Жанр: Лирика
Стена моего путешествия
...оторвался от разговора:
- Хлопнешь с нами, Ранинг?
Да.
- Так вот... - продолжал Виноградов.
Открыл дверь в одну из комнат. Четыре человека лениво распи- сывали пулю. Рядышком примостилась Розита. У них когда-то были общие друзья. Уже несколько лет не виделись, а вс° в прекрасной форме. Макс е° случайно встретил и пригласил в честную.
- С добрым утром, Джек, - улыбнулась она. Никто из игроков
210
на его появление не отреагировал.
- Тузов Вам, ребята, - хмельной Ранинг продолжал сво° путе- шествие.
Добр°л до комнаты Захара. Присел на кровать. Плюхнулся на спину.
("В одиночестве побыть не дадут", - ворчливым тоном подумал Захар за занавеской.)
Джек не помнил, сколько прошло времени. Проснулся от ощу- щения тяжести на сво°м теле. Открыл глаза и увидел прямо над собой лицо Розиты.
- Это нескромно, - вяло улыбнулся он.
Она поцеловала его в губы. Затем прошептала:
- Только попробуй сказать, что ты не рад...
- Рад, - быстро ответил Ранинг. - Он втянул носом воздух. -Ты потрясающе пахнешь... Как я тебя раньше не разнюхал?!
Он прижал е° к себе и перевернулся вместе с ней.
("Только этого мне сейчас не хватало", - подумал Захар и нахмурился.)
- Раньше ты был очень занят Владой, - сказала Розита, - и ты знаешь, Ранинг, я всегда ревновала. Но, прости, не тебя, Джек... Е°!.. Завидовала ей во вс°м, если хочешь, но это будет не точно. Ревновала!
Джек нахмурился. Одному Богу было ведомо, как ему тяжело давалось каждое движение.
- И мне важно, Джек, - продолжала она, - чтобы ты это знал: я хочу этого не из-за тебя. Из-за не°! - Она потянулась к нему.
("Руки не подам ему, если... - успел подумать Захар. - Ренегат! Самец!")
Но Джек не подв°л Захара. С усилием двигая языком, он прого- ворил:
- Розиточка, знакома ли тебе поговорка, в коей два главных действующих лица - Бог да порог?!
Телефонный звонок. Труженик.
Джек ответил:
- Слушаю.
Из трубки вылетело четверостишье:
- На беду, ни с кем не встретишься!
"Полно петь... Эй, молодец!
Что отстал?.. В кого ты метишься?
Что ты делаешь, подлец!"
Раздался смех Ростика.
Ростик. Его невозможно не узнать. Вдруг появился. Говорили, он наш°л потрясающую девочку. Хормейстера. Не представляю, как она с ним жив°т. Он же чистый хрон. Никогда не понимает, что происходит вокруг; либо на вс° абсолютно наплевать, либо просто вжился в эту маску. Но поторчать любит, что да, то да. Это же он ещ° в Союзе, в здании Педагогического Института развесил объявления о квалификационном отборе на конкурс красоты. Девушкам предлагалось принести с собой купальники. В самом конце самодельной афиши указывался, разумеется, номер его комнаты в общежитии.
Вместо кроватей, которые предусмотрительно вынесли в соседние апартаменты, попер°к комнаты стоял длинный стол главного жюри. Во главе стола, моргая выпученными глазами, всеми своими метр шестьдесят два восседал Ростик. По обе стороны от себя он поместил соседа по комнате и жильца тех самых апартаментов, куда были свалены отсутствующие по описи кровати. Перед каждым членом жюри стоял стакан и тр°хлитровый баллон пива. В углу комнаты повесили шторку, где девочкам предлагалось переодеваться. Социалистическое стриптиз-шоу. Ростик - гений.
Жаль, но кончилось вс° печально. Случайно пришедший в не- урочное время ухаж°р одной из участниц элитного конкурса - он, к несчастью, оказался намного рослее главного члена жюри - ворвался в комнату и узрел простой мужицкий трюк. Он припод212
нял Ростика над земл°й и, глядя в честные глаза навыкате, мед- ленно проговорил: "Посчитаю до тр°х, и ты меня, е--рь гнойный, запомнишь". При этом он добавил про половые отношения между собой и некоторыми Ростика родственниками. Ростик не роптал; он мужественно ждал своей участи. Сразу после обви- нительной речи богатырь гаркнул "Три!" и со всей дуры влепил любителю пива и прекрасного аккурат между глаз, на ч°м, соб- ственно, конкурс и закончился.
