Жанр: Юмор
Рассказы
... артиллерийский залп из всяческих бесовских смертельных орудий,
разбив ангельское тело почти целиком. Уже осознавая, что силы на
исходе, Сашка предпринял последнюю попытку, которой черт при всей
своей рассудительности и предусмотрительности никак не ожидал от
ангела. Но ведь и ангел-то наш еще при жизни мог выкинуть такое, чего
сам от себя не ждал. Вот и в этот раз решился он кинуть всего себя на
вражеские барьеры. Взрывом ужасной силы его отбросило далеко от того
места, где спала в этот момент Мария, во сне которой вдруг также
вспыхнуло яркое белое пятно, по краям окаймленное черной полоской.
Чертовские барьеры не выдержали такого натиска и лопнули в единый миг.
Но не успел Александр выпустить весь свой свет, маленькая искорка
еще блестела в остатке нимба. И увидел он, что сквозь руины старых
оков начал пробиваться крохотный росток черного металла, хищно
выпуская свои еще нестрашные иглы. Из последних сил ангел поднял себя,
подлетел к Марии и бросил последнюю искорку прямо в корень черного
плюща. Вспыхнув на прощание черным светом, адское растение сгорело
дотла. А ангел упал у ног Марии, став в этот миг видимым для всякого
смертного. Мертвые ангелы всегда видны, только не всякий догадается,
кого видит перед собой.
Но Мария, разбуженная внутренней битвой, вмиг осознала, что видит
тело своего спасителя. И свет, ничем больше не удерживаемый,
заструился с ее рук к телу бывшего пастуха. Опавшие крылья так и не
сумели подняться, развалившись на отдельные перышки, но сам Сашка
вздохнул тяжело и поднялся. Нимб исчез, но свет горел в глазах бывшего
ангела-хранителя.
И поняли они вдвоем, что суждено им дальше жить вместе, идя по жизни
рука об руку...
- Деда, я тоже хочу спасти кого-нибудь, - сказал мальчишка, обняв
старика.
- Ложись давай, - дед уложил мальчугана, поправил одеяло и погасил
свет. В дверях он обернулся и тихо прошептал: - Спасешь еще
кого-нибудь... - Глаза его вдруг блеснули ярким светом, но внук
уже повернулся лицом к стенке. Старик вышел, тихо прикрыв дверь.
18.05.1999
E-mail: knari@inissoft.open.bу
Internet: http://knari.webjump.com
FidoNet: 2:450/129.4@FidoNet
Vladimir Knari 2:450/129.4 21 May 99 17:42:00
Владимир Кнари
"Миротворец"
Тяжело вставать, когда позади несколько бессонных ночей. Но
будильник - адское изобретение - не отпустит же, ты или встанешь
наконец, или, плюнув на все, просто нажмешь сквозь полусон кнопку.
Вечерняя клятва в раннем подъеме с утра не кажется такой уж здравой,
плевать на все, надо наконец выспаться как следует!
Нащупав злосчастную кнопку, я вдруг с удивлением обнаружил, что
будильник уже выключен. Значит, это телефон. Конечно, можно и на него
наплевать, но ведь пока не подымешь, все равно весь сон отобьют.
Пришлось вставать.
Доковыляв до аппарата, я охрипшим утренним голосом со злостью
спросил:
- Да?!
- Коля? - сквозь ужасный треск раздался немного напуганный женский
голос.
- Да, - уже спокойнее ответил я. Мысли двигались с пугающе медленной
скоростью. Девушка почему-то молчала, а я лихорадочно пытался
сообразить, кто же это звонит.
- Коля... ты сегодня не занят? Можно мне зайти к тебе?
Олька! Наконец-то я смог разобраться, с кем же говорю.
- Конечно, Оля! Заходи. Начиная с этого момента я совершенно
свободен...
- Я тебя не оторву от каких-нибудь дел? - вот вечно она так
разговаривает, все время за что-то извиняется.
