Жанр: Любовные романы
Медовый месяц
...в данный момент ни был, предпочел бы встречаться не со
мной, а с кем-нибудь из них.
И все же меня никогда не охватывала ревность к бывшим подругам моих
приятелей. Деллины парни с бешенством воспринимают любое упоминание о своих
предшественниках — ей приходится прятать старые фотографии. Я же всегда
жалею прежних подруг моих парней — они напоминают мне сценарии с загнутыми
страницами, что валяются на полках в офисе у Мака, — сценарии так и не
снятых фильмов.
С Эдом, как я сказала, ревность почти не занимала места в повестке дня
(стриптизерша по имени Черри — подтверждающее правило исключение). Эд тешил
себя безумной мыслью, что ему со мной повезло, как будто бы он не мог найти
ничего лучше. Очевидно, он все еще злится на меня, но в основе его чувств
лежит... Ну... Я бы назвала это... благодарностью.
И потому я никогда не думала, что Эд заглядывается на кого-то другого. Я
чувствовала полную безопасность.
О-хо-хо.
Тяжелый вздох.
Ничего удивительного, что это не помогло.
Вечером, расположившись за столиком под звездами, мы поели креветок на гриле
и севиче. В ресторане журчал маленький водопад, а в углу журчал небольшой
оркестр. Гитары. Потом их сменяли маримбы. Когда мы сели, к нам подошел
метрдотель и подарил мне прекрасный тропический цветок.
Алекс рассказывал про Лос-Анджелес, про свою жизнь там, про свои планы. Я
поймала себя на том, что пытаюсь угадать, включена ли в эти планы я, и в
конце концов, глубоко вдохнув, спросила:
— А что насчет нас?
— Ты, конечно, поедешь со мной, — ответил он. Я выдохнула.
— Правда? — Это должно было прозвучать с сарказмом:
Думаешь, я
вот так возьму и угроблю всю свою жизнь ради тебя?
— но вышло довольно
примирительно — вероятно, потому что я готова была угробить ради него всю
свою жизнь.
— Конечно, — сказал он.
Я только глупо осклабилась. Не могла удержаться.
— Я не хочу больше здесь болтаться. Мне нужно назад, — сказал
Алекс.
Я снова лишилась дыхания.
— Но ведь с Черил ты планировал двухнедельное свадебное
путешествие? — спросила я, чувствуя, что тону.
Он наклонился через стол и, взяв меня за руку, проговорил:
— Мы будем вместе. А это главное.
Потом в постели я проделала в несметных подушках брешь для наших голов,
обхватила ногами его стальные бедра и сказала:
— Нам надо поговорить об Эде и Черил.
— Ты так считаешь?
— Да, — сказала я. — Хочу прояснить обстановку.
— А нужно ли ее прояснять? — спросил он. Возможно, мне следовало
сказать
взять быка за рога
, или
посмотреть коню в зубы
, или как там
говорят.
— Что-то не так? — спросил Алекс. Я не ответила, и он добавил: —
Не считая очевидного.
— А что очевидно? — спросила я.
— Ты вышла замуж не за меня. И я женился не на тебе. Это очевидно.
— Ничего страшного, — ответила я и попросила: — Расскажи мне про
Черил.
— Что ты хочешь узнать?
— Почему ты влюбился в нее?
— Не знаю. — Он пожал плечами. — Спроси Черил.
— Ее здесь нет, — сказала я.
— Не знаю, — повторил он. — Когда я рядом с Черил, я думаю,
что, возможно, Санта-Клаус существует. Вполне возможно, начальнику отдела
разработок в
Юниверсал
пришла на ум причуда побеспокоиться о моих
интересах. Не исключено, что я — образцовый парень, а не какой-нибудь
степфордский пиджак, пустой внутри, как высохшая тыква.
— Ого, — сказала я. — Наверное, тебе ее не хватает.
— Да, — ответил он. — Я подумал, что она — мое спасение. Но
это оказалось иллюзией. Санта-Клауса не существует. А начальник отдела
разработок в
Юниверсал
думает лишь о фильмах для взрослых, и больше ни о
чем.
— А ты — высохшая тыква? — спросила я.
— Не знаю, — ответил он.
— Ты любил Черил? — Я вдруг поверила ему, решила, что он честный.
