я
ему нужна.
— Завещание твоих родителей, — пробормотал Вит. — Они
понимали, что за человек барон, когда составляли его?
— Не знаю. Я плохо их помню. Они предпочитали компанию взрослых.
— Понятно.
— Зато я хорошо помню мою няню, — сказала она с теплой улыбкой и
зевнула. — Мисс Мак-Клилленд. Она была добра ко мне. У нее были очень
красивые огненно-рыжие волосы, и я не могла понять, почему она прячет их под
чепчик. — Мирабелла глубже закуталась в солому. — Я придумывала
разные предлоги, глупые, насколько я помню, чтобы перед сном заглянуть к ней
в комнату и посмотреть, как она расчесывает свои локоны. Я сидела у нее на
кровати, а мисс Мак-Клилленд рассказывала мне сказки.
— Я рад, что у тебя есть это воспоминание. — Вит провел рукой по
ее волосам. — Ты знаешь, где она теперь?
— Не так давно я выяснила, что она работает в одной хорошей семье в
Шотландии. Я думала начать с ней переписку, но...
— Но что? — спросил Вит.
— С тех пор прошло почти двадцать лет, и, кроме меня, она воспитала еще
кучу детей. Она даже не вспомнит, кто я такая.
— Сомневаюсь. Женщина никогда не забудет ребенка, которому рассказывала
сказки на ночь.
— Возможно. — Она на миг закрыла глаза.
Только на одну
минутку
, — сказала себе Мирабелла. — Интересно, она когда-
нибудь...
— Мирабелла? — Да?
— Спи.
Она с трудом разлепила веки.
— Разве ты не пойдешь назад в дом?
— Позже. — Он ласково гладил ее волосы, пока она снова не закрыла
глаза. — Позже.
Пока Мирабелла спала, а Вит сидел рядом и смотрел на нее, очень пьяный
джентльмен нетвердой походкой добрел до конца коридора и постучал в дверь.
Никто не ответил. Он постучал еще пару раз, затем повернул ручку и заглянул
внутрь. Поняв, что попал в чулан, человек хихикнул и поплелся обратно на
середину холла.
Со второй попытки он правильно сосчитал двери от своей спальни до пункта
назначения и в конце концов постучал в нужную комнату.
На этот раз он не стал дожидаться ответа и ввалился внутрь.
— Какого черта ты тут делаешь? — грубо рявкнул другой пьяный
голос, но гость был настолько пьян, что даже не заметил этого.
Он не сразу отыскал глазами тело, лежавшее на кровати, и, еле переставляя
ноги, подошел к нему.
— Я решился. Вот. — Он долго рылся в карманах, которые вдруг стали
невероятно глубокими, и с триумфальным
ха!
достал наконец сложенный листок
бумаги.
Человек вытянул шею и прищурился.
— Надумал, значит?
— Да. — Он резко кивнул, и от этого все поплыло перед глазами.
Чтобы не упасть, человек схватился за столбик кровати и сунул бумагу под нос
собеседнику. — Подпиши вот здесь.
— Уверен? Не передумаешь, когда протрезвеешь?
— Обижаешь, — фыркнул тот. — Я все обдумал. Я хочу ее.
— Тащи сюда перо. — Человек нацарапал подпись на бумаге. —
Она твоя.
Вит спустился с сеновала по веревочной лестнице, закинул ее обратно и стал
искать Кристиана. Он спал в пустом стойле в конце конюшни.
— Проследишь, чтобы она вернулась в дом до того, как остальные
проснутся?
— Я всегда это делаю, — ответил Кристиан, натягивая сапоги. —
Скоро рассвет, но они наверняка проспят до полудня. Не стоит волноваться.
Не стоит волноваться
, — подумал Вит и чуть не засмеялся.
— Хорошо, что у нее есть такой друг, как ты. Кристиан посмотрел на него
в упор.
— Ведь должен же быть кто-то рядом, не так ли?
20
Если дом полон мужчин, которые по восемь часов в день едят до отвала и
напиваются до чертиков, спасает только то, что остальные шестнадцать часов
они обычно отсыпаются.
Особняк спал, когда Мирабелла вернулась в свою комнату, и продолжал дремать,
когда она умылась, переоделась, и тихонько спустилась вниз, чтобы
позавтракать.
На кухне Мирабелла нашла не совсем еще черствый хлеб и уже слегка
подпорченный кусочек сыра. У нее слюнки потекли при мысли об омлете с
копченой рыбкой, который подадут гостям. Мечтая о горячем шоколаде, она
заварила некрепкий чай, села за обшарпанный стол и стала есть свой скудный
завтрак.
