Жанр: Юмор
Рассказы и повести
Владимир Белобров, Олег Попов.
Рассказы и повести
Американская трагедия в России
Арап Петра Великого два
Беседа с ушами
Валентинов день
Возбужденный маньяк
Груз ВКЖ-65
Загадки даун-космоса
И Древнеяпонские Поэты. Палка с резиновой нахлобучкой
Как слон Носов свинью Колбаскину полюбил (волшебная сказка)
Кино
Король обезьян, тропическая комедия
Красный бубен
Кровавая ночь в пионерском лагере
Му-му возвращается из ада
Муха или Лаврентий Зайцев в командировке
Наступление королей
Новогодняя ночь с Фрицем Дубертом
Первые немцы на Луне
Письмо в ад
Почему не спит лось
Радость от ума
Реализация (из романа "Большая шишка")
Три зигзага смерти
Уловка водорастов (наживка для людей)
Улыбка дхармы
Череп с зубами (из романа "большая шишка")
Шампанского брызги на белых штанах
Владимир Белобров, Олег Попов.
Американская трагедия в России
© Copyright Владимир Белобров, Олег Попов
Email: popole@mail.ru, belobrov@frsd.ru
WWW: http://www.belobrovpopov.ru/
Date: 27 Nov 2000
"Вчера из озера Вустер выловили тело молодой девушки. В крови у
потерпевшей
полицейскими экспертами был обнаружен
алкоголь.".
( из заметки " Жертва дурмана " Нью-Йорк Таймс от 12 июля 1904 г.)
Я пригубил голландской водки
И на корме закуски резал
А ты упала за борт лодки
И потонула, как железо.
Так утопил Любовь в ту ночь
Американский виски-скотч.
(Уолт Уитмен . " Печальные ивы над озером Вустер ").
" ... но если вы тупы и стараетесь быть умным ,
вы вступаете в ряды тех , кто , будучи
умным , остаются черезвычайно тупыми ."
( Джидду Кришнамурти . " Подумайте об этом "
Гл. 16 . Обновление ума ) .
Часть I. ЧИКАГО
В конце прошлого века в США стали повсеместно возникать общества
трезвости для молодых людей. Потребность в такого рода обществах появилась в
следствии обеспокоенности непьющей половины американского общества
проблемами пьющей половины. Особенно проблемами цветных. Незадолго до этого
американские конгресмены и сенаторы серьезно занялись подготовкой почвы для
принятия сухого закона. Как известно, США - общество открытого
демократического типа, в котором принято все обсуждать, вовлекая в дискуссии
широкие слои публики. В процессе широкого обсуждения, пьющая часть населения
стала запасаться спиртными напитками на время действия сухого закона и
выпивать впрок. Страну захлестнула алкогольная лихорадка. Пили все, включая
женщин и престарелых. Не пил в эти годы только ленивый. На фоне нарастающего
пьянства и разгула, ведущих к вырождению пьющей части американской нации,
обеспокоенная непьющая часть принялась поспешно создавать общества трезвости
для молодых людей. Неожиданно для сенаторов такие общества получили большую
поддержку среди населения. Вскоре на счетах этих обществ появились солидные
суммы.
Совокупное Руководство обществ решило наоткрывать филиалов в Европе и
Азии, для привлечения денежных средств иностранных непьющих.
Эмиссары разьехались по всему свету. Везде их ждал восторженный прием с
шикарными обедами и экспериментальными безалкогольными напитками. Только в
Турции, когда подосланные эмиссары устроили на главной площади Стамбула
антиалкогольное представление с битьем об мостовую бутылок с турецкой
водкой, их забрали в полицию, где побили палками по пяткам и посадили в
турецкую тюрьму. Но это, на фоне общего успеха кампании, прошло как-то
незаметно.
Пришла очередь - ехать в Россию.
Для поездки в Россию отобрали двух самых опытных специалистов - Джека
Виллиса и Брюса Харпера, которые знали русский язык. Они взяли теплые вещи,
сувениры и поехали в Россию.
Опыт освоения предыдущих стран показывал, что в первую очередь
целесообразно обратиться за поддержкой к каким-нибудь авторитетным личностям
— политикам, писателям, ученым или спортсменам. Или к служителям культа
(римский папа, далай-лама, каталикос, муфтий, шаман и т.д.). Между Джеком
Виллисом и Брюсом Харпером состоялся следующий исторический разговор:
- Эй, Джек. - сказал Брюс Харпер, завязывая галстук. - Что ты скажешь о
нашей миссии в России?
- Эй, Брюс. Отлично выглядишь!Что ты сказал?
- Я спрашиваю - что ты скажешь о нашей миссии в России?
- Наша миссия - это грандиозно! Я слышал, что в России нет
американского футбола, от скуки русские читают много книг. Ты не поверишь,
приятель, но русские писатели пишут вот такие толстые дерьмовые букс в
четыре пальца толщиной!
- Итс импоссибыл! Вот так дерьмо! Не может быть! Я не могу поверить!
- Клянусь здоровьем! Я сам видел русскую книгу в четыре пальца
толщиной!
- Вот так дерьмо! Я никогда в жизни не видел такой дерьмовой книги! Я
видел в Луизиане самую большую в мире скамейку, я видел самую большую лопату
в Пенсильвании, но такой книги я не видел! Я хотел бы посмотреть на того
парня, который написал эту огромную книгу. Такой человек должен быть очень
популярен. Надо подружиться с этим чемпином Гиннеса и заручиться его
поддержкой.
- О, кей!
- О, кей!
- Я слышал, что этот писатель служил в русской армии и здорово бухал, а
теперь вышел в отставку и пить бросил. Он пишет книги про войну и пользуется
грандиозной популярностью среди русских парней, за то что не пьет. У него
есть титул и большие связи . Он - граф ...
- Граф Монте-Кристо?
- Граф Толстой.
- Потрясающе! Нам позарез нужен русский непьющий граф!
* ЧАСТЬ 2. ЯСНАЯ ПОЛЯНА *
К концу жизни Лев Толстой опростился - бросил пить, курить, играть в
карты и тому подобное. Он говорил так:
- Соблазнов для меня не осталось и лишнего мне ничего не нужно. И
ботинок не нужно. - задирал штанину и показывал всем босую ногу .- Нету
ботинок! Ботинки — говно! Человек рождается без ботинок!..Раньше я этого не
понимал.. Чистил ботинки и запихивал внутрь газету, чтоб не загибались
носки. Ха-ха-ха! Человеку ничего не надо! Я бы и одежду поснимал, да жена
против. Говорит - простудишься. Она еще когда я без ботинок начинал - за
мной с тапочками бегала. Говорила: "Одень, Лев Николаевич, тапочки!" Глупая
баба и все! А мне ничего не надо, ни тапочек - ничего!.. Только не могу
отказаться пока от лошади. Не могу на лошади не прокатиться! А так - пропади
все пропадом! Мне и жена-то уже без надобности! Хе-хе! Я и без нее,
как-нибудь, обойдусь... Вот только на лошади еще маленько покатаюсь. До
понедельника. Потом лошадь продам. Меня сосед - купец Захаров давно просит
лошадь продать. Вот и продам ему. В понедельник. И точка! Хорошо бы ему еще
жену всучить. Ха-ха-ха! Но у Захарова тоже есть жена. Профура такая!
Приезжают американцы в Ясную Поляну. Смотрят - перед ними дом стоит с
колоннами и балконами. Поднялись по ступенькам - перед ними дверь сосновая.
Остановились американцы, ноги вытерли и - ну в дверь стучать.
- Опен зе дорз! Опен зе дорз!
Стучали, стучали - никто не открывает. Что за фокусы?
Брюс Харпер говорит:
- Давай, приятель, ногой постучим. Ногой - громче.
- О кей. - Джек Виллис повернулся к двери спиной и стал долбить пяткой.
Дверь скрипнула и на пороге появилась заспанная фигура с бакенбардами и
в нижнем белье.
- А дверь кто чинить будет? Пушкин?
- Сорри, Лев Николаевич. Мы думаль, что случилось?!
- Я что ли Лев Николаевич? - спрашивает фигура. - Я — Иван Петрович.
Лев Николаевич землю пашет. А я — Иван Петрович Сайкин, повар. А Софья
Андреевна в гимназии детей учит писать французскими буквами. Никого нету...
А вы кто такие? Может вы жулики? К барину теперь одни жулики ездят.
Поговорят про соплевершенствование, нажрутся даром и воруют. Третьего дня -
чернильницу со стола украли. А вчерась - мою шапку. Вот бесстыжая рожа —
как я его за руку схватил, стал брехать, что не мог-де от графа без сувенира
уехать!
- О кей! Сувениры! - оживился Брюс Харпер . - Американский сувенир -
американская губная гармошка! - Он подул в гармошку и протянул ее Ивану
Петровичу Сайкину.
- Ишь! - повар взял. - Видать вы порядочные люди. Ну, проходите...
Только, чур, не воровать!
- Время - деньги!
- Не показаль ли ты , парень, где Лев Николаевич пахать?
- Как знаете... Пройдете, господа хорошие, мимо этого сарая, дальше
беседка будет, от нее возьмете вправо, так и держите до самой калитки. Хотя,
если торопитесь, то можно короче. Там в заборе дырка.- Сайкин показал
пальцем - Ну вот, значит — в дырку — а там пруд увидите. В этом самом
пруду, — Он почесал подбородок, — кстати, его сиятельство ботинки утопил.
Теперь босиком ходит. Буду, говорит, теперь босиком ходить по травке...
Справедливый человек... Так вот - пруд обогнете, а там все прямиком через
лесок. Как до поваленной сосны доберетесь, так сразу налево с пол-версты, а
потом направо. А там уж увидите.
- Спасибо, парень! - не поняли американцы. - Гуд бай!
- Чешите, немцы. - слуга подул в гармошку.
Пролезая через дыру в заборе, Брюс Харпер разодрал клетчатые штаны.
- Шит!
По забору снаружи аршинными буквами было написано:
"ЛЕВА! НЕ УБИВАЙ КАРЕНИНУ!
ХАДЖИ-МУРАТ"
Прочитав надпись, американцы забеспокоились.
- Долбанное дерьмо! - сказал Джек. - Вдруг, этот Толстой - знаменитый
убийца?
- Расслабься, приятель. КАРЕНИНУ - это порода русской мясной индейки.
Лев Толстой убивает их в знак протеста против мясной пищи. Он ест только
фрутс и вегетейбылс. А) - арбуз, апельсин, абрикос, акрошка; Б) - баклажан,
банан, блины; В) - виноград, винегрет, вобла, воздушная кукуруза; Г) -
грибы, гамбургеры овощные, голубцы...
- Что такое голубцы?
- Русское национальное блюдо из риса и капусты. Я попробовал в
ресторане.
- Сколько стоит?
- Полдоллара.
- Ого!
Американцы обогнули знаменитый пруд и углубились в перелесок.
"Вот тут, наверное, как раз и живут бурые русские медведи. - подумал
Джек Виллис - Надо быть весьма осторожным." Он пощупал в кармане кольт.
- Интересно, - спросил Брюс, - какие животные водятся в этом лесу?
- Медведи. В России много медведей.
- Ой-ля-ля!
В кустах справа что-то затрещало. Американцы отскочили в сторону.
- Русские медведи! - заорали они.
Джек выхватил кольт и навел дуло на кусты. Из кустов вылезла полная
девушка в красном сарафане в лаптях и кокошнике.
- Бьютифул! - выдохнул Джек Виллис и сдвинул дулом кепку на затылок.
- Бьютифул! - цокнул языком Брюс Харпер. - Хэй, герл!
Девушка удивленно посмотрела на американцев.
- Чего, барины, дразнитесь? -наконец ответила она.
- Мы есть американские туристы. - Брюс Харпер показал паспорт. - Мы
искаль писатель Толстой.
- А чего его искать-то? - лениво отозвалась девушка. - Вон он за теми
березами землю пашеть.
- Как тебя звать? - поинтересовался Джек.
- Чаво?- переспросила девушка.
- Как тебя звать?
- Варвара я. Сидорова дочь. По мужу Прохорова.
- Скажи, Варвара, - спросил Брюс Харпер, - как часто твой муж делаль
дринкин?
- Майн Ваня делаль дринкин эври дэй! Как все.
- Откуда ты зналь по-английски?
— Нас Софья Андреевна учат.
— Твой муж делаль дринкин эври дей? Это плехо. Мы американцы не пиль
алкоголь на здоровье. Мы делаль гимнастика. Мы спортсмены и гимнасты. Раз
-два -три -четыре-ноги шире! Вступай с нами в наше общество для молодых
людей и ты не будешь иметь проблем, будешь делать гимнастика и иметь
здоровый образ жизни.
- Чего-чего?.. Если вы, господа, дурного хотите, так я сейчас мово мужа
покличу. Ва-а-аня! Ва-а-аня! - заголосила девушка.
Из кустов выскочил детина с сизым носом.
- Чего, Варь, шумишь? Неймется, что ль?
- Да вот, Вань, немцы ко мне пристають. - она показала пальцем на
притихших эмиссаров. - С намерениями. Вступайте, говорят, нахалы, с нами в
имнастику. Что ж я, фря городская, с кажным немцем в имнастику вступать?! Я
девушка стыдливая. У меня муж имеится. - она обняла Ивана и чмокнула в щеку.
- Ну и что, что пьющий? А мне другого и не надо.
- А вот щас мы им устроим имнастику. - грозно крикнул Иван и
пошатываясь, пошел на американцев.
Он успел съездить по физиономии Брюсу и пнуть Джека в живот. Виллис
согнулся, но удержался на ногах, выхватил пистолет выстрелил в воздух. Ваня
и Варя скрылись в кустах.
Лев Николаевич Толстой пахал поле. "Эх, — думал он - великолепно
получается! Вжик-вжик! Вжик-вжик! Красота!" Граф набрал побольше воздуху и
спел:
- Полоскает фрак в пруду
Девушка-красотка
Я к ней сзади подойду
Гаркну во всю глотку!
припев: Эй, паромщик, немец длинный
Меня к милой отвези-ка
Сладка ягода малина
Горька ягода брусника!
Из перелеска вышли двое и, спотыкаясь о комья свежевспаханой земли,
направились к нему. Лев Николаевич пререстал петь и насупился.
- Мистер Толстой? - обратились оборванцы.
- Если вы за деньгами, - отрезал Толстой - у меня с собой нету. Так что
идите и не мешайте трудиться.
- Ноу проблем. Деньги у нас есть. - Брюс Харпер показал Толстому
доллары. - Мы имель желание решить с вами одна международная проблема.
- Ну? - спросил Толстой, не выпуская из рук плуга.
- Мы не отнималь у вас много время.
"Вот черти, - подумал граф, - от этих так просто не отделаешься".
- Ладно, пойдемте на лужайку. Даю вам пять минут.
- О кей.
Все трое прошли на лужайку и уселись.
- Ну что там у вас, выкладывайте. - Толстой сорвал травинку и принялся
ее жевать.
- О кей. - сказал Джек Виллис - Вы есть знаменитый непьющий русский
писатель, который писать книгу в четыре пальца толщиной?
- Ну, допустим. - Толстой поглядел на ногти.
- О кей! Вы иметь популярность в ваша страна, как непьющий и
справедливый человек. Мы видеть пруд, где вы утопить свой шуз.
Граф насторожился:
- Вас часом не жена ко мне прислала из гимназии? Тапочки подкладывать?
- О, нет, нет! - загалдели американцы. - Мы не знакомы с ваша уважаемая
жена и мы не хотеть предлагать ей гимнастика с нами. Вы нас должны правильно
понимать.
Толстой недоуменно на них посмотрел:
- Так чего вам надо тогда, я не пойму?
- О кей. Мы — американские граждане. У нас в Америка есть очень
популярные общества трезвости для молодые люди. В наши общества вступают
американцы не пьющие алкоголь. Там они иметь здоровый образ жизни и
заниматься физический спорт. Теперь эти общества есть в Европа и даже в
Азия. Во всей Европа и Азия молодые люди тоже хотят иметь здоровый образ
жизни, делать гимнастика и не иметь проблема с алкоголь.
- Нуте-с, - Толстой сдул комара , - а от меня-то вы чего хотите?
- Один момент. Мы знать, что вы большой популярный артист. Мы хотеть
ваше письмо на открытие общества трезвости людей в Россия. Мы хотеть, чтобы
вы написать открытый письмо к русский царь и русский народ. Потому что царь
и народ в ваша страна вас очень любить и уважать.
- Не пойму, что у вас за общество такое? - спросил граф. - Это выходит,
люди собираются для того, чтобы водку не пить, что ли?
- Иес! Иес! - обрадовались американцы. - И виски!
- Так-так... - задумался Толстой. - Это ж, господа туристы, ерунда...
Если люди собираются, так надо пить! А если не пить, так нечего и
собираться!
Американцы открыли свои рты. У Брюса Харпера выпала жвачка.
- Я, лично, господа из Вашингтона, в такой чепухе участвовать не буду!
Тем более, от общественной жизни я отошел и снова в нее влезать не
собираюсь. Кроме того, у меня времени в обрез. Я в понедельник лошадь
продаю. Мне до понедельника нужно все перепахать. — Толстой обвел рукой
поле. Щелкнул пятками и поклонился. — Честь имею. Аудиенция окончена. - И
пошел к лошади.
- Один момент! Один момент! Ай эм сорри! - закричал Брюс Харпер. - Если
вы не хотеть это писать, может быть вы предложить кандидатура другой
непьющий писатель?!
Толстой задумался: "Пошлю-ка я их... Пошлю-ка я их... к Куприну! Сроду
такого пьяницы не видел. Вот смеху-то будет!"
- Вот что, мистеры, - повернулся он, - езжайте-ка вы к Куприну. Более
непьющего русского писателя я, пожалуй, не знаю. И книги пишет тоже... -
Толстой поглядел на свою ладонь, - в два пальца толщиной.
