Жанр: Юмор
Рассказы
...могите своему лорду!
Его громовой голос не могли перекрыть даже звон мечей и крики
раненых. Двое воинов начали быстро прорубаться в сторону двери, в
основном стараясь отбросить нападающих с дороги, сейчас было важно
скорее пробраться к господину, чем уложить побольше народу. Они
оказались возле сэра Генри почти одновременно, и уже втроем они стали
отбивать атаки. Довольно быстро им удалось освободить маленький
участок перед дверью, сэр Генри рванулся в открывшийся проход, на
пороге двери обернулся и крикнул:
- Джон, пробивайтесь в замок! Похоже, все нападающие здесь, во
дворе! А мне нужно найти леди Джоанну, - и уже исчезая в проеме, он
тихо сказал: - И их хозяина...
Кевин захлопнул дверь, и они вдвоем с Риком заняли оборону у нее с
явным намерением отдать жизнь, но не позволить нападающим погнаться за
их господином.
Сумрак коридора на мгновение ослепил его, но это не остановило лорда
Блейка. В конце концов, ведь это же его замок! Он понесся по знакомым
коридорам, сворачивая в нужном направлении по памяти. Галопом, не
чувствуя веса доспехов, он пронесся по пиршественной зале, пустой
сейчас, и влетел по лестнице на второй этаж. Как он и предполагал, все
защитники участвовали в сражении во дворе, поэтому никто не остановил
его по пути, лишь какой-то слуга вжался в стену при виде бегущего
рыцаря.
Чуть не отшвырнув тяжелую дубовую дверь, он ворвался в комнату своей
жены.
Посреди комнаты возвышался рыцарь, облаченный во все доспехи и в
шлеме с опущенным забралом. На его груди на синем фоне в алом
обрамлении красовалась голова снежного барса, вышитая белым цветом.
Хоть Блейк и не хотел верить увиденному ранее, все же было бы
глупостью отрицать возможность появления этого человека здесь. Тем не
менее в первый момент лорд Блейк опешил. Рыцарь в синем был примерно
одного роста с ним, но раза в полтора шире противника в плечах. Он
стоял, опершись на обнаженный двуручный меч, будто ждал, когда же к
нему "пожалуют гости".
При появлении сэра Генри он разразился жутким гортанным хохотом, а
затем басом гаркнул:
- Я знал, что ты придешь сюда, брат. И я ждал тебя.
Казалось, слова только слетели с его уст, только что он опирался на
свой меч, а вот уже наносит сокрушительный удар. Только молниеносная
реакция и боевая закалка спасли жизнь лорду Блейку. Он успел
парировать удар, встретил меч противника своим клинком, отбил его, но
руку пронзила жгучая боль, и в тот же миг она не выдержала тяжести
меча, боевой друг, прошедший с ним все походы, выпал из рук. Сила
удара подкосила ноги сэру Генри, и он рухнул на колени, схватившись
здоровой рукой за онемевшую. Сейчас он был совершенно беззащитен, но
синий рыцарь не спешил добивать беспомощного противника. Он отошел на
шаг, поднимая меч, и произнес:
- Извини, брат, но тебе не нужно было возвращаться. Эта земля теперь
уже не твоя. - Он занес меч для решающего удара, - и леди Джоанна
теперь тоже не твоя.
Бой во дворе продолжался, вернувшиеся крестоносцы понесли большие
потери, но бездыханных тел нападающих было значительно больше. Джон
Медвежья Лапа видел, как шесть воинов смяли Кевина, уже в одиночку
обороняющего дверь, и тот рухнул рядом с Риком, разрубленный на
несколько частей. Несколько мечников и невесть откуда взявшийся лучник
проскользнули в освободившуюся дверь. С криком ярости Джон отбросил
последних трех нападавших и ринулся вслед за исчезнувшими за дверью.
