Жанр: Лирика
Стена моего путешествия
...°тся дико, бурно, весь покрывшись ж°лтыми цветами. Кое-кто из паствы перелезет через балюстрадку, сорв°т пряность, в рот и к своим в миг.
На противоположном крыле через равные промежутки времени балюстрада вдруг раздвигается, и оттуда, из глубины, под Вагне- ра выезжают машины по уборке и чистке паркета. С шоферами. Они ровненько, по одному и тому же маршруту вычищают до блеска паркет. Разда°тся скрежет: на дне и по бокам машин ножи
177
расставлены - паркет чистится. У противоположного края раз- ворот и обратно. За ними задвигается балюстрада.
- Нет, моя любимая Джун, - проговорил неряшливо одетый мужчина в шляпе, - и не уговаривай, не могу я себя щадить. Не могу. И деньги эти, - он не наш°лся, что сказать и, махнув рукой, замолчал.
Девушка обвила его шею руками и нежно что-то наш°птывала ему на ухо. Он лениво слушал, изредка мотал головой.
- Нет, даже не думай. А ты?.. А ты, милая Джун?
- Джун, вс° это напрасно потерянные силы, - сказал мимо про- ходящий мужчина, - от имени восьмисот семидесяти девяти ты- сяч почитателей его таланта прошу Вас, перестаньте!
Джун, оторопев, смотрела на этого парижанина, пока тот не скрылся в мирно гуляющей толпе.
Тем временем около них примостился средних лет бородатый мужчина. На н°м был плотный шерстяной свитер серого цвета, во рту торчала трубка. Усевшись на поднес°нный ему стул, он снял с себя кобуру, из которой выглядывал наган, и бросил е° под ноги.
Не глядя на человека с наганом, но явно обращаясь именно к нему, ни с того ни с сего любовник Джун громко сказал:
- Я проч°л Ваши письма.
- Все? - не оборачиваясь, спросил бородач с наганом.
- Насколько хватило сил.
- Ну и как?
- Полное дерьмо, - сказал спокойно человек в мятой шляпе, - потуги стать мужчиной. В лучшем случае, жалкие трюизмы. Проч°л бы на досуге Достоевского или хотя бы Гамсуна.
- Вы - законченный софист... - начал было защищаться мужчи- на в свитере, но их перебил какой-то прохожий с л°гкой залыси- ной и падающими в разные стороны лохмами.
- Друзья мои, мало того, что ни страны, ни сельского кладбища с церквушкой, так Вы ещ°...
Но тут зазвучал Вагнер и с диким скрежетом раздвинулась ба- люстрада. Выехали машины по чистке паркета. С шоферами на- верху. Машины наводили много шуму.
Когда эти дикие современные аппараты завершили свой обыч178
ный круг, тот, с залысиной, сидел на соседней трибуне и ел гуся, из-под мышки торчала какая-то грамота. А на противоположных рядах творилось что-то несусветное.
Все места оказались заполнены до отказа. Наверху дремали. В серединке активно общались. Ну а в первых трибунах творилось ч°рт-те что, а именно: во втором ряду у каждого человека ни с того ни с сего оказался огромный топор, а сидящие перед ними вдруг безмолвно опустились на колени и поникли головой на сиденье. Палачи, чуть привстав, одним махом перерубили им головы и ногами скинули уже безжизненные тела с их уже бывших мест. После этого они аккуратненько поставили орудия убийства и сами - в это поверить невозможно - заняли первый ряд. Словно по мановению невидимой руки, за их спиной все спустились на ряд вниз, тем самым заполнив брешь. Верхние же места оказались заняты неизвестно откуда появившимися вес°лыми зрителями. И вновь повторилась та же ужасная картина, только бывшие палачи уже оказались в роли казн°нных. Капли крови попадали на балюстраду, в верхних рядах по-прежнему дремали, плавно спускаясь каждый раз на ряд, в средних рядах активно общались. Кровь даже немного запачкала паркет - кто-то уж слишком наотмашь, уж слишком рьяно выполнил свою работу; машины по чистке паркета (под звуки Вагнера) вновь появились вовремя из-за своего укрытия: девственная чистота была восстановлена.
- Я протестую, - раздался чей-то громкий голос.
- А проблемы ядерного урегулирования?! - вопрошала неви- димая женщина с железным оскалом.
