Жанр: Юмор
Рассказы
..., прочистил ее и
прокричал, обернувшись к толпе:
- Прием! - такое обращение у него стало уже стандартным в последние
годы. Харон любил все новое, а потому изобретение радио не осталось
для него незамеченным. - Прием! Внимание! Говорит начальник лодочной
станции Харон. По техническим причинам, то есть по причине поражения
главного лодочника вирусом ОРЗ, лодочная станция сегодня закрыта.
Работа возобновится в ближайшие дни, перевозки будут осуществляться
согласно расписанию.
Толпа разразилась яростным воем, однако Харона это никак не трогало.
Он равнодушно повесил самодельный рупор обратно на шест и двинулся к
дому.
Чтобы больше не слышать шума толпы, он включил в комнате
радиоприемник. К сожалению, кроме шумов, ничего не передавали. Тогда
он натянул одеяло на голову и, с твердым намерением выспаться,
повернулся лицом к стене.
Однако уже через час его сон был вновь нарушен. На этот раз были
слышны не только крики, но и какой-то ужасный вой сирены, от которого
сводило зубы. "Э-эх", - только и произнес Харон, пытаясь найти невесть
куда завалившиеся тапочки. "Хорошо, вы меня достали, я выхожу", -
подумал он, одеваясь и снимая с гвоздика берданку.
Хлопнув дверью, он окинул сонным взглядом противоположный берег
Ахеронта. Люди не обращали на него никакого внимания, все головы были
повернуты куда-то в сторону, к чему-то, что было скрыто от пожилого
перевозчика душ домом. Как только Харон подошел к углу дома, вновь
раздался ужасный вой. Харон резко дернулся назад и уже с осторожностью
выглянул из-за угла. Увиденное поразило его до глубины души: прямо на
него двигался корабль. По размерам его можно было сравнить разве что с
горой. От удивления Харон даже выронил из рук ружье.
Такое явление было явно непредвиденным. Даже больше - совершенно
невозможным здесь, в преддверии царства Аида.
А корабль тем временем бросил якорь...
В тронном зале царил полумрак, свойственный всему царству в целом.
Непогода внешнего мира не властвовала здесь. Вечная ночь. Ни один лист
не упадет с дерева, ни одна капля дождя не выпадет на голые
безжизненные холмы. А олицетворение всему этому вневременному
постоянству - владыка этих земель, мрачный царь Аид, брат могучего
Зевса-громовержца.
Но сегодня царь был темнее тучи. Он бы уже давно удавился, но боги
бессмертны. А уж повелитель царства мертвых никак не мог сам стать
мертвецом. Потому Аиду оставался лишь самый проверенный способ -
бутылка отличного портвейна, ставшего за много лет роднее любого
человека. Нет, пожалуй, не любого - любимая Персефона все-таки ближе.
А теперь ее нет рядом. И он пьет. Потому что ее нет. А все из-за этой
Деметры с ее гипертрофированными материнскими чувствами!
Аид потянулся к бутылке, но уже нетвердая рука, запутавшись в
мантии, лишь задела сосуд. Бамс! Еще одной бутылью меньше. С ворчанием
царь сполз с трона и нетвердыми шагами направился к маленькому бару,
спрятанному за гобеленом, изображавшим подвиги великого Геракла.
Вытянув очередную бутылку, Аид профессиональным движением вскрыл ее и
прямо здесь же уселся на пол.
В этот самый момент в зал и ворвался Харон.
- Неслыханно! Невиданно! Там такое творится! - сразу начал кричать
он, обращаясь к трону, но, заметив, что тот пуст, остановился и стал
обшаривать зал глазами. Целая гамма чувств пробежала по его лицу,
когда он, наконец, обнаружил своего властелина. Да и то сказать -
многодневная щетина, блуждающий взгляд, растрепанные волосы, мантия,
обернутая два раза вокруг талии и заткнутая за пояс - все это могло
поразить даже искушенного в таких делах Диониса.
