Жанр: Юмор
Рассказы и повести
...таким же ослом, как вы,-- крикнула мне
вдогонку Катя, — то лучше не присылайте его, я сама доеду.
— Ну и черт с вами! — крикнул я.
Раньше я считал, что она такая только со мной, а оказывается она такая
сука со всеми... Даже с милиционерами...
73
Я дошел до деревьев, когда, откуда ни возьмись, выехало несколько машин
с
мигалками. Они остановились около автомобиля с Катей.
Я спрятался за деревьями и оттуда не без удовольствия наблюдал, как
милиция арестовывает мою бывшую жену за угон машины.
Катя, по своему обыкновению, пыталась дать волю рукам, пока эту волю не
ограничили наручниками. А ее крик на всю улицу, что ее арестовывают ни
за
что, доставлял мне законное удовольствие. Браво, Катя! Очень
убедительная
игра. Станиславский курит!
Когда Катю увезли, я вышел из-за деревьев на дорогу и стал
присматривать
себе новый автомобиль.
Я ходил вдоль тротуара и постукивал дубинкой по колесам, припаркованных
на
обочине машин. Все они, к сожалению, были закрыты и это ограничивало
выбор. А мимо, как назло, никто не ехал.
Вдруг из темноты прямо на меня выехал милиционер на мотоцикле с
коляской.
Мотоцикл остановился и на меня из-под козырька уставились два голубых
глаза. Рыжий милиционер добродушно улыбнулся и сказал:
— Земляк, ты что здесь делаешь?
В первое мгновение я, признаться, немного растерялся, забыв, что я сам
в
милицейской форме, но после секундного замешательства, покрутил
дубинкой и
нашелся:
— Что надо, то и делаю.
Рыжий понимающе хмыкнул и сказал:
— А ты из какого отделения?
— Из какого надо, из такого и отделения.
Он снял перчатку, достал из-под кожаной куртки пачку сигарет "Ява" и
закурил:
— Кого ловишь?
— Кого надо, того и ловлю, — ответил я.
— Ты чего, из деревни что ли?
— Из какой надо, из такой деревни, — я понял, что своими ответами
завел
разговор в тупик и следует сказать что-то другое, чтобы поправить
ситуацию.
Рыжий немного обиделся и хотел газануть, но у меня уже созрел в голове
дерзкий план.
— Я обнаружил следы,-- сказал я, показывая дубинкой за спину.
— Какие следы? — спросил рыжий.
— Огромные кровавые следы в кустах,-- я развел руками в стороны,
показывая
размер.
— Чего?!
— Не знаю чего... Большие кровавые следы!
Рыжий милиционер выключил мотор и слез с мотоцикла.
— Пойдем посмотрим, — сказал он.
Мы пошли в кусты.
— А ты-то чего в кустах делал?-- спросил он.
— Чего-чего... Больно ты любопытный... Оправлялся я... Живот у меня
схватило...
Рыжий хохотнул:
— Куда только не занесет нашего брата милиционера!.. Ну, где твои
следы?
— Это не мои следы. Мои следы я тебе потом покажу, если захочешь.
— Я тебе не сантехник — на говно смотреть... Где следы?
— Вот они, — я неожиданно остановился и ткнул дубинкой в траву.
— Где?
— Наклонись пониже и увидишь.
Рыжий снял каску и наклонился.
— Ну, где?..
— Да вот! — я размахнулся и врезал дубинкой ему по макушке.
Милиционер ткнулся лицом в землю, повалился на бок и замер.
Прости, брат, но мне нужен твой мотоцикл. На войне как на войне!
Надеюсь,
что мой удар не будет иметь серьезных последствий для нормальной работы
твоего головного мозга.
Я порылся в его карманах, взял две запасные обоймы для пистолета и
удостовение личности.
Червяков Александр Григорьевич — прочитал я в документе. Что ж,
Червяков
Александр Григорьевич, ты стал еще одной жертвой серийного преступника
Бориса Пирпитума, если, конечно, твои коллеги догадаются, что это был
переодетый я.
