Жанр: Любовные романы
Руководство для девушек по охоте и рыбной ловле
...ову пиджак, подбежал ко мне,
поцеловал в щеку и стремглав ринулся в особняк - скорее всего, под распростертые крылья
Аполинер.
Я уселась на мокрые тряпки и постаралась сама не чувствовать себя мокрой тряпкой.
Потом Роберт постучал в окошко. Я опустила стекло. Он спросил: "Можно вам
позвонить?" Я ответила: "Конечно", да так быстро, что мой голос перекрыл конец его фразы:
"...насчет Драконий".
- Конечно, - сказал я снова, притворяясь, будто говорю это в первый раз. - Моя
фамилия есть в телефонной книге. Розеналь.
- Розе н'Аль, Розе н'Аль, Розе н'Аль, - проговорил он быстро и исчез.
В воскресенье Роберт не позвонил.
В понедельник я позвонила с работы домой, чтобы прослушать автоответчик. Набирая
номер, я была в приподнятом настроении, но упала духом, когда услышала механический
голос: "Новых сообщений нет". Немного спустя я еще раз набрала свой номер.
Позвонила Донна, чтобы расспросить о свадьбе, и я рассказала ей про Роберта. Мне было
приятно произносить его имя, как будто при этом он появляется сам. Потом я добавила: "Но он
не позвонил".
Донна спросила:
- А почему бы тебе самой ему не позвонить?
Я промолчала.
Моя верная подруга сказала:
- Должно быть, твое чувство не настолько сильное, если он не чувствует подобного по
отношению к тебе.
Я спросила:
- А какие чувства у тебя к Джереми Айренсу ?
Вернувшись домой, я увидела мигающий красный огонек автоответчика. Тихий и
застенчивый голос Роберта сообщил, что он уже выехал и позвонит с дороги.
Я отбарабанила новое послание и стала рассматривать мордашку Изабель.
- О чем ты думаешь? - спросила я и прочла в ее взгляде: "Кажется, настало время для
моей прогулки".
Мы обошли весь квартал и, вернувшись к дому, столкнулись нос к носу с собакой,
которую никогда раньше не встречали. Это был красивый веймаранер. Изабель направилась
прямо к нему и лизнула его в нос. Веймаранер отпрянул назад.
- Немного капризен, - пояснил его хозяин, увлекаемый в ту сторону, куда тянул его
герр Красавчик.
- Я просто глазам своим не поверила, когда ты вот так просто подошла и поцеловала
его, - сказала я Изабель, - даже не обнюхав сначала его зад.
Я приготовила салат и принялась было за чтение Эдит Уортон, но в ожидании
телефонного звонка никак не могла сосредоточиться.
Потом испуганно подумала: "А вдруг он уже звонил?" В этом случае я попаду в
несуразную ситуацию: единственные отношения, которые я не разрушила сразу, начнут
оказывать разрушительное воздействие на меня.
Я машинально надела шлем, села на велосипед и покатила в магазин Барнса и Нобеля, что
в нескольких кварталах от меня, решив почему-то, что мне удастся купить там еще один роман
Эдит Уортон.
Но в отделе беллетристики ее книг не оказалось. Зато на одной из полок я обнаружила
раздел "Помоги себе" и задумалась. Будь я способна помочь самой себе, меня бы здесь не было.
Тут лежали стопки книг "Как познакомиться с идеальным мужчиной и сочетаться с ним
браком" - той самой ужасной книги, о которой рассказывала мне Донна. Ужасной потому, что
содержащиеся в ней советы срабатывали. Преисполнившись благоговения, я купила эту книгу.
Фотографий писательниц в книге - их звали Фейт Курцабрамович и Бони Мерил - не
было, но, перелистнув несколько страниц, я увидела их абсолютно четко: Фейт - сдержанная
сухощавая блондинка, Бони - девушка-подросток, хохотушка с ямочками на щеках. Я знала их
всю свою жизнь: это они на уроках физкультуры, во время игры в волейбол, хлопали в ладоши
и кричали: "Смелее в бой! В игре красивой мы никем не победимы!" Бони была моим тайным
ангелом-хранителем в колледже. В служебных делах, когда я посмеивалась над своим
навязчивым страхом при приеме на работу, Фейт была единственной, кто сказал: "Просто
старайся делать то, что в твоих силах".
