Жанр: Любовные романы
Изумруды пророка
...я к сэру Перси, обвила его шею рукой.
- Вы ведь знаете, миленький мой, - сказала она, - что завтра на рассвете я уезжаю.
Дайте мне взглянуть на них в последний раз!
Персиваль Кларк повернул голову и потянулся губами к обнимавшей его обнаженной
руке.
- Мне бы очень хотелось оставить их вам, любовь моя, потому что вы вполне их
заслужили, но я слишком долго их искал... Я верю в могущество, которое эти камни дарят
тому, кто умеет говорить на их языке.
- О, мне хорошо известны ваши таланты медиума!.. Но ведь говорят, будто эти камни
могут принести несчастье?
Только женщинам, потому что они видят в этих изумрудах всего лишь редкостное
украшение. Бог дал их мужчине, и только мужчина может иметь с ними дело... И то не
всякий! Не каждому это дозволено! - надменно прибавил он.
- Тем не менее я принесла их вам и со мной не случилось ни малейшей неприятности.
Так вы покажете их мне еще разочек? Признаюсь, что красота этих изумрудов меня
завораживает. У них такой необычный, такой насыщенный цвет!
В голосе молодой женщины внезапно прозвучала настолько очевидная страсть, что
старик-археолог не удержался от улыбки.
- С каким жаром вы говорите, дорогая моя! Я даже не уверен, благоразумно ли будет
доставать их?
- Вполне! Я обещаю вам, что смогу себя сдержать! Сэр Перси откатился в своем
снабженном колесиками кресле к одному из стеллажей с книгами, открыл нижнюю
дверцу шкафа, сунул руку внутрь, и внезапно выдвинулся спрятанный в резьбе ящичек: в
нем на черной бархатной подушке покоились изумруды. Старик с оттенком даже какой-то
почтительности взял в каждую руку по драгоценному камню и, не закрывая потайного
ящика, оттолкнулся, чтобы вернуться вместе с креслом к большой мраморной плите,
лежавшей на каменных львах и служившей ему письменным столом. Изумрудов, зажатых
у него в кулаках, не было видно. Опершись локтями на подлокотники кресла, закрыв
глаза, он застыл в неподвижности, бессознательно приняв торжественную позу
Первосвященника. Хилари, не в силах дольше терпеть, раздраженно воскликнула:
- У вас еще будет Достаточно времени для того, чтобы испытать их силу! Дайте их мне!
Мне до того хочется к ним прикоснуться!
Словно нехотя и даже как будто бы через силу, Персиваль Кларк разжал руки и
протянул ей изумруды на раскрытых ладонях. Молодая женщина жадно схватила камни.
Потом, осторожно держа изумруды кончиками пальцев, повернула их, чтобы
полюбоваться их игрой в свете большой бронзовой лампы, стоявшей на мраморе стола.
- Поразительно! Какое великолепие! И посмотрите, как мне идет этот роскошный
цвет!
Она подошла поближе к старинному зеркалу, стоявшему на столике с гнутыми
ножками, и, приложив изумруды к лицу, справа и слева, залюбовалась собой. Но голос
сэра Перси, внезапно сделавшийся резким и отрывистым, вернул ее к действительности:
- Я не знаю ни одной женщины, которой не были бы к лицу эти камни, и именно это
делает их такими опасными. Сейчас же отдайте мне изумруды!
- О, можно еще только одну минуточку подержать их?.. Они так восхитительно
смотрятся!
- Да, но с такими драгоценностями не играют. Верните их мне. И побыстрее!
На этот раз просьба прозвучала несомненным приказом. Лицо археолога словно
окаменело, и властное пламя его взгляда, казалось, обжигало ту, на кого он смотрел. Она
нерешительно повела плечами, как будто старалась прогнать неловкость, но, укрощенная,
неохотно направилась к протянутой руке. Именно эту минуту Альдо и выбрал для того,
чтобы появиться на подмостках. Окно оставалось приоткрытым, и он, одним прыжком
перемахнув через подоконник, оказался в комнате как раз вовремя для того, чтобы
выхватить изумруды, которые в это мгновение переходили из одних рук в другие.
