Жанр: Юмор
Рассказы
...а с радостными криками расступилась, пропуская ее, а
затем люди медленно стали уходить с площади, следуя за Избранником.
Через двадцать минут на площади остались только три Советника.
Главный проводил взглядом последнего человека, исчезнувшего в узкой
улочке, смял в pуках свиток, повернулся и быстрым шагом вошел в здание
Совета. Остальные двое проследовали за ним, и дверь захлопнулась.
Повозка с сидящим в ней Гэлом остановилась на улице перед домом. Гэл
и не заметил, как нежные и заботливые pуки двух девушек быстро
обвязали его веревкой, лишив любой возможности двигаться. Но и желания
такого y него не возникало.
Он спокойно смотрел, когда подоспевшая толпа ринулась во двор, сметя
забор. Спокойно взирал на то, как успевшие раньше остальных принялись
крушить все, что попадалось под pуку.
Дрок, не понимая, что происходит вокруг, сначала выскочил из будки,
радостно виляя хвостом, а затем быстро юркнул обратно, почуяв беду.
Наружу торчал только его нос, собака жалобно скулила и подвывала, пока
пробегавший мимо малец лет десяти не запустил в нее булыжником. Дрок
взвизгнул, но не выскочил наружу, и тогда трое парней постарше
приволокли тяжелую колоду и вместе сбросили ее на будку сверху. В
отчаянии собака попыталась выскользнуть, но, получив удар по морде,
осталась внутри, когда колода раскрошила будку в щепки, раздавив череп
добродушной дворняге.
Мальчик и девочка, совсем еще дети, носились по двору, хватая цыплят
и сворачивая им шеи, бабы втроем волокли за ноги упирающуюся и
визжащую на всю улицу свинью.
Гэл спокойно смотрел, когда на шум из дому выскочила Клэ, и Грик,
сын ее детской подруги, наотмашь полоснул ее косой, разрубая тело
пополам. Его мать, оказавшаяся рядом, накинулась на Грика с криком,
врезала звонкий подзатыльник и кинулась помогать резать свинью.
С треском падали подрубленные деревья в саду, со звоном вылетали
выбиваемые стекла... Люди рвали и ломали все то, что можно было
превратить в ничто, в однообразную мешанину.
Ни одна мышца не дрогнула на лице Избранника, когда трое парней и
девчонка, школьная подруга Элы, вытащили его упирающуюся дочку на
крыльцо. Она кричала, когда подруга с двумя парнями заставили ее
упасть и стали держать за pуки и ноги. Кричала, когда самый высокий и
здоровый из них, мечта любой девушки, стал расстегивать брюки, пытаясь
что-то сказать ей среди бушующего смерча из людей. Кричала, когда его
плоть вошла в нее. Кричала, не понимая своей Избранности...
Гэл даже не отвернулся, когда молодежь, вдоволь натешившись с
дочерью, перерезала ее хрупкую шею кухонным ножом.
Смерть и разрушение были повсюду.
Как по команде, все отступили. Несколько мужиков с канистрами быстро
облили стены дома бензином и подпалили его. Пламя мгновенно охватило
весь дом. Тогда пришел черед сарая. Он удостоился той же участи, что и
дом, только в нем предварительно широко распахнули ворота. И когда
огонь заплясал на крыше, несколько особенно рьяных добровольцев
подтолкнули повозку с Гэлом, и она прямехонько въехала в пылающий ад.
Никто не видел улыбки, которая озарила в этот момент лицо
Избранника...
Люди быстро разбрелись по домам. Возле пепелища стоять было уже не
интересно.
Один только Холхо стоял y останков ограды и молча взирал на то, что
еще утром было цветущим садом и гостеприимным домом с добрыми
хозяевами. Он оттолкнул ногой сломанную калитку и вошел вовнутрь.
Возле дымящегося остова дома опустился на колени, будто пытаясь
разглядеть, найти что-то, спрятанное среди золы и пепла... Слеза
скатилась из глаза и с шипением исчезла на горячей головешке.
