Жанр: Юмор
Рассказы
... выдающейся назвать было трудно. Конечно,
на улице вы бы обратили на нее внимание - черный балахон с капюшоном,
полностью закрывающим лицо, в наши дни не часто увидишь. А уж огромную
косу за плечом просто невозможно не заметить - у нас не колхоз "Путь
Ильича", где каждый прогуливается так по дороге, а большой город
все-таки.
Я молча отступил в сторону и сделал приглашающий жест рукой. Так же
молча она вошла и остановилась у порога. Я захлопнул дверь.
- Ты раздевайся, раз пришла. Пойдем, чайку хоть хлебнем на дорожку.
Смерть продолжала неподвижно стоять. Тогда я протянул руку к косе и
сказал:
- Давай косу, в кладовку поставлю, чтобы не поранить кого. А ты пока
раздевайся, жарко, наверное, в таком балахоне, когда на улице под
тридцать градусов.
Она безропотно позволила взять свое "орудие труда". Я повернулся и
зашаркал к кладовке, стараясь не задеть косой висевшие на веревке
шмотки.
Почему я решил, что это - она? Наверное, лишь из-за того, что Смерть
- слово женского рода в нашем языке. А американцы, я слышал, наоборот,
считают, что Смерть - это мужик. Скорее всего, они разные бывают,
Смерти.
Поставив косу, я зашел в кухню и зажег огонь под чайником. Достал из
шкафчика две чашки, ложечки. При этом я слышал, как она шуршит в
коридоре. Значит, решилась все же раздеться...
Выглянув в коридор, я оторопел. Балахон валялся бесформенной кучей
на полу прямо у ее ног. Это я заметил первым делом, и дальше мой
взгляд быстро поднялся вверх. Сначала по стройным ногам, затем по
белой хламиде, которую лишь отдаленно можно было назвать платьем, но
которая все же не могла полностью скрыть прекрасной фигуры, и,
наконец, я увидел ее лицо. Вернее, вначале я увидел глаза. Огромные,
голубые по краям и бездонно-черные в центре. Я просто тонул в них, я
чувствовал, как погружаюсь все глубже и глубже. И в этот момент она
моргнула, остановив мое ужасное падение.
Тогда-то я и сумел рассмотреть ее лицо. Прекраснее я за всю свою
жизнь не видел. Я понял - это именно Она. Та, которую я ждал все эти
годы, та, из-за которой пил, та, из-за которой рушилась моя жизнь. Да
вся эта предыдущая жизнь была предназначена только для этого
мгновения!
Но холодная действительность остудила мой пыл. Ведь это Смерть! Моя
собственная Смерть! Вы когда-нибудь слышали, чтобы человек влюбился в
свою смерть? Влюбился с одного взгляда? Я тоже не слышал до этого
момента.
Она же окинула меня быстрым взглядом, рот на мгновение приоткрылся,
будто ей хотелось что-то произнести, но она быстро прикрыла его рукой,
а затем вдруг сорвалась с места и кинулась на кухню, чуть не сбив меня
с ног.
Сказать по правде, я поразился такому поведению. Я всегда
представлял себе Смерть такой чинной, а эта...
Мы попили чаю, стараясь не смотреть друг другу в глаза. Я угощал ее
сливовым вареньем, она не отказывалась. Когда чашка пустела, она сама
подливала чаю, пока чайник не опустел полностью.
Удостоверившись, что больше пить нечего, она понуро опустила плечи и
отвела взгляд. Стараясь нарушить это неловкое положение, я встал,
помыл чашки, стряхнул со стола тряпкой, повернулся к ней и тихо
сказал:
- Что ж, я, пожалуй, готов.
Она медленно подняла голову и посмотрела своими бездонными глазами
прямо в мои. И такое страдание я увидел в них, такое сожаление!
- Тебя ведь Вадимом зовут, да? - ее голосок прозвенел в тишине как
колокольчик. Я его именно так себе и представлял.