Вит нашел ее там через десять минут. Широкий солнечный луч пробился сквозь
узкий ряд окон, залив стол мягким сиянием. Он мог побиться об заклад, глядя,
как свет падает на гладкие каштановые волосы, что они теплые на ощупь. Она
вся теплая на ощупь: ее локоны, кожа, рот. Он жаждал коснуться их и забрать
это тепло себе. Под его ладонями она будет горячим шелком, под его губами —
теплыми сливками.
Вит закрыл глаза и подавил стон. Вчерашняя ночь была адом и одновременно
раем, когда она лежала рядом с ним, а он только и мог, что гладить ее
волосы. Вернувшись в комнату, он до утра проворочался в постели.
Он желал ее больше, чем любую женщину, которую когда-либо знал, он страстно
желал Мирабеллу. Но как бы ни хотелось ему заняться с ней любовью, — а
ему этого очень хотелось, — он в первую очередь должен был позаботиться
о ее безопасности. Биту потребовалась минута, чтоб взять себя в руки, затем
он изобразил приветливую, но едва заметную улыбку и вошел на кухню.
— Доброе утро, Мирабелла.
Она повернула голову и улыбнулась.
— Доброе утро. Думала, сегодня ты поспишь подольше.
Где уж там, когда перина, словно груда острых камней, врезается в спину, и
мысли о нагой и стонущей Мирабелле не идут из головы.
— Уже выспался. Что-то неаппетитный у тебя завтрак, — сказал Вит,
чтобы сменить тему.
Мирабелла посмотрела на тарелку и пожала плечами.
— Что Бог послал. Будешь?
— Я бы съел яичницу. Где кухарка?
— Спит, наверное, хотя кто ее знает.
— Ладно, сам приготовлю.
— Ты... умеешь готовить? Недоверие в ее голосе рассмешило его.
— Я был солдатом, если ты помнишь.
— Офицером, — сказала она. — Никогда не слышала, чтоб офицер
сам себе готовил.
— Я и не готовил, но научился, наблюдая, как это делают мои солдаты.
Приготовить ужин из шести блюд я не могу, а вот яичницу запросто. — Вит
посмотрел на печь и нахмурился. — Готовить было бы проще на костре.
— Проще, чем в печи?
Он пожал плечами и стал закидывать поленья.
— По-другому я не пробовал. Яйца еще под наседками, да?
— Да, я хотела собрать их, после того как доем, но если хочешь...
— Я сам, — перебил он, взял лукошко и пошел за будущим завтраком.
Идти пришлось недалеко: курятник был буквально в двух шагах. Он открыл
дверцу, просунул голову внутрь, отогнал недовольных куриц и насобирал
десятка два яиц. Если остальным гостям не хватит, пусть сами пойдут и
принесут. Мирабелла им не служанка.
Когда Вит вернулся, Мирабелла все еще сидела за столом и рассеянно водила
вилкой по тарелке.
— Я возвратился с победой, — торжественно произнес он и показал ей
полную корзину яиц.
Ее это насмешило, как Вит и рассчитывал, и она улыбнулась.
— Они сильно сопротивлялись?
— Чуть глаз не выклевали, — сказал Вит, разжигая печь.
— Какой это был бы для тебя позор: выжив в схватке с вепрем, погибнуть
в курятнике.
— Значит, ты слышала?
— Краем уха. Не знала, что ты так складно врешь.
— А? — Он продолжал подкладывать дрова. — А, нет. Кабан был
настоящим. Я не очень люблю охотиться, но мне пришлось выследить и убить
его, после того как он стал нападать на местных жителей. Как думаешь, печь
достаточно нагрелась?
От удивления Мирабелла открыла рот. К счастью, Вит стоял к ней спиной и не
видел этого. Он и вправду сражался с вепрем?
— Мирабелла?
Она успела закрыть рот, прежде чем он обернулся.
— Э... да, по-моему.
— Отлично.
Она снова принялась за еду, стараясь больше не думать о том, как Вит
пробирается сквозь дебри в поисках вепря-людоеда. Вид у него настороженный,
потрепанный и решительный. Да, и одет он в форму.
Она не была уверена, отталкивала ли ее эта мысль или наоборот привлекала.
Мирабелла постаралась занять голову чем-то другим.
— Кстати, гости идут сегодня на охоту. Вит замер, разбив яйцо, и
уставился на нее.
— Они что, и правда охотятся?