Он по своему обыкновению думал целую вечность, а потом сказал:
— Не совсем.
— Так что же это было?
— Не знаю, — ответил он, еще немного подумав. — Она вроде как
поднимает дух — исправляет все, как надо.
— Так что же... Ты думаешь, что не был бы с нею счастлив?
— Наоборот, — ответил он. — Думаю, что я-то как раз был бы с
нею счастлив.
Ой!
— Скажем так, — продолжил Алекс, — я думаю, что она не была
бы со мной счастлива. — Небольшая пауза. — Я не хочу делать ее
несчастной. Не хочу жить таким образом.
— Понятно, — сказала я. А чуть погодя добавила: — А меня ты разве
не можешь сделать несчастной? — Словно мне не хотелось оставаться вне
игры в ставках на несчастье.
— Могу. Но это будет совсем по-другому.
— Почему?
— Потому что, когда наутро после свадьбы я проснулся с Черил, я
совершенно ясно осознал: это не то, о чем я мечтал. Это не моя мечта.
Мне хотелось спросить: а это — твоя мечта? Но что-то меня остановило. К тому
же он сам сменил тему, наклонившись и покрыв поцелуями мой живот.
После акта любви Алекс повернулся ко мне спиной и собрался спать. Мне
хотелось, чтобы он обнял меня. Мне хотелось, чтобы мы всю ночь лежали,
прильнув друг к другу, как ложки.
Я ничего не сказала. Но он услышал меня.
— Я всегда сплю на левом боку, — сказал он. Но дело было не в
этом.
Я закрыла глаза. И не могла отвязаться от мысли, что наши тела, когда мы
позволяем им, говорят лучше, чем может сознание. Или когда-либо сможет.
Только на следующий день, когда я снова оказалась на своем одиноком лежаке,
глядя на ту странную черепашью скалу и не читая книжку, я осознала, что Эда
мы вообще не касались.
И вот я лежала там и размышляла о предложении Алекса сократить наше
пребывание в
Ла-Посаде
и вернуться в Лос-Анджелес, чтобы встретиться с
реальностью. Всякий раз, когда я задумывалась над этим предложением, оно
меня коробило. Коробило то, что Алексу хотелось поскорее завершить наш
медовый месяц.
Медовый месяц! Я вздрогнула от этого слова. Я напомнила себе, что у нас
медовый месяц. Но потом поняла то, что какой-то частью ощущала и так: что
наш медовый месяц... несколько нетрадиционен. И все же это медовый месяц. А
потом я почувствовала, что не смогу сказать Алексу, как меня ранит его мысль
о завершении медового месяца: ведь если он сам не догадался об этом, то и не
понял бы, почему она меня ранит.
Потом, сама не знаю почему, я предалась воспоминаниям о времени, когда мне
было девять лет и папа взял меня с собой покупать мне пальто. Это был очень
редкий и странный случай, и я до сих пор не могу взять в толк, почему он
взял меня покупать пальто. Мы пошли в сверхсовременный магазин на Кингс-роуд
с чудесными детскими шубками из искусственного меха. Я примерила две — одна
была колючего верблюжьего цвета, другая — из потрясного черно-белого
жеребка. Я видела, что папе больше нравится верблюжья, но сама хотела
жеребка. Хотела, хотела, хотела.
Чем больше папа объяснял мне, почему разумнее выбрать верблюжью, тем больше
мне хотелось жеребка. Потом вдруг он сдался — и мне достался жеребок.
Наверное, когда он платил за покупку, у меня возникли первые сомнения:
теперь, когда шубка моя, действительно ли я ее хочу? Не тяжело ли будет ее
носить? Что скажут подруги? Получалось так, что, когда она стала моей, что-
то в ней стало не так.
И мне всегда было не по себе в этой шубке. Всегда. Потом я испытала
облегчение, когда выросла из нее и увидела, как ее увозят в Оксфам, — я
представляла, как кто-то из бедных детей в Африке голодает и парится в моей
несчастной шубке.
Не знаю, почему у меня в голове всплыл тот случай, но он всплыл. Иногда мне
кажется, что в верблюжьей шубке я была бы счастливее. Несмотря на то что
сама клянчила жеребка. А может быть, именно поэтому.
