Жанр: Любовные романы
Изумруды пророка
... отказываюсь от своих слов. Ну, говорите, о чем вы просите!
Теперь настал черед Альдо приблизиться к портрету.
- Влад любил первую Илону так сильно, что завещал ей сокровище, добытое, может
быть, и предосудительным путем, но это была вещь, которой он дорожил, потому что
видел в ней воплощение своей удачи, и, насколько мне известно, ваша мать, бабушка и
прабабушки всегда хранили это сокровище как самое драгоценное, что у них было...
Чему тут удивляться? Это главным образом цыгане решили превратить его в некий
символ их странствий, потому что там были изображения луны и солнца, и мои
прабабушки, как вы говорите, поверили в красивую легенду! И так никогда и не смогли
выйти из-под их власти. Цыган было слишком много, и они были слишком
могущественны, несмотря на презрение, которым их всегда окружали. Мои прабабки
оставались пленницами цыган, и каждая из них, когда она подрастала настолько, что
могла носить ребенка, становилась добычей короля. Вот именно от этого я и убежала,
потому что не хочу помнить, что во мне течет другая кровь, кроме крови Влада. Первый
мужчина, которому я отдалась, был не королем оборванцев, а настоящим принцем...
- И все же вы сохранили камни с изображениями луны и солнца, - мягко проговорил
Морозини. - Именно для того, чтобы умолить вас продать мне эти камни, я и пришел к
вам. Я готов заплатить за них любую цену. Они мне необходимы...
- По-настоящему?
- По-настоящему!
И он вкратце рассказал этой незнакомой ему и, наверно, преступной женщине о
зеленых камнях и о шантаже, жертвой которого он стал. Разумеется, не вдаваясь в
подробности. Она слушала его завороженно, как ребенок, которому рассказывают
чудесную сказку, и, когда дослушала до конца, протяжно вздохнула:
- Как увлекательно! Мне тем более жаль, что у меня больше нет этих камней...
Альдо, словно споткнувшись на полном бегу, уставился на нее, разинув рот:
- Что вы сказали? У вас их больше нет?
- Именно что нет.
- Но куда вы их дели? Вы их потеряли? Их украли у вас?
- Это, наверное, было бы намного романтичнее, но на самом деле все совсем не так: я
просто-напросто их продала!
- Продали? - воскликнул Морозини, не веря своим Ушам. - Но ведь они были
драгоценнейшим из сокровищ Влада, тайным, но почитаемым символом цыганского
народа?!
Напомню вам, что я отреклась от этого народа, от Племени, которое хотело навязать
мне свою волю, как навязывало ее всем женщинам в моем роду и в роду Влада, что
главное. На какие деньги, по-вашему, я смогла купить этот замок, принадлежавший тому,
кого я считаю своим единственным предком? Мои прабабки жили скудно, почти в
нищете, рядом с этим богатством, которое цыгане то и дело пробовали у них выманить.
Но, когда девушка соглашалась отдаться их королю, они на время успокаивались. Когда я
отказалась, они стали угрожать. Я поняла, что мне надо защищать себя. Я могла бы
убежать очень далеко. Человек, которого я любила, хотел меня увезти, но брак с ним был
невозможен, и я не хотела покидать землю Влада. И тогда я решила ее возродить к жизни,
но для этого нужны были деньги. У моего милого Райнера их не было, но все же он сумел
мне помочь тем, что привез сюда одну из своих кузин, невероятно богатую женщину,
помешанную на драгоценностях...
- Вы привезли ее сюда?
- Я уже сказала вам, что у меня тогда еще не было этого замка, - с досадой ответила
она. - Я познакомилась с Райнером, когда он приехал в Сигишоару в свите короля
Фердинанда во время официального визита. Потом он меня, можно сказать, похитил и
увез в летний дворец поблизости от Синаи, это недалеко отсюда. Там мы любили друг
друга, и туда же приезжала принцесса... Она заплатила мне с истинно королевской
щедростью. Я стала богатой и смогла устроить свою жизнь. Жизнь, которую надо было
защищать. Я поняла, что страх будет моим лучшим оружием, и действовала
соответственно при помощи двух моих сторожевых псов, которых дал мне Райнер.
