Жанр: Юмор
Рассказы
В. Кнари
Рассказы
"Халява"
К Богине
Исповедь
Прецедент
А наутро выпал снег...
"Наша жизнь - это..."
И воздастся вам...
Но повесть о Ромео и Джульетте...
"Миротворец"
"Жертвы греха"
Мертвый город
Alexey Gerasimovich 2:450/129.4 05 Jan 99 16:44:00
В.Кнари "Халява" (кинуто с разрешения автора)
Владимир Кнари
"Халява"
(рассказ)
Стояла морозная январская ночь, когда из окон дома по улице
Корлояровской раздались дикие крики:
- Халява! Приходи! Приходи ко мне, халява!
Такие крики продолжали оглашать окрестности еще минуты три. Наконец
Витька Добрушев закрыл форточку и сказал: - Hy что ж, с подготовкой
покончено, - после чего выключил свет и с чувством выполненного долга
отправился смотреть новый боевик, принесенный другом Генкой.
Часа через два он вернулся в свою комнату, удивленно посмотрел на
открытую форточку, закрыл ее и включил настольную лампу. Глянув на
стол, он заметил там свою зачетку. Чувство любопытства заставило его
открыть сей документ и подробно просмотреть каждую страницу, вплоть до
фотографии с печатью. Почерпнув, видимо, много новой и полезной
информации, Витька бросил зачетку на стол и повернулся к своей
кровати.
Только по невероятной случайности его челюсть не сумела достичь пола
в этот момент - поворачиваясь, Витька почесывал pукой подбородок, и
pука явилась преградой на пути челюсти в неизведанные низины.
На Витькиной кровати сидело существо. Именно так Витька
охарактеризовал его для себя в первый момент. Существо было похоже на
огромный тюк ваты с тоненькими pучками и ножками. Только вата была
какая-то розовая. Прямо на этом тюке находились две черные бусинки
глаз и резко очерченная линия рта.
Вернув распоясавшуюся челюсть на место, не потерявший самообладания
Витька спросил:
- Ты кто?
- Как это кто? - ответило существо довольно высоким голосом. - Ты же
сам не так давно орал что есть мочи: "Халява! Приходи!" Hy вот, я
пришла.
- Ты что, всамделишная Халява? - Витька не верил своим глазам,
лихорадочно вспоминая, не было ли вчера какого-нибудь очередного
студенческого праздника, где бы он мог напиться до белых коней...
вернее, до розовой Халявы.
- Естественно, всамделишная. Самая что ни на есть всамделишная. Ты
что, никогда Халявы не видел? Тогда чего звал?
- Hy... я думал... поверье это такое студенческое...
- Поверье... Сам ты поверье. - Халява спрыгнула с кровати и подошла
к Витьке. - Запомни, студент, никакое поверье просто так не может
появиться. Ему почва нужна. - Для пущей доходчивости Халява постучала
кулаком по Витькиному лбу.
- Ладно, - сказала Халява, - пора и делом заняться. Ты, например,
как зовешься?
- Витька... Виктор Добрушев.
- Ага, Витек, значить. - Халява уселась прямо на стол. - Отлично,
Витек. Учишься, значить, ты хорошо, - при этом она раскрыла зачетку на
странице, где красовались три каллиграфически выведенные "уд." - Что
ж, помощь моя потребовалась?
- Ага...
- Ясно, что "ага". Чего сдавать собираешься?
- Матан. В смысле, математический анализ.
- У-y... Сильная вещь. Два вопроса и задача?
- Ага.
- А кто преподавателем y тебя будет?
- Макаров Борис Петрович.
Халява на секунду задумалась.
- Это такой лысый в очках? Нет?
Витька отрицательно покачал головой:
- Не... Он молодой.
- А, знаю. Это который сам недавно закончил? Точно он! Hy, этот
любит позверствовать. Ладно, двигаем научный процесс дальше - учил?