- Мне кажется, - холодно произнес он, - что никому из вас двоих они не принадлежат.
Так позвольте же мне вернуть их тому, кому они принадлежат по праву! - прибавил он,
спокойно опуская камни к себе в карман.
Принадлежат по праву? - повторил за ним, казалось, нисколько не удивленный его
появлением сэр Перси. - Хотелось бы мне знать, о ком, по вашему мнению, может идти
речь? Думаю, уж никак не о том еврейском негодяе, который вчера поплатился за свою
алчность?
- Речь идет о народе Израиля... Если только вы не собираетесь опротестовывать права
наследников пророка Илии! Что же касается раввина, убитого вчера по вашему приказу,
ему они были нужны для того, чтобы придать своим соплеменникам больше могущества,
и это, в конце концов, цель достаточно благородная, пусть даже о средствах, которыми он
воспользовался для того, чтобы заполучить камни, этого никак не скажешь. Но в этом
отношении вы ничем не лучше его! Где сейчас княгиня Морозини, моя жена?
- Понятия не имею... О, да вы явились ко мне с целым отрядом! - прибавил сэр Перси,
увидев Адальбера, за которым следовал Эзекиель с пистолетом в руке; последний
бросился к Хилари, направившейся к гонгу с явным намерением позвать лакея Фарида. -
Очень рад снова вас увидеть, дорогой коллега!
- Подумать только, а я-то считал вас порядочным человеком! - вздохнул Адальбер,
связывая молодую женщину шнуром от занавески. - Простите, дорогая моя, - галантно
сказал он, обращаясь к ней, - но, когда имеешь дело с вами, никакие меры
предосторожности лишними не покажутся.
- Вы что же, думаете окончательно подчинить меня себе при помощи этого обрывка
веревочки? - со смехом отозвалась молодая женщина. - Даже и не мечтайте, милый
Адальбер! От этих уз я избавлюсь еще быстрее, чем от тех, которыми вы намеревались
навеки соединить наши жизни.
Не без некоторых внутренних противоречий, дорогая моя. Теперь я могу вам
признаться в том, что не так-то легко отказаться от той приятной жизни, какую я веду.
Выбрав вас, я рисковал потерять моего верного Теобальда, настоящую жемчужину среди
слуг. И над этим еще стоило поразмыслить...
- Бросьте трепаться! Я же знаю, что вы до безумия влюблены в меня...
- Был, дорогая моя, был влюблен! Видите ли, я, может быть, иногда произвожу
впечатление медлительного человека, но мне случается и довольно быстро соображать.
Поэтому я без малейших переживаний передам Марго-Сороку в руки полиции любой
страны, какая заинтересуется вами.
Она презрительно пожала плечами.
- Вы по-прежнему верите в эти дурацкие сказки?
- Не такие уж они дурацкие! Более того, в этой самой комнате существует
доказательство того, что вы и эта загадочная особа - одно и то же лицо...
И тут Эзекиель, потеряв терпение и не в силах дольше слушать это, с его очки зрения,
пустое любезничанье, внезапно взорвался.
- Хватит болтовни! - рявкнул он, поочередно наводя пистолет на молодую женщину и
на старика. - Я хочу знать, кто убил рабби Абнера! И не вздумайте говорить мне, что это
дело рук каких-то там арабов! Они были всего лишь исполнителями, а я хочу знать, кто
отдал им приказ его убить. Вы? Или вы?
- Он, конечно, - сказал Морозини. - Перед тем как бросить нас связанными у
Силоамской купели, эта женщина сказала нам, что действует по приказу, и, поскольку
изумруды были здесь...
Ну, так мы заставим его говорить! - яростно выкрикнул мальчик, решительно
надвигаясь на сэра Перси. - И я могу вам поклясться в том, что он признается...
Эзекиель ошибался, если думал таким образом запугать свою будущую жертву. Вместо
того чтобы прийти в ужас, археолог лишь расхохотался и, внезапно повысив голос,
произнес:
- Вам достаточно того, что вы успели здесь сейчас услышать, капитан?
