Жанр: Мемуары
Апология памяти
...продолжаем знакомство с
достопримечательностями Нью-Йорка. А я никак не могу адаптироваться к другому
часовому поясу, все время засыпаю. Даже "Плейбой-клуб" меня не пробудил от этой
спячки. Чего, однако, никак нельзя было сказать о нашем обожаемом кумире публики
Евгении Павловиче Леонове. Помню, как он вертел головой туда-сюда, с изумлением
поглядывая на светящиеся рекламы порнографических кинотеатров на Сорок второй
авеню - самом что ни на есть "злачном" районе Нью-Йорка. Выходить из машины мы
не решались - мало ли что... Хотя посмотреть там было на что, скажем, на стайки
тех же жриц любви, тусующихся на каждому углу, - зрелище в понятии советского
человека более чем экстравагантное. Ведь, как известно, тогда у нас в СССР секса
не было... И тут выяснилось, что самый смелый из нас - это Евгений Леонов,
который к тому же еще и подтвердил свою репутацию человека с большим чувством
юмора. Он вдруг кричит:
- Стойте, стойте! Я хочу выйти, посмотреть на них поближе!
- На кого? - испуганно вскидывается наш посольский гид.
- На проституток, на кого же еще! - пожимает плечами Леонов.
Гид мнется, затем принимает компромиссное решение:
" Ладно, мы притормозим. Но только умоляю " Евгений Павлович, --из машины не
выходить!
А то
как прицепятся сейчас, не оторвешь...
235
Машина тормозит, Леонов открывает дверь, становится на ступеньку и кричит во
весь голос:
- Эй, вы! Американские проститутки! Привет вам от советских кинематографистов!
Мы все расхохотались от души, у меня даже сон прошел. А гид наш еще долго крутил
головой, приговаривая:
- Ну и ну, Евгений Павлович...
Но самое забавное, что приключения Евгения Леонова в Америке этим эпизодом не
ограничиваются. Еще в Лейк-Плэсиде к нашей небольшой компании подошел как-то
местный полицейский. Как выяснилось, мы ничего не нарушали, внимание же стража
порядка привлекла невероятных размеров лисья шапка на голове Леонова. "Коп"
говорит:
- Вы кто такие?
Наш переводчик объясняет:
- Русские, советские.
"Коп" тычет пальцем в шапку Евгения Павловича:
- О, какая хорошая шапка у этого парня! Он кто?
- Знаменитый советский артист.
- Что? С такой внешностью, с таким лицом? Кого вы хотите обмануть? -
возмущается полицейский. - Да это же - вылитый агент КГБ!
Кое-как удалось его разубедить. И вдруг у него рождается новая инициатива.
- Слушай, парень, - говорит он Леонову, - продай мне эту чудо-шапку! В жизни
такой не видал. Я тебе дам за нее двести долларов.
Леонов, однако, ни в какую:
- Что же это я, буду лысым ходить по морозу? Ну, полицейский махнул рукой и
пошел себе
дальше...
И вот только теперь, в Нью-Йорке, Евгений Павлович осознал, какую промашку он
допустил в Лейк-Плэсиде. В одном из шикарных супермаркетов, куда мы зашли перед
отъездом купить подарки для родных
й близких, Леонову вдруг очень приглянулось платье для жены, какое в Союзе и
днем с огнем не сыщешь. А цена, извините, кусается. А нам на все про все еще в
самом начале поездки выдали всего по девяносто долларов. Так что на те деньги,
которые у него остались, Евгений Павлович мог теперь купить разве что поясок к
этому платью. Ну и расстроился же он: "Эх, дурак я дурак, что не продал шапку!
Сейчас бы такого домой накупил!" Увы, мы с Володей и Иосифом помочь ему ничем не
могли - сами были не в лучшем положении. Хотя я, надо сказать, уже порядочно к
тому времени набил руку на знаменитом советском "ченче", когда все мы,
выезжающие за рубеж, запасались "Столичной" и икрой, чтобы "менять" их на
доллары.