Толпа мирно гуляющих то увеличивалась, то уменьшалась. Временами мелкие кучки народа отставали от общего гуляния и позже вновь присоединялись к коллективу. С восточной стороны в толпу влилась группа мужчин с перепоясанными чреслами. У всех на майках красовался шестьдесят восьмой номер. Вновь раз- дались крики.
- Я, ч°рт возьми, жду ответа. Есть же международные нормы этикета.
- Позвольте, - раздался грубый мужской голос (кажется, из пе- репоясанных), - но такими темпами наша сборная опять не попа-
д°т на чемпионат мира!
- Гражданка, - дико завизжала дамочка в длинном развеваю- щемся белом шарфе, обращаясь к женщине с собачкой, - Ваш крокодил описал левое переднее колесо моей новой машины! Это возмутительно!
Гражданка даже не обернулась.
Смеркалось.
В воротах появился мерзкого вида старик, его голова через подбородок была перетянута белым платком. Он уселся в уеди- нении на вовремя принес°нный официантом деревянный склад- ной стул, достал шариковую ручку, листок бумаги и принялся что-то чертить.
Тем временем в самом центре арены появился отряд солдат, шагающих под песню на месте. На каждом было по две пары очков. Раздался дикий скрежет, загремел Вагнер, и вновь, как танки, выползли чистящие, лязгающие ножами машины. Восседающие на них шоф°ры устремили свою чудо-технику по обычному маршруту. Одна из машин на полном ходу врезалась в служивую гущу. Как по линеечке, замертво упала целая шеренга. С упавших на землю солдат слетели очки. И тут же места героически погибших гениев штыка-молодца были заняты другими доблестными воинами, и, перестроившись, дивизия продолжала маршировать.
- Но, помилуйте, я же, право, ничего не понимаю, - еле слышно раздалось с трибун. Из-за сумерек не было никакой возможности рассмотреть лица говорящего.
- Чай с лимоном. И с шиповником. Больше пить. Пить, пить и пить, - чей-то старческий баритон из толпы.
Когда паркеточистящие, мерзкогремящие машины проезжали мимо уже пригревшего сво° место мерзкого старика с платком на голове, ему оторвало кусочек пятки, закапала кровь. Реакция ста- рика была на удивление спокойной. Он поднял с паркета кусок своего мяса и стал рассматривать его на свет. Затем вызвал по- сыльного, потребовал конверт и, получив, запечатал в н°м род- ной кусок плоти. Потом надписал адрес и немедленно отправил почтальона, после чего кликнул служанку и велел привести в порядок его двуспальную кровать.
Выбегая из ворот, мальчишка-посыльный задел стоящего на выходе мужчину. Тот отреш°нно смотрел на луну.
- Опять здесь, - зло заорал грязный мальчуган. - Ну какого, спрашивается, ч°рта рогатого? Что ни ночь, стоит тут, и хоть ты убейся, а он стоять будет.
- Зря кричишь, сынок, - мягко проговорил входящий на стади- он мужчина с царской звездой на груди, - он глухой. Ты беги лучше, выполняй поручение...
(сон...)
Как только вош°л в е° спальню, увидел это письмо. На туа- летном столике.
Мужской почерк.
Мы с ней пятый год вместе; вс° пишут.
Взгляну от кого; это почти в рамках приличия. А ну-ка. Е° ша- ги. Резкий поворот. Ей навстречу. Сделал вид, что грызу ноготь на безымянном. Голова наклонена вниз: появляются е° стройные, красивые, молодые загорелые ноги. Люблю, люблю, люблю, люблю.
Игра.
Влада:
- Джек, дорогой, когда ты перестанешь грызть ногти?!
Обняла меня. Прижалась всем телом.
- Ты как реб°нок.
- А я разве это отрицал?
Целую е°.
Стоим обнявшись. Бах! - время замерло. Болтаем о прошед- шем дне. Кончались ещ° одни сутки, что вместе. А ч°рт, это письмо. За столько времени - ни одного повода для ревности. И вс° же. Роет внутри. Чешет. Мешает. Жж-жу.
- Я ушла принимать ванну.
- А я почитаю газеты. И помечтаю о том, как увижу тебя голой, горячей и очень вкусной.
- Так почитаешь или помечтаешь?