- Да нет, я вообще сегодня себе выходной устроил. Даже сейчас
валялся в кровати.
- Так я тебя разбудила?
Ну вот, новый приступ извинений вызвал. Говорили тебе, что длинный
язык до добра не доведет. Особенно когда он совершенно от головы
независим.
- Да что ты, Оля... Я уже не спал, просто лежал и смотрел на
зайчиков солнечных... на потолке... - уж что-что, а врать на лету я
уже давно научился. Ведь когда врешь, совершенно не важно, что
говоришь, лишь бы это звучало правдоподобно, а если ты и сам в это
поверишь...
- А когда ты свободен будешь? - Ну, с одной проблемой справился.
- Так, меня устраивает любое время. Ты во сколько придешь? - Я решил
взять инициативу в свои руки, но так, чтобы решение все-таки Оля
приняла.
- Ну... В два можно? - ну почему у нее голос все время такой
умоляющий?
- Можно, в любое время можно. Два, так два.
- Хорошо, я зайду.
- Буду ждать, - сказал я, даже не зная, успела ли Оля услышать меня
- гудки пошли сразу после моих слов. Кстати, совершенно честно сказал.
Вообще я люблю, когда ко мне люди приходят. Когда мне хорошо - я готов
поделиться радостью, когда плохо - хочется чьей-то ласки, понимания.
Оля хорошая девчонка. Вот только очень уж стеснительная, всего
боится. А особенно боится показаться назойливой, стать для кого-то
обузой.
Машинально я скользнул взглядом по стене, на которой висели старые,
еще отцовские часы. Елки-палки, мать честная! Уже четверть второго!
Она же через сорок пять минут придет, а я и сам немыт-нечесан, да и по
всей квартире настоящий холостяцкий кавардак. Посуда в кухне три дня
немытая стоит.
А ну, убираться и одеваться! А волшебное слово? Бегом!!!
К двум часам я, влажный, но чистый, ожидал прихода Оли. Посуду
помыть успел, а беспорядок превратил в порядок, распихав все то, что
плохо лежало, туда, где оно будет лежать не лучше, но незаметнее. Как
будто чистота.
Звонок в дверь раздался в пять минут третьего. Что ж, очень неплохо
для девушки.
Оля стояла на пороге, всем своим видом показывая, что придти ее
заставила крайняя нужда, иначе бы она просто не позволила себе
оторвать меня от жизненно важных дел. Но перед тем, как переступить
порог, вся уверенность в важности своего дела у нее куда-то
улетучилась, и она вновь стала оправдываться.
- Коля, извини, что отрываю...
- Так, ты давай заходи сначала, а потом извиняться будешь.
Она вошла и смущенно остановилась в прихожей. Заметив, что Оля
намеревается снять обувь, я сразу сказал:
- Проходи в зал, обувь можешь не снимать.
Ага, как же, обувь она не снимет. Улыбнулась в ответ и все равно
стала расстегивать пряжки на босоножках. Ну и ладно, я бы так же
поступил, хоть и хожу у себя в квартире иногда в уличной обуви. Все
равно знал, что ты так и сделаешь.
Я пододвинул Оле свои тапочки, заранее найдя себе старые. Если бы я
отдал свои прямо при ней, ни за что бы не взяла.
- Чай будешь пить? Я тут как раз завариваю... - вот так надо, а то
ведь подумает, что специально для нее заварил, опять начнется... Жаль
мне тебя, Оля. Да, специально заварил, потому что сам уже давно
обхожусь тем, что на скорую руку приготовлю. Но тебе этого не скажу.
Конечно, при таком подходе она не отказалась. Беседа, ради которой
она пришла, была отложена на время приготовления чая.
- Как у тебя дела-то? - спросил я, возясь на кухне.
- Да так... А у тебя? - Оля зашла на кухню и села за стол.
- И у меня... так... - ответил я.