Что же касается той нашей с Володей памятной поездки в Лейк-Плэсид, запомнился
еще один смешной эпизод, связанный с упомянутым "чен-чем". Как-то, будучи на
соревнованиях по горным лыжам, мы познакомились с очень эффектной американской
супружеской парой - шикарной дамочкой лет тридцати пяти и ее мужем, солидным
мужчиной в мощной волчьей шубе, показавшимся нам не менее как мультимиллионером
на отдыхе. Так вот, этому самому господину вдруг очень приглянулась наша
очаровательная Люся Сенчина. Он просто глаз от нее не отрывал, невзирая на
присутствие стоящей неподалеку жены. Ну, слово за слово, не будешь же стоять
молчком, короче, принялись мы с ним "ченчевать" - начали обмениваться значками и
прочими безделушками. И вдруг °н заявляет, обращаясь ко мне (так как Люся стояла
рядом со мной, он, очевидно, посчитал ее не то моей женой, не то подругой):
- О'кей, я предлагаю тебе настоящий американский суперченч. Давай мы с тобой
обменяемся нашими женщинами, я тебе - свою, ты мне - свою!
Я пожимаю плечами:
- Да ради Бога, нет вопросов. Происходит обмен, все честь по чести - я беру
под руку его супругу, он - якобы "мою" Люсю. Расходимся в разные стороны. Я
вальяжно разгуливаю с американкой, используя для утонченной беседы с ней весь
свой скудный словарный запас, но не забываю поглядывать и в сторону другой
"парочки", где все, по-видимому, не так складно, ибо господин отчего-то
подпрыгивает и суетится вокруг Люси, как будто его током бьет. Вдруг "моя"
американка восклицает:
- О, какой у тебя красивый значок! Давай делать "ченч". (Имелся в виду мой
значок с олимпийским Мишей.)
Я говорю:
- Да ладно, какой там "ченч"! Я тебе его так подарю.
Она протестует:
- Нет, нет, тогда это будет уже не "ченч", это не по правилам! - И неожиданно
срывает со своей шеи роскошный алый шарф с олимпийской символикой Лейк-Плэсида,
стоящий, на мой взгляд, уйму "баксов".
Тут уже я начинаю возражать:
- Извините, но это очень дорогая вещь, она гораздо дороже значка...
Она в ответ смеется:
- Это мой шарф и мой "ченч", что хочу, то и делаю! После чего подходим мы к
мужу, который все
еще суетливо топчется вокруг Люси. Американка, словно бы ничего не замечая,
радостным тоном сообщает своему благоверному:
- Поздравь меня, дорогой, я только что сделала совершенно потрясающий "ченч"!
Вот посмотри! - И показывает ему при этом на значок с Мишей и на наброшенный мне
на плечи алый шарф.
Муж молча смотрит на то и на другое и недоуменно покачивает головой:
- Да уж, ничего себе "ченч".
Хотя ко всяким розыгрышам и "приколам" лично у меня отношение в высшей степени
положительное. Я и сам большой любитель этих процедур и не обижаюсь, если комуто
удается разыграть меня. Вообще способность посмеяться над самим собой,
увидеть себя в юмористическом освещении я ставлю в ряд главных человеческих
качеств. Ничто так не сбивает с тебя спесь, не помогает против "звездной
болезни", как хорошая доза самоиронии. И в этом плане мои жизненные воззрения
абсолютно совпадают со взглядами Владимира Натановича Винокура, величайшего
мастера "приколов". Ибо Владимир Натанович обладает ко всему еще и уникальным
даром пародиста-имитатора, то есть умеет с необыкновенной точностью подделывать
чужие голоса, что, как известно, открывает для классного прикольщика поистине
безбрежные возможности... А так как после возвращения из Лейк-Плэсида наша с
Володей дружба укрепилась и мы, как говорится, стали дружить семьями,
винокуровские розыгрыши посыпались на меня градом. Да и как иначе, если ты
имеешь дело с профессиональным эстрадным юмористом. Нужно же ему на ком-нибудь
оттачивать свой метод...
Жена Володи Тамара Первакова была тогда балериной Музыкального театра имени К.С.
