Жанр: Лирика
Стена моего путешествия
...там на радиотелефоны названивать - волнуются, а он говорит и говорит. - Вот раньше это прошло бы, пять-семь лет тому назад, да, но сейчас, подумайте сами... Близ- кие родственники стали навещать, - соскучились, - а он вс° говорит. - Я так и сказал ему в лицо... Время от времени рисует что-то на листке, закрашивает. Повторяет слова. Головой пока- чает. И дальше... - А вы помните, что я тогда предсказал?! И снова впер°д. Вокруг уже готовятся обеды, чистится картошка, рождаются дети, а он вс° говорит. - Ну ничего не поделать. Будем продолжать... И ещ° дальше гн°т.
А за двором уже весна летом сменилась, потом снова зима. Корреспондентики уже и смирились давно с судьбой. Друг друж- ку сменяют на сон, бреются в уголке, родня опять же свежее бель° и раскладушечку поднесут. А Сер°гу нес°т. - Так вы пом- ните или нет? Ну что я тогда сказал?! Припоминаете?!
56
Шесть лет не виделись. А когда я заш°л в кабинет, он только рукой махнул. В знак приветствия, значит, и говорить продол- жает. Ну, посидел я, врубился в ситуацию и понял, что если не остановить, то Сер°гу ещ° на годик-другой точно хватит; у него уже и голос сел, а он его прохрипел и дальше пр°т... Подош°л я к нему, за руку взял и тихо так: "Михалыч". Он прервался на се- кунду, - как на месте буксует, - "Чего?" - "Серый, времени мало. Собери-ка ты всю речь, прогорлань, да и точка".
Посмотрел на меня со своего кресла снизу вверх, заморгал и понять ничего не может:
- Так оглохнут ведь?!
- Попробуй, - говорю я.
- А не оглохнут?
- Оглохнут, так хрен с ними. Времени нет, Сер°га. Давай.
Как заор°т! На всю Ивановскую.
Никто не оглох...
Сергей Михайлович как новый стал. Заулыбался.
- Так вс° в порядке, старина. Хорошо, что ты приш°л. Высшак!
- Как ощущения? - спрашиваю смеясь.
- Новь°, - и улыбается вовсю, аж всем телом дышать стал.
- Тогда пошли выпьем. Заодно и планы обсудим на будущее.
- Да очень легко уйд°м. Слушай, как хорошо, что ты приш°л!
Хлопая друг друга по спине, мы удаляемся, и уже не слышно, о ч°м мы говорим. Кажется о том, как в десятом классе...
Сцена первая.
Ч°рный "Ситроен" едет по направлению к городу. За рул°м Сява - лет тридцать, рыжие волосы, рост выше среднего, можно назвать симпатичным. Умеет быть смешным. Смесь латыша и украинки. Работает дизайнером больших офисов. Ему до сих пор ещ° кажется, что он любит Наташу (когда-то он сгорал от счастья только при е° появлении - Прим. авт.).
Рядом с ним сама Наташа. Высокая (для женщины), красивая, ещ° года два-три будет в прекрасной форме. Пять лет тому назад вышла замуж за Сяву. По любви.
Он всегда пользовался благосклонностью женщин, и Наташе польстило тогда, что он стал серь°зно ухаживать за ней... Ох, как жаль предыдущего кавалера, но с умом подобрана причина раз- лада, и "отряд не заметил потери бойца". Она, Наташа, двадцати пяти лет, влюбилась в него, в Сяву (смешное имя, правда?).
На заднем сидении - попутчик. Молодой парень, лет двадцати. Рассказал, что учится в университете. Физика и какие-то там ра- диолинии. Пода°т надежды. Уже приглашают работать на пер- спективные должности. Вся семья оплачивает ему обучение и надеется.
Сцена вторая.
Телевизор:
Мальчишки и девчонки!
А также их родители!
Вес°лые истории
Увидеть не хотите ли?
Вес°лые истории журнал покажет наш.
Вес°лые истории в журнале
Ералаш!.. пам-парам-пам!
Пара-пара-пам-пам!