Мгновенно оценив ситуацию, Харон выскочил из зала и появился уже с
огромным кувшином, до краев наполненным ледяной водой. Совершенно
бесцеремонно, сохраняя молчание, он окатил Аида с головы до ног, и
когда яростные проклятья стали стихать, поднял его, встряхнул и усадил
на трон, предварительно протерев тот мантией.
Свирепый взгляд царя давал понять, что хмель если и не вышел
полностью из головы, то хотя бы покинул ее на время.
Уже более спокойным голосом Харон продолжил:
- Так вот, о чем я? Возле врат в царство стоит огромный корабль.
Требуют пустить.
Злость на лице Аида сменилась чувством глубокого безразличия:
- Ну?
- Говорят, что все пассажиры - призраки. Плата за проезд через
Ахеронт у них есть, даже больше, чем нужно - я сам проверял, хотя
перебраться на этой посудине они могут и без моей помощи.
- Ну так и впусти, а я-то при чем?
- Так ведь они требуют впустить их вместе с кораблем!
- То есть? Как это с кораблем? Почему с кораблем? - Аид слегка
заинтересовался. - "Каждая душа - и богатого купца, и обычного
простолюдина - входит в царство мертвых лишь в одежде без каких-либо
иных предметов", - произнес он выученную фразу. - А эти, говоришь, с
собой корабль решили утянуть?
- Ну...
- И куда я его дену? У нас и так скоро места не будет хватать!
Аида снова потянуло к бутылке, разговор вдруг стал ему неинтересен.
- И вообще, почему к нам? Пусть к этому, как его там... В общем, в
небесное царство отправляются, там места поболей будет.
- Но...
- И все! Не желаю больше ничего слышать!
После этих слов царь демонстративно отвернулся. При этом глаза его
обшаривали помещение в поисках утерянной бутылки. Старому лодочнику не
оставалось ничего иного, как молча покинуть зал.
Пожилой офицер нервно курил, прислонившись к шесту. Для мертвеца он
смотрелся очень неплохо, да и вообще для человека своего возраста. То
есть возраста, в котором он покинул белый свет. Высокая фигура, едва
заметное брюшко - людей с такими признаками было много, но вот
стать... Форменный китель только подчеркивал статность его фигуры.
Заметив вышедшего из ворот Харона, он смял и отбросил сигарету.
- Теперь мы можем пройти?
В ответ Харон скорчил странную гримасу, по которой трудно было
понять - можно или нет. Офицер учтиво молчал, ожидая ответа. Наконец
Харон выдавил из себя:
- Не хотелось бы вас огорчать, капитан, но... как бы это сказать...
значит... Нельзя! - и сразу, чтобы капитан не успел ничего ответить,
перевозчик выдал скороговоркой: - Поймите, у нас и так места мало
осталось, а тут еще вы со своим... В общем, есть же и другие
отделения. Обратитесь туда. - Договорив, Харон опустил голову, не
желая смотреть в глаза седовласому офицеру.
Тот смерил его презрительным взглядом, а затем четко произнес:
- Вы понимаете, что у меня около полутора тысяч человек здесь? И вы
еще предлагаете мне мотаться с ними в поисках пристанища? Вот уж не
думал, что в потустороннем мире столкнусь с обычной бюрократией. -
Помедлив некоторое время, он продолжил: - Отлично. Я подаю на ваше
отделение иск. Есть у вас здесь судья?
Старик, явно почувствовав грядущие неприятности, вжал голову еще
поглубже в плечи, сосредоточенно рассматривая при этом дыру на пятке
правого валенка.
- Сэр, я вас спрашиваю - есть здесь суд?
Харон понял, что от ответа уйти не удастся:
- Ну, есть. Правда, судья сейчас только один, да и тот уже
давным-давно никаких дел не вел. Не нужно это никому...