Станиславского и Вл.И. Немировича-Данченко. С тех пор с Володей они прожили
вместе вот уже больше четверти века, и теперь она на пенсии, как это и положено
балеринам. Хорошо помню их первую квартиру, находившуюся где-то в районе
киностудии "Мосфильм". Это было типичное "малогабаритное" помещение из двух
тесноватых комнатенок, в которых всегда каким-то чудом умещалась масса наро-ДУ,
так как Володя с Тамарой обожали принимать 'остей. Но мы с моей Ириной были там,
надеюсь, Желанными гостями, и со временем все праздники,
в том числе и свои "внутрисемейные", мы начали отмечать совместно - или у них,
или у нас.
Так, скажем, в памяти осталась встреча нового, 1981 года в нашей с Ирой новой
большой двухкомнатной квартире на Ленинском проспекте. Компания была большая,
шумная. Пришли Саша Масляков и Саша Ворошило, с которым, кстати, я дружу очень
давно. Володя же пригласил Пашу Слободкина с Настей Вертинской, у которых тогда
был бурный роман. Но Паша с Настей где-то задерживались, и мы, помню, с Володей
все время выбегали в одних рубашках на улицу (естественно, подшофе) и орали во
все горло: "Скоро Настя приедет, скоро Настя приедет!" Так продолжалось вплоть
до четырех часов утра, но Настя с Пашей так и не приехали. Казалось бы, мелочь,
что тут вспоминать, но вот же, запало в душу...
А потом, когда у Володи появилась дача, которую он, к слову, построил раньше
всех нас, мы стали отмечать некоторые праздники и там.
Продолжались и наши с ним совместные гастроли, как по Союзу, так и за границей.
Побывали мы и в Мексике, и второй раз в Японии, и в Германии... А в конце 1980-х
годов совершили пять или шесть морских круизов чуть ли не по всему свету. Это,
во-первых, было очень удобно со стороны познавательной, а во-вторых - очень
выгодно со стороны финансовой. До сих пор, кстати, понятие "совмещать приятное с
полезным" у меня ассоциируется исключительно со словосочетанием "морской
круиз"...
Но наша с Володей дружба не выходила еще за рамки чисто житейского ее
определения. А проще говоря, нас не связывало совместное творчество, я выступал
на сцене сам по себе, он - сам по себе. Но однажды, где-то в начале 1990-х
годов, случилось следующее. Так как мы с Володей практически везде и всюду
появлялись вместе, нас в артистической среде поневоле стали воспринимать как
нечто целое, неразделимое. Причем надо учесть и то, что
никто не мог перещеголять Винокура по части его мастерских пародий на Льва
Лещенко. Доходило порой до того, что он становился как бы моим двойником,
настолько точно он копировал мой голос и присущую мне пластику. То есть мы с
Володей становились в восприятии зрителей чем-то вроде "близнецов", почти
неотличимых друг от друга.
Это и навело меня на кое-какую мысль, когда нас с Винокуром пригласили принять
участие в эстрадном шоу близнецов. Я подумал: "А почему бы и нам самим здесь не
выступить с Володей в качестве неких пародийных близнецов? Это, наверное, удачно
оттенило бы выступления близнецов настоящих, природных. Ведь в этом, собственно,
и суть пародии - оттенять, ставить с ног на голову все привычное и
примелькавшееся. Во всяком случае, надо попробовать, рискнуть..." Но одно дело -
задумать пародийный эстрадный номер, и совсем другое - его воплотить. Где взять
сценарий, текст, стихи? А так как времени заказывать все это кому-либо уже не
оставалось, я решил обязанности автора возложить на себя. Посидел, подумал деньдругой,
и у меня как бы сами собой стали рождаться строчки:
Мы с тобою так похожи, Удивляется народ. Ты - красивей, я - моложе, Или все
наоборот!
По утрам гуляем в парке,
От ворот и до ворот.
Ты - с женой, а я - с собакой,
Или все наоборот!
Обожая физкультуру, Не берем ни капли в рот: Ты - вина, а я - микстуру, Или все
наоборот!
Любим солнечные ванны, Загораем круглый год. Ты - в Крыму, я - на диване, Или
все наоборот...