- Что-то ищете, дядя Холхо? - неожиданно раздался сзади звонкий
молодой голос.
От неожиданности кузнец резко повернулся. Нет, это был всего лишь
соседский мальчишка.
Холхо забыл о слезе, а вот парень заметил мокрые дорожки под
глазами.
- О чем вы плачете, дядя Холхо? - участливо спросил он.
Холхо pукавом вытер остатки слез и, проглотив комок в горле,
ответил:
- Я был уверен, что выберут меня... Я ведь почти ничего полезного в
последнее время и не сделал...
- Hy, дядя Холхо, не стоит так расстраиваться... Это ведь не
последние Выборы, да и вы еще не старый. Вы еще тоже сможете ответить
за грехи города... - мальчишка с воодушевлением посмотрел ему прямо в
глаза.
Холхо отвел взгляд, молча кивнул в ответ и побрел вверх по улице...
...И тут я поднимаю лицо и мои глаза встречаются с глазами
моего Врага. Глазами, в которых застыли боль и страдание.
Глазами, в которых нет мести, а лишь непонимание и...
сострадание. Глазами, так похожими на мои собственные.
_Глазами моего брата_.
Его тело начинает опадать, и мне приходится подхватить его
левой pукой. Изо рта льется кровь, глаза заволакивает
туманом. Он мог бы выжить, если бы ему оказали помощь. Мог
бы. Но тут нет никого, кто бы это сделал, кроме меня. А я...
я уже ступил на этот путь. И я вдруг отчетливо осознаю, что
как бы я ни старался помочь ему, даже имей при себе лучшие
медпрепараты, это не поможет. _Моя_ помощь ему не поможет.
Он умрет в любом случае. Умрет, истекая кровью.
И тогда я делаю единственное, на что еще способен. Со всей
силой я опускаю нож! Пальцы ощущают, как сердце последний
раз сжалось вокруг появившейся внутри преграды и...
отпустило. Его затуманенные глаза расширились, pука схватила
меня, и тогда я выдернул лезвие...
Невесть откуда появившийся ветерок все-таки погасил
борющийся из последних сил огонек в лампе...
18.07.1999
E-mail: knari@inissoft.open.by
Internet: http://knari.webjump.com
FidoNet: 2:450/171@FidoNet
Vladimir Knari 2:450/129.4 30 Oct 99 16:31:00
Многие могут обвинить меня в том, что это написано зло. И я соглашусь.
Владимир Кнари
"Созданные для..."
Светлой памяти
младшего брата Сергея
Прости...
Грохот взрывов, свист пуль, истеричный хохот и булькающие крики
ужаса захлебывающихся в собственной крови... Какофония звуков...
Красные и белые разрывы гранат и бомб, обжигающе яркое пламя
напалма, бурая кровь и черная земля... Холодящая кровь смесь красок...
Но все это замечаешь только первые несколько часов, да и то,
сознательно - лишь первые мгновения. Дальше ты уже существуешь во всем
этом, не обращая внимания на любой ужас. Мир для тебя превратился в
одно сплошное поле боя, да так оно и есть на самом деле. Война
повсюду, смерть и разрушение везде вокруг тебя.
Здесь не надо кричать "ура!", здесь нужно сражаться. Сражаться до
последнего, сражаться до самого конца, пока еще есть силы причинить
врагу хоть малый, но урон. Каждый из нас - лишь маленькая единичка в
числе таких же. Но и каждый - это один из лучших, отборнейший из
отборнейших.
И только мы можем решить судьбу мира.
Во всяком случае, нам так сказали...
Смутно помню себя... Какие-то обрывки чувств, переживаний,
стремлений... Кому-то был нужен... Кого-то... любил? Кто-то ждал меня,
кого-то - я.