- Хорошо, будьте добры проводить меня к нему.
Минос по своей натуре был человеком, в общем-то, миролюбивым. Но
дело судейства, позволявшее распоряжаться судьбами других (пускай и
потусторонними), пришлось ему по душе сразу. Многие годы его
впечатляющие способности были никем не востребованы, поэтому
приходилось посвящать себя изучению всех тонкостей любимой профессии.
Минос следил за каждым громким делом во внешнем мире, вникал во все
нововведения криминалистики. Короче, он чувствовал себя
профессионалом, которому нечего было делать.
Поэтому просто невозможно описать тот восторг, с которым судья
воспринял известие о судебном иске капитана к царству Аида. Здесь явно
было над чем поработать.
К суду он готовился заранее: погладил черную мантию и напудрил
парик, которые ему удалось выменять у одного английского призрака,
бывшего в свое время судьей в Англии (призраку они все равно были не
нужны - войти-то с вещами нельзя). Пришлось вспомнить все дела
прошлого, которые слушались в самом царстве Аида. И уже выходя из
дому, Минос прихватил с собой небольшую Библию - подарок одного
бывшего инквизитора. Так, на всякий случай.
Одевшись и аккуратно разложив все важные на его взгляд вещи на
столе, Минос решил начать слушание. Высоко подняв голову, он громко
произнес:
- Встать, суд идет.
Зал был переполнен - многие "пассажиры" решили поприсутствовать
лично на этом процессе, люди стояли даже в проходах, а некоторые особо
предприимчивые таращились через окна.
Выждав паузу, Минос позволил всем сесть. Поправив манжеты, он
раскрыл толстый том с материалами слушаемого дела. (На самом деле к
делу во всем томе относилось лишь заявление капитана, написанное на
официальной бумаге. На предварительную просьбу получить отказ в
письменной форме Аид заявил, что будет говорить только в присутствии
своего адвоката, а так как такового не оказалось, то и отказ не был
получен.)
Прокашлявшись, судья продолжил:
- Итак, слушается дело по поводу отказа царя Аида принять корабль с
душами пассажиров в царство мертвых. В качестве истца выступают сами
пассажиры во главе с капитаном, в роли ответчика - царь Аид. Судья -
Минос.
Вот заявление истца, - он прочел единственный лист дела. - Теперь
для дачи показаний вызывается главный свидетель - перевозчик душ
умерших Харон.
Харон, побритый и прилизанный, в своей лучшей тунике, взобрался на
трибуну.
- Значит, дело было так...
- Погодите, свидетель, - прервал его Минос. Сверившись со своими
записями, он сказал: - Сначала поклянитесь на Би... нет, это не
пойдет... Во! Поклянитесь на вот этой книге, что обязуетесь говорить
правду и только правду, - с этими словами он протянул Харону какую-то
серую книженцию с изображением богов Олимпа.
- Клянусь говорить правду и только правду. Значит, дело было так...
Воодушевленный, Харон минут тридцать распинался по поводу "дела",
коснувшись сути лишь вскользь. Зато слушатели узнали много
интересного о превратностях жизни старого лодочника, про тяжелые будни
простых работников царства, про низкую и несвоевременную зарплату, о
холодных зимних ночах, когда ветер стучит снегом в окно... Минос
молча слушал, когда Харон начал ругать олимпийское начальство и Аида в
частности, но когда тот переключился на систему правосудия, он решил
прервать этот монолог, которому могли бы позавидовать многие ораторы
античности.
- Кхе... Свидетель, перейдем к сути дела. Ответчик запретил вам
пускать истцов в царство или нет?
- Да.
- Что "да"?
- Запретил.
- Спасибо, вы свободны.
Харон, которому явно было что еще сказать, с досадой на лице
двинулся к своему месту в зале.
Минос тем временем продолжал:
- Так... Истец, вы подтверждаете слова свидетеля?