Улыбается лукаво.
Уходит. Шум воды.
Какого ч°рта? Очередной вздыхатель. Посмотрим адрес: это несколько тысяч километров на запад. Или на восток? А это, смотря куда поедешь; земля-то круглая. Хм.
Неинтеллигентно... Фу, некрасиво. Сам понимаю: это уже хо- рошо. Значит, не пропащий. Вот возьму, прочту, и больше никог- да... В конце концов, могла спрятать, если бы захотела. Значит, наплевать. Даже в ящик стола не бросила, уж там бы я не копо- шился. Среди е° баночек, духов, губных помад - валяется себе сверху.
Сердце сейчас выскочит.
Люблю е°.
Вс°, не могу больше.
Надо запомнить, как было сложено. Вот так, по изгибу. Ага...
Дорогой мой человек...
Эй, парень, полегче.
Кто ещ° из нас двоих хуже?.. Ведь знает, что она моя невеста.
...Не могу даже имени твоего написать. Ты режешь, режешь
меня по живому...
Столько лет я люблю тебя... Столько... я мечтаю о том дне,
когда смогу назвать тебя своей. Человек! Боже...
Ну, это уже слишком. Это ведь моя невеста!.. Ну ладно, валяй дальше.
Уселся на кровать. Подп°р голову. Удобно. Как он смеет?!
...Ты ни разу не ответила мне. Хоть пару строк. Как ты
жив°шь, человек дорогой?
И ни строчки обо мне. А я как живу, тебя не интересует, това- рищ?
Солипсист!
- Джек!
Аж перед°рнуло. Голос из ванной.
- Что, малыш?
- Я забыла, там на столике маленькая белая бутылочка. Напи- сано "мыло для лица". Пожалуйста!
Ага. На столе, значит. Бросила и забыла.
- Джек, не хочешь присоединиться?!
Ванна вся в пене. Нет уж, в другой раз. Письмо брошено на кровати. Никогда не простит. И будет права. Спасающая правду ложь - святая ложь.
- Держи. Я согрею тебе кровать.
Сладкие губы е°.
...Недавно напился и разбил о стекло руку. Семь швов.
Сер°жа Грибов - наш бывший однокурсник, ты помнишь его? -
маленький, с рыжей бородой - спрашивал, нет ли вестей от
тебя. Признался, что любил тебя тайно. Боже, я готов был
убить его, чтоб только замолчал.
Куда, говорит, мне до не°...
Прав маленький Грибочкин Сер°жа с маленькою рыжею боро- дою. Взял бы и ты, мой таинственный и страдающий в колодках Кент, с него пример.
Семь швов. Следующий раз головой попробуй. Чтоб наверняка. Говорят, чертовски помогает.
Вновь е° голос.
- Джекушка, чуть не забыла. Мне предложили на кафедре тему для второй степени.
- Я плохо слышу, Влада. Выйдешь - расскажешь. У меня зани- мательное чтиво.
- Вредина!.. Мне скучно.
Надувает щ°ки. Под обиженную. У не° это здорово получает- ся... Жить не могу без не°.
Так, опять то же самое. Нет, братец, так дело не пойд°т. Над стилем прид°тся поработать. Никуда, Отелло, это не годится; язык совершенствовать прид°тся. Заладил: люблю, человек, люб- лю, человек. Как там этого тартовца звали, ну лингвиста извест- ного? Лер... Лир... не помню. Почитай, короче.
А это ещ° что?.. Матери святые! на тридцати языках "я тебя люблю" написал. Даже турецкий не забыл. Ну ты, полиглот, да- °шь! Совсем, видать, по моей Владе мозгой съехал.
Так, по изгибу. Обратно. Прощай, старина. Не обессудь, коли что не так. Неизвестно, кто ещ° более счастлив.
Теперь постель. Моя подушка, как всегда, в салоне перед теле- визором. Простыни для подогрева - просто сказка. Во дают эти электронщики!
Больше так никогда.
- Что?
О-бо-жаю е° голос! И не собираюсь чувствовать себя засран- цем.
Зевок.
Что у нас в прессе?..
Вдруг вспомнил.
Стойка бара. Один.
Лена приглашала к себе. Два выходных впереди. Будет много наших. Ещ° немного выпью.
Вош°л, читая по памяти выдержки. Не говоря, откуда и почему.