Рассказывают даже, будто я пью кровь моих жертв, будто я вампир...
- И многих вы убили?
Лицо, оживившееся во время рассказа, внезапно стало строгим, а совершенную линию
рта нарушила жестокая улыбка.
- Покой цены не имеет... И потом, вас это не касается. Вы еще что-нибудь хотите у
меня узнать?
- Да. Имя этой столь щедрой знатной дамы.
- На это не рассчитывайте, потому что она может начать упрекать меня в
нескромности! Насколько мне известно, эта дама - обладательница коллекции старинных
драгоценностей, а такие люди любят оставаться в тени...
На этот счет Альдо знал побольше ее самой, но это новое препятствие его разозлило.
- Назвать имя еще ничего не значит, а я все устрою так, что она никогда не узнает, кто
мне его назвал...
- Нет, - отрезала Илона. - Если я назову имя, вы попросите и адрес.
- Мне он ни к чему. Европейский "Готский альманах" мне прекрасно известен, и я
знаю, кто где живет. Умоляю вас, назовите мне ее имя! Вы же знаете, что мне необходимо
найти эти камни, чего бы это ни стоило...
- Она никогда вам их не продаст... И она, несомненно, богаче вас!
- Что мне сделать, чтобы вас убедить?.. Или хотя бы скажите мне, кто такой этот
Райнер, которого вы так любите!..
- Вы смеетесь? Если я не смогла выйти за него замуж, то именно потому, что он женат
и к тому же родственник короля Фердинанда. Иногда... он тайно приезжает ко мне сюда,
и мы любим друг друга. Если я пошлю вас к нему, вы все испортите, а этого я допустить
не могу.
- Вы лишаете меня всякой надежды!
- А вот это мне совершенно безразлично! - отрезала она, но потом, внезапно сменив
тон, прибавила: - Но, раз уж вам так хочется дать мне какое-нибудь обещание,
поклянитесь, что вы никогда никому ничего обо мне не расскажете и не станете
повторять того, что я вам открыла в память о Паоло Морозини.
- А если я откажусь?
- Тогда у меня не останется выбора. Послушайтесь меня, довольствуйтесь тем, что я
вам рассказала... и радуйтесь, что вам удалось вырваться невредимым из когтей дочери
Дракулы!
Альдо вздрогнул:
- Дракулы? Но, значит, вы слышали...
И тут она снова, как раньше, звонко рассмеялась :
- Ну да, дорогой друг, я не только знаю все эти легенды, но, благодаря Райнеру, мне
удалось прочесть книгу, которая удивительным образом продлевает жизнь моего
обожаемого предка. Мне это очень пригодилось для того, чтобы создать мою
собственную легенду. Подвиги Влада начали постепенно скрываться в тумане времени.
Эта дурацкая книга пришлась как раз вовремя, чтобы придать им новый ореол ужаса...
Она неожиданно рассмеялась, и огоньки свечей блеснули на ее белоснежных... и
странно острых зубах.
- Это помогло мне лучше понять то удовольствие, которое мог испытывать Влад
оттого, что столько людей, и таких мужественных, дрожали перед ним. Страх дарит тому,
кто его порождает, могущество... и ощущение удивительного покоя! А теперь, я думаю,
нам пора расстаться. Надеюсь, добрыми друзьями?
От Морозини не ускользнул прозвучавший в этих словах оттенок угрозы. В ответ он
слегка поклонился:
- Не сомневайтесь! Ваше гостеприимство, сударыня, незабываемо...
- И вы сохраните тайну? Даже если вам придется уйти, так и не узнав имени
принцессы?
- Даже и тогда! - ответил он с улыбкой, которая не потребовала от него напряженных
усилий. Пока он разговаривал с этой странной женщиной, его мозг не переставал
работать. В конце концов, он достаточно хорошо знал европейскую аристократию и
тесный мирок коллекционеров драгоценностей, чтобы без большого труда открыть имя,
которое от него утаили. - Даю вам слово.