- Да, - ответил капитан корабля, выступавший от имени всех
пассажиров.
- Ответчик, вы подтверждаете слова свидетеля? Не приукрасил ли он
некоторые моменты?
Аид зло посмотрел сначала на Миноса, потом на Харона, затем вновь
повернулся к судье и ответил:
- Да, так оно и было. Но я был в нетрезвом состоянии. Прошу
освидетельствования экспертизы.
- Суд отклоняет просьбу ввиду ее несущественности. - За эти слова
Минос получил еще один испепеляющий взгляд в свою сторону. Но он уже
настолько вошел в роль, что ничего не замечал вокруг.
- Ответчик, вы отказываетесь принять души умерших?
- Нет.
- А почему же вы дали устный приказ не пускать их?
- Я дал приказ не пускать их вместе с кораблем.
- Хорошо. Истец, согласны ли вы попасть в царство мертвых без своего
корабля?
- Нет, ваша честь.
- Ответчик, огласите суду причину вашего отказа пустить души на их
плавучем средстве, именуемом в данном деле кораблем?
- Все просто: есть правило по поводу попадания души в царство, и оно
всем известно.
- Тоже верно. - Минос почесал затылок. - Ладно. Истец, вам известно
это правило?
- Да.
- Почему же тогда вы упорствуете?
- Ваша честь, есть одна маленькая деталь, не учтенная судом. Все
дело в том, что корабль также является призраком.
- Что?! - трудно было понять, кто первый выкрикнул это - Минос, Аид
или Харон.
- Да, - продолжал капитан, - судно это затонуло, что и послужило
причиной гибели такого количества людей. Таким образом, его больше не
существует в живом мире, значит, оно призрак.
- Нда... В ваших словах есть логика... - Минос задумался. Минут
через пять он встал и объявил: - По причине всплывших во время
слушания новых фактов в деле суд удаляется на совещание. - После этого
он вышел в дверь позади своего кресла. С кем же собрался совещаться
судья, никто так и не понял.
Спустя час слушание было продолжено.
- Суд ознакомился со всеми фактами, вопросов больше нет. Также суд
обнаружил дело, которое слушалось много лет назад в этом зале по
сходной причине. Тогда выдвигалось требование принять в царство
мертвых корабль, долгое время наводивший ужас на многих моряков
Европы. Судья того дела постановил впустить "Летучий Голландец".
На лице Аида читалось явное удивление. Видя это, Минос продолжил:
- Ответчик мог запамятовать об этом инциденте, так как сам не
присутствовал тогда на слушании по причине болезни, корабль был отдан
на попечение Харону, но в последующие годы куда-то вдруг исчез, - тут
он многозначительно посмотрел на "попечителя". Тот покраснел и
попытался спрятаться за чужими спинами, вдруг почему-то вспомнив два
сарайчика и маленький паромчик с резными перилами.
- Пользуясь правилом прецедентов, суд постановляет: признать иск
правомерным, а посему пустить всех пассажиров вместе с кораблем в
царство мертвых.
Переодевшись, Минос догнал капитана корабля и, хитро подмигнув ему,
спросил:
- А все-таки, признайтесь, зачем вы так упорно требовали пропуска
корабля? На кой ляд он вам здесь нужен?
Суровое лицо капитана вдруг изменилось, в углах глаз появились
лукавые морщинки, он улыбнулся и ответил:
- Сэр, а вы знаете, сколько добра на "Титанике"?..
18-19.01.1999
E-mail автора: v.knari@usa.net,
v_knari@chat.ru
Владимир Кнари
А наутро выпал снег...
(рассказ)
Васька последний раз потянулся, громко ухнул и мигом выскочил из
постели. Солнце, которое, казалось, пыталось забраться в комнату и
заполнить ее всю своим ярким светом, сразу ударило ему в глаза. Васька
подбежал к окну и только и смог выговорить: "Ух ты!.." Двор, еще
вечером бывший таким унылым и безжизненным, сейчас светился всеми
цветами радуги: снег, закрывший, как по волшебству, все дорожки и
деревья всего за одну ночь, искрился и переливался.
