Жанр: Лирика
Стена моего путешествия
... тебе кажется, что ты это умеешь.
*
У нас в доме за столом собралась вся семья. Отмечали приезд моего дяди из Санкт-Петербурга. Было человек двадцать. Все шумели. Я сидел рядом с моей бабушкой. Ей в этом году восемь- десят. Я спросил е°, чего это все шумят?
Она ответила: "Пусть шумят".
*
Легко искать нужную улицу, когда весь город квадратиками.
*
Известный и богатый архитектор: "Если бы этот мир был без денег, я хотел бы быть плотником". И он, возможно, был бы счастлив.
*
Как-то вечером мы с моим армейским товарищем возвращались в город. Я был уставший и отдал ему руль. Шли где-то сто двад- цать километров в час. На одном из поворотов его занесло, и мы с ним на полной скорости повалились в кювет. Точно помню, ма- шина перевернулась три раза.
Говорят, перед смертью жизнь пробегает перед глазами, как кинопл°нка перед лучиком кинопрожектора. Так вот - это правда.
Я не могу рассказать Вам, как выглядит тот свет, потому что заскочил туда всего на несколько секунд. Скажу только, что там было очень темно, и я не знал, где находится выключатель, если он вообще есть; так что репортаж с того света получается ском- канный.
В который раз повезло. Только л°гкие ушибы. Успел сгруп- пироваться; сработала закалка бывшего спортсмена.
Полиция привезла нас в город ночью... Кристина уже спала, не дождавшись меня... Мы занимались любовью.
Она так и не дождалась меня.
*
96
Как хорошо, когда есть, куда торопиться, и получать штрафы за превышение скорости.
*
У Борхеса: "Человек мало-помалу принимает обличие своей судьбы".
Так вот, товарищ Борхес, я с вами, извините, не согласен; чело- век мало-помалу принимает обличие своего я. Но человек!.. Хотя, подумав ещ° раз, Ваше выражение уже включает в себя мою ин- терпретацию. Извините, пожалуйста.
*
Я представил себя на е° похоронах. (Делайте, пожалуйста, уда- рение на слове "себя"). Я представил себя на е° похоронах. Я в строгом ч°рном костюме. Сегодня солнечно; плащ переброшен через левую руку.
Подош°л к близким. Выразил соболезнование.
Я - именно та точка, которую просил Архимед. Я вс° время вижу себя со стороны. Вся жизнь - это сцена.
Я очень е° любил.
Я представил себя на е° похоронах.
Дай Бог ей здоровья и долгих лет.
*
Сво° лицо может описать лучше всех только владелец этого ли- ца, потому что он чувствует его ещ° и изнутри.
*
Я люблю своего деда по отцу, которого никогда не видел. Он был военный. Позже занимал серь°зную должность в городском комитете.
Потом уехал в другой город.
Перед нашим отъездом отец разыскал его могилу.
Я прошу иногда отца и дядю рассказать мне о н°м. Крепкий был мужик.
Я, действительно, его люблю.
Это мой дед.
*
Великий учитель отбирал себе ученика.
Он очень ценил сво° время (надо было много думать), и поэто- му, каждому претенденту давалась всего минута. Великий учи- тель не говорил ничего, он только слушал. За эту выделенную им минуту каждый претендент должен был сказать вс°, что накипе- ло в душе, суметь вывернуть себя наизнанку, попытаться дока- зать, что он, именно он сумеет лучше других понять Учителя.
Здесь присутствовали мужчины со всех дал°ких и близких зе- мель. То были лучшие представители древних родов и знатней- ших фамилий. Каждый из них, без исключения, готовил свою минутную речь не один месяц. Каждый из них всей душой ждал того момента, когда ему позволят начать.
Шли вторые сутки, а Великий Учитель ещ° не определил свое- го выбора. И вот на закате второго дня, прогремел пушечный выстрел, вещающий: дело сделано.
Великий Учитель, уставший, вернулся домой. У входа во дво- рец, его встречала жена. Она уже вс° знала.
- Он успел выразить себя? - спросила она мужа.
- Да.
- Что он успел сказать за минуту?
- Ничего.
- Ничего? - переспросила она.
- Ничего.
- Что он делал?