Глава двадцать первая
Кому: Honey@globalnet.со. uk
От: mmm@wigwam.com
Тема: обожемой
Дорогая Хани,
я остановилась у Мака в гостевой комнате. Он слег с любовным недомоганием.
По крайней мере, так говорит. Возможно, это тяжелое отвыкание от никотина.
Слишком резко завязал. Говорит, что за всю свою жизнь и дня в постели не
провалялся.
Его подчиненные сходят с ума. Кажется, они не сомневаются в том, что миру
настал конец, раз Мак не может прийти на назначенные на сегодня встречи. Они
пытаются прислать: а) парапсихологов, б) психоаналитиков. Постоянно
прибывают корзины с фруктами. Кто-то прислал по ошибке корзину для
новорожденного, полную погремушек пастельных тонов, талька и мягких игрушек.
Я очень устала. Нас всю ночь не было дома, мы спасали твой брак. Дел, Пол и
я были как три мушкетера. Дел снова здесь — она взяла двухнедельный отпуск и
вернулась утрясти дело с кольцом от Тиффани. Разбила лагерь в номере Эда.
Говорит, что в Лондоне не может прийти в себя.
Если честно, Пол считает, что спасать твой брак не нужно, но все равно этим
занимается. Наверное, боится, что что-нибудь упустит, если устранится.
Делла и я убеждены, что ты попалась на быструю дозу мгновенного наслаждения
и скоро насытишься каштановым муссом по имени Алекс и захочешь вернуться к
недоваренной брюссельской капусте — Эду. Ты понимаешь, что я имею в виду.
Если говорить откровенно, это мое впечатление, а не Дел. Дел несколько
сомневается в твоем стремлении оседлать коня. Она считает, что ты сама
подложила себе свинью и теперь лучше дать ей дойти в собственном соку и тому
подобные мушкетерские сантименты. Я ей говорила, что мы горько раскаемся,
если ты приедешь из Мексики искать Эда, а его здесь уже не будет. И просила
ее подумать обо всех тех часах, что мы провели на телефоне, выслушивая тебя,
и вообще куй железо, пока горячо (мушкетеры любят говорить пословицами).
Все это началось, когда я заканчивала сеанс лечения Мака в баре отеля. Я
заметила, как вошли Эд с Черил.
Только не впадай в панику. По-моему, Эд просто проявил к Черил вежливость —
как всегда, когда не проявляет грубость, — попытался поднять ей
настроение. Увидев их, я бросилась к телефону и вызвала подкрепление, Дел и
Пола, а потом перешла в атаку и ввязалась в бой.
Черил пила свою вторую
Маргариту
. Не хочу ничего сказать, но я знаю, что
они с Алексом познакомились в реабилитационном центре для наркоманов, а это
значит, что ей не следует пить. И потому я просто приподняла бровь.
Черил говорит:
— Я заметила твою бровь!
— Вот как? — сказала я и попыталась это замять, но у меня ничего
не получилось. Моя бровь правдива до последней степени. Если меня когда-
нибудь будут проверять на детекторе лжи, им следует прикрепить эту штуковину
к моей брови. Черил посмотрела на Эда и говорит:
— У меня никогда не было особой тяги к спиртному.
— Прекрасно, — замечаю я.
— К тому же, — говорит она, — меня тошнит от
самосовершенствования. Я уже наелась этим дерьмом по горло.
Усовершенствовала себя до полной тупости. И все для чего? — Я подумала,
что сейчас она скажет: для того, чтобы меня бросили в медовый месяц, —
но она вовремя опомнилась и сказала: — Ни для чего.
Наверное, моя бровь так и осталась приподнятой, потому что Черил говорит:
— Ладно, я поскользнулась. Ну так подайте на меня в суд, — и
осушила свой фужер.
Эд говорит:
— Спокойнее.
К тому времени, когда появился Пол со своими пахучими французскими
сигаретами, Черил тоже закурила. Пол продемонстрировал нам актерскую технику
Симоны Синьоре, включая снятие табачных крошек с языка, когда вынимаешь
сигарету изо рта, и кроличье покусыванье большого и указательного пальцев.
— Да, — сказала Дел, — иными словами, эротическая прелюдия.