- Д-да... - почему-то вдруг став заикаться, ответил я.
- Значит, все верно. - Она снова опустила голову и уставилась в
какую-то точку на полу.
- Э... Что верно?
Она посмотрела на меня, как на ребенка, который задает вопрос, ответ
на который очевиден.
- Верно, что ты Вадим. Значит, я - именно твоя Смерть.
- Так вас несколько? Я всегда думал...
- Все так почему-то думают. Вас уже четыре миллиарда, а сколько
каждый день умирает, ты знаешь?
Казалось, что эти прописные для нее истины отвлекли ее на миг от
каких-то своих внутренних дум.
- Вот то-то, - ответила она на мое молчание.
Некоторое время мы посидели в тишине.
- А у тебя имя есть? - спросил вдруг я.
Она удивленно посмотрела на меня, слегка пожала плечами и ответила:
- Есть. Светлана.
- Русское имя? - теперь удивился я.
- На самом деле мое настоящее имя звучит не так, но тебе его все
равно не произнести. А Светлана - самое близкое к нему.
- Светлана... Света, а что теперь?
- Теперь мне нужно забрать тебя из этого мира, - она с горечью опять
посмотрела прямо на меня. Вдруг ее глаза заблестели, и по щеке
скатилась слезинка. - Но я не могу... Не могу!
Слезы хлынули ручьем. Я обнял ее и прижал к себе. Я что-то шептал ей
на ухо, стараясь успокоить, гладил по длинным черным волосам, а когда
Светлана перестала плакать, еще долго не отпускал ее, боясь прервать
эти мгновения.
Вот так все и случилось. Вполне прозаически, если не считать того,
что Света - Смерть. Но кого это волнует?
Мы просидели на кухне весь день, всю ночь и еще один день. Она
рассказывала мне о себе, я - о своем существовании, которого вдруг
стал стыдиться. Мы разговаривали обо всем и одновременно ни о чем. Но
время неслось, а мы этого не замечали. Нам было так хорошо вдвоем.
В итоге Света решилась на отчаянный шаг. Она решила просто не
возвращаться, а остаться здесь, со мной. Чему я был несказанно рад.
С тех пор прошло уже много лет. Светлана оказалась прекрасной
хозяйкой и заботливой матерью. Как у нас могли появиться дети? Не
знаю. Да и не хочу знать. Пусть этим вопросом занимается кто-нибудь
другой.
Но есть у Светы одна странность - гулять на улице она предпочитает
ночью или вечером. Но меня и это мало волнует, так как и сам я с
детства больше темноту любил.
Лет через пять после нашего знакомства я заметил, что совершенно не
меняюсь внешне. Обратился с этим вопросом к Свете, а она объяснила
своим привычным тоном прописных истин:
- Ты должен был умереть тогда. Теперь ты навечно останешься таким,
как в тот день.
- Как это - навечно?
- А так, дурачок, - она улыбнулась и взлохматила мои волосы, -
Смерть к тебе уже пришла.
И тут я понял, что действительно дурак. И как я мог сам не
догадаться об этом?
Конечно, это создает некоторые трудности. Например, нам придется
скоро уехать отсюда, чтобы не встревожить соседей и моих сослуживцев,
которые уже странно косятся на меня.
Но бывают и веселые моменты. Например, этот случай с недавней
переписью населения. Молодой переписчик решил выяснить у Светы, какой
же она национальности. На что она, не долго думая, ответила, что от
рождения принадлежит к смердам. Парнишка засомневался, но все же
записал такую "национальность". Вот так-то.
Да, кстати, с работой у меня с тех пор все отлично. Я наконец нашел
применение своим талантам, поэтому вполне могу прокормить нашу семью.
Меня немного волнует, что будет с нашими детьми, если мы со Светой
бессмертны. Но ее этот вопрос не трогает совершенно, и, наверное, она
что-то скрывает. Да и не стоит он пока еще - старшенькой нашей,
Сашеньке, еще только 13 лет. А там посмотрим...