Почему это люди так часто отвечают на прямые вопросы ничего не
значащими словами? Боятся прямых ответов, наверное. Вот и получаются
все разговоры, как один большой ребус, который вы одновременно
разгадываете и создаете вдвоем. Хитрющий такой ребус, с несколькими
правильными... или правдоподобными ответами.
Пока пили чай, так и не коснулись причины ее прихода. Я чувствовал,
что с Олей творится нечто нехорошее, тяжело у нее на душе, но что или
кто является причиной этой тяжести?
А она постоянно переводила разговор на меня, будто боясь касаться
собственных переживаний. Спросила, не написал ли еще чего-нибудь, в
который раз поблагодарила за все написанное. Приятно, черт побери. Я
сам значительно более скептически отношусь к своему творчеству. Да и
творчеством я его практически не считаю, скорее "творчество" в
кавычках.
- Хороший ты человек, Колька, - подытожила Оля.
- Приятно, что хоть кто-то так считает, - машинально ответил я. Она
сразу возмутилась:
- А что, кто-то не так считает?!
- Ага, и этот кто-то - я сам.
Оля недоуменно посмотрела на меня.
- Ты знаешь, вы ведь все не знаете меня так же хорошо, как я сам.
Может, я только с виду такой белый и пушистый, а внутри черный и злой.
Я ведь тоже могу таких коней кинуть, что всем не поздоровится...
- Врешь ты все, - прервала она мои мазохистские словоизлияния. -
Если бы такой был, то не смог бы казаться белым и пушистым. Мишура
ничего не может дать. Да и рассказы твои добрые...
- Ну, вот тут я могу поспорить, - оживился я. - По-моему, черные они
и ужасные. Там кого-то убьют, тут кто-то умрет... Причем всегда
изощренным способом...
- Ну и что? Ты же все равно надежду оставляешь. А остальное - жизнь,
наверное, такая...
- Да? Хотелось бы верить. В смысле, в надежду, а не в жизнь такую.
- Поверь. - Оля отхлебнула из почти пустой чашки, потеребила подол
платья и тихо произнесла, глядя себе под ноги: - Спасибо тебе. Спасибо
за то, что ты есть. Жаль, что таких людей немного.
- Да ладно... - Я понял, что самобичевание пора прекращать. - На
самом деле нас много, просто мы незаметны обычно. Это зло заметно, оно
шокирует, бросается в глаза, навсегда запоминается. А добро... Я
сейчас не про себя, а про добро... Так вот, добро - оно само по себе
незаметно, да и забывают его люди быстро. Вот горести переживать,
себя жалеть - это мы любим. Конечно, приятные моменты мы тоже
вспоминаем, но обычно тогда, когда нам плохо.
- Да? Наверное... - Мне кажется или она действительно всегда
буквально воспринимает все мои слова? Верит им безоговорочно, будто я
всегда говорю Истину?
Она надолго замолчала, я тоже молчал, а потом не выдержал:
- Оля, у тебя какие-то проблемы?
Казалось, она только и ждала этого вопроса. Слезы сразу хлынули из
глаз, и я мгновенно пожалел о том, что сказал только что. Но
сделанного не воротишь. Я обнял ее за плечи, Оля уткнулась лицом мне в
грудь и долго еще плакала. За это время я успел обозвать себя всеми
известными ругательствами. Ведь это надо же, девушка приходит к тебе
за пониманием, а ты сам ее до слез доводишь. А потом подумалось:
может, оно и к лучшему? Со слезами всегда приходит облегчение.
Успокоившись, она рассказа мне все. Не буду говорить здесь, что
именно, негоже всему миру знать проблемы одного человека. Все начнут
сочувствовать, а помочь смогут все равно лишь те, кто и без этого бы
помог.
Что-то в них, конечно, надумано, но ведь она это так не
воспринимает. И я принялся за то, что у меня почему-то получается. Как
это Лукьяненко назвал - _уводить словами_? Хорошее определение.