Пара-пара-пам-пам! Паам!
Журнал Ералаш! парам-парам-пам! Пуу-у!
Сцена третья.
Коричневая "Хонда" удаляется в сторону загородного пляжа.
Сегодня подходящий случай отдаться Леону, - думает Оля. Вот он обрадуется!.. Разыграю, что наконец-то не выдержала его многолетней осады... Будет с жаром обнимать меня и, чуть не плача, скажет, что любит меня так, что... Прид°тся долго выдер- живать его чистый любящий взгляд... Утром он сделает мне пред- ложение выйти за него замуж. Я скажу, что должна подумать, и через несколько дней соглашусь. Бедняга извед°тся за эти пару дней, но что делать - издержки производства. Ну а что?.. Не могу же я ждать до тридцати... Он во всяком случае меня любит. Ну ладно, там посмотрим... Да, надо не забыть поцеловать его утром и сказать, что он очень милый (в ч°м, собственно, Оля сомневается; у не°, слава богу, есть с кем сравнивать - Прим. авт.).
Леон - не то программист, не то электронщик, не то химик. Хороший специалист. Образован. Воспитан. Среднего роста, эрудиции, полноты, амбиций. Влюбл°н в Олю с восьмого класса. "Неужели она поняла, как я люблю е°?.. Уже вторую неделю она рядом со мной, а ведь за ней всегда ухаживают мужчины. О Бо- же..." (Далее следует сплошная патетика; нет смысла е° повто- рять - Прим. авт.).
Сцена четв°ртая.
Сява на какую-то секунду задремал. Потерял управление. Ма- шина выскочила на встречную полосу.
Сцена пятая.
Смерть.
Сцена шестая.
Телевизор.
...Нам расколоть его поможет
Киножурнал -
Хочу! Вс°! Знать!
Сцена седьмая.
Газетная статья.
"Вчера, около семи часов вечера, на четв°ртой трассе призошла страшная авария. Водитель ч°рного "Ситроена" не справился с управлением машины... Прямое столкновение с идущей по встречной полосе "Хондой". Пять трупов. Четверо опознаны по документам. Личность молодого человека, лет восемнадцати-двадцати, устанавливается... Каждого, кто может оказать помощь в опознании... просим обращаться по телефонам...
Сцена восьмая.
Один из домов большого города.
Из открытых ставней разда°тся песня на русском языке.
...Дорогая моя столица,
Золотая моя Москва...
В соседнем окне - телевизор. Какой-то фильм.
...Я тону, и мне
В этих пустяках
Ты - рюмка на столе,
Ты - небо на руках...
Ю. Шевчук. Театр ДДТ
"Белая река"
Лучи света, поднимающие водную пыль... Сегодня весь день ш°л дождь. Проливной дождь!.. Ливень! В этих лучах что-то божественное или что-то большее, чем божественное. Эти лучи впились в море...
Целый день не писал. Блуждал по дому, смотрел на дождь, ел, лежал, спал по полчаса, чесался, а вот сейчас смотрю на лучи. Ч°рт, а!.. Лучи!.. Лучи, бога душу вашу мать!
Позвонил Сер°га, в сентябре у них гостит редактор известного издания в Москве; неплохо было бы закончить книгу к этому времени. Сергей помогает мне печатать, исправлять ошибки, смотрит на текст свежим взглядом - мне это очень важно.
Я сижу за большим столом и пишу. Вокруг меня какие-то лист- ки с пометками, набросками, рисунками... Мне надо переписать их все (эти наброски) на лист. Потом отшлифую. Главное сейчас - вс° переписать и выбросить эти наброски к чертям в тратататы. Я устал от них. Возможно, это полный бред, а возможно, и нет...
Вспоминаю недавно провед°нный мною вечер. На какой-то ту- совке ко мне подош°л странного вида художник и долго н°с со- вершенно полную херню о воображении и его значении в вообра- жении более глобальном (я предупреждал, что это - херня). Са- мое интересное, я его понял. Он спросил мо° мнение, и я сказал: "По модулю, мы с тобой одинаковые, только я нормальный". Он не обиделся, долго смеялся - ему понравился мой ответ. - Слу- шай, старина, классно сказал! Пойд°м, крякнем за это по малой. - Ч° ж не крякнуть?!