Теперь я обращаюсь к ним за ценным руководством.
Они обещают, что, следуя их советам, я выйду замуж за мужчину моей мечты, и я
немедленно принимаюсь за чтение.
Решающей предпосылкой здесь является утверждение, что мужчины по природе своей -
хищники и чем труднее охота, тем больше они ценят добычу. Иными словами, самое последнее
дело - похлопать охотника по плечу и попросить его выстрелить в вас.
С одной стороны, я должна была бы высмеять эту книгу, потому что мне ничего не стоило
нарушить содержавшиеся там правила - "клятвы", как они их называют, - но, с другой
стороны, должна испытать облегчение, ибо в отношении Роберта ни одна из клятв еще не была
нарушена.
Я прочитала книгу от корки до корки и наткнулась на предупреждение: НЕ БУДЬ
СМЕШНОЙ!
Я подумала: не будь смешной?
"Правильно, - услыхала я негромкий бесстрастный голос Фейт. - Быть смешной -
значит не быть сексуальной".
"Но я привлекательна для смешных мужчин", - возразила я.
На что Бонн ответила: "Мы не говорим, для кого ты привлекательна, глупышка!
Встречайся с клоунами и комедиантами, если тебе этого хочется. Хохочи до упаду! Но сама ни
в коем случае не откалывай шуток!"
"Мужчинам нравится женственность, - изрекла Фейт, закидывая ногу на ногу. - Юмор
не женственен".
"Вспомни о Розанне ", - сказала Бонн.
"Или о тех жирных девицах с толстыми коленками из группы "Хи-Хо" , - добавила
Фейт сухим голосом.
"А как же Мэрилин Монро? - спросила я. - Она была великой комической актрисой".
"Возможно, дело в том, что ее именем назвали ряд предметов женского туалета", -
сказала Фейт.
Но я продолжала гнуть свое: "Я нравлюсь Роберту потому, что я забавная".
"Ты не знаешь, почему ты ему нравишься", - проронила Фейт.
Бонн промолвила: "В этом прикиде ты выглядишь потрясающе!"
Я ненавижу эту книгу и не желаю ей верить. Стараюсь представить себе, что я вообще
знаю о мужчинах. Но единственное, что приходит на ум, - это текущий статистический отчет,
гласящий, что "девяносто девять процентов мужчин предаются фантазиям о сексе с двумя
женщинами сразу".
Моя мать никогда не давала мне советов относительно мужчин, и я, помнится, лишь
однажды затронула в разговоре с ней эту тему. Я училась тогда в пятом классе и как-то послала
подругу, чтобы узнать, нравлюсь ли я тому мальчику, который нравится мне. "Плохие
новости, - сообщила мне подруга. - Он тебя ненавидит".
Моя мама не отставала от меня: "Золотце, что с тобой случилось?" Я не могла ей ничего
рассказать. Наконец я спросила ее, как она нашла парня, который ответил ей взаимностью на ее
чувства. Она ответила: "Главное - взять себя в руки", словно это что-то объясняло.
Расстроенная словами матери, я вскочила на велосипед и носилась на нем вокруг нашего
квартала до тех пор, пока мои щеки не запылали.
Позвонил мой брат и пригласил меня на театральную вечеринку, которая состоится в
пятницу. Его подружка Лиз знает одного режиссера.
- Уникальное событие, - сказал Генри.
- Уникальное? - переспросила я. И подумала о яркой обертке сыра.
- Предполагается нечто необычное, - сказал он.
- Безумство какое-нибудь? - подсказываю я.
Он отводит в сторону трубку и спрашивает Лиз, что там намечается.
Я слышу ее голос: "Будут танцевать кадриль".
- Кадриль? - спрашивает он насмешливо.
- Брось этот тон, - говорит она. - Дай мне поговорить с нею. - Она берет трубку. -
Джейн?
- Привет!
- Возможно, это звучит диковато, - говорит Лиз, - но я была там в прошлом году, и
это на самом деле колоссально.
Мне подумалось, что я не люблю подобных увеселений.
"Ты хотела бы завести знакомства с мужчинами?" - спрашивает Фейт.
Бонн говорит: "Соглашайся, пока тебя приглашают!"
