Жанр: Любовные романы
Изумруды пророка
...ы".
Естественно, его всегда охраняют, но мне все же удалось добиться у него приема,
сделав
вид, будто я ошибся номером. Не скрою от тебя, что чуть было не оказался твоим соседом
по камере, но мне в конце концов удалось уговорить его меня выслушать... Ну а все
дальнейшее тебе известно. А теперь вылезай из воды, иди поешь то, что я заказал, и
расскажи мне, как это все с тобой приключилось!..
- Погоди минутку! Ты рассказал ему о том, что мы на самом деле здесь разыскивали?
- Да. Не такой это человек, которому стоило бы пробовать что-то такое врать, и, мне
кажется, я в жизни не встречал никого, кто держался бы так же холодно и сдержанно.
Этот человек - настоящий Северный полюс, но он умеет слушать и отделять правду от
лжи. И единственным условием, которое он нам поставил, было то, что изумруды никогда
больше не должны здесь появиться.
- Он знает и причину, по которой мы занимаемся их поисками?
Да, и желает нам успеха. Вернувшись в Палестину, они перестанут представлять
опасность, потому что раввин их спрячет, и больше никто не сможет раскопать их
историю и узнать, что Мехмед Завоеватель был евреем, поскольку родился от материеврейки.
Разумеется, этот самый раввин не должен ничего знать о том, каким был путь
изумрудов, и я дал слово сохранить это в тайне.
- Ты правильно сделал, что все ему рассказал, твоя откровенность - лучшая гарантия
нашей честности...
И Альдо, одновременно с удовольствием уплетая более или менее нормальную пищу,
которой так долго был лишен, в свою очередь, ничего не утаив, рассказал другу о ночи,
проведенной в доме Саломеи. К его величайшему удивлению, Адальбер почти никак не
отреагировал, когда он дошел в своем рассказе до рокового момента. Вместо того чтобы
восклицать и ужасаться, он лишь спокойно поинтересовался, покусывая кубики розового
лукума:
- Тебе понравилось?
- Да. И пусть даже я покажусь тебе чудовищем, признаюсь, я безумно ее хотел и
испытал сильнейшее наслаждение...
- А если бы она была жива, ты пошел бы к ней снова?
- Никогда. Я распрощался с ней, и никакая сила не заставила бы меня...
- Переспать с одной женщиной для того, чтобы спасти другую, любимую, конечно, не
самое обычное дело для мужчины. Правда, история знает немало примеров, когда ради
своих возлюбленных женщины отдавались своим врагам. Почему же ты должен
показаться мне чудовищем? Из-за Лизы?
- Разумеется. Я так ее люблю, что никогда бы не подумал, будто смогу пожелать
другую женщину, а уж тем более - овладеть ею... Мне так мерзко, что я готов сквозь
землю провалиться...
Так постарайся обо всем забыть, а главное, когда встретишься с женой, не вздумай
устраивать себе развлечение во вкусе Достоевского с душераздирающими признаниями,
покаянием, битьем в грудь и посыпанием головы Пеплом. Саломея мертва, и только мы с
тобой знаем, какой ценой тебе пришлось купить у нее сведения. Ты хорошо меня понял?
- Хорошо понял. Не беспокойся, среди моих предков нет ни одного русского, поэтому
мне будет легче оставить при себе свои эмоции.
- Превосходно. Ну, так что же она тебе сообщила? Альдо коротко рассказал о том, что
узнал от гадалки.
- Нет никаких причин считать, что она могла ошибаться. Изумруды должны находиться
у наследницы Влада Дракула...
Брови Адальбера ушли под непослушную прядь, неизменно падавшую ему на лоб.
- Влада Дракула? Уж не хочешь ли ты сказать, что потащишь меня к дочке Дракулы?
- Ничего подобного! Влад Цепеш был правителем.
- Я знаю, о ком идет речь, но знаю и то, что он послужил прототипом для персонажа
американского писателя Брэма Стокера. Только не говори мне, будто ты не читал книгу.