Воображение... Картины, которые рисует наше воображение. Наслоения картин одна на другую. Они въедаются в друг дружку, жуют, переж°вывают, чавкают, трутся. Но когда-нибудь, когда-нибудь придут с шести сторон геркулесы и одним рывком
растянут эту кашу в разные стороны. И, о Боже, мы увидим боль- шую картину! Огромное полотно! Мне кажется, в эту минуту помр°т куча народа...
Я должен скорее издать эту книгу. Она была задумана о ней, а я скоро влюблюсь и очень серь°зно влюблюсь. Зачем мне лишний груз?! Закончить, напечатать и забыть. Хотя, подождите... нет... нет, эта книга не о ней. Она - обо мне. И, может, я никогда не окончу сей... (думаю)... монолог.
Бросаю вс° и валюсь на диван. Один в большой квартире... Что же такое - это я? Смотрю на себя в зеркало... Ну сейчас-то я не играю?! Сейчас я не как бы? Сейчас, вот он я?..
"Не спрашивайте меня, чего я хочу добиться в жизни, и я стану вашим лучшим другом", - Костя великолепен! Помню каждое слово его потрясающего тоста в Старый новый год: "Ребята, уже столько написано и сказано о том, что далеко не все рады свету мысли... ну там обыватели, фетишисты, мещане, филистеры... ну о важности доказать... Я построю сво° предложение несколько иначе - идите Вы все на х-й!". (Аплодисменты!).
...Потом снова день.
Сижу в маленькой Сер°гиной комнате. Это дом моих друзей. Комнатка просто набита электроникой: суперсовременный ком- пьютер, на котором мы с Сер°гой набираем мой роман, стерео- система, телевизор, радио, какие-то потрясающие колонки на шпильках... Прекращаю печатать по причине ужина - к ним приехали гости. Мы пь°м водку. Потом я сажусь в машину и еду к Стасу. Уже ночь. По случайному совпадению у него тоже ка- кая-то компания. Потом все расходятся и оста°тся какая-то пара; им наплевать на меня, мне - на них, - замечательно! Мы пь°м со Стасом анисовую. Затем он укладывает меня спать на раскла- душку в гостиной. Потом снова день, и мы завтракаем в малень- кой кухоньке. Стасика жена уже на работе, - вс° запиваем непло- хим коньяком; принцип старый и проверенный до нас: утром выпил - весь день свободен.
Потом снова день. Я звоню Котиковскому и говорю: "Шура, ты знаешь, я отпечатал на компьютере первые свои рассказы...
печатное слово... совсем другое отношение! Полный кайф!" (Хо- рошо, когда есть, куда идти.) Шурка: "Это только у нас, у совет- ских, - к печатному слову".
Святополк говорит, что помнит всегда фразу: "Знай, откуда ты приш°л и куда ид°шь". Откуда ты приш°л и куда ид°шь; даже если тебе хорошо на месте.
Потом снова день.
Тишина. Спокойствие. Рыбалка. Поплавок на зел°ной глади. Очень похоже на медитацию. Озеро дарит тебе необъятную, необработанную массу энергии. Надо только сохранить е° в себе. Не расплескать... Поплавок начинает еле-еле шевелиться. Надо набраться терпения. Не рвать. Дождаться. Сейчас, сейчас он уйд°т весь под воду... Тишина. Боже ты мой (это я к себе), как хорошо!
Переписав с маленького листочка очередной набросок, выки- дываю его. Хочу, чтобы все листы закончились. Папка для эски- зов пуста... Рабочая командировка. Да, мне нужна рабочая коман- дировка! Куда-нибудь к бедным, средним, богатым; душой, те- лом, мыслью. К тупым и храбрым, к чистым и смешным, к сле- пым и никаким. Посмотрите на людей! Ведь почти все мертвы, только забыли лечь! Вдышитесь! Потрясающие миазмы!.. И формальдегида! Побольше формальдегида, пожалуйста! Мне-то что, я для Вас... Я для себя... Я не для Вас и не для себя. Ч°рт, запутался... Нет, ну уж точно не для Вас...