Неизвестно откуда налетевший порыв ветра, чуть не сорвал у меня с
головы
фуражку.
Я придержал ее за козырек и выглянул из кустов. Рядом с мотоциклом
никого
не было. Я быстро добежал до него, сел в седло и поехал в ночную мглу.
Михал Иваныч, я скоро приеду, — думал я, перекручивая ручку газа.
Вжжж!..
Вжжж!.. Вжжж!
До дома Савинкова я доехал без приключений. Я заглушил мотор, слез на
землю, оправил мундир и, чеканя шаг, пошел к подьезду. Интересно, не
дежурит ли в шкафу мой старый знакомый пенсионер? Ха!
Я позвонил.
— Кто там? — спросили из-за двери.
— Милиция, — я поправил ремень.
— Милиция-милиция, — заворчали за дверью. Щелкнул замок и из щели
высунулось лицо знакомого пенсионера. (Вот тебе и на!) — В прошлый раз
тоже вот говорили "милиция", а оказался бандит. — Он недоверчиво
оглядел
меня с ног до головы. — Ваши документы.
— Пожалуйста, — сказал я измененным голосом, вытащил из кармана и
протянул толстяку документы Александра Григорьевича Червякова.
Пенсионер просунул руку в щель, взял документы и дверь захлопнулась у
меня
перед носом. Не успел я сказать про себя "старый козел", как дверь
снова
открылась и пенсионер произнес:
— Что-то не очень вы похожи, Александр Григорьевич, на вашу
фотокарточку,
а?
— А если вам, отец, намотать на голову бинт, то как?
— Хым... Ну, ладно... — он отодвинулся и пропустил меня в подьезд. --
А то
ведь, знаете же, что у нас происходит... Ночью пришел тоже в форме,
кричит --
открывай, я милиция... бубийство!.. бубийство!.. какое бубийство?.. он
прошел и сделал такое бубийство!..: открыл ему... а он оказался никакая
не
милиция, а переодетый бандит... — пенсионер вытащил носовой платок. --
...меня в шкаф запер... Можете себе представить... — толстяк
сморкнулся. --
А потом у следователя полдня... Рассказывал чего видел, показания
давал...
Фуф! Дома поужинал и опять на дежурство...
— Что ж тебя так не жалеют, отец?
— Сменщик заболел, вот и дежурю вторую ночь... А вы по этому делу?
— Да... — Я поднял со стола стакан в подстаканнике и посмотрел на
свет
отпечатки пальцев. — По этому же самому...
— Напрасно вы смотрите, — заметил пенсионер. — Уже до вас все
посмотрели...
— Ничего, лишний раз не помешает проявить внимательность, — я
поставил
стакан обратно.
— Это верно. Я вот потом вспомнил... у того бандита в форме внутренних
войск из-под штанов торчали гражданские брюки. Я сперва подумал, что
это
он для тепла надел... внимания не обратил. А если б обратил вовремя,
то, и
бубийства бы не было... --Пенсионер посмотрел на мои ботинки и осекся.
У меня из-под форменных штанов торчали мои брюки. Все из-за моего
роста!
Не только по интеллекту, но и по росту я превосхожу милицю.
Мне ничего не оставалось, как вытащить пистолет и скомандовать:
— Шагом марш в шкаф!
У толстяка задрожали ноги и он, пятясь, пошел к шкафу, но не дойдя пару
шагов, споткнулся об стул и упал в обморок.
Я подошел к столу, в котором, как я знал, лежало все необходимое для
связывания. Я вытащил скотч, веревку и через пару минут все было
закончено. Оставалось только затащить его в шкаф и закрыть дверцу.
Пенсионер был такой толстый и тяжелый, а места для маневра в подьезде
было
так мало, что мне никак не удавалось затащить его в шкаф. Пришлось
отказаться от этой мысли затащить его в шкаф. Я не буду тащить его в
шкаф,
я просто закачу его под стол и накрою ковриком.
Я просто закатил пенсионера под стол и накрыл ковриком.
Полежи-отдохни, отец, я надеюсь, что ты переживешь и это мое посещение.