Так что живем мы в полной любви. Хотите - верьте, а хотите - нет. И
любовь наша - вечная.
А коса с балахоном так и пылятся в кладовке. Приходите,
покажу...
19.03.1999
E-mail: knari@inissoft.open.bу,
Internet: http://knari.webjump.com
FidoNet: 2:450/129.4@FidoNet
Vladimir Knari 2:450/129.4 27 Mar 99 15:35:00
А это небольшая зарисовка на наболевшую тему ;-)
Владимир Кнари
"Наша игра"
- Так, вы вот здесь располагайтесь, - помощник режиссера бегал от
одной группы людей к другой, указывая всем их места.
- Товарищ Комаренко, Николай Петрович, - тоненьким голоском
закричала появившаяся в дверях девушка. Помощник бегом кинулся к
туда:
- Hy что тебе, Сазонова?
- Тут еще одна группа пришла. Требуют, чтобы к режиссеру отвела. Hy,
я к вам, как вы и говорили...
- Молодец, Сазонова. Сейчас я подойду. - Он вновь повернулся к
брошенным людям. - Значит, вы сидите здесь, по моей команде, вот
такой, - он изобразил хлопок pуками над головой, - вы начинаете
хлопать и кричать "Ура!". Hy, и что еще сами придумаете. В общем, вы
сами понимаете: вы - группа поддержки. Главное - не перепутайте, чья
именно.
Выскочив к коридор, он нос к носу столкнулся с солидным пожилым
мужчиной, который отталкивал хрупкую Сазонову, пытаясь ворваться в
аудиторию. Но второй помощник режиссера была непоколебима.
- Это вы хотели видеть режиссера? - Комаренко сразу понял, что
нападение в данном случае будет лучшим тактическим приемом.
- Вы - режиссер? - ответил вопросом на вопрос седовласый мужчина.
- Так вы хотите видеть режиссера или нет?
- Да. Понимаете, я ректор данного учреждения. А вот эти люди, - он
указал на своих спутников, - это мои...
- Меня это не интересует, - прервал его Комаренко, - чего вы хотите?
- Как это чего я хочу? - возмутился ректор. - Я хочу, нет, я просто
должен присутствовать на шоу!
- Извините, но все места уже заняты, - сказал помощник, как отрезал.
Считая, что разговор закончен, он повернулся спиной к ректору,
намереваясь скрыться в аудитории, однако огромная волосатая pука резко
развернула его.
- Позвольте. Я повторяю - я _ректор_ данного учреждения, и вы просто
обязаны найти мне место. Мне и моим заместителям. - Наклонившись
совсем близко к лицу Комаренко, так, что тот почувствовал резкий запах
чеснока изо рта ректора, он произнес почти шепотом: - Знаете ли, y
меня много знакомых на телевидении, и я могу сказать кое-кому, что
некоторые...
Комаренко резко оттолкнул его и обpатился к Сазоновой, ретиво
сдерживающей проректоров: - Посмотри, пожалуйста, куда можно
пристроить этих товарищей... - Ректор свирепо зыркнул на него, - э...
господ ректора и его заместителей.
- Спасибо за оказанную помощь, - лицо ректора расплылось в улыбке.
- Час до съемки, - раздалось из репродуктора.
- Участники! Где участники?! - голос Комаренко уже срывался,
помощник режиссера тяжело дышал. От яркого света юпитеров он взмок,
pубашку уже можно было выжимать. - Что же это такое? Час до съемки, а
участников все еще нет! Сазонова! Сазонова!
- Да, - запыхавшаяся Сазонова появилась в дверях.
- Быстро найди участников! Если их не будет через пятнадцать минут,
я не знаю, что я здесь сделаю!
- Поняла, Николай Петрович, - Сазонова моментально исчезла в проеме.
Комаренко повернулся к сцене.
- Где микрофоны? Микрофоны где, я спрашиваю? Где Прелов?
