Жанр: Любовные романы
11 дней и ночей
...ал лифчику тихо упасть на
ковер.
— Кэролин, поднимите руки, — послышался голос Валерии.
Теперь это уже была не поза бездумного приятия, а сознательное подчинение.
Маркус легонько сжал между пальцами вытянутые соски девушки.
— У вас божественная грудь, — шепнул он. Отпустив, снова обошел
вокруг и остановился за спиной.
Керри при этом стояла боком к дивану с наслаждающейся зрелищем Валерией.
Маркус провел ладонью по круглым ягодицам девушки.
Ягодицы имели идеальную форму и были гордостью Керри.
Она ждала, чувствуя, как средний палец мужчины протискивается в узкую
расщелинку.
— Не напрягайтесь, — попросил он, заметив, что она невольно
сжимает ягодицы.
Керри попыталась расслабиться. Тут вторая рука уперлась ей в спину и начала
пригибать к полу. Она наклонилась.
Теперь Маркусу стало проще. Он откровенно трогал девушку сзади между ног,
как торговец лошадьми, проверяющий покупку.
— Влажная? — спросили сбоку.
— Да, — ответил он.
— Кэролин, возьмите себя за щиколотки. Она подчинилась.
Почувствовала, как ловкие и совершенно бесстыдные пальцы проткнули оба
отверстия.
Хотя никто не мог этого видеть, Керри закрыла глаза. Ей было больно, стыдно
и приятно одновременно.
Как на Востоке
, — сказала бы Стефания, имея в
виду особенности тамошней кухни, где всякая еда соединяет в себе сразу все
вкусовые оттенки — горькие, сладкие, кислые и соленые.
— Может быть, погуляем в саду? — предложила Валерия. Керри
отпустила щиколотки и выпрямилась.
Маркус обнял ее одной рукой за плечи.
— Хорошая девушка, — обронила Валерия, проходя мимо и первая переступая через порог в сад.
Маркус повел Керри следом, держа за руку.
В саду было много тени и прохладно.
Керри чувствовала, что покрывается мурашками.
Она никак не могла понять, ради кого она здесь — ради мужчины или женщины.
Ведь должен же был кто-то из них быть инициатором происходящего.
Близость Маркуса нравилась ей. У него была сильная и теплая рука.
Зато в такой же степени ее смущала элегантная Валерия, стройная,
независимая, в безукоризненно сидящем на ней костюме.
Они остановились перед столиком, на котором стояли вазы со всевозможными
экзотическими фруктами. Стульев было всего два.
Оба тотчас же оказались занятыми супругами.
Маркус отпустил руку Керри, и девушка замерла перед столиком, предчувствуя
новые испытания.
Из-за зелени до них доносились приглушенные шумы с соседнего шоссе.
Автомобили мчались куда-то по делам своих хозяев, и никто не догадывался о
том, что происходит здесь, в тиши кустов.
— Хочешь абрикос? — спросила Валерия, запуская длинные пальцы в
вазу.
Керри не хотела, но не могла же она отказаться, если хозяева предлагали ей
очередную игру.
— Да.
Потом она долго следила за тем, как Валерия разламывает абрикос пополам и
извлекает косточку.
А потом рука женщины с абрикосом опустилась вниз, и абрикос оказался на
высоте сантиметров тридцати от земли.
Это было приглашение.
Супруги ждали. Оба с удовольствием рассматривали обнаженное тело девушки, на
котором лежал причудливый узор теней от листвы.
Керри опустилась на колени. Подумала и встала на четвереньки.
Абрикос покачивался в длинных пальцах с тонкими овалами алых ногтей. На
указательном пальце поблескивал перстень.
Девушка поползла навстречу абрикосу. Она увидела лакированные туфельки
Валерии. Услышала голос:
— Смелее, моя прелесть.
Чтобы получить абрикос, ей пришлось сначала поцеловать держащие его пальцы.
Пальцы издавали аромат розы.
Пока девушка пережевывала сочный плод, рука Валерии ласкала ее лицо.
— Дай ей банан, — подсказал Маркус.
— Дать тебе банан, девочка? — переспросила женщина.
— Да...
— Сядь на корточки.
Постепенно супруги разговорились между собой и о существовании девушки даже
как-то забыли. Они беседовали о своих делах, лаконично, без подробностей,
называя ничего не говорящие Керри имена знакомых и используя только им одним
понятные выражения.