Витька опять отрицательно замотал головой:
- Hy, если только немного. Вот, конспект посмотрел.
Халява проследила за Витькиным взглядом и обнаружила небольшую
полуобщую тетрадку. Она взяла ее и раскрыла. На первой странице
размашистым Витькиным почерком было написано: "Мат. ан. Консп. студ. 1
гр. 2 к. Добрушева В." В нижней части страницы мелким почерком было
приписано "Макаров Борис Петрович". Халява перевернула страницу и
обнаружила достаточно профессионально выполненный портрет какой-то
девушки, скорее всего, тоже студентки. На следующей странице был
нарисован, по-видимому, сам Борис Петрович с огромным знаком интеграла
в pуке. Остальные страницы тетради были девственно чисты.
Халява многозначительно посмотрела на Витьку и спросила:
- Hy и как, что-нибудь запомнил?
- Да, - честно ответил Витька. - Имя, фамилию и отчество
преподавателя.
- Да... Это в нашем деле главное. А ты еще, к тому же, и название
предмета знаешь.
Уперев pуки в бока, Халява спросила:
- Hy и какую оценку ты, касатик, хочешь?
- Hy... - Витька явно еще сам не знал, какую оценку хочет касатик. -
Hy, пять - никто не поверит, три - уже надоело, вот четыре - в самый
раз.
Халява молча наклонила голову и посмотрела на него снизу вверх.
Витька сразу решил добавить:
- Можно с минусом.
Еще немного помолчав, Халява наконец произнесла:
- Ладно, четыре так четыре. На экзамен я завтра с тобой зайду. Пиши
и говори только то, что я тебе показывать буду...
- Так, а как же...
- Не боись, меня никто, кроме тебя, видеть не будет. Чай не первый
раз экзамены сдавать помогаю. Много вас таких... образованных. А
теперь - спать. Здоровый сон перед экзаменом - залог успеха.
Назавтра Витька решил не высовываться, а потому пошел отвечать
последним. Как Халява и говорила, все прошло отлично. Сначала она
помогла решить задачу, а затем подсказывала ему ответы на все вопросы
Бориса Петровича, при это не забывая делать надлежащие ошибки. То
есть Витькин ответ полностью отвечал критерию "знает на хорошо".
Генка, ждавший друга на коридоре, с пессимизмом в голосе спросил
Витьку, когда тот показался из-за двери:
- Hy что, пересдача?
- Четыре балла, - гордо произнес Витька.
- Hy, ты, блин, даешь... - только и смог произнести Генка, с
восхищением глядя на друга.
Забежав в туалет и проверив, что там никого, кроме него, нет, Витька
перевел дыхание и сказал:
- Hy, Халява, спасибо. Век не забуду.
- Да ладно, чего уж там. Такова наша работа - учиться помогать, -
произнесла зардевшаяся от удовольствия Халява. - Только помни одно -
пользоваться услугами Халявы можно только три раза. Больше трех -
нельзя.
- Ясно, - ответил чуть раздосадованный Витька. - Hy да ладно.
- Hy, тады я пошла. У меня дел еще хватает. Пакедова.
А в это время в аудитории собирал вещи после экзамена молодой
преподаватель Борис Петрович.
- Hy, Халява, спасибо, - сказал он, глядя на сидящую перед ним
Халяву. В отличие от Витькиной, эта имела сероватую окраску.
- Да ладно, Боря. Что мне, впервой? Помогать принимать экзамены -
наша святая обязанность.
- Прямо и не знаю, как бы я без тебя...
- Ничего-ничего, будешь справляться. Тем более, что отпущенные тебе
десять преподавательских вызовов Халявы уже подходят к концу.
Сегодня - девятый.
- Нда... - многозначительно ответил Борис Петрович. - Быстро,
однако.
- А ты думал! - Припомнив былое, Халява мечтательно произнесла: -
Вот посмотреть бы на тебя, когда бы ты сам кандидатскую писал, - и
весело подмигнула.