- Да здесь я, - звукорежиссер возник прямо из-за спины. - Здесь.
Несем мы уже микрофоны. Сейчас все тип-топ будет. Вы же меня знаете,
Николай Петрович, не подведу.
- Смотри y меня, - Комаренко погрозил ему кулаком.
Через пять минут Сазонова начала запихивать в аудиторию людей и
подталкивать их к стоящим в центре сцены столам. Три стола были
составлены вместе и были обращены лицом к остальным, стоящим
раздельно.
- Вот, Николай Петрович, это комиссия. А вот этот маленький, - она
указала на невысокого щупленького человечка с полностью белой
шевелюрой, - это председатель.
Председатель сидел посередине за составленными вместе столами. У
него дергался один глаз, по лицу градом катился пот, и он постоянно
протирал лоб платком, быстро пришедшим в полную негодность.
- Это - председатель? - заорал Комаренко. - Да он же трясется, как
паралитик! Он вообще до съемки доживет?! Или откинет копыта прямо в
прямом эфире?!
Председатель, услышавший такие эпитеты в свой адрес, сжался еще
больше, от нервного напряжения y него задергался второй глаз, и он
стал периодически трясти головой.
- Это же мартышка в цирке, а не председатель! - не унимался помощник
режиссера. - Я не собираюсь опозориться перед всеми зрителями!
Немедленно замените его на более спокойного.
- Но... Ведь его назначают заранее, - Сазонова даже не знала, что и
сказать, - мы не можем его вот так просто заменить...
- А меня это не интересует! - оборвал ее Комаренко. - Но его я
снимать не буду, уберите его! И быстро!
Двое работников сцены подхватили председателя под pуки и вынесли из
аудитории. Вместо него Комаренко выхватил первого попавшегося из числа
зрителей:
- Вот вы будете председателем комиссии. Выглядите вы достаточно
спокойным.
- Но ведь я в этом совершенно ничего не смыслю. - Молодой человек
попытался сопротивляться, но Комаренко нашел жертву и не собирался с
ней так просто расставаться.
- Вам и не нужно разбираться. Сидите, слушайте, задавайте вопросы. И
вообще, вы не один в комиссии. Вам помогут.
- Но...
- И никаких "но"! - С этими словами Николай Петрович запихнул
упирающегося "председателя" на его место. Остальные члены комиссии
ухватили его за pуки и зашикали, боясь, что разъяренный помощник
режиссера выпроводит и их из аудитории под горячую pуку.
- Отлично, - Комаренко довольно потер pуки, - с этими разобрались. А
где остальные участники? - Он повернулся к Сазоновой и вопросительно
посмотрел на нее.
- Их сейчас доставят. Понимаете, они решили перед экзаменом немного
"принять" для храбрости. Сейчас их приводят в порядок.
- Что?! О, Боже, пьяные участники! Кого мы снимать будем?!
- Не волнуйтесь, Николай Петрович. Вы что, забыли, как студентом
были? - Сазонова хитро подмигнула. - Они не пьяны. Вернее, они как раз
в том состоянии, чтобы сдавать экзамен. А вот, кстати, и они. - Она
pукой указала на появившихся в дверях студентов.
Студенты шли бодро, даже, можно сказать, весело. И их никто не
поддерживал, а это главное. Все были в отличных костюмах, специально
заказанных для этого дня y лучших модельеров. В углу сразу защелкали
вспышки фоторепортеров.
Студенты расселись каждый за свой стол. Достали pучки и чистые
листки.
- Десять минут, - раздалось из громкоговорителя.
Одновременно с этим в аудиторию вошел режиссер. Он молча
прошествовал к своему месту, уселся, сложил pуки на животе и стал
наблюдать за происходящим.
Все стали бегать еще быстрее, создавая видимость срочной работы. На
сцене появился размалеванный ведущий.
- Пять минут.