- Молчал.
К закату клонит
Ещ° одну роль.
Отрывки из писем.
"...Сейчас лежу, читаю Маркеса. Ты знаешь, эти чувства невоз- можно придумать. Он должен был через это пройти, пережить, перемешать в себе. И название романа кричит в каждом слове!.. Когда-то я не дочитал и бросил, а сейчас, перечитывая уже знако- мый текст, понимаю его по-другому, глубже. Это, наверное, из того же сорта, что и фильмы, которые надо смотреть по два раза. Кстати, перед глазами иногда встают отрывки из "Ностальгии". Колоссальные чувства!.."
"...Я иногда задумываюсь о смерти..."
"...Слышишь, вчера заходил сосед слева. Смешной такой па- рень... Смотрел какую-то трагикомедию и на обратном пути за- ш°л ко мне. Говорит, что ни фильм - обязательно что-нибудь произойд°т. Нет понимаешь, чтоб герои проснулись, хорошо по- завтракали, занялись бы любовью, отдохнули, почитали книжки и вечером - все ложатся спать. Ну, короче, чтоб вс° хорошо бы- ло. Ст°бно, а?!
"...Вообще-то, у нас нормальная столовая..."
"...Три периода в жизни мужчины (иногда, вне зависимости от возраста).
Первый - ещ° не знаю, что делаю иногда неправильно, и делаю неправильно. Второй - уже знаю, что делаю неправильно, но про- должаю делать неправильно. И третий, самый грустный, - знаю, как правильно и делаю правильно...
...Я иногда знал, что переполняю чашу, но мне нужно было это. Я понимал, что потом - пустота, и вс° равно... Мне нужны были эти капли, которые переполняют вс°..."
"...Вспоминаю слова Светланы, кода они с Гариком принимали меня у себя: "У меня сейчас ощущение!.. Ну хорошо! Понима-
ешь?! Мне... хорошо!!! И я не боюсь этого ощущения", - и влюблено смотрит на Гарика. Замечательные ребята!.. Пред- ставляешь: я не боюсь этого ощущения "хорошо".
"...Сегодня приезжали Шура с Катей. По дороге купили кучу апельсинов, яблок и ещ° зачем-то цветы. Смеются, чтоб не скуч- но было. Интересно, она уже рассказала ему, что когда-то жила со мной?.."
Телефонный разговор.
- Безусловно... Я потерял друга... Как выяснилось, ненастояще- го... Он не должен был предавать меня. Мы же обязаны были по- говорить. Вс° могло бы решиться и не так. Хотя, кто его знает...
Ты знаешь, сейчас, когда уже трезво оцениваю его роль в моей жизни, я прихожу к тому же выводу, что и в период нашей друж- бы, - это потрясающая личность! Именно личность, понимаешь?! Ну оставь, оставь эти мелочи... Да, конечно, несладкий характер, непредсказуемость, не мо° действительно дело - его отношения с Оксаной, но... это личность... В последнем сценарии мне не хва- тало его буквально каждую секунду. И знаешь, в ч°м выражалась эта нехватка? А я тебе скажу в ч°м, - вот пусть он сидит где-нибудь в углу, чтоб я мог в любой момент спросить его мнение. Вс°! Понимаешь?! Сесть рядом и мимол°тно что-то обсудить... Ну да ладно. Ч°рт с ним.
- А от кого он мог получить пригласительный на последнюю премьеру?
- По почте... От меня.
Отрывки из писем.
"...Пытаюсь записать ощущения вчерашней ночи. Или той но- чи, когда на свадьбе друга, перехватив е° взгляд, я подош°л к понравившейся мне девушке и молча ув°л е° танцевать. Уровень алкоголя и факт моего отъезда через несколько часов не позво- ляют мне вести светскую беседу. Форсирую события: "Только честно. Я тебе нравлюсь. Ты почти в меня влюблена!" Мы кру- жимся в танце. Музыки, музыки!.. Глубокой ночью мы едем до- гуливать в дом жениха. Я играю для всех на ф-но и делаю вид,
что мне на не° наплевать, хотя готов при всех в любую секунду овладеть ею. Мы пь°м шампанское на брудершафт, и я по обще- му требованию продолжаю играть... Этот парень, действительно друг, да°т мне ключ от комнаты новобрачных. Он уже успел там побывать и ещ° успеет... Сказочная ночь, кончающаяся на рас- свете. Я уезжаю в свой город, и она говорит, что знает меня го- ды..."