В коридоре за дверью вдруг раздались крики, и синий рыцарь на миг
отвлекся. Но этого мига было достаточно, чтобы сэр Генри оттолкнулся
от пола, подхватывая здоровой левой рукой свой меч, и с размаху
вонзил клинок в прорезь шлема. Синий рыцарь покачнулся, судорожно
стараясь вытянуть вонзившееся жало, и, не проронив ни слова, рухнул у
ног победителя.
Дверь за спиной у лорда Блейка распахнулась, за ней показался
лучник. Крестоносец, вернувшийся домой, медленно поворачивался к нему.
Лучник поднял лук, заметил лежащее на полу тело своего господина и с
каким-то неестественным визгом спустил тетиву, когда его сердце
проткнул брошенный сзади клинок.
Второй рыцарь так же беззвучно опустился рядом с первым. Две смерти
- два брата. Успел ли лорд Генри увидеть появившегося в дверях Джона,
или смерть уже закрыла его глаза, теперь неизвестно.
Когда Джон покинул поле боя и ринулся на помощь своему господину,
исход схватки уже был решен. Скорее всего, нападавшие надеялись
нанести внезапную атаку, обстреляв отряд стрелами со стен, но кто-то
нарушил их планы. А в рукопашной вернувшиеся из похода оказались более
умелыми, сказывался лишь перевес в количестве нападавших.
Но когда последние из засевших в замке узнали о гибели своего
господина, они тут же побросали оружие, отдавшись на милость
победителей.
Леди Джоанну Джон обнаружил в одной из дальних комнат, она была туго
привязана к кровати, а во рту у нее был тряпичный кляп. Как только ее
развязали, она, заметив угрюмые лица воинов, ничего не спросив,
кинулась на подкашивающихся ногах в свою спальню. Крик отчаяния, боли
и ужаса огласил замок.
Почти сутки она прорыдала возле тела своего мужа, не подпуская
никого к нему. Тело второго рыцаря также оставалось лежать
непогребенным...
...Кто бы мог подумать, что привидения могут плакать? Но чем еще
могли быть эти капли, стекающие по щекам мерцающего призрака, и
голубыми искорками разбивавшиеся о пол?
Леди Джоанна прикрыла лицо руками, не в силах продолжать историю.
Порывшись в кармане куртки, лежавшей рядом с кроватью, Джек извлек
свой платок и предложил его ей, сомневаясь, что леди его примет. Но
она его взяла и вытерла лицо, а затем вернула платок Редстоуну.
На ощупь платок не был влажным, только чуть-чуть отсвечивал в
нескольких местах голубоватыми отблесками.
Когда слезы высохли, и леди взглянула в лицо Джеку, он с некоторым
опасением в голосе спросил:
- Но кто был этот синий рыцарь?
- _Благородный_ рыцарь Ред Хэнгмэн, двоюродный брат лорда Блейка, -
она произнесла это, намеренно выделив слово "благородный". - Когда
Генри ушел в крестовый поход, лорд Хэнгмэн стал всячески добиваться
моей любви, а когда не получил ее, то решил взять меня силой. И как
раз тогда он узнал, что лорд Блейк возвращается...
Но позвольте мне завершить свой рассказ, раз уж я начала его...
...Леди Джоанна приказала похоронить всех погибших с подобающими им
почестями. Это относилось и к большинству людей лорда Хэнгмэна.
Вначале такое решение вызвало недовольство, но леди заявила, что эти
несчастные лишь выполняли приказ своего подлого господина, сами же они
не были виновны в случившемся.
Когда собирали трупы, на стене обнаружили тело статного мужчины,
проткнутого несколькими стрелами. Он лежал с открытыми глазами, сжимая
мертвой хваткой ставший бесполезным кустарной работы лук. Вообще
оставалось загадкой, как он умудрился выстрелить из него, да еще под
боком у всех лучников лорда Хэнгмэна. Вылезшие на свет Божий крестьяне
опознали в нем ученика дворового кузнеца, которого сэр Ред приказал
высечь на днях за слишком горячий норов. Его тело также было
похоронено среди тел воинов - великая честь, совершенно не нужная
мертвому.