Сазонова с Комаренко последний раз проверили, правильно ли рассажены
группы зрителей, еще раз объяснили всем их обязанности, а затем
подбежали к режиссеру.
Режиссер лениво поднял pуку, окинул взглядом сцену, где все замерли
в ожидании, и дал отмашку. - Начали!
Заиграла музыка, ведущий выскочил на сцену. Зрители стали
аплодировать, повинуясь безмолвной команде Комаренко. Какой-то идиот
вдруг стал кричать "Спартак-чемпион!", но его быстро утихомирили.
- Приветствую вас, дорогие телезрители, - начал нараспев говорить
ведущий, когда стихли аплодисменты. - В прямом эфире снова ваша
любимая телеигра - "Госэкзамен". "Госэкзамен" - это игра чувств, игра
знаний, игра удачи и всего остального, что только вы можете себе
представить! "Госэкзамен" - это наша жизнь!
А теперь позвольте представить вам наших сегодняшних участников. -
Камера наехала на комиссию. - Это наша строгая комиссия, которая
сегодня будет решать судьбы студентов.
Комаренко изобразил хлопок над головой, глядя на группу поддержки
комиссии. Те сразу захлопали, как это было заучено на репетиции,
кто-то даже засвистел. Комаренко повернулся на свист и заметил, что
это сам ректор. - Hy, хоть не зря ему место нашли, - тихо произнес он,
повернувшись к Сазоновой.
Все члены комиссии представились, назвав свои научные звания. Только
"председатель" запнулся, но предупрежденный ведущий пришел ему на
помощь: - Hy, и как всегда, комиссию возглавляет господин из нашей
прославленной Академии Наук.
Зрители вновь разразились аплодисментами.
- А теперь познакомимся со второй нашей командой - командой
студентов. - Ведущий прошествовал к ним, сопровождаемый камерой. -
Сегодня это студенты факультета прикладной математики и информатики.
Подойдя к одному из студентов, он обратился к нему с вопросом:
- На что вы сегодня надеетесь?
- Hy... на халяву, как всегда, - засмущался студент.
- Конечно же, наш участник волнуется, иначе бы он не признался в
этом так открыто. Но экзамен еще не начался, и мы не можем заранее
предвидеть, какие будут результаты. Что же, пожелаем удачи нашим
участникам.
Группе поддержки студентов не требовалось дополнительных указок,
чтобы хлопать, кричать и размахивать транспарантами, среди которых
наиболее выдающимися были "Ректора на мыло!" и "ГЭК - пережиток
империализма".
- Через минуту мы начнем нашу игру, а пока, - ведущий проделал
странные пассы pуками прямо в приблизившуюся камеру, - реклама!
Последний студент заканчивал свой ответ. На табло светился счет,
который явно был не в пользу комиссии.
- Hy, кратенько примерно так, - завершил свой ответ взлохмаченный
студент, который за время ответа успел перемазать весь костюм мелом.
Комиссия безмолвствовала.
- Hy, что скажут наши беспристрастные судьи? - вопросил ведущий.
- Мнэ... - ответил "председатель". К его уху склонился другой член
комиссии и зашептал на ухо: "В этой теме y нас разбирался только наш
председатель, поэтому мы ничего не можем сказать".
- Hy, - продолжил свое выступление "председатель". - Я занимаюсь
этой темой достаточно давно и должен признаться, что за все время не
могу вспомнить столь содержательного ответа на данный вопрос. Поэтому
я считаю этот ответ достойным наилучшей оценки, то есть пяти баллов.
Болельщики студентов в своем углу разразились громкими овациями.
Зазвучала веселая мелодия, и на сцену выбежали выплясывающие девушки.
Они выполнили несколько акробатических фигур, затем выстроились в
линию, приподняли юбки, и всем зрителям стали видны буквы,
прикрепленные к бедрам девушек. Вместе буквы складывались в лозунг
"ФПМ - чемпион!" Так же быстро, как появились, девушки исчезли в рядах
болельщиков.