"...Знаешь, я всегда боялся этого... Я всегда искренне верил, что у меня вс° будет хорошо. Что будет без проколов, без рыданий, без угрызений, без... что не будет, ну, например, женщины с ре- б°нком, в которую я влюблюсь до сумасшествия, и мне прид°тся, тяжело вздыхая, заниматься чужим дит°м, ради любви к ней (ну и пусть звучит по-детски), а моим родителям делать вид, что они принимают это чадо, как собственную кровь. Я верил в счастье, в особенное сказочное счастье, которого я достоин. В интересную жизнь, интересных людей, в путешествия, образы, очарования, друзей. Я верил в любовь, дарованную сверху. Любовь с чистой дорогой. Верил. Верил. Верил в чистую любовь. В бурю. Да, в бурю. В бурю и тишину... Я и сейчас верю..."
"Вчера, на вечернем обходе, мне сообщили, что все проверки закончены. У них есть точный диагноз... Я смертельно болен".
Улыбающийся март. Смешной апрель. Холод ещ° удерживает свои позиции, и слабый натиск издали приходящего тепла. Обычное утро обычного вторника. Небо кажется большим бледным облаком, в которое то тут, то там вшили второпях синие полоски. Оно напоминает собой купол над городом. Этот купол-козыр°к закрывает город от чужих глаз, и кажется, крепко приварен где-то на окраинах...
Вс° просыпается. Солнце откуда-то сбоку уже осветило полгорода и сейчас, кажется, собирается заняться оставшейся частью. В небе летит стая птиц... Очень плавно... Очень красиво... Благородно... (Я говорю это не эмоционально: "В небе летит стая птиц!", а тихо, почти ш°потом: ""В небе летит стая птиц".) Воздух тих. Вдалеке видно, как небо склонилось над морем в любовном поцелуе...
На Алине т°плая куртка с капюшоном. Сейчас она кажется ещ° моложе своих восемнадцати. Заворожено смотрит на небо. Я стою позади не° и нежно обнимаю е°. Она крепко прижимает к себе мои руки, прислонив затылок к моей груди. Мне кажется, что кругом очень тихо. Я, еле шевеля губами, шепчу ей на ухо: "В небе летит стая птиц". Мы так и не были вместе, но сейчас расста°мся. Она беззвучно плачет. Я не думаю ни о ч°м. Алина, закрыв мокрые глаза, еле-еле мотает головой в разные стороны, словно не соглашаясь с собой... Птицы. Смешной апрель.
Словно заканчивая,
Мы начинаем...
Серое небо в окне.
Серый воздух.
До нас издали доходят отголоски какого-то звука. Потом сам звук увеличивается. Он - звук - приобретает человеческие фор- мы, оживает. И вот, мы уже с трудом удерживаем этот звук уша- ми. Взрыв!
Итак, борьба. Борьба каждый день. Борьба за вс°: за право ды- шать, есть, пить, напиваться, врать. Борьба за право побыть в тишине, побыть одному, любить, быть любимым, за право иметь - отдавать и не иметь - получать. Труднее всего лгать или не лгать. Когда душа принимает больше, чем выпл°скивает, - на- воднение, наоборот - засуха. Смерти сопровождают нашу жизнь. Эти смерти - ступени, по которым мы ид°м к ней - своей сту- пени. Своей ступени. Своей ступени... Но сейчас, здесь - и нигде больше. Именно сейчас. Хорошо или плохо - сейчас. Остановись, мгновение. Опять сейчас. Опять здесь. "Мы пошустрим и, как положено, умр°м", но нет! И уже тише - нет.
Иногда чувствую, что если не напишу, - взорвусь. Тогда сажусь за стол. Лист, карандаш и резинка. Вс° остальное больше не нуж- но. Это вс° остальное понадобится потом, когда закончу писать, когда выплесну вс° без остатка, и опять, пока не наполнится за- ново... Полный бак. Впер°д... Снова борьба - эта непрекращаю- щаяся борьба за спокойствие в душе.