Ситуация развивалась. Кажется, Пол забыл, что мы мушкетеры, — то ли
забыл, то ли вел подрывную деятельность во имя Юной Любви. По его настоянию
мы отправились в ночной клуб, где выступали его друзья-трансвеститы из
группы
Три Градуса
.
Я поболтала с одним из Градусов у стойки — он был истинной красоткой, в
черном парике и розовом облегающем платье (с выпиравшей из-под него
невероятно костлявой мужской задницей), — и ненароком назвала его
трансом. Мои слова вызвали у него раздражение, поскольку его следовало
называть
королевой
. Дело в том, что гомик в женском платье и мужчина в
женском платье — это, оказывается, далеко не одно и то же. В отношении
политкорректности, скажу тебе, это настоящее минное поле.
Черил тем временем пропустила еще несколько
Маргарит
. Она все просила не
позволять ей есть арахис, а потом все-таки ела и вопила
Ой!
, как будто это
арахис ее ел.
Все пели
Когда мы снова увидимся?
, и Черил заставила Эда танцевать с ней.
У них получился очень медленный танец, и я даже подумала, что сейчас они
начнут лизаться. То есть на самом деле я не думала, что будет что-то такое —
ну, по-настоящему.
Никак не могу себе представить, чтобы Эд волочился за Черил. Впрочем,
никогда этих мужиков не знаешь. У них есть кошмарная тенденция разглядеть в
женщине лучшее и проглядеть худшее. Или, скорее, эта тенденция есть у их
членов.
Я сказала Дел и Полу, что, по-моему, Черил пытается охмурить Эда, пока тот
пребывает в невинном неведении, не зная правду. От Пола толку было мало —
ему все посылал шампанское какой-то таинственный воздыхатель, — и он
сказал, что Черил никого охмурить не может, поскольку то, как она
соблазняет, напоминает стенной бордюр в детском саду — сплошь большие яркие
буквы и рожицы с преувеличенными улыбками.
По мнению же Дел, пока у Эда есть еще в отношении тебя надежда, соблазнить
его невозможно.
Что касается меня, то я знаю Эда лучше их обоих: внимание Черил, безусловно,
ему льстило. Безусловно. Видишь ли, проблема Эда в том, что он не знает,
насколько он привлекателен. Он просто теряет голову от удивления, когда кто-
то находит его соблазнительным.
Я заставила Пола встать и потанцевать со мной, чтобы подслушать, о чем они
говорят. Темой оказалось гостиничное обслуживание. Черил несла что-то вроде:
В жизни нет ничего хуже, чем отель с медленным обслуживанием
.
Когда музыка прервалась, мы снова пошли к стойке, а официант поднес Черил
бокал шампанского, сказав, что это от таинственного поклонника. Оставалось
лишь надеяться, что это не тот самый поклонник, что посылает шампанское
Полу. Но таинственные посылки очевидно вызвали у нее гнев.
Черил огляделась и заявила, что отлично знает, кто шлет ей шампанское. Какой-
то тип на другом конце зала посылает ей сексуальные флюиды. Мы все
посмотрели туда, где сидел смуглый латиноамериканец с короткими ногами и
длинными руками.
Пол спрашивает:
— Каково ваше определение
сексуальных флюидов
? — а Черил
говорит:
— Это когда парень глазеет на тебя слишком долго — просто неприлично
долго. Это отвратительно. Омерзительно. Он бы еще помахал мне своим членом.
Ты только посмотри на него, — говорит, — это же скорее обезьяна,
чем человек.
Должна признаться, тут я как-то оттаяла к Черил, но Эд, который в этот вечер
в основном помалкивал, вдруг очнулся и говорит:
— И вы собираетесь пить это шампанское?
Черил говорит:
— Да.
— Но вы ведь назвали его обезьяной!
Черил говорит:
— Да! — и лакает.
У Эда это, похоже, вызвало отвращение.
Черил начинает на него махать своими ресницами, но как-то слабо — полагаю,
вследствие изрядной дозы принятого алкоголя. А потом говорит:
— Ты о чем думаешь, Эдди? Эд говорит:
— Ни о чем.
Тут прибывает новое шампанское от обезьяны, и Черил высоко поднимает бокал,
глядя на отправителя.
Заметив, как Эд скривил лицо, она говорит:
— Скажи мне, о чем ты думаешь. Уверена, что ты о чем-то думаешь.