- "Ах, как я люблю тебя, человек мой!" Не правда ли, веет па- тетикой?! Шествие слабости, что покоряет материнские сердца! Эдипова свадьба! "Я разбил себе руку. Семь швов". Семь! - про- орал Джек, подняв вверх вытянутый палец.
Никто не знал, о ч°м говорит Ранинг.
- Слишком вычурно, - бросил Макс.
- Ты прав, Горацио, - воскликнул Джек (Макс потянулся к бу- тылке), - мы не приходим на похороны своих дедов, а потом, по- корно голову склоня, не носим серых мы одежд. Зато, мы знаем слово "вычурно"... Слова. И хрен под пузом, не ведающий стыда.
Капитон в прихожей:
- Ногам холодно. Куда я засунул свои кроссовки?
- Выпьешь с нами? - спросил Макс Джека.
- Отчего же не выпить?! - И выполнив па впер°д и тут же па назад, воскликнул. - За семь швов!
- И семь морей! - добавил Рыж.
- Замечательная концовка, - заметил Макс. И выпил.
Джек, склонившись над плечом друга:
- А хрен тебе, концовка.
Никто никому не мешал.
Девушка Виктора перевернулась с бока на бок. Обняла его. По- ложила руки на грудь... Красиво.
Виктор:
- Ты оголила мне спину. Прикрой, пожалуйста. - И Джеку. - Кто не был бы на земле достоин жалости, будь нам известно вс°
о всех.
Захар:
- Чуть не забыл, Джек, Макс. Вас искала какая-то Оля. Голо- сом, полным любви. Просила любого из Вас. Вы что, оба с ней спите?
Джек:
- Захар, непристойный интеллигентному человеку вопрос. Но коль спросил (Макс потянулся к бутылке), то да. Но только вме- сте. Это как на пару снимать квартиру.
Захар не ответил.
Джек:
- Да мы и похожи с этим красавцем.
Макс:
- Я блондин, Джек.
Капитон:
- Куда я затусовал свои кроссовки?.. Шиза сплошная.
Все подняли рюмки.
Джек:
- За шов восьмой!
Капитон из коридора, в тон Ранингу:
- Прекрасно, парень!
Тебе хоть в пору
Плетением словес заняться.
Джек:
- Уже.
Капитон:
- На старость хоть чего-нибудь оставь.
Джек:
- Оставлю смерть на старость. Смерть.
Выпили.
Лена:
- Вашими темпами даже хирурги швы не накладывают.
Заш°л Аркадий.
Злой и изощр°нно колкий Рыж:
- Нейрон пожаловал (Нейрон не ответил).
Захар Аркадию:
- Разгонную?
Аркадий в кресло плюхнулся. Всем, привет!
Джека развозило.
Виктор (решает кроссворд, в усы себе хмыкая).
Красивая, но большетазая Рената, что любит всего на свете бо- лее Воннегута и крупные мужские размеры, принесла из кухни жареную курицу. Дым. Запахи. Оживление. Наливают.
Джек (вдруг приободрился):
- За шов десятый!
Рената:
- Ты забыл девятый.
- Не мелочись!
Тленный Капулянский:
- Мне всегда было наплевать, за что пить.
Опрокидывает. Рюмку. Рюмку. Рюмку.
Олег крошить пош°л. Тук-тук-тук.
Виктор:
- Помещение в больнице, предназначенное для лечебного облу- чения групп людей. Семь букв. (Смотрит на других. Вопроси- тельно.)
Олег (продолжая крошить):
- Желающие?!
Звонкий Рыж:
- Чем тебе водка не нравится?
Виктор:
- Вспомнил! Фотарий!
Оксана:
- Ты, Витюня, гений. (Витюня усы почесал).
Капитон, копошась между сумок в прихожей:
- Куда же я зашарил свои кроссовки?
Джек сам себе тихо:
- Боже мой, какой же я подлец. Иль идиот? А может, нет? Воз- можно - я предполагаю - тому причиной - срань кругом?
Капитон из коридора:
- Если бы только кругом. Ещ° квадратами и треугольниками. Джек, ты не видел мои кроссовки?
Макс поднялся со своего места. Отправился на кухню. На ходу бросил Джеку:
- Если принимать каждого по заслугам, то кто избежит кнута?