Боже, даже с собой мы говорим иногда на разных языках.
Я уже не помню, где услышал эту историю. В общем, какой-то странник долго-долго ш°л, кажется, в Индию, - встретиться с известным мыслителем. Вс°, что хотел путник, - это понять смысл жизни. Искать и найти. Только и всего...
Он доходит до огромной поляны посреди гор, там разбит ла- герь. Его хорошо принимают, селят в небольшую палатку и велят ждать...
Проходят дни, которые он коротает созерцанием гор, речки, неба, слушанием ветра, наблюдением зв°зд... И вот как-то ран- ним утром его будят и сообщают, что через час он будет принят и что время встречи строго ограничено.
В назначенный час он заходит в палатку, его встречает мыс- литель. Они говорят о смысле жизни, и странник с ужасом пони- мает, что ничего нового мыслитель перед ним не открывает, что вот сейчас закончится отвед°нное ему время и печать неизвест- ного, непонятого, едва приподнявшись, вновь ляжет на его мыс- ли. И тогда гость спрашивает: "Скажи мне!.. Что из увиденного тобой в жизни более всего потрясло тебя?". "Ты не поверишь, - отвечает мыслитель, - однажды я попал в детский лагерь. Где-то далеко отсюда... Так вот там ребятишки сами управляли своей жизнью: питание, развлечения, организиция, - ну абсолютно вс°".
- И что, это потрясло тебя больше всего из увиденного тобой в жизни?!
- Да, большего переживания я не испытывал. Понимаешь, вс° сами! Даже я не смог бы устроить так свой лагерь... Несомненно, это потрясло меня больше всего, - закончил мыслитель.
В этот момент заходит его помощник и уводит гостя - песоч- ные часы окончили свой бег...
Странник ш°л обратной дорогой домой и вс° пытался понять услышанное. Но шли дни и недели, а озарение не приходило.
И вот однажды, когда он лежал в ночи с открытыми глазами и смотрел на зв°зды, в н°м вдруг что-то щ°лкнуло. Бац! Просну- лось! Вспыхнуло! Понял: "Ведь вс° уже там было!"
(Я вернусь к этой истории).
Один мой знакомый - это был я - хотел что-то, сам не зная чего. Где-то чесалось, но непонятно где... Может, что-то изме- нить надо?.. Ну, уклад жизненный, состояние общее, образ жиз- ни, мысли, направление какое-то?.. Если направление, то куда? Внутрь, наружу, вбок? Что? ЧТО? Что ещ°? Или что уже? Опять поиск нового? Старого? Среднего?.. Хорошо - это когда в дос- татке, слишком или не хватает? Что надо, чтоб почувствовать это до конца? Можно вс° время двигаться только впер°д, а? И так далее. И так далее... Сейчас главный вопрос: а есть ли ответ? Или нужен ли ответ на вс° это вообще? Нет... Не так... Вот он, сформулированный очень давно главный вопрос - что лучше: ответ или его поиск? А может, когда весь этот процесс только рядом с тобой протекает; тебя не касается, но всегда можно заглянуть внутрь (понятно, что сбоку всего не увидишь)?.. Так что? О!.. Вот он - вопрос: что? ЧТО?.. Вопрос, не подразумева- ющий ответа. Апофеоз! - вопрос "Что?" постулируется верши- ной риторики...
Так кто же вс°-таки счастлив более: ищущий или нашедший?..
Вот он - аккавистический конец всех историй - надо просто не бояться заглянуть внутрь нас самих; самая главная догма - от- сутствие оных. Не надо никуда идти! Мы ид°м к себе, чтобы понять! Мы смотрим в себя и ищем там. Мы находим ТАМ больше, чем можем услышать от мыслителя. Мы - мыслитель! Мы находим ТАМ ответы и вопросы. Мы находим там - себя.
(Конец)
Мы уже точно знали, что разошлись, но были ещ° вместе...