"Что же еще ты собираешься делать в пятницу? - вкрадчиво спрашивает Фейт. -
Кажется, мы затронули тему, касающуюся Эдит Уортон, не так ли?"
Я записываю адрес предстоящего гуляния, и тут начинает сигналить параллельный
аппарат. Это Роберт.
- Привет! - говорю я шепотом. - Я на другой линии.
Фейт подсказывает: "Скажи, что сама ему позвонишь".
Но я в растерянности: кажется, моя рыбка уже на крючке?
"Нет еще, - говорит Фейт. - Он только пробует наживку".
Я спрашиваю Роберта, могу ли я перезвонить ему.
Он отвечает, что разговаривает по платному телефону.
"Ну и что? - говорит Бони. - Всего четверть доллара".
Но я говорю Роберту: "Подожди секунду" - и договариваюсь с Лиз встретиться на
танцплощадке.
Мы с Робертом толкуем о том, как весело было на свадьбе. Я говорю о самых
отвлеченных вещах, стараюсь быть верной клятвам, по крайней мере не нарушать ни одну из
них, а в голове только и вертится: "Не говори первой: я тебя люблю!", "Носи длинные волосы!",
"Не поднимай вопрос о браке!"
Роберт рассказывает, что сейчас он занят поисками квартиры в Виллидже, и спрашивает,
не откажусь ли я выпить с ним где-нибудь чашечку кофе.
Бони предупреждает: "Не соглашайся на свидание раньше чем через четыре дня!"
Я уклонилась от ответа и стала расспрашивать, как у него обстоят дела с квартирой, пока
записанный на пленку голос оператора не потребовал еще монеты, иначе разговор будет
прерван.
Роберт бросил монету. И сказал:
- Сейчас нас прервут. Надо заканчивать.
Я подумала: "Но ведь ты же перезвонишь". А Фейт сказала: "Шутки в сторону!"
- Итак, - проговорил он, - не желаете ли выпить кофе?
Я заставила себя ответить:
- Я не могу.
"Хорошая девочка!" - сказала Фейт.
- Уф! - вздохнул Роберт. И после паузы спросил, не хочу ли я пообедать с ним в
пятницу.
"У тебя же на пятницу планы, - сказала Фейт. - Сообщи ему об этом".
- В пятницу я не могу, - ответила я.
Он настойчиво предлагает встретиться в субботу.
"Отлично", - говорит Фейт.
- О'кей, - говорю я Роберту.
Тут снова возникает оператор и требует еще монету.
Роберт говорит:
- Вы только обратите внимание, как он притворяется, будто раньше не прерывал нас. В
моей груди кипит буря восторга.
После сеанса терапии я стою на ступеньке эскалатора и вдруг слышу голос Бони: "Это
было великолепно!"
"Что?" - спрашиваю я.
"Ты верна клятве: "Не говори своему психотерапевту об этом руководстве!""
"Я не хочу, чтобы она думала, что я поправляюсь. Надеюсь, однажды она сама скажет, что
мне лучше и я больше не нуждаюсь в ее сеансах".
"В этот же день в химчистке тебе порекомендуют стирку вручную", - говорит Фейт,
расчесывая волосы.
В четверг Роберт оставил мне послание с телефонным номером своей сестры. Я записала
номер и взяла было трубку, чтобы позвонить.
"Еще рано, - сказала Фейт. - Заставь его немного поволноваться".
"Не будет ли это невежливо?"
"Нет, - заверила Фейт, - невежливо было не написать благодарственную записку той
веселой паре, которая три недели назад приглашала тебя в Коннектикут".
Бони, выглядывая из-за большой миски с кукурузными хлопьями, сказала: "Веселые
мужчины ненавидят женщин".
"Почему я слушаю вас?" - спросила я.
"Потому что не хочешь спать с Эдит Уортон до конца своих дней", - ответила Фейт.
Я позвонила Роберту с работы.
- В восемь вечера, идет? - предложил он.
Я согласилась, с трудом скрывая радостные нотки в голосе.
Бони указала на свои маленькие часики и певучим голосом сказала: "Вешай трубку!"
Я сказала:
- Пока, мне надо идти.