Словом, получилось огромное количество куплетов, которые я положил на музыку
популярного рок-н-ролльчика. Сделали аранжировку, после чего была записана так
называемая минусовая фонограмма, где звучит одно сопровождение без голоса.
Теперь оставалось только найти сценические образы этих двух удивительных
"неразличимых близнецов", которых можно спокойно поменять местами, и никто
ничего не заметит. В итоге мы оба вышли на сцену в одинаковых шляпах, темных
очках и смокингах, пропели свои куплеты в ритме рок-н-ролла и собрали богатый
урожай аплодисментов, какие и не снились настоящим близнецам, выступавшим на
этом концерте! Прежде всего публику поразила новизна и неожиданность нашего
имиджа, хотя, как я уже говорил, в том, что мы выступили в образе "близнецов",
не было ничего неожиданного (во всяком случае, для нас в Володей). Уж мы-то
знали, что к этому нас подвела сама жизнь, то есть наша с ним долгая дружба и
работа на сцене...
И все это время не прекращались попытки то с его, то с моей стороны получить
пальму первенства по части всевозможных розыгрышей и приколов. Поехали мы как-то
опять же в составе группы психологической поддержки в Испанию на Чемпионат мира
по футболу. Но на этот раз наша дружная бравая компания разделилась на две
части: Винокур с Кобзоном и Оганезовым оказались в Барселоне, а я, Георгий
Мовсесян, Вахтанг Кикабидзе и жена Кобзона Неля - в туристической группе,
которая жила в Мадриде. И вот однажды направились мы в летнюю жару на футбольный
матч в Барселону, за шестьсот километров, на автобусе без кондиционера. Ну,
Нелю, естественно, влекла туда надежда повидаться с мужем. Мы же терпели все эти
лишения исключительно из-за желания увидеть матч. Такие уж были страстные,
заядлые болельщики. И когда наш автобус, прибыв в Барселону, вырулил почему242
то прямо на городской пляж, мы заорали от радости и, скинув с себя одежду прямо
на песок, тут же побежали купаться. А когда вылезли из соленой морской воды и
натянули на себя рубашки, оказалось, что в одежде теперь полно песка, который в
союзе с морской солью создает совершенно непередаваемый эффект. Я, во всяком
случае, понял, что если сейчас же, немедленно, не приму душ, то сойду с ума от
жуткого зуда, охватившего все мое тело. Оставалось одно - срочно ехать в отель к
нашим "барселонским" ребятам. Я позвонил Винокуру, объяснил, в чем дело, он
ответил: "Конечно, давай приезжай!" - после чего мы с Нелей и Жорой Мов-сесяном
рванули в отель. Винокур, Кобзон и Ога-незов жили в огромном
двухкомнатном люксе, поражавшем своей роскошью, но мне было не до этого, я
сразу же бросился в ванную. Намылился, стою под струями воды, с наслаждением
чувствую, как отступает этот страшный зуд. И слышу из-за двери голос Винокура,
разговаривающего по телефону с моей женой: "Ирочка, ты только не волнуйся. Все в
порядке, ребята добрались благополучно. Почему Лева сам не может подойти? Он,
видишь ли... Да ничего с ним не случилось, что ты так переживаешь? Ну, выпил
человек, не рассчитал, с кем не бывает? Где он сейчас? Да в ванне, конечно,
лежит, отмокает. Как же он будет с тобой говорить, если он лыка не вяжет?" Я в
панике хватаю трубку телефона, висящего в ванной, и кричу в нее: "Ира, Ира, это
я, Лева! Ничего подобного, я не пьяный! Не верь ему, не верь!" Но вместо голоса
жены слышу в трубке голоса Винокура и Кобзона, которые почти Дуэтом заявляют
укоризненно: "Ну ты, сынок, совсем уже шуток не понимаешь". Я, конечно, виду не
подал, но все это зафиксировал.