Часть II САНКТ-ПЕТЕРБУРГ
Александр Иванович Куприн с трудом открыл глаза и посмотрел в
потолок."По крайней мере я дома - подумал он. - Та-ак. Начали, я помню, в
театре с Шаляпиным. Это я точно помню. Он еще потом на сцене пел, а я ему из
ложи бутылку мадеры показывал, чтобы у него слюнки потекли. Потом я эту
бутылку в партер упустил. Потом не помню. Потом нас из театра вывели и мы с
Ленькой Андреевым поехали на извозчике в бордель. По дороге распили с
извозчиком. Потом, помню, в бордель нас не пустили и мы поехали к Бунину. У
Бунина... Не помню... Потом... Потом... Потом, помню, у кого-то справляли
новоселье. Там еще поэтесса худющая была, вот с таким носом. То ли Ахмедова,
то ли Махмудова фамилия такая. Ее Ленька старался за нос схватить. Потом я,
кажется, к первой жене поехал - отношения выяснять. Но это уже без Леньки.
Ленька остался догуливать с Махмудовой. А мы с Ванькой Буниным поехали. Он
меня обещал поддержать. Ванька - друг. Люблю его. Приехали мы к жене... и
она нас тоже не пустила. А мы ей окна побили и убежали. Потом пошли в
ресторан. Там встретили купца Захарова. Он про Толстого что-то рассказывал.
То ли Толстой под лошадь попал, то ли он сам на Захарова лошадью наехал.
Темная история... В ресторане напились, Захаров всех выгнал и устроил
аквариум - налили полный рояль шампанским и селедку туда пущали. Потом
поехали в бордель... и все... дальше не помню..."
Он попытался оторвать от подушки голову.
- Уф! Мамочки! Так и помереть недолго. Печень уже ни к черту! Все! С
понедельника не пью!
Куприн с трудом перевернулся на спину и свесил с кровати ноги:
"Та-а-ак...Та-а-ак..." -Уперся руками в спинку кровати и, отталкиваясь от
нее, начал медленно сползать на пол. Вскоре он уже сидел на полу рядом с
кроватью. А еще через некоторое время добрался до кухни, припал губами к
водопроводному крану и долго пил сырую воду . Потом сунул голову под струю и
зафыркал.
"Фух! Фух! Сейчас бы водки... — В прихожей зазвенел дверной
колокольчик. — Ленька опохмелиться принес? - подумал Александр Иванович. -
Ленька - человек. Один меня понимает."
- Иду-иду... Оп!.. Та-а-ак-с... Щелк!.. - На пороге стояли два
незнакомых американца.
- Мистер Куприн?
Александр Иванович кивнул.
- Привет, друг! Мы — американцы. Брюс Харпер и Джек Виллис.
- Я — русский. Куприн... Александр Иванович. - ответил Куприн. - Чем
обязан?
- Нас послать великий суперписатель Лев Толстой.
- А что, разве Толстой в Америке? - удивился Куприн.
— Мистер Толстой нет в Америке.
- Мы проводиль уик-энд в Ясная Поляна и он послать нас к вас для одна
беседа.
— Какой квас?..
— К вас нас...
— Квас вас?
Харпер и Виллис посмотрели друг на друга.
— Один момент, — Харпер стал отчетливо выговаривать слова. — Лев
Толстой...
Куприн кивнул.
— Ясная поляна...
Куприн кивнул.
— Толстой послать нас с Джек к вас.
Харпер похлопал Джека по груди. Джек заулыбался и кивнул.
— Послать вас с Джек в квас?.. — Куприн похлопал Джека по груди. Джек
заулыбался и кивнул. — Ну что же... проходите.
Он провел американцев в гостиную и усадил их на стулья, а сам сел на
кровать.
- Извините, у меня беспорядок. Жена, понимаете ли, в Ялте... Так что не
обессудьте...
- Ноу проблем. Мы понимать.
- Итак... Что просил передать Толстой?
- Толстой очень вас хвалить. Он говорить — Куприн великий русский
писатель, он писать книги толщиной в два пальца.
- Ну?! - Куприн раскрыл рот. - Толстой про меня такое говорил?! Не
может быть?!
- Это правда. Честное американское.
- Вот это да! Пожалуйста, повторите еще раз.
- Толстой сказать, Куприн великий русский писатель. Он говорить, что
Куприн не хуже меня, а лучше.
- Вот это да! Сам Толстой сказал! Толстой же гений?!.. Что-то не
верится... Может он под этим делом был? - Он пощелкал себя пальцем по горлу.
- Ноу! - американцы замахали руками. - Лев Толстой давно не пил. Он
утопить ботинки в озеро и не есть мясное.
- Ваши ботинки? - переспросил Куприн.
В прихожей снова зазвенел колокольчик.
- Минуточку! Пойду открою.
За дверью оказался Леонид Андреев. Из кармана пиджака у него торчала
бутылка.
- Гутен морген, Шура! - крикнул он с порога. - Угадай, чего я принес?!
- Тише ты! - оборвал Куприн. - У меня американцы.
- Американцы? - шепотом переспросил Андреев.
- Йес. Их Толстой ко мне прислал. Понял?!
- Ну?!
- Вот тебе и ну! Толстой прислал ко мне американцев, чтобы они мне
передали, что я писатель не хуже, а лучше его. Понял?!
- Ха-ха-ха! Хо-хо-хо! Ха-ха-ха! Хо-хо-хо! — Чтобы не свалиться от
смеха на пол, Андреев схватился рукой за колокольчик и оторвал веревку. —
Извини... Толстой к нему американцев прислал, лиру передать! Ха-ха-ха! Давай
выпьем!
- Чего ха-ха-ха-хо-хо-хо? Не веришь? Пойдем покажу американцев.
Куприн слегка приоткрыл дверь в гостиную:
- Вон смотри. Вон они на стульях сидят с ногами на столе.
Андреев заглянул в щелку, оторвался, протер глаза и снова заглянул.
- Правда, - прошептал он, - американцы вроде... Сигары курят.
- Теперь веришь? Ладно, иди на кухню, открывай бутылку, а я сейчас...
Андреев на цыпочках пошел на кухню.
Куприн заглянул в гостиную.
- Господа! Ко мне пришла делегация от русского народа. Сейчас я ее
приму и мы возобновим нашу приятную беседу.
Куприн побежал на кухню.
В кухне на подоконнике сидел Леонид Андреев и болтал ногами. На буфете
ждали два полных фужера и тарелка с тонкими ломтиками сала.
- Ух ты! - оживился Куприн. — За баб!
У Андреева рот был набит салом. Он кивнул.
Выпили.
- Кря! - Куприн закусил и разлил по второй.
- Может американцев пригласим? - предложил Андреев, прожевав.
- Неудобно. Было бы две бутылки... А так - чего они про нас подумают?
- Может сбегать?
- Давай эту добьем, а там посмотрим... Превосходное сало...
Деревенское?.. А помнишь, как нас вчера из театра вышибли?
- Ну...
- А как с извозчиком потом сухое пили - помнишь?
- Смутно... Вроде к Бунину ехали...
- Точно. А потом на новоселье гуляли. Ты там за Махмудовой волочился.
Кстати, чем закончилось? А то мы с Ванькой поехали жене стекла бить.
- Какая Махмудова? - удивился Андреев.
- Такая носатенькая Махмудова. Ты ее еще все за нос хватал.
- Не надо врать.
- Точно... Она стихи читала, а ты ей говорил - какие у вас сильные
стихи — и за нос хватал.
- Чтобы я такое говорил?! Я поэтесс как женщин не воспринимаю. Они все
ненормальные, не знаешь чего в следующий момент выкинут.
- Спроси у Ваньки - он подтвердит. - Куприн пожал плечами.
- Пошли в ресторан?
- Пошли... А черт, у меня ж американцы... Пойдем, я тебя с ними
познакомлю.
Писатели подтянули галстуки и вошли в гостиную.
- Господа, - сказал Куприн, - позвольте вам представить моего друга и,
так сказать, младшего собрата по перу Леонида Андреева.
Андреев поздоровался с американцами и сел на кровать рядом с Куприным.
- Вот он - Куприн ткнул Андреева пальцем в живот, - не верит, что
Толстой обо мне хорошо говорил. Не могли бы вы повторить еще раз. Специально
для него.
- Граф Толстой сказать, что Куприн великий непьющий писатель не хуже
Толстой и имеет возможность писать книги в два пальца толщиной. Он сказать,
что русские люди особенно уважать вас за то, что вы не пить.
Андреев вытаращил глаза, захохотал и повалился на кровать, дрыгая
ногами.
- Ха-ха-ха! Хо-хо-хо! Я сейчас сдохну! Великий непьющий писатель!.. В
два пальца толщиной!.. Ха-ха-ха!.. Ой, не могу!..
Куприн двинул Андрева в бок локтем:
- Хватит ржать-то. Я, может, всю жизнь мечтал такое о себе услышать...
Господа. - обратился он к американцам, - а, собственно, по какому делу вы ко
мне пришли?
- О,кей. - сказал Брюс Харпер. - Мы приехать из Америка. У нас в
Америка есть очень популярный общества трезвости для молодых людей. В наше
общество вступают американцы непьющие алкоголь. Там они иметь здоровый образ
жизни и заниматься физический спорт. Теперь такие общества есть не только у
нас в Америка, но и в Европа и даже в Азия. По всей Европа и Азия молодые
люди хотят иметь здоровый образ жизни, делать гимнастика и не иметь проблема
с алкоголь. Теперь мы приехать к вам в Россия и мы хотеть открывать в ваша
страна наше общество трезвости для молодых люди. Чтобы русский молодой
парень приходить к нам для иметь здоровый образ жизни, делать гимнастика и
не иметь проблема с алкоголь. Мы приехать к великий русский непьющий
писатель Лев Толстой, чтобы он написать открытое письмо для русский народ,
чтобы русский люди вступать в наши американские общества трезвости для
молодых людей. Но мы опоздать. В понедельник граф должен продавать лошадь и
не имеет возможность писать письмо для русский люди. Граф Толстой говорить
нам о другой русский непьющий писатель Александр Иванович Куприн. Толстой
сказать нам ходить к Александр Иванович Куприн, который помогать нам решать
одна наша проблема.
Минуту русские писатели сидели рядышком на кровати с открытыми ртами,
потом они повалились на спину и долго раскатисто хохотали.
- Ну, повеселили! - Куприн держался руками за живот, по лицу его текли
слезы радости. - Ну, Лев Николаевич! Остроумно! Знал к кому направить! Давно
я так не смеялся. Давайте бумагу, я напишу письмо.
Американцы, радостно улыбаясь, достали из портфеля превосходную
американскую бумагу и ручку паркер.
Александр Иванович взял и написал:
" Открытое письмо русскому народу.
Русский народ! Если ты хочешь иметь здоровый образ жизни, заниматься
физическим спортом, делать гимнастику и не иметь проблем с алкоголем -
вступай в американское общество трезвости, как это сделал непьющий русский
писатель Куприн, который пишет книги не хуже Толстого в два пальца толщиной.
Великий русский писатель Лев Толстой."
Андреев заглянул через плечо к приятелю и снова рухнул на кровать.
- Ой, мамочки!
Куприн вложил письмо в американский конверт, лизнул, запечатал и
торжественно вручил американцам.
- Дорогие американцы! Передайте это от меня русскому народу!
Эмиссары смотрели на Куприна, на Андреева, на запечатанный конверт.
Было видно, что они не понимают, почему писателям смешно. Куприну стало их
жалко.
- Ладно, господа, - сказал он, - пойдемте лучше выпьем. Мы с Ленькой
знаем одно уютное местечко.
Американцы покраснели.
- Мы видеть над нами здесь подшутить. — Брюс Харпер опустил на глаза
автомобильные очки. — Мы зря здесь терять время. Мы уходить. — И надел
краги.
- Да ладно... Не обижайтесь... Если вам действительно нужен непьющий
писатель - езжайте в Ялту к Чехову. Он один и остался непьющим. Ему здоровье
не позволяет. В Ялте его спросите. Звать - Антон Палыч.
Часть III. ЯЛТА
Мягкое крымское солнце ласкало тела отдыхающих. У самого края пирса
мальчик в матроске и девочка в розовой шляпке кидали хлеб чайкам.
На берегу в шезлонге сидел Антон Павлович Чехов. Он ел вареную
кукурузу, натертую солью. На Чехове был полосатый купальный костюм и темные
очки. "Чего-то брат давно не пишет. - думал он, - Запил, наверно...
Да-а-а... Славно мы с ним когда-то куролесили... Пьяницам - хорошо. Напился
и море по колено. Пока здоровье есть - отчего ж не пить? А когда здоровья
нет - у человека ничего не остается. Только сидеть здесь и жрать вонючую
кукурузу с солью!" Антон Павлович откусил в последний раз и швырнул огрызок
за спину.
- Оу, Шит! - услышал он сзади и обернулся.- В нескольких шагах стояли
двое нерусских. Один потирал ушибленный затылок." Вот те нате! - подумал
Чехов - Напаскудил, как школьник."
- Эй, господа! - заявил он. - Это в вас мальчишки кукурузой запустили.
Они вон туда драпанули. Бегите быстрее.
- Спасибо. Но мы не иметь время бегать. Мы искать здесь великий русский
писатель Антон Палыч Чехов. Не знать ли вы, где он поживать?
Чехов насторожился: "Еще не хватало. И сюда добрались репортеришки!
Хорошо, что я в темных очках. Надо бы и бороду сбрить... Правильно, сегодня
же и сбрею... Без бороды даже лучше - все лицо ровно загорает."
- А вот, господа, он в том доме живет. Вон, видите - вывеска.
- Спасибо, мистер. - иностранцы поспешили к дому.
Чехов быстро сложил шезлонг и ушел с пляжа.
Американцы подошли к дому на котором висела вывеска:
"ЧЕХОВ И СЫН.
ПОДБИВАЕМ КОСЯЧКИ,
СТАВИМ НАБОЙКИ,
ПОПРАВЛЯЕМ КАБЛУЧКИ,
ПОЧИНЯЕМ ПОДМЕТКИ,
САМЫЕ РАЗНОЦВЕТНЫЕ ГУТАЛИНЫ ТОЛЬКО У НАС!"
- Оу! Я вижу у этого писателя хороший бизнес. Смотри, парень, какая
шикарная витрина.
Они вошли в помещение. Посреди комнаты на табуретке сидел старик и
приколачивал подметку к ботинку.
- Гуд морнинг, мистер. - поздоровались американцы. - Где мы можем
видеть мистер Чехов?
Мужчина перестал приколачивать подметку, строго оглядел американцев,
вынул изо рта гвозди и сказал:
- Я - Чехов. Чего изволите?
Американцы удивленно переглянулись.
-Я не понимаю этих русских. - сказал по-английски Брюс Харпер, - Один
ботинки в озере топит, другой их ремонтирует."
Джек Виллис пожал плечами.
- Наконец мы вас найти. - сказал Харпер, улыбаясь до ушей.
- Нас прислать к вам русский писатель Куприн, который делать дринкин
эври дей и не может решать наша проблем. — Виллис развел руками.
- Какие дырки? - переспросил Чехов.
- Куприн пить много водка с его младший брат Ленька Андреев и писать
фальшивый письма для русский народ вместо Лев Толстой.
- Фальшивые письма? Вам, наверное, в участок надо. А здесь ботинки
чинят.
- Ботинки! - обрадовался Джек Виллис и закивал головой. - Это мы
понимать. Великий русский суперписатель Толстой топить в озеро ботинки.
- На хрена ж он ботинки топит?
- Справедливый человек.
- Ничего себе! Я горбачусь всю жизнь - подметки приколачиваю. А они с
жиру бесятся! Обувь топят!
В дверь заглянула какая-то женщина.
- Здравствуйте, Сергей Кузьмич. - обратилась она к Чехову. - А я вам
полботинки принесла.
- Сергей Кузьмич? - удивленно переспросили американцы. - Сергей
Кузьмич? А где Антон Палыч?
- Какой Палыч? Не знаю я никакого Палыча. Здесь есть я и мой сын
Борька. И все. Остальные - бабы. Среди них тоже Палычей нет.
Вечерело. Чехов с удовольствием выпил стакан молока и сел писать письмо
брату.
"Здравствуй, брат Михаил.
В Ялте довольно скучно. День мой начинается с того, что я просыпаюсь в
восемь утра и ковыляю на пляж, где завтракаю вареной кукурузой с солью и
загораю в шезлонге часов до двенадцати. Потом возвращаюсь домой, обедаю и
сплю часов до пяти. В пять спадает жара и я снова ковыляю на пляж. И так
каждый день! Вареная кукуруза осточертела, а жареного и копченого мне, как
ты знаешь, нельзя.
Одолели меня репортеры и прочая праздношатающаяся публика, поэтому
приходится носить темные очки. Но все равно узнают, черти! Сегодня вечером
сбрил бороду. Надеюсь, это поможет. Правду сказать, без бороды даже удобнее.
Во-первых, я теперь выгляжу значительно моложе, а во-вторых - все лицо ровно
загорает. Рекомендую и тебе побриться. Ты сразу оценишь всю прелесть
побритости, когда увидишь как с тобой станут заигрывать молоденькие актрисы.
А помнишь, как мы в Саратове, в старой гостинице с М.В. и К.Л.?
Здесь отдыхает нынче жена Александра Ивановича Куприна. Это, я тебе
скажу, хлеще в пять раз, чем моя Книппер! Можешь себе представить, каждый
день на пляже она пристает ко мне с разговорами. Вот холера! Жалуется на
своего пьяницу мужа и свою, якобы, загубленную жизнь. Просит меня, чтобы я
поучил Александра Ивановича писать как следует, чтобы он де зарабатывал
такие же деньги, как я. Дура! Я очень понимаю Куприна, почему он так
закладывает. Временами хочется запустить в нее кукурузным початком. Но
воспитание..."
- Мистер Антон Палыч Чехов?
Чехов поднял голову. На террасе стояли двое давешних иностранцев. "Эх,
мать честная! Добрались таки!"
- Чем обязан столь поздним визитом? - холодно спросил он.
- Вы действительно есть русский писатель?
- Слава Богу, не немецкий.
- Антон Палыч Чехов?
- Угадали.
- О кей. У нас к вас есть маленький дело.
- Хочу предупредить, господа, что я здесь на отдыхе и ни за какие дела
браться не собираюсь.