Когда я повесила трубку, Бони промолвила: "Давай покороче! И следует первой кончать
треп!"
Фейт кивает: "Заставь его изнывать по тебе".
Кадриль берет свое начало в Ист-Сайде, где она появилась в двадцатые годы как некая
разновидность физкультурных упражнений.
Я отыскала Лиз - обаятельную, в модном свитере - и Генри, на котором был обычный
костюм.
Мы сдержанно поздоровались.
Я стою с братом и Лиз. Я на вечеринке, на календаре пятница, а завтра у меня свидание.
Мне назначено свидание! Я - пловец-аквалангист в социальном водоеме.
Фейт говорит: "Приятное ощущение, не так ли?"
Приятное.
Много хлопанья, топанья и диких выкриков. Я, конечно, не могу хлопать, но готова
издать радостный клич, когда Фейт кивает головой.
"Мне очень весело", - говорю я.
Фейт напоминает мне, что я нахожусь здесь вовсе не для этого.
"Это танец для холостяков!" - говорит Бони, хлопая в ладони, будто отбивая ритм.
Лиз говорит, что нам следует потанцевать, и, когда я соглашаюсь, берется найти мне
партнера.
Парня, которого она приводит, зовут Гас. Он режиссер. Похож на большого плюшевого
мишку. Лицо его покрыто пухом, а зубы настолько мелкие, как будто их и вовсе нет.
Он невероятно обходителен. Похоже, он принимает меня за простушку Катерину из
"Вашингтонской площади" или больную Лауру из "Стеклянного зверинца".
Гас берет меня за руку и ведет в танцующую массу.
- Поклонитесь партнеру, - говорит Брейди. - Леди, реверанс!
Пока мы с Гасом танцуем, он ободряюще улыбается, словно я Клара из "Хейди" , а он
учит меня ходить. Но я внезапно вспоминаю кадриль в гимназии, в третьем классе: у меня уже
накоплен многолетний опыт, как вести своего партнера.
"Великолепно", - говорит Бони.
Фейт предлагает более скромную фигуру.
После танцев из моей груди готов вырваться крик: "Я умираю от жажды, как опоссум", но
тут вмешивается Фейт, и я слово в слово повторяю ее реплику: "Давайте выпьем чего-нибудь
холодненького".
- Конечно, - соглашается Гас.
Мы идем в бар, где столики липкие от пролитого пива. Фейт предлагает: "Спроси его, что
входит в обязанности режиссера".
"Мужчины любят рассказывать о себе", - добавляет Бони.
Я спрашиваю, и он отвечает:
- Я делаю то, чего никто другой не захотел бы делать.
Я выдавливаю восхищенную улыбку.
Потягивая пиво, Фейт говорит: "Теперь позволь ему заняться своим делом".
Я бесконечно рада повиноваться.
Бони дает новое указание: "Разглядывай танцплощадку!" Но это было бы неучтиво.
"Перспективный клиент, - говорит Фейт. - Не из тех, что рассчитывают на
благотворительность".
Я поглядываю по сторонам, а Гас, стараясь привлечь мое внимание, спрашивает, не желаю
ли я еще потанцевать.
Бони говорит: "Один танец для клиента".
Вместо того чтобы пошутить: "Весьма признательна, но мне надо идти к своей родне", я
говорю, предчувствуя реакцию Фейт: "Приятно было с вами познакомиться, Гас".
Подобно девице-распорядительнице, Бони командует: "Кругом!" Так я и поступаю.
Фейт констатирует: "Ты устанавливаешь зрительный контакт".
"В самом деле?" - недоумеваю я.
"Ты считаешь, что это единственный способ привлечь внимание мужчины, не так ли?" -
спрашивает она.
"Бедная овечка!" - говорит Бони.
Я отвечаю, что не замечала за собой ничего подобного, и голос мой при этом звучит
патетически.
"Да, - кивает Фейт, - особенно потому, что мужчину проще всего подчинить себе
отсутствием интереса к нему".
К моему изумлению, она права. Мужчины появляются ниоткуда и липнут ко мне. Бони и
Фейт подсказывают мне, что делать, и я подчиняюсь: отказываюсь от следующего танца с
мужчиной, которому явно понравилась. Я не приняла участия в соревновании по поеданию
пирожков. Я задавала вопросы: "Какими правилами вы руководствуетесь?"