В то же мгновение раздалась пронзительная трель свистка, и одновременно с этим изза
книжного шкафа вышел офицер военной полиции, а из соседней комнаты появились
двое солдат. Еще четверо ворвались в комнату, перепрыгнув через перила террасы,
выходящей в сад.
- Вполне достаточно, сэр Перси, для того, чтобы признать, что вы были правы,
попросив охранять вас сегодня ночью. Эй, вы там, бросайте оружие!
Альдо, Адальбер и Эзекиель не успели и глазом моргнуть, как их, несмотря на
протесты и возмущение, обыскали с ног до головы, и особенно свирепо это проделали с
мальчиком, на которого в заключение надели наручники. И, разумеется, у Морозини,
помимо револьвера, сразу же обнаружили изумруды, которые капитан тотчас почтительно
положил на письменный стол сэра Перси.
- Вот ваше имущество, сэр! И мои поздравления! Несомненно, речь идет о недавней
находке, которая послужит к еще большей славе Великобритании!
- Скажите-ка мне, капитан, - вмешался кипевший яростью Альдо, - у вас что, уши
заложило? Вы же все слышали!
Офицер смерил его надменным взглядом, достаточно ясно продемонстрировав тем
самым уровень собственного интеллекта.
- Не думаю, мой мальчик! Что за вопрос?
- Во-первых, я вам не мальчик! Я - князь Морозини, из Венеции, эксперт
международного класса по старинным драгоценностям, а этот господин, которого вы
задержали, - известный французский археолог Адальбер Видаль-Пеликорн. Во-вторых,
что касается молодого человека...
- Он еврей... Это совершенно очевидно!
- Надо же, до чего вы наблюдательны! Прибавлю, что, если вам хочется узнать о нас
побольше, вам не помешало бы обратиться за сведениями в Скотланд-Ярд, к нашему другу
Гордону Уоррену, начальнику полиции...
- Мы находимся на оккупированной территории и Скотланд-Ярду не подчиняемся... И
потом, я все видел собственными глазами!
- Но похоже, что вы при этом ровно ничего не слышали! Именно потому я и
спрашивал, все ли у вас в порядке со слухом! Я обвинил этого человека в том, что он
приказал прошлой ночью убить у Силоамской купели раввина Абнера Гольберга, который
был правой рукой Великого Раввина Палестины...
- Если бы там убили какого-то раввина, это уже было бы известно. Евреи бы вопили,
как недорезанные свиньи...
- Я, как вы удивительно точно подметили, тоже еврей, - воскликнул Эзекиель, - и я
буду кричать еще громче недорезанной свиньи, возмущаясь вашим английским
правосудием! Этот человек - убийца...
- ...а эта женщина - международная преступница, воровка, известная под именем
Марго-Сороки, - подхватил Адальбер, - и прибавлю, что они вдвоем держат в качестве
заложницы княгиню Лизу Морозини, жену моего друга и дочь крупнейшего швейцарского
банкира. Кроме того, у нас есть все основания опасаться за жизнь Лизы Морозини, если
ее не найдут в самое ближайшее время!
Этот поток сведений, казалось, пробил броню уверенности капитана. И, похоже,
особенно последняя из сообщенных ему подробностей.
- Дочь крупнейшего швейцарского банкира? И кого же именно?
- Морица Кледермана, из Цюриха. Вам это имя что-нибудь говорит? - пожав плечами,
бросил Альдо.
Он плохо представлял себе, каким образом подданный Швейцарии мог заинтересовать
англичанина, который только что высокомерно отмел упоминание об одном из
руководителей Скотланд-Ярда. Офицер снизошел до разъяснений:
- У меня в Цюрихе живет бабушка, и я иногда ее навещаю. Там этого человека очень
хорошо знают. Так значит, Мориц Кледерман - ваш тесть?
- Лучше суть вопроса изложить просто невозможно. И прибавлю к этому...