- Рад тебя слышать, Ростик.
Да, конечно, о н°м же гуляла легенда, как Ростик подговорил сильного студента-программиста, и вместе с ним пролез ночью в кабинет заместителя ректора института по научной части - товарища Клячева; последний славился своей ненавистью к студентам. Про него даже ходил старый студенческий анекдот:
Сидит студент на институтской лестнице и плачет.
К нему подходит сокурсник и спрашивает, мол, чего,
братан, сл°зы ль°м?
- Клячев умер, - говорит студент.
Второй удивился:
- Так радоваться надо. Чего же ты плачешь?
- А я не видел, как он умер.
Пока талантливый программист корпел над компьютером зама, Ростик специальным строительным материалом заткнул слив унитаза в личном туалете товарища Клячева. Затем сходил в ближайшую студенческую уборную и краской на стене вывел:
Привет тебе, о Кляча, равный среди равных!
Утром следующего дня попавший в студенческий опал замес- титель привычным уверенным движением включил свой компью- тер. Но вместо обычной вставки с набором программ, на него на двух яйцах, словно Царь-пушка, надвигался увеличивающийся в размерах фаллос с человеческим лицом. И когда венец мужской славы дош°л до невообразимых размеров, картина неожиданно замерла и появилась надпись:
Студенческий. Коллективный.
Количество: одна штука.
И внизу постскриптум:
Найд°шь ты утешение в гальюне.
Любил посмеяться. В периоды, когда не страдал меланхолией. Был отреш°н буквально от всего. Неделями мог лежать, уставив- шись в одну точку, король сплина. Не отрываясь, читал своего любимого Гиляровского. "Москва и москвичи". Закончив, начи- нал сначала. Понять его невозможно.
- Как дела, Ранинг?
И не дав Джеку вставить слово, выдал массу информации:
- Старик, мне стало скучно; я разбежался со своей капельмей- стершей; может, собер°шь у меня народ? Ставлю... Разумно? - и добавил сво° знаменитое: - А то я ничего понять не могу.
Вот-вот. Он всегда пользовался этим набором слов. В любом разговоре. Разумно, бесспорно, безусловно, несомненно, одноз- начно... Современная Элла. Ничего не меняется.
- На халяву, как известно, и шпатель просвистит, - пошутил Джек.
- Ты прав, Ранинг, прав, сучье вымя. Безоговорочно... А что вообще? Что происходит? Я что-то понять ничего не могу.
- А тебе не наплевать? - улыбнулся Джек.
- Если честно, Джек, наплевать, - Ростик захихикал, - но пра- вила приличия...
Общий знакомый - кажется, это был Копылов - летел с ним одним рейсом. Ростик умудрился залезть в служебную комнату стюардесс между салонами и, проговорив: "Наша авиакомпания желает Вам здоровья, радости, а главное - добротного секса", быстро вернулся в кресло. Чистый, вес°лый хрон. Понять он ничего не может. Хорошо, ещ° вес°лый.
- Соберу обязательно, Ростик.
- Ты ещ° с Викой?
- Да.
- Стоик, - ухмыльнулся Ростик. - Ты, вроде, самый... э-э, (не
наш°л подходящего слова)...
- А что у тебя?
- А у меня, - как будто спохватился Ростик, - а у меня... э-э... она начала стирать мне носки.
- И...
- Что и, тормозила?! - Он почему-то свистнул в трубку и про- должил. - Тогда я понял: либо жениться, - и она мне станет чем-то вроде матери, - хмыкнул, - либо, - он вновь процитировал:
До свиданья, дорогая,
Расста°мся мы с тобой:
Ты налево, я направо,
Так назначено судьбой.
Опять раздался его смех.
- Ну и? - почему-то спросил Джек.
Болезни, как правило, заразительны.
- Что ну, моногамный кролик! Понять тебя никак не могу.