- Hy вот, как вы все видели, сегодня игра завершилась безоговорочной
победой команды студентов. Их можно поздравить от всей души, и я
думаю, что сегодняшнюю ночь они проведут отнюдь не дома. Hy да это
другая история.
В следующий раз вы сможете посмотреть "Госэкзамен" с участием
команды исторического факультета. Следите за программой! Будьте с
нами!
Режиссер вновь махнул pукой. Камеры выключились, юпитеры погасли.
Очередная программа была снята.
24.03.1999
E-mail: knari@inissoft.open.by
Internet: http://knari.webjump.com
FidoNet: 2:450/129.4@FidoNet
Vladimir Knari 2:450/129.4 31 Mar 99 13:18:00
Я знаю, что это избитый прием, не один раз использованный. Не знаю, хорош
он или плох, но что написалось, то написалось. Кидать сюда не хотел, но
несколько писем в ОВЕС.ЗВОН изменили мое решение.
Владимир Кнари
"Глупые рыбки"
- Во время налета самолетов НАТО, целью которого стал небольшой
военный городок, пострадали девять человек, среди них дети. - Четкий
голос достаточно миловидной ведущей. Совершенно ровный, практически
без интонаций. Факты, факты, факты...
Примерно так же читается криминальная хроника в газетах: "в период с
... по ... совершено ... изнасилований, ... хулиганских нападений, ...
убийств... Большинство преступлений совершено подростками..."
Страшный, ужасный мир. Раньше люди к ночи запирались в своих домах,
боясь встретиться в темноте с порождениями зла. Теперь те "страшные"
сказки воспринимаются нами с легкой улыбкой. Мы потеряли страх? Нет,
просто мы стали бояться совсем другого. Древний страх перед ночью
остался, но сейчас он живет в нас и днем. А кого мы боимся? Кого вы
больше испугаетесь, встретив в темной подворотне? Верзилу-мужика или
ватагу пацанят лет десяти? Не надо отвечать, я и так знаю ответ.
- С кем ты разговариваешь? - спросила из зала мама. Только тут я
заметил, что все свои мысли я высказывал вслух. Задавал вопрос
телеведущей, которая, не замечая меня, переключилась на тему кредита
МВФ. Да и не нужно мне ее внимание.
- Ни с кем. Так, мысли вслух.
Давняя привычка разговаривать с телевизором. Диктор тебе:
"Здравствуйте, дорогие телезрители", а ты в ответ: "Привет!". И так
далее. А потом споры до хрипоты с несуществующим оппонентом.
В последнее время телевизор редко смотрю, все больше ночью нарываюсь
на последний выпуск новостей. Насмотришься на рожи политиков,
глубокомысленно объясняющих тебе, как ты должен жить, чтобы им не
мешать, покричишь в ответ - и нормально, лишние эмоции ушли.
Я накинул куртку, взял сумку и подошел к двери.
- Ладно, вечером буду.
- Только не поздно.
- Хорошо.
Солнце ярко светило, отражалось от еще не стаявшего снега, не давая
мне рассмотреть даже то, что находится прямо под ногами. Пришлось
нацепить на нос очки - летние, солнцезащитные, несколько странно
смотрящиеся, когда вокруг снег. Но зато в них я могу видеть
более-менее сносно даже в такой день.
Широко открыв на мгновение глаза, я взял направление, и двинулся,
подслеповато глядя под ноги. Движение по азимуту.
Но все равно я не заметил Рыбку, стоявшего на остановке. А он меня
приметил еще издалека. Подошел сзади и хлопнул по плечу.
- Куда едешь такой красивый?
- Да на работу, куда же еще.
Стандартный вопрос - стандартный ответ.
Рыбку я знаю еще со школы, он на год старше меня, но почти со всем
их классом у меня были приятельские отношения. Я-то его Рыбкой не
называл, но прозвище это знал. Говорят, его так прозвали за то, что он
был небольшой, но юркий парнишка. Кто-то сравнил его с шустрой
рыбешкой, оттуда и пошло. А я даже и имени его не знаю. Как-то все
время без этого обходимся в разговоре.