Тем временем сэр Перси, раздосадованный тем, что эти переговоры велись уже
значительно более любезным тоном, не выдержал и резко перебил собеседников:
- Каковы бы ни были семейные связи этого Морозини, капитан Хардинг, он от этого не
перестает представлять собой серьезную угрозу для меня, в чем вы только что смогли
убедиться лично, наблюдая из своего укрытия за сценой, которая здесь происходила.
Напоминаю, капитан, что я обратился к вам для того, чтобы вы меня от него защитили.
Так что давайте не будем отступать от темы... и для начала освободите мисс Доусон!
Разумеется, сэр Перси - ответил капитан, исполняя его просьбу, - но поймите, что я
должен прояснить кое-какие вопросы. Только что были выдвинуты достаточно серьезные
обвинения, и я нисколько не сомневаюсь в их полной абсурдности в том, что касается вас,
но насчет этой молодой дамы мне хотелось бы узнать немного побольше.
- Эта дама - моя близкая подруга, и я за нее ручаюсь!
- Не спорю. Тем не менее мне хотелось бы понять, почему ее только что назвали
международной воровкой? Более того, этот человек утверждал, что прямо здесь
существует некое доказательство. Поймите, всегда можно оказаться жертвой обмана даже
со стороны лучшего друга, и мне хотелось бы увидеть доказательство, о котором шла речь.
- О, за этим дело не станет, - заверил его Адальбер, который начал подозревать, что
этот капитан Хардинг, со всеми его расшаркиваниями и угодливостью, не так глуп, как
можно было предположить по первым его словам. Упоминание о Морице Кледермане
затронуло тайную струнку, упрятанную глубоко под броней его британского
высокомерия; возможно, дело объяснялось примесью швейцарской крови, соединившейся
с ностальгическими детскими воспоминаниями о каникулах, проведенных у бабушки,
молочном шоколаде и пастушеских мелодиях. - Не угодно ли вам попросить хозяина дома
передать вам ключи от этой витрины? - продолжал он, указывая на самую дальнюю, если
смотреть от большого окна, витрину.
Кларк, на вид совершенно спокойный, достал из кедровой шкатулки маленький
ключик и молча протянул его офицеру. Тот подошел к витрине, открыл ее и
вопросительно посмотрел на присоединившегося к нему Адальбера.
- Знакомы ли вы с коллекцией Сиракузского музея, капитан? Нет? Что ж, меня это
нисколько не удивляет. Обычно люди знают или думают, что знают, потому что окинули
коллекцию взглядом, утомленным избытком прекрасного, еле передвигаясь на уставших
ногах по залам музеев Рима, Флоренции, Венеции или Неаполя. Тем не менее те, кого
интересует греческое искусство, наверняка назовут этот музей одним из наиболее
значительных во всей Италии. Но только те, кто увлечен этим периодом, и настоящие
знатоки - они действительно прекрасно его знают, а эта молодая дама принадлежит к
числу знатоков. Взгляните на эту золотую пряжку для пояса с изображением головы
Геракла и Немейского льва, датируемую IV веком до Рождества Христова! - И Адальбер,
протянув руку, вытащил из витрины маленькую, но восхитительно сделанную штучку и
положил ее на ладонь Хардингу. - Три или четыре года тому назад ее украла из музея
вместе с несколькими другими безделушками женщина, которую газеты прозвали МаргоСорокой
и которую вы сейчас видите перед собой!
- Это просто возмутительно! - выкрикнула молодая женщина. - Как только у вас
хватает наглости меня в этом обвинять! Я не имею ничего общего с той, о ком вы
говорите, а что касается этого предмета...
- Может быть, сэр Перси расскажет нам, как эта вещь к нему попала? - спросил
Видаль-Пеликорн, поворачиваясь к старику. Но если он рассчитывал его смутить, то
жестоко ошибался. Тот даже одарил его довольно-таки презрительной улыбкой.
- О, все очень просто: я ее купил. И, между прочим, очень дорого заплатил одному
странному типу, который явился ко мне однажды вечером в Каире, где я читал лекции.
Признаюсь, я не поинтересовался происхождением вещи, и, наверное, мне можно было
бы поставить это в вину, но я был настолько очарован красотой пряжки, что купил ее, не
торгуясь.