К концу вечера номер моего телефона был уже в полудюжине карманов. "Такого со мной
еще никогда не было", - сообщила я Фейт.
Она ответила: "Я знаю. Я должна подготовить сюрприз".
Когда Генри и Лиз проводили меня до моего велосипеда, он спросил:
- Кто эти парни, с которыми ты разговаривала?
- Понятия не имею, - отозвалась я легкомысленно. - Я чувствовала себя королевой
бала.
- Первой шлюхой притона, - буркнул он.
- Представь себе, о чем я сейчас подумала, - сказала я. - Я пришла на танцы без
кавалера, чтобы знакомиться с мужчинами. То же самое я делала в гимназии.
Когда Лиз сказала: "Ты не можешь так думать", я вспомнила слова Фейт: "Делай то, что
можешь".
Не уверена, что брат собирается жениться на ней.
Непосредственно перед приходом Роберта Бони сказала: "Не будь слишком
нетерпеливой!" Когда я посмотрелась в зеркало, рот мой растягивала широкая улыбка, а глаза
сияли радостным предчувствием. Я приказала себе думать о смерти. Когда это не оказало
никакого воздействия, я стала думать о вчерашнем трудном кроссворде.
Раздался звонок. Я открыла дверь. Роберт выглядел таким нее возбужденным, как я
минуту назад. Он увидел Изабель, стал на колени и начал гладить ее задние лапы. "Белла", -
сказал он.
- Не хотите ли бокал вина? - спросила я.
Роберт не возражал.
Он последовал за мной на кухню и сообщил, что до сих пор занят поисками квартиры. И
спросил, не буду ли я против, если он поищет себе жилье где-нибудь поблизости.
- Давайте, - сказала я.
Он спросил, нет ли чего-нибудь подходящего в моем доме, и я тут же вспомнила
высказывание Эриха фон Штрохейма в "Бульваре Сансет" : "Не мадам ему была нужна, ему
нужна была ее машина" - и ответила:
- К сожалению, нет.
Изобрази он меня в этот момент на карикатуре, с этой надписи свисали бы ледяные
сосульки.
Кажется, Роберт услышал эти слова, потому что на какое-то время притих. Он обошел
гостиную и остановился возле стола, на котором я поместила сельскохозяйственных животных
на деревянных подставках. Каждую фигурку он подержал в руках: быка, ягненка, свинью и
корову и прочитал на подставках информацию о способах ухода за ними. Я сообщила, что
купила их на блошином рынке в Беркшире. Я пририсовала крестьянских детей, выходящих из
своих хижин, чтобы поиграть с животными. Я хотела объяснить, что нахожу все это очень
трогательным и забавным, но решила, что лучше не буду.
Роберт подошел к полке и увидел две мои портативные пишущие машинки,
сохранившиеся с пятидесятых годов. Шепотом прочитал их названия: "Покой" и "Уютный
салон" - так, как это сделала и я, впервые их увидев.
За обедом в маленьком французском предместье Нью-Йорка Роберт спросил меня, как я
попала в рекламную службу.
Бонн сказала: "Не объясняй в негативном ключе!"
- Это началось с поденной работы, - сказал я. И пояснила, что собиралась по вечерам
писать пьесы и романы или же инструкции по трудоустройству. Но работа в этой области резко
снизила мой интеллектуальный коэффициент - каждый вечер приходилось заново все
переделывать.
- Но как вам это удавалось? - спросил он.
- Я отказалась от телевизора и стала читать классику.
- Всю без разбора?
- Первым был "Мидлмарч" , - сказала я.
Он засмеялся:
- Вы это сказали так, словно не уверены, что я когда-либо его читал.
Мы продолжали говорить о книгах, и когда я сказала, что больше всего люблю "Анну
Каренину", мои слова произвели на него примерно такое же впечатление, какое на любого
другого мужчину производит сообщение: "Я не ношу нижнего белья".
Я сказала: "В чтении хорошо то, что ты независима, и каждая страница кажется хорошо
написанной". Роберт улыбнулся, но лицо его оставалось серьезным, и я поняла, что он слышит
то, что я не произнесла.
Я спросила о его работе, и он объяснил, что описать его карикатуры непросто.
