Стена моего путешествия
... громко промяукал Капитон, а чванный и спесивый Рыж ухмыльнулся, как может только он.
А тот с карточками закончит вскорости свой ден°к и отбукси- рует свою задницу домой, а пока тот этот ищет свой проездной среди других, таких же, перетянутых жгутом. Тот работает на заводе, который производит генераторы. Секретарша не умол- кает. Одну секундоч... Фирма "Железный каркас", доброе утро, слушаем... минуту... Заревел дизельный генератор, ч°рный дым повалил. Копоть, куски грязи, ч°рная поволока, огонь, ржавое масло. Что?.. Да, спаси... минуту... В сторону: он меня уже зае... что?.. Громадный самосвал подкатил задним ходом, выдыхая из
134
себя раздирающий вс° хоть чуточку живое писк: ыи-ыи-ыи-ыи. Водрузили на него генератор. Медленно, вращая большими кол°- сами, грузовик поехал впер°д. Тот сделал заметку в блокноте, и самосвал скрылся за заводским поворотом, за фабричным углом, за полуповоротом, что вед°т от нашего нового производства к его старому и пыльному газетному универмагу, скрылся за три чет- верти змеевидной дороги, которая соединяет бойню с пятым продуктовым магазином, за... хватит! надоело. Равные стороны квадрата как духовная тавтология. Рыж щурится солнцу. Джек фонтанирует: "Как же мы, слуги господа, этот день прикончим?" Снова вечный Рыж: "Ах, как мы прекрасны в своих комплексах начала века... Когда ныне - лишь трагичный уход этого". Капи- тон р°бра свои поч°сывает. Полина за самокруткой потянулась. Припекает сегодня. Конец трудового дня. До конца недели обя- зательно починим альтернатор, электровентилятор и заплесне- велый генератор. Последний раз тот тряханул своими яйцами и спит довольный своим довольством. Уу-уу.
В три Джек уже вышел с работы. Запер на ключ свою контору, спустился вниз к стоянке, махнул охраннику, чтобы тот поднял шлагбаум, и вс°, привет, ребята, я не желаю вспоминать об Элек- трической Компании до завтрашнего утра.
Когда он приехал домой, часы показывали половину четв°р- того. Джек скинул туфли, вытащил портмоне из заднего кармана брюк, положил очки в футляр и залез прямо в одежде на кровать. Нащупал телевизионный пульт под пледом и уткнулся в баскет- бол. Позже, минут через десять, сходил на кухню, прин°с пирож- ные, бутылку сока; поудобнее умял подушки под собой и вновь уставился на экран. С четверть часа следил за игрой, затем почув- ствовал, что клонит ко сну. Джек нехотя слез с кровати, отклю- чил телефон, оставив автоответчик, установил будильник, - надо было забрать Вику с уч°бы, - и, сбросив одежду на пол, зава- лился спать. Сон был спокойным.
Ровно в шесть часы зазвенели. Джек автоматически нажал на кнопку, заставив их замолчать, и, потянувшись, открыл глаза. Шесть! Ч°рт, а! - только начался день, - уже шесть. Ещ° часов пять, и, предварительно обменявшись энергией с Викой, снова спать. А как же насч°т предназначения человека?! Определ°нно, нет справедливости в этом мире.
На автоответчике горела двойка - два сообщения. Джек нажал кнопку:
- Ранинг, привет, это Виктор; к нам сегодня приезжают Слава с Ларисой и ещ° кое-кто; подваливай в районе девяти; слушай, ты чего-то пропал; не валяй дурака; а то мне не с кем пить; так что это... в девять... ну давай.
Пош°л отбой.
- Матери мои, куда же мне Вику деть? Слава с Ларисой всегда в сопровождении подруг Ларисы из оркестра. Замечательные девочки!.. В крайнем случае поеду с ней, - успел подумать Джек между первым и вторым сообщениями:
- Джека, это Вика; слушай, - ты наверняка спишь, - не забирай меня с универа, я раньше закончила; да, вечером к моим приез- жают родственники; предки накрывают стол; если хочешь - зас136
какивай на ужин - родители будут рады; целую; не заигрывай, пожалуйста, с каждой встречной, - устанешь; пока.