В самом деле, вы купили ее у мужчины? Да еще к тому же "странного" типа? -
насмешливо переспросил Адальбер. - Я не сомневаюсь, что, если бы попросили вас его
описать, вы побаловали бы нас в высшей степени живописным портретом. Но я думаю,
что таинственным персонажем скорее всего была наша милая Хилари: поскольку пряжка
была у нее, она вам ее и принесла. Впрочем, я совершенно уверен, что, если хорошенько
поискать, - прибавил он, снова приглядываясь к витрине, - мы нашли бы здесь и другие
украденные ею вещи. Не говоря уж о двух изумрудах, еврейских камнях, называемых
"Свет" и "Совершенство", которые сэр Перси поспешил засунуть к себе в карман, как
только вы отобрали их у князя. И которые тем не менее в действительности принадлежат
последнему, и нам стоило нечеловеческих усилий привезти их в Иерусалим...
- Привезли потому, что они должны были послужить выкупом за мою жену! - взорвался
Альдо, чье терпение окончательно истощилось. - Пока мы с вами здесь разглагольствуем,
она, может быть, умирает в какой-то дыре, куда ее упрятала .эта мерзкая женщина! Я
требую, - вы слышите, капитан? - требую, чтобы вы исполнили свой долг честного
человека, чтобы вы арестовали эту женщину и чтобы...
- Минуточку! Одну минуточку! - прервал его Хардинг. - "Эту женщину"! Вы только так
ее и называете. Но ведь у нее же есть какое-то имя...
- Разумеется, имя у нее есть, - спокойно сказал сэр Перси. - Это достопочтенная
Хилари Доусон.
- А вот это чудовищная ложь!
В отличие от всех, кто входил в эту комнату до него, лейтенант Дуглас Макинтир
вошел через дверь и в сопровождении Фарида. И сделал это в самую подходящую минуту
для того, чтобы успеть услышать конец фразы.
- Как это - ложь? - загремел старый археолог. - И прежде всего, вы-то сами кто такой?
Шотландец, исправляя упущение, назвал свое имя, звание и должность, но, не желая
терять преимущество, доставшееся ему благодаря его внезапному появлению, немедленно
продолжил:
- Я прекрасно знаком с достопочтенной Хилари Доусон, служащей Британского музея,
потому что она дружит с моей тетей Арабеллой с тех пор, как они вместе учились в
школе. Это очаровательная седая дама в пенсне, и лет ей, должно быть, никак не меньше,
чем моей тетушке, то есть под шестьдесят.
- Что за чушь! - завопила та, кого теперь уже никто и не знал, как называть. - Я -
единственная и подлинная Хилари Доусон...
- А моя тетя Арабелла - королева Виктория? - предположил Макинтир, уставившись на
нее своими круглыми глазами. - Я допускаю, что ее именем пользоваться очень удобно,
поскольку она нигде не бывает, кроме музея, где занимается коллекцией фарфора, и
своего маленького домика в Кенсингтоне, где живет с дюжиной кошек. К тому же она
донельзя скромная, робкая и незаметная особа. Она никуда не ходит и практически ни с
кем не видится. Она бы очень удивилась, узнав, что некая авантюристка ведет под ее
именем очень бурную жизнь по всему свету.
- В таком случае, мисс, не угодно ли вам будет сказать мне, кто вы на самом деле
такая? - обратился Хардинг к молодой женщине.
- Царица Савская! - передернув плечами, ответила та. - Подобно ей, я каждый раз, как
приезжаю в Палестину, привожу с собой сокровища. Не так ли, дорогой Перси?
Впервые за все время тот выглядел растерянным. Альдо задумался над тем,
действительно ли он принимал все, что рассказывала о себе его любовница, за чистую
монету, или готовился разыграть комедию.
- Не знаю, - прошептал старик, проводя дрожащей рукой по лбу. - Откуда я мог знать,
что вы не та, за кого себя выдаете? Я лет тридцать не был в Британском музее.