Эд говорит:
— Ну хорошо. Вы пустая женщина. По-моему, вы пустая женщина.
— Чудненько, — вставляет Делла. — Мне уже не скучно.
А Эд спрашивает Черил:
— Зачем вы со мной флиртуете?
Первой моей мыслью было: Черил сейчас упадет в обморок. Была такая надежда.
Но она плеснула ему в лицо своим шампанским и завопила:
— Ты ничего не понимаешь! Мне наплевать, что ты англичанин!
Мы все переглядываемся. Англичанин? Я не распространялась об этом. У меня
возникло ужасное чувство, что сейчас начнется... Я схватила Черил за локоть,
но она одним четким, отработанным движением — не иначе как боевым приемом —
послала меня на пол.
Пока я была на полу, Черил говорит Эду:
— Я флиртую с тобой потому, что твоя жена — ЖЕНА, — это слово
оказалось для Эда таким же холодным душем, как бокал шампанского мгновением
раньше, — сейчас трахается — так ты это называешь — ТРАХАЕТСЯ — с моим
мужем — МУЖЕМ — в Мексике.
— Неправда! — говорит Эд. С его лица все еще капает, и это придает
ему налет трагического героя.
Он смотрит на меня. Я быстро отвожу глаза.
Оказывается, недостаточно быстро. А может быть, меня опять выдала моя бровь,
но, так или иначе, Эд хватает меня и уволакивает в глубь зала. Мы выходим
через запасной выход и оказываемся в переулке за клубом.
— Тебе нужно привыкать к этому очень-очень постепенно, —
проговорила я, стараясь его успокоить. — Принимать это по минуте, по
секунде. — Я попыталась усадить его. — Дыши, — сказала я и
похлопала его по животу. — Вдохни животом, как будто надуваешь мяч.
— Иди на хрен, — сказал он. — Так, значит, ты мне врала?
Тут я села сама. Я не привыкла быть неправой. Это стало для меня ужасным
потрясением. Я уселась на стопку хлебных поддонов.
Эд проговорил:
— Кажется, я заслужил лучшего обращения. И он был прав! Обожемой —
совершенно прав! Короче говоря, я все рассказала ему про тебя с Алексом, а
закончила тем, что все это было, вероятно, твоим способом избежать близости,
потому что Алекс имел что-то вроде страхового полиса против Эда, будучи Тем
Единственным, — и фантазии об Алексе в подсознании удерживали тебя от
видения реального Эда и не позволяли ему войти в твою жизнь как мужчине,
которого ты полюбишь и который будет существовать для тебя. И что если Эд
найдет свой путь к пониманию, — тогда надежда еще остается.
Но он просто сказал:
— Пошла на хрен. — Но не очень грубо. А потом спросил: — Флора, но
зачем ты все-таки все это делаешь?
— Что ты хочешь сказать? — спросила я.
— Думаешь, я не в силах справиться сам?
— Нет, — ответила я едва слышно.
— Зачем ты это делаешь?
Он не собирался оставлять эту тему.
— Я спасаю мир, — сказала я. — Неужели ты не понимаешь?
— Изгоняешь из него все плохое?
— Да, — сказала я.
— Но я взрослый человек.
— Тогда и веди себя как взрослый, — сказала я.
— Хорошо, — согласился он.
Такое чувство, как будто бы мы заключили какой-то пакт.
Эд ушел. Не попрощавшись. Просто ушел. Я не возражала. Я чувствовала, что он
стал мне ближе, чем когда бы то ни было.
Немного поплакав, я вернулась в клуб. Все здесь вдруг утрамбовалось. Никаких
признаков Черил.
Когда я наконец разыскала Дел и Пола, они мне сказали, что я пропустила
самое интересное. Черил танцевала на столе, а длиннорукий мужик стоял внизу
и с вожделением на нее взирал.
— Куда она ушла? — спросила я.
— Домой, — ответил Пол.
— С ним, — добавила Дел.
Я решила, что они шутят, но они не шутили. Потом подошел высокий красивый
австралиец. Он хотел узнать, где та девушка с большими глазами, которой он
посылал шампанское.
В общем, сегодня утром я бродила вокруг отеля, просто чтобы убедиться, что с
Эдом все в порядке. То есть я не забыла про наш пакт, но думала, что ему,
возможно, захочется поговорить или задать несколько вопросов про тебя и
Алекса. То есть я думала, что он, конечно же, потрясен и я дам ему какое-
нибудь спасительное средство.