Автоответчик замолк. Нет, вс°-таки есть справедливость в этом мире! Впереди куча времени! Можно лечь спать и в два и в три ночи, так что часов девять у меня есть. Джек отправился в душ.
В семь он был у Макса. Тот валялся перед телевизором, на столе стояла грязная посуда. Как обычно, на полу около дивана лежала открытая книга, рядом мирно выстроились несколько пустых чашек. Макс взглянул на входящего Джека и вновь ус- тремил свой взгляд в телевизор.
- Ты что, не запираешь дверь? - спросил Джек.
- Иногда запираю.
Джек скинул обувь у входа. Ох-х, хорошо на воле.
- Виктор звонил.
- Что Виктор?
- Вечером у них пьянка.
- Хорошо им.
- Поедешь?
- Что-то не хочется... Телевизор, книжка, дела всякие, - лениво отреагировал на предложение Макс.
Джек сходил на кухню и вернулся с бутербродом. - Так ты не едешь?!
- Чего-то не хочется, Джек... А кто там будет? - Макс не изме- нил своего положения.
- Славка с Ларисой приезжают; наверняка будут новые лица.
- Ты любишь новые лица, - констатировал Макс.
- Я люблю новые лица, - ответил ему в тон Джек.
- Ты любишь новые лица, - вновь проговорил Макс, продолжая смотреть в телевизор.
Джек поднял лежащую на полу книжку. Незаслуженно нашу- мевшие "Танцы под дожд°м". Джек несколько раз пытался е° прочесть, да каждый раз бросал страниц через пять от того места, где начинал. Уже улегшись на диван, он подумал, что не мешало бы взять что-нибудь поприличнее, но вставать и выбирать волюм было лень, и Джек углубился в "Танцы".
Минут через десять он захлопнул книгу и бросил е° на кресло.
- Как ты можешь читать такую чушь?! - Джек вскинул руки вверх и издевательским голосом закончил. - Ох, уж эти профес- сиональные графоманы. Писать хочется, да не о чем! Их лучшая участь - сносно перевести Лоуренса.
Макс не реагировал. Джек посмотрел на друга строго-молящим взглядом:
- Ты можешь вот так вот лежать и читать всякую дрянь, а?!
- Ну а что делать? - улыбаясь, спросил Макс.
- Ехать к Виктору.
- Чего-то не хочется, - сказал Макс.
- Ну, ладно, - вставая, сказал Джек, - уже почти восемь. Завтра созвонимся. - Он тронулся по направлению к двери.
- Ранинг, - позвал его Макс, - ты что, меня не подожд°шь?..
Джек рассмеялся.
- Спасибо, нарцисс, - улыбнулся ему Макс.
К моменту их приезда все уже были за столом. Слава и Лариса приехали с приятельницей. Е° звали Света, и она оказалась высо- кого роста, с хорошей фигурой и лицом, похожим на печ°ное яблоко, о ч°м Макс сразу поведал Джеку. "Грамм триста, и я е° полюблю", - шепнул Джек. Был ещ° Захар - старый друг Вик- тора. Он зарабатывал на жизнь продажей страховок, будучи со- вершенно к этому не приспособлен. Сам Виктор занимался про- кладкой дорог; работал управляющим участками на фирму средних размеров.
"Ну, по первенькой?!" - поднимая рюмку с коньяком, сказал Виктор; очень любил именно этот волшебный напиток, хотя мог пить принципиально вс°. Друзья чокнулись, выпили, ах-х, раз- говор пош°л живее. Через некоторое время, предварительно убе- дившись, что рюмки наполнены, Виктор выступил с альтерна- тивным тостом: "Ну, по второй!" "Витя, будем считать, - собь- °мся", - сказал Джек.
В общем, обычная пьянка мирно протекала, общение станови- лось красочнее, ярче. Потом гитара, песни, хором спели парочку народных.
Джек поглядывал на рюмку Печ°ного Яблока; нельзя было ска- зать, что он е° очень хотел, да и сексуальная жизнь его в общем-то устраивала, но подойти к женщине и предложить переспать он считал своим долгом.