Время от времени Валерия отламывала кусочек банана и сама клала его в
послушно открывающийся ротик девушки.
При этом та видела, что на нее даже не смотрят, просто подкармливают, как
домашнюю собачку, которая ластится к хозяйским ногам и просит еще и еще.
— Кажется, мы забыли мартини, — заметила между делом
Валерия. — А я бы сейчас выпила. Дитя мое, принеси, не сочти за труд,
ты ведь помнишь, где стоит бутылка. И бокалы тоже. Ну, будь умницей!
Керри хотела встать на ноги, но тут вдруг поняла, что от нее требуют совсем
не этого. Мартини было просто поводом. Как этюд при поступлении в актерскую
школу.
Представьте, что у вас жажда, а стакана нет...
Она снова опустилась на четвереньки и медленно поползла к по-прежнему распахнутой двери на веранду.
Они должны были почувствовать, что она знает условия их игры и согласна с
ними. В конце концов работа у Дороти нужна была ей для того, чтобы проверять
себя. Она проверяла себя, и за это ей платили.
Игриво повиливая напряженными ягодицами, голая девушка ползла по зеленой
траве от столика, за которым вела беседу благополучная супружеская чета,
решившая просто немного поразвлечься.
Глава 22
После позорного бегства от Стефании Ричу не оставалось ничего, кроме как
работать. Слушать диски из обширной коллекции Джефа. Листать фотоальбомы с
обилием обнаженных тел, мужских и женских. Просыпаться и снова идти на
работу.
В такой ерунде прошло несколько дней.
Господин Макригл возвратился из Индианаполиса и уже успел снова туда уехать.
Задание, полученное в агентстве
Мотылек
, Рич все время откладывал на
потом. В этом ему немалую помощь оказала занятость на работе.
Фараон
наметил переезд в новый офис. Не в Индианаполис, но тоже свет не
ближний.
Собственно, перевозить собирались только один отдел, и в этом отделе
оказался Рич.
Целыми днями сотрудники обсуждали новость, критикуя произвол начальства.
— Если бы не зарплата, я давно бы сказал до свидания, — признался
как-то Нолл Гринок, с которым Рич сошелся ближе других, потому что их
рабочие столы стояли напротив. — Но мне нужны постоянные деньги. Ты
Дика знаешь? Между нами — он предложил мне создать свою фирму. Парень он
головастый, и я в нем почти уверен. Да только не пойду я. Не хочу
напрягаться.
Они шли по улице.
Рич слушал приятеля краем уха, думая о своем.
Однако, завернув за угол, он перестал не только слышать, но и думать.
Впереди, шагах в двадцати от них покачивалась осиная талия Стефании...
Те же крутые бедра, обтянутые новым желтым платьем.
Точеные ножки.
Легкий цокот каблучков по асфальту. Ричу показалось, что он даже слышит этот
звук, хотя вокруг было полным-полно громких машин.
— Но с этим переездом они явно промахнулись, — продолжал
рассуждать Нолл. — Я не верю, что на новом месте все уже налажено. Еще
неделю будем приспосабливаться. А у меня ответственный проект. Хоть на
больничный садись и работай дома.
Рич давно забыл, куда они идут. Теперь его главной заботой было не отстать от стремительной фигурки.
Стефания шла, не оглядываясь и обращая внимание только на витрины
проплывавших мимо магазинов. Зато Рич не мог не заметить, с каким интересом
оборачивались на нее некоторые прохожие. Его это злило.
Нолл продолжал рассуждать на одного его интересующие темы. Рич судорожно
думал о том, как бы не потерять девушку из виду.
Внезапно ему показалось, что она исчезла.
В ужасе он так припустил вперед, что даже речь Нолла сошла с колеи:
— Куда это ты так? Погоди!
— Что?
Рич оглянулся на него. Он уже успел убедиться в том, что ничего не потеряно
— просто девушка юркнула в стеклянные двери отеля, и он увидел, как она
проходит по зеркальному фойе, — и потому мог спокойно дослушать
коллегу.
— Я говорю, мы, кажется, заблудились. — Нолл посмотрел по
сторонам. — Хотя нет, все в порядке. Тебе в какую сторону?
— Мне туда. — Рич кивнул в сторону переулка.