Джек отозвался:
- Я не про это.
- А про что?
- Уже забыл.
- Тем лучше.
Рената (большетазая):
- Можно телевизор погромче, скоморохи, ничего не слышно. У кого пульт?
Виктор:
- Как утверждает Джек, у Бога, которого, смею заметить, ещ° никто не видел.
Откровенно сволочной Рыж (Джеку):
- Так, говоришь, забыл?..
Джек (перебивает):
- Молчи, брутальный, едкий скунс. То боль души моей.
- Ещ° не отболело?
- Отболело.
- Так может, Вам, мой друг, бокал наполнить?
- Изволь, крамольная душа.
- Плоскодонное судно, служащее плавучей опорой для наплавных мостов. Шесть букв.
- О, один наш°л.
- Понтон.
- Угу (вписывает).
Олег закрыл глаза. Транс. Краски. Несуществующая мелодия на нотки разбилась. Капельки пота заблестели на лбу. Пошеве- лить рукой не может.
Телевизор: бу-бу-бу. Бегут картинки на экране.
Поник головою. Завтра выходной. Разбредутся по комнатам, диванам, тюфякам. А утром завтрак за этим же столом. Захар за- бренчит на гитаре. Яичница на сале. Шкварки: ширк-ширк. Ч°р- ный хлеб. Запах. Чай с лимоном. Капитон, вот твоя вторая крос- совка, она забилась вон в тот угол. Спасибо. Говорим о смешной бестолковщине. Славно-славненько. Очень славненько. Жутко славненько. Дым сигареты одинокой в пепельнице.
Ну что, как планировали, в лес, говядину на мангале? Мясо бы188
ло в прошлый раз; может, курочку? А может, свинину? Слушай- те, а давайте не напиваться. А получится? Попробуем. Значит, решили, без водки. Бер°м по два литра красного сухого на душу населения, и вс°. Всего населения.
Джек с Малым шампуры чистят, тихо болтая о субботнем бас- кетбольном матче. Да нет, не было фола на линии. Серь°зно? Ко- нечно, он в мяч сыграл. А как тебе крюк, старина? Не накрывае- мый. Подай, пожалуйста, тряпку. Капитон перешнуровывает кроссовки. Виктор с Максом едут за вином. Сухим красным. Де- вочки возятся на кухне. Помидоры, огурцы, соль, перец, футболь- ный мяч для мальчишек.
"Влада, забравшись ко мне под одеяло, согревшись, укутав- шись в мо° тело, зашептала на ухо: "Быстро, быстро, любимый, расскажи мне, как ты меня обожаешь. Ну, быстро..."
Уютный щелчок выключателя. Цок".
В большом лифте наша большая компания. Гам. Хохот. "Они смеются, дабы дать возможность их уму сбросить оковы их ума", - Малый ум свой точит. Замолчал. Неисправимый... Макс лениво сетует самому себе, что приходится быть ленивым свидетелем тонкой нити этого ленивого разговора.
Уже внизу. Открытые багажники. Гитару осторожнее. Водите- лям, занять свои места. Труби, горн, труби.
- Аллилуйя! - воскликнул Виктор, захлопнув газету.
- Аллигатор, - добавил Захар.
- Алло, - закончил Макс. Сел в машину. Обнял Полю.
Малый фатовато прич°ску поправил, себе подмигнув.
- Алебарда, - зевая, протянул Капитон.
- Там одно "л", - заметил всеведущий Рыж.
Народ разбредался по машинам. Первые хлопанья дверьми внутрь.
- Allentado, - не сдавался Капитон.
- Вашу маму, - прогремел в такт Капитону Виктор. И рассме- ялся.
Последняя дверь захлопнулась. Впер°д!
Забрало поднято. Окончен маскарад.
Труби, горн, к отъезду, приезду, отъезду.
Дым мяса и вина в бокале.
Надо солнце проводить до дома.
Аллилуйя!
Не успел в четверг утром Джек войти в свой кабинет, как на его столе задребезжал телефон.
- Ранинг слушает.
- Ранинг! - он узнал голос своего начальника и сразу встряхнулся - мало ли что, - зайди, пожалуйста, ко мне.
- Сейчас?
- Да. Я жду. Спасибо.
Какого ч°рта, с самого утра? Может, допрыгался, - увольняют? Но за что? Вроде, как не за что.
