Жанр: Юмор
Рассказы
... Новый год
Хочется съесть салатику... А не лезет.
Хочется шпротину ухватить, положить на хлебушек, намазать
паштетиком... А сил нет.
Хочется умять картошечки с мясом, попробовать все сорта
колбаски... А живот уже раздулся от съеденного, как барабан.
Хочется выпить коньячку, водочки, ликерчику, сухенького... А и
так уже голова кругом идет от выпитого.
А есть еще сало, селедочка, винигретик, вкусные пирожки с
капустой и с повидлом и, наконец, торт! Огромный кремовый торт!
Хочется! Хочется!! Хочется!!!
И не можется...
И все это называется Новый год!
Павел Асс
Новости дня
Консервный завод имени Прожевальского разрабатывает новые виды
продукции: "Завтрак из туриста" - открываешь банку, а там говно,
"Завтрак интуриста" - черно-красная икра, "Завтрак натуриста" -
просто пустая банка. Новые консервы скоро появятся на прилавках
наших магазинов и, несомненно, займут достойное место в рационе
питания москвичей и гостей столицы.
Павел Асс
Странный старик
Гоша ехал в метро с девушкой Наташей. Он с ней познакомился
совсем недавно - с неделю назад - им нравилось общаться друг с
другом, и они весело болтали, не обращая внимания на окружающих.
Вдруг Гоша заметил, что сидящий напротив него седой старичок
уже давно напряженно рассматривает его и Наташу. Но на следующей
было выходить - и Гоша тут же забыл про старичка, тем более, что
Наташа, весело поблескивая глазками, рассказывала какую-то милую
чушь.
Однако, оглянувшись у эскалатора, Гоша опять обнаружил
старичка. Тот шел вслед за ними, не сводя глаз с Гоши и его
девушки.
"Странный какой-то, - подумал Гоша. - Маньяк что-ли?"
У выхода из метро старичок подошел к ним и вежливо приподнял
шляпу.
- Извините, что я навязываюсь, - сказал он. - Вы мне
понравились. Много лет назад мы с моей женой вот так же весело
смеялись в метро... Я хочу угостить вас кофе. Я знаю, вы не
откажетесь.
Наташа пожала плечами.
- Не откажемся, - неожиданно для самого себя согласился Гоша, и
они зашли в кафе.
Официант принес меню.
- Заказывайте, - предложил старик. - Что хотите, все
заказывайте! Не стесняйтесь.
- Ну, - предупредил Гоша. - Мы голодные. Разоритесь на наших
заказах.
- Ничего, - усмехнулся старик. - Как-нибудь переживу.
Заказывайте!
- Ну, раз вы настаиваете, - кивнул головой Гоша и назаказывал.
Пока молодые люди ели, а в молодости не надо долго упрашивать
вкусно поесть, да еще и за чужой счет, щедрый старикан так же с
интересом смотрел на них.
- Вы писатель? - поинтересовалась Наташа.
- В некотором роде...
- Заметно. По тому, как вы за нами наблюдаете. А потом опишете
все это в романе?
- Нет, - смутился старик. - Это не поэтому...
- Ничего, - заявил Гоша, поглощая бутерброд с ветчиной. -
Наблюдайте себе на здоровье! Мы потерпим.
- Вы напоминаете мне мою молодость, - задумчиво произнес
старик.
Официант принес кофе. Старик отпил маленький глоток, и тут часы
на его руке проиграли незнакомую мелодию.
- Официант! - позвал старик. - Сколько с нас? Пожалуйста. Сдачи
не надо.
- Э... - набитым ртом пробубнил Гоша. - А мы еще не все
доели... И кофе не попили...
- А вы не торопитесь. Спасибо, ребята, за компанию. Мне пора.
- Вам спасибо, - вежливо сказала Наташа.
Старик пожал Гоше руку и шепнул на ухо:
- Отличная девушка! Женись на ней!
- Женюсь, - пообещал Гоша.
- Ну, счастливо, - и старик ушел, оглянувшись напоследок у
выхода из кафе.