Серое небо. Серый воздух в окне. Круглый стол. Карты, коньяк, тарелочка с лимоном и масса времени. Мешает только беспокой- ство в сердце; где-то недодал, где-то недовзял. Запоминаю ситуа- цию, чтоб потом нарисовать е° на бумаге, и внутренне успокаи- ваюсь, взяв в долг завтрашнее исполнение эскиза, пообещав сам себе не взрываться; я не буду держать боль в своей душе. Вс° наружу! Потом разбер°мся.
Война... На смену борьбе - война. Война за то же самое плюс шум. Главные действующие лица сей битвы - звуки: троллейбус, автобус, ругань соседей, плач детей, шум мотора, свист пылесо-
са, звон разбивающегося стекла... Хочется ведь только просто жить! Кому нужны деньги, если нельзя в любой момент получить абсолютную тишину?! Хочется просто жить! Иметь мечту!
Серый асфальт. Мы ид°м по улице, и к нам приста°т собака. Бежит рядышком и, несмотря на то, что боится сама, пытается укусить нас. Бер°м палку и бь°м е°. Собака подыхает от ран, но перед смертью успевает вонзить в нас свои зубы... Кто виноват? Она, мы или случай, приведший нас на эту улицу?
Кто победил - она или мы? Кто судья, подсудимый, присяж- ный? Кто тюрьма, кто свобода? Вопросы, задающие ускорение непонятно чему. "Кто это?", "Почему я?", "На каком языке я говорю?", и по нарастающей интонации, заканчивающейся осле- пительно-тупым гулом.
Вс°. Нет возможности реально уйти от борьбы и войны? - так давайте уйд°м в мир прекрасного в мыслях! Трагиутопия...
Итак, волевое решение - у нас есть мечта!.. Волюнтаризм?.. Пусть! Не важно, что невыполнимая - у нас есть мечта. Эта меч- та - день, когда закончился февраль и не начался март. Серое не- бо, серый воздух, и каждый получает по стране. По стране на брата! Больше одной в руки не отпускать! Не надо никуда бежать - каждый получит свою страну по почте!..
Я приоткрыл шлюзы. Выкинул из себя то, что накопилось за день. Взял и выплеснул, а теперь не знаю, как закончить уже написанный рассказ. Это не трюк - просто не знаю.
Всего хорошего.
(Дверь закрывается, и вы оста°тесь одни.)
Мне скоро будет двадцать шесть. Боже!.. Я не хочу стареть. Я не хочу обязанностей!..
Начинаю понимать переживания Кристины в е° двадцать три... Реб°нок... Семья... Спокойствие... Уют... Три с половиной комнаты в квартире... Ну и что такого, что не любит она му- жа. Ну и не надо. А как другие?! А?! Как, мать их всех, другие?! Давайте подумаем о них! Давайте думать только о них! Вле- зать в их шкуры, мозги, почки, клетки! Давайте напялим их че- репную коробку, которая не выдержит напряжения и давления наших, извините, мозгов! Ну и что?! А как другие?!
Только сейчас начинаю осознавать е° состояние тогда. Только сейчас... Вынужден признаться себе, я всегда отставал от не°. Или, может, это она рано состарилась?..
Я - кусок неот°санного дерьма; математически рассуждаю о женщине, которую безумно любил, обожал, в объятиях которой чувствовал себя на небесах, а возможно, и был там. Расклады- ваю или пытаюсь разложить по полочкам что-то большое, что-то придуманное мною, что-то необъятное ни руками, ни мыс- лью... Но прости, Кристина, прости - я не хотел бы вернуть вс° это назад. Ничего! Не хочу чувства вины за мою любовь к тебе. Не хочу ничего!.. Вс° было и прошло. Вс° кончилось. Прости! Прощай!..
Как же я устал!.. Я хочу покоя. Хочу поле, речку, солнце. Хочу спать. Хочу мягкие тона, мягкую еду, мягкие звуки... Хочу тепла. Хочу, чтобы было очень тепло. Тихо и тепло... Хочу, чтобы никуда не надо было спешить, ехать. Хочу, чтобы Алина была рядом со мной... Я просыпаюсь утром и она в моих объятиях. Я люблю е°, и она любит меня. Тепло и тихо. Она прячет голову у меня на груди, а я дышу запахом е° волос. Нежно обнимаю е°, дорогое мне тело, голову, руки, ноги. Я люблю е°!..