- Честное слово, не читал. Я считал, что Дракула - персонаж вымышленный и создан
кинематографом...
- Грубейшая ошибка! Его создал писатель, взяв за основу трансильванского монстра, и
приставил к реальному имени одну букву. Так где она живет, твоя наследница?
- Как раз в Трансильвании. Подожди, я записал название города, потому что оно
сложное...
Взяв со стола записную книжку, которую ему вернули вместе с прочим его
имуществом, Альдо принялся ее листать. Но, как он ни старался, изучая страничку за
страничкой, той, где он под диктовку Саломеи записал название города, в книжке не
было. Он озабоченно посмотрел на друга:
- Запись пропала. Кто-то вырвал этот листок...
- Вот как?.. Но ведь у тебя же феноменальная память, неужели ты не можешь
вспомнить?
- Напрочь из головы вылетело. Это со всяким может случиться... Все, что я помню:
начиналось название города на "си", а кончалось на "ра"...
- Мы, наверное, сможем его отыскать на карте Румынии. Я схожу к портье, узнаю, нет
ли у него случайно карты, а заодно закажу нам на сегодняшний вечер билеты на
Восточный экспресс...
- Что за чушь! Для начала мы едем в Бухарест...
- Нам сказали ехать Восточным экспрессом, мы и поедем Восточным экспрессом... А
если понадобится, сойдем раньше. Заодно закажу билет и для Хилари.
- Она уже уезжает?
- Ну... да. Ее тоже более или менее выпроваживают, раз предложили вернуться
"позже"! И потом, уж не знаю почему, но она испугана и предпочла бы оставаться под
моей защитой, - несколько смущенно признался Адальбер.
Эта новость не доставила Альдо ни малейшего удовольствия, но он слишком многим
был обязан своему другу для того, чтобы с ним пререкаться. Он ограничился тем, что
заметил:
- Боится? Послушай, уж не прячет ли и она чего-нибудь такого за своими фарфоровыми
чашками? Она достаточно красива для того, чтобы быть хорошей шпионкой, а Британский
музей - идеальное прикрытие.
- Как видишь, не такое уж идеальное! Впрочем, женщины такого рода вообще не знают,
что такое страх. А она всерьез перепугалась... Бедная девочка нуждается в помощи... -
твердо заключил Адальбер.
Морозини всегда забавляла и трогала самоотверженная готовность археолога
броситься на помощь, но на этот раз благородная черта друга его не восхищала. Взять
Хилари с собой - еще куда ни шло, но как убедить ее ехать дальше, когда они сами сойдут
с поезда? Вырванная из записной книжки страничка заставляла предположить, что им
придется двигаться по минному полю, поскольку кому-то уже сейчас известно, куда они
отправятся, покинув Стамбул. И нахальная девчонка, мертвой хваткой вцепившаяся в
свою новую игрушку - плюшевого мишку, была им совершенно ни к чему...
Отложив решение этого вопроса на потом, Альдо решил несколько часов поспать в
хорошей постели. Он еще успеет сложить чемоданы...
7.
ДОЧЬДРАКУЛА
Придя на вокзал, Морозини понял, насколько прав был Видаль-Пеликорн, когда
настаивал на том, чтобы ехать Восточным экспрессом: полицейские наблюдали за их
отъездом, следовали за ними на расстоянии и не ушли с перрона, пока поезд не тронулся.
Конечно, проще и быстрее было бы плыть морем до Варны, а дальше поездом добраться
до Бухареста, но Гази распорядился определенно, и приходилось ему повиноваться: Альдо
слишком многим был обязан правителю Турции, чтобы позволить себе протестовать. Так
что они решили доехать до Белграда, а там пересесть на другую ветку линии, соединявшей
Швейцарию с Австрией, Венгрией и Югославией, чтобы попасть в столицу Румынии.
Теперь, когда они оказались вне пределов турецкой юрисдикции, руки у них были
развязаны, но, разумеется, Хилари Доусон не была посвящена в эти дорожные планы: для
нее они все направлялись в Париж.