- Какой странный, - проговорила Наташа.
- Шизик, - определил Гоша.
- Ой, он какую-то бумажку на столе забыл! Фотография! Ой, а это
мы!
- Да? - удивился Гоша. - Действительно. Вот я, вот ты...
- Где это он нас сфотографировал? Мы же всего неделю знакомы...
- Да, странный старик... А мы ничего вместе смотримся! Может
нам пожениться?
А Георгий Александрович возвращался домой. Поездка в далекое
прошлое обошлась ему недешево, но сбылась его мечта. Он видел
молодыми себя и свою жену...
Павел Асс
Пасхальная история
В дверь позвонили. Сидоров вскочил с дивана и бросился
открывать.
- Христос воскрес! - радостно воскликнул стоящий за дверью
Степаныч.
- Воистину, - согласился Степаныч и пожал протянутую руку
сначала своему другу Степанычу, а затем спрятавшемуся за широкой
спиной Степаныча Никифору. Никифор широко улыбался, сияя тремя
золотыми зубами.
- Жена дома? - шепотом поинтересовался Степаныч.
- Нет, - Сидоров тоже понизил голос. - В церковь пошла за
святой водой.
- Это хорошо! - обрадовался Степаныч и, сделав широкий шаг,
вошел в квартиру. За ним протиснулся Никифор, и в узком
коридорчике стало тесно.
От Степаныча вкусно пахло водкой и чесноком. Было видно, что он
уже успел отметить пасхальное воскресенье.
- Надо бы и нам святой водички испить, а? - Степаныч звонко
щелкнул себя пальцем по горлу. - Как насчет на троих?
- Я за, - сказал Сидоров.
- Пошли.
Сидоров накинул куртку, и друзья, спустившись с четырнадцатого
этажа, где жил Сидоров, пошли в магазин. Купив бутылочку
"Пшеничной", они отправились в лесочек, где, усевшись на пеньках,
распили ее за Христово воскресение и за свое драгоценное здоровья.
Водка пошла хорошо, особенно под пару соленых огурчиков,
которые хозяйственный Степаныч извлек из глубоких карманов своего
черного пальто.
- Черт, мало! - сказал Степаныч, запустив пустой бутылкой.
Бутылка с громким чпоком взорвалась о дерево, в разные стороны
брызнули осколки.
- Больше денег нет, - горестно всхлипнув, развел руками
Никифор.
- Зато голова есть на плечах! - похвастался Степаныч и спросил
у Сидорова. - Сегодня какой день?
- Воскресенье, - удивился Сидоров вопросу. - А что?
- Нет, я имею ввиду, праздник сегодня какой?
- Ну, Пасха.
- Вот! - Степаныч поднял к небу указательный палец с
обгрызанным ногтем. - А что в день Пасхи делают наши простые
советские люди?
- Что?
- Поминают усопших родственников! А когда поминают, то на
каждой могилке оставляют стопарик с белым пшеничным вином и разную
еду, чтобы, значит, и усопший мог хрюкнуть и закусить в честь
праздничка!
- А! - хором воскликнули Сидоров с Никифором. - Голова!
- Чтобы вы без меня делали! - гордо сказал Степаныч, и они
пошли на кладбище.
Действительно, есть у нас такой обычай. Возле памятника с
фотографией дорогого человека вкапывается небольшой столик и пара
скамеечек. Поминаешь, сидя у могилы, родственника, так и ему
нальешь стаканчик, и как бы он рядом сидит... Какая разница, кто
потом выпьет эту водку или сожрет булку?
Переходя от могилки к могилке, друзья опрокидывали припасенные
для них стаканчики, закусывали щедро оставленными кусками кулича,
крашенными яйцами.
На душе Сидорова стало хорошо, тепло. Одно слово, праздник!
Выпив очередной стаканчик, Сидоров присел на скамеечку около
сбитого из досок столика, глядя, как Никифор кушает крашенные
яйца. Яйца были разноцветные: коричневые, зеленые, синие.
"Вот ведь кто-то извращался," - подумал Сидоров и не заметил,
как задремал.