Боже, если ты там есть, сделай так, чтобы мы были вместе! Боже, ты же мне должен. Я надеюсь, ты не забыл об этом?! Ну, давай, дай мне это счастье - и мы в расч°те! Сделай так, чтоб у нас вс° было хорошо, и обещаю не держать на тебя зла. Ну, сделай уже что-нибудь, мать твою! Сделай уже!!! Я прошу
только то, что по праву причитается мне. Я прошу сво° сча- стье! Я достоин этого сраного счастья и достоин дарить это счастье ей!.. Давай, давай, раскошеливайся!.. Ничего страшного, забер°шь у других! Ничего не случится, если я буду счастлив с Алиной. Поверь, ни с кем ничего не случится! Вс°! Давай плати!
Преломление света.
Движение.
Люди.
Не останавливаясь.
Снова.
Пытаясь высечь искру,
мысль,
идею,
терзания, счастье,
боль... и победу над болью.
Гоняя воздух и страх,
что всегда есть и будет.
Не претендуя,
к несчастью иль нет.
Но
Варвары!..
всюду и в нас... то недовольство,
скука,
Скука!..
Скука!..
Печальная и временами жалкая.
Легко довлеть над нами:
Побольше их, чем нас, меня
Один я, как и ты,
Читающий мой бред,
Мой пьяный, явный сон,
Мой плач...
Фантасмагория!
Сплошь, рядом, снизу, сверху
Там! Вглядись!
Вот тот работник!
Нет, не слева, впрочем...
Видишь?!
Кувалду опустил
И поднял вновь...
Бабах! - и тут же поднял.
А наковальня - это мы.
И мы же - лес, поляна, космос, вс°...
Ещ° работничек... прохожий...
Гляди:
Прекраснейший!
Роскошнейший урод!..
Надеюсь, друг,
Что завтра,
Отоспавшись,
Увижу вс° я в белом свете.
Мы любим читать книги. Мы пробегаем глазами по словам и пытаемся с помощью таланта писателя понять ощущения героя, его следующий шаг... А может, важнее, что чувствует автор (так во всяком случае считает Кот)? Не знаю. Каждый, наверное, ви- дит происходящее под своим собственным углом. Это как зерка- ло: изменил положение и видишь совсем другое, хотя сам и с места не сдвинулся.
Недавно закончил писать рассказ о К-Д (Зима. Осень. Поздняя осень). Как завелось в последнее время, проч°л его по телефону Ирине. Закончил декламировать и тут же спросил, получилось ли у меня выразить идею одиночества? Она ответила, что в общем-то неважно, чтоб читатель увидел то, что вижу я, чтобы он чув- ствовал, что и я. Конечно, неважно. Просто хотелось бы...
Когда мне было лет девять-десять, я впервые задался философ- ским вопросом. Причиной тому послужило мо° наблюдение в течение некоторого времени за муравейником. Помнится, я скло- нился над ними и подумал: вот ходят они туда-сюда, заполняют свою жизнь, таскают ветки, может, и говорят как-то между со- бой, и не знают, что стою я сейчас у них над головой и в любой момент могу принести им смерть; а вот не наступлю, пройду мимо, и, может, проживут они свои муравьиные жизни ещ° раз двадцать-тридцать, а может, и бесконечное число раз.
Мы тоже как-то заполняем свою жизнь. Кто мещанством (не понимая того), кто принципами, кто идеями: ну там, подставь щ°ку, не подставь... Заполняем свою жизнь, кто чем.
Голос из зала.
- А можно, я заполню свою жизнь тишиной?
- А зачем?
Тишина, конечно, хорошо, но только, когда уже уверенно зна- ешь, что такое шум. Вообще, попробуй накушаться чем-то... чтоб было с чем сравнивать. Наешься проституток и становись актив- но-верным мужем, напейся алкоголя и переходи на натуральные соки, - тогда лучше сможешь ощутить их натуральность, гуляй ночами, а потом ложись вовремя спать (перед сном две странич- ки книги и жену в щ°чку), завтра рано вставать (зевая).