Спасибо! В таком случае позвольте предложить вам провожатого до деревни, только
прежде давайте выпьем немного токайского, королевского вина!
- С удовольствием...
Она принесла другие бокалы и, достав из шкафчика покрытую пылью бутылку, налила
в один янтарную жидкость и поднесла ее Альдо двумя руками, словно чашу, потом налила
и себе. Молча переглянувшись, они подняли бокалы и пригубили вино. Альдо ощутил
истинное наслаждение: токай был великолепным. Но удовольствие оказалось кратким:
едва сделав глоток, он упал на ковер...
Когда он пришел в себя, морозная заря уже подрумянила снег вокруг елки, под которой
он находился. Снег лежал и на ветвях дерева, пригибая их к земле, так что только ноги
Альдо торчали наружу. С тяжелой головой и еле ворочая языком - токайское оказалось
скорее дьявольским, чем королевским вином! - он с трудом соображал, что к чему. Но,
выбравшись наконец из-под елки, он увидел, что его милосердно оставили у дороги и что
оттуда уже виднелись крыши деревеньки. Ободренный этим зрелищем и сознанием того,
что остался в живых, он тронулся в путь на еще нетвердых ногах. Впрочем, в конце дороги
уже показалась знакомая фигура, и она приближалась так быстро, как только позволяли
сугробы и рытвины. Это был Адальбер, и Альдо, как мог, поспешил к нему с криком:
- Адаль!.. Я здесь!
Друзья обнялись с бесконечной радостью, от которой у обоих на глазах выступили
слезы.
- Ты жив? Ты цел? - повторял Адальбер, ощупывая руки и спину Альдо. - Господи, как
же я испугался!
- Ты туда возвращался?
- Разумеется. Когда стемнело, мне пришлось проводить в деревню Хилари, которая
умирала от страха и чуть было не замерзла насмерть, и на этот раз ей пришлось-таки
остаться на постоялом дворе. Должен сказать в ее оправдание, что атмосфера там не
самая приятная. Местные жители были совершенно уверены, что ты уже давно мертв, а я
иду на верную смерть. Меня даже окропили святой водой и только что не прочли
молитвы, какие читают над умирающими. Но ты-то видел эту знаменитую Илону?
- Да, и до сих пор не пойму, сумасшедшая она или же просто слишком расчетливая
женщина. Несомненно одно: она преступница!.. Кроме того, она прочла пресловутую
книгу Стокера и вдохновляется ею...
- А камни? Ты смог поговорить с ней об изумрудах?
- Она продала их, чтобы купить этот замок. Я тебе расскажу, только не при Хилари,
потому что я дал слово.
- И ты знаешь, где они?
- Она не захотела назвать мне имя их нынешней владелицы, но я думаю, что мы сумеем
его узнать. Пожалуйста, давай поскорее вернемся в дом! Мне до безумия хочется выпить
чашку кофе!
- Не питай безумных надежд! Сначала попробуй то, что они тут, в этой чертовой
стране, называют кофе!
Появление Морозини на постоялом дворе вызвало переполох. Лазарь, восставший из
гроба, не так поразил бы воображение крестьян. Они согласились, что Альдо не
привидение, лишь после того, как он потребовал основательный завтрак, и тогда уже его
окружили, и стали поздравлять и восхищаться им, как героем. Особенно радовался возчик,
с которым они добирались до замка, а уж когда славному малому велели быть наготове,
чтобы вернуться в Сигишоару, его радости не было предела. Что касается мисс Доусон, то
она заявила, что "очень рада" снова видеть его, но таким тоном, словно он ездил
поохотиться, а не побывал у врат ада. Впрочем, Альдо и не питал никаких иллюзий насчет
того, какие чувства испытывала к нему англичанка.
- Наверное, ей всю ночь снилось, что она навсегда от меня избавилась, - сказал он
Адальберу, когда тот провожал его в каморку, которую ему предоставили в качестве
номера, где он мог бы кое-как привести себя в порядок...