Однако, поглядев на то, как она боязливо пробирается по вокзалу, ухватившись за руку
Видаль-Пеликорна и испуганно оглядываясь кругом, Морозини начал смутно
догадываться о том, что произойдет, когда они сойдут без нее в Белграде. И пока
англичанка устраивалась в своем одноместном купе (они с Адальбером взяли для себя
двойное), Альдо поделился своими опасениями с другом:
- Эта девушка прямо умирает от страха. Как ты думаешь, согласится ли она нас
отпустить?
- Почему бы ей нас не отпустить? Я допускаю, что сейчас она, бедная кисонька, ужасно
потрясена, но это только здесь, на турецкой земле. Поезд - несомненное продолжение
Запада, и здесь она уже почувствует себя в некотором роде дома, особенно на следующее
утро, когда пройдет ночь. Мы будем в Белграде завтра вечером, около семи, а сейчас не
больше четырех часов пополудни: таким образом, у нее есть двадцать семь часов на то,
чтобы прийти в себя. Тем более что я бы очень удивился, если бы в поезде не оказалось
одного-двух англичан. На этой линии всегда хоть несколько человек да попадется...
- Хватит! Мне кажется, ты своими рассуждениями пытаешься сам себя уговорить! Не
знаю, в какой стадии сейчас находится ваш роман, но мне очень жаль, что в Белград мы
приедем не посреди ночи: мы бы сошли с поезда, пока она спит, и дело было бы сделано.
А мы приедем туда как раз после чая, и нам никак не удастся уйти по-английски...
Адальбер с досадой передернул плечами:
- Что тебе только в голову приходит! Говорю тебе, все пройдет как нельзя лучше. Мы
договоримся встретиться в Париже или Лондоне, только и всего. Хилари, конечно же, нас
поймет. Эта самая скромная девушка из всех, кого я знаю...
Может быть, она и была самой скромной - и то еще, как поглядеть! - но что она была
самой трусливой - это уж точно. Когда Адальбер заговорил на волновавшую друзей тему в
вагоне-ресторане, она застыла с устрицей в руке, а ее большие голубые глаза немедленно
наполнились страхом и слезами одновременно. Морозини, который был более или менее
к этому готов, задумался над вопросом, в чем же, собственно, состоит прославленная
британская невозмутимость. Во всяком случае, Хилари этой добродетели явно была
лишена начисто.
- Вы хотите меня бросить? - тихим, сдавленным голосом прошептала она.
- Речь вовсе не идет о том, чтобы бросить вас, Хилари. Просто-напросто мы на время
расстанемся с вами в Белграде, чтобы уладить одно важное дело, а вы доедете до Парижа
и там нас подождете, или, если вас это больше устраивает, возвращайтесь в Лондон, а я
приеду к вам туда.
- Вы хотите, чтобы я осталась одна в этом поезде?.. О, Адальбер, я никогда не смогу...
- Однако вы же ехали в нем одна, когда направлялись в Стамбул? Никто же не обещал
вам, что вы встретите защиту в лице Адальбера! - взорвался Морозини.
Она бросила на Альдо убийственный, полный негодования взгляд:
- Это вовсе не одно и то же! Тогда я была просто пассажиркой, одной из многих,
затерянной в людской толпе. Никто меня не знал... А теперь все изменилось!
- Не понимаю, в чем перемена.
- Вы разве уже забыли о том, как мы выехали из Константинополя? Нас, можно
сказать, выставили под полицейским надзором. И кто вам сказал, что против нас не
замышляют что-либо подобное в самом поезде?
- Для этого нет никаких причин. Власти убедились, что мы отбыли, как нам было
предписано. И на этом все закончилось!
- Боюсь, вы - неисправимый оптимист! И вообще, зачем вам выходить в Белграде?
- Вам уже было сказано, - проворчал Морозини. - У нас там дело, которое надо
уладить.
- В таком случае все очень просто: мы все втроем выйдем в Белграде, вы уладите свое
дело, и мы поедем дальше следующим поездом...