Вдохновенно повествовать о карикатурах можно, только ярко представляя сюжет, а его
карикатуры бессюжетны. "Лучше я их вам покажу", - сказал он.
Когда я спросила его, почему он покинул Л. А., он ответил, что это - самое заброшенное
место на земле. "Особенно когда общаешься с людьми. Каждый улыбается в ответ на твои
шутки".
Он сказал, что любит Нью-Йорк. "Это - как Оберлин. Это - где люди, будучи
независимыми, связаны со всеми".
Только когда Фейт сказала мне, чтобы я перестала так пялиться на Роберта, я осознала,
кто я есть. Я посмотрела на его ладонь, которая лежала на столе, и заметила небольшую
вмятину от пера. Она была чуть темной из-за чернил, которые ему не удалось смыть.
Бони сказала: "Спроси, пользуется ли он компьютером".
- Вы пользуетесь компьютером? - спросила я. Этот вопрос показался мне самым
светским из всех, которые я ему задала.
- Только для анимации, - ответил он. - Я из числа луддитов, как и вы, тоже печатаю
на "Уютном салоне".
Я не знаю, кто такие луддиты, но Бони не позволила мне о них спросить.
Когда принесли счет, Фейт сказала: "Не вздумай только изучать его".
"Пусть платит он", - сказала Бони.
- О чем вы думаете? - спросил Роберт, пряча кредитную карту в папку из
искусственной кожи. - Восемьдесят семь пятьдесят за ваши мысли.
"Будь загадочной", - сказала Бони.
- Извините, - сказала я и пошла в дамский туалет.
"Красное вино слегка запачкало тебе зубы, - сказала Бони, подавая мне салфетку. -
Протри их".
"Послушайте, - сказала я им. - Я, конечно, ценю вашу помощь, но, по-моему, с
Робертом мне будет комфортнее одной".
"Прошлый вечер не был таким уж удачным", - сказала Фейт.
"Роберт - совсем иное дело", - сказала я.
"Вся разница в том, что ты хочешь его", - сказала Фейт.
По дороге домой Роберт взял мою ладонь в свои. Он не сплетал пальцы, а просто властно
завладел ей.
"Освободи руку первой", - сказала Фейт.
Я люблю держаться за руки. За весь мой опыт свиданий я никогда не освобождала руку
первой.
"Сделай, как я сказала", - велела Фейт, и я сделала это.
Бони сказала: "Преврати его в изнывающего от любви молокососа!"
У моей двери, вместо того чтобы спросить разрешения зайти, Роберт поинтересовался,
может ли он пригласить меня на прогулку вместе с Изабель.
- При нашем первом свидании? - сказала я.
- Если вы это разрешите, - сказал он, - я буду уважать вас еще больше.
Встречая на улице соседских собак, Роберт обращался к их хозяевам с теми же словами,
которые обычно говорила я: "Можно поздороваться с вашей собакой?" Его любимцами стали
мои любимцы: огромный бульдог Флора и пестрый датский дог Ромео.
Я подумала: ты любишь собак так же сильно, как и я.
Вернувшись домой, я сняла с Изабель поводок. В крошечной прихожей Роберт нагнулся
ко мне, и мы поцеловались.
"Свидание окончено, - сказала Фейт. - Больше ничего не будет".
- О'кей, - сказала я в любовном тумане. - Спокойной ночи, Роберт.
В его глазах появилось выражение разочарования. Мне захотелось погладить его руку или
притянуть его к себе, но Бони сказала: "Заставь его пребывать в сомнениях!" Так я и поступила.
Роберт позвонил на следующее утро, когда я выгуливала Изабель.
"Привет, девочки, - сказал автоответчик его голосом. - Хочу узнать, не желаете ли вы
отправиться на собачью пробежку".
Лучшего я и желать не могла, но я знала, что этого делать нельзя.
Бони чуть не задушила меня в объятиях.
- Мне хочется видеть вас, - сказал Роберт, позвонив чуть позже. Эти слова привели
меня в трепет.
Он спросил, когда мы можем встретиться, и хотя я думала, что жду не дождусь этого, тем
не менее предложила:
- Может, в пятницу?
- В следующую пятницу? - спросил он упавшим голосом.