- Мы сожалеем. У нас к вас есть очень маленький дело, который не
отнимет много время. Нас к вас прислать русский пьющий писатель Александр
Иванович Куприн.
— Йес,-- кивнул второй.
- Я и без вас знаю, что он пьющий. Мне его жена все уши прожужжала.
- Александр Иванович Куприн рекомендовать вас, как великий русский
непьющий писатель. Мы хотеть, чтобы непьющий писатель Чехов написать
открытый письмо к русский народ, чтобы русский люди вступать в американский
общества трезвость для молодых люди и делать гимнастика.
- Какое еще письмо я должен писать?! Какая еще, к черту, гимнастика?
- О кей. Чуть-чуть время. Мы — американцы. Вот наши документы... Мы
приехать из Америка для открывать в Россия американский общества трезвость
для молодые люди. Для эта цель мы искать поддержка. Сначала мы приехать к
великий русский непьющий писатель Лев Толстой, который нам отказать, потому
что он должен пахать поле и продавать лошадь. Мистер Толстой посылать нас к
другой русский писатель Александр Иванович Куприн. Но мистер Куприн
подшутить над нами, он много пить водка с младший брат Ленька и писать
фальшивый письма к русский народ. Тогда он посылать нас к вас, потому что вы
есть один русский непьющий писатель, кроме Толстой, который занят. Вы есть
последний шанс.
Чехов задумался. "С Куприным ясно. - думал он, - А вот Толстой-то
почему отказался?.. Во всяком случае, если Толстой отказался, то и мне лезть
не следует."
- И почему же вам отказал Лев Николаевич? - Он побарабанил пальцами по
столу.
- Толстой говорить очень странные вещи. Он говорить - чтобы не пить
водка и виски — не надо собираться в общества трезвости, а если собираться
в общества трезвости - то надо пить водка и виски.
- Ну и ну! - восхитился Чехов. - Какой ответ! Как вы говорите он
сказал?
- Толстой говорить - чтобы люди собираться и пить водка и виски. А если
не пить водка и виски, то они и не надо собираться.
- Ха-ха-ха! - Чехов снял с носа пенсне и протер стекла носовым платком.
- Не хотите ли молочка, господа? Парного?
Американцы отрицательно замотали головами.
- Не хотите? Как хотите. - Чехов отпил молока из крынки и снова
задумался: "Толстой, значит, отказался... Да-а-а... Черт знает, что за
общество... Подпишешь какую-нибудь мерзость - а потом все над тобой смеяться
будут. Или хуже — назавтра счетец из ресторана принесут - дескать выпивал и
закусывал, с вас сто рублей... Хорош бы я был! А Куприн-то странно, что не
подписал. На него не похоже. Если бы подписал, вся Российская Империя за
животы бы держалась." - Чехов надел пенсне и откинулся на спинку стула.
- Давно из Америки, господа? - спросил он американцев.
- Йес. Уже много время.
- Соскучились по своим?
- Йес. Соскучились. Джек Виллис иметь в Аризона птицеферма. И сильно
скучать по своим индюшкам.
- А что в Америке сейчас носят? - поинтересовался Чехов. - Все вот так
ходят - в клетчатых брюках?
- Йес. В Америка теперь есть такая мода - слушать горячий американский
джаз и надевать американские брюки в клетка.
- А девушки надевать сверху вот такие блузка с брошка вот здесь и
во-о-от такая юбка с разрезом до сюда вот здесь.
- Ага. Мне это пригодится для моего рассказа "Человек из
Сан-Франциско". Меня Бунин попросил за него написать. Он в один журнал
обещал, а ему теперь не до этого. Жениться собрался. Они в Питере с Леонидом
Андреевым барышню не поделили. Мне Иван ее фото прислал, у нее нос - во-о-от
такой! - Чехов приставил к носу остро заточенный карандаш. - А в Америке
девушки красивые?
- Американские девушки самые лучшие в мире! Только очень толстые. Они
кушать много хот догз.
- Ясно. Так и напишем. - Антон Павлович придвинул к себе листок бумаги
и заскрипел пером. -" Джейн Форест была довольно толстая..."
Брюс Харпер покашлял.
- Как нам быть с наша проблема? - неуверенно спросил он. - Вы писать
для нас письмо к русский народ?
- А?- Чехов оторвался от бумаги.- А я вам разве не сказал?.. Нет?.. Так
я, господа, ничего писать не буду.
- Но по-че-му вы не писать?! — воскликнули хором американцы.
- А так. Не буду и все. И вообще, господа, уже поздно. - Чехов вытащил
из жилетки часы на цепочке. - Ого! - Он поднялся из-за стола. - Мне спать
пора. У меня - режим. Приятно было познакомиться.
Антон Павлович выпроводил американцев с террасы и закрыл за ними дверь.
" Тру-ля-ля ... Действительно, пора ложиться."- Он зевнул и потянулся.
Чехов вошел в спальню и не раздеваясь прилег на кровать. "Вот и день
прошел ... Ловко я их... Пускай едут к своим индюшкам гимнастику делать...
Толстой молодец. Мудрый старик. Как это он им сказал? Если не пьешь - так
нечего и собираться. А если собираешься - так пей. Каждая вещь должна
употребляться по своему назначению ... Вот и у меня для красоты ружье над
кроватью висит, а из него стрелять следует. Завтра же надо будет
пострелять."
Назавтра Антон Павлович Чехов проснулся раньше обычного. Он позавтракал
и, прихватив ружье, отправился к морю стрелять в чаек.
Август 1994 года.
Владимир Белобров, Олег Попов.
Как слон Носов свинью Колбаскину полюбил (волшебная сказка)
© Copyright Владимир Белобров, Олег Попов
Email: popole@mail.ru, belobrov@frsd.ru
WWW: http://www.belobrovpopov.ru/
Date: 27 Nov 2000
Не каждая дорога ведет в Ад. Куак!
Пузыревич.
В КОТОРОЙ ДЕРЕВЕНСКАЯ СВИНЬЯ РОЗА ПЕТРОВНА ОКАЗАЛАСЬ В ЛЕСУ
В одном дремучем лесу жили-были звери: банда "Вампиры из джунглей",
которой руководила зебра Кащенко, банда "Драконы из пещер", которой
руководил кабан Кузнецов, и просто животные, которые жили честно, и не знали
ни спасу, ни продыху от бандитов из этих преступных группировок.
Одна, например, свинья из деревни, которая пошла в лес поесть желуди,
попала в лапы медведя Брауна, и Браун сам решил ее поесть, потому что
недавно вышел из берлоги и хотел кушать. Но тут прибежала банда Кузнецова,
надавала несчастному Брауну по почкам, а деревенскую свинью покрыл главарь
шайки.
- Теперь, - сказал кабан Кузнецов, вытираясь лопухом, - никто не смеет
сожрать эту свинью из деревни. Потому что я иногда буду прибегать и
покрывать ее! Она находится под моей защитой! Поняли?! - Кабан ударил себя в
грудь копытом. - Звать ее Роза Петровна Колбаскина! Запомнили?!
Звери из банды промолчали. А деревенская свинья Роза сидела, сложив
копытца на груди, под кустом малины и плакала от унижения.
В КОТОРОЙ ПОЯВЛЯЮТСЯ НЕДОВОЛЬНЫЕ
Вечером сдох жираф. Звери собрались его покушать. Но не всем нравилось
такое угощение. Шакалу Вите, ворону Магамаеву и червяку Свистунову жираф
понравился. Он им и при жизни нравился. А мартышке Зверчук, верблюду
Петровичу, медведю Брауну и одноглазому воробью Кутузову жираф не
понравился. Те, кому нравилось есть жирафа, только причмокивали. А те, кому
жираф пришелся не по вкусу, кривили морды. Медведь Браун косился все время
на свинью, та сидела под малиной и гадала на ромашке.
Медведь облизнулся и представил, что он ест не жирафа, а свинью. Но тут
ему попалось в рот жирафье сухожилие, и медведь чуть не сломал об него зуб.
- Есть разговор, - сказал Браун на ухо верблюду.
- Мы пошли водички попить, - добавил он громко и пошел к водопою.
За ним пошли верблюд Петрович и мартышка Зверчук. Мартышка
перепрыгивала с ветки на ветку. А воробей Кутузов взлетел с жирафа и
перелетел к верблюду на горб.
В КОТОРОЙ ДИКИЕ ЗВЕРИ ЖДУТ ПЕРЕМЕН
Звери зашли по колено в воду. А Зверчук повисла вниз головой на ветке.
- Надо съесть свинью, - сказал Браун, зачерпнул лапой воду и попил.
- Хорошее дело, - чирикнул Кутузов. - Но Кузнецов нам за нее бошки
оторвет! Чирик-кирдык!
- Это точно, - кивнул Петрович и плюнул. По воде поплыла пена.
Браун поморщился.
- Ты чего плюешь, Петрович?! Мы отсюда пьем, а ты харкнул! Мы что,
по-твоему, свиньи?!
- Вроде не свиньи, - ответил верблюд, - а хуже свиней! Не можем есть
того, чего нам хочется!
- Чирик-чик-чик! - Кутузов перелетел с верблюда на медведя. -
Чирик-кирдык свинью! - Он вытащил из кармана бритву и помахал ею перед
собой.
-Ухо мне отрежешь - раздавлю, - предупредил Браун.
- Это что же за порядки?! - воробей не услышал, что сказал медведь и
продолжал размахивать лезвием. - При живой свинье я, как червяк Свистунов,
должен жрать жирафа!
- Мне, как верблюду, эта свинья, в принципе, до лампочки, - сказал
Петрович. - Но я за справедливость. Народ ходит голодный ради чужого
удовольствия! Кабан опух! Пора его поставить на место. Предлагаю медведя
поддержать и свинью съесть. И тогда все звери увидят, что можно Кузнецова не
бояться и наступит делократия!
- Точно! - Браун ударил лапой по воде с такой силой, что оглушил
лягушку Пузыревич, которая из любопытства приплыла посмотреть, кто здесь
ходит. Лягушка всплыла кверху брюхом, растопырив руки-ноги. И всем стало
видно ее белый пупырчатый живот. - Точно! - повторил медведь. - Это я свинью
поймал, а не этот полужирный окорок!
Верблюд нагнул голову и поправил очки.
- Медведь, ты Пузыревич угандошил.
- Где? - Медведь зачерпнул лягушку лапой и поднес к глазам. Зрение у
Брауна было не очень, а очков не было. Он считал, что очки носить в падлу
для медведей. Медведи, в крайнем случае, ездят на велосипеде, но очки не
наденут никогда. - Ты чего, Пузыревич, тут делаешь?
Лягушка дернулась лапой. У нее открывался рот, но из него ничего не
доносилось.
- Говори громче! - Браун приставил лапу к уху. Слышал он тоже не очень.
Но Пузыревич говорить уже не могла.
- Пузыревич - шпионка Кузнецова! - чирикнул Кутузов и махнул лезвием
над самым ухом у медведя. - Чирик-кирдык Пузыревич на окорочка! Выпустим из
нее икру за это!
- Вот только задень мне ухо! - погрозил медведь. - Пусть плывет,
квакуха! Если чего и слышала, то я ее так прикантузил, что она теперь долго
говорить не сможет. Мы за это время уже свинью десять раз съедим! - Он кинул
лягушку в воду.
Лягушка шмякнулась, и осталась плавать на поверхности кверху пузом.
- Береженого - Бог бережет, - воробей спикировал вниз, подхватил
Пузыревич клювом за лапу и затащил на голову медведю. - Я ее все-таки
прикончу и съем. - Он снова открыл бритву.
- Только не у меня на голове! Устроил на мне, понимаешь, французский
ресторан! - Медведь смахнул с головы палача и его жертву.
Воробей с лягушкой плюхнулись в воду.
Если бы лягушка не была плавающим средством, воробей бы утонул, потому
что он все-таки не чайка, которая может нырять на два метра глубины. Кутузов
схватился за лягушкину лапу и вылез ей на живот.
- Ты чего, Браун?! С товарищами так не поступают!
- А если бы я тебе на голову залез?! - ответил медведь.
- Эй, Зверчук, - попросил Кутузов. - Кинь соломинку!
Обезьяна бросила воробью соломинку. Кутузов надул лягушку и разлегся на
ней, как на надувном матрасе. Подложил под голову крыло и сказал. - Зимовать
полечу в Сочи! Чирик!
В КОТОРОЙ ЗЕБРА КАЩЕНКО ОГЛУШИЛА МУХУ ДЕРЬМОНЮХИНУ
Весть про свинью скоро разнеслась по всему лесу и докатилась до банды
"Вампиры из Джунглей". Зебра Кащенко сидела под акацией и чесала копытом за
ухом.
Нормальное дело! Прибегает в лес домашняя свинья. Не все ли дикие звери
должны ей насладиться?.. - Кащенко отломила ветку и отогнала ею от морды
назойливую муху ЦеЦе Дерьмонюхину.
- Отстань! Думать мешаешь.
Дерьмонюхина обогнула зебру и села у нее под хвостом.
И почему это Кабан, - продолжала думать Кащенко, - пользуется свиньей,
как собственной?! Интересы диких зверей попираются! Нужно показать кабану,
как себя вести!
Зебра хлопнула по земле хвостом, чтобы созвать банду, и оглушила
Дерьмонюхину. Дерьмонюхина повалилась без сознания на бок.
Но звери из банды не услышали, как их главарь бьет хвостом. Тогда
Кащенко встала, подошла к подвешенной на дереве сковородке, ударила по ней
копытом и заржала.
Тут уже звери услышали. С дерева уронила шишку белка Упырхликова. Шишка
ударила дремавшего внизу лося Филиппа и отскочила на ежика Наколкина.
Наколкин фыркнул и откатился подальше. Но не так далеко, как было бы надо,
потому что лось Филипп в это время потянул ноги и задел копытом ежику по
затылку. Наколкин откатился еще на несколько метров, наколов по дороге много
листьев и гадюку Веревкину.
На поляну выбежала кенгуру Бутылкина. У нее из сумки выглядывали уши ее
сожителя зайца Динамо. За кенгуру полз крокодил Полботинкин. За крокодилом
гордо шел страус Пиноккио. Последним на поляну пришел осел Баратынский с
открытым ртом. Баратынский посмотрел по сторонам и спросил ослиным тоном:
- А чего это вы тут собрались?
- Собрались тебе навалять, ишак вонючий, - сказал крокодил Полботинкин.
Он не любил осла.
- Иа! - Баратынский хотел убежать, но не успел. Его удержал за хвост
лось Филипп.
- Стой где стоял, - сказал лось.
На бугор залезла зебра Кащенко и сказала:
- Звери! Кабан опух! Все вы знаете, кто заблудился у нас в лесу!
- Иа! - Крикнул с места Баратынский. - У нас в лесу заблудилась свинья
Колбаскина Роза Петровна! Иа!
- Да заткнись ты! - прикрикнул страус Пиноккио, который тоже не любил
осла.
Зебра кивнула.
- Все звери - братья! Все звери одной крови! И должны пользоваться
добычей поровну. Лес - наш общий дом!
- Лес - наше богатство! - снова перебил Баратынский.
И тут же получил ногой от страуса. Баратынский налетел головой лосю на
задницу, и лось дал ослу копытом по морде.
- Лес - наш общий дом! - повторила Кащенко. - В лесу все общее! А кабан
присвоил себе то, что ему не принадлежит! Давайте же, звери добрые, пойдем и
съедим свинью, чтобы в лесу наступила справедливость!
Все звери своими радостными криками поддержали вожака. Всем хотелось
поесть свежей деревенской свининки. Только лосю не хотелось есть свинью. Но
он надеялся, что ему позволят в обмен на его долю мяса, воспользоваться
свиньей как женщиной. Лось почесал яйца и побежал за бандой.
В КОТОРОЙ КАБАН КУЗНЕЦОВ ПОЕТ О ЛЮБВИ, А ШАКАЛ ВИТЯ ЛЕТАЕТ
Колбаскина сидела под малиной и гадала на ромашке, когда из кустов
вышел попугай Каганович с сигарой.
- Пррривет, Ррроза! - Каганович щелкнул клювом и почесал грудь. - А
пррравда ли, что в деррревне пррринято деррржать канаррреек?
Роза посмотрела на Кагановича грустными глазами и вздохнула.
- Правда.
- А пррравда ли, что канаррреек больше, чем кенарррей?
- Правда...
- Эге! Я так и думал! - Попугай заложил крылья за спину и походил
взад-вперед перед свиньей.
- А как ты считаешь, - Каганович остановился и затянулся, - если я
прррилечу к хозяевам одиноких канаррреек и пррредложу им потоптать их
перррнатых дрррузей для яйценоскости? Они согласятся? - Каганович выпустил
дым и прищурился.
- Ах, деревня! - у свиньи Колбаскиной навернулись слезы. - Там было так
хорошо! У меня были такие добрые хозяева! Они кормили меня из корыта
вкууусными домааашними объеээдками! Я спала в сарае на сееене и проводила
досуг с культурными домашними живооотными! Хрюй!
- Говоррришь, добрррые хозяева? Эге! - Каганович скрестил крылья на
груди и задумался. - Если бы я был добрррым хозяином, разрррешил ли бы я
пррриличному попугаю потоптать канаррреек?.. Если бы я был на их месте, то я
бы всех их канаррреек...
- Вдруг послышался топот и на поляну выскочил возбужденный кабан
Кузнецов.
Попугай юркнул в кусты.
Кабан налетел на Розу, придавил ее к земле и мощно покрыл.
Насладившись свиньей, Кузнецов сел на траву, вытащил гитару и спел:
Любви стесняться не надо
Она для сердца отрада
Она для смелых награда
Она затем нам дана
Чтоб наслаждаться ночами
С любовью встречей случайной
Когда так сердце печально
Стучит в груди кабана
Любви не надо бояться
Под белым цветом акаций
Но если хочешь признаться
Любовь допита до дна
Я в поле чистое выйду
Порою землю копытом
И там зарою обиду
У кабана жизнь одна!