- Ничего ей не снилось, потому что она вообще не спала. Она так боялась, как бы я не
воспользовался тем, что она уснула, и снова не отправился в этот проклятый замок, что
заставила меня всю ночь просидеть с ней рядом в общей комнате у камина. Никогда еще
ночь не тянулась так долго!
- Выспишься в повозке, а еще лучше того - в поезде. Надеюсь, мы сегодня же вечером
сможем уехать в Бухарест. Я этой страной сыт по горло...
Продолжая говорить, он сбросил свой теплый плащ, размотал шелковый шарф,
который
был у него на шее...
- Постой-ка! - вдруг произнес Адальбер. - Что это у тебя там? Поранился?
Альдо подошел к осколку зеркала, перед которым должны были бриться неосторожные
путешественники, рискнувшие остановиться на этом постоялом дворе, и с изумлением
уставился на крохотную припухшую ранку, алевшую у него на шее. Потом рядом с его
лицом в зеркале отразились внезапно побледневшее лицо Адальбера и дрожащий палец,
которым тот тянулся потрогать ранку.
- Как раз на уровне яремной вены!.. - почти беззвучно прошептал он.
Их взгляды встретились в зеркальном осколке.
- По-моему, самое время отсюда уехать, - сказал Альдо. - Чем скорее и чем быстрее,
тем лучше! Здесь так легко сойти с ума...
И он поспешно замотал шарфом пораненную шею. Хорошо еще, что никто из местных
этого не видел!
Часть третья
ВЕЛИКАЯ КНЯГИНЯ
8.
НОВОГОДНИЙ БАЛ
С чувством неизъяснимого облегчения путешественники снова сели в Восточный
экспресс и двинулись в Париж. Альдо не хотел возвращаться в Венецию без Лизы, и,
кроме того, ему хотелось посоветоваться с маркизой де Соммьер, которая во всех
вопросах, связанных с Румынией, могла считаться непревзойденным авторитетом. Еще
бы, ведь она по-прежнему поддерживала переписку с королевой Марией, с которой
познакомилась в Англии почти одновременно с тем, как эта внучка королевы Виктории
стала женой короля Фердинанда. Кроме того, маркиза, сама неутомимая
путешественница, то и дело наезжала по приглашению царственной особы то в Бухарест,
то в Синаю... Следовательно, никто лучше ее не смог бы помочь племяннику разрешить
загадку Илоны.
А пока, под стук колес поезда, Морозини, приближаясь к столице страны, которую
считал своей второй родиной, то и дело заключал пари сам с собой, стараясь угадать, чем
кончится дело: соблаговолит ли когда-нибудь достопочтенная Хилари Доусон отцепиться
от Адальбера или так и будет ходить за ним по пятам. Пока что англичанка вцепилась в
него намертво, и это обстоятельство невероятно раздражало Альдо. Сильнее всего
Морозини выводило из себя то, что она то и дело уволакивала его друга в коридор для
бесконечных разговоров с глазу на глаз и в то же время неизменно умудрялась втереться
между ними, когда венецианец пытался хоть на минутку остаться наедине с Адальбером.
Накануне вечером в вагоне-ресторане, между осетриной и филе косули по-охотничьи,
допив шабли и поставив на стол бокал, он бесцеремонно поинтересовался:
- Я думаю, ты в Париже не задержишься? Брови Адальбера поползли вверх.
- Тебе не кажется, что я и так слишком долго не был дома? Перелетной птице ужасно
хочется вернуться в свое уютное гнездышко, - прибавил он, нежно улыбаясь сидевшей
напротив него Хилари.
- Ты прекрасно знаешь, что мисс Доусон терпеть не может путешествовать в
одиночестве. Неужели у тебя хватит жестокости позволить ей без твоей поддержки
пуститься в плавание по неласковым волнам зимнего Ла-Манша?
Хилари вздернула свой хорошенький носик, что служило у нее признаком прилива
боевого духа:
- Кто, собственно, вам сказал, что я хочу немедленно вернуться в Лондон?
- А разве это не так? Я-то думал, что вы стремитесь как можно скорее связаться с
Британским музеем?