Мои родители уехали за границу, и их дом остался в нашем распоряжении. Целую неделю. Дом, папина блестяще-синяя машина, зел°ный сад, белая овчарка Долли; мы почти в послед- ний раз играли в мужа и жену, но с той маленькой разницей, что у не° это была репетиция, а у меня - имитация.
В один из вечеров, часов в двенадцать ночи, я предложил спус- титься к морю...
На дороге почти не было машин. Красота! Мы ехали и безза- ботно болтали о меню приморского ночного ресторана. Потом она задремала... Я в°л машину и ни о ч°м не думал. Совершенно. Растянутая на месяц-другой сцена прощания... И вс°-таки я е° любил... Держать, выигрывая время, обманом е° при себе не поз- волили бы мне е° ум и самоуважение, а ещ° мои чувства к ней. Я так и не смог доказать ей, что она необычна... Поворот налево и тут же направо. Я стараюсь мягче вести машину, чтоб она не проснулась. Поверхность дороги иногда изменяет мне, - е° голова покачивается на мо°м плече, но сама Кристина по-преж- нему крепко обвивает мою правую руку. Сколько раз мы проез- жали здесь...
Вчера она вдруг сказала: "Слушай, ведь вся моя юность прош- ла только с тобой". Я смотрел на не° и улыбался. "Чему ты радуешься?" - Улыбка перераст°т в смех... "Я ненавижу те- бя", - и, как маленькая, начинает кидать в меня вс°, что попа- дает ей под руку: подушки, одеяла, вещи, затем бросается на меня и пытается задушить. Потом мы оба сме°мся, целуемся...
При спуске есть отрезочек в полкилометра, когда вдруг перед тобой открывается потрясающий вид - сверкающее море и горы вокруг, как часовые. Кристина очень любит это место. Я бужу е°. "Как красиво!.. Правда, Данечка?" - "Я знал, что ты это скажешь". Е° лицо озаряется чувственной улыбкой. Потом тянется ко мне и нежно, нежно, нежно целует.
Я придумал поездку ради этого момента.
Как же я люблю тебя!
Я уверен, убежд°н, мы с ней встретимся. Неважно, где и ког- да, важно, как. Важно... я не знаю...
Я спрошу е°. Или пойму из разговора. Я боюсь обрадоваться и боюсь огорчиться, когда узнаю от не° правду, какой бы эта правда ни была, когда увижу е°, какой бы она ни была. Я боюсь обрадоваться и огорчиться одновременно; то ли за себя, то ли за не°, то ли за тех нас, если мы вообще были, если мы вообще могли быть...
Я прерву себя на этих словах.
Почему я пишу?
Потому...
Блэз Сандрар
Для кого я пишу?
Для себя.
От себя убегая,
Нагоняю себя
Самого,
Но другого уже,
Что нес°т в себе
кровь и частички меня
год назад
и меня
час назад.
И другого меня,
что решил измениться
И смог,
Но не весь,
Ибо нет измененью конца.
Почему я пишу?
Скучно мне...
Д. С . 1996 г.