Но особенную радость доставляют мне, конечно, те случаи, когда Винокур
попадается на мой розыг-рьгщ. В свое время, как многие помнят, в телеэфи243
ре появились эффектные ток-шоу с очень модным в то время эстонским телеведущим
Урмасом Оттом. Все звезды из столичного бомонда стремились попасть в эту
престижную программу. Володя Винокур не стал в этом смысле исключением и сделал
все для того, чтобы одним из первых оказаться гостем Отта. Но что-то у них на
телевидении не заладилось, и передача с Винокуром вовремя в эфир не вышла.
Естественно, он волновался за ее судьбу и всячески пытался выяснить, что с ней
случилось. Поэтому, когда мы приехали на гастроли в Таллин, Винокур мне говорит:
- Думаю, надо бы позвонить Урмасу, узнать, в чем дело.
Я не спорю:
- Да, конечно.
На следующий день рано утром набираю телефон Володиного номера в гостинице и,
после того как он взял трубку, приветствую его голосом Урмаса Отта с характерным
эстонским акцентом:
- Володя, здравствуй, это Урмас. Как это так, что ты у нас здесь, в Таллине, и
мне не позвонил?
Володя начинает извиняться:
- Прости, Урмас, хотел я тебе позвонить, но все было некогда, очень поздно
кончился концерт.
- Ну хорошо, - говорю, - тогда давай где-нибудь встретимся за чашкой кофе.
- Да, конечно, буду очень рад! Кстати, Урмас, а что там с нашей передачей,
почему ее не выпускают?
- О, ты знаешь, Володя, с передачей есть проблемы. Там такие дураки сидят в
ЦТ, говорят, передача очень острая, боятся дать ее в эфир.
Володя, чувствую, заволновался:
- Да что же там острого? Это же юмор, сатира...
- Вот я и говорю, давай встретимся и все обсудим.
- А ты где сейчас? 244
- Да внизу, в твоей гостинице.
- Так заходи ко мне скорей, я жду!
Я поднимаюсь на двенадцатый этаж, стучу в дверь номера.
- Кто там? - кричит запыхавшийся Володя. - Подождите, я еще не одет!
- Это Урмас, - отвечаю я.
Он тут же распахивает дверь и... оторопело смотрит на меня.
- Ну что же ты, Володя? - улыбаюсь я ему. - Не узнаешь? Это же я, твой Урмас!
Володя рассмеялся:
- Ну ты и "приколол" меня...
Но разумеется, было бы неверно представлять нашу дружбу так, будто бы мы с
Владимиром Винокуром только и делаем, что непрестанно разыгрываем друг друга.
Мало того, с Володей я, по-моему, ругаюсь гораздо чаще, чем с другими. Почему
так? Да просто потому, что Володя, во-первых, "свой" и ему я могу сказать прямо
в глаза то, о чем бы воздержался говорить кому-либо "чужому". Во-вторых, надо
учитывать, что по характеру Владимир Винокур - человек весьма авторитарный и,
стало быть, не выносит возражений и критики в свой адрес. Ему, как говорится,
палец в рот не клади! Единственным, кроме меня, кому это дозволялось делать в
свое время, был его отец Натан Львович, к которому Володя всегда относился с
безграничной сыновней любовью. Натан Львович был заслуженным строителем России,
очень образованным и интеллигентным человеком. За свою жизнь он построил в
Курске, откуда родом Володя, огромное количество сооружений, в том числе и
знаменитый архитектурный комплекс - памятник советским воинам в честь битвы на
Курской дуге. Вообще Воло-Дя в этом смысле человек поистине необыкновенный: где
бы мы ни находились, куда бы нас ни занесла актерская судьба, не было дня, чтобы
он не
позвонил в Курск своим родителям, не поговорил бы с ними, не узнал бы о их
самочувствии.
А с тех пор как Натана Львовича не стало, я иногда без особой подготовки могу
сказать Володе, что я думаю по его поводу в том или ином случае. Да и он особо
не церемонится со мной. Но это же рождает, в свою очередь, массу вопросов у
окружающих: "А в чем, собственно, может состоять суть ваших разногласий? Есть
театр "Музыкальное агентство" Льва Лещенко, есть Театр пародии Владимира
Винокура, каждый из вас занят своим делом. Что же вам в таком случае делить?" На
это я отвечу так, что независимо от какой-либо совместной деятельности у двух
людей, которых связывает давняя дружба, найдутся поводы для разногласий.