Не осталось почти ничего. Вначале вообще была одна пугающая пустота
без места и времени, в которой я барахтался, пытаясь найти ответ на
самый страшный вопрос: кто я? Потом чернота стала отступать, и я начал
успокаиваться, хотя ответ так и не пришел.
Через некоторое время смог открыть глаза и понял, что могу видеть.
Услышал неясные шорохи и осознал, что могу слышать. Расплывчатые
вначале образы потихоньку застывали, принимая четкие очертания.
Наконец я сумел рассмотреть, где нахожусь. Это была небольшая
полутемная комната без окон и, что самое странное, без дверей.
Полумрак придавал своеобразный уют, но понять, откуда сочится тусклый
свет, я так и не смог.
Я возник из ниоткуда и появился неизвестно где. Все, что было
раньше, исчезло. Да и было ли оно, это "раньше"?
Вдруг почувствовал неудобство и впервые пошевелился. По неясной
причине сразу же быстро вскочил, и от резкого движения у меня пошли
круги перед глазами. Когда они растворились, я увидел свое тело и
вдруг отчетливо осознал: я - человек. К сожалению, на этом процесс
воспоминаний и остановился.
В отчаянии, что разум и память покинули меня, я просидел, не
двигаясь, несколько часов, пока дверь, открывшаяся прямо в стене, не
вывела меня из состояния транса.
В дверях стоял мужчина (только тут я вспомнил про половое различие),
он был пошире меня в плечах и выше на полголовы. Как я смог это
определить, не видя себя со стороны, даже и не знаю. На его плечи
спадали густые русые волосы, и я нашел это красивым. А вот светлая,
почти белая его одежда мне совершенно не понравилась. Но не успел я
понять, из-за чего, как в тот же миг с ужасом осознал собственную
наготу, о которой до этого даже и не думал. Спрятаться было негде, да
и вошедшего мой вид, кажется, совершенно не смущал.
- Ну что, пришел в себя? - его голос резко ударил по ушам, до того
слышавшим только монотонные шорохи неизвестного происхождения.
Ответить я не решился, хотя и понял, что могу говорить. Лишь коротко
кивнул в ответ.
- Одежда здесь, в шкафу, - он прикоснулся к другой стене на уровне
груди, и там открылась ниша, в которой висела какая-то бесформенная
одежда таких же светлых оттенков, что и у него. Делая вид, что нагота
меня не смущает, я продолжал молча взирать на незнакомца.
- Еда тебе теперь, в принципе, ни к чему, но если привык, вот здесь
можешь заказать все, что душе угодно.
Мне показалось, что он сделал лишь взмах рукой, а в воздухе уже
появилась панель с несколькими кнопками.
- Если нужно будет что-то такое, чего не сможешь получить через
транспортировщик, - он кивнул в сторону панели, - с его же помощью
можешь вызвать меня, вот так, - мужчина показал, что делать. - Ладно,
теперь отдыхай, у меня еще дела есть...
Он повернулся, намереваясь выйти, и я решился на вопрос:
- Где я?
Мужчина замер, медленно обернулся ко мне и спросил:
- То есть? - На его лице читалось явное удивление.
Потом, будто вспомнив что-то, он нахмурил брови и спросил:
- А ты не понял? Ничего не помнишь? - Лицо стало еще серьезнее. -
Да, такое бывает. Может, оно и к лучшему... - так и не ответив на
вопрос, он выскользнул за дверь.
Только теперь я ощутил, что в комнате стало чуточку темнее. Видимо,
моего не назвавшегося гостя окружала некая аура, придававшая свету
тепло и насыщенность.
Два дня я не находил себе места. Пробовал есть, но аппетит
отсутствовал напрочь. Посмотрел, что может мне предложить
"всемогущий" транспортировщик. Оказалось, в его распоряжении
обширнейшая библиотека, но я, не помнивший даже собственного имени,
так и не сумел подобрать что-нибудь из огромного списка. Для меня
вообще было загадкой, как я мог читать. Тогда заказал первую
попавшуюся книгу, но бросил читать на третьей странице, автор
оперировал такими понятиями, о которых я не имел ни малейшего
представления.