Васька бегом кинулся в зал.
- Мама, мама! Зима все-таки наступила! Это Дед Мороз сделал, я же
говорил! Значит, он и мой конструктор принесет!
На пороге зала он застыл как вкопанный. Посреди комнаты лежала
огромная зеленая елка. Васька впитывал запах еловой смолы, этих
маленьких зеленых иголочек; радость предстоящего праздника наполнила
все его естество неописуемым теплом.
- Ура! Папа приехал! - воскликнул он и кинулся обнимать маму,
снимавшую с елки веревки. Она повернулась к Ваське, улыбнулась ему и
сказала:
- Нет, это не папа, это дядя Сережа принес. Папа немного задержался,
но скоро приедет. Вот, передал нам. - Мама указала на елку. - А мы с
тобой к его приезду должны поставить и украсить эту лесную красавицу.
Справимся?
Известие о задержке отца на миг омрачило Ваську, но он тут же
вспомнил, что сегодня же Новый Год, и, весело подмигнув, ответил:
- Конечно же! Я же теперь за мужчину в доме!
Елка стояла в углу комнаты, наряженная цветными шариками, "снежком"
и лампочками, а верхушку украшала большая звезда. На улице уже
потемнело, поэтому Васька включил гирлянду, и елочка замигала красным,
желтым, зеленым.
Вдоволь налюбовавшись этим дивным завораживающим зрелищем, Васька
достал из шкафа тарелки, ножи и вилки и стал деловито раскладывать их
на столе, хмурясь и вспоминая, куда его учила мама класть нож, а куда
вилку.
В этот момент в дверь позвонили.
- Вася, открой. Это, наверное, папа пришел, - раздался из кухни
мамин голос.
- Это квартира Котовых? - спросил стоявший на пороге милиционер.
- Да... - пробубнил удивленный Васька.
- А... мама дома? - спросил милиционер.
- Да. Мама! - позвал Васька.
- Кто там? - спросила мама.
- Здравствуйте, я лейтенант Дрогин. А вы Анастасия Егоровна?
- Да, а что случилось?
- Ммм... Можно зайти? - спросил, переминаясь с ноги на ногу,
милиционер.
- Конечно, заходите. - И, повернувшись к Ваське, который так и стоял
с вилками в руках: - Иди, Вася, на кухню, посмотри за курицей, а я
пока с дядей милиционером поговорю.
Зайдя в комнату, милиционер сказал: - Присядьте, пожалуйста.
Понимаете, тут такое дело... - Он замялся. - В общем...
- Что случилось? - Анастасия вся побелела, предчувствуя беду.
- Ваш муж, Александр Петрович Котов попал сегодня в аварию на
Московском шоссе. К сожалению, спасти его не удалось. Мгновенная
смерть.
Ноги Анастасии подкосились, и она упала на диван. Шок от сказанного
был настолько велик, что она не сразу смогла выговорить вопрос:
- Где? - только и вымолвила она.
- В ста километрах от города. Ночной снегопад был настолько сильным,
что ветки одного из деревьев, стоявшего возле дороги, не выдержали
такого веса, и одна из них сломалась и рухнула прямо на дорогу. Он
пытался вывернуть, но...
- Где он сейчас?
- Он в городском морге. Вернее, все то, что от него осталось...
Немного помолчав, он сказал:
- Да... вот его документы. - Лейтенант передал Анастасии пачку
перевязанных документов. - А это нашли возле машины. Должно быть,
выпала, когда машина перевернулась, - и он передал ей коробку, на
которой большими буквами по диагонали было написано "Конструктор "Юный
техник".
На улице было морозно, а автобус, как назло, никак не появлялся.
Василий Котов поежился, посмотрел на часы. Без четверти одиннадцать.