На краю поляны сидел и ел дыню телохранитель Кузнецова бегемот
Жаботинский, по кличке Ихтиандр. Вся кожа бегемота была покрыта
татуировками. На левом плече была наколота русалка-бегемот. На правом -
якорь обвитый змеей и надписью "Батон". На пальцах - перстни. На тыльной
стороне ладони было написано "СЛОН". На спине наколот акваланг. На животе -
круглый аквариум с тремя рыбками.
А у Кузнецова, кстати, были такие татуировки: на груди была наколата
цифра 2.20. Никто в лесу уже точно не помнил, что это обозначает, а спросить
боялись, но относились к наколке с уважением. На спине у кабана был наколот
двуглавый орел, кабанского вида. На плече красовалась голая свинка с шестью
титьками. Свинка закинула ногу на ногу, а в руке она держала папиросу.
Из кустов вышел шакал Витя.
- Мое почтение, - сказал он бегемоту и приподнял бейсболку. - Я к шефу.
- По какому вопросу? - бегемот сплюнул косточки.
- Маляву принес ему от братана, - сообщил Витя.
Жаботинский, положил дыню на землю, вытер о жилетку руки и сказал:
- Иди сюда.
Витя подошел. Бегемот ощупал шакала со всех сторон, вытащил маленький
пистолетик и убрал его к себе в карман.
- Пока у меня полежит, - он ткнул шакала жирным пальцем в живот.
Витя согнулся пополам, а Жаботинский заржал. Во рту у бегемота блеснули
золотые фиксы.
- Ты чего, Ихтиандр?! Больно же! Синяк у меня будет!
- Ты сам как синяк, - Жаботинский хлопнул Витю по спине, подталкивая
вперед.
Витя остановился у Кузнецова за спиной, дожидаясь, когда кабан закончит
песню.
У кабана жи-и-и-изнь одна...-
Закончив петь, Кузнецов взял с подноса рюмку водки, опрокинул к себе в
рот, закусил желудем и закрыл глаза. Напротив кабана уснула Роза Колбаскина.
Колбаскина лежала на боку и посапывала.
- Кхе-кхе, - покашлял сзади Витя.
Кузнецов повернул голову.
- Это ты пришел?! Чего надо?
- Кхе-кхе! Принес маляву от вашего братишки Краковского. - Витя вытащил
письмо и протянул кабану.
- Читай в слух. Я очки позабыл, - кабан закинул руки за голову и
вытянул ноги.
- Кхе-кхе! - шакал развернул бумагу и наморщился. - Тут написано...
меее... Ваш братишка пишет, что ваши общие деньги, которые он вложил в
бизнес, пропали...
- Что?! - кабан вскочил на ноги и чуть не раздавил гитару. - Ну-ка
почитай-почитай чьи деньги, куда пропали!..
Шакал пододвинул листок ближе к глазам и наморщился сильнее.
- Тут как-то непонятно... В общих чертах... пропали... пишет что...
Может это и не ваши деньги... а только его... - Витя посмотрел на Кузнецова
и неуверенно улыбнулся. - Я, давайте, шеф, схожу еще за одним письмом,
попрошу, чтобы поподробнее написали...
Кабан ходил по поляне взад-вперед, низко опустив голову. Наконец он
остановился, посмотрел перед собой и хрюкнул.
- Обмозгуем... Какие устные новости?
Витя переступил с ноги на ногу.
- Не знаю, как сказать...
Кабан сверкнул на шакала глазами.
- Это... Недовольных много, - шакал развел передними ногами.
- Не понял?!
- У зверей есть мнение, что ее, - Витя кивнул мордой на Колбаскину и
вздохнул, - вашу женщину Розу Петровну... нельзя почему-то съесть... Звери
недовольны... Ходят базары, что вы, шеф, того... нарушаете законы природы...
- Что?! - Кузнецов схватил Витю за грудки и приподнял. - Что ты сказал,
шакал?!
- Ой-ей-ей!.. - Витя задрыгал ногами. - Это не я... Так говорят
звери...
Кузнецов поднял Витю над головой и швырнул в кусты.
- Кто я, по-твоему?!
- Вы - царь зверей, - из куста высунулся Витин нос. На мокром носу
появилась царапина.
- Точно! Я царь зверей! Я сам законы природы устанавливаю! А из
критиков я делаю ромштекс! Понял, гнида! Так всем и передай, кого увидишь!
- Ну... Хорошо... Я передам... - Шакал высунулся из куста на всю
голову. - Но... все-таки... я не мог не сказать... потому что это конкретные
базары...
- Ну-ка вылези сюда! - попросил кабан.
Шакал еще немного высунулся.
- Хрясь! - Кузнецов надел шакалу на голову гитару.
Шакал захотел юркнуть обратно в кусты, но не смог. Кузнецовская гитара
на голове не давала ему такой возможности.
Кузнецов взял гитару за гриф, поднял вместе с шакалом, раскрутил над
головой и швырнул.
Шакал в гитаре пролетел над Жаботинским, который ел вторую дыню.
Бегемот выхватил пистолет и стрельнул в Витю, но промазал. Витя плюхнулся в
воду вниз ногами и поплыл по течению, думая горькие мысли.
Когда шефу говоришь правду, - думал Витя, - можно поплатиться головой!
Кабан растолкал Розу Петровну и мощно ее покрыл, чтобы снять стресс.
В КОТОРОЙ К ПЕТУХУ МОИСЕЕВУ ПРИЛЕТЕЛ АНГЕЛ
Петух Моисеев сидел на заборе и думал, что в деревне жить плохо. В
деревне невозможно найти интересного партнера с образом мыслей. Какая ирония
судьбы, - думал Моисеев. - Мне с моей тонкой организацией родиться в деревне
для того, чтобы орать по утрам и топтать глупых куриц!
Внизу ходили курицы и клевали пшено и перловку. Моисеев опустил голову
на бок и презрительно прищурился. Ну, хоть бы был на деревню еще один
петруша! А то ж одни тупые индюки с соплей на клюве! Под страхом смерти не
стал бы я с индюком! Фу!
Внизу закудахтали куры, требуя внимания к себе!
Да пошли вы! Моисеев демонстративно отвернулся и скрестил на груди
крылья.
Куры стояли внизу и смотрели вверх. А одна, самая наглая, курица
Табакова сказала:
- Кут-кудах! А вот мы пожалуемся хозяину, что у нас яиц нету, потому
что ты нас не топчешь! И тебя того! И возьмут нормального мужика на твое
место!
У, тварь! Моисеев прыгнул с забора на Табакову и злобно оттоптал. Ее
страстные кудахтанья раздражали его еще больше. Получай!
Наконец Табакова вылезла из-под Моисеева, встряхнулась и сказала:
- Можешь же, когда захочешь!
Остальные куры тоже начали требовать. Но Моисеев отрезал:
- Все! Больше не могу! Эта тварь Табакова из меня все соки выпила!
Остальные вечером! - И пошел в курятник.
В курятнике Моисеев сел на жердочку и загрустил.
- Пррростите, уважаемый! - услышал он голос сверху.
Моисеев поднял голову и не поверил глазам. На потолке, зацепившись
лапами за крючок, висела невероятной красоты птица! У нее были перья всех
цветов радуги, большой горбатый зеленый нос и круглые синие глаза. На голове
у птицы была оригинальная прическа - поставленный красный чубчик. Птица
курила длинную тонкую сигару.
- Ррразрррешите пррредставиться! Каганович. Попугай.
- Моисеев. Петух.
- Пррростите, уважаемый, петух! Нет ли в вашем доме канаррейки?!
- Что вы! - Моисеев махнул крылом. - Канарейки живут в интеллигентных
домах! А здесь живут только глупые куры, среди который мечется ваш покорный
слуга, - петух уронил голову.
- Куррры? Это те товаррристые птички, которррых я видел на улице?
- Именно!
- Это интеррресно! - Попугай перелетел с потолка на стену и приложился
глазом к дырочке от сучка. - Интеррресно! - Он перебирал ногами и крутил
хвостом. Хвост у попугая был просто чудо! Передел мечтаний!
- А вы им кем пррриходитесь? - спросил Каганович, не отрывая глаза от
дырочки.
- Да как вам сказать, - Моисеев покраснел. Ему было очень неудобно
признаваться этому прекрасному юноше, что он тут делает. - Я узник!
Невольник чести! - петух отбросил крыло.
- Как это, как это? Попали, что ли, на бабки?
- Что-то в этом роде... Меня шантажируют! Меня принуждают заниматься
унизительным делом!.. Топтать куриц, - Моисеев закрыл лицо крыльями и
всхлипнул. - Если я не буду этого делать, мне отрубят голову и сварят в
кастрюле с лапшой!
- Кррруто! - Попугай оторвал глаз от дырочки и посмотрел на Моисеева. -
Но что-то я не въеду в ваши рррасклады!
- Ну, как вам объяснить... Ко-ко... - Моисеев провел крылом по
гребешку. - Если вы родились с тонкой душевной организацией, то вам
невыносимо тяжело приспосабливаться к нормам общественной морали... Ко-ко...
- Так-так! - У Кагановича блеснули глаза. Он перелетел со стены на
жердочку и сел рядом с петухом. - Может быть вам нужен помощник? Нельзя ли
это устроить?
- Как? Ко-ко!.. Вы хотите тут остаться?!.. Со мной?!..
- Ну, да... Почему нет?..
- Ко-ко!.. О, небо! - Моисеев сложил крылья перед собой, посмотрел в
потолок и подогнул ноги в коленях. - Спасибо тебе, что ты услышало мои
молитвы и прислало в этот всеми забытый курятник ангела, прекрасного и
самоотверженного юношу!
Каганович подумал, что петух явно чокнутый. Несет какую-то муть, когда
у него под боком такая лафа!
- Так чего? Я остаюсь?..
- Конечно-конечно! Ко-ко! - Петух прищурился. - Никогда прежде не видел
я такого красивого хвоста, как у вас! Не позволите ли вы мне потрогать его?
- Моисеев зарделся, и у него на голове задрожал гребешок.
- Трррогайте на здоррровье, - Каганович повернулся к петуху спиной и
подумал, что его проект наконец-то осуществился. Обычно, все мечты
Кагановича ничем хорошим не заканчивались. Когда-то его соблазнили большие
глаза одной совы и он, наслышанный про то, что днем сова ни фига не видит,
решил залезть к ней в дупло под видом мужа, филина Вафлина. Каганович
залетел в дупло, сразу нащупал там сову и стал к ней пристраиваться. Кто
тут? - спросила в темноте сова. Это я, твой супруг Вафлин! Ух! Ух! Но этот
проект он плохо продумал. Совы в дупле не оказалось. Сова поругалась с мужем
и ночевала в дупле у мамы. А в этом дупле сидел сам Вафлин. Кагановичу не
удалось его провести и Вафлин жестоко побил попугая, и пообещал в следующий
раз оторвать ему одно место... Но теперь Каганович понял, что наконец-то у
него получилось стать кузнецом своего счастья. Сейчас он вылетит и спикирует
сверху прямо в кучу куриц и будет их топтать-топтать-топтать всех без
разбора. От возбуждения у Кагановича поднялся хохолок, и он быстро-быстро
стал переступать с ноги на ногу!
- Ко-ко! - вдруг на спину Кагановичу вскочил петух и принялся его
топтать.
Мгновенно Каганович все понял. До него дошло с кем он имеет дело.
Попугай крепко обхватил жердочку ногами и крутанул солнышко. Моисеев полетел
головой в угол.
- Ко-ко! - вскрикнул петух.
Попугай хотел надавать Моисееву по первое число, но тут ему в голову
пришла оригинальная идея...
В КОТОРОЙ КАГАНОВИЧ НАШЕЛ СВОЕ МЕСТО В ЖИЗНИ
Каганович сидел на заборе очень довольный. Внизу ходили счастливые
куры. Каганович прищурился на солнышко. Как это здорово ему удалось
отделаться от Моисеева! Хорошо, что он сдержал свои эмоции и подчинил их
воле разума. Он втер пете, что раньше и сам он был такой, потому что в лесу,
откуда он прилетел, все такие. Но постепенно он, попугай, пресытился, как
извращенец, и специально прилетел в деревню, чтобы попробовать чего-нибудь
новенького. Но вот если Моисеев желает найти себе друзей, то ему нужно
прямиком идти в лес. Дикие животные живут по совершенно иным законам, чем
домашние. Потому что домашних животных принуждают к гетеросексуальности их
хозяева, которым выгодно, чтобы животные плодились. Хозяева наживаются на
процессе их размножения. А дикие звери сами себе хозяева - хотят -
размножаются, не хотят - не размножаются, а предаются разнообразным
поэтическим извращениям. Называется - делократия. У петуха засверкали глаза,
и он выразил желание немедленно отправиться в лес. Каганович сказал ему, что
он может не волноваться за курятник, что он, попугай, пока за него здесь
подежурит, и если Моисеев захочет вернуться (что вряд ли) - курятник будет в
полном порядке. Каганович посоветовал Моисееву сказать в лесу, что он от
него, и тогда дикие звери уж точно устроят петуху королевский прием.
Напоследок, попугай посоветовал Моисееву, если тот хочет предаться истинному
извращению, пообщаться с главными извращенцами леса - медведем Брауном,
кабаном Кузнецовым и воробьем Кутузовым. Моисеев несколько раз повторил
вслух их имена, чтобы не забыть, и побежал в лес.
- Счастливого пути! - Каганович усмехнулся, спрыгнул с забора и
потоптал курицу Табакову.
- Вы тако-кой мужчина! - Табакова отряхнулась. - Мы уж думали, что так
и помрем нетоптаные!
- Ко-ко-ко! - закудахтали остальные курицы и закивали.
- Наш хозяин будет вами очень довольный!
- Он вас будет кормить как родного.
- Это хорррошо! - Каганович был счастлив. Он думал, что ему придется
прятаться в курятнике, а теперь узнал, что может свободно разгуливать, где
хочет и получать еще нормальные харчи.
В КОТОРОЙ СВИНЬЯ КОЛБАСКИНА ОБЪЯСНЯЕТ СЛОНУ НОСОВУ РАЗНИЦУ МЕЖДУ
ДОМАШНИМИ И ДИКИМИ ЖИВОТНЫМИ
Последним узнал про Розу Петровну Колбаскину слон Носов. Слон не был
членом ни одной банды. Все звери с детства были поставлены в дикие лесные
социальные условия, когда хочешь, не хочешь, а приходилось вступать в
преступную группировку, чтобы тебя не съели. А слон Носов, благодаря своим
габаритам, мог не опасаться за жизнь, сохраняя при этом независимость.
Банды, конечно же, пытались привлечь Носова чисто для веса. Кому же не охота
иметь у себя такого монстра?! Но слон отказывался. Однажды кабан Кузнецов
провалился в болото и его чуть не засосало. Хорошо, что рядом оказался
Носов. Носов вытащил кабана хоботом, и Кузнецов назвал его братом, сказал,
что отныне он его вечный должник и Носов может просить у него, что хочешь.
Но Носов ничего не стал просить. Чего ему надо-то? У него и так все было -
независимость, мудрость, и длинный хобот, которым он мог срывать с верхушек
деревьев самые вкусные листья и плоды, и пить из глубин водоемов самую
чистую и холодную воду. Ну что еще надо слону? Натура у Носова была добрая и
справедливая. Никого из зверей слон зря не обижал. Только если увидит
сверху, какую-нибудь несправедливость, сразу даст по голове хоботом и
скажет: Больше так не делай! И лесные слухи слона тоже не интересовали.
Поэтому и про Колбаскину он узнал последним.
Носов гулял, как обычно, по лесу, срывая с верхушек вкусные вещи и
отправляя их к себе в рот, когда услышал внизу всхлипывания. Кого-то, блин,
обидели... Кто-то внизу страдает... Он медленно опустил голову и увидел под
кустом свинью Колбаскину. Колбаскина гадала на ромашке и всхлипывала, утирая
пятачок лопухом.
Носов влюбился с первого взгляда.
- Здравствуйте, - сказал он. - Я - слон Носов.
Увидев слона, Колбаскина моментально перестала плакать и отодвинулась
подальше в кусты.
- Не бойтесь, я вас не обижу... Кто вас обидел?
- Я - свинья Роза Колбаскина из деревни, - свинья вздохнула. - Меня
никто особенно не обижает. Только я очень скучаю по дому, потому что я очень
привыкла к тем условиям, а к этим диким условиям я привыкнуть никак не могу.
Я домашнее животное, а у домашних животных все по-другому. Разница между
домашними и дикими животными такая большая...
- Какая же между ними разница? - спросил Носов, который любил узнавать
все новое.
- Домашние животные служат человеку. Он их разводит, заботится о них и
ухаживает за ними. А потом их кушает. Это очень по справедливости.
- Как же это? - удивился Носов. - Что же тут справедливого? Это же
ужасно!
- Не ужасно, а прекрасно покидать этот мир, достигнув наибольшего в нем
веса! Вы достигаете наивысшей точки, не знаете старости и связанных с нею
проблем.
- Интересно, - Носов задумался. Он почесал хоботом за ухом и спросил. -
А еще чем-нибудь отличаются домашние животные?
- Селекцией, - Колбаскина положила на землю ромашку и показала слону
бедро. - Видели вы у кого-нибудь в лесу такую ножку?
Слон помотал головой с хоботом.
- Еще бы! Потому что я являюсь результатом селекции! Это здесь в лесу
все спариваются без всякого высшего смысла и производят низкокачественное
потомство! А вот чтобы меня, например, произвести, специально выписывали из
другой страны породистого хряка Рональдо Грильмаса, чтобы он покрыл мою
породистую маму Звезду Востока! И знаете, сколько в моей маме было тогда
килограмм?
- Сколько? - спросил Носов.
- Пятьсот килограмм!
Ого! Ничего себе! - сказал Носов из вежливости, хотя, сами понимаете,
для слона это была не цифра, конечно.
- Я спала в теплом сарае, ела из корыта хозяйские объедки, общалась с
культурными животными - с гусем Лапкиным, с козой Кошелкиной, с бараном
Родригесом, с коровой Зыкиной, с овцой Репиной, с собакой Павловой и с
кошкой Сарафановой, с курицами и их петухом Моисеевым, интеллигентнее
которого, я вообще никого не знаю... Вечерами мы собирались во дворе и
беседовали о культурных событиях. Моисеев рассказывал нам, что есть на земле
город. Город, это такое место, где все культурно и очень красиво. Там такие
высокие дома, на которые не может залететь ни один петух!