Обезумев от пустоты, из которой, казалось, я так недавно вырвался,
убежденный в том, что про меня просто забыли, я решился вызвать своего
недавнего знакомого. На мой вызов откликнулся монотонный голос,
звучащий одновременно отовсюду:
- Экстренная ситуация! Абонент доступен лишь для самых неотложных
дел. Назовите причину вызова.
Задумавшись на несколько секунд, я четко произнес:
- Я хочу выйти. - Ответом мне была тишина. - Я хочу знать, где я.
Хочу знать, кто я.
И когда я уже решил, что меня не слышат, тот же монотонный голос
ответил:
- Причина несущественна. Вызов отклонен.
И все.
Но прошло совсем немного времени, как мой гость появился сам.
Он возник в распахнувшейся двери, быстро окинул меня взглядом с
головы до ног, и уже поворачиваясь, кинул на ходу:
- Давай за мной. Быстро!
Я еще не успел сообразить, чем может быть вызвано такое его
поведение, а уже бежал за ним по светлым коридорам. Миновав
несколько поворотов и дверей, мы оказались на залитой солнцем лужайке,
я несколько опешил, вновь ощутив полностью потерянные чувства и
запахи, но мой проводник схватил меня за руку и потянул за собой.
- Скорее, у нас крайне мало времени. Сейчас каждый человек на счету,
- произнес он, не оборачиваясь.
У огромного здания, утопающего в клубах белого тумана, собралась уже
изрядная толпа, по-видимому, таких же, как и мы - проводников и их
подопечных. И тех, и других можно было запросто определить с первого
взгляда. Первые выглядели довольно спокойными, хотя и было заметно,
что все они спешат выполнить какую-то крайне важную миссию, вторые же
отстраненно наблюдали за происходящим, совершенно не понимая, из-за
чего такая кутерьма.
Без особого удивления я отметил, что в этой толпе были и женщины. Я
вообще ничему не удивлялся, тяжело удивляться, когда понимаешь, что не
знаешь самых естественных мелочей.
Мы влились в толпу, и теперь я заметил, что это не просто тьма
народу, собравшаяся в одном месте, а вполне четкая очередь к входу в
здание, и она быстро двигалась. Минут через десять мы уже были внутри,
где молодая девушка, стоявшая у двери, вручила нам небольшой лист, как
мне думается, с предписанием, так как мой проводник взглянул на него,
кивнул и двинулся по коридору, вновь потянув меня за собой. Мне же не
оставалось ничего иного, как покорно следовать за ним.
Простояв еще в одной очереди теперь уже в кабинет, мы наконец попали
и туда. За дубовым столом сидел немного сутулый, полноватый мужчина.
Он повернулся на звук, а я почувствовал, что меня подтолкнули в спину,
и услышал голос проводника:
- Из новоприбывших, необходимо срочное подтверждение его пригодности
и успешности теста.
Дверь хлопнула, и я остался один на один с этим невзрачным стариком
в очках.
- Новоприбывший... Срочность... Все вы сейчас новоприбывшие, все
сейчас срочно... - промямлил он. - Да... Война начинается...
- Какая война? - спросил я, вспомнив, что в жизни бывают и такие
непостижимые события.
Он снял очки, протер их привычным жестом о белый халат, снова надел
и внимательно посмотрел своими маленькими даже через стекла очков
бусинками глаз прямо в мои.
- Скоро узнаете, молодой человек, очень скоро. Вы садитесь. И
снимите, пожалуйста, рубаху.
Усадив меня в кресло, он принялся задавать всяческие вопросы
относительно моей жизни, но быстро убедился в практически полной
потере памяти.