Ближе к одиннадцати. "Я принесу из кухни". Отправился за ней.
Света стояла к Ранингу спиной, доставая чайные ложечки с полки. Джек подош°л к ней почти вплотную и нежно обнял за плечи. Света не повернулась, но ложечки оставила в покое. Скло- нившись, он поцеловал е° в шею. "Ты уверен, что это правиль- но?" - спросила человеческим голосом Печ°ное Яблочко. Джек не отвечал, продолжая медленно целовать е°. Она повернулась к нему лицом. Света не сопротивлялась, но и не отвечала на его поцелуи. Джек остановился, глядя на не° честными мутными глазами. Затем потянулся к е° губам. Она остановила его, поло- жив пальцы на его губы. "Давай верн°мся к ребятам", - улыба- ясь, сказала она. Вс° ещ° с е° пальцами на губах Джек прогово- рил: "А в учебнике написано, что в этот момент девушка в тихом невидимом восторге закрывает глаза..." Печ°ное Яблочко улыб- нулось ещ° раз и медленно высвободилось из его объятий.
- Ничего не понимаю, - сказал Джек.
- Что, например? - спросила Света. - Ей нравилась эта игра, но в постель с Джеком она ложиться не собиралась. Как минимум, сегодня.
- Например, почему бы нам не переспать? - ответил Джек, по-аббатски глядя вверх. - Или, - он сменил тон, - почему не обме- няться телефонами и начать переписываться.
- Я оставлю тебе свой телефон, - сказала Света, направляясь к двери.
- Может, вс°-таки лучше переспать? - улыбнулся Джек, беря е° за руку.
Света взглянула на него ещ° раз и вышла из кухни. "Если это симпатичное и избалованное с виду дитя немножко потрудится, то я как-нибудь и вправду скажу мужу, что надо задержаться на
репетиции", - подумало Печ°ное Яблочко, садясь за стол. "Ты забыла ложечки", - сказал Джек.
Утром, придя на работу, Джек позвонил Вике, домой родите- лям, Виктору - поблагодарил за приятный вечер - и только после этого просмотрел рабочую почту.
Джек работал начальником отдела по получению разрешений от населения на прокладку электролиний на их частной террито- рии. В его подчинении находились несколько человек, которые опубликовывали объявления, связывались с людьми, выбивали разрешения. Джек же должен был за этим всем следить, что он делал очень поверхностно. И ещ° иногда приходилось лично встречаться с некоторыми несознательными гражданами, кото- рым почему-то не хотелось, чтобы электрический столб стоял у них в саду. Джек лениво объяснял, что в конечном итоге столб встанет там, где его спланировала система, что это необходимо всем, и вообще, давай соглашайся и вс°. Когда-нибудь Джек собирался сменить работу; внутреннее недовольство нынешним местом через годик должно было подойти к контрольной точке. А Джек прислушивался к себе.
В голове вертелся их вчерашний разговор с Максом по дороге к Виктору. Вернее, не разговор, а почти монолог:
- Нет, Макс, если у меня не будет возможности писать на ра- боте - уволюсь к чертям. Терпеть этих дебилов, этих импотентов, без компенсации?! Это везение, что я получил общий офис с Гре- гом: у него у самого куча всяких нерабочих дел, и я дал с самого начала понять, что ничего против его и собственных грешков не имею. Вс°! - негласный договор работает на славу... Ты слы- шишь, они все готовы друг на друга стучать до потери пульса. Их мало били. Их вообще не били. Наши люди, даже те, что не би- тые, - вс° равно, битые... Их деды, дяди, т°ти, кому-то ведь дос- талось, всем как-то доставалось. Этих иностранных уродов за- били бы прямо во дворах... Дворы... Ты помнишь, Макс, наши дворы?
- Мы жили в разных дворах, - сказал Макс.