- К метро едешь? - спросил он.
- И дальше.
- Значит, вместе.
Тут как раз автобус подошел к остановке. Внутри мы оказались далеко
друг от друга, поэтому я был предоставлен только своим мыслям. Но уже
в метро он продолжил беседу.
- Кстати, я тут сейчас группу собираю. В Югославию.
- В смысле? - не понял я.
- Ну, я командиром буду, народ сейчас собираю.
До меня начало доходить.
- И что делать там собираетесь?
- Вести подрывную деятельность. Бороться с врагами.
Что-то не нравится мне эта тема. А ведь я считал тебя более
смышленым парнем, Рыбка.
- А кто будет врагом? - спросил я, чуть помедлив.
- А там на месте и посмотрим.
Ну ни фига себе! То есть ему совершенно безразлично, за что воевать?
Воевать ради того, чтобы воевать? А не кажется ли тебе, парень, что ты
совершенно не понимаешь, о чем говоришь? Хочешь пострелять?
Погеройствовать? Какое же это геройство - убивать людей?
Рыбка решил продолжить тему:
- Сейчас телевизор смотрел, югославы почти не сопротивляются.
Значит, боятся. - Помолчав, он продолжил: - Это плохо, могут на
примирение пойти.
Я уже хотел было спросить, чем так плохо примирение, но тут же сам
нашел ответ на этот вопрос. Такой, какой дал бы мне Рыбка. Будет
примирение - нет смысла туда ехать.
До чего же глупы бывают люди!
Поезд остановился, и я заметил, что уже доехал до своей станции.
- Ладно, я выхожу. Увидимся. - Я кивнул ему и выскочил из вагона.
Но Рыбка зря боялся. Югославы не пошли на примирение, а объявили
войну всему альянсу. Для них это стало священной войной за свою
родину. И в итоге они все же победили, хотя победа и оказалась
пирровой. Вся экономика страны была разрушена, вся промышленность
уничтожена. А для НАТО это стало еще одними полевыми учениями на чужой
территории.
И я бы мог так и не вспомнить этих разглагольствований Рыбки,
посчитав их дурацкой затеей, да и только, но случай воскресил в моей
памяти тот день.
Уже после войны один из европейских журналов опубликовал дневники
неизвестного русского, воевавшего во время конфликта на территории
Югославии. Эта публикация очень быстро разошлась по всему миру, ее
перепечатали почти все крупные издания земного шара. Пропустить такое
было просто невозможно. Даже мимо меня она не прошла стороной.
Приведу несколько отрывков из этого дневника.
...С оружием проблем никаких. За баксы можно найти все,
что угодно. Всего за пару дней мы вооружились так, что нам
могло бы позавидовать любое элитное подразделение. В ходу и
наше "советское" оружие, и американские экземпляры. Мы
отдали предпочтение родным "калашникам". Как-никак в школе
на НВП все в руках держали.
Думаем недельку поразведывать обстановку, а там начнем
действовать...
...Совершили первую диверсию - взорвали склад вооружения.
Ушли чисто, никто нас даже не заметил. Ребята все довольные
- первое крещение. Вечером за ужином порешили, что на одном
месте сидеть не будем - легко вычислить, будем постоянно
перемещаться. То тут появимся, то там. Будут неуловимыми,
как тени...
...Сегодня пришлось убить человека. Какой-то старик нас
заметил, когда мы уже закладывали мину. Поднял крик... Но
ведь он мог нас всех заложить!.. Тогда всем крышка!.. Когда
уходили, все время ждали выстрелов в спину. Обошлось...
...Деньги практически закончились. Да и все равно они уже
не помогают. Зачем деньги, если купить на них нечего?
Постоянные бомбежки опустошают землю как саранча. Иногда
приходится засыпать под грохот рвущих
...Закладка в соц.сетях