- Никакой срочности в этом нет. Мне очень хочется задержаться в Париже, походить
по музеям, побегать по магазинам и все такое прочее! Адальбер обещал не покидать меня
одну.
- И вам не приходило в голову, что у Адальбера могут оказаться, кроме этого, и другие
дела?
- А вы-то сами? Я, кажется, слышала, что очень важные дела призывают вас... в
Венецию? Но что-то не так часто вы там появляетесь, как можно было бы ожидать!
- Уж не должен ли я перед вами отчитываться?
Заметив, что в глазах друга уже вспыхнули опасные зеленые искры, Адальбер решил,
что ему следует вмешаться в разговор, принявший неприятный оборот.
- Все, хватит, успокойтесь оба! Милая Хилари, надеюсь, вы не сомневаетесь в том, что,
находясь в вашем обществе, я испытываю большое удовольствие...
- Удовольствие? Я-то надеялась на нечто большее...
- С некоторыми словами стоит подождать, не произносить их слишком поспешно.
Прибавлю к этому, что я буду счастлив уделить вам столько времени, сколько вы
захотите... но немного позже. Я уже говорил вам о том, что у нас с Морозини есть
поручение, которое мы должны выполнить, - продолжал он, словно не заметив
убийственного взгляда, брошенного на него Альдо, - и наши недавние приключения
должны были бы убедить вас в правдивости моих слов...
- Вы прекрасно знаете, что я готова разделить с вами все... - выпалила она с такой
горячностью, что тотчас, кажется, об этом пожалела; во всяком случае, если судить по
тому, что она вспыхнула до самых корней своих белокурых волос.
Растроганный Адальбер взял ее лежавшую на столе руку, поднес к губам и коснулся
мимолетным поцелуем.
- Ваши слова доставили мне бесконечную радость, - прошептал он, - но вам уже немало
пришлось рисковать, и я позабочусь о том, чтобы в дальнейшем вы не подвергались
никаким опасностям. Возможно, нам вскоре придется снова уехать из Парижа, и, не стану
скрывать, мне было бы спокойнее, если бы вы ждали меня в Лондоне...
Она взвилась, словно подброшенная пружиной.
- Лучше бы вам наконец сказать откровенно, что вам не терпится от меня избавиться!
И, не дожидаясь ответа, она стрелой пронеслась через весь вагон-ресторан. Адальбер
немедленно вскочил, чтобы ее догнать, но Морозини его удержал.
- Погоди минутку! Что именно ты ей рассказал насчет того, что мы ищем?
- Ничего, кроме того, что она сейчас сама тебе сказала... Клянусь честью! Мне кажется,
она считает нас парой тайных агентов и находит всю эту историю очень увлекательной...
- И еще... Прости за нескромный вопрос, но в каких вы, собственно говоря, сейчас
отношениях?
- Во всяком случае, не в таких, как тебе представляется! Она порядочная девушка. Она
думает скорее о браке.
- А ты?
Видаль-Пеликорн пожал плечами, что можно было истолковать и как полную
неопределенность в этом вопросе, и как выражение фатализма, потом вздохнул и
наконец, поскольку все предыдущее нимало не прояснило для Морозини его намерений,
ответил:
- У меня никогда не возникало желания жениться. Я слишком дорожу своей
холостяцкой жизнью, но что правда - то правда: стоит мне на нее взглянуть, и я уже не
так в этом уверен.
- Ну, тогда беги к ней мириться. Это твоя жизнь, а не моя, и я не имею права в нее
вмешиваться. Если потребуется, передай ей мои извинения!
Инцидент был исчерпан, но Морозини по-прежнему пребывал в сомнениях. Когда
поезд прибыл в Париж, Хилари попросила Адальбера найти для нее такси, чтобы отвезти
ее в "Ритц", и после холодного прощания Альдо наконец, к величайшему своему
удовольствию, расстался с англичанкой. Правда, Адальбер вызвался ее проводить до
гостиницы.
- Потом заскочу домой, - сообщил он Морозини, - и приеду к тебе, жди меня на улице
Альфреда де Виньи...