- Да пош°л ты, нет, серь°зно... наука случайно не сдохнуть. - И заканчивая, на выдохе: - Мы битые. Мы тоже битые... Мы тоже
сидели в зонах, лагерях, изоляторах, по доносу десятилетиями болтались в Сибири. Нас арестовывали. Держали за реш°ткой. Били по морде. Каждый день. Слава Ставропольцу Освободи- телю! - заорал он. - Этот строй, пришедший из ниоткуда. Этот долбоебизм, держащийся на природной трусости человека, на страхе, на ответственности за свою семью, переходящий обратно в страх, стыд, а позже, благодарность, покорность, гулаги, спря- танные в граммофон литературные произведения. Мы с тобой, правда, уже жили по-другому. Мы рассказывали анекдоты. Не боялись доносов. Но нам рассказали. И мы запомнили... Этот непонятный, но удобный, для хотя бы немного власть имущих строй. Такой гипертрофированной профанации больше не будет, не должно быть. И мы, успевшие захватить в свои л°гкие осев- шую пыль, пусть с гроба второго, но тоже под старость мямля- щего Ильича, пусть исторически медленно гниющую труху, ос- танемся уже на всю жизнь эмигрантами.
Мы уехали из страны-аномалии, которой больше нет; мы мо- жем вернуться обратно и ничего не узнаем, - нам прид°тся зано- во учить язык. Мы уехали в разные страны, где их родной никог- да не станет нашим родным; мы остались без родины в самом прямом смысле этого слова: мы духовные эмигранты этого мира. И нам ничего не оста°тся, как с нам°ком на интеллигентную ис- корку в глазах, воспевать космополитизм. На русском языке.
"Дюже интересно, - подумал Джек, - я записываю то, о ч°м мы говорим с Максом, а потом читаю это ему же. Так он скоро пере- станет говорить со мной. Дюже интересно".
Джек взглянул в окно: огромное стекло отделяло его от города, и оно же показывало очередную часть многометражного сериала: морская гладь, те же дома, маленькие бегущие человечки.
Работать Джек не собирался, писать не хотелось. Он выпил принес°нный кофе. Скучающим взглядом окинул знакомую ком- нату. Нет, когда-нибудь я вернусь к более бурной деятельности...
Но сейчас он сидел и смотрел в молчаливое окно. Сидел и смотрел... Зашла секретарша босса, занесла протокол с очеред- ного совещания; все, начиная с определ°нной должности, долж- ны были получить запись этого бреда. Почему-то на этот раз до- кумент был вложен в конверт, да ещ° в запечатанный. Обычно
Джек никогда не читал эти протоколы, ну может, иногда прос- матривал, но вид конверта сыграл свою роль: Джек схватил пос- лание, разорвал конверт, комкая, быстро развернул лист и жадно впился в текст. Нет! - это был обычный протокол. По природе своей жд°м плохих событий? хотел бы я получать письма и не торопиться их открыть.
- Какого ч°рта они вложили его в конверт? - на русском сказал Джек.
Он резко встал из-за стола, вышел из кабинета; ничего страш- ного не случится, если я в рабочее время что-нибудь перекушу внизу. У них у всех грешки. Государственная Компания. Хм.
Джек спустился на лифте и, проходя мимо конторки Чокнутого Боба, бросил: "Привет, Боб!" "Привет, Ранинг", - еле взглянув на него, парировал Боб. Он продолжал заниматься своими делами. Джек остановился и спросил: "Боб, Вы же обычно не отвечаете на приветствия. Сегодня какой-то национальный праздник?" - "Сегодня я отвечаю на приветствия, - ответил Боб. И уже тоном давая понять, что он не заинтересован в продолжение беседы, добавил. - Можешь считать это национальным праздником".
Джек вышел на улицу. Ему пришла в голову мысль и, чтобы не забыть е°, он, дойдя до кафе на углу, попросил маленький листо- чек, ручку и записал: "Наверное, я становлюсь с годами интерес- нее для других и скучнее для себя самого. О! нам нравится разыг- рывать скучающих, ибо вс° понимающих людей, простите за ка- ламбур". "Мысль скорее всего не оригинальная, но сейчас-то она была моя, - подумал он. - Может, позже смогу от не° оттолк- нуться и написать что-нибудь стоящее..." Он вернул ручку и заод- но взял себе шоколадное мороженое. Уселся в углу.