Такова жизнь. Но в последнее время, особенно после успеха наших совместных
выступлений, нас с Володей начали очень активно приглашать на различные
концерты. То есть Лещенко и Винокура зрители гораздо чаще хотят видеть в
паре, чем каждого по отдельности. Так почему бы не пойти навстречу желаниям
публики? Я пою, Володя читает эстрадные монологи, затем мы что-то исполняем
вместе... А в итоге получается некая цельная эстрадная программа. На новое
творческое содружество тут же откликнулись и авторы, пишущие для эстрады.
Скажем, известный сатирик Аркадий Хаит сочинил для нас сценку, где мы с Володей
поздравляем нашего старого товарища Геннадия Хазанова с его пятидесятилетием и
где впервые называем друг друга "Левчиком" и "Вовчиком". Этот номер так
понравился публике, что теперь нас зачастую именуют этими "ласкательноуменьшительными"
именами даже вне сцены. А несколько позже поэтесса Лариса
Рубальская с композитором Лорой Квинт написали для нас песню-дуэт под названием
"Гей, славяне", которая также стала пользоваться огромным успехом. Во всяком
случае, на разного
Посмотри в окно!
Чтобы сохранить великий дар природы — зрение,
врачи рекомендуют читать непрерывно не более 45–50 минут,
а потом делать перерыв для ослабления мышц глаза.
В перерывах между чтением полезны
гимнастические упражнения: переключение зрения с ближней точки на более дальнюю.
рода юбилейных торжествах, презентациях и тому подобных мероприятиях мы теперь,
за очень редким исключением, появляемся только вдвоем.
Одним из самых памятных событий в этом духе стал как для нас, так, надеюсь, и
для всех присутствующих наш с Володей поздравительный дивертисмент на юбилейном
вечере Бубы Кикабидзе. Володя до неузнаваемости изменил внешность, употребив для
этой цели огромный "грузинский" нос из своей же знаменитой миниатюры про хирурга
"Рэзать - нэ рэзать" и нацепил на плечи кавказскую бурку. Я, в свою очередь,
явился вместе с ним перед сидящим на сцене юбиляром в черкеске с газырями,
косматой папахе и при усах, так что удивленный Буба поначалу попросту не понял,
кто же скрывается под личинами "истинных кавказских горцев". Не узнал он нас с
Володей и тогда, когда мы с типичным грузинским акцентом начали разыгрывать
перед ним сочиненную нами интермедию. А после того как Винокур легко и
непринужденно перешел на грузинский, провозглашая: "Моди давлиот!" ("Давай
выпьем!") - Кикабидзе, по его собственному признанию, почти уже уверовал в то,
что его приехали поздравить некие загримированные земляки. И догадался, кто мы
такие, только после того, как мы с Володей затянули песню "Тбилисо" на
грузинском языке. Так вот, закончив интермедию и собираясь уходить за кулисы,
Винокур вдруг спрашивает:
- Буба, можно обратиться к твоим гостям, которые сидят в этом зале?
Буба кивает:
~ Конечно!
Винокур подходит к микрофону и возвещает:
- Первый и второй ряд, кто заказывал хинкали, они готовы! Всех приглашаем на
банкет!
После чего Буба, рассмеявшись, сказал:
- Большое спасибо ребятам, Володе и Леве! Ви-Димо, надо очень сильно любить
своего старого дру247
га, то есть меня, чтобы придумать и сыграть такое великолепное поздравление.
Ведь если ты к человеку равнодушен или он тебе не нравится, ты в луч-' шем
случае просто отделаешься букетом цветов...
А два года назад, в 1999 году, мы с Винокуром торжественно отметили на сцене
Концертного зала "Россия" событие, прямо скажем, не совсем обычное -
тридцатилетие нашей с ним дружбы, которое мы назвали "Тридцать лет спустя".
Соответственно, все представление было оформлено в мушкетерском духе - на
декорациях висели шпаги, шляпы с перьями, стояла бочка с пивом... Посреди этого
романтического антуража наши любимые друзья-артисты и просто старые друзья
поздравляли нас с Володей с таким вот необычным юбилеем.