Только двоим из погибших воинов хозяйка замка отказала в
христианском погребении.
- Эти никогда не были благородны, лишь верные псы, ничуть не
уступавшие своему хозяину. Так пусть же и покоятся с ним вместе!
Три тела были вывезены в лес на крестьянской телеге и выброшены в
овраг.
Спустя два дня после похорон поздно вечером в комнату к леди Джоанне
ворвался слуга. Увидев его безумный взгляд и то, как трясутся его
руки, леди придержала свой гнев, хотя готова была накричать на него за
столь бесцеремонное вторжение.
- Та-та-там-м... - бешено заикаясь, он пытался кричать, но изо рта
вырывался лишь шепот. Он указывал руками в коридор и вновь повторял: -
Там-т-т-та-там! Л-лл-лор-p-рд!
После этого и вовсе стало непонятно, что же он пытается сказать, он
тряс руками, призывая молодую леди понять. Тогда она просто оттолкнула
его и вышла в коридор.
Вначале она не заметила ничего особенного. Неяркий метущийся свет
факелов боролся с ночной темнотой, ночная тишина нарушалась лишь
треском огня да нечленораздельным бормотанием слуги за спиной. И
тут... тут она увидела то, что он пытался объяснить ей. Сердце обдало
холодом, она вдруг почувствовала, что не в силах сделать ни единого
шага. Там, в глубине коридора, двигалась слабо светящаяся голубая
фигура. Даже если бы прошло не два дня, а много лет, она все равно бы
узнала его.
В благородном взгляде угадывалась такая тоска и печаль, что
становилось ясно, почему слуга лишился дара речи. Этот печальный лик
заставил бы похолодеть кого угодно! И одет лорд Блейк был в те же
доспехи, в которых встретил свою смерть. Вот только не было у него во
лбу той страшной дыры от стрелы.
Вдруг их взгляды встретились, он протянул руки навстречу ей, но,
видимо, сам испугавшись этого жеста, призрак резко развернулся и исчез
в стене.
Еще несколько раз в следующие дни он появлялся в замке, распугивая
всех слуг. Каждый раз он пытался подойти к ней, и однажды Джоанна даже
услышала тихий голос. Его голос. Голос, произносящий ее имя.
Леди Джоанна перестала спать по ночам, она выжидала момента, когда
призрак сэра Генри вновь появится. Страх уже давно ушел, она желала
видеть его, быть с ним. Хоть с таким, ведь его образ оставался жив.
Пусть тело мертво, но дух, дух жив!
И настал день, когда она поняла, что жизнь без него - это не
жизнь...
...Служанка нашла ее утром и огласила криками весь замок. Леди
Джоанна лежала на своей кровати, уже посиневшими руками сжимая
рукоятку кинжала, воткнутого в сердце. А на губах ее застыла улыбка.
Не зловещая, а какая-то добрая и ласковая...
- Что?! - воскликнул Джек. - Вы сами убили себя?! Но, Боже мой,
зачем?!
Леди Джоанна с горечью усмехнулась.
- Я поняла, что только так мы сможем быть вместе. Только так мы
сможем любить друг друга...
- Но... почему вы были уверены, что тоже станете призраком?
- О, это было просто, - леди Джоанна поднялась с кресла и подошла к
окну. Дождь не прекратился, лишь сменился мелкой моросью. Глядя на
ночное небо, которое вот-вот должно было смениться утренним, она
произнесла: - Я сама умертвила себя, а это величайший грех, меня не
пустили на Небеса. Моей душе пришлось остаться здесь для вечных
скитаний.
Некоторое время Джек переваривал услышанное, пытаясь найти
неточности, уловить то, что его терзало. Наконец взгляд его
просветлел:
- Хорошо, но почему тогда сам сэр Генри стал привидением?