Вновь нашло уныние... Джек не обладал какими бы то ни было комплексами неполноценности, - ему это было чуждо, - но он был очень чувствителен к своим внутренним импульсам и позы- вам: был способен превратиться подчас в себяуходящий ком, которому могло помешать находившееся на почтительном рас- стоянии безобидное что-то, которое к тому же не могло и дви- гаться.
Припомнился отрывок вчерашнего разговора с Захаром.
- Захар, что-то надо делать: у меня маниакальное настроение
сменяется только депрессией. И чем лучше иногда становится, тем депрессия потом глубже, понимаешь? Как после поддачи: ве- чером классно, - утром голова болит. Так вот, депрессии в пос- леднее время вс° больше и больше. Без взл°тов.
- Это нормально, - ответил Захар, - это у всех так. Ты здоров, Джек. Совершенно здоров. - И тихим голосом "под психолога": -Это я тебе как врач.
- Захар, обидно. Ведь разок только жив°м.
- Ну, может, мы уже прожили несколько жизней.
- А вот у меня жизнь - одна.
- Прекрасный тост, Ранинг! - улыбнулся Захар, - пошли вре- жем за это...
Они врезали за это.
Джек расплатился и вернулся в офис. Уселся в кресло. Залез в карман, чтоб вытащить листок с записями, и неожиданно для себя достал на свет два: вторая мятая бумажка оказалась от Мака- рыча. Да, да, от Макарыча, - так он представился на вчерашней вечеринке. Джек вспомнил его: рано для своих тридцати начина- ющий лысеть, с приятной улыбкой и обычно "уже вдетый". Они вчера обменялись телефонами; быстрее всего сближает застолье.
Он пододвинул к себе телефон, набрал номер.
Уже по тому, как Макарыч произн°с "слушаю", Джек понял, что тот уже слегка нарезался.
- Ну, как жизнь, Макарыч?
- Удалась! - прогремел тот и засмеялся. - Джек улыбнулся.
Слушай, Джек, я тут представил себе такую картинку, - взял он с места в карьер, будто они были знакомы уже много лет, - Марат, когда лежал в своей ванне, на самом-то деле не хворал, а так, дурака валял. И вот приходит к нему эта девчонка, - не помню е° имени, - его кончать, а он выхватывает у не° нож, вылезает из своего джакузи и отпирает е° прямо у себя в ванной. Предста- вляешь?! А потом они долго-долго нежатся под душем шарко и режут этим, - понимаешь Джек, - этим же ножом яблочки. И, вместо того, чтобы кончить его, она кончает сама, влюбляется в Марата, ах! - неужели такое может случиться после одного кои- туса! - и переходит на сторону революционеров. - И Макарыч
заржал.
Он что вообще в сознание не приходит?.. Счастливчик.
Грустно.
Какого ч°рта я звонил ему?
Он скомкал разговор. Пообещал созваниваться и оставил бухого, но довольного жизнью Макарыча в покое.
"Мне скучно", - сказал он вслух, глядя ровно перед собой.
"Опять один. Сел писать. Если бы ещ° знать, от какого лица вести повествование... Может стать как-то проще? Спокойнее? Но как?.. Ведь это не искусственное нагнетание, это изнутри. Это бег от того самого дьявола, что засел внутри. Можно победить его, можно, но только на время. И снова..."
Уже несколько дней подряд Джек проводил совсем один.
Приходил рано с работы. Заваливался спать. Потом вставал, что-то ел; включ°нный телевизор, газеты недельной давности разбросаны по полу. Читать последнее время не тянет. Перестал видеться с друзьями. Около восьми вечера начинал накачиваться потихоньку алкоголем. Как правило, перед телевизором; баскет- больчик: это здорово. Не надо думать. Кто сильнее, умнее, тех- ничнее, кто больше тренировался, тот и выиграл. Удача... Да, конечно, ещ° и удача. Хорошо, когда удача. Пару сантиметров не хватило, и мяч отскочил от кольца. Или наоборот - сетка взры- вается в оргазме, зрители ликуют. Вс° как в жизни. Замкнутый круг.