До Нового Года чуть более часа. Он поправил рукавицы и поднял
воротник.
Ну вот, все люди как люди, уже давно дома сидят, стол, небось,
приготовили. Один я, как идиот, стою тут, автобуса жду. Чего я на
работу поперся? Сидел бы дома, в тепле... А что дома делать? Смотреть
телевизор и жевать пельмени? А в двенадцать налить шампанского,
сказать: "С Новым Годом!", мысленно проклиная этот праздник? Эх!
Он поплотнее закутался, еще раз глянул на дорогу, надеясь увидеть
долгожданный свет фар, но не обнаружив и намека на него, повернулся и
пошел домой пешком. Авось к двенадцати и дойду, подумал он.
Одиноко бредя по дороге, он мысленно вернулся к тому Новому Году,
двадцать лет назад...
Мама позвонила бабушке, сказала ей что-то (что-то... ясно, что она
ей сказала), позвала Ваську, наказала ему дожидаться бабушку, а сама
оделась и ушла с лейтенантом Дрогиным. Надо же, даже фамилию запомнил.
Бабушка приехала примерно через час, долго ему что-то говорила,
утешала, а он ничего тогда не понимал. Пожалуй, только то, что
праздника, похоже, не будет. И точно, бабушка рано уложила его спать,
а он, уже понимая, что случилось что-то нехорошее, даже и не
спросил, почему он должен так рано ложиться в Новый Год, в этот
праздник, которого дети ждут целую вечность.
А утром он нашел под елкой конструктор. Именно такой, какой и
заказывал Деду Морозу. Да, тогда я еще верил в Деда Мороза...
...Мама так и не смогла перенести смерть отца, начала чахнуть на
глазах, волосы ее почти полностью побелели. Она умерла в сорок пять
лет, Василию тогда было двадцать три...
Эх, если бы этот Дед действительно существовал, уж он бы у него
попросил вернуть его в тот злополучный год, он бы сумел предупредить
отца... Да что говорить - это все фантастика... Придумается же такое.
Наверное, в новогоднюю ночь такие небылицы и должны лезть в голову.
Вдруг он услышал тихий стон. Оглянулся по сторонам: по пустынной
дороге брел он один, даже машины на этом тихом участке проезжали
крайне редко. Но стон повторился. На этот раз он сумел примерно засечь
направление, откуда тот доносился. Он кинулся в ту сторону.
Метрах в двадцати в небольшом овражке возле дороги лежала девочка.
Василий скатился к ней по горке и первым делом осмотрел, что с ней
такое. На первый взгляд все цело, но... нет, левая нога была согнута
под каким-то неестественным углом, а приглядевшись, он заметил, что
вся левая штанина джинсов побурела от крови. Должно быть, девочка
поскользнулась на краю дорожки и упала со склона. Нога явно была
сломана.
Василий осторожно осмотрел ногу и попытался взять девочку на руки.
Изо рта той вырвался вскрик, и она обмякла у него на руках. Потеряла
сознание, подумал он. Да и была, скорее всего, в полузабытьи. Тебе еще
повезло, дуреха, что я тут в такое время перся. Сколько же ты на
морозе пролежала-то? Аккуратно поднявшись, он вышел на дорогу и
направился вдоль нее, высматривая хоть какую-нибудь машину.
В два часа ночи он вышел из больницы скорой помощи, куда отвез
девочку. Врач сказал, что с ней все будет хорошо. Сказал, что еще час,
максимум полтора, и девочка бы просто замерзла. Но теперь все уже
позади, все хорошо.
- Садись, подброшу тебя до дому. Ты где живешь? - спросил водитель
"девятки", которую удалось остановить Василию, когда он нес девочку
вдоль дороги.
- На Речевской, - ответил Василий.
- Ну, почти по дороге.
Через двадцать минут он уже попрощался с водителем и направился
через двор к своему подъезду.