Проснулся он от холода. Было уже темно, на безоблачном небе
светили крупные звезды, а вокруг сидели незнакомые граждане.
Неподалеку горел костер. Подобно Сидорову и его друзьям, люди
прохаживались по могилам и, найдя полный стакан, подносили к
костру, где разливали поровну всем присутствующим.
- Ух ты! - выдохнул Сидоров. - Никак ночь?
- Ночь, - кивнул сидящий рядом старичок, похожий на бомжа,
какие обычно выпрашивают деньги в переходах. Лицо старичка, все
изрезанное морщинками, радостно улыбнулось. - Христос воскрес,
незнакомец!
- Воистину воскрес, - сказал Сидоров, принимая стакан. Выпил.
Стало теплее.
- Ты новенький? - спросил мужичок напротив. - Я тебя в прошлом
году вроде здесь не видел.
- Угу, - Сидоров жевал протянутое стариком яйцо. - Я раньше на
кладбище вообще не ходил. Это Степаныч придумал...
- Когда умер-то? - мужик подбросил в костер еловую ветку, и
огонь осветил его лицо. На лице красовался огромный страшный шрам,
как будто полоснули ножом.
- В каком смысле? - не понял Сидоров.
- В каком смысле помирают? - хохотнул мужик со шрамом. -
Слыхали, а? В каком смысле!
К Сидорову придвинулись люди. А он вдруг отчетливо понял, что
сидит среди мертвецов! Холодок ужаса побежал по его спине,
задрожала рука, держащая стакан.
- Да я, собственно... - заплетающимся языком пролепетал
Сидоров, но его перебил старичок.
- Погоди! Эй, кто угадает, как новенький умер?
Из толпы мертвецов вышел бледный, покрытый синими пятнами
утопленник. Сидоров вспомнил, как два года назад этого утопленника
выловили из их маленькой речушки.
- Глядя на него, ясно можно сказать, что его переехала машина.
Грузовик, - уточнил утопленник, потрогав Сидорова за рукав куртки.
Сидорова передернуло.
- Нет, ты не прав, - возразил другой мертвец с неестественно
свернутой шеей. - Он упал с четырнадцатого этажа и разбился! Прям,
как я, только я с шестого грохнулся!
- Вы оба не правы, - сказал старик. - Он умер от сердечного
приступа.
- Да вы что, ребята! - закричал Сидоров, вскакивая. - Я же
живой!
- Гы, - подавился мужик со шрамом. - Шутник! Этот новенький
меня уморит!
Обступившие Сидорова мертвецы заржали. А насмерть перепуганный
Сидоров, оттолкнув мужика со шрамом, бросился наутек.
Он не помнил, как добрался домой. Словно в тумане, Сидоров,
нашел свой дом, поднялся на лифте, позвонил в дверь.
- Опять нажрался! - привычным ворчанием встретила его жена...
На следующее утро Сидоров проснулся и, как всегда, начал
собираться на работу. Выйдя на балкон, чтобы выкурить папиросу, он
задумался, глядя со своего четырнадцатого этажа на проносящиеся по
дороге внизу машины.
"Больше не буду пить! - зарекся Сидоров. - Приснится же такая
бредятина!"
И с ужасающей отчетливостью встало перед ним лицо давешнего
мертвого старика.
- Вы оба не правы! - сказал старик и омерзительно осклабился. -
Он умер от сердечного приступа!
У Сидорова вдруг заболело в груди, как будто кто-то взял его
сердце и крепко сжал в кулаке. Охнув, Сидоров повалился на перила,
и все померкло перед его глазами. Судорогой свело все мышцы.
Сердце трепыхнулось пару раз, и затихло. Сидоров умер.
Его тело вывалилось с балкона и полетело вниз. Под домом, в
маленьком скверике, за которым заботливо ухаживала старушка с
первого этажа, росло вишневое дерево. Труп Сидорова упал на одну
из его начинающих зеленеть ветвей, ветка спружинила, подбросила
тело в воздух, и Сидоров вылетел на дорогу. Огромный грузовик со
всей скорости наехал на него, перепуганный водитель резко нажал на
тормоза.