Уводить словами от проблем, давать надежду и веру в себя. Успокоить,
убаюкать. Я давно уже заметил за собой такую способность. Даже и не
знаю, откуда взялось.
В конце концов Оля полностью успокоилась, даже развеселилась
немного. Мы выпили еще чаю, напоследок я дал ей несколько новых своих
рассказов, и она, счастливая, убежала, махнув мне на прощание рукой.
Вот и хорошо.
Главное, это вернуть человеку мечту, не дать ему потерять ее. Когда
человек теряет мечту, он умирает. Мечта - это ведь та же надежда на
лучшее.
С тяжелым вздохом я повалился на диван. Врубил радио и начал искать
волну с какой-нибудь спокойной музыкой, а не этим осточертевшим
"умца-умца-умца". Вдруг случайно услышал "Лунную сонату". Вот уж чего
не ожидал от современных станций. И не какую-то новомодную попсовую
обработку от ди-джея Трахтербердыхтырбырдых, а самую нормальную,
обычную. Очень кстати.
Непроизвольно мелодия стала складываться в образы.
Дождь... Такой осенний, уже противный дождь. Не сильный, а
моросящий. Поздний вечер и только дождь. Хотя нет, на углу, возле
фонаря стоит девушка, кутается в пальто, которое не сильно греет ее
хрупкое тело. Зонтик хоть и спасает от капель, но не может защитить от
пронизывающего ветра.
В такую непогоду, а все равно стоит на улице. Значит, ждет. И точно,
вон появилась неясная фигура, девушка вся вытянулась, на миг даже
перестала дрожать. Но нет, это не Он.
А музыка начинает меняться. Девушка начинает метаться по улице,
нервы на пределе - столько времени прошло, что же случилось?! Конечно,
приходит мысль о предательстве, о том, что Он не любит ее на самом
деле...
И тут вдруг музыка прерывается, и слишком бодрый голос ведущего
сообщает, что начался новый час. Очень интересно и познавательно.
"Умцы", от которых я стремился избавиться, зазвучали и здесь. С
сожалением пришлось выключить приемник.
Мысли опять вернулись к Оле...
Тяжело все-таки быть жилеткой для слез. Почему-то считается, что
тот, кто приходит к тебе, раскрывает свою душу целиком. Ничего
подобного! Он все равно что-нибудь да утаит. Причем будет до
последнего надеяться, что ты догадаешься об этом сам.
А вот ты уж точно разобьешься в лепешку, чтобы помочь ему
выкарабкаться. И именно ты распахнешь свою душу, именно ты будешь
говорить, говорить и говорить... Будешь говорить до тех пор, пока не
опустошишь себя целиком, потому что меньшее не поможет.
Нарезаешь себя на кусочки, и говоришь: "На, ешь, это лекарство..."
Вместо выплеснутого из своей души ты впитываешь ту боль, что
услышал. А потом, полностью опустошенный, с вывернутой наизнанку
душой, ты сидишь и тихо умираешь. Вот только тебе уже некому
поплакаться в жилетку.
И ты вновь копишь силы, моля, чтобы следующий раз не наступил
слишком рано...
Через несколько часов я включил компьютер, сосредоточился,
погружаясь в то состояние, когда не существует ни тебя, ни компьютера,
ни мира вокруг. Не приходится задумываться над тем, что написать, как
написать. Слова сами возникают на экране, ты - это просто проводник.
И пишешь. Пишешь для того, чтобы помочь кому-то обрести себя. Пишешь
и создаешь мир, меняешь его. Не знаю, в хорошую или плохую сторону я
его меняю, не знаю. Но близким мне людям становится легче. Значит, для
них это лучший мир. Пускай меня считают эгоистом, но я постараюсь
сделать все, чтобы именно им стало лучше.