- А если тети Амелии нет дома? Ты же знаешь, ей вечно не сидится на месте...
- Тогда приезжай ко мне, будем ждать, пока она появится. Остается только надеяться,
что она не отправилась в Америку или в Южную Африку!
Но госпожа де Соммьер вопреки их ожиданиям оказалась дома. Сиприен, старый
метрдотель, при виде Альдо расплылся в улыбке до ушей и проводил в спальню, где
маркиза завтракала в постели, а Мари-Анжелина читала ей вслух "Фигаро". Точнее,
страничку светской хроники в газете, а еще точнее - объявления, помещенные под
рубрикой "Кончина".
- В моем возрасте, - говорила тетушка Амелия, - не помешает знать, кого следует
вычеркнуть из своей записной книжки...
Маркиза пребывала в довольно мрачном расположении духа, которое никак не могли
улучшить серенькое утро и нудный дождь за окном. Но появление Альдо мгновенно
разогнало тучи - если не на небе, то по крайней мере в душе и на лице тетушки.
- Вот тебя-то мне и надо! - воскликнула она, протягивая ему обе руки, окутанные
сиреневым батистом с кружевными прошивками. - Мы с План-Крепен ничего о тебе не
знали и уже начали погружаться в ужаснейшую тоску...
- ...осложнившуюся ипохондрией! - пискнула чтица. - И наше дурное настроение
нередко делало нас агрессивными!
- Вы, сдается мне, только что вернулись из церкви Святого Августина, где вроде бы
должны были принять причастие? - в негодовании напустилась на нее старая дама. - В
таком случае, дочь моя, можете отправляться исповедоваться заново! Вы вполне
заслужили, чтобы я немедленно отправила вас за покупками.
- Прошу вас, не делайте этого, - сказал Альдо, со вздохом опускаясь в стоявшее рядом
креслице. - Мне очень много надо вам рассказать. Вам обеим!
- Ну, это может немного подождать... Хотя бы до тех пор, пока ты основательно не
подкрепишься. Ты выглядишь хуже некуда, просто смотреть страшно. От Лизы, конечно,
все еще никаких новостей?
- Никаких.
- А... о камнях что-нибудь известно?
- Мы смогли проследить их путь до недавнего времени.
- Значит, ты знаешь, где они сейчас?
- Пока что нет... но рассчитываю на вас, чтобы это узнать.
- На меня? - изумилась госпожа де Соммьер.
- Да. Но сначала я должен рассказать вам обо всем, что с нами приключилось.
И Альдо, не переставая при этом поглощать в неимоверных количествах круассаны,
гренки с маслом и с джемом, варенье и кофе, приступил к насколько можно подробному
рассказу. Правда, кое-какие детали он все же опустил, избавив маркизу де Соммьер от
описания ночи, проведенной с Саломеей. О том, какое неприятное напоминание о себе
оставила у него на шее Илона, он тоже умолчал, тем более что след этой встречи был
стыдливо заклеен пластырем. Впрочем, под конец тетушка Амелия слушала его уже не так
внимательно, а последние слова и вовсе почти пропустила мимо ушей. Едва Альдо
произнес имя принца Райнера, она впала в глубокую задумчивость. И еще довольно долго
молчала после того, как племянник умолк. В конце концов лицо ее выразило сомнение, а
во взгляде, устремленном на Альдо, блеснул веселый огонек.
- При дворе Фердинанда никогда не было никакого Принца Райнера. Эта девица тебе
сказки рассказывала...
Или нет, скорее она просто скрыла под маской своего героя. На самом деле речь идет,
должно быть, о Манфреде-Августе, кузене Гогенцоллернов; и королева Мария
действительно рассказывала мне о его "возмутительной" связи с цыганкой, девушкой,
которую он поселил в старинном охотничьем домике неподалеку от Синаи...
- Может быть, это и так, но только, если мы начнем заниматься предположениями, нам
нелегко будет во всем разобраться. Можете ли вы, если допустить, что принц тот самый,
отыскать среди его кузин немецкую принцессу, страстно любящую изумруды? Хотя вряд
ли после войны, разорившей три четверти аристократии, еще остались принцессы,
способные покупать себе драгоценности такого класса...