- Кажется, я знаю, про что вы говорите. У нас в лесу есть такое место.
Когда-то давно, когда мой дедушка слон Хоботович топтал эту землю, в том
месте жили люди. А теперь там живут бандерлоги. Мартышка Зверчук оттуда.
Если хотите, я могу вас туда отвезти.
- Хрюй! - Колбаскина вскочила радостная на ноги, но тут же опять
погрустнела и села под куст. - Хрюуууй, - она опустила голову на грудь. -
Нет, ничего не получится...
- Но почему же?! - протрубил слон.
- Я боюсь кабана Кузнецова... Он заявил на меня права... Он говорит,
что я его свинья для персонального покрытия. Он запретил мне уходить с
поляны...
- Кузнецов мой брат, - сказал Носов. - Мы с ним договоримся.
- Правда? - Колбаскина перестала всхрюкивать.
- Да, - слон кивнул головой с хоботом.
- Мне кажется, что вы хороший мужчина... Надежный слон...
- Носову стало очень приятно от таких слов. Он маленько порозовел и его
большое сердце застучало в груди немного побыстрее.
- Давайте, я вас отвезу, куда и собирался, - он присел на одно колено и
протянул свинье свой хобот.
- Вы хотите, чтобы я поехала на вас верхом?
- Мне бы это было очень приятно.
- Хрю-хрю! Как это романтично! Я еще никогда ни на ком не ездила! -
Колбаскина села на хобот, как на качели, и слон перенес ее на спину. - Хрюй!
Как на качелях! У меня кружится голова! Хрюй! Я боюсь!
- Держитесь, пожалуйста, покрепче за мои уши! Вам удобно?
- Удобно.
Слон поехал. По дороге в город слон срывал хоботом самые вкусные плоды
и листья с макушек деревьев и вручал их Колбаскиной. Колбаскина ела,
похрюкивая, и вертела головой. Ей было необычно смотреть на все сверху вниз.
- Вы такой бесстрашный слон! Вы все время смотрите с такой высоты и не
боитесь упасть! А вот я, не успела немного на вас посидеть, как ужасно
испугалась. Только и успокаивает то, что подо мной меня поддерживает такой
большой и надежный во всех отношениях мужчина, который может не только
защитить женщину, но, - она откусила от лесного яблока, - но и...
хрум-хрум... обеспечить достойное времяпровождение... Хрум-хрум... Некоторые
не понимают, что для женщин главное не интимная близость... хотя это,
конечно же, тоже важно... Хрум-хрум... Но важнее для женщины - внимание... А
ваш... хрум-хрум... извините меня, брат только о себе думает... Налетит...
хрум, - свинья доела огрызок и выплюнула со слона косточки, - покроет, и
давай на гитаре бренькать!.. Я, конечно, не против музыки, потому что музыка
повышает аппетит и обеспечивает прибавление веса... Но вот если бы он сказал
мне: Роза, давайте я сыграю вам серенаду!.. Вот я бы тогда послушала. А то
сядет и играет для своего собственного развлечения всякую ерунду... Кабаны,
кабаны, не носите штаны...
Носову вдруг срочно захотелось по большому. Но было как-то неудобно
заниматься этим при Розе. Первое, как никак, свидание. Однако с каждым шагом
терпеть становилось все труднее и труднее.
Наверное, я что-то не то съел с дерева, - думал Носов. - Вот незадача!
Прихватило в самый неподходящий момент. Что же мне делать? Предложить Розе
подождать меня, пока я схожу в кусты - как-то неудобно для первого
свидания... Может быть мне сделать это на ходу, потому что Роза смотрит
вперед и, скорее всего, ничего не заметит...Главное, не наделать шума...
Значит, нужно параллельно будет с Розой разговаривать или потрубить
какую-нибудь мелодию...
Носов понатужился и спросил:
- Вас не укачало?
- Нет! Мне здесь прекрасно!
- Хотите, я вам музыку поиграю?
- Серенаду?
- Да...
- Хрюй! Как это романтично! - Роза захлопала в ладоши.
Носов поднял хобот и оглушительно затрубил.
- Ту-ру-ру! Ту-ру-ту-ту! Тру-ту-ту!... Ту-ру-ру-ру!... Вам нравится?..
- Это джаз?
Носов не знал, что такое джаз, но кивнул, напрягся и снова затрубил.
- Ту-ту-ру, ту-ру-ту-ту-ру-ту-ту-ру! Вам какие больше песни нравятся -
медленные или быстрые?
- Мне больше всего про любовь нравятся! У нас в деревне петух Моисеев
хорошо пел про любовь, - Колбаскина набрала воздуха и спела. - Ку-ка-ре-ку,
ку-ка-ре-ку/ Как жить непросто петуху/ Ах, жить бы мне в И-спании/ Не думать
о питании-иии/ У петухов в Италии-и-и-и/ Большие генитали-и-и...
Носов подыграл Колбаскиной на хоботе.
- Что такое гениталии? - спросил он.
- Заграничные костюмы.
- Ту-ту-ру!.. Пыррр!.. Ту-ту-ру!..
- Чем-то запахло, - свинья подвигала пятачком. - Фу!
- Да... действительно чем-то пахнет нехорошо, - Носов сорвал лист
гигантского фикуса и принялся им обмахивать Колбаскину.
- Уже не пахнет, - сказала Колбаскина через пять минут.
Носов завернул хобот за спину, подтерся листом фикуса и выкинул его
назад.
- Товарищ Носов, - попросила сверху Колбаскина, - остановите,
пожалуйста, я по большому захотела.
Вот это женщина, - подумал слон, вставая на колено. - Какая она смелая
и непосредственная! Не то, что я...
В КОТОРОЙ ШАКАЛ ВИТЯ ВЛЯПАЛСЯ
Шакал Витя шел за слоном по пятам. Он первым увидел, что слон украл
женщину его шефа кабана, и обрадовался. Он решил проследить за Носовым, и
доложить Кузнецову, куда делась его Колбаскина. Кузнецов тогда поймет, какой
Витя нужный зверь и будет им дорожить. Такие приятные мысли думал шакал
Витя, пока не вляпался в слоновью лепешку и не увяз в ней сразу по пояс.
Витя задергался, пытаясь вылезти, но дерьмо было такое вязкое и так
крепко удерживало шакала. Он не на шутку перепугался, что останется тут
навсегда. Витя начал делать поступательные движения бедрами и разгребать
впереди лапами. Брызги летели в разные стороны, попадая шакалу в глаза, в
нос и в уши... Наконец Вите удалось вылезти из кучи по уши в дерьме.
Ни о какой слежке больше речи быть не могло. Впрочем, Витя и так уже
знал, что слон со свиньей пошли в старый город.
Шакал отряхнулся и побежал к кабану. За ним летела муха Дерьмонюхина.
Но шакал ее не заметил.
В КОТОРОЙ СЛОН НОСОВ СДУВАЕТ ПУЗЫРЕВИЧ
Воробей Кутузов отвязал привязанную к колышку надутую лягушку
Пузыревич. Пузыревич, медленно вращаясь, отплыла от берега. Воробей
перепрыгнул на нее, лег на спину, заложил крылья за голову, и стал думать,
что когда они прикончат свинью, он продаст свою долю мяса кому-нибудь, и
полетит в Сочи, где столько всего. Он будет жить там, как король, на пляже в
урне. Он будет есть кукурузу с солью, виноград и сладкую вату. Он снимет
себе самую грудастую и хвостатую местную проститутку и будет ее гонять...
- Эй, Кутузов, ты что делаешь?!
Воробей открыл единственный глаз и увидел болтающийся над ним хобот. Он
понял, что дело принимает нехороший оборот и надо срочно линять.
- Ты зачем Пузыревич надул? - спросил Носов.
- Она сама надулась, - воробей сплюнул сквозь зубы.
- А вот мы сейчас у нее спросим, - Носов сбил Кутузова хоботом с
лягушки, и воробей едва не свалился в воду.
- Ты чего, слон?! Думаешь, большой и тебе все можно?! - Кутузов отлетел
подальше и вытащил бритву. И тут он заметил на слоне Колбаскину. Он понял,
что поездка в Сочи накрылась. Слон их опередил!
Носов, тем временем, вытащил у Пузыревич пробку.
- Пш-ш-ш-ш!
Слон положил лягушку на землю и легонько надавил на нее ногой.
- Пш-ш-ш-ш!
Сдутая Пузыревич дернулась и перевернулась на живот.
- Кто тебя надул? - спросил Носов.
- Воробей Кутузов! Хулиган!
- Понятно. Ну, плыви, зеленая.
- Спасибо, Носов! Ква! Теперь ты мне, как брат! Если чего надо - не
стесняйся! - Пузыревич прыгнула в воду и исчезла в глубине.
- А тебя я поймаю, - Носов погрозил воробью хоботом, - и, блин,
хоботом-то припечатаю, чтобы больше так не делал!
- Я тебе хобот отрежу! Чирик-кирдык! Дылда! - Кутузов махнул бритвой и
полетел к своим друзьям - медведю, верблюду и мартышке, рассказать, что слон
украл у них свинью.
В КОТОРОЙ ШАКАЛ ВИТЯ ОПЯТЬ ЛЕТАЕТ
Шакал Витя вышел на поляну. На середине поляны лежал на животе
Кузнецов. На Кузнецове сидел комар Децл и колол кабану новую татуировку.
Татуировка была такая: кусок сыра с дырками, рядом кусок колбасы с жиром,
сверху надпись УНИВЕРСАМ.
- Стой! - остановил Витю Жаботинский. - Сдай оружие!
- Я тебе в прошлый раз сдал уже.
- Точно, - бегемот засмеялся. - Как прошел полет?
- Нормально, - Витя понюхал носом. - Чем это пахнет таким? - специально
спросил он, чтобы на него не подумали.
- Кто-то рядом насрал, - ответил Жаботинский. - Я тоже чувствую, но не
пойму откуда несет.
- Это Носов сделал, - шакал нахмурился. - Я точно знаю... Мне нужно с
шефом перетереть.
- Давай. Давно не видел летающих шакалов! Ха-ха-ха!
Витя не отреагировал на обидное замечание и пошел к кабану, виляя
хвостом. За ним летела Дерьмонюхина, старательно уворачиваясь.
Шакал остановился сзади и покашлял. Кабан поднял голову и повернул ее.
Витя улыбнулся.
- Наше вам, шеф.
Кабан нахмурился.
- Если насчет Розы чего еще скажешь - убью!
Витя перестал улыбаться. При таком условии его визит терял всякий
смысл.
- Хорошо, - ответил он. - Можно я последний раз скажу и больше не
буду?..
- Давно не летел?..
- Наоборот, - Витя повилял хвостом и чуть не задел Дерьмонюхину. - То,
что я вам расскажу, заставит вас обо всем позабыть!
- Ну, блин, ты даешь! - Кузнецов сел на пенек и кинул в рот желудь. -
Мне это уже нравится. Таких рискованных шакалов я в нашем лесу не встречал!
На, - он протянул Вите желудь.
- Спасибо, - Витя положил желудь в рот и хрустнул.
- Шеф, - загудел у кабана над ухом комар Децл, - прервемся?
Кабан повернул голову к комару, Витя быстро выплюнул желудь под куст.
- Полетай пока вон там, - сказал Кузнецов Децылу. - Пососи у
Жаботинского кровь. А будет возражать, скажи - я сказал.
Комар улетел к бегемоту.
- Ну, чего ты мне хотел такого сообщить, от чего я все забуду?
- Да! - заулыбался Витя. - Только что, вашу женщину Розу Петровну
похитил слон Носов!
- Врешь?! - кабан вскочил на ноги.
- Чтоб я так жил! Он повез ее на спине в старый город...
- Зачем?!
- Не знаю точно, - шакал пожал плечами. - Мне кажется, что слон
симулирует чувства к свинье...
- Ни фига себе! - Кузнецов заложил передние копыта за спину и походил
вокруг пня. Хвост у кабана то распрямлялся, то закручивался штопором. - Что
он ей говорил?!
- Говорил, что вы его брат... Свинья высказывала опасения, но Носов
сказал, что вы его брат и с вами добазариться нет проблем!
- Вот гад носатый! Брат он мне! Братья так не поступают! Брат у брата
бабу не ворует! Не брат он мне больше! Убью слона! - Кузнецов схватил за
гриф новую гитару. Витя отскочил. Кабан размахнулся и разбил гитару об
пенек! Потом сел и задумался. - Это дело надо покумекать со всех сторон.
Слон здоровый, на него наехать сложно. - Он вытащил из тайника ракушку с
кокаином и понюхал. - Прислали из Америки, - объяснил Кузнецов. -
Планировать помогает... Обостряет все чувства... Чем это от тебя несет?
- Это на меня Носов наклал, когда я к вам торопился. Хотел меня в
дерьме утопить, чтоб никто не узнал, что он свинью украл у брата.
- Ну и гад же ты, Витя! У меня и так настроение на нуле, а тут еще ты
стоишь и воняешь! - Кабан поднял Витю за хвост, раскрутил и швырнул. - Лети,
помойся, говнюк!
- Я тебя понял, - сказал Жаботинский Децилу. - Я понял, чего ты хочешь.
Но ты, Децл, я думаю, плохо понял шефа. Шеф пошутил, а ты купился! Ха-ха! -
Бегемот ненатурально засмеялся. - У меня шкура такая, что ты ее фиг
проколешь! В этом заключалась шутка шефа. Ха-ха! - Ему было не очень-то
приятно, что какой-то мелкий гад будет у него сосать кровь. И вообще,
бегемот брезговал и опасался, как бы ему чего не занесли.
В этот момент над ними пролетел шакал Витя, вращаясь в воздухе, как
бумеранг.
- Смотри! - бегемот показал в небо.
Комар задрал голову вверх. А когда опустил, Жаботинского рядом не было.
Бегемот слинял.
Шакал упал в воду. Дерьмонюхина едва успела слететь у него с хвоста.
Если бы она не успела, то ее бы точно слопала Пузыревич, которая, пока
плавала надутая, сильно проголодалась. Шакалу Вите тоже на этот раз пришлось
туго. В прошлый-то раз ему не давала утонуть гитара на шее, а теперь его
ничего не держало на поверхности. Хорошо, что рядом в воду, спасаясь от
комара, прыгнул Жаботинский. Волной от Жаботинского Витю выбросило на
противоположный берег. Рядом с Витей на берег вынесло Пузыревич. Витя хотел
дать по ней ногой, но Пузыревич успела перевернуться и прыгнуть назад в
воду.
В КОТОРОЙ АНСАМБЛЬ "ЖИВОТНЫЕ" ИСПОЛНЯЕТ ПЕСНЮ, А ШАКАЛ ВИТЯ МЕЧТАЕТ О
СЛАВЕ
Браун, Зверчук и верблюд Петрович сидели под деревом и играли музыку.
Ансамбль "Животные". Играли песню мартышки Зверчук "Обезьяна Чи-чи-чи
продавала кирпичи". Медведь Браун играл на флейте. Верблюд Петрович играл на
губной гармошке. А мартышка Зверчук играла на гитаре и пела. Не хватало еще
воробья Кутузова, который должен был играть на треугольнике.
Зверчук пела:
Обезьяна Чи-чи-чи
Продавала кирпичи
Ча-ча-ча! - подпевал верблюд Петрович.
За веревку дернула
Ча-ча-ча!
И случайно пернула!
Т-р-р-р-р-р-р-р!
Ча-ча-ча!
Обезьяна Чи-чи-чи
Продавала калачи!
Ча-ча-ча!
По прилавку стукнула!
Ча-ча-ча!
И нечайно пукнула!
Т-р-р-р-р-р-р-р!
Ча-ча-ча!
Обезьяна Чи-чи-чи
Отдыхала на печи!
Ча-ча-ча!
Сальто с печки сделала
Ча-ча-ча!
Под себя наделала!
Т-р-р-р-р-р-р-р!
- Чирик! - крикнул сверху воробей Кутузов.
- Ты где был, голубь? - поинтересовался Петрович. - У нас репетиция, а
ты прогуливаешь!
- Развлекаетесь?! - воробей перелетел Брауну на голову и выхватил
бритву. - Развлекаетесь! А слон свинью утащил!
Звери побросали музыкальные инструменты и повскакивали из-под дерева!
- Как?!
- Что?!
А Зверчук быстро вскарабкалась на дерево и спрыгнула оттуда вниз.
Звери сели подумать, что делать теперь.
- Слон, гад, здоровый, - сказал Браун. - Нам его не завалить. Надо
обмануть слона хитростью. У меня никаких мыслей нет. А у вас?
- У меня есть! Чирик! Надо подлететь к слону спереди и выколоть ему
бритвой глаз! - Кутузов махнул бритвой у самого уха медведя.
- Ухо мне заденешь - раздавлю! - пригрозил Браун.
- Он тебе хоботом как даст, - сказал Петрович, - от тебя, Кутузов, одна
повязка для глаза останется!
- Я ему хобот отрежу! Подлечу сверху - хрясь!
- Не маши бритвой! Раздавлю!
- У него кожа слоновая, - сказала Зверчук. - Офигительно толстая!
- Какие еще есть соображения? - спросил медведь.
- Я знаю, что нужно делать! - Петрович поднял ногу. - Нужно натравить
на слона Кузнецова. Пока Кузнецов будет со слоном разбираться, мы свинью
свистнем и быстро поделим!
- Гениально, Горби! - Браун хлопнул верблюда по горбу.
- Молодец! - Зверчук захлопала в ладоши. - Только я еще предлагаю
подключить зебру Кащенко! Понятно?
- Ты чего, Зверчук?! - возразил медведь. - Западло!
- А свинью единолично зажимать не западло?! - Зверчук подпрыгнула.
Медведь почесался.
- Ладно, - сказал он. - Кто пойдет к Кащенке?
- Зверчук предложила, вот пусть и идет, - чирикнул Кутузов.