Изуродованный труп Сидорова лежал между задних колес прицепа.
Широко открытые глаза его смотрели в весеннее голубое небо. Где-то
громко завизжала женщина.
Через четыре дня Сидорова похоронили на том самом кладбище...
Павел Асс
Петрович
Из серии "Русские в Америке"
Небритый мужчина в спецовке, заляпанной машинным маслом, зашел
в зоомагазин и наклонился над прилавком, разглядывая разложенные
под стеклом товары.
- Что-нибудь угодно? - любезно спросил продавец.
- Мне бы таких белых червячков, - сказал покупатель с акцентом,
- по-русски они называются "опарыши", а как по-американски, я не в
курсе!
- О! Не волнуйтесь, у нас есть то, что вам нужно! - продавец
ловким жестом достал коробку, где шевелилась живая масса
опарышей. - Они?
- Ага! Точно, они!
- Вам сколько?
- А вы как, килограммами продаете?
- Как вам будет угодно, хоть килограммами, хоть поштучно.
- Тогда мне вот в эту коробочку, - небритый достал из кармана
спичечный коробок и протянул продавцу. - Сколько это будет стоить?
- Двадцать центов.
Мужчина уплатил двадцать центов, сунул коробочку в карман и
вышел на улицу.
Через два часа этот же мужчина, но уже чисто выбритый и во
фраке сидел в ресторане и обедал. Запивая мясо и креветочный салат
французским вином, он поглощал разнообразные закуски, которыми был
уставлен весь стол. Наконец, насытившись, мужчина разломил вилкой
последний кусок мяса, достал из кармана заветную коробочку и
высыпал шевелящихся червячков в тарелку.
- Официант! - закричал он, пряча коробку.
Прибежавший официант с ужасом глядел на ползающих по мясу
опарышей.
- Что это такое? - грозно спросил мужчина, указывая пальцем в
тарелку. - Вы что, хотите чтобы меня тут вырвало? Безобразие! Я
буду жаловаться в санитарную инспекцию! Я разрекламирую ваш
ресторан в прессе! Я подам на вас в суд!
На шум прибежал директор ресторана. Узнав, в чем дело, он
рассыпался в извинениях.
- Прошу вас, - говорил он, убирая тарелку, - мы все уладим! Все
будет в порядке! Господин, э...
- Петрович, - подсказал мужчина.
- Господин Петрович! Ресторан компенсирует!
- А если меня вырвет? Я чувствую, что меня уже тошнит!
- Двести долларов! - воскликнул директор. - Только не шумите!
Вы нам распугаете всех клиентов!
- Но я еще долго буду вспоминать эту гадость, и мне будет так
противно! - сказал Петрович. - Я русский, кушал в советских
столовых, но чтоб с червями! Этого еще не было!
- Триста! - воскликнул директор.
- Ладно, - вздохнул великодушный Петрович. - Уговорили!
Радостный директор отсчитал триста долларов, Петрович прихватил
со стола бутылку бренди и, откланявшись, вышел из ресторана.
Ресторанный швейцар, приняв двадцать центов на чай, сказал:
- Спасибо.
На что Петрович, садясь в подъехавшее такси, ответил:
- Не за что, приятель. У каждого свой бизнес!
Павел Асс
Поэт
В это утро инженер Сильвуплюев проснулся с мыслью стать поэтом.
Он плюнул и не пошел на работу, заготовил три больших тетради для
стихов и начал сочинять.
- Э... Э...
В голову ничего не лезло, кроме "Я вас любил", но это, как
казалось Сильвуплюеву, уже кто-то написал.
Он походил по комнате из угла в угол, полежал на диване,
ковыряя шариковой ручкой в ухе, посидел за столом.
Стихи не писались.
Сильвуплюев взял с полки томик Лермонтова, пролистал.
"Белеет парус одинокий..."