В коридоре толпились Пол и Дел, если два человека могут толпиться.
— Что случилось? — спросила я.
— Он там, — ответили они, указывая на дверь.
— Естественно, — сказала я.
— Это номер Черил, — прошептала Делла.
— Вот именно, обожемой, — пробормотала я, рассмотрев номер на
двери.
— Именно: обожемой, — подтвердила Делла.
— Что он там делает? — спросила я.
— Думаю, что-то вроде любви-ненависти, — сказал Пол, скармливая
Онории круассан с оставленного кем-то подноса с завтраком. — Знаешь,
как Скарлет и Ретт Батлер, когда она отказала ему в сексе и он
взял ее
, а
на следующее утро она была уже новой женщиной, потому что все, что ей было
нужно, — это хороший...
— Пол, — проговорила Дел, — что ты знаешь о женских нуждах?
— Дорогая, — ответил Пол и набрал в грудь воздуха, готовясь заговорить, но тут я завопила:
— Что делает Эд в этом номере?
— Ночью я вернулась сюда, — сказала Дел, — и застала Черил в
оборонительной позиции против того человека-обезьяны с длинными руками.
Указательным пальцем правой руки она запихивала его адамово яблоко в горло.
А Эд наблюдал. Когда она покончила с человеко-обезьяной, они начали
разговаривать. А я пошла спать.
— Разговаривать о чем? — спросила я.
— Угадай, — предложил Пол.
— Не знаю, — сказала я. Терпеть не могу, когда чего-то не знаю.
— О Хани и Алексе, конечно, — сказала Делла. Я посмотрела на
поднос.
Пол сказал:
— Он съел круассан, а она — гранолу. Он выпил чаю, а она — кофе. Он
взял кусочек дыни, а она — банан.
— Понятно, — сказала я и спросила: — Думаешь, они всю ночь не
ложились?
— Вполне возможно, — ответила Делла.
— Думаешь, они... ну... того? — снова спросила я.
— Скорее всего, нет, — ответил Пол. — Судя по банану.
— Что? — проговорила я, вдруг ощутив, что мир вертится.
— Шутка, — ответил Пол.
Дел сказала:
— Откуда нам знать,
того
они или нет?
И только она сказала
того
— довольно громко, — как дверь распахнулась
и появилась Черил. Она уставилась на нас, как на папарацци, разбивших лагерь
у нее на пороге, и не произнесла ни слова.
Я думала, что хотя бы у Пола хватит духу что-нибудь сказать, но он был точно
так же безмолвен, как и все остальные. Через мгновение Черил повернулась и
пошла по коридору.
Пол сказал:
— Она пошла в Общество анонимных алкоголиков.
— Откуда ты знаешь? — спросила я.
— Сразу видно, — ответил он.
Мак стонет, и, по-моему, это значит, что ему необходимо внимание. Я пыталась
привести Деллу, но она не пошла. Говорит, что сделает из кольца серьги,
продаст их и вернет Маку деньги. Дел, конечно же, понимает, что дело не в
деньгах, но она все отрицает, и это еще один орешек, который у меня нет
сейчас времени раскусить.
С любовью,
твоя сестра
Фло хххххххххххххххх
Алекс нашел меня на моем лежаке. Он нес два комплекта для ныряния — маски,
дыхательные трубки, ласты.
— Пошли, — сказал он и протянул руку.
Мы поплыли к черепашьей скале вместе с другими ныряльщиками и Мари Клэр —
МК. Она, крепкобедрая, сопровождала нас на шлюпке.
Раньше я плавала с маской и трубкой только в отпуске на английском
побережье, так что, когда мы заплыли за скалу, я надела маску и подумала...
Не знаю, чего именно я ожидала, — ничего особенного. Я хочу сказать,
что рыба представляет для меня примерно такой же интерес, как, ну... как
рыба.
Когда я погрузила лицо в воду, из глубины поднялся косяк маленьких голубых
рыбок; они с любопытством заглянули мне в глаза, а потом, вильнув хвостами,
исчезли. Я вынула лицо из воды и от радости завизжа
...Закладка в соц.сетях