- Тут можно только догадываться. Мы сошлись на том, что причиной
стало убийство брата. Хоть и было это сделано в целях самообороны.
Других, более правдоподобных причин мы не нашли.
- Мы? - удивленно спросил Джек, - ах, да... Так вы встретились?
- Нет. - Хотя Джек и не видел ее лица, по голосу он понял, что задел
за живое. А есть ли что-нибудь живое у призрака? Можно ли считать
живыми наши чувства, подумал он вдруг. И если в душе человека жива
любовь, Любовь с большой буквы, то можно ли считать такого человека
мертвым? Увы, ответов на эти вопросы ему не смог бы дать никто.
- Нет, мы не встретились. Я знаю, что он иногда появляется в замке.
Также, как и он знает обо мне. Но лично мы так ни разу и не
встретились. Кое-как мы держали связь через живых людей, таких, как
вы, например. Таких, которые не боялись нас. Но после смерти последних
хозяев замка порвалась и эта ниточка, старик Бренсон боится нас, хотя
иногда тайком и следует за нами на почтительном расстоянии. Я же
стараюсь не пугать его еще пуще.
Леди резко отвернулась от окна, откинула со лба прядь волос, как бы
скидывая все вновь пережитое за эту ночь, и уже совершенно другим
голосом произнесла:
- Извините, Джек, но мне пора. Это правило, которое мы не в силах
нарушить.
Стараясь оттянуть неизбежное расставание, он вскрикнул:
- Последний вопрос: у вас были дети?
Этот вопрос будто ударил ее. Мерцание вокруг Джоанны потемнело и она
резко, отрывисто ответила:
- Нет. После нашей смерти Джон нашел маленького мальчика,
потерявшего своих родителей. Он тоже был из знатного рода, но земли
его прибрала к рукам церковь. Под угрозой смерти Джон наказал всем
слугам в замке никогда ни словом не обмолвиться о том, что это не наш
ребенок. И он вырос благородным лордом Блейком! Имей я собственного
ребенка, я бы никогда, _никогда_ не пошла на такой шаг! - и леди
Джоанна шагнула к двери. На пороге она вдруг остановилась и более
мягким тоном произнесла: - А ведь они придумали про нас легенду, что в
тот миг, когда мы наконец встретимся, наши души получат вечный покой.
- И вы верите в это? - тихо спросил Джек.
- Верю. Верю, потому что больше мне не во что верить. Ведь что-то
позволило Хэнгмэну не скитаться призраком по лесу все эти годы,
значит, что-то должно быть и у нас.
- Но... - хотел еще что-то спросить Джек, но леди Джоанна уже
шагнула за порог.
Через несколько лет, читая "Таймс", Джек случайно обнаружил
небольшую статейку, озаглавленную "Казус с привидениями":
"Наши читатели могут помнить историю, когда после гибели последних
хозяев замка Блейков все, повторюсь, _все_ наследники по очереди
предъявляли свои права на владение этим поистине древним строением и
через некоторое время сами же отказывались от него, ссылаясь на
различные причины. Еще тогда от местных жителей мы выяснили, что замок
этот пользуется в округе дурной славой, а именно - в нем живут самые
настоящие привидения!
Казалось бы, о чем волноваться? В наше время можно только гордиться
таким сокровищем! И вот наконец нашелся истинный ценитель древности,
молодой бизнесмен Стивенсон решил выкупить этот замок, предварительно
лично убедившись в наличии привидений. Контракт наконец был подписан,
замок обрел нового владельца, но... Спустя полгода после того, как
мистер Стивенсон вселился в свое владение, произошел следующий случай,
описанный новым хозяином замка примерно так:
"Однажды ночью мне плохо спалось и я решил спуститься вниз, чтобы
выпить баночку пива. И надо же было мне прямо в коридоре столкнуться
нос к носу с привидениями. Нет, я-то их не боюсь, я замок именно из-за
них купил! Просто это было несколько неожиданно - встретить сразу два
привидения в одном месте. Призраки стояли, держась за руки, и вдруг
заметили меня. Они как-то заговорщицки подмигнули мне, помахали рукой
и... исчезли, будто бы их тут и не было. С тех пор вот уже два года я
ни разу не видел их в замке, ни вместе, ни по одному".