Борис Петрович пропустил это мимо ушей:
- Hy что, пошли. - Он поднялся. - До скорого свидания, Халява.
Свидимся как-нибудь.
- Свидимся-свидимся. Не сомневайся. Hy все, пока.
В коридоре Борис Петрович столкнулся нос к носу с Витькой.
- Вы, Добрушев, порадовали меня сегодня, порадовали. За ум взялись,
я погляжу. Молодец, учитесь так и дальше.
- Уж постараюсь, Борис Петрович, - ответил Витька, повернулся и
побежал догонять Ленку из второй группы.
А в коридор, невидимые никому, одна за одной выходили Халявы
различных окрасок и вместе двигались дальше - сессия только
началась.
E-mail автора: v.knari@usa.net
Владимир Кнари
К Богине
(рассказ)
Как только прозвучал звонок, в классе наступила тишина. Обычный урок
литературы в обычной школе.
- Темой нашего сегодняшнего урока будет творчество Хьюго Бранта. К
сожалению, до нас дошли лишь несколько стихотворений этого поэта, но
уже они показывают, насколько велик был талант этого человека. - Марья
Васильевна обвела взглядом учеников. Как всегда, на последних партах
было слышно какое-то шуршание и сопение. Ничего, они же все-таки дети.
Но уметь заинтересовать было главным в ее профессии.
- Итак, - продолжила она после небольшой паузы, - сегодня мы
рассмотрим всего одно стихотворение - "К Богине". В нем Хьюго Брант
описывает женщину. И это не просто женщина, это Женщина с большой
буквы...
С последней парты третьего ряда раздался сдавленный смех. Опять этот
Петров, подумала Мария Васильевна. Вечно он что-нибудь находит в ее
словах. Нахмурив на мгновение брови, она продолжила:
- Да, именно Женщину с большой буквы, хотя автор и описывает всего
лишь простую женщину своего времени. По разным признакам мы даже можем
судить о ее профессии - она танцовщица. Это следует, например, из
следующей строки: "Твой танец завораживает взор..." Но... Давайте
сделаем так: пусть каждый сейчас сам прочтет это стихотворение, а
затем мы поговорим, какие образы, какие мысли автор хотел донести до
нас этим прекрасным творением...
...Громко хлопнула входная дверь, и компания уже изрядно подвыпивших
верзил с громкими криками и руганью заняла свободный стол у окна.
- Хозяйка, пива! - Огромный детина с черными нечесаными волосами и в
вонючей куртке так ударил по столу, что затряслись соседние.
Взгляды всех посетителей харчевни на миг обратились к нему, но почти
сразу же каждый вернулся к своим делам - сплетням, грязным анекдотам,
перемалыванию косточек соседям и, конечно же, к пиву.
Только один человек в харчевне, казалось, не замечал ничего вокруг
себя. Сидя прямо у стойки, он молча потягивал из своей кружки,
наблюдая туманным взором за полетом мухи над тарелкой с куском
позавчерашнего пирога.
Он бы сидел так еще долго, если бы не Мари, хозяйка этого заведения,
которая выросла прямо перед ним, закрыв своим далеко не малым телом от
него эту идиллическую сцену:
- Хьюго, кстати, а как там дела с поэмой в мою честь? А?
Хьюго Брант с трудом смог сфокусировать свой взгляд на ней. Мари
была настолько толстой, что за ее спиной давно уже шутили, что "если
бы наша Мари только захотела, то могла бы своим весом раздавить весь
замок графа". Однако личико ее было довольно милым.
Тем временем Мари настойчиво повторила свой вопрос:
- Так что же, Хьюго? Или ты нагло обманул бедную невинную девушку?
После этих слов по харчевне раскатился оглушительный хохот сорока
глоток. Мари явно была довольна такой реакцией.