Я беру е° и верчу в руках. Я сам в ней. Мы все в ней, а она в нас. Пытаясь разглядеть е° грани, зрачки устают бегать по бело- му каймленному полю, лоб покрывается прозрачной испариной, тело нервничает и переста°т слушаться. Медленно, но верно гла- за перестают различать цвета. Они входят в эту штуку, сливаются с ней, становятся частью Е° - этой штуки - и поэтому перестают видеть. Вс°, глаза слепы. Они внутри не° и, следовательно, не могут разглядеть эту штуковину со стороны. Слепота... Тело ис- полняет танец-конвульсию добродетели. Ещ° немного - и оно умр°т. Оно - тело - смотрит на пуритан, стоящих чинно кружоч- ком, и беззвучно взывает о помощи: "Ведь всегда в послушании, всегда в послушании, всегда в послушании, всегда..." Вокруг толпы очерчен ч°рный круг. Жгуче-ч°рная краска. Безжалостно-блестящая. Убивающий своей правильностью круг и вдруг... От круга отделяется точка. Точка-человек или точка что-то живое. Эта точка-память вспоминает отрывки из пут°вки в пионерский лагерь: "Физические упражнения, тихий час, воздушные ван- ны..." Точка бежит, убыстряя (или замедляя) темп, и трудно раз- личить е° некоторые умотелодвижения, а именно: толкается ли, толкают ли, болит ли сердце (да болит), в деш°вом ли отеле, три или четыре или пять комнат в квартире. Тишина. Тишина, и вдруг... Точка очнулась от бега (или медленной ходьбы) и увиде- ла солнце. Стоп... Глубокий вздох... Вс° будет потом. Вспомина- ется: "...воздушные ванны." Вот. Воздушные ванны. Вздох перед смертью, а может, вздох перед жизнью... Значит, это был не круг... Это было нечто. Нечто отличающееся и похожее. Дейст- вительно нечто и то, и мы, и та жрица любви, что отделяется от толпы в центре какой-то другой точки - точки-города. Эта ночная жрица восходит, как солнце, чтоб возложить очередную жертву на алтарь похоти. И либо она выше нас, либо мы выше не°. И друг мой, что смог напрячь силы для броска наружу. Он снова чист, и лишь дуновенья его остатки напоминают об ещ° одной прихоти, что пришла раньше. И его она на алтаре принимает. И вот уже дважды друг
мой чист, и нет сил больше, а лишь сон. Вс° будет потом... Значит, это был не круг.
Я ещ° пишу. "Это не первично", - говорит мой учитель. "Да, - отвечаю я, - это уже было в моей душе", и не могу писать больше. Я вспоминаю многое, что было и что будет. Вспоминаю себя сейчас и завтра. Я верчу е° в руках и смотрю на эту странную штуку - жизнь.
Александру Котиковскому.
Его зовут Святополк. Он родился в Венгрии. Ему сорок лет. Святополк - мой хороший товарищ по прожиганию денег и бил- лиарду. Кристина его тоже знала. Святополк некрасив и даже где-то страшен. Но очень симпатичен. Незаметно вальяжен. Я очень хорошо к нему отношусь.
Он владел неплохим бизнесом. Там была секретарша - алжирка Деби. Деби боялась и тайно любила его. Нормально... Потом Свя- тополка обманули партн°ры, и он остался должен огромную кучу денег. А ещ° остался без квартиры, телевизора, радиопри°мника и газовой плиты. Его тогдашняя жена решила, что Святополк те- перь нехороший, что Святополк теперь плохой, и сказала ему "Bye", а потом ещ° "Bye-bye". Она забрала двух их детей и уеха- ла к родителям. Она его пока больше не любит. Нормально... Святополку негде спать. Святополку очень хочется где-то спать. Нормально... (В этот момент на сцене стреляет, наконец-то, пал- ка, что провисела декорацией два предыдущих отделения - итак, на сцене появляется, (пауза) все уже догадались?! (пауза); Ма-ма-ку-ша-ет-ка-шу; на сцене Деби!) Деби подходит к Святополку и говорит: "Святополк, Деби тебя всегда любила, но Деби тебя всегда боялась. Теперь Деби тебя не боится. Деби тебя очень лю- бит. Святополк, ты можешь спать у Деби". У Святополка нет ва- риантов. Теперь Святополк тоже любит Деби. Нормально...
После весны всегда лето, а потом осень и зима, а потом снова вс° заново, и ничего с этим не сделаешь. Нормально...
Однажды Святополк прослышал от старых друзей (они его лю- бят), что на бирже натуральных продуктов можно купить выгод- ные акции и всю жизнь балдеть от дивидендов. Никто не знает, где Святополк наш°л деньги, но Святополк наш°л деньги. Теперь Святополк богатый. Святополку уже сорок лет. Святополк шесть лет с Деби. Святополк привык к Деби. Деби женила на себе Свя- тополка (ей причитается) и родила ему сына. Они уехали в круго- светное путешествие и вернулись. Деби счастлива. Деби растит сына. Святополку скучно. Нормально...