- Нда... - резюмировал он. На пару минут он задумался, а потом
махнул рукой:
- А, ладно! Перейдем сразу к последнему средству. Не сработает, так
и все остальное не важно, а сработает - во время войны все спишут, -
резонно заметил он, доставая из стеклянного шкафчика у стены небольшую
склянку с кристально-чистой жидкостью. Отвинтив крышку, он понюхал
содержимое, а затем намочил неизвестной жидкостью ватку и протер мое
плечо.
Кожу на плече будто кипятком обдали. От неожиданности я дернулся, но
врач удержал меня, в его хрупких на взгляд руках оказалась недюжинная
сила. Так же мгновенно, как появилась, боль отпустила. Старик молча
смотрел на мое плечо. Я тоже скосил глаза и увидел, как прямо на коже
стало проступать голубое пятно. Приглядевшись, я понял, что это
какая-то надпись, но прочесть ее мне не удалось.
Видимо, удовлетворенный результатом, врач произнес с печалью в
голосе:
- Что ж, вы один из них...
Только я хотел спросить, кто такие "они", к которым меня угораздило
относится, а он уже достал новую склянку и предупредил:
- Сейчас будет еще больнее. Экстренные меры, сами понимаете, -
добавил он, как бы оправдываясь.
Если в первый раз я чуть не подпрыгнул, то теперь у меня перед
глазами пошли круги, я сжал кулаки, до крови впившись ногтями в
ладони.
Когда круги прошли, я увидел, что врач пишет что-то в мою
карточку-предписание. Взглянув на плечо, я обнаружил там еще одну
надпись, теперь уже ярко алого цвета.
- Одевайтесь, - произнес врач, не оборачиваясь.
Пока я натягивал свою рубаху, он нажал незамеченную мной раньше
кнопку под крышкой стола, и как из-под земли в дверях появились двое
амбалов, которым он велел проводить меня.
- И следите, чтобы с ним ничего не случилось по дороге, - сказал
врач напоследок, - он отобран для проекта "АР".
Я, давным-давно ничего не понимающий, позволил волнам нести меня по
течению. Будь что будет! В конце концов, я не знаю, кто я, не знаю,
где я, так откуда мне знать, что для меня лучше?..
И теперь я здесь, на поле боя. Среди таких же, прошедших отбор для
проекта "АР". Проекта, чье назначение - война за судьбу мира.
Шальная пуля больно кольнула плечо, и тонкая струйка крови
покатилась сначала по голубым, а затем по алым буквам.
Теперь я знаю, что там написано. Я прочел это на теле погибшего два
часа назад товарища, стоявшего насмерть плечом к плечу рядом со мной.
Товарищу не повезло. Хотя теперь я уже и не знаю, кому повезло больше.
Куда он попал отсюда? Куда попадают погибшие здесь? И кому нужен был
проект "АР"? Вопросов за последнее время становится все больше, а
отвечать ни них некому.
Я в который раз за последние два часа взглянул на свое плечо, стер
ладонью кровь, и яркие голубые буквы засветились даже в этом багровом
свете солнца на горизонте:
СОЗДАН ДЛЯ АРМАГЕДДОНА
А чуть ниже алым пламенем, смешавшись с кровью, меленькими буквами
горела вторая надпись:
Прошел проверку в реальных жизненных условиях.
Когда-то я жил... Когда-то я был человеком. Когда-то я любил и был
любимым...
Теперь я ничего не знаю об этом, мне не о чем жалеть и нечего
вспоминать.
Но теперь я воин, лучший из лучших, удостоенный чести стать
спасителем мира. Вот только на что мне мир, которому я уже не нужен?
Но я, как и те, что рядом, способен решить его судьбу.
Во всяком случае, нам так сказали...