Инженер долго вглядывался в фотографию поэта. Потом встал,
подошел к зеркалу и посмотрел на себя. Лермонтов выглядел хуже.
- Чего же не хватает? - размышлял Сильвуплюев. - Почему он
может, а я - нет? Может надо сочинять стихи гусиным пером?
Гусиного пера у него не было. Инженер Сильвуплюев выскочил из
дома и поехал в деревню ловить гуся.
Прошло два часа. Новоявленный поэт сидел в хате деда Пахома и
объяснял, зачем ему нужно гусиное перо. Дед Пахом явно ничего не
понимал, курил самокрутку и время от времени отхлебывал из
оловянной кружки первоклассный первач.
- Ну, хорошо, - сказал он, наконец. - Гусь, так гусь.
Они долго бегали по двору за гусем. Гусь, видимо, решил, что из
него хотят сварить лапшу, и бегал вдоль ограды, как скаковая
лошадь. Разгорячившийся дед Пахом пытался накрыть гуся пиджаком,
окружал его со всех сторон, но гусь выворачивался.
- Вот анафема! - кричал дед Пахом.
Инженер Сильвуплюев пригорюнился. День подходил к концу, а
поэтом он так и не стал.
- А куриное не подойдет? - спросил дед Пахом, держа в руке
курицу.
- Плевать! - сказал инженер.
Они свернули курице голову, сварили лапшу. Дед Пахом налил
Сильвуплюеву стакан, они с аппетитом поужинали, и инженер поехал
домой.
Дома он еще раз посмотрел на Лермонтова, потом на себя в
зеркале и, решив, что поэтом становиться не стоит, ибо ему и так
хорошо, лег спать.
На следующее утро инженер Сильвуплюев проснулся с мыслью стать
писателем...
Павел Асс
Картошка
- Товарищи! - объявил Генеральный Секретарь ЦК КПСС товарищ
Горбухин. - Всвязи с перестройкой и новым мышлением я хочу
сообщить вам новость: ЦК КПСС в полном составе едет на картошку в
подмосковный колхоз "Заветы Ильича". Вопросы есть?
- Есть, как не быть! - приподнялся член Политбюро ЦК КПСС
товарищ Плюньков. - И Политбюро едет?
- Я же сказал: в полном составе! Политбюро - в первую очередь!
- А у меня грыжа, - протянул Плюньков, хватаясь за бок, как
будто его прихватило.
- И у меня! - вскочил еще один член Политбюро товарищ Ширинкин,
размахивая длинными руками. - А также дистрофия в острой форме!
- И у меня! И у меня! - закричали другие товарищи.
- Товарищи! - проникновенно сказал Генеральный Секретарь. - У
меня тоже печень больная и еще импотенция. Ну, и что? Никаких
отговорок не принимается! Завтра к Кремлю подгонят "Икарус" и нас
отвезут на поля. Всем одеться по-походному, не забыть резиновые
перчатки, чтобы собирать картофелины...
- Товарищ Зайчиков, вы опять заснули на заседании Политбюро
Центрального Комитета?! Товарищ Зайчиков, что с вами?
Вы думаете, Зайчиков спал? Нет, он умер.
Павел Асс
Новое постановление
Как известно, денег всегда не хватает. Особенно такому
огромному городу, как Москва. Чтобы решить финансовые проблемы,
мэр столицы господин Лужков и другие господа из правительства
города долго заседали и, наконец, выработали новое постановление:
объявить аукцион на замещение вакантной должности имени
Метрополитена.
Выиграет, скажем, миллионер Пупкин такой аукцион, и его
уважаемым именем на целый год назовут бывший Метрополитен имени
Ленина. Ленин-то к метро вообще никакого отношения не имеет, а так
целый год и миллионеру будет приятно, и в городской казне денежки
появятся. И будет у нас Метрополитен имени Пупкина. А через год -
еще аукцион.
Подобные аукционы планируются и по поводу названий отдельных
станций, электропоездов и даже вагонов. Представляете, подъезжает
вагон имени Иванова в составе поезда имени Петрова на станцию
имени Сидорова на кольцевой линии имени грузина Гиви Шевелидзе!