Похоже, что мистер Стивенсон остался с носом. Возможно, привидения
оказались очень прихотливыми к хозяевам замка, а может быть, что более
вероятно, их и не было. Скорее всего, местные жители просто надули
доверчивого бизнесмена, начитавшегося историй про призраков. Кто может
теперь сказать правду, кроме самих призраков?"
27.06.1999-11.07.1999
E-mail: knari@inissoft.open.bу
Internet: http://knari.webjump.com
FidoNet: 2:450/171@FidoNet
Vladimir Knari 2:450/171 19 Jul 99 11:33:00
Владимир Кнари
"Жертвы греха"
Мне часто снится один и тот же сон. Сон, который
заставляет меня вскакивать в холодном поту...
Весь в грязи, пропахший потом и гарью, я врываюсь в
небольшой домик. Обычный, ничем не примечательный домик. Да
кроме двери я ничего и не вижу, я только знаю: там - Враг. И
поэтому я врываюсь в этот дом. Порезы на pуках кровоточат,
форма ошметками висит на теле, а в pуках y меня нож,
огромный армейский нож.
Я влетаю в комнату и на миг застываю. Дубовый стол, за
которым могли бы поместиться человек двадцать, в центре
тускло светит керосиновая лампа. Она могла бы давать и
больше света, но то ли из экономии, то ли по другой причине
пламя уменьшено до маленького язычка, который борется за
право существовать каждую секунду. А за столом, спиной ко
мне, сидит человек. Похоже, что взгляд его ловит каждое
движение огонька, а разум... разум витает где-то
далеко-далеко... Он не слышит грохота, с которым я появился
y него за спиной. Не слышит или не желает слышать?
И тут я вновь ощущаю: это - твой Враг. Враг, которого ты
обязан уничтожить. И с криком ярости, с пеной берсерка на
губах я ударяю ножом ему в спину. Но ярость не лучший
помощник - лезвие, скользнув по лопатке, находит щель возле
ключицы, пронзает слабую плоть и уходит по самую pукоятку.
Уже понимая, что рана не смертельна, я резко выдергиваю
нож. Он, Враг, медленно, как в вязком тумане, начинает
поворачиваться ко мне. Ага, я достал тебя! Теперь ты понял,
что я уже здесь!
Я дергаю его за раненое плечо, помогая развернуться, и
вновь втыкаю нож. Я должен попасть ему в сердце, должен! Но,
видимо, весь мир против меня... Лезвие вновь съезжает по
ребрам и уходит ниже, протыкая легкое.
Кровь льется из раны в плече, его pуки даже не пытаются
подняться и хотя бы оттолкнуть меня, только пальцы сжались в
судороге, в мгновение став похожими на когти в этом
сумеречном свете.
С криком бешенства я вырываю нож из его плоти, запекшаяся
кровь на моих pуках покрывается свежей. Новая порция яда...
Я заношу pуку для последнего удара и тут...
Солнце жарило немилосердно.
Гэл услышал скрип калитки и повернулся навстречу гостю, отложив
очередное полено. Топор он воткнул в бревно возле сарая, снял с двери
pубаху и вытер ею пот со лба.
Кузнец Холхо приближался к нему, пробираясь по узким тропинкам между
бесчисленных грядок. Старый приятель Холхо, которого обожала вся
детвора, девушки просто висли на нем, а он даже не замечал этого, и
потому в свои почти сорок лет так и оставался холостяком. Он был
здоров как бык, запросто гнул pуками подковы на потеху мальцам, но
никогда и мухи не обидел. Казалось, что на его лице всегда играет
улыбка, а радость и умиротворенность так и разбегаются от него теплыми
волнами во все стороны.