Вместо ответа маркиза де Соммьер снова погрузилась в размышления, только на этот
раз она размышляла вслух:
- У двойного дома Гогенцоллернов и Гогенцоллернов-Зигмарингенов, к которому
принадлежат румынские короли, кузенов и кузин более чем достаточно, но если мы, как
ты предлагаешь, будем исходить из того, что речь идет о Манфреде-Августе, то среди его
родни я не вижу ни одной принцессы, которая могла бы нас устроить.
- О, нет! - простонал несчастный Альдо, у которого снова возникло ощущение, будто он
уперся во внезапно выросшую перед ним непреодолимую стену.
- Но зато есть одна великая княгиня. Твоя графиня-цыганка, должно быть, что-то
спутала, впрочем, скорее всего покупательница просто поостереглась называть ей свое
настоящее имя. Да, все, что я могу тебе предложить, это великую княгиню!
- Русскую? И после Октябрьской революции?
Немногим, и даже очень немногим из них, не стану спорить, все-таки удалось
сохранить свое состояние; но на этот раз наша великая княгиня своим титулом обязана
вовсе не принадлежностью к семье русского царя. На самом деле она грузинка. Федора
Дадиани, ведущая свое происхождение от мегрельских князей , в свое время вышла замуж
за великого князя Карла-Альбрехта Гогенбурга-Лангенфельса, который был намного
старше ее и оставил ее богатой вдовой, владелицей земель и замков, в том числе одного
весьма значительного...
Воскрешенный этим известием Альдо звучно хлопнул себя ладонью по лбу.
- Один из тех медиатизированных князей , которых в Германии было полным-полно!
Как же я раньше об этом не подумал? Я знаю понаслышке о великой княгине Федоре, но
никогда с ней не встречался и понятия не имел о том, что она собирает драгоценные
камни...
- Собственно говоря, она этим и не занимается, она всего лишь страстно любит
изумруды...
- ...И не смогла устоять перед теми самыми камнями, которые я ищу! Ну что ж, тетушка
Амелия, по-моему, за несколько минут вам удалось полностью разобраться в этом
вопросе. "Свет" и "Совершенство" теперь находятся у этой женщины, и я непременно
должен ее найти!
- Не так-то это легко сделать, как тебе кажется. Эта женщина, кстати, очень красивая,
путешествует по всему свету и коллекционирует любовников. Во всяком случае, так мне
сказали, - уточнила маркиза, а затем повернулась к старой деве: - План-Крепен, не
попросите ли вы принести мне чашечку кофе: этот милый мальчик выпил весь кофейник!
- Знаете ли вы кого-нибудь, кто мог бы меня ей представить?
- Да нет, пожалуй. Если не считать румынской королевы Марии, которая терпеть ее не
может, и Манфреда-Августа, который был ее любовником и с которым я встречалась
всего один раз в жизни, в Бухаресте, мне никто и в голову не приходит...
И тут раздался спокойный, но вместе с тем торжествующий голос Мари-Анжелины,
уже собиравшейся выйти из комнаты, чтобы передать распоряжение маркизы:
- Послезавтра принцесса Мюрат устраивает в своем особняке на улице Монсо
благотворительный вечер в пользу Комитета помощи русским эмигрантам... И княгиня
Федора там будет!
- Откуда, черт возьми, вы это знаете?! - вскричал потрясенный Альдо, но у госпожи де
Соммьер ответ был уже наготове.
- Шестичасовая месса в церкви Святого Августина, разумеется! Ты разве забыл, что
именно там План-Крепен добывает большую часть сведений? Но откуда, - продолжала
она, повернувшись к своей чтице, - откуда вам известно, что она, как вы говорите, там
будет?
- О, она в каком-то смысле главная гостья на этом вечере. В особенности для челяди:
она до такой степени щедра, что слуги принцессы Мюрат чуть ли не свечи жгут в
...Закладка в соц.сетях