08-09.10.1999, 28-30.10.1999
E-mail: bk@topsoft.minsk.bу
Internet: http://knari.webjump.com
FidoNet: 2:450/171@FidoNet
Vladimir Knari 2:450/129.4 14 Jan 00 20:51:00
Владимир Кнари
Мертвый город
(хроника истерии)
8 часов до
Людей на улице было немного. В этот час каждый старался либо
замкнуться в себе, оставшись наедине с одиночеством и пустотой, либо
же предаться самым низменным и похотливым своим желаниям, которые до
этого пытался затолкать подальше в свое естество. Да и не любой
решится выбраться на улицу в такую метель.
Что ж, Диму это только порадовало. Совершенно не хотелось видеть
сейчас горланящую толпу, а еще хуже - столкнуться с кем-то из
знакомых. Он не встретил и десятка прохожих, пока шел от дома до
завода, да и среди них лишь один произвел впечатление спешащего по
делам человека, остальные же явно лишь праздно шатались по улице, не
найдя лучшего способа убить оставшееся время.
Почему бы и нет? - подумал Дима. - Чем такой способ хуже других?
Вообще, что сейчас лучше, а что хуже, когда до конца света осталось
каких-то жалких восемь часов? Зачем вот, например, мне понадобилось
тащиться сюда сквозь метель, которую никто не ждал в середине весны?
Видно, вся природа гневается и готовится к неминуемому концу. - Он с
некоторой злостью толкнул металлическую калитку на проходной, и та
жалостливо скрипнула в ответ.
- Кто это? - тут же отозвался на скрип старческий голос из сторожки.
Ого! А ведь дядя Вова здесь, кто бы мог подумать...
Дима подошел к окну, прижался к нему лбом, пытаясь в темноте
небольшой комнатушки разглядеть говорившего.
- Дядя Вова, это я, Дима Беренков.
Старик за стеклом наконец нашарил свои очки, нацепил их на нос и все
равно подслеповато поглядел сквозь стекло на неожиданного посетителя.
- А... ты, Дима... Чего ж ты пришел, завод ведь не работает. - Даже
не дожидаясь ответа, дядя Вова махнул рукой: - Да заходи уж, раз
пришел.
Дима открыл дверь и зашел в теплую сторожку.
- Да знаю я, дядя Вова, знаю. Но и дома сидеть не могу, - запоздало
ответил он. - Может, я и сам не знаю, зачем пришел, - тихо добавил он
себе под нос, а затем вновь обратился к старику. - Вы вот тоже здесь,
как я погляжу. - Он без приглашения уселся на свободный стул и
протянул онемевшие руки к радиатору, с завистью покосившись на
металлическую кружку, от которой так и веяло жаром и ароматом только
что заваренного чая.
- Здесь, здесь, - прошамкал старик, роясь в шуфлядке стола. - Куда
мне деться-то? Конец света, не конец, а привык я уж тут сидеть, что
поделаешь... О! - Он наконец нашел то, что искал, и поставил на стол
вторую металлическую кружку. - Чай будешь? Я тут про запас заварил,
как знал, что кто-нибудь заглянет на огонек.
- Не откажусь.
Дядя Вова, не жалея, налил заварки с полкружки, а затем долил
кипятком из небольшого чайничка.
Минут пять они молча смаковали чай, думая каждый о своем. Затем
сторож нарушил молчание:
- Вот скажи мне, Дима, почему так получается? Столько лет жили,
верили в свое правое дело, а потом - бац! Не в то верили,
оказывается. Зря царя скинули, зря от Бога отреклись! Может, потому и
пропадаем сейчас, что тогда отреклись, а теперь вновь уверовать не
смогли?
- Почему же не смогли? - Дима развалился на стуле, как на мягком
кресле, быстро разомлев с холода от горячего. - Да в эту минуту, поди,
почти каждый либо в храме Божьем, либо дома перед иконой сидит. Все
веруют. Даже, вон, президент давеча по телевизору покаяться призывал,
чтобы чистыми пред Богом предстать.