В конкурсе на замещение имен будет разрешено участвовать не
только частным лицам, но и организациям, фирмам, банкам. Только
для них это будет стоить дороже, поскольку им будет не только
приятно, но и реклама!
Павел Асс
Президент
Из серии "Жадность"
Литератор Дамкин выдвинул свою кандидатуру на пост Президента
России. В его предвыборной программе золотой нитью проходила
светлая мысль: "Если человеку есть, чем накормить голубей -
значит, человек сам сыт и доволен".
Развернулась широкая кампания по рекламированию Дамкина.
Литератора показывали по телевизору, его речи передавали по радио,
печатали в газетах, художник Бронштейн написал картину "Дамкин и
голуби", которую вывесили в Третьяковке.
Популярность Дамкина затмила всех остальных кандидатов. В
Москве даже любера помирились с панками - и те, и другие сделали
прически под Дамкина, налепили на себя значки с изображением
голубей, назвали себя "голубятами" и ходили по столице с
лозунгами: "Кормить голубей - верх милосердия!", "Останься сам
голодный, а голубя накорми!", "Народ и голуби едины!".
Тут и сям граждане скупали крупы, хлеб, ягоды, и все это
скармливали голубям. Голуби разжирели, разучились летать, ходили
повсюду важные и толстые, чувствую себя, как дома.
Столица бурлила в ожидании выборов. Мода на кормление голубей
перешагнула границы. Птиц кормили в Париже, Лондоне, Нью-Йорке. И
над всем этим - портрет улыбающегося от уха до уха Дамкина.
- Ты чего, Дамкин, ошизел? - спросил литератор Стрекозов,
прерывая мечты фантазирующего соавтора. - Социализм в СССР
построили, так ты теперь хочешь голубизм построить?
- Дурак ты, Стрекозов, - добродушно отозвался Дамкин. - Вот
стану Президентом, Шнобелевскую премию получу - пивка попьем с
креветками. А кроме того, сам подумай, все наши романы напечатают.
Поди не напечатай роман самого Президента! Вон у Леонида Ильича
даже "Малую Землю" напечатали, да еще и шедевром признали!
- Жадный ты, Дамкин, - проникся Стрекозов и сурово покачал
головой. - И пива тебе, и романы. Нельзя быть таким жадным.
Скромнее надо быть!
- Сам ты козел, - обиделся будущий Президент и, поднявшись с
облезлого дивана, ушел кормить голубей.
Чем черт не шутит, может действительно станет Президентом?
Павел Асс
Псих
Это дежурство прошло на редкость спокойно, несмотря на то, что
Наполеон всю ночь требовал расстрела генерала Моро, а бедный
свихнувшийся Леший из лесов Тверской губернии бродил по коридорам
лечебницы и пытался вспомнить какое-то заклинание, которому его
научил в свое время сам Кащей Бессмертный. У старика Лешего был
склероз, и заклинание никак не вспоминалось.
Мы с Васей Самойловым любили дежурить в ночную смену.
Большинство психов спит, а ты сидишь себе спокойно, попиваешь чаек
или еще чего покрепче и играешь в подкидного. Ну, чем не жизнь?
Нет, бывали, конечно, казусы. Лаврентий Палыч однажды вдруг решил,
что пришла пора заклеймить нас, как врагов народа и шпионов
иностранных разведок, отломал ножку от стула и, пугая ею, хотел
конвоировать на Соловки. Когда его захотели связать, долго бегал
от нас по палатам, орал: "За Родину! За Сталина!", всех разбудил и
сломал дверь в туалете. Александр Матросов начал отстреливаться от
наступающих фашистов, Гастелло опять повел самолет на таран, в
общем, поднялся такой шум, что в пору было вызывать главврача и
роту санитаров. И ничего! Справились! Вася уложил связанного
Лаврика на кровать, заткнул ему пасть грязным носком Наполеона. Я
успокоил Матросова, заявив, что подарю ему завтра утром ракетную
установку, а Гастелло врезался в вражеский поезд и на время затих,
как мертвый.