Огромный верзила с черными лохматыми волосами встал и тоже спросил:
- Да, Брант, мы все слышали, как ты на днях обещался написать поэму
про нашу крошку Мари. Люди ждут. - И разразился ужасным хохотом.
Остальные посетители не заставили себя ждать, а Мари, всплеснув
руками, проговорила:
- Ах, Вильгельм, ты так мил, - что вызвало новую волну смеха.
Хьюго наконец смог прояснить свой взгляд, посмотрел сначала на
Вильгельма, затем снова повернулся к Мари:
- Что ж, Мари, я практически закончил. Хотелось бы добавить еще
несколько строк, а затем я смогу прочесть это божественное творение во
всеуслышание. Позволь, и я сделаю это прямо сейчас.
- Ну, я могу и подождать. А пока ты будешь дописывать, мы с
Вильгельмом сможем поплясать. - Она кокетливо повела своими
огромными бедрами. - Надеюсь, музыка не будет мешать твоему
творчеству? - Последнее слово Мари произнесла, намеренно выделив его,
после чего сразу же отвернулась от Хьюго и двинулась к Вильгельму.
Завсегдатаи харчевни уже расчистили место в центре, и там возвышался
Вильгельм.
Да... Танцы в харчевне - это что-то, подумал Хьюго. Слова о том, что
поэма уже почти завершена, были наглой ложью. Он даже не помнил,
когда смог наобещать такого Мари. Но сказанного не воротишь. Придется
черкануть что-нибудь. Он подсел к освободившемуся столу, положил на
него руки и уперся в них подбородком. Минут десять он наблюдал за
танцующими людьми, впитывая в себя весь этот шум и гам. Затем открыл
свою сумку, достал оттуда несколько листов бумаги, явно побывавших во
многих передрягах, порылся на самом дне и извлек перо с чернильницей.
Вы хотите стихов? Что же, будут вам стихи. Какая-то искорка блеснула
в глазах Бранта. Казалось, что весь хмель разом вышел из него. Он
склонился над бумагой и стал выводить аккуратным почерком слова.
Спустя некоторое время он оторвал взгляд от бумаги, взглянул на
Мари, лихо выплясывающую с Вильгельмом, затем опять посмотрел на
неугомонную муху и написал последнюю строчку: "Твой танец завораживает
взор".
Шел дождь. В полной темноте Хьюго брел по дороге, которая сейчас
больше напоминала болото. Яркие молнии то и дело озаряли небо.
Мыслями Брант все еще был в харчевне.
От его "поэмы" все остались в восторге. Особенно Мари. Даже
попросила, чтобы он подарил ей это "чудное творение". Ему было не
жалко.
"Дурачье! Вы так ничего и не поняли! Да что вы могли понять? Куда уж
вашим слабеньким умишкам понять то, что они понять не в состоянии. Ни
до одного из вас так и не дошло, что скрывалось за всеми этими
строками... Я высмеял их, а они восторженно хлопали меня по плечу и
кричали от умиления. Дурачье..."
Хьюго зацепился ботинком за какой-то хлам на дороге, не замеченный
им в темноте, и всем своим весом рухнул в грязь. Поднявшись, он
отыскал свою сумку и двинулся дальше.
"Ну ничего, ничего... Сейчас только дойду до своей лачуги..."
Хьюго подумал о стопке листов, тщательно спрятанных в специальном
отделении его стола.
"Вот это настоящее творение. Вот это я смогу с гордостью прочесть
людям. Пусть не этим, пусть другим, тем, которые поймут. Да, главное -
чтобы люди поняли его, поняли его стремления, его переживания... Я
отдал этому почти десять лет. Десять лет! Но сегодня я закончил свой
роман. Да, закончил! И пусть они считают меня никудышным пьяницей,
пусть..."
Вдруг, обогнув очередной поворот, Хьюго заметил в отдалении на холме
красное зарево. Со всей возможной скоростью он бросился туда.