— Во всяком случае, старательно делают вид.
— А как охотится барон?
— Сидя в карете.
— Сидя в карете, — повторил Вит. — Не могу себе представить.
— Еще не вечер. Только не подавай виду, что ты знаешь. Он выдумал целую
систему, которая стала уже чем-то вроде традиции. Дядя посылает гостей
вперед, а сам находит предлог, чтобы задержаться, потом велит подать коляску
со всем необходимым для охоты, берет с собой двух лакеев и едет в укромное
место, где и охотится, развалившись на обитой тканью лавке.
Вит посмотрел на нее, его лицо выражало что-то среднее между удивлением и
растерянностью.
— Даже не верится. Так он никогда ничего не подстрелит.
— Однажды дядя подстрелил кролика. Бедняжка оказался не в то время и не
в том месте. — Мирабелла скривилась при воспоминании об этом. — Он
заставляет лакеев охотиться и все, что они принесут, выдает за свои трофеи.
Вит покачал головой и вернулся к приготовлению завтрака.
— Остальные знают?
— Если и знают, им хватает ума помалкивать. — Она подумала и
добавила: — Другими словами — не знают.
— Они приходят с охоты с добычей?
— Не всегда, хотя мистер Каннингем приносит что-то время от времени.
— Больной гость? — спросил Вит, доставая вилку, чтобы сбить яйца.
— Да. Жаль, что ему нездоровится. Он бы тебе понравился. — Когда
Вит прыснул со смеху, она продолжила: — Я серьезно. Порой он бывает
невыносим, но он добрый и умеет пошутить, хотя и грубовато.
— Ты с ним хорошо ладишь, да?
— Да, — ответила она и сама удивилась. — Ну... не всегда. Вит
кивнул, наблюдая, как яичница жарится на горячей сковородке.
— Я посмотрю, что он за человек, за ужином.
— Может, и раньше, если он решит поохотиться с другими джентльменами.
Вит покачал головой.
— Я не иду с ними.
— Ты должен. Все съехались сюда ради охоты. Будет странно, если ты не
пойдешь. Даже мистер Хартзингер идет, а по нему не скажешь, что он знает, с
какой стороны ружье стреляет.
Виту не хотелось обыскивать кухню в надежде найти хоть одну чистую тарелку,
поэтому он вынул сковороду из печи и поставил на стол.
— Это не будет выглядеть странно, если я сошлюсь на похмелье после
вчерашнего.
— Может, и да, — сказала она с улыбкой. — Но все решат, что
ты слабак.
Вит пожал плечами, но она заметила, как он вздрогнул.
— Что поделаешь! Нужно обыскать комнату барона. Ешь.
— О, спасибо. — Она взяла вилку и подцепила кусочек омлета. —
Если мистер Каннингем до сих пор не выздоровел, можешь смело отправляться с
остальными. Его комната рядом с дядиной. Думаю, когда-то там была спальня
баронессы: комнаты соединяет дверь.
— Проклятье!
Она съела еще кусочек.
— Правда вкусно, Вит.
Он что-то рассеянно пробормотал и с угрюмым видом принялся за еду.
— Есть еще чердак, — сказала Мирабелла. — Если бы он печатал
фальшивые банкноты, ему бы понадобилось для этого место, не так ли?
Вит взглянул на нее.
— Ты права.
— Но я сомневаюсь, что за последние десять лет дядя хоть раз поднимался
на чердак, — добавила она.
Вит повел плечом, уплетая завтрак.
— Может, он заставляет слуг таскать вещи и хранит на чердаке
оборудование, когда приезжают гости. Мне стоит заглянуть туда.
— Нам стоит, — уточнила Мирабелла. — И не надо на меня так
смотреть. Ты там никогда не был. Поверь, тебе пригодится лишняя пара рук.
Попасть на чердак можно было только по узкой лесенке, пройдя через крыло для
слуг, и, глядя на слой пыли на ступеньках, Мирабелла решила, что уже
давненько туда ничего не приносили и оттуда ничего не уносили. Мистер
Каннингем до сих пор лежал в постели, страдая от лихорадки, поэтому Вит
решил обыскать чердак, как только все уйдут.
Они вскарабкались по грязной лестнице и толкнули дверь.
Они нашли там именно то, что обычно хранят на чердаке: сундуки, корзины,
коробки, мешки, мебель и прочее. Вещи были собраны в кучи, сложены в стопки
или попросту разбросаны на полу, отчего комната отдаленно напоминала
лабиринт — пыльный, окутанный паутиной лабиринт.