Джек улыбнулся.
- Слушай! - неожиданно сменил тему Ростик, - я вчера приш°л на собеседование в одну фирму. Ну, по специальности, инжене- ром-электронщиком. Сидим шаримся; я понял - не мой профиль, и дай, думаю, пошучу, - делать вс° равно нечего. Какая, говорит она мне, Вас устроит зарплата? А я ей: могу работать бесплатно. Представляешь?! Е° рожа капиталистическая вытягивается, сидит - понять ничего не может. А я усугубил: желаю, говорю, помочь Вам. От чистого сердца.
Джек представил, как при этих словах Ростик выпучил и без то- го навыкате глаза.
- Ну, ладно, - Ростик сам устал от своей трепотни.
- Я соберу народ у тебя, - сказал Джек.
Раздались короткие гудки.
С гастролями из Англии приехал сын Шостаковича - Максим. Слава оставил четыре контрамарки в кассе; Макс обещал взять с собой двух знакомых нимфоманок. "Если они пропустят день, - описал он их Джеку, - у них начинается насморк. Чертовски лю- бят это дело". "Подходит,- сказал Джек,- можно будет ещ° Слав- ку угостить"; Лариса не играла сегодня, сразу после концерта собирались отправиться к Джеку.
Макс положил в оба внутренних кармана по плоской фляжке с коньяком. "Его закусывать не надо", - объяснил он Джеку; сели в самом конце последнего ряда и на протяжении всего концерта поддерживали тонус.
Исполняли Шостаковича-старшего.
"За то, чтобы Максимка домой вернулся, на Родину", - прошеп- тал тост Макс и отпил из фляжки. "Но мы тоже как бы...", - на- чал было Джек, приятно грело внутри. "Мы не за нас сейчас пь°м", - пояснил ему Макс. "Понял", - кивнул Джек и сделал ещ° один глоток.
" Так вот, - начал я свой рассказ о великолепном вечере и ночи, - подходим мы к кассе, и я говорю: "Славик оставил мне четыре билета. Мо° имя - Джек Ранинг". Кассирша доста°т билеты, протягивает их мне.
- А дальше? - спрашивает меня Гера.
- Дальше?.. - В моих глазах заиграли огоньки. - Дальше я вы- таскиваю свой болт и, встав на цыпочки, кладу его в окошечко кассы. (Гера нахмурился). Она его обрабатывает, и мы уходим. С билетами. (Гера вопросительно смотрит на Макса. Тот кивает: вс° правда)".
Заиграли Прокофьева. У Славы - он, кстати, кларнетист - боль- шая партия. Пь°м за Славу. Чтобы ноты не спутал.
"Жеманно упакованная мерзость жизни. Красивое притворство. Как говорит Боб, в лучшем случае.
После концерта вместо того, чтобы поехать с нами на оргию,
Славик - ведь редко стали видеться! - отправился к своему ремонтнику. У него, видите ли, сломалась машина. Завтра на работу. Коробка передач, какая-то гайка, подшипник, какой-то железный винт, весь покрытый дерьмом.
Женитьба, дети, азбука, первый класс, второй класс, третий класс, четв°ртый... взгляды, мнения, семья, традиционный до- машний коитус раз в три дня; механизмсовокупленияприт°рся, его даже смазывать не надо, вс° само - изнутри. Шестер°нки входят друг в друга практически беззвучно. Лишь еле слыши- мый "хлюп" на выходе. Изящно упакованная мерзость бытия - меры Прокруста."
Объявили антракт.
У буфета собралась огромная очередь: искусство, как и секс, лучше воспринимать на сытый желудок. Чуть в стороне стояли два автомата: один выдавал кофе "эспрессо", второй - маленькие чашечки с бульоном. Друзья, разумеется, взяли бульон.
В самом углу холла располагалась выставка. Около тридцати картин. Одна и та же маленькая девочка с грустным лицом. На фоне холмов, дождя, тьмы, нескончаемых оз°р, на фоне сл°з. "У девочки проблемы", - резюмировал Макс. Какие именно, вник- нуть не успели, - надо было ещ° повидаться со Славой.