- Пусть воробей слетает, - ответила мартышка. - Крикнет сверху и
смотается!
Идти в банду зебры никому не хотелось. Во-первых, западло все-таки.
Во-вторых, можно легко получить от зебры. В-третьих, если Кузнецов узнает,
то тоже проблема. Решили к зебре не ходить. Решили пойти сразу к Кузнецову.
Но по дороге они встретили шакала Витю, который сидел мокрый на берегу
и трясся от холода.
Звери сразу догадались, почему шакал намок.
- Что, Витя, Кузнецов намочил? - спросил Браун.
- А кто же? Ты ж меня знаешь, Браун! От кого бы я еще стерпел! А
Кузнецов все-таки шеф! Субординация, понимаешь ли...
- За что он тебя сегодня?
- Слон утащил свинью, а мне досталось!
- Ого! Ну и слон! - притворился Браун. - Так кабан знает уже?
- Ага! - Витя вытер нос. - Кузнецов пообещал ему отомстить и свинью
обратно отобрать!
- Так они же братья со слоном, - сказал Петрович.
- Брат у брата баб не ворует! Слон кабану больше не брат из-за этого!
- Это правильно, - медведь сел рядом с Витей. - Только вряд ли кабан со
слоном один справится. Больно брат слон большой... Тут покумекать нужно, -
Браун бросил в воду камушек. - А что если к этому делу временно Кащенко
привлечь?
- Как это? - спросил шакал.
- Ну... Заключить с ней временное перемирие, напасть вместе на слона,
победить его. А когда слон будет разбит и свинья снова окажется у Кузнецова,
он нападет на Кащенко и разобьет ее тоже. И тогда в лесу самым главным будет
кабан. А тебе, Витя, все спасибо скажут.
- Мне-то за что? - Витя перестал трястись.
- А за то, что сейчас ты, Витя, побежишь к Кащенке и скажешь, что
Кузнецов зовет ее, чтобы помириться и отбить у слона свинью! Понял, Витя?!
Ты, Витя, будешь героем леса!
Витя встал на ноги и заходил вдоль берега.
- А не получится так, что Кащенко мне наваляет?
- Вряд ли. Она сама спит и видит, как свинью попробовать. Побежит, как
бешеная!
- Это правда! - обрадовался шакал. - И я буду героем леса?
- Конечно! - кивнул медведь. - Тебе отдадут самый жирный кусок свиньи!
Давай, беги к зебре!
- Пока мы тебе ускорения не придали! - добавил Петрович и плюнул.
В КОТОРОЙ ПЕТУХ МОИСЕЕВ РАСТЯГИВАЕТ ЧЕРВЯКА СВИСТУНОВА
Петух Моисеев спешил в лес. Он боялся попасть на глаза хозяевам. Он не
хотел больше возвращаться в душный курятник с глупыми и противными курицами.
Он бежал навстречу свободному лесу, где много ярких попугаев и других
представителей свободного партнерства. Отныне никто не посмеет сказать ему,
что он неполноценный извращенец, отныне все будут относиться к нему с
уважением, как к равноправному партнеру. Никто не будет им помыкать и
заставлять топтать куриц. Он родился птицей не для воспроизводства яиц, а
для самореализации!
С этими мыслями Моисеев забежал в лес и пробежал на одном дыхании
несколько километров, перепрыгивая через поваленные деревья, корни и
бугорки. Он был весь погружен в свои мечты и внутренние дискуссии с
оппонентами. И поэтому почти ничего вокруг не замечал. И не заметил, как
параллельно по кустам за ним бежал страус Пиноккио. Пиноккио уже давно бежал
сзади и ждал, когда Моисеев зайдет подальше в лес, чтобы схватить его и
поиздеваться над этим уродом-в-жопе-перья. Пиноккио представлял себе, как он
поднимет недомерка повыше и даст ему хорррошего пинка. Он маленько
пофутболит ублюдка, потом выдернет у него все перья из хвоста и вставит их к
себе за ухо. А потом он его продаст или поменяет на что-нибудь.
В животе у Моисеева заурчало. Урчание отвлекло от мыслей. Петух
вспомнил, что уже несколько часов ничего не ел. Он остановился, огляделся по
сторонам и удивился. В деревне он всегда находил на земле просо или отруби,
а здесь, почему-то, ничего такого на земле не было. Моисеев нагнул голову
пониже, поводил у земли носом и сказал вслух:
- Ко-ко! Ко-ко-ко! Где же мне найти чего?!
Голос у урода с перьями оказался приятным. Ни у кого в лесу Пиноккио
такого не слышал.
И тут Моисеев заметил, как в норку вползает жирный червяк. Петух
схватил червяка за конец клювом и потянул из домика к себе в рот. Червяк
никак не хотел выниматься. Он растянулся уже на пятьдесят сантиметров.
Пора, - решил Пиноккио.
В КОТОРОЙ СТРАУС ПИНОККИО НЕМНОГО ОБАЛДЕЛ
Моисеев пятился назад, когда чья-то мощная и волосатая, но красивая
нога наступила на червяка.
- Значит, взяли моего червяка и тащите его к себе в рот? - Пиноккио
нарочно для смеха говорил на вы. - Ни у кого не спросили разрешения,
схватили за конец и растянули его на полметра? Это что за дела?
Петух отпустил червяка Свистунова и тот со звуком "чпок", исчез в
норке. Моисеев поднял голову, чтобы посмотреть, кто это с ним разговаривает,
и увидел перед собой огромную птицу дикой неземной красоты. Он и представить
себе не мог, что на свете существуют такие красавцы. Это не была пестрая
красота, как у попугая, это была строгая красота, которую оценит не каждый,
а только настоящий интеллигент духа. У птицы были такие необычайно длинные
ноги, такая стройная шея, и такой изысканный хвост!
Моисеев приложил к груди крыло и заговорил дрожащим от волнения
голосом:
- Ко-ко! О, мой принц, простите меня великодушно! Я не знал, что это
ваш червяк, и в противном случае не стал бы ему растягивать! Сам я из
деревни и еще не успел познакомиться со всеми местными порядками. Не будете
ли вы так любезны, стать моим гидом и познакомить меня с обычаями леса и его
прекрасными жителями. Со своей стороны я могу заявить, что вы можете
положиться на меня, как на верного товарища и партнера. Петух Моисеев.
Всегда к Вашим услугам, - петух поклонился.
Страус немного обалдел. После таких заявлений пинать петуха как-то
стало неудобно. Как-то западло теперь было его пинать. И вообще,
расхотелось. С близкого расстояния петух понравился страусу.
- Пиноккио моя фамилия, - страус протянул петуху ногу. - Страус я.
В КОТОРОЙ ПЧЕЛА УКУСИЛА КАЩЕНКО В КРУП И СЪЕЛИ ТРУП КОРОВЫ
Когда банда зебры Кащенко побежала разбираться с бандой Кузнецова, по
дороге они случайно наткнулись на дикий мед, и зебру ужалила в круп пчела.
Пришлось отложить на время разборку и подождать пока у Кащенки спадет
опухоль. Пока зебра лежала на животе и лечилась, звери нашли труп коровы и
немного успокоились.
Но корову скоро доели, и опять хотелось кушать. Крокодил Полботинкин
поставил вопрос о страусе Пиноккио, который поступил, по большому счету, как
кабан. Страус монополизировал общую добычу, и не дает никому по-честному
свернуть шею деревенскому петуху. И вообще - позор! Живет с ним, как
Кузнецов с Колбаскиной! Полботинкин, как крокодил, усмотрел в этом
развращающее влияние деревни.
Он приполз к зебре, у которой опухоль стала поменьше, но Кащенко все
еще могла лежать только на животе, а не на спине, и изложил ей свои
соображения, на счет страуса. Кащенко почесала морду копытом.
- Какие у тебя, Полботинкин, предложения?
- Предлагаю страуса отметелить и откусить ему яйца. А петуха сварить на
всех в супе. А если страус будет возбухать, то и его сварить.
Кащенко согласилась. Решили в обед петуха сварить. А перед обедом
отоварить Пиноккио.
Рядом стоял и ел чертополох осел Баратынский. Но крокодил и зебра не
обратили на него внимания, потому что считали его полным дебилом.
В КОТОРОЙ БАРАТЫНСКИЙ ЛЕТАЕТ
Баратынский доел чертополох и пошел к водоему попить водички. Он шел и
радовался, что Пиноккио, который так часто его пинал, получит теперь от всех
зверей как следует. Баратынский надеялся, что и ему удастся двинуть страуса
пару раз копытом. От хорошего настроения у осла появились в голове рифмы, и
он начал сочинять стихи:
Мир совсем не так уж плох
В нем растет чертополох
Я сорву большой лопух
Отгоню от жопы мух...
Но дописать осел не успел. Баратынский вышел из кустов и споткнулся как
раз об ногу страуса, который лежал там с петухом. Осел с криком "и-ай!"
полетел вперед, ударился головой об дерево и из глаз у Баратынского
посыпались искры, а из головы вылетели все рифмы.
Пиноккио захохотал. Рядом закудахтал Моисеев.
- Какой ты у меня, Пиноша, чудный! - Моисеев погладил страусу ногу. - Я
люблю тебя не только за то, что ты красивый и сильный, но и за то, что ты
находчивый и с чувством юмора!
- Я такой от рождения, - Пиноккио кинул в осла яблоком.
Яблоко больно ударило Баратынского по носу и осел сел под деревом.
- И-ай! - сказал он обиженным тоном. - Ну все! И-а! Это последняя капля
моего ослиного терпения! Из-за тебя я забыл стихи, которые придумал! Но ты
за это заплатишь!
- Что ты сказал, осел тупой?! - страус не поверил своим ушам. Никогда
еще Баратынский не смел с ним так разговаривать.
- Что слышал! И-а! - огрызнулся осел. - Сегодня перед обедом все звери
соберутся и наваляют тебе как следует за то, что ты меня обижал! А твоего
петуха съедят в супе! Мне обещали ножку!
Пиноккио медленно поднялся, подошел к Баратынскому, и дал ему такого
мощного пинка, что осел взлетел над землей, как шакал, пролетел по воздуху и
упал в водоем прямо на старую черепаху по кличке Гамбургер, которая в это
время загорала на листе кувшинки. Баратынский так сильно ударился животом об
панцирь, что весь воздух вышел из него, и осел пошел ко дну. Он бы так и
утонул, если бы черепаха не вытащила его на берег и не врезала бы ему такого
пинка по заднице, что осел поднялся в воздух и улетел обратно туда, откуда
прилетел, но не к черепахе, а к страусу Пиноккио, который встретил его
копытом в одно касание, и Баратынский полетел назад к Гамбургеру. Черепаха
уже спускалась одной ногой в воду, когда увидела в воздухе крутящегося осла.
Тогда она резко приподняла жопу и отпнула от себя Баратынского. Несчастный
осел, который уже думал, что это его последний перелет, полетел опять к
страусу. Пиноккио подпрыгнул и встретил осла головой. Голова у страуса была
немного кривая, поэтому осел полетел вкось, и черепахе пришлось метров
двадцать бежать вдоль берега, чтобы успеть отбить Баратынского.
- И-аааааай! ? пронесся над водоемом ослиный стон.
Пузыревич вынырнула из-под воды, посмотреть, кто это здесь перелетает,
и квакнула от неожиданности. - Куак!
Пиноккио так увлекся, что прыгал на берегу, позабыв про неприятности.
Но вдруг вспомнил, что их с Моисеевым собираются покарать. Страус плюнул на
игры с ослом, сел и задумался. А Баратынский врезался в землю и надолго
потерял сознание.
В КОТОРОЙ ПИНОККИО И МОИСЕЕВ РВУТ НОГТИ
Пиноккио думал.
- Дело пахнет жареным, - сказал наконец он. - Надо нам, Петруша, рвать
ногти.
- Рвать ногти? Ко-ко!
- Да. Нам нужно сматываться! Иначе тебе, Петя, крышка от кастрюли!
- Может быть, твой знакомый осел преувеличивает? Ко-ко! Я не верю, что
такие прекрасные, свободные от предрассудков животные могут так поступить.
- Ты ошибаешься! Я этих животных хорошо знаю. Если они решили, кого
сожрать, то им по фигу - предрассудки, не предрассудки! Мотаем отсюда в
заброшенный город! Там у меня есть знакомые бандерлоги.
- Ко-ко! В город! Я всегда мечтал жить в городе!
— Тогда полезай ко мне на спину.
— Ко-ко! - Моисеев запрыгнул к Пиноккио на спину и они поехали.
В КОТОРОЙ ПОЙМАЛИ ВРЕДИТЕЛЯ
Куры неслись теперь регулярно. Но яйца были мелкие и не белые, как
раньше, а какие-то голубые в крапинку. Что, конечно же, не осталось
незамеченным теми, кто в них был заинтересован.
Каганович проснулся, потянулся, тряхнул хвостом, спрыгнул с жердочки и
вышел во двор поклевать просо. Наконец-то он достиг того, чего заслужил.
Наконец-то ему стало не нужно надрывать пупок за кусок хлеба и искать
случайных связей. Теперь у него была надежная крыша над головой, полно
жратвы и куча товаристых куриц под крылом. Каганович за последнее время даже
слегка растолстел от счастья.
В дальнем углу двора сидела в ямке его любимая курица Табакова.
Каганович прищурился и пошел к ней, чтобы по-утреннему оттоптать, когда ему
на голову опустился полиэтиленовый мешок.
- Поймали вредителя! - услышал попугай чей-то радостный крик.
В КОТОРОЙ ОСЛА БАРАТЫНСКОГО ВЫГНАЛИ ИЗ БАНДЫ
Когда Баратынский очнулся, он побежал жаловаться зебре на страуса. Но
Пиноккио с Моисеевым были уже далеко.
Кащенко дослушала осла и побагровела, потому что уже знала, что
Пиноккио сдристнул.
Зебра спустилась с возвышенности вниз к зверям, схватила осла за уши и
нагнула вперед и вниз.
- И-ай! - завыл Баратынский.
— Это тебе за то, что ты, ишак, оставил банду без обеда, - зебра
дернула осла за уши и Баратынский ударился подбородком об ее колено. Если бы
он был двуногим животным, вроде гуся Лапкина, он бы не удержался на ногах.
Он обязательно упал бы и Кащенко задолбала бы осла ногами. Но осел был
четвероногим, потому что небо заботится о тупых животных.
Зебра закричала:
- Иди из банды вон! Ты позоришь всю банду! Из-за таких, как ты, звери
считаются безмозглыми!
Баратынский опустил ушастую голову и зашагал, шатаясь, прочь, вдоль
расступившегося зверья. У осла все перед глазами крутилось, и не держали
ноги.
В КОТОРОЙ ПИНОККИО ОКАЗАЛСЯ МЕЖДУ ДВУХ СТВОЛОВ
Пиноккио бежал, не разбирая деревьев. В голове не осталось ни одной
приличной мысли. Он хотел только убраться подальше от опасности, а там уж
сесть и как следует подумать про все дела. Главное, что они с Моисеевым во
время унесли ножки. Страус усмехнулся. Интуиция и на этот раз не подвела
его. Он сразу почувствовал, что осел не гонит, слишком осел был тупой.
Дерево слева, куст справа, дерево справа, дерево слева, куст, дерево, пенек,
ррраз! перепрыгнул, дерево слева, раз! обошел, дерево прямо, раз! обошел,
раз! обошел, говно прямо, раз! не наступил, ну и куча, это слон, раз! дерево
справа, раз! яма, раз! нора, раз! перепрыгнул, червяк Свистунов высунулся,
успею хвост оторвать? раз! ушел под землю, два дерева прямо, между - щель,
раз!
Страус застрял между двух деревьев. Моисеев, сидевший у страуса на
спине, перелетел через Пиноккио и приземлился в кусты диких роз.
Пиноккио открыл глаза и поднял голову. Впереди под кустом лежал и
жалобно кудахтал его бой-френд Моисеев. Хвост у Мосеева ободрался, а из
красного зада торчали длинные шипы. Страус дернулся вперед, чтобы помочь
петуху, но не смог. Его туловище крепко сидело между двух стволов.
В КОТОРОЙ СТРАУС ПИНОККИО И ПЕТУХ МОИСЕЕВ ЛЕТАЮТ
Баратынский шел по лесу и жевал чертополох. Все кости и хрящи болели.
Уши повисли по бокам головы, как китайские косички. А хвост болтался за
спиной как плеть и стал бесполезен против мух. Мухи свободно ползали по
ослиной жопе и кусались в свое удовольствие.
И вдруг Баратынский услышал кудахтанье. В первую секунду он хотел
драпануть, но прислушавшись, понял, что Моисеев не просто кудахчет, а
стонет. Баратынскому стало любопытно. Он пошел на звук и вскоре вышел к двум
деревьям, между которых, ногами к нему, застрял страус. Моисеев лежал
впереди.
- И-а! - обрадовался Баратынский. Он понял, что небо позаботилось о
том, чтобы он смог отомстить своим обидчикам.
Осел обошел Пиноккио и посмотрел ему в глаза. Ему было мало просто дать
обидчику по заднице, ему хотелось, чтобы страус знал, кто мститель.
Увидев осла, Пиноккио отвел взгляд.
- В глаза мне смотри, Штраус! - крикнул Баратынский. - И-а!
Страус опустил голову еще ниже, так, что его клюв уткнулся в траву.
- В глаза смотреть! - Осел копытом приподнял страусу голову. - Это я,
осел! И-а! Чтоб ты знал, ослы будут править миром!
Пиноккио поднял голову и харкнул Баратынскому в морду.
- Иай! - вскрикнул пораженный Баратынский. - Ах, так!.. - Он подошел к
Моисееву, который все стонал, и пнул его копытом. - Вот именно ослы, а не
двуногие пернатые извращенцы! - Моисеев перелетел, как Маленький Принц,
через розовый куст и исчез за растениями.
- Ы-ы-ы! - мучительно завыл страус. - Гад ты паршивый! Ослина!
Баратынский зашел сзади и занес ногу, чтобы врезать теперь страусу, но
подумал, что лучше у него получится с разбега. Осел отошел подальше,
наклонил голову и побежал вперед. Но когда поднял голову, было уже поздно,
страус остался слева. Баратынский вбежал в кусты ежевики и весь ободрался.