— Весело, ничего не скажешь, — криво усмехнулась Мирабелла.
— Убьем на это не один час.
— Мы не успеем все осмотреть. Гости скоро вернутся. Заядлыми охотниками
их точно не назовешь.
— Начни с тех корзин и сундуков, — сказал Вит и отошел в другую
сторону. — Обращай внимание на все, где есть замок.
Она пожала плечами и наугад открыла сундук. Крышка проскрипела и выпустила
облако пыли. Мирабелла разразилась приступом кашля. Когда она наконец
перестала чихать, Вит подошел и подал платок.
— Вот, возьми. Лучше?
— Чем что? — засмеялась она, взяла платок и вытерла слезящиеся
глаза. — Спасибо.
Он покачал головой, когда Мирабелла протянула платок обратно.
— Оставь себе. Прикрывай нос и рот, когда станешь открывать сундуки.
— А ты?
— Обойдусь, — сказал Вит и вернулся к своей корзине, прежде чем
Мирабелла успела возразить.
Следующие два часа они молча работали, переходя от сундука к сундуку, от
корзины к корзине. Разбирая очередной ворох истлевшей мужской одежды,
Мирабелла наткнулась на большую банку с крышкой, завернутую в бриджи.
— Странно, — пробормотала она. Но не так странно, как сложенный
листок бумаги внутри.
Мирабелла открыла крышку и попробовала вытащить его, но он прилип к донышку,
а банка была настолько глубокой, что Мирабелла едва дотягивалась до находки
кончиками пальцев. Она проворачивала запястье, пока рука с громким
чпок
не
вошла внутрь.
Да! Мирабелла пальцами взялась за край и медленно отделила бумажку от донышка.
Она чудом не порвалась.
Да! Да! Да! Мирабелла попыталась вытащить руку... но ничего не вышло. Рассердившись, она
обхватила склянку свободной рукой и потянула. Ничего.
Нет! Она потянула сильнее, повертела запястьем, пошевелила пальцами. Она дергала,
тянула, хваталась за горлышко банки и снова тянула. Ничего.
Нет! Нет! Нет! Мирабелла в недоумении уставилась на руку. Раз она ее туда засунула, значит,
рука должна выйти. Какого дьявола она не выходит? Мирабелла еще раз
попыталась, проворачивая запястье то так, то этак, но в конце концов
смирилась с поражением. Видно, у нее не получится выбраться из этой глупой
ситуации без посторонней помощи. Мирабелла глубоко вздохнула, чтобы голос не
выдал волнения.
— Э... Вит? —
Ну вот, довольно непринужденно, да?
Она
засомневалась, но затем решила, что он ничего не заметил.
— Что у тебя? — отрешенно спросил Вит, продолжая рыться в корзине.
— Я тут подумала... —
О боже, как же сказать?
Она облизнула
пересохшие губы. — Я тут подумала...
Нерешительность в ее голосе насторожила его. Вит оторвался от корзины и
взглянул на нее.
— Нашла что-то?
— Не совсем, — уклончиво ответила она.
Вит поднялся с корточек, вытер пыльные руки о такое же пальто.
— То есть — не совсем? Что ты прячешь, чертовка?
— Ничего я не прячу, — машинально сказала она. — Что ж,
прячу, если честно, но это не касается моего дяди, или фальшивых денег,
или...
— Мне все равно. Просто покажи, что это.
Проклятье!
.
— Ладно. — Мирабелла еще раз сделала глубокий вдох, не для того
чтобы успокоиться, а чтобы потянуть время. — Я собиралась... то есть я
пыталась достать кое-что, понимаешь, а кое-что другое застряло... я даже не
поняла.
— Не юли, чертовка.
Несчастная Мирабелла покорно вытянула руку перед собой. Ей очень хотелось
виновато повесить голову, но гордость не позволяла опустить подбородок. Он
разве что невольно скользнул в сторону, вместе с глазами, чтобы избежать
зрительного контакта.
Вит ничего не сказал. Только моргнул, завел руки за спину и провел языком по
зубам.
— Понятно, — произнес он наконец.
— Не могу снять, — невнятно сказала она, не в силах посмотреть ему
в глаза.
— Да, именно поэтому банка до сих пор на твоей руке.
— Не могу же я так расхаживать по дому.
— Конечно, нет.
Мирабеллу стало раздражать его спокойствие. Она опустила руку и тяжело
вздохнула.
— Ты будешь надо мной смеяться или нет?
— Кон
...Закладка в соц.сетях