— Ладно, тогда, до завтра. И подумай, о чем я тебе сказал.
Когда Нолл удалился, Рич вздохнул посвободнее. Он вошел в отель.
— Вы к кому, господин?
На Рича смотрел нагловатый негр в красном камзоле швейцара и фирменной
каскетке, надвинутой на самые глаза.
Рич замешкался.
— В какой вы номер?
— Здесь только что прошла одна девушка...
— В какой номер? — повторил негр.
— Это моя сестра. Я должен ее найти.
— Никаких девушек я здесь не видел.
Он лгал! Он только что отдавал ей честь — Рич сам это видел!
Однако спорить было бесполезно. К тому же он и в самом деле не знал, в каком
она номере.
— Подождите лучше на улице. Выругавшись про себя, Рич вышел из отеля.
На другой стороне проезжей части он увидел пустую скамейку. Что ж, придется
посидеть там.
Переходя улицу, он то и дело оглядывался, чтобы не упустить Стефанию, если
она вдруг снова появится в дверях.
Пока он шел, лавочку заняла пожилая негритянка с внуком. Всюду эти негры,
зло подумал Рич, но все же сел. Он решил ждать не больше часа.
— А-а-а-а-а-а-у-у-у-у-у... — послышался сзади сдавленный рык.
Стефания чувствовала, как сильные пальцы мужчины впиваются в беззащитные
ягодицы. Сейчас клиент переживал то самое мгновение, которое называется
пароксизмом страсти
.
Она терпеливо смотрела на измятую подушку.
— ... у-у-у-у... Какая ты умница... Поцелуй в спину.
Он кончил ей на крестец. Пожалел. И на том спасибо.
Стефания, утомленная долгам стоянием на четвереньках, повалилась животом на
постель.
Простыни пахли потом. Ее потом. Их потом...
Клиент оказался могучим бойцом. За полчаса он выжал из нее все соки и сам
едва не засыпал от усталости. Его тяжелое тело всей своей массой придавило
хрупкое тело девушки.
— Куда ты? — спросил он, почувствовав, что Стефания порывается
выбраться.
— Извини, но мне надо идти.
Она встала на ноги и, придерживая ладонью спину, чтобы не закапать пол,
босиком побежала в ванную.
Потом она вернулась в комнату, и парень получил возможность пронаблюдать,
как она натягивает трусики.
Это зрелище подействовало на него возбуждающе.
— Я бы не отказался повторить, — самодовольно заметил он,
показывая Стефании крепнущую в кулаке плоть.
— Я тоже, дорогой. — Она уже извивалась всем телом, втискиваясь в
платье. — Но у меня не осталось времени. В следующий раз. Ну, будь
умницей!
Наклонившись, она поцеловала парня во влажный живот, подхватила с кресла
сумочку и торопливо вышла из номера.
Рич с таким нетерпением ждал появления Стефании, что в первый момент не
заметил ее. Увидев знакомый силуэт, отходящий от стеклянных створ, он
вскочил на ноги, напугав негритянку с ее слюнявым внуком.
Стефания двигалась по улице в том направлении, откуда пришла.
Рич подождал, пока на переходе загорится зеленый, плюнул и пошел параллельно
девушке по своей стороне.
Ни по лицу, ни по походке Стефании нельзя было определить, что именно она
делала в отеле. А это был как раз тот вопрос, который жалил мозг Рича все те
тридцать с небольшим минут, пока она пропадала в сияющих недрах здания.
Теперь он боялся, что девушка возьмет такси и укатит неизвестно куда. Однако
автомобили, равно как и общественный транспорт, Стефанию нисколько не
интересовали. Она быстро шла, упруго переступая стройными ногами и
окруженная аурой независимости и неприступности.
В конце концов Ричу удалось с опасностью для жизни пересечь улицу. Больше
всего он в этот момент боялся, как бы скрип тормозов или возмущенный окрик
водителя не привлек внимание девушки к его мечущейся в водовороте машин
персоне. К счастью, все обошлось — без травм и узнаваний.
Так они прошли друг за другом несколько кварталов.
Рич поражался упорству Стефании. По его скромным представлениям, девушки
такого ранга иначе как в лимузинах не передвигаются, а эта знай себе идет и
идет, словно километровые прогулки на каблуках для нее одно сплошное
удовольствие.