Вообще "юбилейная" тема занимает в наших взаимоотношениях с Володей особое
место. Скажем, однажды, готовясь к моему юбилею, он, что называется, отмочил
такой номер, что ввел в заблуждение не только публику, но и свою собственную
маму Анну Юль-евну, присутствующую в этот момент в зале. Дело было так. Володя
выкрасил свои волосы в цвет моих волос и придал им форму моей шевелюры. К тому
же он еще и немножко похудел. А когда он оделся точно так же, как и я, и придал
лицу соответствующее выражение, его сходство со Львом Лещенко стало просто
поразительным. (Кстати, я часто думаю, а не таится ли в этом разгадка "тайны"
столь долгой дружбы между нами, вызывающей такой интерес у окружающих?) По нашей
с ним задумке, он выходит на сцену в образе Льва Лещенко, открывает юбилейный
вечер, а потом уже появляюсь я собственной персоной. И вот, когда он вышел и
заговорил (естественно, моим голосом), его мама наклонилась к своей внучке Насте
и прошептала ей на ухо:
- Видишь, Настенька, как дядя Лева-то поправился? Не мешало бы ему похудеть, как
и твоему папе...
На что Настя с удивлением ответила:
- Ба, ты что? Это же наш папа!
Я в данном случае, как нетрудно заметить, оказываюсь в том же примерно
положении, как и в свое время Вахтанг Кикабидзе, оценивший наше с Володей
юбилейное приветствие как наглядное выражение самых теплых дружеских чувств.
Действительно, ведь Винокур, относись он ко мне несколько по-другому, мог бы
вполне ограничиться тем же
букетом.
И так - практически во всем. Понятно, что мне во много раз легче шагать по
жизни, чувствуя его постоянную дружескую поддержку, зная, что мне есть на кого
опереться в трудный час. А ведь, как я уже говорил, характерец у Владимира
Натановича - отнюдь не сахар! Заслужить его расположение, не говоря уже о
дружеской привязанности, дано отнюдь не каждому. Так что мне, я считаю, повезло
в этом смысле как мало кому еще. И потому Володя, пользуясь моим к нему ответным
расположением, эксплуатирует его нещадно. Скажем, садится в моем офисе за
телефон и начинает моим голосом отвечать на звонки: "Так, мол, и так, сегодня у
меня весь день занят... Поговорите на эту тему с моим директором Розенгаузом,
Евгений Львович все вам объяснит..." На нашем с ним языке это называется "парить
мозги". Иногда доходило до того, что даже моя жена Ира, позвонив мне в офис,
поначалу не догадывалась, что говорит не со мной, а с Винокуром. Наблюдать за
ним в такие моменты всегда крайне любопытно, как и за каждым мощным актеромлицедеем,
примеряющим на себя чье-либо лицо. Причем Винокур тут
замахивается, на мой взгляд, на нечто даже гораздо большее - он примеряет на
себя уже саму другую личность, в данном случае - мою. То есть как бы становится
отчасти мной. А ведь люди мы с ним на самом деле очень даже разные. Скажем,
многим из тех, кто когда-либо сталкивался с Володей, известно, что Винокур -
человек
достаточно резкий в общении. И в этом смысле нащ с ним союз представляет собой
как бы сочетание по контрасту: он порой проявляет нетерпимость к людям, я -
терпимость, он обычно обостряет ситуацию, я ее смягчаю. Бывает, что в застольях
на весьма высоком уровне Володя вдруг порывается рассказать некий сомнительный
анекдот. Я тут же начинаю в панике давить ему под столом на ногу, на что он
реагирует так: "Вы знаете, вот сейчас мне Лещенко давит на ногу, а ведь сам он,
между прочим, и рассказал мне этот жуткий анекдот!" То есть "взвинтить"
ситуацию, довести ее до точки кипения - любимое Володино занятие.
Что же касается его повышенной требовательности к людям, он однажды попытался
объяснить мне это на примере недавно ушедшего из жизни нашего с ним старого
друга, артиста Театра оп
...Закладка в соц.сетях