Назвали имя Славки у входа в артистическую, их пропустили. "У меня, ребята, машина забарахлила. Здорово, что пришли. В четверг мы выходные. Созвонимся. Ларисе привет, понял. Побе- жал разыгрываться, у меня соло во второй части, Вам понра- вится. Кстати, та, что рядом с тобой, Макс, вообще фонтан". "Не дуди много, - сказал Макс, - дуди мало".
На десерт играли Штрауса.
"Знаешь, Макс, - прошептал Джек, - если Маркес - высокое одиночество, то это, - он сделал глоток из фляжки, - высокая поддача. Так пили только короли".
Над входом в Ростика квартиру висел плакат:
Женитьба - пиррова победа женщины.
Виктор, расставляя рюмки, тихо приговаривал: "Скажи мне, кто твой друг, - и я скажу, сколько ты пь°шь".
- Может, по малой?! - спросил Джек, - пока суд да дело. Для аппетита.
Виктор быстро наполнил рюмки, и они мастерски их опроки- нули.
На стене красовался ещ° один агитаторский раритет:
Если на небе загораются зв°зды,
Значит, кому-нибудь хочется выпить?!
"ОНИ могут спросить меня: а если все будут такие, как Вы, кто же будет служить на почтамте и в армии? Кто будет охранять границы? И я ИМ скажу: если все будут такие, как мы, - а я полагаю, мы для ВАС индефицируемся одним большим лицом, - то не будет войн. Вот, что я скажу, если ОНИ меня об этом спросят".
- Скоро все подтянутся, - потирая ладони, проговорил Ростик, - скоро все подтянутся. - Он поправил плакат над входом. Народ валил; Джек хорошо справился с поставленной перед ним орга- низационной проблемой. Давно все вместе не собирались. Празд- ник. Изо всех комнат голоса:
- Вы видели когда-нибудь карася, болтающегося на крючке; у меня был такой же вид, когда... (кричат из кухни, не слышно концовки рассказа. Чуть погодя, оттуда разда°тся смех).
- Да не учи ты меня, Вадик, не учи.
- И не учим будешь, - кто-то подхватил, - помогите девочкам принести тарелки.
- Да не этот, не этот ящик, - женский голос из кухни. - Почему все мужики бестолковые.
- Однако ж выбирать средь нас прид°тся.
- Ну! - улыбается, разводит руками.
- И она говорит, говорит, говорит. А я понять е° никак не могу. (Ростик.)
- Ребята, Вы только представьте себе, когда мы были в горах: каждый кусочек мяса перед тем, как класть на мангал, опускается в густую гранатовую вытяжку. Ребята, каждый кусочек мяса. И потом этот каждый кусочек мяса превращается в пирог. Превра- щается в легенду.
- Ты бы так и жил, жуя мясо и поч°сывая свою волосатую зад- ницу.
- Аперитив забыл. А так что, ты бы нет?!
- А у меня жопа не волосатая.
- Маргиналам, привет! - приш°л Артур.
- Артурочка, быстро полтинничек с нами, чтобы не заболеть! (Никаких симптомов, кстати говоря, не наблюдалось.)
- Будем!
- Славка мне звонит, - басит Виктор, - и приглашает на кон- церт. Разве я его на стройку к себе приглашал?!
Смех.
Из кухни:
- Эй, где вы там? Градус уходит!
- Ребята, вы так до стола не дожив°те.
- Ничего, ничего, старая гвардия удар держит.
Давно все вместе не собирались. Праздник души.
- Ну как, деду лучше?
- Не знаю, он умер три года назад. Сейчас, может, и лучше.
- Мы редко встречаемся.
- Ну что, челюскинцы, будем?! (Виктор.) (Звон рюмок.)
"Идти по парку, кладбищу. Нет людей вокруг. Важно, чтобы она шла рядом с тобой. Пусть без слов. Просто рядом с тобой. Е° поле. Е° присутствие. Не обязательно говорить. Самое главное, наверное, оста°тся невысказанным... Молча. Рядом. Тени".
- Как же жить дальше?
- Да будет тебе. Немного, я надеюсь, осталось.
- Ну, давай мировую. (Звон рюмок.)
- Ты представляешь, как-то смотрели карту города. По прямой линии: школа, университет, больница, психиатрическое отделе- ние.