Когда он подбежал к тому, что еще недавно было его домом, там уже
почти ничего не осталось. Огонь еще горел, но по большей части это
были уже лишь угли. Не осталось практически ничего. Рядом с домом
догорали остатки огромного дуба. Похоже, что молния попала в него, а
уж от дерева, крона которого раньше закрывала от солнца часть крыши,
заполыхал и сам дом.
Хьюго упал на колени, изо рта его раздался стон вперемешку с хрипом.
Слезы не были заметны на лице, по которому яростный ветер бил
струями дождя.
- Нет, - только и смог произнести Хьюго... - Нет!
...Раздался звонок, и дети сразу заерзали, загомонили.
- Тихо, ребята.
Мария Васильевна была довольна сегодняшним уроком, он прошел просто
блестяще.
- Итак, сегодня мы познакомились с творчеством поэта Хьюго Бранта.
На следующем уроке я расскажу вам, как великий Уильям Шекспир писал
свою известную пьесу "Гамлет".
28.11.1998, 19.12.1998
E-mail автора: v.knari@usa.net,
v_knari@chat.ru
Владимир Кнари
Исповедь
(рассказ)
Да простится мне это, но признаюсь честно, я сюда идти не хотела.
Это все отец мой настаивал. И сейчас, небось, под дверью стоит,
караулит, чтобы я не сбежала.
Он мне уж сколько времени толкует, что грешница я, и покаяться мне
просто необходимо. Зачем? Все равно я не верю во все это. Но если уж
ему станет от этого легче, то и от меня не убудет.
Что вы говорите? А, просто уселись поудобнее. Это правильно. Раз уж
он меня вытащил сюда, то я расскажу все как на духу. С самого детства
до сегодняшнего времени. Пожалуй, времени на это уйдет достаточно.
Ну, начнем по порядку. Зовут меня Люси. Отец с матерью говорили, что
это в честь какой-то нашей далекой прародительницы. Или прародителя.
Не помню уж точно. Ну да не важно.
Отец мой из простых. Работает в котельной. Мать всю жизнь
секретаршей в канцелярии проработала. Ясно, что достаток в семье
небольшой был. Но с самого раннего моего возраста родители пытались
наставить меня на путь истинный, хотели, чтобы я добилась в жизни
большего, чем смогли они сами. Поэтому и не жалели ничего для меня. Но
и баловать тоже особо не приходилось - их совместного заработка едва
на жизнь хватало.
Хотя отец очень хотел отдать меня на воспитание в детский сад, мама
сразу воспротивилась этому, а после того, как к нам приехала моя
бабушка, папа окончательно сдался. Поэтому я прошла отличное начальное
домашнее воспитание под руководством аса своего дела - моей любимой
бабули Эмми. И уж я-то точно не жалею об этом. В свои пять лет я была
значительно более развита по сравнению со своими сверстницами. Да что
говорить, я стала заводилой всего и вся в нашем дворе. Даже мальчишки
считались с моим мнением. Слышала, как втихаря они меня называли
прирожденной чертовкой. Папа тогда нарадоваться на меня не мог,
говорил, что вся в него пошла.
Что? Нормальное детство? Ну, так а я о чем. Но ведь я только
начала... Кстати, а что такое "нормальное"? Такое, как у всех? Тогда у
меня было отнюдь не нормальное. Я же говорю, что отличалась от всех
ребят в нашем дворе. Все ночи напролет я там проводила. А однажды я
даже подговорила нескольких мальчишек днем сходить на заброшенную
котельную. Ух и навизжались мы тогда. Особенно я. Да нет, я не со
страху, я их пугала. Да и не только визжала. Стонала, ухала, вздыхала
- всячески пыталась их напугать. Они-то в первый раз туда пришли, а я
уже и раньше ночью облазила там все одна. К этому походу все
закоулки знала, да и сама кое-что подготовила к такому культ-массовому
мероприятию. Жаль, девчонки тогда отказались идти. Слабаки.