Сзади захохотал Пиноккио.
Осел выбрался из кустов, дошел до исходной позиции, нагнул голову и
побежал на страуса снова. Нагибать голову он научился у быков, когда видел,
как они втыкаются. Во второй раз ослу повезло больше, он просто
поскользнулся на слоновьей куче и ни во что больше не въехал.
Только страус заржал.
- Сейчас ты посмеешься, - сказал ему Баратынский и вытер копыта об
траву.
Он занял исходную позицию, хорошо прицелился, нагнул голову и побежал.
И не промахнулся! Точно врезал страусу ногой в зад! Пиноккио выскочил
из стволов и полетел через те же кусты за Моисеевым.
- Иааааааа! - победоносно заорал Баратынский, поднявшись на задних
ногах. А потом опустился и пошел дальше в хорошем настроении. Он больше
никого не боялся. Попадись ему теперь под копыта кабан Кузнецов, осел и его
бы пнул! Попадись зебра, он бы и ей врезал. От эмоционального подъема
Баратынский начал сочинять стихи:
Ослик был ужасно зол
Ослик был супер-осел
Ослик по лесу идет
Всем урок преподает
Обезьяне, воробью
Всем по жопе надаю...
В КОТОРОЙ ИЗВРАЩЕНЦЫ ИДУТ К БАНДЕРЛОГАМ
Пиноккио приземлился прямо на Моисеева.
- Куда-к! - только и сказал Моисеев, придавленный своим увесистым
партнером.
Если бы Моисеев был бы курицей, кем бы он, наверное, и должен был быть,
из него бы теперь вылезли все яйца. А так из него вылез один унылый помет.
Пиноккио встал, шатаясь, подошел к дереву, и его стошнило. Он вытер
клюв коротким крылом, сел и посмотрел на Моисеева, который лежал, распластав
крылья, с грязной задницей.
Пиноккио взял петуха за шею и поволок к речке. Там опустил Моисеева в
воду и стал полоскать.
Скоро Моисеев открыл глаза.
- Ооооо! Мне мокро и плохо! Ко-кох!
Пиноккио вытащил петуха из воды и положил на берег сушиться. У страуса
настроение совсем испортилось.
- Я нарушил закон джунглей, - Пиноккио был честен сам с собой. - А те,
кто его нарушат, покойники. Таких, как я, - не прощают. В джунглях
оставаться нельзя. Единственное место - заброшенный город, где живут
бандерлоги. Потому что бандерлоги сами не соблюдают закона джунглей. Не
очень комфортно жить среди несоблюдающих закон, но другого выхода у нас нет.
Я стал изгоем из-за нашей, Петя, любви.
Петух слушал с одним открытым глазом. А второй глаз у него заплыл.
- Непростая жизнь ждет нас впереди, - продолжал рассуждать страус. -
Это справедливая жертва за наше счастье. - Он задумался, глядя пристально в
воду. - А может нам, Петруша, пойти жить в деревню к тебе? Может, там и не
так свободно, зато спокойнее?
- Что ты! - Моисеев попытался сесть, но не смог, и продолжал говорить
лежа. - Нас тут же разлучат! Из меня сварят суп, а тебя заставят топтать
глупых кур, потому что у тебя, Пиноша, большие яйца!
Перспектива топтать куриц не очень пугала страуса, - его история, как
извращенца, насчитывала всего ничего. Но если Моисеева сварят, он себе не
простит.
- Тогда делать нечего, - страус вздохнул и выдернул у Моисеева из
задницы шип. - Идем к бандерлогам, а там посмотрим.
В КОТОРОЙ ЗЕБРА КАЩЕНКО СООБРАЖАЕТ
Зебра Кащенко хотела сначала организовать за Пиноккио погоню, но потом
вспомнила, что уже давно собиралась отбить у кабана свинью. Свинья
перевесила петуха и страуса вместе взятых. И Кащенко решила идти на кабана.
Но тут прилетела Дерьмонюхина и нажужжала, что свинью Колбаскину увез в
заброшенный город слон Носов. Зебра не ожидала такого поворота и села под
дерево думать, что делать. Но тут крокодил Полботинкин и кенгуру Бутылкина
привели к ней шакала Витю с шишкой во рту.
- Поймали кузнецовского лазутчика! - сообщил Полботинкин. - Можно, я
откушу ему яйца?
Витя дернулся, и сразу получил от Бутылкиной ногой.
Из сумки у кенгуру высунулась заспанная морда ее сожителя зайца Динамо.
- Не дергайся, мать, я сплю, - сказал заяц и исчез в сумке.
- Развяжите ему рот, - приказала Кащенко. - Пусть говорит.
Полботинкин вытащил у шакала изо рта еловую шишку.
- Говори, - он пнул Витю в бок.
- Меня послал Кузнецов. Шеф хочет заключить с вами перемирие, чтобы
наши банды смогли объединиться и навалять слону Носову! По одиночке мы не
наваляем слону!
- Зачем мне надо навалять слону? - спросила зебра. - У нас со слоном
нормальные отношения.
- Слон украл свинью!
- Знаю! - Кащенко закинула ногу на ногу. - Он же не у меня украл.
Кузнецов сам виноват! Он поступил по-свински! Монополизировал свинью,
которая по закону джунглей должна была быть съедена всеми вместе!
- Шеф признает свою ошибку и предлагает свинью поделить.
Зебра задумалась. Она подумала, что с кабаном договариваться
бессмысленно. Кабан прекрасно понимает, что если они помирятся, в лесу
порядка не будет. Начнется беспредел. Чтобы был порядок, необходимы две
банды. Две мощные банды, которые поддерживают порядок и не дают
беспредельничать никому. С другой стороны, охота было сожрать свинью. Если
теперь свинью не сожрать, звери перестанут ее, зебру, уважать и саму могут
сожрать. Значит, придется временно объединиться с кабаном, отбить у слона
свинью, а потом... А потом Полботинкин подползет под кабана и откусит у него
яйца. Вот и все.
Кащенко сказала шакалу:
- Передай Кузнецову, что я согласна.
В КОТОРОЙ ЗВЕРИ КУРЯТ
Слон Носов со свиньей Колбаскиной на спине подошли к заброшенному
городу. Впереди стояли полуразрушенные стены, заросшие плющом и тропическими
растениями. На остатках от ворот сидела горилла Махно и ела бешеный огурец.
- Привет, Махно! - протрубил Носов.
- Привет, Носатый! Какими судьбами? - Бандерлоги, хоть и не соблюдали
закон джунглей, со слоном отношения поддерживали, из-за его бесспорных
размеров. А слон Носов со всеми дружил, потому что был справедливый.
- Вот, пришли на экскурсию. Это Роза Петровна, - он показал на свинью
хоботом. - Она хочет осмотреть ваш город.
- А чего! Па-жа-лста! - Махно пожала плечами. - Чего тут смотреть-то? -
Обезьяна спрыгнула с забора. - Все засрали!
- Не выражайся, пожалуйста, - слон погрозил обезьяне хоботом. - Тут же
дама!
Махно посмотрела снизу на Колбаскину.
- Дама из Амстердама, - и исчезла за воротами.
Слон прошел внутрь. За воротами Колбаскина увидела руины домов и полно
обезьян. Обезьяны прыгали по руинам, орали, гадили и дрались между собой.
- Хрюй, - разочаровано сказала свинья Роза, - а я думала, здесь
культурно, высокие дома и чистенько... А здесь хуже, чем в лесу. Такая
антисанитария! Тут, наверное, полно вредных микробов! Товарищ Носов, нельзя
ли нам отсюда уже уехать? Хрю!
Но тут обезьяны заметили слона и завизжали так громко, что у
Колбаскиной зазвенело в ушах. Одна обезьяна залезла на спину к другой, и они
стали ходить взад-вперед, изображая слона и свинью. Вперед вышла большая
старая обезьяна и врезала им по жопам. Это был вожак бандерлогов Бабаян.
Бабаян поклонился слону и сказал:
- Здравствуй, брат Носов! Рады тебя видеть. Наш дом - твой дом.
Отдохни, расслабься, покури дури. - Бабаян сделал жест рукой. Обезьяны за
ним расступились. Перед слоном и свиньей открылась огромная куча из фруктов
и пучков зелени.
Носов приставил к уху Колбаскиной хобот и прошептал.
- Давайте, Роза Петровна, примем приглашение и немного посидим, а то
как-то неудобно... Они старались... - Слон поклонился бандерлогам и приложил
хобот к сердцу. - Спасибо, братья обезьяны! С удовольствием принимаем ваше
приглашение!
Они подошли к куче, и расселись вокруг. Слон вспомнил, что у него болит
живот, и ему лучше бы воздержаться от фруктов. Но не захотел отказом обижать
хозяев, и сразу съел пять дынь, восемь кабачков, два арбуза, тыкву и бочку
апельсинов.
А Роза Петровна кушала огурцы, по которым успела соскучится в лесу. Ей
уже начинало тут нравиться.
Бабаян достал трубку.
- Покурим? - предложил он гостям.
- Покурим, - слон кивнул.
- А свинья твоя будет? - спросил Бабаян.
Слон покраснел.
- Роза Петровна, - сказал он строго, - еще не сказала мне определенно,
моя ли она свинья или не моя.
- Миль пардон... Будете, дама, курить дурь?
- А хорошая ли дурь? - Колбаскина захрустела коркой.
- Привозная. Из Индии.
- Ну, я не знаю. Я, вообще-то, не курю. Но... Хрю... Интересно
попробовать.
Бабаян протянул Колбаскиной раскуренную трубку.
- Как это нужно курить?
- Тяните в себя, а потом долго не выдыхайте.
Свинья вытянула вперед губы, затянулась и закашлялась. Носов улыбнулся
и постучал ей по спине хоботом.
- Будь здорова, не кашляй, - сказал он и засмеялся.
У Калбаскиной подогнулись копыта, и она зарылась пятачком в землю.
Огурец, который свинья ела, приклеился к ней на лоб.
Бабаян засмеялся.
- Товарищ Носов, - сказала Колбаскина обиженным голосом, - я вам не
давала повода на такую фамильярность! А если вы думаете, что раз ваш брат
покрывал меня как угодно грубо, вам можно вот так вот бить меня своим
хоботом по спине, то вы ошибаетесь! Я терпела вашего, так называемого, брата
только потому, что была поставлена в безвыходную ситуацию! У меня были такие
нюансы! Но теперь, когда я смею надеяться, что я свободна, крайне низко
напоминать мне о том, чего я стала невольной жертвой! Хрю! Я думала, что вы
благородное животное, товарищ Носов! А вы, оказывается, подлый, как
неразвитый кабан, низкий слон! - Колбаскина зарыла пятачок в копытца и
зарыдала.
- Круто гонит! - Бабаян вытащил изо рта трубку и захохотал, -
У-ху-ху-ху-ху! У-ху-ху-ху-ху! У-ху-ху-ху-ху! У-ху-ху-ху-ху! У-ху-ху-ху-ху!
У-ху-ху-ху-ху! У-ху-ху-ху-ху! У-ху-ху-ху-ху! У-ху-ху-ху-ху! У-ху-ху-ху-ху!
У-ху-ху-ху-ху! У-ху-ху-ху-ху! У-ху-ху-ху-ху! У-ху-ху-ху-ху! У-ху-ху-ху-ху!
У-ху-ху-ху-ху! На, пыхни! - Он протянул трубку Колбаскиной. Свинья
автоматически затянулась и сказала Бабаяну:
- Другие бы на вашем месте дали женщине попить водички, а не совали бы
им в пятак свои вонючие трубки!
Бабаян от хохота упал на спину и перебирал в воздухе ногами, как
велосипед. При этом он крутился по часовой стрелке вокруг своей головы.
А слону было не смешно. Ему было так стыдно, как не было бы стыдно даже
тогда, когда бы Роза Петровна застала его какающим. Уж лучше бы она застала
меня какающим, чем такое, - подумал Носов. - Как же я мог себе позволить
быть с ней таким грубым?!
- Роза Петровна, - Носов осторожно подергал свинью хоботом за плечо! -
Не обижайтесь, пожалуйста! Я случайно так сделал, не рассчитал... Простите
меня...
У Розы Петровны в голове так быстро крутились мысли, что она к этому
моменту уже забыла из-за чего именно она обиделась на слона, но, как
женщина, точно знала, что Носов виноват. И решила его пока не прощать.
- Легко обидеть маленькую беззащитную женщину, такому здоровому парню!
Если хотите, можете меня еще за хвост дернуть! - Она повернулась к слону
своим крючком.
У слона несознательно встал. Когда Бабаян увидел, он чуть не задохнулся
от смеха.
- Ну и барометр! - выкрикнул он.
Носова рассердило это замечание, он хотел стукнуть Бабаяну хоботом по
голове, чтобы тот больше так не шутил, но тут в город вошел страус Пиноккио
с петухом Моисеевым на шее. Пиноккио слон знал и, в принципе, считал его
родственником, потому что у них вроде бы были общие предки, от которых
страусу достались короткие крылья, а слону длинный хобот. А того
красножопого, который сидел у страуса на шее, Носов видел впервые.
Зато вот Роза Петровна узнала красножопого сразу. Свинья вскочила на
ноги и бросилась к страусу.
-Хрюй! - Роза Петровна расставила передние ножки, и бежала на задних
так быстро, что Пиноккио автоматически отпрыгнул в сторону, потому что
испугался за свою жизнь. Извращенцы всегда пугливее других. А уж после того,
как страус получил от Баратынского, он стал очень осторожным животным. Он
отпрыгнул, и хотел сунуть голову в песок, но вместо песка со всей силы
двинул головой о булыжную мостовую. Он так сильно стукнулся о камни
макушкой, что мгновенно потерял сознание и повалился на бок. Моисеев с
криком "Куда-х-тах-так?!", сорвался у страуса с шеи и перелетел Бабаяну на
голову. Бабаян вскочил на ноги и стряхнул передней лапой Моисеева с головы.
Петух получил ускорение по заду и влетел в кучу из фруктов. Как раз клювом в
дыню. Он воткнулся по самый гребешок и застрял. Уперся лапами рядом с носом
и замахал крыльями, пытаясь освободиться.
- Шерами Моисеев! Мон дью! - закричала свинья по-интеллигентному. - Как
вы здесь оказались?!
Но Моисеев не мог ей ответить. Он отчаянно завилял задом и замахал
крыльями так, что у Бабаяна с головы сдуло бейсболку, которую он всегда
носил. Бейсболка досталась Бабаяну из цирка, где он работал до того, как
сбежал в джунгли от злого дрессировщика Джузеппе.
Колбаскина всплеснула ножками, ухватила Моисеева за остаток хвоста и
выдернула его. Хвост выдернулся легко. У петуха от стресса обострилась
склонность к облысению.
- Есть здесь мужчины или нет?! - Закричала Роза Петровна, махая над
головой петушиным хвостом. - Кто-нибудь, наконец, выдернет Петрушу из дыни?!
Носов понял, что это его шанс реабилитироваться в глазах свиньи. Он
размахнулся хоботом и врезал по дыне. Дыня раскололась на куски, и петух
Моисеев потерял сознание. Он откинулся на спину и замер с куском дыни на
носу.
Таким образом, и страус и петух отключились, и спросить, зачем они сюда
прибежали, было решительно не у кого.
Но тут в город вошел осел Баратынский, который пришел сюда случайно. Он
сочинял стихи, и так увлекся, что не заметил, как вошел в город. Осел и
теперь еще ничего не замечал. Он шел, опустив голову, и бубнил себе под нос
рифмы:
У меня большие уши
Длинные предлинные
Так случилось потому что
Кровь моя старинная
Лишь у тех, кто лучше всех
Есть такие уши
Ожидает их успех
Яблоки и груши...
Осел остановился. Он увидел перед собой страуса. Пиноккио лежал на боку
и молчал. Осел перестал думать про стихи, и сказал вслух:
- Иа! Ничего себе, я сильный какой! Я так, оказывается, здорово пнул
ногой, что этот страус аж вон куда перелетел! А когда он пинал меня, я так
далеко никогда не улетал! Иа!
- Ты что здесь делаешь, Баратынский? - спросил Бабаян, как глава
администрации. Так далеко осел никогда раньше не заходил.
- Иа! - Осел увидел Бабаяна. - Меня выгнали из банды за то, что я
честный и сильный! Никто не любит зверей, которые честнее и сильнее всех!
Иа!
- А что ты такого честного сделал? - удивился Бабаян, который знал
Баратынского неплохо.
Но осел в это время заметил Носова с Колбаскиной, забыл, про Бабаяна и
сказал слону:
- Иа, Носов! Зебра Кащенко собирается помириться с Кузнецовым, чтобы
вместе напасть на тебя, побить, отнять у тебя твою свинью и съесть пополам.
А лось Филипп мне признался, что есть ее не будет, а надеется, что ему
разрешат воспользоваться свиньей как женщиной! Иа! Они идут сюда!
От этих ослиных слов в груди у Носова все закипело. Он буквально стал
бешеным слоном. Он вскинул вверх хобот и так оглушительно затрубил, что в
заброшенном городе разрушилась еще одна башня. А потом слон ударил хоботом
по фруктам, и во все стороны полетели куски и брызги. Мартышки вокруг
завизжали и попрятались. А одна мартышка, которая решила, пока все базарят,
покурить анаши из Бабаяновской трубки, получила куском арбуза по спине, и
вместе с трубкой впечаталась в стену. Последние ее слова были: "Круто
прибило".
- Ну, все! - Носов топнул ногой. - Пусть только сунутся! Особенно
кабан! Брат, который идет на брата, хуже всех!
В КОТОРОЙ ШАКАЛ ВИТЯ ОКАЗАЛСЯ МЕЖДУ ДВУХ СТВОЛОВ
Шакал Витя бежал изо всех сил. Он спешил к шефу, чтобы сообщить ему,
какой он Витя молодец и как он ловко придумал победить Носова и Кащенко
одним ударом. Когда кабан станет единоличным хозяином леса, он назначит Витю
своим главным помощником и представителем. И тогда Витя заживет! Он построит
себе лучшее после шефа логово, будет есть одну падаль, и возьмет кличку
Окелло, о которой давно мечтал.