Внезапная мысль об удовольствии бросила Рича в пот. Глядя на длинную спину
Стефании и крепкие, напряженно двигающиеся под коротким платьем бедра, он
ощутил сладкий прилив похоти.
Волна прокатилась по животу вверх и остановилась под горлом.
Как тогда, в ванной, под душем...
Если бы вот то же самое произошло с ним в том пустом ателье, куда привела
его Стефания. Ведь именно из-за того, что этой волны не было, он и обратился
в бегство, пытаясь таким глупейшим образом скрыть свою минутную немощь,
вызванную растерянностью и, наверное, слишком сильным желанием.
Сейчас Рич знал одно: он хочет Стефанию, хочет во что бы то ни стало, хочет
так, как стыдно признаться даже самому себе, потому что ощущение это было
новое, хотя и выстраданное долгами бессонными ночами.
Стефания пересекла бульвар, и Рич вовремя заметил, что она остановилась
перед входом в пятиэтажный жилой дом. Из-за дерева он наблюдал, как она
нажимает на кнопку звонка и одновременно поправляет прическу, глядясь, как в
зеркало, в стекло двери.
Тот, кому она звонила, не впустил ее, а вместо этого вышел сам.
Высокий мужчина в джинсах и старомодной белой водолазке.
Они обнялись. Было видно, как они целуются, стоя прямо на пороге.
Рич резко повернулся и пошел прочь.
Едва ли ему стало бы легче, узнай он, что мужчину, открывшего дверь
прекрасной гостье, звали Александер Баковский...
Сейчас он знал только то, что зря шел за Стефанией, зря приехал в Нью-Йорк,
зря в детстве увлекался компьютерами, да и вообще зря появился на свет.
Ему вдруг сделалось безынтересно жить.
Фотография Джефа в металлической рамке стояла на комоде.
Джеф улыбался.
Рич смотрел на него и не знал, кому эта улыбка адресована, то ли безымянному
фотографу, то ли ему, Ричу.
Потом он вспомнил, что уже спрашивал по поводу этой фотографии у самого
Джефа, и тогда тот ответил, что фотографировал сам себя со штатива.
Сейчас Рич был так же одинок. Если бы ему захотелось сделать свой снимок,
чтобы, например, отослать родителям, от тоже был бы вынужден выкручиваться
собственными силами.
Он уже держал портрет в руках и размышлял, что с ним делать, глупый вопрос,
не мог же он его разбить, разве что попытаться набрать заветный номер
телефона, — когда в дверь позвонили.
Машинально спрятав прямоугольник холодного стекла за спину, Рич свободной
рукой открыл дверь.
На пороге стояла Стефания.
В прежнем черном платье.
Такая же, как всегда.
В руках она держала большой белый сверток.
— Привет, Рич. Я вот тут принесла ужин на двоих. Купила в магазине за
углом. Хочешь есть?
— Ты...
— Я, наверное, могу даже войти?
Поскольку Рич не только ошалело молчал, потеряв дар речи, но и не двигался с
места, Стефания легонько подцепила его локотком и прошла в квартиру.
— Где тут у тебя кухня?
— Вон там...
Объяснение было настолько неопределенным, что Стефании пришлось самой
искать, куда бы положить порядком надоевший ей сверток.
Рич незаметно поставил фотографию одиноко улыбающегося Джефа на место.
— Так вот ты как живешь, — не то восхищенно, не то разочарованно
вздохнула девушка, возвращаясь из кухни и осматриваясь. — Ничего
квартирка. Кстати, я не помешала? Дай, думаю, зайду, может, ему скучно —
тебе то есть. А ты что, ванну принимал?
— Нет.
— Хороший халат. Так ничего, что я без звонка? Рич набрал в легкие
побольше воздуха.
— Это просто отлично!
Стефания хитро на него взглянула.
— Проголодался?
— Не то слово!
— Что бы ты без меня делал!
— Не знаю...
Это признание вырвалось у него само собой, и Стефания все поняла. Она
сделала вид, будто ищет, куда бы присесть.
Рич предложил ей кресло.
— Ты извини меня за прошлый раз, — сказала девушка, садясь и
поправляя слегка задравшийся подол.
Переход был достаточно резким, чтобы остаться равнодушным.
— Стефания...
Голос его предательски сорвался в самом неподходящем месте.