- Но ведь вы, - вмешался Морозини, который начал склоняться к гипотезе комедии, -
соглашались на то, чтобы она приносила вам краденые предметы? И не вздумайте
говорить, что это не вы пустили ее по нашему следу, как только мы начали искать "Свет"
и "Совершенство"...
- Я сам уже так давно их ищу!
- Кипрос тоже искала их! Ваша дочь, которую убили ваш друг Халед и его сыновья!
Может быть, они даже сделали это по вашему приказу, поскольку вы явно не потребовали
у правосудия покарать их!
- Нет! Не говорите так! Я любил Кипрос, но... Халед и его сыновья - все равно что ветер
в пустыне: могут скрыться, не оставив ни малейшего следа... Я знаю, что они люди
алчные и жестокие, но...
- Но, пока вы хорошо им платили, они верно служили вам? Вот только именно этим
людям ваша подруга "Хилари" передала Лизу, мою жену? В таком случае, если хотите,
чтобы я вам верил, скажите мне, куда они ее увели. А если не скажете и если с ней
случится несчастье, я буду считать, что вы в этом виноваты, и клянусь честью своего рода,
что убью вас!
- Успокойтесь, сэр! - перебил его Хардинг. - Не следовало бы высказываться в таком
роде в моем присутствии!
- Знали бы вы, до чего мне это безразлично! Если я не найду Лизу живой, у меня
больше не останется никакого смысла в жизни, кроме мести!
Персиваль Кларк пристально поглядел в глаза Морозный, потом, обернувшись к
стоявшей рядом с ним молодой женщине, попросил:
- Хилари, скажите ему, где она! Ее смерть никакой пользы вам не принесет. Я очень
огорчен тем, что с вами приключилось, потому что вас сейчас арестуют, но я позабочусь о
том, чтобы найти для вас самого лучшего адвоката...
Внезапно в глазах молодой женщины вспыхнул неукротимый гнев.
- Вам самому понадобится хороший адвокат! Вы что же думаете, если меня будут
судить, то я стану молчать? Я-то никого не убивала, потому что я всегда всего лишь
действовала по вашим указаниям, и у меня на руках нет крови, а вы теперь, когда все
открылось, изображаете из себя Понтия Пилата! Умываете руки, свалив все на меня? Ну,
нет, я на это не согласна!
- Согласны вы или нет, - заорал Альдо, окончательно потерявший контроль над собой,
- мне до этого дела нет. Я хочу знать, где моя жена!
Хилари, внезапно утратив всякое высокомерие, посмотрела на этого доведенного до
отчаяния человека с выражением, которое можно было бы даже счесть за сочувствие.
- Понятия не имею! - вздохнула она. - И очень прошу вас мне поверить. Сыновья
Халеда должны были отвезти ее в надежное место и держать там до тех пор, пока я не
окажусь за пределами страны. Сэр Перси должен был известить их об этом. Но им было
приказано не причинять ей никакого вреда...
- Не причинять ей вреда? - с горечью переспросил Альдо. - Вы, наверное, ничего не
знаете о том, как эти же самые люди убили набатеянку Кипрос, несмотря на то что она
была дочерью их хозяина?
Но молодая женщина не успела ответить. Заметив, что охранявшие его полицейские с
живейшим интересом прислушиваются к спору, Эзекиель выбежал на террасу и, опершись
на перила руками, закованными в наручники, выпрыгнул в сад...
- Бегите за ним, стадо идиотов! - взревел капитан и, подбежав к перилам, стал
судорожно обшаривать взглядом темноту ночи, ставшую еще более непроницаемой
оттого, что луна теперь скрылась за тучами. - И приведите его назад, или вам не
поздоровится!
Трое полицейских, в свою очередь перепрыгнув через перила, тоже растворились в
ночи, но их начальник, взбешенный этим внезапным побегом, никак не мог успокоиться.
Вернувшись в библиотеку, которая теперь казалась ему ненадежной и опасной
территорией, он попытался обрести более твердую почву под ногами.