Джек уже давно чувствовал потребность в новых знакомствах. Он ощущал это физически. Новые люди, их точки зрения, пра- вильные, неправильные. И вот ещ°: новые песни. Под гитару. А потом захочется от них спрятаться, уйти далеко, укрыться где-то. Желание изменить, по Джойсу, заложено в женском начале. При- родой. Позже захочется от всего убежать. Он знал это напер°д.
"...Хреновый характер, ничего не скажешь...
Да нет, господи, это не характер. Это - дьявол. Мой старый
приятель. Ч°ртов сукин сын. Хотя я, наверное, люблю его. Да, да. Признаюсь самому себе: люблю его, более того, горжусь им. Глядите, какой во мне прекрасный дьявол! Гляди, Боженька, если ты, конечно, есть: твой заклятый враг у меня в груди. Даже ты его боишься, а я таскаю его в себе, и хоть бы что, хоть бы хны. Ну, выпью иногда, - я же не завзятый алкоголик, - так, чтоб ве- селей жилось, чтоб кружилось вс° вокруг, чтобы ничего не вол- новало, чтоб тебе, Боженька, назло утром голова болела".
Какая-то русская организация устроила концерт в здании мест- ного театра. Джек уговорил Макса сходить: свет софитов, выпь- ем кофе в буфете, море красивых женщин будет окружать нас, Макс, красивых, интеллигентных, образованных, свободных от предрассудков, стройнейших, с искоркой в глазах, с потрясаю- щей грудью. Пойд°м, Макс! И они пошли.
Большей дребедени они ещ° не видели. Участники этого кон- церта преспокойно могли бы стать лауреатами любого конкурса низкопробного, не побоюсь этого слова, искусства. Какие-то не состоявшиеся по причине отсутствия дара графоманы читали смешные на их взгляд рассказы, что-то вроде танцев, короче, бред полный. Минут через пятнадцать, когда вс° стало ясно, Джек прошептал: "Прости!" - "Ни за что", - ответил Макс. -"Пойд°м отсюда", - предложил Джек. -"Нет, - ответил Макс, - раз уже пришли - останемся". - "Но это бред!" - яростно прошептал Джек. - "Смотри", - и Макс указал на сцену. - "Вы мешаете!" - раздалось сзади. - "Макс! - жалобно прошептал Джек, - я выставлю столько, сколько выпьешь!" Макс был непреклонен. - "Вы мешаете!" - раздалось сзади.
"Макс тоже не отказался бы от новой компании, но он не так зависим от общения. Или не показывает этого. Он не сходится так быстро с людьми, как это получается у меня. И прощает он больше, чем я. Может больше, терпимее выслушать, меньше рас- сказать сам. Я спросил его недавно, что ему хотелось бы, ну в расплывшихся красках, так сказать? Обычно он не отвечает на мои занудные, идиотские вопросы, - сам не знаю, где я их беру, - а тут взял и выдал: "Я тебе скажу, что мне надо. Мне надо дос- таточно денег, чтобы прилично жить. Не роскошно! Но прилич- но. Вот... Не работать. И собутыльников. Хороших собутыльни-
ков, пожалуйста, не забудь..."
Джек, утилитарные способности которого в бытии являлись не- оспоримыми, наш°л вс°-таки себе занятие: он стал активным зри- телем. Господин Ранинг устроил сво° собственное шоу на этом замечательном дистрофическом концерте. Отыграл спектакль, где режисс°ром, зрителем, артистом, сценой был он один. Доро- гой Максимка, ты не хотел пойти выпить, - так вот, на тебе на выбор ещ° одно представление. Включай свой телевизор и смот- ри...