- Нет, все далеко не так просто: мы в Белграде не останемся.
- Вот это мне совершенно безразлично, если только я останусь с вами. Куда вы, туда и
я...
- Но это может оказаться опасным, - предостерег ее Морозини, вспомнив о страничке,
вырванной из его записной книжки.
- Не имеет значения! Любую опасность вполне можно пережить, если встретить ее
втроем! О, Адальбер, вы же не бросите меня одну после того, как пообещали никогда не
оставлять меня в трудную минуту!
Морозини, продолжая расправляться со своим бифштексом, мысленно послал ко всем
чертям донкихотские склонности друга. Хилари уже заранее выиграла дело: достаточно
было взглянуть на то, как умильно и сострадательно смотрел на нее Адальбер. Если она
еще минутку попоет свою жалобную песенку, он, пожалуй, расплачется вместе с ней...
- Есть очень простой способ покончить с этим вопросом, - сказал Альдо. - Я выйду в
Белграде один, а вы вдвоем поедете дальше...
Адальбер отреагировал мгновенно и довольно бурно:
- Об этом и речи быть не может! Стоит оставить тебя одного, и ты тут же влипаешь во
что-нибудь ужасное. Хилари, прошу вас, будьте благоразумны!
- Я никогда в жизни благоразумной не была, - упрямо возразила она. - И я не хочу вас
терять!
Это было почти что любовное признание. Морозини, конечно, прошептал, что лучший
способ потерять мужчину - цепляться за него, но Хилари Доусон испепелила его таким
негодующим взглядом, что он сдался. Ничего, чем больше она будет липнуть к Адальберу,
тем, может быть, скорее ему надоест.
- Ладно, возьмем ее с собой! - вздохнул он. - Если нам встретится вампир, может, он
для начала захочет попробовать ее молодой крови, а не нашей, куда менее
соблазнительной!
И на этом он закрыл тему, закурил сигарету и принялся с порочным удовольствием
слушать Адальбера, который плел историю "не к ночи будь сказано", опираясь не столько
на историческую действительность, сколько на книгу Брэма Стокера. Нельзя же, в самом
деле, рассказывать про изумруды этой девице, которая всюду сует свой нос! Ему все-таки
удалось с удовлетворением отметить, что враг понес некоторые потери: Хилари слегка
побледнела; правда, это сделало ее еще более прелестной.
Когда на следующий день около половины седьмого экспресс остановился у перрона в
Белграде, три путешественника вышли из вагона, и Морозини принялся разыскивать поезд
Вена - Будапешт - Бухарест, который должен был везти друзей в почти противоположном
направлении На их счастье, поезд отходил через три часа, к тому же - снова везение! -
изучив железнодорожное расписание. Морозини обнаружил, что им даже не надо брать
билеты до Бухареста по той простой причине, что поезд останавливался в Сигишоаре. Это
позволяло им не проезжать лишнюю сотню километров, и даже две, если учесть, что при
шлось бы возвращаться обратно. Ожидание в вокзальном буфете было не из приятных:
холод, пришедший из России и распространившийся по всей Центральной Европе, до
брался и сюда, и в большом зале, который не под силу было согреть нескольким жалким
жаровням, у них зуб на зуб не попадал. К тому же еда, которую им подали, была
практически несъедобной. Зато у Альдо появилась возможность найти у навязавшейся им
в спутницы дочери Альбиона кое-какие достоинства: она не только привыкла к плохой
погоде, но еще и умудрилась найти восхитительными сармале - острые капустные листья
с не менее острым фаршем, которые обоим мужчинам показались отвратительными.
- Если ты дорожишь своим Теобальдом, при котором тебе так сладко живется, не
женись на этой девушке! Вот увидишь, твой верный лакей-повар мигом сбежит, только ты
его и видел... - шепнул Морозини, как только Хилари удалилась "попудриться" в
омерзительную дамскую комнату "в турецком вкусе", где на стенах было куда больше
подозрительных пятен и надписей, чем зеркал...