Я вышел из лифта. Дверь в квартиру была не заперта. Это меня не очень
удивило, потому что я знал, что Михаил Иванович меня ждет.
Я вошел, испытывая странные ощущения. Желание все побыстрее узнать и
отомстить накладывалось на воспоминание о том, что сделали здесь с
Петлисом. Брр! От этого воспоминания меня передернуло.
— Михал Иваныч! — позвал я.
Никто не ответил. Только хлопнуло где-то в глубине квартиры окно и по
ногам засквозило.
Странно.
— Михал Иваныч! — крикнул я еще раз.
Опять тишина.
Нехорошее чувство шевельнулось... Я вытащил пистолет и пошел вперед.
Я осторожно приоткрыл дверь в спальню. В спальне никого не было.
Я вышел и пошел по коридору к кухне. Я прошел мимо комода. Кажется,
раньше
здесь стояла зеленая африканская маска. Сейчас ее нет. Какая у меня
хорошая память. Я все помню. Я подошел к сломанной двери в ванную и
заглянул внутрь. Стены уже помыли, но пальто так и висело на стене там
же,
где я его приклеил. А пол посыпали хлоркой. От запаха хлорки у меня
защипало в носу и я быстро выдернул голову из дыры. Фух!
Я пошел дальше. Обои, разумеется, дурацкие! Что еще хотеть от службы
безопасности и от его жены? Кстати, когда я буду убивать Савинкова, я
ему
перед смертью обязательно расскажу, что его жена ему изменяла с
покойником
Петлисом. Пусть он помучается. Я живо представил себе эту картину... Я
стою с пистолетом, а рядом на коленях, со связанными за спиной руками,
приклеенный к полу, стоит Савинков. Рот у него тоже заклеен. Перед тем,
как выстрелить Савинкову в голову, я говорю ему: "А перед смертью,
дорогой, в кавычках, Петр Семенович, я тебе расскажу кое-что интересное
про твою жену". Савинков дергается, мычит и моргает. Явно, ему не по
себе.
Ему не очень-то хочется перед смертью выслушивать какие-нибудь гадости.
Но
я неумолим! Я говорю: "Скоро тебе будет уже все равно, а пока ты еще
способен мучаться — мучайся!!! — Я делаю паузу, во время которой
пристально смотрю Савинкову в глаза.-- Твоя жена, кстати говоря, тебе
изменяет с покойником Петлисом! Понял?" Савинков сводит брови к носу и
извивается, как червяк. Я наклоняюсь к нему поближе и кричу: "Ты
слышишь?!
Твоя жена тебе изменяет с покойником Петлисом!" Савинков закатывает
глаза
и дергает головой. "Добро пожаловать в Ад!" ? кричу я напоследок и
нажимаю
на курок. Пух! И все...
В туалете никого не было. И в остальных комнатах тоже никого не было.
Странно... Может быть, Михаил Иванович пошел в магазин, купить
что-нибудь?
Странно-странно... Он должен был ждать Савинкова, а сам пошел в
магазин. Или
он с Савинковым пошел в магазин? Надо бы спуститься вниз и спросить
дежурного — приходил ли Савинков.
Я заглянул в кухню. На столе стоял портативный магнитофон "Филипс". К
магнитофону была скотчем приклеена записка.
"Включи меня" ?
было написано в записке.
Возможно, подумал я, это Михаил Иванович оставил мне звуковое письмо...
А
возможно, что это бомба, которая взрывается от нажатия клавиши "Плэй".
Возможно, она даже не мне и предназначена, и будет очень обидно
подорваться на чужой... Знаю я...
Я посмотрел на магнитофонный шнур, проследив его путь от магнитофонного
гнезда до розетки в стене. На вид шнур подозрений не вызывал. Я поднес
ухо
к магнитофону — внутри ничего не тикало. Тогда я осторожно поднял
магнитофон и потряс его. Ничего не громыхало... И только после этого я
поставил его на место и аккуратно нажал на клавишу "плей".