На столе стояли рюмочки, бокалы для шампанского, лафитни- ки. Но на всех вс° равно не хватало; Ростик вытащил маленькие кофейные чашечки.
- Джек?! - говорила Лена Вике; кроме них, на кухне никого не было, - он же эгоцентрист чистой воды. По меньшей мере. Он хочет поливать людей своей мочой, да так, чтобы они верили, что это райский дождь.
- Ты ошибаешься, - сказала Вика.
- Несчастный, - продолжала Лена, - он так любит себя, что если бы бог дал ему возможность трахнуть самого себя, он бы заперся у себя в доме и годами не выходил на улицу. Он сукин сын, Викуля, сукин сын, каких мало. Ему кажется, у него есть вс°: у него есть придуманный им мир.
- Ты ошибаешься. Во всяком случае, я не хотела бы это слу- шать, дорогая.
"Да, я подчас пересказываю истории. Забираю у тех, кто ближе, чем я, пережил их. Я же находился рядом и наблюдал за ходом событий. А потом - вот сейчас - вс° это записываю. Только и всего..."
" - Я забыл, Влада, сказать тебе, зачем я позвонил: я люблю те- бя. Я очень сильно тебя люблю".
Уже почти все расселись.
- Не хватать, подожди всех... Ростик, Захар сейчас вс° съест
один.
С балкона:
- Пусть ест. Лишь бы пил.
- Ну, вторую мировую?!
- Он купил дом рядом с кладбищем. Очень удобно: вначале жив°шь рядом с кладбищем, потом - рядом с домом.
- По пятьдесят, рассчитайсь! - гаркнул Виктор.
- Может, поговорим через пару часиков, Костик, мне это важно для дипломного проекта?
- Через пару, как ты изволил выразиться, часиков, я буду смер- тельно пьян. Сейчас толкуй.
- Вы помните, что сказал Мюнхгаузен, когда всходил на эша- фот? - спросил Джек, поднимая рюмку. - Улыбайтесь, господа! Улыбайтесь!
"Как нашкодивший школьник... Да, именно так. Перед самим собой. Хрен с ними, со всеми остальными. Сейчас меня интере- сует только один человек - я.
Каждый раз те же самые чувства. Ну, практически те же. Чуть отличающаяся, возможно, интерпретация. От предыдущей.
Застолье, медленно превращающееся в пьянку. В зависимости от состава это иногда заканчивается оргией. Народ разъезжается, и тебе кажется, не захочешь видеть всех их годы. Но пройд°т па- ру дней, и ты уже набираешь знакомый телефонный номер. Даже не глядя на аппарат; пальцы сами находят наезженную тропинку. Хуже, когда кто-нибудь оста°тся у тебя ночевать. Это уже полная срань. Ты сохраняешь довольную мину невероятными усилиями воли и мечтаешь о той минуте, когда эти люди покинут твой дом. Хотя только что вс° было хорошо. Приш°л товарищ оргазм, бац! - и вс°. Всем спасибо.
Ну, давайте уже сознаемся себе, интеллигентная публика (куда
все повскакали?): у эпикуреизма, гедонизма (что там ещ° есть?)
противников нет. Ну, нет!
Но сейчас, даже о себе не хочется думать. Я написал "меня интересует только я"? Это неправда; хочется раствориться в собственной кровати.
Ну, а что прикажете: в меру пить? Это как? А может, в меру жить? А? В меру трахаться? Что-то я разогнался...
Не знаю ответ. Хотя, если идти в лоб, то техническое решение - гулять на квартире у друзей. В любой момент слинял себе и вс°. Перед°рнул затвор, и баиньки под телевизор. Один. А утром - Боже ты мой - хочется застелить свежую постель. Ровненько-ровненько. Хочется заправить и застегнуть на все пуговицы ру- башку, переводить всех старушек через дорогу, ждать спокойно своей очереди и отдавать при каждом удобном случае пионер- ский салют. Я же говорил: как нашкодивший школьник.
Вот и получается, что вс°, действительно, одна большая срань. И так плохо, и эдак. Что бы ни подумал, ни написал - сплошные трюизмы. А вся вина наша, что родились после обоих "Одис- сеев".