- Да я никогда и не собирался на ней жениться!
- Это еще впереди! Она очень хорошо умеет уговаривать!
Когда путешественники добрались до Сигишоары, они увидели местность, засыпанную
снегом. Весь этот край, с его еловыми лесами, старыми замками, прикорнувшими на
отрогах Карпат, и крошечными, одиноко стоявшими деревянными домиками, к которым
вели дороги с глубокими рытвинами, так напоминал рождественскую открытку, что
Хилари, как маленькая девочка, от восторга захлопала в ладоши.
- Можно подумать, мы вернулись в давно забытые времена в старую Англию, -
растроганно проговорила девушка.
- Надеюсь, - глухо проговорил Альдо, - что это впечатление у вас сохранится, хотя я в
этом сомневаюсь.
И все же она не так уж сильно ошибалась. Если трудно было понять, что такого
английского она увидела в этом пейзаже, то впечатление, что время пошло вспять, было
очень явственным, достаточно было повернуться спиной к железной дороге. Сигишоара,
стоящая на уступе над Тирнава-Маре, со своими девятью сторожевыми башнями
выглядела настоящим средневековым городом, из-за своих стен высокомерно
поглядывающим на неопределенного возраста постройки нижнего города, прилепившиеся
у его ног. Впечатление окрепло, когда, пройдя через укрепленные ворота,
путешественники оказались на маленькой площади с могучим деревом, широко
раскинувшим обнаженные ветви. Отсюда расходились крутые извилистые улочки,
мощенные неровными камнями, с домами под крышами из темной черепицы,
видневшейся вокруг труб, там, где снег еще не держался. В темные проходы по ночам,
наверное, небезопасно было углубляться: через низкие ворота по крытым лестницам из
потемневшего от времени дерева можно было, попасть к главной точке города:
готической церкви с колокольней под маленьким куполом, возвышавшейся над
кладбищем, где могилы были скрыты среди почерневшей травы...
- Город, похоже, не очень маленький, - пробормотал Видаль-Пеликорн, - а сведений у
нас немного. Вернее, почти нет. Как ты думаешь, мы сможем найти особу, с которой
должны вступить в переговоры?
- Для начала нам надо найти жилье! А гостиницы всегда были лучшим источником
сведений...
Гостиница, которую им посоветовали на вокзале, носила немецкое название "Zum
Goldene Crone", отчего путешественники испытали огромное облегчение. Еще бы: ведь
это означало, что в той части страны, куда их занесло, на этом языке говорят по меньше
мере наравне с румынским, которого ни тот, ни другой не знали. В самом деле, с
течением веков саксонцы постепенно прочно обосновались в Трансильвании, которую
делили с валахами и венграми. Это обстоятельство избавляло друзей от главных
трудностей общения.
Гостиница располагалась в верхней части города и была довольно комфортабельной,
если понимать под этим наличие множества изразцовых печей и двойные рамы в окнах.
Это был красивый старинный дом шестнадцатого века, и ему не помешал бы кое-какой
ремонт. Хозяин, Отто Шаффнер, царствовал там над десятком комнат и большим залом,
переходившим в кухню с тяжелыми сводами, где запах пива смешивался с застоявшимся
табачным дымом. Этот громоздкий, краснолицый, медвежьего сложения человек отдавал
приказания двум официантам, очень напоминавшим его самого, только помельче,
старухе-кухарке, похожей на ведьму из волшебной сказки, и четверым девицам, которые,
если судить по их пестрым юбкам, смуглым лицам и огненным глазам, должно быть,
принадлежали к одному из цыганских таборов, чьи костры и шатры путешественники
заметили у въезда в город. Девушки были красивыми, гордыми и даже дерзкими, словом,
ничуть не напоминали обычных трактирных служанок, и Морозини, встретив мимоходом
приглашающий взгляд, на мгновение призадумался: точно ли в этом доме помещается
только гостиница, или же здесь еще и заведение, мало подходящее для юной леди, только
что выпорхнувшей из Британского музея. Заметив, как он нахмурился, Отто Шаффнер, на
которого княжеский титул Альдо успел произвести сильное впечатление, поторопился
предупредить его вопросы:
- Вам нечего опасаться, ваша светлость, моя гостиница - солидное заведение. Эти
девушки - цыганки, но они не занимаются комнатами, они здесь только подают на стол. Я
каждую зиму их нанимаю, когда они табором становятся поблизости от города и остаются
до весны. Они привлекают клиентов, потому что на них приятно смотреть, и потом, они
умеют петь и танцевать.