Зашипел динамик, послышался знакомый женский голос. Этот голос я сразу
же
вспомнил. С него начались все мои злоключения. Это был тот самый голос
из
трубки, который разбудил меня ночью в моем доме и сказал: "Привет,
Аркаша". Но на этот раз, голос из магнитофона сказал по-другому:
--Привет, Пирпитум! С днем рождения! За то, что ты ведешь себя, как
супермен, тебя ожидает приз. Открой холодильник! — Голос замолчал, а
вместо него из динамика заиграла песня Шаинского на стихи Успенского из
мультфильма "Крокодил Гена":
Прилетит вдруг волшебник
В голубом вертолете
И бесплатно покажет кино
С днем рожденья поздравит
И наверно оставит
Мне в подарок пятьсот эскимо...
Я вспомнил, что сегодня у меня, действительно, день рождения! Вот это
да!
За всеми этими злоключениями, я совершенно забыл про это! Я забыл, а
кто-то помнит! Кто же это помнит, а? Чей же это голос?! И почему
женский?!
Прежде чем открыть холодильник "STINOL", я тщательно его осмотрел. Я
проверил шнур, ведущий от холодильника к розетке, заглянул за
холодильник,
послушал как работает мотор. Потом встал на табуретку и посмотрел
сверху.
Сверху на холодильнике стояла пошлая хрустальная ваза. Я спрыгнул с
табуретки и пошатал "STINOL". Ваза упала на пол и разбилась. Нечего
жалеть
такую дрянь. Носком ботинка я раскидал осколки в разные стороны.
Наконец я решился и открыл холодильник.
Я открыл холодильник и остолбенел... В холодильнике сидел труп в
зеленой
африканской маске с перерезанным от уха до уха горлом. Все стенки
холодильника были в замерзшей крови. Я не выдержал и захлопнул дверцу.
У
меня бешено колотилось сердце и на лбу выступила испарина. Я сел рядом
на
корточки и сколько-то времени глядел в стену, восстанавливая душевное
равновесие.
Потом я поднялся и заставил себя открыть холодильник еще раз. Я открыл
его, схватил со стола вилку и вилкой сорвал с трупа зеленую маску...
Это был Михаил Иванович Приходько, мой единственный друг!
Что же творится на этой планете, когда убивают таких людей как Михаил
Иванович?! Почему всех, кто сталкивается со мной, настигает такой
горький
конец?!
Я вытащил из кармана пачку "Житана" и пустил дым. Сделав три затяжки, я
понемногу стал приходить в себя....
Что же это я стою здесь? Наверное, я хочу, чтобы меня сцапали рядом с
телом Михаила Ивановича? Нет, мне это совсем не... Нужно бежать отсюда
побыстрее!.. Однако, хорошо ли оставлять тело товарища в
холодильнике?..
Если бы на моем месте оказались Федор Михайлович Достоевский или
Александр
Исаевич Солженицын, оставили бы они в холодильнике тело товарища?
Оставили
бы, потому что Михаила Ивановича все равно перевезут отсюда в морг и
положат в такой же холодильник.
Я решил для себя этот вопрос и побежал прочь из квартиры.
Я выбежал и подлетел к лифту. Лифт был занят. Я не стал ждать, пока он
освободится и побежал вниз, перепрыгивая через несколько ступенек
сразу.
Десять, девять, восемь, семь, шесть, — мелькали этажи, — пять,
четыре,
три, два, один...
Я вылетел на первый этаж и на всей скорости столкнулся с какой-то
женщиной. Я сшиб ее с ног и сам, перелетев через ее живот, врезался
головой в шкаф и сделал в нем вмятину. Шкаф закачался и упал на
телевизор,
телевизор упал с тумбочки и взорвался. Взрывной волной меня выдернуло
из
шкафа и забросило под стол... Я упал на что-то мягкое. Я попытался
подняться
и попал рукой во что-то липкое... Я повернул голову... Под столом лежал
связанный мною пенсионер с перерезанным горлом!.. Черт! Я вскочил и
ударился головой об ореховую столешницу. Черт! Что же это такое!