- Ну, с Новым Годом тебя! - сказал он сам себе прямо на лестнице
перед подъездом.
- И тебя также! - раздалось у него в голове.
От неожиданности Василий чуть не врезался прямо во входную дверь.
Так, что за гадости я надышался в этой больнице? Или это бензиновые
пары из той канистры на заднем сидении?..
- При чем тут канистра? - опять раздался голос.
- Ты кто? - мысленно спросил Василий.
- Я-то? А как меня только не зовут - и Дедом Морозом, и
Санта-Клаусом, и... А, не важно. Главное - я тут.
- И что?
- Как что? Вот ты тут недавно говорил, что Деда Мороза не бывает...
- Не говорил я такого!
- Ну не говорил, так думал. Не в этом суть. Суть в том, что я - вот
он, хоть ты меня и не видишь. Ну так меня только дети и могут видеть.
А взрослые видят только этих скоморохов, что под меня наряжаются.
- Так ты же взрослым не показываешься!
- А тебе показался? То-то! Иногда я "являюсь" и взрослым, но это
бывает крайне редко. Да и много причин на то должно быть.
- Каких-таких причин?
- Ну... разные есть. Например, выполнение какого-нибудь
бескорыстного поступка в самый канун Нового Года. У тебя это случилось
сегодня. Плюс невыполненные детские желания.
- Что-что? - переспросил Василий.
- Невыполненные детские желания, - повторил Дед Мороз. - Я понимаю,
тебе тяжело вспоминать, но ведь тогда я не смог выполнить твое
желание...
- Но ведь конструктор...
- Ах, это все не то... Тем более, что тот конструктор тебе твой отец
вез. Главное твое желание тогда было - это желание праздника. А именно
его-то у тебя и не было. Какой уж тут праздник...
- Да уж! Уж праздник так праздник! - со злостью проговорил Василий.
- Не злись, не злись... Я Дед Мороз, а не служба спасения. Это не в
моих силах...
Наступило недолгое молчание. За это время Василий наконец справился
с дверным замком, в который до этого он бездумно пытался вставить
ключ от работы, и зашел в квартиру.
- Так что ты там говорил про возврат в тот год? - вновь появился Дед
Мороз.
- Ничего, - зло буркнул Василий, которого уже начала раздражать эта
"беседа".
- Понимаешь, ведь я не просто так появился, не просто лясы поточить.
Я действительно могу это сделать.
- Что - лясы поточить? - с усмешкой проговорил Василий.
- Да нет же! Я могу вернуть тот год. Понимаешь, все условия,
необходимые для выполнения твоего самого сокровенного желания
выполнились.
- И какое же мое самое сокровенное желание? - поинтересовался
Василий.
- Тебе лучше знать. Мне от тебя нужно только одно - твое согласие на
выполнение этого желания.
- И что?
- И оно сбудется. Правда, ты не сможешь этого проверить, так как
полностью забудешь все это - таковы правила. Но это твой шанс...
Шанс... Василий мысленно повторил это слово несколько раз. Что же,
мне терять нечего.
- Только помни: то, что ты считаешь своим сокровенным желанием,
может таковым не оказаться.
- Все равно мне терять нечего. Да и не буду я помнить, что потерял
что-то, ежели какая напасть произойдет. Да вот не верится мне, что мое
сокровенное желание может быть пагубным для меня.
- Пагубным-не пагубным, но... Да и для тебя ли?.. В общем, как
знать, что произойдет. Ну так что?
- Что-что? Давай, колдуй.
- "Колдуй" - термин не совсем верный. Я же не шаман... Ну да ладно,
будь по-твоему.
Васька лежал и щурился от солнца, которое било сквозь окно прямо ему
в глаза. Он потянулся, почесал левую пятку и выпрыгнул из-под одеяла.
На улице было белым-бело. "Ух ты!" - выдохнул он и вприпрыжк
...Закладка в соц.сетях