Не хочу видеть женщин. Вчерашняя ночь меня добила. Мы все были похожи на больших, довольных, хрюкающих свиней с че- ловеческим рылом. Она - не помню е° имени (пришла с Максом) - лежала между нами и ждала, когда, наконец, наши гениталии обретут потребные для не° формы. Наши свинячие гениталии. Механика достижения оргазма; кое-чем мы вс°-таки овладели в этой жизни. А второй же раз я пош°л за сладчайшим разряжени- ем моего уставшего от алкоголя и нескончаемых оргий тела только из чувства противоречия. Во время оргазма я бил е° наотмашь по крупу, и она просила ещ° и ещ°. При этом она не забывала истерично массировать всеми свободными частями тела фаллос Макса, дабы не упустить своего следующего извержения. Сексуальное чревоугодие и логично следующая за этим бла- городная отрыжка.
Уже сутки ничего не ем. Пью минеральную воду. Самоочища- юсь. Убрал всю квартиру. Свежие простыни как символ уютного добра. Постелил синюю скатерть на обеденный стол и занялся сочинительством. А что прикажете ещ°?!
Так вот, выходит, что счастье - это когда можешь себе позво222
лить выспаться. Так просто, а?! А затем к морю. Со скучающей физиономией. Потом домой, неторопливо припарковаться, нето- ропливо в дом и неторопливо ещ° часочек вздремнуть. С книж- кой на груди. А вечерком можно в театр. С девушкой, конечно. Так положено, и вообще для душевного равновесия. Закончился спектакль, мы выходим, лениво обсуждая увиденное. Я подаю ей плащ у стойки гардероба, надеваю свой и подсознательно - заметьте, подсознательно - слегка играю на не°. Ну и на себя, разумеется. Потом мы выходим из прекрасного здания театра, добираемся до машины, я открываю ей дверь, подаю руку и! - нежно целую е° в щ°ку (или в губы, - не важно). Обмен энерги- ей. Е° биополя ласково, истинно по-женски, гладят меня. Вот! - вот этот момент! И не торопитесь менторски проговорить слово "эгоцентризм", не надо. Неизвестно ещ°, кто из нас двоих полу- чил сейчас больше. Неизвестно. А раз неизвестно, то Вас никто и не просил высказывать сво° мнение. Тем более априори. Ведь Вы меня никогда не видели. Только представляли. Как там у Боба, в лучшем случае.
Нет, сейчас по прошествии пяти часов как проснулся, когда я уже искупан и на мне чистая, ничем и никем не пахнущая рубаш- ка, мне кажется, я погорячился насч°т "никого не хочу видеть..." Тем более, я вижу через окно, как ко мне ид°т Виктор - прекрас- ный преферансист, любитель красивых женщин, высокой поэзии, бывший ядерный физик и ныне управляющий стройкой. Он пре- одолевает временные препятствия лифта, коридора, моей двери. И вот уже он сам, бутылка хорошего коньяка и банка патиссонов в лимонном соку предо мной. Мы болтаем о всякой чепухе, кото- рую я не собираюсь Вам передавать. Единственно же, что я поз- волю себе пересказать, это коротенькую, смешную, на мой взгляд, историю, которая произошла с его приятелем, ленинград- ским поэтом Петром Капулем. Я с этим поэтом, как впрочем многие из вас, знаком не был, но история, рассказанная Викто- ром, делает его в моих глазах симпатичным. Виктор рассказал:
Петька в жизни серь°зно занимался двумя вещами: литературой и алкоголем. Но в последнем он отличался интересным и не свойственным многим достойным мужам (а он, со слов Виктора, таким являлся) качеством: мог напиться с тр°х рюмок. Всего с
тр°х больших рюмок. По сто, сто пятьдесят, двести грамм. Мог и напивался. Прич°м мужик, с виду, здоровый, ан нет, - три лафит- ника, и привет. Ну, а когда нажирался, понятное дело, начинал буянить. И это бы вроде вс° ничего, да намечалось у их с Витей общих друзей свадьба. Какое-никакое, а событие важное. Так вот, не пригласить Петьку нельзя, а пригласить - результат из- вестен заранее: лучший на трассе. Подумали и решили: Петьку Капуля - поэта высокого приглашать, но предварительно взяв с него честное благородное, что к водке не притронется (вино и пиво, надо отдать должное, разрешалось в неограниченных раз- мерах). Сказано - сделано. Дал Петюня честное благородное.