Каламбур души.
Значит так: концерт. Огромный зал. Много света.
Я. Я посвящаю этот концерт своим друзьям, которые погибли в автокатастрофе.
В зале молчание. Все напряж°нно смотрят на сцену. Выходят знаменитые певцы, артисты, музыканты. Представление начина- ется. Зал постепенно оттаивает.
Выхожу на сцену.
Я. Мы познакомились, когда нам было по шесть лет. (На боль- шом экране проецируются наши детские фотографии. В глазах женщин появляются сл°зы.)
Вступают лучшие джазисты мира.
Снова выхожу на сцену. Уже во вс°м ч°рном.
Я. Они плыли на яхте. Налетела буря, и море похоронило их.
(Зал в смятении.) Вступает Диксиленд. Много труб, ксилофо- нов, тромбонов (что у них там ещ°?). Музыка заглушает непонят- ные возгласы.
Я. Мы с вами, зритель, навсегда останемся с ними.
На огромном экране вновь наши фотографии - нам там по сем- надцать. Некоторые женщины откровенно плачут.
Я (Уже крича). Я приглашаю их на сцену. Я люблю Вас!
Они почти не изменились. Зрители узнают их.
(Женщины рыдают. Мужчины в недоумении.)
На сцене симфонический оркестр с двумя дириж°рами и двумя барабанами, джаз-банда, квартеты, квинтеты, группа пантомимы.
Все играют и танцуют. Веселится и ликует весь народ. Мы по- °м, обнявшись. Фейерверк. Залпы.
(Следующая сцена. Место действия - большой город.)
Я хочу написать большой плакат. Размышляю. Можно написать каждую букву размером с окно многоэтажного дома, и тогда пла- кат займ°т место метров в двадцать. Можно написать каждую букву размером в дом, следующую букву на другой дом и так да- лее. Тогда плакат займ°т место в несколько улиц. Можно напи- сать каждую букву размером в улицу, можно написать каждую букву размером в микрорайон, в город... Можно вс°.
Тихий, старый голос:
- Подожди, подожди. Сосредоточься. Не торопись. Всегда дай приблизиться. Ты чего это курок д°ргаешь? Не балуй! Спокой- ненько. Нервишки шалят с непривычки? Это нормально. Это всегда так, когда впервой. Ну, будя, будя тебе... Это ничего, что вс° изнутри чешется. Это даже хорошо... Погоди, погоди. Чем ближе - тем вернее. Оно понятно, что и опаснее, как ближе-то, - зато вернее, а нам верней и надо. Приклад-то к плечу поплотнее, поплотнее. Чтоб частью плеча приклад стал-то. Чтоб частью тебя стал. И ствол, ствол не води. Чай, не рыбу приш°л удить. Смот- ри-ка... Умник...
Ты, дядька, ни о ч°м таком не думай. Прошло уж время, когда думать всурь°з надо. Ты сейчас о патроне думай, что в ствол заг- нан. Чай, одностволка у тебя - нельзя промахиваться. Времени перезарядить никто нам не отпустит. И пусть осечек у нас не бу- дет. Нельзя нам осечек. Осечка - погибель верная.
О, гляди-ка, выходит. Тише мне! Стрелять по команде... Спо- койно. Почти вс° уже видно. Ещ° чуточек... Не гони...
И вдруг схватившись за лицо, забыв про осторожность, громко:
- Бес ч°ртов! - что-то с глазами! Старый стал, уж плохо вижу, а ты по молодости и не понять можешь. Ах, очи мои старые!
И подумав мгновение:
- Да что б ни было, - вс° одно! Что смерть там, что жизнь, что разлука, что встреча. Там разбер°мся... Стреляй в не°!
Кот приш°л домой, когда Боря уже спал. Хотелось просто с кем-то поговорить. Кот открыл дверь, сел на Борину кровать; Бо- ря не просыпался. Хотелось с кем-то поговорить. Посидел; не просыпался.
Встал, вышел, громко захлопнул за собой дверь. Не проснулся.
Разделся, л°г в кровать. Немного почитал и заснул.
Утром поднялся с трудом. Боря уже был на работе, но Коту на это было наплевать.