Не люблю запечатанные письма.
Он постучал в дверь и сразу вош°л в кабинет.
- Доброе утро.
Интересно, оно доброе?
- Привет, Ранинг.
Его свитер, обивка кресла и лицо - вс° из плюша.
По тону догадался, что вс° в порядке. Уф-ф.
- Послушай, я сразу к делу...
"Ну, конечно, конечно, мы же на работе", - подумал про себя Джек.
- Параллельный отдел прошляпил разрешения с двух участ- ков...
"Узнаю ЭлектроМонопольную Компанию".
- Работы уже ведутся. Можно, разумеется, и через суд добиться разрешения, но тем самым мы собь°м прокладчикам все планы. Они не смогут обогнуть эти участки.
"Какие вы все нудные", - Джек слушал с серь°зной физионо- мией. "Ну, давай адрес уже".
- Первый жив°т (босс назвал координаты благополучного рай- она. "Что-то вроде проспекта Ленина", - мелькнуло у Джека.) - А второй, - шеф сделал паузу, - в тюрьме.
- Где? - переспросил Джек.
- Да, да, я тоже удивился, когда услышал, - в тюрьме. Но по закону мы обязаны переговорить с владельцем участка, подать ему просьбу, иначе...
Джек уже не слушал его. Он смотрел чуть выше головы началь-
ника. Внизу по пешеходному переходу шла девушка. На вид очень привлекательная. Хотя при близком осмотре наверняка можно найти изъяны. Но даже, если и вс° в порядке, - после ро- дов появится животик и ухудшится грудь. Как говорит Макс, "разве можно сравнивать острую грудь девятнадцатилетней девушки с той же частью тела женского, сквозь которую прошли семь с половиной тонн молока?!"
Хочу жениться на непорочной Милосской.
Жаль здесь нет Ст°мова, он бы сказал сво° знаменитое, "если бы я е° хоть разочек..."
- ...Вот письмо к начальнику тюрьмы с просьбой о встрече. Там же и адрес. Им уже звонили, - закончил босс.
- Пью кофе и выезжаю, - сказал Джек.
- Это очень важно, - сказал начальник и, уже понизив голос, - прежде всего для нас. Ты понимаешь?!
Джек кивнул.
- Да, кстати...
Ну что ещ°?
- ... С первым тебе будет легче - он русский.
- Я с него начну. Всего хорошего.
Стоял т°плый мягкий день. Джек ехал вдоль почти пустой на- бережной. Редко появлялись нянечки со своими подопечными, цветущего вида пенсионеры. Только-только начали открываться магазины, кафе. Официанты, ещ° как следует не проснувшись, расставляли столики, стулья, салфетницы, солонки, перечницы. У самого берега можно было найти загорающих. Смуглая девушка лет двадцати лежала на песке у самой воды и читала.
Джек притормозил у светофора на красный. Мимо него прохо- дил мужчина средних лет. В одной руке он держал маленькую девочку, по-видимому дочь, во второй н°с сумку. Рядом бежал вес°лый мальчуган. Поравнявшись с машиной Джека, тот скор- чил ему рожу. Джек помахал ему рукой, ухмыльнулся.
Буквально через пару метров реб°нок неожиданно поскользнул- ся и упал. Моментально раздался его писклявый крик. Отец, весь скорчившись, пытался поднять его той рукой, где уже была сум192
ка. Не получилось. Тогда он быстро добежал до тротуара, усадил там девочку, бросил сумку и бегом отправился за сыном. Бросил взгляд на светофор. Девочка стала истошно орать, тянуться к отцу ручками, бить ножками по асфальту.
Запыхавшийся отец уже на тротуаре наводил порядок в сво°м семействе.
Загорелся зел°ный.
Не доехав четыр°х кварталов до нужного ему дома, Джек при- парковал машину и отправился позавтракать в кафе. Внутри по- мещения сидел только работник. Явно не управляющий. Поло- жив под голову руку, парен°к полулежал на стойке, плечом при- держивая телефонную трубку. На приход гостя он никак не от- реагировал.
Довольная физиономия. Воркует. Наверняка, за сч°т владельца кафе трепется со своей шестнадцатилетней подружкой. Доброе утро.
- Извини, что помешал...
Парен°к быстро буркнул что-то в трубку и закончил разговор.