Я звоню им и говорю Деби: "Привет. Как дела? Завтра приду к вам в гости. Потом поедем играть в биллиард. Святополк - заме- чательный парень". "Святополк - это я", - говорит Деби, и это мне что-то напоминает. А ещ° я вспоминаю великого Антона
Павловича с его каждодневным выдавливанием рабства из себя и не знаю, имел ли он в виду что-то ещ°, кроме личного, связанно- го с его отцом?
Всегда вопросов больше, чем ответов?
От нечего делать...
Александр, я пишу поздравление с дн°м рождения и, хоть пи- сать на обложке книги - признак невоспитанности, ничего с со- бой поделать я не смог - победила прагматичность - теперь ты не сможешь эти книги никому подарить, а если кто-то и возьм°т их почитать и вздумает "зажать", то, увидев мою подпись и поняв, что это я, именно я, вряд ли захочет оставить е° (книгу) у себя дома (в его паршивом, мерзком, нелицеприятном, скучном доме); даже не знаю, что я ему такого сделал, хотя смутно догадываюсь, что, видя меня, - воспевающим твой талант, - он подспудно по- нимает, что его собственная жизнь особых-то целей и не имеет и направление предначертанной судьбы ему не изменить, - не мо- жет, болезный; но это ведь не я придумал, что объ°м равен произ- ведению длины на ширину и высоту; так что все претензии к ним, которые давно уже это - того. В общем, в данном специфи- ческом случае (в смысле надписывать книги), я вынужден приз- нать себя объективно правым. Всего тебе хорошего, брат и брат моих братьев. Да, чуть не забыл: с Днем Рождения!
(Все смеются, понимая мою иронию над самим собой. Чокаются. Выпивают.
Нижеследующий рассказик о Леониде также посвящается тостуемому.
С дружеским рукопожатием
Салв).
Леонид ни разу не обернулся.
Он знал:
Все пятнадцать будут стоять до
конца.
Даже если прид°тся остаться на
Фермопилах навсегда.*
* Намеренная ошибка. На Фермопилах было тридцать, а не пятнадцать спартанцев. Прим. автора.
Здравствуй, дорогой, здравствуй, любимый мой, здравствуй, мой Л°нечка... Л°ня, Л°нечка, Леонид. Как мне не хватает тебя сейчас. Как мне не хватает твоего большого тела, твоего полусон- ного бормотания, твоего глубокого ума, твоих больших очков на мо°м столе.
Ты был уже большой, когда я только начала ходить. Ты был молод, красив, остроумен, пытлив, когда я догнала тебя ростом. Я стремилась к тебе честно и открыто, но боялась показать, что я влюблена в тебя до умопомрачения. И наконец ты понял это. И забрал вс° в свои руки. Ты забрал меня и добрую половину моего внешнего мира - и все мы были только рады этому. О господи, как же я ревновала тебя к другим! Как я ревновала тебя к любому чужому прикосновению, к любому, пускай дружескому, поце- лую. Вспоминаю, как из толпы гуляющего по набережной народа вдруг выбежала маленькая девочка с цветком и, бросившись к тебе на руки, подарила этот цветок тебе. Помню, как ты стоял, держа е° на руках. Красивый, ещ° молодой душой, высокий, статный, и все обращали на тебя свой взгляд. Я сбиваюсь в мыс- лях и воспоминаниях.
Помню любимого тобой деда Владимира, его строгий, светлый, глядящий вдаль взгляд с фотографии, которую ты носил с собой.
Помню, как мне нравилось видеть неподдельное уважение к тебе со стороны твоих товарищей, их стремление услышать тво° мнение, твой взгляд на вещи, расположить тебя к себе, но ты всегда подпускал и отпускал от себя с большой осторожностью.
Никогда не забуду, как на дне рождения Андрея, ты, говоря
тост, слегка запутался, но никто не подал и виду, - твой автори- тет опережал тебя. Ты был самый лучший. Ты ш°л впереди, как тот Леонид на Фермопилах. Я шла за тобой, как те пятнадцать за своим вожд°м. Ты рас
...Поділитися у соцмережах