*
Это - самый короткий
и самый злой его рассказ.
Моя случайная знакомая
В достаточно известном городе N в таком-то году,наверное, к радости своих родителей, родился господин L (фамилию, к сожалению, история не сохранила).
Через 78 лет, 9 месяцев и 10 дней, господин L благополучно скончался.
Историческая сноска: 78 лет, 9 месяцев и 10 дней - средняя продолжи- тельность жизни жителей города N.
Смерть, море, пустыня, ветер, гроза, восход солнца, буран, волны, заход солнца, дым, л°д, кратер, шторм, вулкан, туман, буря, кровь, блеклость, низость, роскошь, низость-роскошь, цвет, звук, горы, оргазм, стыд, тупик, дождь, пик, апогей, апофеоз, сумрак, рок, доблесть, предательство, доблесть, сл°зы, взрыв, падение, взл°т, нищета, взгляд, поток, одиночество, вор, глаза, победа, близость, проигрыш, варвар, роскошь, боль, стоп.
Букет, лес, картина, книга, стоп.
Театр, сцена, люди, индивидуум, стоп.
Интеллект, мысль, мысли, мысль, даль, брег, стоп.
Занавес, опера, скрипки, стоп.
Первая скрипка, стоп.
Пиччикато, стоп. Смерть.
Я начал и закончил эту книгу. Я счастлив, что она напечатана. Я счастлив, что смог выплеснуть из себя вс° это...
Я искренне благодарю Вас за участие в этом катарсисе на рус- ском языке; я снова чист, снова я, снова готов любить и быть любимым...
Да здравствует любовь и чувства!
Да здравствуют искренние друзья, которых почти не бывает!
Да здравствует чистая любовь, которой тоже почти не бывает!
Да здравствует жизнь!
Да здравствует море цветов!
Да здравствует вс° то, что кончается счастьем!
Да здравствует вс° то, чего не бывает и случается раз в неделю!
Купите, пожалуйста, бутылку шампанского и клубнику, а по- том займитесь любовью! - это будет нашим прощанием. Вери- те Вы или нет, но в процессе чтения этой книги Вы полюбили меня, а я Вас; а ещ° через пару минут мы забудем друг о друге, но пока эти пару минут не прошли, я призываю Вас: "Копите моменты счастья, любви, искренности, сл°з, чувств, чувств, чувств... Да здравствуют чувства, рожд°нные чувствами! На- бирайте свои чувства и выпл°скивайте их! Давайте любить лю- бовь и чувствовать чувства! Давайте любить себя!"
Мне было хорошо с Вами. Если бы не было Вас, не для кого было бы писать эту книгу - книгу моих чувств. Я благодарен Вам за то, что Вы есть. Я люблю, люблю Вас. Я говорю Вам: "Прощайте".
Прощайте, у меня ещ° куча дел.
(Конец первой части.)
Стена моего путешествия
Роман
Всему тому,
что меняло меня,
а значит, - и мир
вокруг меня...
...Прощай, прощай! Печальный твой напев
Уходит за поля... через листву
Опушек дальних... вот и скрылся он,
Холмы перелетев...
Мечтал я? - или грезил наяву?
Проснулся? - или это снова сон?
Джон Китс
Май, 1819
Из "Оды соловью"
С самого утра лил дождь, возможно, он начался уже ночью. Ту- чи плотно обволокли небо, явно намереваясь надолго удержать занятую территорию, а потоки воды не позволяли увидеть, что происходит в десяти метрах. Время от времени гром разряжал свою артиллерию или молния острыми сверкающими клинками кромсала атмосферу. Земля превратилась в месиво, и казалось, нигде уже не найти тв°рдого участка земли. Всюду зияли громад- ные лужи, скрывающие земную поверхность, и очень трудно бы- ло предугадать, насколько глубока эта западня из воды, до того, пока не ступишь на не°.
Джек любил дождь, особо он любил его, находясь в т°плой квартире. Очень приятно обозревать дождь в свободном сухом свитере, шерстяных носках и мягких, байковых домашних шта- нах. Хорошая примета к отъезду - дождь, - подумал Джек, - хо- рошо уезжать в дож
...Поділитися у соцмережах