Держась
рукой за голову, я вылез и побежал к выходу, но споткнулся о женское
тело
и снова упал. Опять вскочил и хотел быстро бежать, но тут узнал в
лежавшей
женщине жену Савинкова Нину. Я подхватил ее на руки, выбежал из
подьезда,
погрузил ее в коляску мотоцикла и уехал.
Я ехал, выжимая из червяковского мотоцикла все, что только можно было
из
него выжать. Из коляски торчали нинины ноги. Я не успел ее как следует
усадить, но решил, что пока сойдет и так. Главное сейчас — отьехать
подальше. Лучше жить ноги вверх, чем помереть руки вверх.
Мимо со свистом проносились машины. Я развил невероятную для мотоцикла
скорость, на которую не был рассчитан спидометр ирбитского завода. От
этой
гонки нинины ноги наклонило назад и с одной из ног слетела туфелька. Я
обернулся и увидел, как красную туфельку раздавили огромные шипованные
колеса заляпанного грязью Камаза. Вот так же точно я бы раздавил
Савинкова!
Слева забибикала иномарка. Я покосился в сторону. Водитель иномарки,
коротко стриженный битюг, высунулся в окно и, гадко улыбаясь, показывал
то
свой большой палец, то на ноги Нины.
Женскими ногами привлекал к себе слишком много внимания. Надо
остановиться
и переложить ее. Я съехал с дороги на обочину и притормозил в кустах.
Я снял краги, повесил шлем на руль, обошел мотоцикл кругом, отошел к
кустам и помочился. Застегнув ширинку, я повернулся к мотоциклу и вытер
руки об штаны.
Приступим. Я взялся за ноги и потащил Нину из коляски. Не тут-то было!
Во
время гонки Нину так утрясло, что она очень плотно сидела в углублении
и
никак не вытаскивалась. Я уперся ногой в коляску и дернул посильнее. На
Нине лопнули чулки. Я напрягся и дернул еще раз. После чего отлетел в
кусты вместе со второй туфлей. Я чертыхнулся и швырнул туфлю в лужу.
Туфля
булькнула и утонула. Я встал, подошел к мотоциклу, обошел его вокруг,
примеряясь — с какой стороны поудобнее дернуть. В другое бы время, --
подумал я между делом, — вид этих ног навел бы меня на другие мысли.
Эх-ма! Я надел краги, чтобы руки не скользили по голым ногам, и дернул.
На
этот раз мне немного удалось ее подтянуть. Но тут я почувствовал, что
на
меня кто-то смотрит сзади. Я отпустил ноги и Нинино тело ушло вниз. Я
медленно оглянулся, вспоминая в каком кармане у меня лежит пистолет.
Сзади стоял, неизвестно откуда взявшийся подполковник милиции.
— Сержант! — крикнул он гнусавым голосом. — Чем вы заняты?!
— Разрешите доложить, — я взял под козырек, лихорадочно придумывая,
что я
буду докладывать подполковнику. — Вытаскиваю женщину из коляски.
— С какой целью?! — подполковник нахмурился.
— Чтобы вытащить! Она застряла.
Подполковник обошел вокруг коляски, рассматривая ноги.
— Это что, сержант?
— В каком смысле?
— В том самом! Каким образом у вас в коляске оказалась женщина с
задранными ногами?
— Когда я ехал по дороге, она выскочила из кустов и прыгнула под
колеса. Я
не успел как следует вывернуть руль и сбил ее коляской. Она влетела в
коляску и там застряла.
— Сбил коляской? — подполковник недоверчиво на меня посмотрел. — А
если ты
специально сбил ее коляской, чтобы завезти в кусты и изнасиловать... в
извращенной форме?
— Товарищ подполковник, — я развел руками, — ну сами посудите, зачем
бы я
ее тогда стал из коляски доставать, когда и так очень удобно?
Подполковник подошел к коляске и заглянул Нине под юбку.
— М-да... — сказал он. — Действительно... А может быть она уже труп
и ты
хочешь выкинуть его в кусты и уйти от ответственности?
— Да нет же, — сказал я. — Потрогайте, какая она теплая.
Пополковник погладил Нину по ноге:
— М-да... — сказал он. — Теплая...