В эту ночь мы пили пиво, купленное Васей накануне. Угостили
страдающего бессонницей Лешего, и тот пообещал, что когда вспомнит
свое грозное заклинание, то нам ничего плохого не сделает, а вот
главврача превратит в отвратительную жабу. Захмелев с непривычки,
лесной житель ударился в воспоминания о своих исторических
встречах с Кащеем, Бабой Ягой и Змеем Горынычем, причем о
последнем отзывался с особым уважением, так как тот, видимо, умел
соображать на троих сам с собой.
Вообще, в психушках сейчас весело работать. Вася высказал
теорию, что чем дальше мы идем по пути социализма, тем меньше у
нас становится иностранных психов. Под "иностранными" Вася понимал
тех, кто воображал себя кем-то нерусским. В данный момент у нас их
осталось всего три: Александр Македонский, Наполеон Бонапарт и
Галилео Галилей. Был еще американский президент Джимми Картер, но
когда он узнал, что его не оставили президентом на очередной срок,
обиделся и стал Юрием Гагариным, чудом спасшимся из терпящего
бедствие самолета. Великие полководцы прошлого в настоящем воюют в
шахматы, а Галилей кричит, что "она все-таки вертится, зараза!" и
смотрит по ночам на спутники Юпитера в самодельную подзорную
трубу, свернутую из газеты. Остальные наши клиенты - свои,
советские. Есть цари Иван Грозный и Николай-II, поэт Маяковский,
целых два Брежнева, которые никак не могут между собой
договориться, кто из них настоящий, а кто узурпатор. Короче, много
у нас достойных личностей. В соответствии с Васиной теорией,
родных советских психов становится все больше и больше.
Правда, пару дней назад поступил экземпляр, который не
укладывался в теорию моего приятеля - пришелец с далекой планеты
Хрум. На новичка сбежалась смотреть вся больница, хотя, честно
говоря смотреть было не на что. Обычный плюгавый гражданин, в
плохо сидящем советском пиджачке и коротких брючках. Как
рассказывал санитар Гоша, этот пришелец пытался прорваться в
Кремль, чтобы поговорить с правительством Советского Союза о том,
как сильно у нас в стране портят природу. Наивный! Будто в Кремле
об этом не знают! Знают! Просто всем плевать! Дальше милиционера у
Кремлевских ворот незадачливый инопланетянин не прошел, его
отвезли сначала на Лубянку, потом, как и следовало ожидать, к нам.
Мужичок размахивал руками и пытался втолковать ржущим санитарам и
главврачу, что он самый настоящий пришелец, что прилетел на
летающей тарелке.
Убедившись, что пришелец не собирается сильно буянить, главврач
решил смирительную рубашку на него не одевать, новичка поместили в
палату к Наполеону и забыли.
Итак, в эту ночь мы пили пиво. Очистив последнюю воблу и открыв
по последней бутылке, мы рассказали друг другу по бородатому
анекдоту, что не помешало нам весело поржать. И вдруг в коридор
вышел этот пришелец.
- Здравствуйте, - сказал он, прошлепав босиком к нашему
столику.
- Здравствуй, здравствуй, - ухмыльнулся Вася. - Не спится, что
ли? Или ты в анабиозе выспался?
- Да нет, - горько молвил инопланетный гость. - Я решил
покинуть вашу планету. Раз вы сами не хотите позаботиться о своей
экологии, что могу сделать я? К тому же, никто не верит, что я
прилетел из космоса. Даже психи смеются. Наполеон всерьез
советовал мне переквалифицироваться в генерала Моро, тогда он меня
сможет расстрелять.
- Да, - кивнул Вася. - Народ у нас недоверчивый. Пивка выпьешь?
- Спасибо, не пью.
- Каким же образом вы покинете нашу Землю? - поинтересовался я.
- Как и прилетел - на тарелке. Осталось, - пришелец глянул на
часы, - три минуты, и она за мной прилетит.
- А, - Вася
...Поділитися у соцмережах