Но именно сейчас Холхо почему-то был темнее тучи. Еще издали он
помахал pукой Гэлу. Пес Дрок тоже учуял гостя и выскочил навстречу,
молотя себя хвостом по бокам и аж подпрыгивая от нетерпения вылизать
ему лицо. Холхо стойко выдержал вылизывание pук, пощекотал Дроку шею,
и только тогда собака соблаговолила отпустить его.
Подойдя наконец к Гэлу, Холхо протянул ему pуку и произнес зычным
басом, хотя и попытался говорить тише:
- Здорово, Гэл.
- Здорово. Давай вовнутрь зайдем, печет ужасно. - Гэл вошел в сарай
и сел на доски y стены, а Холхо облокотился о косяк двери, оставшись y
порога.
Он явно пришел не просто поприветствовать старого друга, но
подталкивать его к разговору не хотелось. Захочет - сам скажет. А не
решится - так оно и к лучшему, наверное.
- Выборы скоро... - наконец выдавил он из себя.
- Как всегда, - ответил Гэл, не понимая, к чему клонит кузнец.
Холхо тяжело вздохнул, посмотрел на топор, легко достал его из
колоды и повертел в pуках.
- Тебе ничего выковать не надо? - произнес он, разглядывая лезвие.
- Да нет, кажется...
- А то заходи... Я тут мимо проходил, дай, думаю, спрошу, не нужно
ли чего Гэлу.
Гэл взглянул на него исподлобья. Нет, что-то с ним сегодня не то
творится. Взгляд какой-то растерянный. Не за этим он сюда пришел, не
за этим.
- Как твои дела-то вообще? - спросил он, чтобы поддержать разговор.
- Да... более-менее. Помаленьку. Там коня подкую, здесь кочергу
сделаю. Солидных заказов нет давно, - какое-то сожаление
чувствовалось в его голосе.
- Hy так радоваться должен! На славу, значит, работу делаешь, раз
люди так долго не обращаются.
- На славу, - опять со вздохом согласился Холхо.
Вроде бы он и порывался что-то сказать Гэлу, но то ли опасался
расстроить, то ли боялся оказаться непонятым, а потому только мялся и
молчал. Гэл в свою очередь и не знал даже, что предпринять. За все
годы их знакомства, со школьной скамьи и до нынешних дней, он еще ни
разу не видел, чтобы Холхо был так озабочен чем-то. Да еще эти
постоянные вздохи каждую минуту...
- Как думаешь, кого выберут в этот раз? - тихо спросил Холхо.
Наверное, именно с этим и связано его поведение, решил про себя Гэл.
Выборы должны состояться уже послезавтра. Но вот почему это так
взволновало Холхо?
- Не знаю даже, - ответил он вслух. - Это Совету решать, на то они
весь год и наблюдают за нашей работой.
- Знаю, что Совету, но ведь кого-то они выберут. Знать бы, кого...
Странно, что Выборы так взволновали Холхо. Выборы были всегда, это
было как явление природы. Только не стихийное, а происходившее в четко
определенный день каждый год. Каждый год Совет выбирал кого-то из
общины, это было не просто привычно, это просто _было_. Было и все.
Гэлу даже и в голову никогда не приходило задуматься о том, кто же
будет избран в очередной раз.
А вот Холхо это пришло в голову.
- Как думаешь, меня могут выбрать? - почти неслышно спросил он.
- Тебя?! - изумился Гэл.
- Здравствуйте, дядя Холхо, - раздался девичий голос позади кузнеца.
Он отодвинулся и первым делом в сарай заскочил Дрок, сразу кинувшийся
вылизывать своего хозяина, будто не видел его много лет. Вслед за псом
на пороге появилась Эла в своем белом платьице. Она остановилась на
пороге и в свете солнца стала видна ее точеная фигурка,
просвечивающаяся под тонкой материей.
"Вот ведь, девчонка выросла, а я и не заметил", - подумал Гэл, сразу
позабыв про последние слова Холхо.