- Простите, не заметил. Слушаю Вас.
- Какао с жареным хлебом. И масло.
- Без проблем.
Джек сел лицом к морю. Сейчас бы поспать после завтрака. В тен°чке. Потом проснуться около часа дня, и чтобы рядом ока- зался Макс с холодным пивом и раками. Ну, пусть ещ° Капитон с Малым приедут... Пить пиво... созерцать море... лениво болтать... счастье. Вечером позвонить подружкам, можно сходить в джаз-студию, например. Чистая, свободная одежда, вялый джаз, голые девушки... Утром желательно, чтобы девочки как-то исчезли, растворились в воздухе. Тихий завтрак, ну как этот хотя бы взять (официант прин°с заказанный ленч и уже полулежал на стойке в обнимку с телефоном), а затем на балкончик. С томиком Голсу- орси, например. Обожаю его "Сагу".
Джек принялся за еду.
Время как замерло. Ни жарко, ни холодно - нежное тепло, све- тящееся даже. Спокойный, умиротвор°нный вид воды. Проплы-
вающие в воздухе предметы, люди. Добро! Над всеми витает добро. Во рту оста°тся приятный вкус. Источники чистоты пов- сюду - родники. Нежные альковные похождения. Уют. Нескон- чаемый уют. Карета внизу. Красивые, ухоженные детишки. Если они не кричат, конечно.
Официант закончил говорить по телефону; подош°л ещ° один клиент. Сел за столик рядом с Джеком. Посмотрел на часы. Джек тоже взглянул на свои.
Надо уже двигаться.
Неожиданно он почувствовал роение. В себе. Вокруг вс° оста- валось по-прежнему спокойным и голубым. Он встал, расплатил- ся и пош°л к машине... Через несколько минут это роение само по себе исчезло.
Звонил в дверь долго. Потом послышалось шарканье ног, и дверь открыл мужчина лет пятидесяти. Он оказался небрит, воло- сы торчали в разные стороны. Было видно, что вода не касалась его уже добрых несколько дней. Высокого роста. Широкоплечий. По виду он походил на запустившего себя спортсмена, видимо, так оно и было.
- Ранинг Джек, Государственная Электрическая Компания.
- Боголаев Владимир.
- Может, перейд°м на русский? - улыбаясь, спросил Джек.
- Никогда бы не сказал, что ты русский.
- Ассимиляция - не самая выдающаяся из человеческих спо- собностей.
- Это верно, - сказал Боголаев, - где родился, там и пригодил- ся. Который час?
Джек ответил.
- А день?
- Среда, - сказал Джек. - Я могу войти?
- Да, да, - спохватился Владимир, - извини. - Замахал руками. - Вали!
В нос шибанул запах спиртного. Пока ш°л за хозяином в салон, успел заметить огромное количество пустых бутылок, разбросан194
ных по полу, стоящих у зеркала в прихожей, между обуви, у ку- хонной двери. "Запой", - единственное, что пришло Джеку на ум.
- Я что тебе хочу сказать, парен°к, - сказал Владимир, усажи- ваясь на диван, - мне глубоко наплевать на вашу Электрическую Компанию.
Боголаев улыбнулся.
- Самое интересное, что мне тоже, - ответил Джек.
Удивил этого спортсмена. Тот добродушно ухмыльнулся, как-то смягчился.
- Давно с живым человеком не общался.
Джек не ответил.
- Как по-русски-то кличут? - спросил Владимир.
- Дима.
Боголаев приподнял брови, разв°л на правой руке большой и указательный пальцы и переш°л к делу:
- По двадцать капель не возражаешь?!
- С удовольствием, - сразу ответил Джек. Встал. Подсел к сто- лу.
- Ты, наверное, хороший человек, - засмеялся Владимир, - все хорошие люди, которых я знал, пили!
Пока хозяин н°с водку, лук, соль, сметану, сок и ч°рный хлеб, Джек осмотрел комнату. Большой диван с неубранной постелью, телевизор на полу, табуретки, красивая посуда на столе. Прямо у своих ног Джек обнаружил фотографию в запыленной рамке. Владимир стоял в обнимку с красивой женщиной. Е° волосы раз- вевались на ветру. Женщина смотрела на Владимира большими любящими гл
...Поділитися у соцмережах