- Ну все, с меня хватит! - заявил он. - Ваши истории становятся все более запутанными,
и я намерен со всем этим покончить. Мисс, вы арестованы именем короля, а остальные
пойдут со мной... чтобы я мог допросить их в моем кабинете...
- Вы и меня собираетесь арестовать? - поинтересовался сэр Перси.
Офицер несколько мгновений задумчиво разглядывал парализованного старика.
- Вас пока нет, но вы должны, сэр, оставаться в моем распоряжении... И, возможно, вам
следует позаботиться о том, чтобы найти для себя адвоката.
- Здесь? Но я здесь ни одного приличного адвоката не знаю...
- Тем не менее вы находили, что для меня они достаточно хороши? - с горечью
заметила молодая женщина. - И вы еще говорили, будто любите меня?
Я говорил правду, и мне кажется, что и сейчас ничего не изменилось. Вы ведь тоже так
говорили, и тем не менее, как только дела пошли не так гладко, как предполагалось, вы
немедленно стали выступать против меня?
- Милый мой, - со смехом ответила она, - думаю, пора вам наконец кое-что узнать. У
нас с вами было несколько довольно приятных моментов, и вы хорошо платили мне за те
штучки, которые я вам приносила. Вот и вся правда обо мне, потому что, если хотите
знать, в жизни я люблю всего две вещи: драгоценности и деньги. Такая любовь требует
очень многого и оставляет очень мало места для всего остального. Князь Морозини мог
бы вам это объяснить не хуже меня самой...
- Нет, - возразил Альдо. - Деньги интересует меня только как средство что-то
получить, а моя страсть - согласен, истинная страсть - к прославленным драгоценностям
никогда не заглушала биения моего сердца. Все мои богатства ничто в сравнении с
любовью моей жены! И мне вас жаль!
- Не трудитесь меня жалеть! И, знаете ли, хоть я и не ясновидящая, но могу точно вам
предсказать, что, прежде всего, недолго просижу в тюрьме. И потом, что рано или поздно
мы с вами еще встретимся! И с вами тоже, дорогой Адальбер! Я сохранила самые лучшие
воспоминания о наших совместных странствованиях...
- Ладно, все, хватит! - перебил ее капитан. - А я могу вас заверить, что вы отправитесь
в тюрьму, и если только ваша вина в убийстве будет доказана, то и на виселицу, так-то
вот, красавица моя!
- А что вы собираетесь делать с князем и его другом? - спросил Дуглас Макинтир,
который за все последнее время не произнес ни слова.
- Вы разве не слышали, лейтенант? Я намерен увести их с собой, чтобы допросить...
- В таком случае я пойду с вами. Я достаточно осведомлен обо всей этой истории,
чтобы дать вам разъяснения, а кроме того, я хочу, чтобы вы разобрались с этим Халедом и
его сыновьями, которые, на мой взгляд...
- Может, вы думаете, что я плохо знаю свое дело? - рявкнул капитан. - Я сделаю все,
что должен сделать, но с удовольствием выслушаю и вас! Ах, да, пока не забыл: сэр
Перси, эту золотую пряжку я возьму с собой, чтобы кое-что выяснить насчет нее. Кроме
того, я хочу, чтобы вы отдали мне то, что эти господа называют "Светом" и
"Совершенством"! Мне кажется, что и об этих камнях мне предстоит немало узнать!
Старый археолог, внезапно смертельно побледневший, привел в действие механизм
потайного ящичка, достал изумруды, полюбовался ими на свет, как недавно делала
Хилари, и, прежде чем протянуть камни офицеру, на мгновение зажал их в руке.
- Вот они! Берите! Может быть, хотя бы вам они не причинят зла...
Хардинг, пожав плечами, сунул камни себе в карман так же равнодушно, как убрал бы
носовой платок.
- Вздор! Я никогда не был суеверным!
- Я так и думал! Для этого надо быть немного поумнее! Вы не хотите попрощаться со
мной, Хилари?
- А в этом есть необходимость?
- Думаю, да...
- Ну, тогда прощайте, Перси! - равнодушно произнесла молодая женщина, которой в
это время од
...Закладка в соц.сетях