- А кто же убирает в комнатах?
- Двое моих слуг! С ними же можете не опасаться воровства. Надеюсь, что вам у нас
понравится...
Этот вопрос следовало бы задать Хилари. Когда они спустились к ужину, голубым
глазам англичанки открылся зал, где было полным-полно мужчин в меховых или
расшитых яркими нитками кожаных жилетах. Между столиками, разнося кружки и
кувшины, порхали девушки в пестрых одеждах, и два скрипача исступленно пиликали,
стараясь заглушить шум голосов и раскаты смеха. Увидев эту картину, англичанка в
испуге отпрянула, но Адальбер ласково удержал ее:
- Да нет, это вовсе не преисподняя. Это просто-напросто место, куда мужчины
приходят после работы, чтобы немного отдохнуть и повеселиться. И, похоже, здесь вкусно
кормят...
Так оно и оказалось. Кухарка Отто была валашкой, и потому, не питая пристрастия к
саксонской кислой капусте, умела готовить превосходные румынские блюда. За сытным
супом с индюшачьими потрохами последовали цыпленок на вертеле и мититеи,
коротенькие говяжьи колбаски с чесноком и травами, и все это сопровождалось
непременной мамалыгой, блюдом из кукурузной крупы, уваренной до твердости с маслом
и сыром. И, наконец, слоеный пирог с яблочным повидлом и чудесное красное вино из
Котнари, после чего хозяин пожелал непременно угостить их цуйкой - сливовой водкой,
которую пьют прямо из крохотных графинчиков с очень длинными горлышками. В
результате всего этого голубой взгляд Хилари утратил суровость и приобрел туманное, но
благодушное выражение. Она даже аплодировала музыкантам, которые сыграли для нее
дойну, одну из тех неотвязных румынских кантилен, каких не встретишь больше ни у
одного народа... Потом она наконец позволила проводить себя до двери номера, где от
печки разливалось мягкое тепло, но Аль до с Адальбером, едва за ней закрылась дверь,
снова спустились в зал. Им показалось, что сейчас самое время задать Шаффнеру
несколько вопросов. Они и на этот раз решили, добывая сведения, сослаться на то, что
собирают материалы для книги. За дело взялся Адальбер.
- Я историк, - начал он, - и мы с князем пишем труд о великих личностях румынской
истории...
- Вы расскажете о нашем короле Фердинанде, храни его Господь?
- Возможно, в следующей книге, - не желая его разочаровывать, ответил Адальбер. -
Пока что мы добрались только до XV века, и мы собираем сведения о прославленном
деятеле, который, кажется, здесь и родился: воевода Влад Дракул...
- Уж конечно, он родился здесь! - воскликнул Отто, и на его физиономии появилось
блаженное выражение. - Завтра я покажу вам его родной дом, это неподалеку отсюда. Ну
и парень он был, этот Цепеш! Лучше было не попадать в число его врагов, да и друзьям
иногда доставалось, но он был храбрым, как лев, и он прогнал отсюда турок. Цыгане, -
прибавил он, глянув на Мьярку, одну из четырех девушек, которая, услышав имя Влада,
остановилась рядом с ними, - цыгане ему чуть ли не поклоняются...
- И даже женщины? Хотя, видит бог, они так от него натерпелись! Говорят, он взрезал
животы беременным, чтобы вырвать оттуда ребенка, да и другим, которые притворялись
беременными в надежде его разжалобить, он тоже взрезал животы, чтобы доказать им их
неправоту...