Но это было уже тогда, когда я в школе училась. Так что вернемся
немного назад.
В общем, стараниями моей бабушки к моменту поступления в школу я уже
считала себя вполне взрослой, готовой к будущим жизненным испытаниям
и радостям. Я знала такие вещи, о которых другие подростки тайком
шушукались в подворотнях, передавая это как самую сокровенную тайну -
"а ты знаешь... да ты что, это все девчоночьи сказки, вот я слышал..."
Ну и так далее в том же духе.
На тестах при поступлении в школу я показала один из лучших
результатов, но мои резкие высказывания в адрес экзаменаторов привели
к тому, что я попала не в самый "престижный" класс, а класс так
называемых хулиганистых подростков. Или трудновоспитуемых. Но мне там
даже больше нравилось. Не люблю заучек.
Не скажу, что мне нравилось учиться. Скорее мне было все это
индифферентно. Просто у меня получалось учиться хорошо. И все. Даже
похвальные грамоты несколько раз получила.
Правда, моя хорошая учеба несколько терялась за моим не столь
хорошим поведением. Например, мне страшно нравилось на уроках дергать
за хвостики впередисидящих. Девчонки постоянно визжали, а среди ребят
я снискала славу придурковатой отличницы. Они придерживались мнения,
что у меня крыша поехала, причем так, что мои достижения в учебе
прекрасно компенсировались моим умственным "развитием" в других
областях. По их мнению, конечно.
Но с приходом времени, когда мальчики уже начинают понимать, что мы,
существа другого пола, являемся не просто надоедливо копошащимися
соседями, мои одноклассники резко поменяли свое мнение обо мне. Или
научились его хорошо скрывать. А все дело в чем? В том, что я
оказалась не обделена многими чисто женскими физическими
достоинствами. Причем в их глазах мне удалось затмить всех остальных
своих сверстниц.
Но мой темперамент дикой амазонки не давал ни одному из них ни
единого шанса. Это подзадоривало их еще больше, а я лишь наслаждалась
всем этим. Ушки торчком, нос пятачком, хвостик колечком. По пятам
ходили, как собачки.
Ой, у вас что-то упало? А что же это за лязг тогда был? Не слышали?
Наверное, почудилось.
Ну так вот. Еще до школы мне нравилось рисовать, а в школе я
продолжила это дело. Даже картину мою выставляли на выставке в доме
небезызвестной нашей молодежной организации. Что? Почему я ее так
называю? Ну, не нравится она мне... Да нет, состояла я в ней,
состояла. Столько лет ей отдала, у-у... Даже в совете школы состояла.
А толку? С тех времен только лозунги и помню. "Молодежь! Ты должна
быть достойна получить огонь в свои руки!" Нашлись Прометеи... Или еще
- "Вилы - символ трудового народа!" Убивать нужно тех авторов, что это
придумывают...
Школа была закончена с медалью, которую я не заслужила. Ну не
училась я - просто так получилось. И тут встала проблема - куда
податься? Не очень долго думая, я решила продолжить "учиться".
Поступила в университет (опять же, почти нахаляву). Вначале еще
пыталась хотя бы показывать видимость учебы, а потом плюнула на это.
Тем более, что в этом возрасте уже хотелось иметь какие-то
развлечения, а оные, как известно, стоят денежек. А родители у меня
далеко не богатые. Пришлось совместно с учебой подрабатывать. Кем я
только не работала - некоторое время в котельной (кстати, прекрасное
место для размышлений о смысле жизни), потом курьером, затем
занималась подушной переписью населения. И множество других мелких
профессий испробовала.
Спрашиваете, чего к вам-то пришла? Я же сказала: отец прислал
исповедаться. Незачем? Так я и не все еще рассказала. Какой-то вы
нетерпеливый, ей-ей. Ну, ничего, я уже приблизилась к сути.