— Ну, иди ко мне, — как маленькому ребенку, сказала она и призывно
открыла объятия. Она шутила, но так было легче для них обоих.
Рич опустился на колени перед креслом и прижался щекой к теплому колену
девушки.
— Прости меня...
— Тебя-то за что, Рич?
— За то, что я ничего не умею. Ведь я ничего не умею, Стефания! И
поэтому я трус. Даже с тобой...
— Чего ты не умеешь, глупый? — Она наклонилась и по-матерински
поцеловала в макушку. — У тебя что, никогда не было женщины?
— Никогда.
Теперь прямота ответа смутила Стефанию. Она продолжала гладить Рича по
волосам и некоторое время молча о чем-то думала. Потом спросила:
— Значит, я буду первой?
Ему показалось, что он не расслышал. Она повторила:
— Я буду первой?
— Стефания, я...
— Не сейчас, конечно. — Глаза с расширенными зрачками уже
улыбались. — Сначала ведь нужно поужинать.
— А что ты купила?
Рич стряхнул с себя оцепенение и встал с колен. Она смотрела на него снизу
вверх. И перечисляла:
— Два сэндвича с сосисками и два с сыром. Огурцы — по одному, тебе и
мне. Помидоры. Чипсы на случай, если у тебя есть пиво. И пирожные, Рич! Я
обожаю пирожные! Могу есть их бесконечно.
— Я тоже.
Он протянул ей руку, помогая подняться. Стефания выпрямилась и на мгновение
приникла к юноше всем телом.
— Я очень расстроилась, когда ты ушел...
Рич прогнал картину, сразу же возникшую перед глазами: Стефания, целующая
мужчину на пороге дома. Какое это имело теперь значение? Может быть, для
нее. Но не для него. Для него была она, здесь, близкая, осязаемая, теплая
под платьем и нежная.
— Мне было стыдно, Стефания. Стыдно за себя. Если бы ты тогда этого
захотела, я бы наверняка ничего не смог...
— А сейчас?
Она подняла лицо и долго смотрела ему в глаза.
Рич почувствовал, что ему вдруг стало легко и просто общаться с этой
удивительной девушкой. Самое красивое создание Нью-Йорка стоит в его, Рича,
объятиях так, как будто всю жизнь только это и делало. Ни тени жеманства.
Стоит и ждет ответа.
— Не переживай, пиво есть. Выпад получился ловкий.
Стефания нисколько не обиделась. Она была рада возможности снова надеть
маску несерьезности.
— Раз так, пошли жевать, обжора. И она потянула Рича за собой.
— А ты точно помнишь, где расположена кухня?
— По запаху, дорогой мой, по запаху! Не отставай!
— Огурец посолить?
— Вообще-то я мало ем соли.
— Я тоже.
— Тогда давай посолим.
— Ага. Ой, пересыпала!
— Правильно, чтобы на зубах хрустело.
— Гад, это ты мне под руку сказал! Вот теперь сам и ешь.
— С удовольствием!
— Рич! Прекрати! Что ты делаешь!
— Ем.
— Выброси сейчас же эту гадость! Я обманула тебя, я купила не два, а три огурца. Возьми новый.
— Не-а.
— Ну пожалуйста. Я не могу видеть, как ты его жуешь. Фу!
— Хочешь попробовать?
— Я лучше пива.
— Между прочим, датское.
— Все датчане садомазохисты.
— Что ты имеешь в виду?
— Потом расскажу.
— А сейчас?
— Сейчас я пью пиво, смотрю на тебя и думаю, что ты очень милый.
— Я милый, а ты меня объедаешь?
— Я?!
— А кто утащил мой сэндвич?
— Стефания.
— Стефания плохая.
— Нет, Стефания любит Рича.
— ...
— ?
— Да?
— Потому что у него есть пиво.
— Заразка!
— И не только.
— И не только заразка?
— И не только пиво?
— Да-а?
— Да-а.
— А что еще?
— Послушай, тебе не кажется, что мы слишком много выпили?
— Скорее, огурцами объелись.
— Вот и поделом тебе!
— И тебе.
— А я не объелась вовсе. Мне даже очень приятно.
— Давай будем пить чай.
— Давай. С пи-рож-ны-ми.
— Конечно. Тебе с сахаром?
— И с лимоном, если есть.
— Ах ты какая! А если нет?
— Тогда будем считаться, кому идти в магазин.