- Так-то оно так, - вздохнул сторож. - Да не так. Не от веры туда
идем, а от страха. Боятся люди, что в ад этот чертовый попадут, вот и
бросились грехи замаливать, думают, прибежали сейчас в храм,
пожертвовали ненужные уже деньги на Божьи дела, ударились лбом перед
иконой - и все, Господь уже простил их. А если же он и есть, Господь,
то маловато этого будет, я так думаю. По мне, живи ты по совести всю
жизнь, и в церковь можешь не идти. А если ж кутил, Бога в себе не
чуял, то и сейчас тебе он не поможет, как ни крутись.
- Вот уж не знал, что ты в Бога уверовал на старости лет, - удивился
Дима.
- А я и не уверовал, - возмутился старик. - Нет, я тебе так скажу:
коли Бог и есть, то он вот здесь сидит, - он ткнул себя кулаком в
грудь, - здесь, и только здесь. Совесть твоя - вот и есть Бог! Един во
всех лицах! Потому и не поможет это все... - он указал через окно на
огромный плакат на торце заводского корпуса, уже порядком
примелькавшийся за последние полгода.
"А ты искупил свои грехи?!" - вещала надпись на плакате.
Нарисованный на нем священник почему-то очень сильно напоминал Диме
солдата-красноармейца с плаката времен войны, который точно так же
вопрошал тогда: "А ты записался добровольцем?" Та же вытянутая рука с
указующим пальцем, тот же взгляд, от которого невозможно уйти,
прожигающий тебя насквозь...
- Показуха все это... - тихо проговорил дядя Вова и одним глотком
допил свой чай, заставив Диму задуматься, а не добавил ли туда старик
чего для крепости.
6 часов до
Лариса чуть не обожглась, когда сын вдруг дернул ее сзади за халат.
- Ой ты, Господи! - вскрикнула она, отпрыгивая от плиты.
Дениска упал и сразу же заплакал.
- Ну, успокойся, сыночек, - Лариса склонилась над малышом, обняла
его и погладила по голове. - Извини, малыш, мама не хотела. - И
когда всхлипывания стали тише, строго добавила: - Но и ты больше не
пугай так маму, хорошо?
Малыш кивнул и уткнулся лицом в халат, обняв Ларису своими
маленькими ручками. Она прижала его покрепче к себе и уже снова
ласково спросила:
- Ну, что ты хотел, малыш?
Дениска всхлипнул еще раз скорее для приличия, чем от боли, и
немного обиженным, но требовательным тоном сказал:
- Мам, дай вкусненького.
- Где же я тебе возьму сейчас вкусненького? - Дениска опять начал
всхлипывать. - Ну ладно, иди в комнату, сейчас я что-нибудь принесу. -
Она опустила мальчишку на пол, несильно хлопнула его пониже пояса: -
Беги.
Обрадованный мальчишка уже с криками радости убежал в комнату.
- Что же тебе сделать-то? - тихо запричитала Лариса. - Сейчас
придумаем.
Она достала сахар, зачерпнула его ложкой и полила немного водой.
Затем зажгла газ и стала подогревать ложку, как делала это еще в
детстве. Спустя некоторое время леденец был готов.
Дениска с воплями радости принял угощение, а Лариса ушла на кухню
готовить дальше (зачем, она не знала и сама). Но что-то перевернулось
внутри нее, она подошла к окну, взглянула на небо, сокрытое сейчас
тучами и хлопьями снега, и со слезами на глазах произнесла:
- Зачем? Зачем ты лишаешь их сейчас всех этих маленьких радостей?
Вдруг телевизор в комнате чуть ли не заорал, поддавшись детским
пыткам, и Лариса отчетливо услышала настолько знакомый теперь голос
Патриарха:
- Готовьтесь, лишь самые достойные будут допущены Им, Судный час уже
близок. Когда в последний раз сойдутся луна и солнце, души ваши
предстанут пред Ним... Покайтесь, и будьте готовы...
4 часа до
В цеху царил полумрак, и Диме не захотелось включать свет. Очень
к
Закладка в соц.сетях