Джек хлопал! Аплодировал! Но как?! За секунду до окончания очередного выступления с последними словами "артистов" Джек вскакивал и начинал неистово хлопать в ладоши. Он скандировал "браво", организовывал рядом сидящих пенсионеров хлопать в одном ритме, и у него это один разок даже получилось: бравая команда "Пенсионеры Ранинга и Компания" не отпускала со сцены толстого, сверкающего потом на лбу декадента, который проч°л вызубренное, очевидно, назубок произведение и теперь не знал, куда деваться. Вконец отупев, он по-идиотски кланялся и как-то отреш°нно улыбался. Апогей наступил в тот миг, когда Джек вскочил со своего кресла и, продолжая хлопать, закричал во всю глотку: "Бис! Бис! Бис!"
В перерыве (антрактом, по понятным причинам, это было наз- вать нельзя) Макса с Джеком ожидал ещ° один сюрприз. Они встретили Герасима, в студенческие годы они вместе снимали квартиру. Гера был очень компанейский и обладал всего лишь одним недостатком - неизлечимым оптимизмом.
Ш°л себе налегке.
- Мужики, - после приветствия сказал Герасим, - я здесь с та- кой девочкой познакомился!
- Но ты как бы сейчас не с ней, - вопросительно констатировал Макс.
- Ну, да, - ясно глядя Максу в глаза, ответил Герасим, после че- го почему-то замолк.
- Ты что пробежал мимо не° и быстро сказал сво° имя, Гера? - спросил Джек.
Герасим, разумеется, не обиделся. А после "антракта" уже вдво°м с Герой Джек хлопал, неистовствовал, орал, ведя к победе
ничего не соображающих пенсионеров.
"Мы не нашли там новых друзей. И я вернулся домой не в кру- гу красивых, благородных спутниц с артистических бомондов, а в обществе не стареющего душой Герасима, успевшего по дороге домой купить водки, сока и сандвичей. Ну и Макс, конечно же. Вакханалия мирно окончилась. Будем здоровы!"
Джек ехал на совещание. Он даже не просмотрел повестку дня. Будет кивать, соглашаться, задаст общий вопрос, ну, типа: "Ка- кие улучшения Вы видите в будущем, уважаемый выступаю- щий?" Джек ехал на совещание с мыслью сорваться при первой же возможности. Не то, чтобы было что делать дома, но почему бы не сбежать, если уже вс° оплачено?! Бандитские мысли. Да, так Влада и называла такое его состояние. "Когда тебе плохо, Джек, - говорила она, - ты хочешь быть хорошим. Веришь во что угодно. Как реб°нок. С тобой можно говорить, призывать, заста- вить пообещать... Стоит только капельку, на самую малость вы- вести тебя из обычного состояния - и вот ты уже другой! самый лучший, образцовый, ты никогда и никого не сможешь обидеть, что Вы?.. - В такие мгновения, расставшись с первой лавой, выб- росив из себя непроглоченное, непереварившееся, непринятое, чуждое, она замолкала. Джек боялся догадываться, о ч°м она думает в такие паузы. - Ты вовремя уходишь с работы, улыба- ешься уборщице, которую доселе не замечал, ты неожиданно для себя обнаруживаешь, что люди вокруг - не только зрители, в ко- торых ты нуждаешься, ты хороший! хороший! чудный! Ты чут- кий, замечательный!.. Я не пытаюсь назвать тебя хамелеоном, привести вс° к мимикрии твоего существа, нет, дорогой. Ты от- личный парень. Но... Джек, ты ни о ч°м не задумываешься, когда тебе превосходно. Ты творишь себя, свою душу, посылаешь во все концы света цветы, ты... для тебя... пусть вс° горит!.. А сей- час вдруг вс° изменилось. У тебя внутри что-то перед°рнуло, взорвалось от перенапряжения, и неожиданно люди стали обре- тать смысл, форму. Оживать они стали для тебя. Ух ты, оказы- вается, ещ° кто-то есть на этом свете! Как же я был не прав... А ведь они и до этого там были, понимаешь?.. Маленький камень случайно перекрыл какой-то кровеносный сосудик - и жизнь преобразилась. Ты славный, обычный, как все, ты замечаешь соседа на лестничной клетке, а не только малюсенького птенца на дереве. Боже мой, как я люблю тебя таким, но, Джек, ведь жизнь состоит не только из коротеньких
мгновений. И я пони- маю: вот скоро, очень скоро этот камень упад°т с видимой только