— Вот видите, — сказал я.
— Все равно, — сказал он. — Нужно ее вытащить и допросить.
— Я этим и занимаюсь. Только у меня не получается вытащить. Помогите,
товарищ подполковник. Вдвоем мы ее быстро выдернем.
Подполковник внимательно посмотрел на меня из-под козырька и сказал:
— Взял за левую, раз-два!
Мы взялись за ноги с обеих сторон и на "три-четыре" дернули. Ничего не
вышло. Нина сидела плотно. Мы сделали еще несколько попыток, которые
тоже
ни чем не закончились. Чулки на Нине разорвались все и висели клочьями
вокруг ее красивых ног. К тому же, подполковник здорово порвал ей юбку.
Мы сели перекурить.
— Да, — сказал подполковник, — видно ее сильно травмировало, если
она
никак не реагирует на то, что мы ее дергаем.
— У женщин, — сказал я, — случаются такие глубокие обмороки, что с
ними
можно в это время делать все, что захочешь и они потом ничего не помнят
или не могут вспомнить.
— Да? — в глазах у подполковника засветилась какая-то мысль, которая,
видимо, его побеспокоила. — Ты что, специалист по женским обморокам?
— У меня была жена такая же припадочная, — сказал я.
— А, — сказал подполковник. — Жена — это неинтересно. — Немного
помолчав,
он добавил. — Да... — и вздохнул. — Можно и не вытаскивать...
— Что не вытаскивать? — спросил я.
— Отставить, сержант, — подполковник растоптал каблуком окурок. --
Меня
армяне учили, что если не лезет, нужно помазать вазелином... Вазелин
нам
могут заменить ГСМ — горюче-смазочные материалы. У тебя масло есть?
— У меня?.. У меня нет, — сказал я на всякий случай.
— А у меня есть, — сказал он. — Сейчас принесу.
Подполковник пошел в кусты.
Я подумал, — пока он ходит — не смыться ли мне отсюда? Но потом
подумал,
что с такими ногами я далеко не уеду. Посмотрим, что будет дальше...
Подполковник вернулся с канистрой масла и воронкой.
— А воронка зачем? — спросил я.
— Где масло — там и воронка, — ответил он.
Залив масло по периметру коляски, подполковник покачал ее, чтобы масло
протекло вниз.
Для маскировки я сказал:
— Затрахаешься люльку отмывать.
— Отставить, сержант! Взять за ногу!
Мы взяли ноги и потянули на себя. Смазанная Нина легко вытащилась и
соскользнула на траву.
Вид у нее был кошмарный. Всклокоченные волосы, чумазое лицо, и вся в
масле, как шпроты. Из-под разорванной юбки торчали остатки чулок. Если
бы
я ее не видел раньше, я бы ни за что не поверил, что так легко
превратить
привлекательную девушку в чучело.
Подполковник стоял над Ниной, сложив руки на груди, широко расставив
ноги:
— По-моему, — сказал он, — она бродяга... Если судить по внешнему
виду... Вот
она и кинулась под колеса от такой жизни...
— Среди этой группы населения очень высокий процент суицидальных
настроений, — добавил я.
Подполковник посмотрел на меня подозрительно:
— Где-то я тебя видел... --он прищурил глаза. — Ты что,
интеллигент?..
— Да, я интеллигент, — подтвердил я и стукнул подполковника дубинкой
по
лбу.
У подполковника глаза съехали к переносице и подкосились ноги. Он
сделал
поворот вокруг своей оси и упал. С его головы слетела фуражка и
закатилась
в лужу, где утонула туфелька Нины.
Я подумал, что Червякова, наверное, уже хватились и мне пора сменить
имидж. Я раздел подполковника и переоделся в его форму. Вспомнив о
проколе
с пенсионером, я заправил свои собственные штаны в носки, чтобы штаны
не
торчали из-под форменных брюк. Пусть лучше носки торчат!
В кармане кителя я нашел документы на имя Пингвинова Юлия Дмитриевича и
бумажник с деньгами.
Видимо, где-то рядом стоит машина этого Пингвинова. Надо бы перетащить
туда Нину, потому что возить ее в таком виде на мотоцикле не удобно.