Писатели - это страшные люди, ведь они творят мир. Некоторые из них
осознают это, а некоторые делают это неосознанно, но все равно факт
остается фактом - мир становится таким, каким его видят писатели. И
люди становятся такими, какими их сделаем мы. Есть хорошие писатели,
их образы наиболее четкие, запоминающиеся. А много плохих - их образы
эфемерны, однообразны и мало чем примечательны. А потому толпы
орудуют в мире, а не отдельные личности, которые лишь иногда
появляются над общей массой...
Наконец я выскочил из полузабытья, поставив последнюю точку.
Усталость навалилась как-то сразу, но я был уверен, что добавил
частичку тепла еще в одну судьбу. Сегодня Оля будет чувствовать себя
счастливой до вечера. И завтра, надеюсь. А там посмотрим.
С удивлением я заметил, что уже ночь. Выключил компьютер и пошел
спать, сил уже не оставалось даже на то, чтобы перекусить на скорую
руку.
Я лег и практически сразу стал проваливаться в глубины сна. Лишь
одна мысль выскочила откуда-то, помаячила перед глазами, а затем я
заснул, позабыв эти слова - "Жаль, если я создаю лишь толпы..."
20.05.1999
E-mail: knari@inissoft.open.bу
Internet: http://knari.webjump.com
FidoNet: 2:450/129.4@FidoNet
Vladimir Knari 2:450/129.4 04 Jun 99 11:25:00
Я сначала не хотел ничего писать по этому поводу, но не смог. Это не
рассказ, это хроника случившейся трагедии.
Меня не было там, я писал диплом, но моя девушка собиралась пойти
компанией... Слава Богу, что отказалась...
Пускай такое больше никогда не случится! Среди погибших - моя бывшая
одноклассница...
Владимир Кнари
"Алая гроза"
Как приятно было мне
Оказаться в тишине.
Только эта тишина
Смертью мне навек дана.
Сергей Княжище
До концерта было еще минут сорок, но толпа уже собралась порядочная.
Цветастая, горланящая, веселая толпа молодежи. Некоторые стояли
кучками на тротуаре, другие сидели на травке возле реки. Кто-то пил
пиво, кто-то напитки покрепче. Одни просто стояли и разговаривали,
перекрикивая шум автомобилей и орущий на плече товарища магнитофон,
другие еще только выискивали знакомые лица или же тех, кто мог стать
ими.
Праздник. Праздник, который убирает различия. Панки сегодня не
задирали рэйверов, парень с сотовиком и в шикарном костюме запросто
пил пиво с девушкой, обильно выкрашенной под стиль "вамп" и одетой при
этом в джинсовый комбинезон.
Пашка еще издали заметил среди прочих своего старого друга Семку.
Прокладывая себе дорогу локтями и смачными репликами, он стал
проталкиваться к группе ребят, где стоял его одноклассник. Но на
полпути его кто-то схватил за рукав. Подумав, что это решил
потребовать извинений кто-то из небрежно отодвинутых, Пашка с
негодованием дернул руку и резко развернулся. Но это была девушка, и
лицо ее было смутно знакомым.
- Привет, Паша, - произнесла она, но, заметив недоумение на его
лице, сразу же спросила: - Что, не узнал?
Пашка лишь промычал в ответ, пытаясь хотя бы угадать, откуда же он
знает эту теперь уже незнакомку.
- Валя я, Валя Комарова...
- Валька, - озарение наконец-то снизошло. - Привет, сколько лет,
сколько зим. - Как можно забыть ее, он себе не представлял. С Валей
они были в одном отряде в лагере пару лет назад, стали тогда даже
хорошими друзьями, но после окончания смены как-то потеряли друг
друга, хотя там все и божились, что будут встречаться постоянно.
- А ты вообще красавицей стала, - честно признался он, - я вон тебя
и узнал не сразу.
Валя смутилась и немного покраснела.
- Да ладно... Ты-то как?
- Да так, помаленьку. Вот, на концерт пришел. Знакомых ищу.