Когда я уже заканчивала третий курс, я впервые увидела его на нашей
дискотеке. Он стоял в сторонке, такой милый и в то же время
почему-то такой одинокий. До сих пор не пойму, почему такого
красавчика оставили без присмотра. Я подбежала к нему и спросила, не
хочет ли он потанцевать. Он как-то сразу засмущался, зарделся, а потом
тихо так сказал, что не умеет танцевать. Я пообещала научить и
вытянула его на площадку. Во время танца узнала, что его зовут
Иммануилом и он учится у нас же, специализируется на человеческой
психологии.
С этих пор со мной стало твориться что-то совершенно для меня
непонятное. Я не могла и ночи прожить, чтобы не увидеть его лица, не
услышать его голоса. Он перестал стесняться меня, и тогда я узнала так
много! Он читал мне стихи, рассказывал о великих людях и их судьбах. А
я могла выцарапать глаза любой девушке, которая бы только попыталась
флиртовать с ним.
Тут-то и начался раскол в моей семье. Еще с детства отец постоянно
повторял мне, что все люди - порядочные сволочи и Геенна Огненная -
самое подходящее для них место. Мой дед, который тронулся, получив
контузию при взрыве в цеху, постоянно твердил, что люди умеют только
издеваться над ближними, и с тоской в глазах повторял одну и ту же
фразу: "Вернуться бы мне туда, я бы этому Балде показал". Так что в
этой атмосфере я выросла настоящей человеконенавистницей.
А Иммануил заставил меня посмотреть на людей с другой стороны. Ведь
это же прекрасные создания! И не их вина, что они варятся в адских
котлах. Это все тот старик придумал, чтобы им жизнь малиной не
казалась. В общем, нам пришлось бросить учебу, и сейчас я хочу уехать
с Иммануилом куда-нибудь подальше и посвятить свою жизнь изучению этих
странных созданий - людей. Я полюбила их всем сердцем! Я хочу...
В этот момент страшный крик огласил пещеру: "Вон!!! Вон из святого
места!"
В свете звезд Люси молча брела по дорожке. Бурная жизнь окружала ее
со всех сторон, но она не замечала бегущих, куда-то вечно спешащих,
толкающихся и кричащих. Она шла к своему любимому.
Ничего, что они не понимают тебя. Главное - я верю тебе, я верю в
тебя. А еще я просто люблю тебя. Люблю смотреть, как твоя черная
шерстка блестит в свете луны. Люблю твои маленькие рожки. А еще мне
нравится, когда твой хвостик с такой милой острой стрелочкой на конце
скручивается, когда я внезапно вхожу в комнату. Я всегда буду с тобой,
что бы ни говорили все эти святоши. Ведь люди так похожи на нас...
06.01.1999
E-mail автора: v.knari@usa.net,
v_knari@chat.ru
Владимир Кнари
Прецедент
(рассказ)
Хотя уже давно стояла весна, на улице все еще было прохладно. А в
этот день еще и мерзкий дождик накрапывал.
Окинув грустным взглядом реку, Харон отошел от окна, улегся на диван
и поплотнее закутался в теплое цветастое одеяло. В такие дни у него
было особенно противное настроение, когда не хотелось делать ничего.
То есть вообще. Хотелось просто вот так лежать, смотреть в потолок и
мечтать о прекрасном.
Размечтавшись, Харон и не заметил, как задремал. Но сну его было не
дано продлиться долго - крики на улице стали настолько громкими, что
сумели добраться до него через толстые стены. Раздосадованный, Харон
поднялся, обвязал вокруг шеи огромный шерстяной шарф, закрыв им не
только шею, но и огромную бороду, натянул на ноги уже порядочно
разбитые валенки и вышел во двор.
Заметив его появление, толпа на другом берегу стала кричать еще
громче. Не обращая на нее особого внимания, лодочник доковылял до
пристани, стянул с шеста здоровенную жестяную воронку
...Закладка в соц.сетях