Нашим никогда не приходилось на него жаловаться, - перебила его цыганка, - потому
что единственная женщина, которую он любил в своей жизни, была из наших...
Черные глаза Мьярки сверкали. Морозини ответил на ее пылающий взгляд беспечной и
насмешливой улыбкой:
- Да никто и не спорит. Легенда утверждает, что у него от той цыганки была дочь,
которая осталась в этих краях и, в свою очередь, произвела на свет дочь при помощи
одного из твоих соплеменников, и так далее, и так далее... Неужели и это похоже на
правду? - прибавил он, пожав плечами.
Девушка так стукнула кулаком по столу, что посуда задребезжала:
- Это не легенда, а истинная правда. В этой стране всегда жили дочери Влада и
вольных людей. Других детей никогда не бывало! Всегда девочка, всегда одна, и, когда
приходило время, она отдавалась цыгану, которого сама выбирала... Они соединялись под
звездным небом в ночь, которую указывали им прорицательницы, и женщина
производила на свет ребенка при всем племени...
- ...Словно королева прежних времен! Но, если твоя история правдива, значит, одна из
этих женщин должна жить и в наши дни?
- Так и есть! Только...
Девушка внезапно умолка, плюнула на пол и, подхватив поднос, который перед тем
оставила на свободном столике, ушла в кухню.
- Что она хочет этим сказать? - провожая ее глазами, спросил Альдо.
- О, да то, что... времена изменились! - воскликнул Отто. - Последняя из них нарушила
традицию. Она сейчас уже не очень молода, и детей у нее никогда не было. На ней цепь
прервалась. Впрочем, она и живет уже не здесь...
Друзья переглянулись, потом Адальбер спросил равнодушным тоном:
- Так где же она живет?
- Недалеко отсюда. Она нашла себе старый замок на первых отрогах гор. Живет там с
двумя лакеями-венграми, оба сильные, как быки, и со свирепыми псами, которые
удерживают любопытных на расстоянии. Даже цыгане, которые вообще никого и ничего
не боятся, не решаются приблизиться к замку. Они довольствуются тем, что проклинают
ее и ждут ее смерти.
- Но почему?
- Чтобы завладеть ее трупом и вонзить кол ей в грудь. Они говорят, что она от них
отвернулась, потому что продалась дьяволу и стала вампиром. Ни один путешественник
из тех, кто туда отправился, не вернулся назад...
- И что же, вы тоже во все это верите?
- Во что? В существование вампиров? В Трансильвании все в них так или иначе верят.
Что касается Илоны - ее зовут так же, как звали ее мать, бабушку и прабабушек, - то я не
знаю, сколько во всем этом правды. У цыган, знаете ли, богатое воображение, но тут я
иногда начинаю думать, что они отчасти правы. У нас говорят: нет дыма без огня...
- У нас тоже так говорят. И... далеко ли отсюда ее уютное жилище?
- Примерно двадцать километров вверх по течению Тирнава-Маре!.. Только не
говорите мне, что вы собираетесь туда заглянуть!
- А надо было бы, - сказал Альдо. - Напоминаю вам, что мы пишем книгу, и читателей
наверняка заинтересует такая волнующая история. Какое завершение линии Влада
Цепеша!
Шаффнер сходил за бутылкой цуйки и наполнил тойю, крохотный графинчик, который
все трое тут же и опорожнили.
- Если вы туда пойдете, я дам вам с собой бутылку цуйки, она вам пригодится. Но вашу
даму вам лучше бы оставить здесь. Илона всегда ненавидела женщин... мне кажется, в том
числе и родную мать!
- Мы так и хотели сделать.
- И еще надо будет... - Отто смущенно умолк, кашлянул, потом все-таки решился
договорить: - Надо вам будет уплатить то, что вы мне должны. Когда вернетесь, тогда
будем считать по новой...
- Хорошо еще, что у него хватило такта не сказать
...Закладка в соц.сетях