Заодно можно прихватить Пингвинова и положить в багажник, чтобы его
попозже хватились.
Я вышел на дорогу. У обочины стоял милицейский форд с мигалкой на
верхушке. Подполковники могут себе позволить хорошую служебную машину.
Я
нашел в кармане штанов ключи, открыл багажник и перенес туда
Пингвинова,
предварительно надев ему наручники и заклеив рот. Связанный Пингвинов в
трусах и майке имел жалкий вид.
Я хотел положить в багажник и Нину, но там не осталось места. Пришлось
класть ее на заднее сидение.
Пока я ее нес, я перемазал весь китель Пингвинова машинным маслом.
Поехали.
Куда мы едем? Что мне надо?.. Мне надо найти Савинкова. Я везу с собой
его
жену для того, чтобы она помогла мне его найти... Мне нужно привести ее
в
себя... Я посмотрел на Нину в зеркальце заднего вида... И вымыть ее...
А то
в таком виде она привлекает ко мне слишком много внимания.
Я свернул с шоссе и поехал по направлению к реке. Но по дороге понял,
что
холодной водой ее не отмоешь и лучше поехать в гостиницу. Тем более,
что
сам я порядочно вымотался и мне была необходима небольшая передышка.
В кармане кителя лежали документы на имя подполковника Пингвинова.
Из-под
носа торчали фальшивые усы. А намотанный на голову бинт и темные очки
делали меня совершенно неузнаваемым. Если я вселюсь в гостиницу по
документу Пингвинова — девяносто процентов, что меня не узнают.
Лебезить
еще сволочи будут перед высоким милицейским чином!
На приборной доске загудело переговорное устройство. Я снял трубку и
сказал важным голосом:
— Подполковник Пингвинов на проводе.
— Товарищ подполковник, — услышал я голос из трубки, — вам звонила
жена,
интересовалась, когда вы будете домой.
— Хым... — я подумал, что вместе с документом я приобрел проблему с
чужой
женой и сказал. ? Позвонит еще, скажи ей, что я на задании и буду дома
только утром.
— На каком задании, товарищ подполковник? — переспросили из трубки.
— Отставить вопросы, — сказал я. — Соблюдать субъординацию... На
каком надо,
на таком и задании! Понятно?
— Понятно, — ответили из трубки веселым голосом. — Разрешите конец
связи?
— Разрешаю,-- я положил трубку на место.
Осталась еще одна проблема — как мне незаметно пронести в гостиницу
Нину в
масле. Разберемся на месте.
Недалеко отсюда была одна гостиница. Я поехал туда.
У гостиницы я остановил машину, поправил очки, повязку, подкрутил усы и
пошел оформляться.
В вестибюле за стойкой сидела полная женщина в золотых очках и читала
книгу Марининой.
— Здравия желаю, — сказал я офицерским голосом.
Женщина оторвалась от книги и посмотрела на меня круглыми от удивления
глазами. Видно, ей нечасто приходилось общаться с забинтованными
подполковниками.
— Добрый день, — ответила она неуверенно. — Чем могу быть полезна?
— Подполковник Пингвинов моя фамилия. — начал я. — Ситуация
нестандартная.
Моя жена упала случайно в Москва-реку, наглоталась грязной воды и вся
перемазалась мазутом, который, знаете ли, плавает по реке. Я еле ее
спас.
Сам весь перемазался и стукнулся головой... Теперь она спит в машине.
Женщина сочувственно кивнула.
— Нам нужно,---- продолжал я, — ненадолго номер, где мы могли бы
привести
себя в порядок.
— Конечно, конечно. — администратор замялась. — Вот только
оплачивать
придется за полные сутки... Такие у нас правила, — она развела руками.
--Нет проблем, — ответил я и полез в карман за бумажником и
документом.
— Какой будете брать номер? — спросила женщина.
— Номер люкс, конечно — сказал я, решив не экономить на себе.
Оформив номер, я перенес в него мнимую жену, а Пингвинова о
...Поділитися у соцмережах