- Папа, мама звала всех в дом. Обед стынет. - Она озорно улыбнулась
кузнецу и убежала.
- Что ж, обедать так обедать... - охнув для приличия, Гэл поднялся.
- Идем, Холхо. А то ты уже отощал на своей холостяцкой диете. Сейчас
моя Клэ покажет тебе, что такое настоящая стряпня. А вообще, - он
похлопал Холхо по спине, - жениться тебе, брат, надо. Дети, они все
беды снимают...
Как назло, в день Выборов погода испортилась, и с пасмурного неба
сыпал мелкий дождик. Гэл по привычке поднялся рано, но по закону
работать в этот день запрещалось, поэтому, позавтракав, он сидел y
окна и наблюдал, как свинья катается в свежей грязи, подставляя то
один бок, то другой теплым струйкам воды. Курица со своими цыплятами
тоже не была сильно расстроена сменой погоды, малыши норовили убежать
каждый в свою сторону, а бедная мамаша разрывалась, стараясь собрать
их всех вместе от греха подальше.
"Скотине закон не писан... Что праздник, что будние, знай, живут
себе да и все..."
Наконец время пришло, и Гэл стал собираться. Он надел свою самую
красивую куртку и новые штаны, что Клэ прикупила ему на ярмарке. Обняв
на прощание жену и поцеловав дочурку, он двинулся к зданию Совета.
Дрок было увязался за ним, но Гэл погрозил ему пальцем, и пес, повесив
уши, спрятался в своей будке.
Площадь перед Советом уже была заполнена народом - похоже, не он
один изнывал дома от безделья. Тем не менее по узким улочкам все
прибывали и прибывали новые люди. Сегодня здесь соберется почти весь
их городок. День Выборов!
Дождь не прекращался, но людей он не смущал, в такой день можно
пережить всякое. Даже долгое отсутствие Советников не сильно возмущало
собравшихся. Каждый нашел общие темы для разговоров, и площадь Совета
была скорее похожа на базарную в день ярмарки. Однако спустя полчаса
после обычного срока людей все больше стало одолевать волнение. И как
раз в это время двери здания Совета отворились, и на помост перед
домом вышли три Советника.
Сегодня они были облачены в торжественные наряды, черные балахоны до
земли с красной каймой по краям. На головы были накинуты капюшоны,
закрывающие лица, и лишь сквозь специальные прорези в них стоявшие
ближе остальных могли попытаться разглядеть холодные и решительные
глаза.
Двое Советников стали по бокам помоста, а третий - Главный Советник
- вышел вперед, держа в pуках пергаментный свиток - дань традиции.
В тишине, мгновенно обрушившейся на собравшихся, он развернул его.
Многие даже смогли расслышать, как хрустнула, разламываясь, сургучная
печать.
- Сегодня, в день Выборов, - молодой голос Советника разнесся над
толпой, - мы собрались здесь, чтобы объявить очередных избранников.
Их имена записаны в этом свитке, своими деяниями за прошедший год они
доказали свою избранность, так пусть же они будут названы! - он
обвел взглядом толпу, и каждый почувствовал в этот миг, как в него
впился тяжелый взор. Выдержав необходимую паузу, Советник крикнул в
толпу:
- Семья Гэла-мастерового!
Толпа загудела, крики стали нарастать и перешли в ужасный рев.
Знакомые и незнакомые pуки подхватили Гэла, стоявшего посреди
площади, и вынесли прямо на помост. Он, ошарашенный и не верящий в
произошедший выбор, стоял на коленях перед Главным Советником. Двое
Советников, стоявших до этого по краям, подошли к нему, подхватили под
pуки и поставили на ноги. Затем ему помогли усесться в празднично
наряженную повозку в установленное специально для Избранника кресло.
Возница щелкнул кнутом, и повозка двинулась в сторону дома Гэла.
Беснующаяся толп
...Закладка в соц.сетях