- Вот видишь, меня нашел. А я тут со своими друзьями, целая
компания. Хочешь, присоединяйся к нам.
Пашка уже готов был согласиться (почему бы не побыть в компании с
красивой девушкой?), но тут к Вале сзади подошел парень и обнял ее за
талию.
- Знакомого встретила? - спросил он.
- Да, мы вместе в лагере были. Это Паша, а это Сережа, - представила
она ребят.
Парни пожали руки, смерив друг друга лишь только им заметным
оценивающим взглядом.
- Так что, присоединишься к нам? - вновь спросила Валя.
- Да нет, пожалуй. Спасибо за приглашение, но я тут тоже уже своих
друзей приметил, пойду к ним.
- Ну тогда ладно.
- Пока, - он небрежно махнул рукой на прощание, даже немного
холодновато, будто был не рад встрече, и вновь ввинтился в толпу.
Кроме Семки, он никого в этой компании не знал, но ведь Пашка пришел
сюда веселиться, а веселиться нужно в большом коллективе, иначе какое
же это веселье.
С Семкой Пашка был знаком с самого детства, они вместе устраивали
все невинные шалости, от которых ходуном ходила вся школа. А в
последнее время его отношения со старым закадычным товарищем как-то
поостыли. Да и сам Семка изменился, теперь он предпочитал, чтобы его
называли "Mr. Hi". Пашке это казалось чудачеством, он так и сказал
однажды Семке, а тот почему-то обиделся и ушел. С тех пор при всех
мимолетных встречах Пашка предпочитал называть его этим англоязычным
псевдонимом, чтобы не огорчать друга.
- Привет, Hi, - бросил он и сразу же подумал, как странно звучит эта
фраза. "Привет, привет".
- Здорово, Пашка, - ответил Семка, будто давно ожидал его тут. Одет
он сегодня был в широченные джинсы и длинную, до колен, майку. Все это
так смешно смотрелось на его длинном и тощем теле, что Паша не сдержал
улыбки. Какими разными они стали за эти годы, даже внешне. Пашка хотя
и был пониже ростом, но в плечах выигрывал раза в два. И одежду
предпочитал стандартную - узкие джинсы и свободную рубашку.
- Знакомься, это мои друзья, - сказал Семка и стал представлять всю
компанию, называя всяческие труднопроизносимые слова на непонятных
языках, а то и просто бессмысленные наборы букв. Запомнить все это
было невозможно, Пашка просто кивал каждому представленному и пожимал
руку, называя свое имя. Ох, не понять мне их, подумал он.
- Пива хочешь? - спросил стоящий рядом парень, указывая на
полупустой ящик со "Львом".
- Не откажусь, - ответил Пашка, доставая бутылку с темной жидкостью.
Когда он оторвался от бутылки, в которой осталось меньше половины, он
заметил одобрительные взгляды. Пиво каким-то чудом сумело остаться
прохладным в такую адскую жару и теперь приятной свежестью разлилось
внутри.
- А вы на концерт пришли, или так, отдохнуть? - спросил он, не
обращаясь ни к кому конкретно.
- Мы пришли оттянуться, - размеренно и с ударением на последнее
слово ответил тот же парень, что предложил Пашке пива. Наверное, за
главного у них, подумал Паша.
Дождь грянул внезапно. Небо почернело за несколько минут, а затем
хлынули потоки воды. Никто не захватил с собой зонтиков, хотя
синоптики и сообщили загодя, что вечером будет гроза. Но кто у нас
верит синоптикам?
Музыканты отыграли всего три песни, поэтому расходиться никто не
собирался. Дождь все же теплый, народ веселый - переживем. Но дождь
стал хлестать с неимоверной силой, и вдруг на собравшихся под открытым
небом обрушился град. Это уже было неприятно. Музыканты быстро
ретировались и укрылись в автобусе.