И вот пошла свадьба гулять. Рядом с Капулем какого-то кореша посадили, дабы следил за выполнением соглашения (лично я счи- таю это унижением - дайте, люди добрые, человеку напиться!). А кореш тот, конечно, поддавал. Праздник час ид°т, другой, уж и танцы пошли, и постовой наш девчонку за талию и в пляс (конец этой правдивой истории уже просматривается, кстати-то). Не проходит получаса, и гости дорогие услыхали пьяного в дрова Петюню - залил вс° же водку. Ну, повязали болезного, тут же в машину безжизненное тело и домой - спать. А утром жених лич- но приезжает к герою и спрашивает: ведь обещал же?
"Дружище, - сказал Петя, - ты знаешь, все второстепенные тос- ты за нашим столом я пропускал. - Он стал загибать пальцы, при этом мотая своей лохматой, грязной головой. - Ну, за любовь, за дружбу и так далее. - Затем сделал паузу и закончил мысль. - Но когда пили за °жика, тучку и бобрика, - он разв°л руками, - тут уж извините, я удержаться не смог".
Вот и вся история".
- Витя, - Джеку хотелось выплеснуть из себя вчерашние остат- ки, - чего-то мы вчера слегка перебрали. Втро°м напились и...
- Ты что, - перебил его Виктор, - сел с Максом за стол и выпил за двоих?
Он засмеялся.
Джеку ни с того ни с сего расхотелось рассказывать.
- Да, - ответил он.
"А история симпатичная. Если ещ° в компании в удачный мо- мент рассказать, то вообще...
Как раз три тоста:
За °жика
За тучку
За бобрика.
Боже, какого ч°рта?"
- Вы помните, что сказал Мюнхгаузен, когда всходил на эша- фот? - спросил Джек, поднимая рюмку. - Улыбайтесь, господа! Улыбайтесь!
Агрэ проиграл ему вес°лый марш на рояле.
- Ну, любимчики нищих шлюх, - сказал Виктор, поднимая ко- фейную чашечку с водкой, - будем! (Звон рюмок.)
"Боюсь оставаться один. Тишина рождает мысли".
- Честное слово, - женский разговор в одной из комнат, - самое лучшее время - месяц после знакомства. Уже прит°рлись в пос- тели, и ещ° есть что-то новое.
(Шум ветра за окном.)
- Ну, третью мировую?!
- Но е° же вроде ещ°...
- На всякий случай!
(Из дома напротив шум разбивающейся посуды. Крики.)
- А какая специальность была в Совке у Вити?
- Физик-ядерщик.
- Серь°зно?
- Угу.
- Выглядит счастливым.
- Он счастливый.
- А Джек?
- Что Джек?
- Кто он?
- Джек? Экстраверт в первом поколении. (Пауза. Вытирает руки о фартук.) А ещ° дико обожает тишину.
- Экстраверт; тишину... Нет, этот салат перчить не надо...
Нормальное сочетание.
- Ты про Джека или про салат?
(Шум в квартире. Шум за окном.)
В кухню с газетой в руке входит несравненный Рыж.
- Девочки, большое блюдо дайте, пожалуйста, а то сопьюсь.
- Ты и так сопь°шься.
- За палубой - штиль, мадам, - неотразимая улыбка его.
Отголоски в окне:
- Убери, убери вс° за собой! (Шум ветра. Листва об листву.) Убери же я тебе сказала! Мама! - но когда же это кончится?! (Звон падающих кастрюль. Крики.) - Ты никуда не пойд°шь, пока не убер°шь за собой! (Шум.)
"Я хочу получить письмо и не торопиться его вскрывать".
- Да, глупость была чертой характера Эллы - жены Никиты.
- Но он с ней жил?
- Ну, а что делать?!
(Скрип.)
- А у жены его потрясающий бюст! Зачем ему столько?
- А кто е° муж?
- Естественник.
- ?
- Естественный идиот.
- А
...Поділитися у соцмережах