— Есть лимон.
— Повезло тебе. Режь. Не брызгайся.
— Вот.
— Спасибо. А ты можешь съесть дольку целиком?
— Как нечего делать. Смотри.
— Представь, что будет, когда соль с огурца и лимон встретятся.
— Я нарушу мораторий на ядерные взрывы.
— То-то и оно...
— Но все равно интересно. Кстати, если ты обратила внимание, даже не
поморщился.
— Это тебе только так показалось. Морщился.
— Мне хочется кое-что тебе сказать, Стефания.
— Если очередную гадость, то давай я первая.
— А если нет?
— Тогда — вторая.
— Мне хорошо с тобой.
— А мне плохо без тебя.
— Хочешь еще чаю?
— Оставим его на утро.
— Оставим.
— А пирожные доедим...
Чтобы не смущать Рича лишний раз, поскольку она все еще не была уверена до
конца в том, что он готов принять все условия игры, Стефания разделась
первой.
Когда она взялась обеими руками за подол платья, Рич в нерешительности стоял
рядом.
Она толкнула его боком в сторону кресла.
— Тебе будет удобнее, если ты сядешь.
— Удобнее для чего? — Он послушно сел.
— Удобнее смотреть.
Вместе с тем ей не хотелось вести себя слишком уж буднично, нарочито упрощая
ситуацию. Он должен был возбудиться. Сама она сдерживалась с большим трудом.
Стефания завернула подол до груди. Платье превратилось в коротенькую черную
маечку.
Наклонившись, Стефания быстро стянула трусики, оставила их лежать на полу и
выпрямилась перед креслом.
Рич смотрел в другую сторону.
— Ри-ич! — окликнула она его. — Это неприлично. Он перевел
взгляд на девушку.
Она покачивалась перед ним на длинных, стройных ногах, и треугольник
аккуратно подстриженных волос под животом причудливо менял форму.
Орудие производства
, — мелькнула грубая мысль.
На какое-то мгновение Ричу сделалось тошно.
Стефания плавно повернулась к нему спиной и положила ладони на ягодицы.
Подол платья медленно спустился до талии.
Теперь девушка была как бы рассечена пополам: черный,
одетый
верх и
загорелый низ с белым треугольником кожи от трусиков — Стефания никогда не
загорала нагишом.
Она через голову стянула платье, оставшись в одних черных туфельках. Решила
было сразу же направиться в ванную, но оглянулась и, увидев Рича,
прикованного к креслу, повернулась и села бочком к нему на колени.
— Я не верю, что у тебя не было женщин, — с улыбкой сказала она и
не дала ответить, зажав его губы своими.
Рич почувствовал, что она тяжелая. У нее было сильное тело, даже мощное, что
удавалось скрыть одеждой. Теперь же, когда одежды не стало, он увидел, что
женская кожа — это вовсе не
нежный бархат
или
мраморная белизна
, как
принято писать в хороших книгах. У кожи даже самой красивой женщины есть
свои недостатки, равно как и достоинства, что складывается в единый,
присущий только ей одной рисунок.
Это открытие слегка разочаровало Рича, хотя нечто подобное он всегда
предполагал. Между тем он не мог не отдавать себе отчета в том, что перед
ним — точнее, прямо на нем — плоть женщины, близкой к идеалу. Плоть, имеющая
вес, температуру и запах, что вместе давало ощущение реальности
происходящего. Это последнее было тем более ценно, что до сих пор, рисуя в
своем воображении сцены близости со Стефанией, Рич не мог отделаться от
впечатления, что все это возможно не иначе как во сне.
И вот сон был здесь, у него на коленях, он тихо дышал и трогал его ласковыми
губами.
— Хочешь, мы вместе примем душ? — сказала Стефания. — Это
хорошо расслабляет.
Рич открыл было рот, чтобы ответить, но тут почувствовал, что девушка права:
ему и в самом деле следовало расслабиться — под животом что-то ныло и
рвалось вверх.
Ему еще никогда не приходилось испытывать эрекции в присутствии посторонней
девушки. И вот надо ж было случиться, чтобы как раз тогда, когда это
произошло, она почувствовала ее раньше, чем он сам!
Странно, но Ричу совсем не было стыдно.
Он вдруг как-то в одно мгновение осознал, что исп
...Закладка в соц.сетях