"Пять с плюсом!" - сказала Бони и ударила в ладоши с Фейт.
- А я вообще-то вам нравлюсь? - задал вопрос Роберт.
- Да, нравитесь.
- Очень? - спросил он.
Фейт велела мне сделать паузу перед ответом. Наконец я сказала:
- Да.
Бони пропела туш.
Роберт звонит мне и на работу, и домой. Он звонит просто сказать "Доброе утро" и
пожелать спокойной ночи.
Однажды вечером он позвонил и сказал, что, кажется, нашел квартиру в нескольких
кварталах от моего дома и хочет, чтобы я ее посмотрела.
Я этого хотела просто до боли и сказала об этом Роберту. Мне интересно было знать,
когда я снова стану нормальной.
"Ты сейчас нормальная", - сказала Фейт.
"Это раньше ты была сдвинутая", - сказала Бони.
Фейт пояснила: "Если бы тогда ты была нормальной, он не стал бы звонить тебе сейчас".
- О'кей, - сказал Роберт. - Думаю, я подпишу договор об аренде. - И добавил: -
Тебе не кажется, что я затеваю с тобой какую-то интригу?
Я встретила Донну. За выпивкой я призналась ей, что прочитала книгу, о которой она мне
говорила - руководство по рыбной ловле.
- Хуже ничего не придумаешь, не правда ли? - сказала Донна.
- У меня примерно такое же мнение.
- Все эти восклицательные знаки! - проронила она. - Они не применимы к
Нью-Йорку.
- И тем не менее эта чепуха срабатывает.
- Неужели ты отнеслась к этому всерьез? - спросила она. - Даже не знаю, зачем я тебе
о ней сказала. Я сама пыталась делать нечто подобное. - И она рассказала, как притворялась,
что держится поодаль от мужчин, но они, казалось, не обращали на это никакого внимания. -
Быть может, все дело в том, какие мужчины мне встречались, - сказала она. - Таксисты. - И
продемонстрировала, как с равнодушным видом дает им свой адрес.
Я рассказала ей о свидании с Робертом и о том, что он теперь постоянно звонит мне и уже
нашел квартиру по соседству со мной.
- Ну и ну! - Донна рассмеялась над моим озадаченным видом.
- Все это выглядит так, словно я намеренно соблазнила его, - сказала я.
- Ну хороню, а что ты скажешь про всех этих парней, которые делают вид, будто они
влюблены в тебя только для того, чтобы затащить тебя, как последнюю шлюху, в постель?
- Я затрудняюсь сказать, что это значит. Просто я хочу, чтобы это было реальностью.
- Что может быть большей реальностью, чем дни, когда он тебе не звонил? - спросила
она.
Я собираюсь встретиться с Робертом, когда Фейт предупреждает меня: "Постарайся на
этот раз не отпускать так много шуток".
"Послушай, - говорю я. - Смешить - это лучшее, что я умею".
Но Фейт не унимается: "Твоя манера отпускать шутки - это своеобразный способ
задавать вопрос: "Ты меня любишь?" И когда ты слышишь смех, тебе кажется, будто бы тебе
отвечают: "Да".
Следует продолжительная пауза.
Фейт предлагает: "Пусть он поухаживает за тобой".
Бонн вручает мне свой дезодорант. "Можешь смешить его сколько твоей душе захочется,
но после того, как он сделает тебе предложение".
Роберт приходит раньше времени и говорит, что хочет пригласить меня на спектакль. Он
купил палку для Изабель, чтобы она ее грызла, и собака одарила его таким благодарным
взглядом, который порадовал бы и меня.
Я наливаю ему бокал вина и направляюсь обратно в ванную, чтобы досушить волосы.
"Вот теперь это настоящее свидание", - говорит Бонн.
Я отвечаю: "Настоящее свидание - это, пожалуй, катание в экипаже по Центральному
парку".
Сквозь шум работающего фена я слышу телефонный звонок, а когда выхожу в гостиную,
замечаю, что Роберт хмуро смотрит на телефонный аппарат. Гас интересуется, не желаю ли я
пообедать с ним на следующей неделе.
Роберт поднимает на меня глаза. "Она не может, - отвечает он в трубку. - Извините".
Мы ходили смот
...Закладка в соц.сетях