Когда сверкнули молнии и ударил гром, молодежь поняла, что "кина не
будет", а потому ждать и напрасно мокнуть от разбушевавшейся стихии
нечего. Маленькими кучками люди стали отделяться и направляться к
ближайшему входу в метро.
Наконец стало ясно, что музыканты не выйдут больше вообще, и вся
толпа, более двух тысяч человек, стала рассасываться в поисках
укрытия.
- Дина, бежим! - Пашка схватил за руку девушку, с которой
познакомился тут же перед концертом, и потянул ее в сторону метро.
Увидев, что большинство молодежи несется туда же, он решил свернуть к
арке дома через дорогу.
- Куда ты? - спросила в спину почти не сопротивляющаяся девушка.
Не останавливаясь, Пашка ответил:
- Там сейчас такое столпотворение будет, не позавидуешь. Лучше
переждем, пока толпа схлынет, и тогда поедем. А пока вон в той арке
переждем этот град.
Они уже заскочили в укрытие, когда в наступившей темноте сверкнула
особенно яркая молния с каким-то неестественным, красным отливом.
Валя с Сергеем ушли с концерта в числе первых, поэтому у перехода
было еще немного людей, хотя и они уже толкались. А вот сзади неслась
почти тысячная толпа.
Сбегая по ступенькам, Валя чуть не упала, поскользнувшись на мокрых
ступеньках. Сергей подхватил ее в последний момент, не дав упасть. Но
что за досада, каблук вдруг застрял в решетке водозаборника. Валя
попыталась его вытянуть, но толпа сзади напирала. Девушка опустилась
на колено, стараясь руками достать застрявший каблук, но кто-то
неосторожно толкнул ее в спину, и она распласталась на полу. Сергей
кинулся подымать ее, но толпа уже превратилась в сплошной поток, его
мгновенно оттерли от Вали, он матерился, раздавая удары направо и
налево, но ему так и не удавалось прорваться сквозь плотные ряды.
Валя попыталась подняться, и тут кто-то наступил ей на руку, она
вскрикнула от резкой боли и снова упала. Раздались крики - другая
девушка все же поскользнулась и полетела по ступенькам, несущиеся люди
стали цепляться за нее и за Валю, не успевая заметить их, везде
стали падать, мгновенно образовалась куча из людских тел.
Раздались первые крики, но толпу они остановить не могли. Толпа
перла вперед к намеченной цели, не останавливаясь из-за всяких
мелочей.
Валя еще успела заметить, что Сергей почти добрался до нее, когда на
нее кто-то навалился сзади. Она больно ударилась головой о мраморный
пол и потеряла сознание. То, как смяли Сергея, идущего наперекор
общему потоку, и прошли острыми каблуками по его телу, девушка уже не
увидела.
С гиканьем и улюлюканьем ребята подскочили ко входу в подземный
переход, где уже образовалась огромная толпа. Семка подбежал чуть
раньше остальных и сумел ввинтиться между людьми, несмотря на свой
большой рост.
Толпа тащила, но двигалась крайне медленно. Менее удачливые спутники
Семки решили ускорить процесс и с криками "Навались!" стали
подталкивать стоявших. Сзади подбежали другие намокшие и принялись им
усердно помогать.
Раскаты грома, шум толпы создавали такую какофонию, что с трудом
можно было услышать, что тебе кричит человек, стоявший в двух шагах.
Несколько милиционеров, попытавшихся остановить огромный поток, тут же
были сметены вновь подбегающими зрителями неудавшегося концерта.
И вдруг со стороны входа стал нарастать гул голосов, становясь все
громче, громче.
Семка услышал этот гул, когда толпа уже подтягивала его под
спасительную крышу. Впереди творилось что-то неладное. Чем ближе он
оказывался к заветным дверям в метрополитен, тем отчетливее слышал он
крики. Вдруг его сильно пихнули в спину, и он вылетел вперед из гущи.
Не сразу
...Закладка в соц.сетях