Витя бежал так быстро, что, как и Пиноккио, ничего вокруг не видел.
Дерево слева, куст справа, дерево справа, дерево слева, куст, дерево,
пенек, ррраз! перепрыгнул, дерево слева, раз! обошел, дерево прямо, раз!
обошел, раз! обошел, говно прямо, раз, не наступил, ну и куча, это слон,
раз! дерево справа, раз! яма, раз! нора, раз! перепрыгнул, червяк Свистунов
высунулся, успею хвост оторвать? раз! ушел под землю, два дерева прямо,
между ? щель, раз!
Витя застрял между двух деревьев. Он застрял между тех же самых
деревьев, что и Пиноккио. Но в отличие от страуса, шакала некому было
вытащить.
Витя дернулся, и взвыл от боли. На этот раз он застрял капитально.
Деревья были не такие податливые, как слоновье дерьмо. О том, чтобы
выбраться самому, не могло быть речи. Шакал уронил голову и заплакал.
Неужели такая глупость могла разрушить его грандиозные планы?!
Но это было так.
В КОТОРОЙ НОСОВ КРАСНЕЕТ
Когда Моисеев и Пиноккио очнулись, их ввели в курс дела. Пиноккио сразу
согласился встать на сторону слона, а Моисеев тоже согласился и сказал:
- Где страус, там и петух!
Но так как от Моисеева, как от бойца, толку было немного, Носов поручил
ему во время битвы охранять свинью в сарае. Колбаскину отвели в один
чистенький сарай и навалили ей кучу фруктов.
- Я тут буду скучать, - пожаловалась Колбаскина Носову.
- Я тоже буду без вас скучать, Роза Петровна, - ответил слон и
покраснел. - Но нам надо немного потерпеть для того, чтобы дальше у нас
получилась счастливая жизнь.
- Я так не могу, - Роза Петровна села в угол, взяла из кучи огурец и
захныкала. - Счастливая жизнь у нас будет неизвестно когда, а терпеть вы мне
предлагаете уже сегодня! Хрюй! Какой ужас!
- Но если вы, Роза Петровна, теперь не потерпите немного, то тогда и
счастья у нас в будущем не будет... с вами...
Колбаскина хрустнула огурцом.
- Вы говорите со мной так, как будто я дура и не понимаю, - сказала она
наконец. - Ладно, раз уж вокруг нет ни одного мужчины, который мог бы
обеспечить бедной женщине достойное существование, придется мне сидеть в
сарае и есть все время огурцы, как будто нет на свете для меня занятий
поинтереснее.
Слон помотал хоботом и подумал, какая хорошая у Бабаяна травка, и как
долго она действует.
- Во всяком случае, - сказал он, - с вами посидит ваш друг Моисеев из
деревни, он вас отвлечет от грустных мыслей без меня.
- А вы не боитесь оставлять меня наедине с мужчиной? - спросила
Колбаскина и взяла новый огурец.
Честно говоря, Носов подумал об этом только теперь. Он нахмурил лоб,
подумал дальше, а потом сказал:
- Он петух. А вы не курица, Роза Петровна.
- Вы, товарищ Носов, тоже, между прочим, не боров, - возразила Роза. -
Однако намекали мне, что между нами с вами могло бы что-нибудь получиться!
Носов покраснел так, что стал похож на большой арбуз без корки.
- Поживем, увидим, - промямлил он, повернулся и пошел занимать позиции.
В КОТОРОЙ СЛОН НОСОВ ДУМАЕТ О ПРЕВРАТНОСТЯХ ВОЙНЫ
Первым делом Бабаян приказал мартышкам насыпать рядом с воротами диких
зеленых яблок, чтобы нападающие, наступая на них, спотыкались и падали.
Сразу за яблоками положили банановые корки, чтобы нападающие, решив, что все
уже позади, могли опять поскользнуться. Над воротами повесили ведро с
камнями, сверху на заборе сидела обезьяна Махно и держала конец веревки. Для
тех, кто смог бы преодолеть и это, специально вырыли яму, в которую
попросили покакать слона. Слава Богу, что я уже отвел Розу Петровну, потому
что не всегда женщинам нужно видеть превратности войны, - думал Носов над
ямой.
Подготовив поле битвы, звери заняли позиции. Страус спрятался в куче
фруктов. Баратынский спрятался за деревом и ел пока кору. Сложнее всех было
спрятаться Носову. Сначала он спрятался за кустами, но оттуда торчала его
спина. Тогда он спрятался за одним домом, но случайно прислонился к нему
боком, и дом рухнул. После этого слон придумал лечь, а сверху на него
навалили листья. Получилось нормально. Только хобот торчал. Тогда обезьяны
выкопали специальную канаву и уложили в нее хобот. Стало совсем хорошо.
Лежавший на земле Носов первым услышал врага.
- Я слышу, как дрожит земля от топота ног! - сказал он из-под листьев.
- Это идут наши враги! Приготовились!
В КОТОРОЙ У ВЕРБЛЮДА ПЕТРОВИЧА ПОЯВИЛАСЬ СУПЕРИДЕЯ
Медведь Браун, верблюд Петрович, обезьяна Зверчук и воробей Кутузов
осторожно подошли к старому городу. Зверчук, которая тут раньше жила и знала
все ходы-выходы, пошла на разведку через дырку в заборе. Она пролезла в
дырку и исчезла. Оставшиеся звери притаились в кустах.
- Есть суперидея, - прошептал верблюд Петрович. - Давайте украдем
свинью прямо во время драки. Пока они будут драться, мы ее украдем и быстро
съедим. Потом уже по фигу кто победит! А мы ничего знать, не знаем, и
слышать, не слышали!
- Голова, Горби! - Браун хлопнул верблюда по горбу.
- Зарежем свинью на хрен! - чирикнул Кутузов, выхватил бритву и махнул
ею над самым ухом у медведя. - Чирик-кирдык!
- Ухо мне отрежешь, убью! - сказал Браун.
Воробей перелетел с его головы верблюду на горб и сел точить бритву об
ремень.
Скоро из дырки вылезла Зверчук.
- Порядок! - сказала она. - Свинью спрятали в сарае. Охрана фуфло! Один
петух гамбургский! Работы - раз плюнуть!
- Зарежем петуха гамбургского! - чирикнул Кутузов.
- И сварим в супе! - Браун потер лапы.
- На первое, - кивнул Петрович.
В КОТОРОЙ БАНДА КУЗНЕЦОВА НАПАДАЕТ
Защитники свиньи застыли в ожидании врага. Деревья затрещали, и из леса
выскочила банда кабана Кузнецова "Драконы из пещер". Впереди скакал вожак
стаи Кузнецов в ржавой каске времен войны слонов с бегемотами. Туловище
кабана было раскрашено по-боевому. За Кузнецовым скакали остальные члены
банды: Бегемот Жаботинский, дикобраз Ирокез, бобр Гельмут, олень Хайбулин,
лиса Алла, енот Петросян, хорек Филя, хомяк Боря, морская свинка Сильва,
любовница кабана, и другие. Сверху летела авиация: комар Децл, лысый орел
Фантомас, пеликан Чингисхан, цапля Клава, птица секретарь Мао, которая,
вообще-то летала не очень хорошо. Секретарь Мао подпрыгивала, пролетала
невысоко над землей метра три, а потом метров пять бежала за кабаном. Но в
таком режиме она тоже могла что-нибудь поднять и сверху скинуть. Поэтому
считалась авиацией, типа вертолета. Последними летели дикие пчелы, во главе
с пчелиным трутнем Фиделем.
Первым до ворот добежал Кузнецов и остановился. Кабан сразу
почувствовал, что здесь что-то не то. Сзади на него чуть не налетел
Жаботинский.
- Ихтиандр, - приказал ему Кузнецов, - иди вперед!
Все звери остановились. Авиация опустилась на землю. Жаботинский
вытащил пистолет, передернул затвор, и медленно пошел вперед. Он прошел мимо
поваленного столба, прошел мимо кучи кирпичей, зашел под ворота,
остановился, понюхал воздух, повернулся и сказал:
- Порядок, шеф!
И тут на голову Жаботинскому упало ведро с камнями. Глаза у бегемота
закатились, он зашатался и рухнул.
В ту же секунду из-за забора повыскакивали обезьяны, и стали закидывать
нападающих гнилыми фруктами. Банда Кузнецова, отвлеченная падением бегемота,
упустила момент, и теперь вынуждена была ретироваться к лесу. На каске у
Кузнецова расплылось красное пятно от гнилого помидора. А на рогах у оленя
Хайбулина повисли, как на елке, яблоко, апельсин и хурма. Но больше всех не
повезло хорьку Филе. Филю накрыло кокосом.
- От винта! - крикнул лысый орел Фантомас.
Авиация "Драконов из пещер" замахала крыльями, взмыла в небо, и
спикировала сверху на обезьян. Только птица секретарь Мао не смогла
спикировать куда надо, она неудачно оттолкнулась от земли и спикировала не
на обезьян, а на бегемота, уколов его своим длинным клювом. Было бы счастье,
да несчастье помогло - от укола Мао бегемот вскочил на ноги и бросился
вперед. Не зря Кузнецов ценил его, как бойца. Жаботинскому не нужно было
приходить в себя, ему достаточно было стоять на ногах, чтобы сражаться.
Жаботинский пробежал под воротами, поскользнулся на зеленых яблоках,
грохнулся и снова отключился.
Тем временем авиация атаковала обезьян. Орел Фантомас таранил их мощным
носом. Цапля Клава клевала мартышек острым клювом. Комар Децл громко гудел,
действуя обезьянам на психику. Пеликан Чингисхан хватал обезьян ртом,
поднимал в воздух и скидывал на землю. Пчелы жалили обезьян во все места.
Через короткое время из обезьян почти никого не осталось. Оставшиеся же
с визгом разбежались кто куда.
- Вперед! - скомандовал Кузнецов. - За мной! - И побежал.
Банда ринулась в город.
Но за воротами зверей ждал сюрприз. За воротами звери стали падать друг
на друга из-за яблок под ногами. На этом этапе нападающие потеряли несколько
бойцов. Олень Хайбулин налетел на Жаботинского, и проткнул его рогами.
Бегемот очнулся, поднялся, и хотел бежать вперед, но опять наступил на
яблоко, упал, и задавил хомяка Борю. Падая, Жаботинский сбил головой одну
пчелу. Пчела на огромной скорости влетела в жопу к лисе и выпустила жало.
Дикобраз Ирокез задел ядовитыми иголками бобра Гельмута, и у бобра тут же
распухли ягодицы. А сам дикобраз, прокатившись по земле, наколол на спину
столько яблок, что едва мог шевелиться. Енот Петросян перевернулся в воздухе
и упал точно Кузнецову по затылку. Только каска спасла главнокомандующего от
сотрясения мозга. Кузнецов, решив, что на него сверху напал слон, врезал
наугад копытом и вырубил енота.
Немного придя в себя, оставшиеся звери кинулись вперед и тут же
попадали опять на банановой кожуре. После этого от банды осталось всего
несколько зверей. А именно - бегемот Жаботинский, олень Хайбулин со
сломанными рогами, морская свинка Сильва, цапля Клава и лысый орел Фантомас.
Ну и конечно же остался сам кабан.
- Вперед! - крикнул он остаткам своего войска.
И тут на зверей упала черная тень, это из-под кучи листьев поднялся
слон Носов. Носов размахнулся хоботом и сбил всех с ног.
Из-за дерева выбежал осел Баратынский и пнул бегемота по морде копытом.
Жаботинский рухнул в яму с дерьмом. Из-под фруктов выскочил Пиноккио с
арбузной коркой на голове. Он попытался поймать орла, но Фантомас подскочил
и перелетел подальше на дерево. Тогда Пиноккио пнул москую свинку Сильву,
врезал цапле ногой по носу и по шее.
Носов поднял кабана за хвостик над землей.
- Не брат ты мне больше! - Сказал он, раскрутил Кузнецова в воздухе и
швырнул.
Кабан пролетел над орлом и исчез за деревьями.
- Мы победили! - протрубил Носов хоботом.
Из-за дома вышел Бабаян. И победители выкурили трубку мира. Когда уже
покурили, слон вспомнил, что забыл про Розу Петровну в сарае. Ему стало
стыдно. Он встал на ноги, сорвал орхидею и пошел в сарай.
Дверь в сарай была открыта, и это встревожило Носова. Он просунул
голову внутрь и увидел там следы борьбы - раздавленные огурцы и петушиные
перья. Свиньи и петуха в сарае не было.
- Вуууу! - затрубил Носов. Он почувствовал, что сейчас снова
превратится в бешенного слона, а хуже бешенного слона в джунглях ничего
нету.
В КОТОРОЙ БРАУН И КОМПАНИЯ СОБИРАЮТСЯ ПОДКРЕПИТЬСЯ
Браун, Петрович и Зверчук, не разбирая дороги, неслись сквозь джунгли.
Ветки хлестали зверей по мордам. Сверху летел Кутузов. Воробей бешено махал
крыльями, но все равно отставал. С кончика носа у Кутузова срывались
капельки воробьиного пота. На шее у медведя, как воротник, висела свинья
Колбаскина с завязанным лианой пятачком, изо рта у нее торчал кусок огурца.
Петуха Моисеева тащила мартышка. Она держала птицу за шею через плечо как
мешок, и прыгала с ним с ветки на ветку. У Моисеева заветрилась тушка, а
клюв уже потерял глянец.
- Чирик! - крикнул сверху Кутузов. - Я больше не могу! Надо
подкрепиться! Давайте сожрем петуха! Чирик-кирдык! - Воробей выхватил
бритву.
- Не время! - крикнул Петрович. - Отбежим подальше!
- Я летать затрахался! Я ж, чирик-кирдык, не орел Фантомас, на хрен! -
Воробей спланировал Брауну на макушку и махнул бритвой. - Я тебе, свинина,
глаз выколю! - Крикнул он на Колбаскину.
Свинья задергалась. Кутузов покрутил у нее перед пятачком бритвой.
Медведь Браун освободил одну руку и сбросил Кутузова с макушки.
- Я всех тащить не нанимался! - сказал он.
Кутузов перелетел к Петровичу на горб.
Звери выбежали к водоему. Браун сбросил свинью на землю, припал к воде
и стал жадно лакать. Рядом лакал Петрович, у него надувались горбы. Кутузов
макал клюв и закидывал голову назад. Мартышка Зверчук, чтобы попить,
спустилась с лианы вниз головой, и петух Моисеев упал в воду. Его подхватило
течением и понесло. Петрович бросился в воду за петухом. Он схватил Моисеева
на середине реки зубами.
Петуха подвесили сушиться за ноги на дерево.
- Пора подкрепиться, - сказал Браун. - Давайте уже их есть.
- Давайте, - чирикнул Кутузов и вытащил бритву. - Чирик-кирдык! - Он
подлетел к петуху. - Я давно ждал этого момента! Я тебе горлышко перережу! -
Воробей провел тупым концом бритвы Моисееву по горлу. Петух затрепыхался.
- Погоди, - остановил воробья Петрович, - сначала костер разведем.
Пока медведь, верблюд и Зверчук собирали хворост, Кутузов сторожил
добычу. Он выдернул из жопы у Моисеева последнее перо и щекотал им свинье в
носу.
- Ща, блин, тыры-пыры, поджарим мы вас на палочках! Хочешь быть
поджаренной, а? - Кутузов сунул перо поглубже в ноздрю свинье и покрутил.
Колбаскина наморщила пятачок и так чихнула, что кусок огурца выскочил у
нее изо рта и припечатал Кутузова к дереву. Воробей сполз по стволу вниз и
отрубился.
В КОТОРОЙ КАБАН КУЗНЕЦОВ ЛЕТАЕТ, А ПОСЛЕ СНИМАЕТ СТРЕСС
Звери уже развели костер и собирались ощипать петуха и опалить его со
свиньей, чтобы перья и щетина не скрипели на зубах. Свинью привязали за ноги
к палке. Больше всех не терпелось Кутузову. Он прыгал вокруг Колбаскиной с
завязанным подорожником лбом и грозил бритвой. От ужаса Колбаскина из
розовой свинки превратилась в белую, а ее глазки сделались маленькими, как
дырочки в пуговках.
Из водоема с листа кувшинки за ними наблюдала Пузыревич.
- Куак! - квакнула лягушка. - Кто совершает злые поступки, тот попадет
в Ад!
- Ты побазарь еще, зелень! - крикнул ей Кутузов. - Я тебя,
чирик-кирдык, в рулон скатаю и в Сочи повезу! Будешь там матрасом работать
для проституток!
Пузыревич нырнула в воду.
Все уже было готово для приготовления пищи.
- Кого первого? - спросил Браун.
- Свинью! - чирикнул Кутузов.
- Так не по-животному, - помотал головой верблюд. - Давайте их
посчитаем. - Петрович поднял ногу и начал. - Эни, бени, рики, факи...
За считанные секунды у петуха перед глазами прошла вся его жизнь.
Сначала в яйце, потом цыпленком в семье, где его не любили и где с самого
детства он чувствовал себя изгоем. Потом в курятнике, куда его бросили, и
где он мучительно осознал свою неординарность. Он вспомнил, как его
развратил гусь Лапкин, и как он через это понял свою суть и ориентацию.
Потом Лапкин достиг наибольшего веса и его сварили в супе, а Моисеев остался
без бойфренда. Потом прилетел попугай Каганович и посоветовал Моисееву
отправиться в лес... И вот теперь его зажарят и съедят! Жизнь заканчивается.
И все равно он ни о чем не жалеет, потому что эти последние дни, проведенные
в лесу, были самыми лучшими и самыми осмысленными в его короткой жизни!.. У
Моисеева по щеке потекла слеза...
- Раси, дваси, триси, риси, - продолжал считать верблюд.
Кутузов от нетерпения подпрыгивал на месте.
А свинья Колбаскина думала вот как: Ужас какой! Не может быть, что я
умру, не выполнив своего предназначения, не достигнув наибольшего веса! И из
меня никогда уже не сделают Любительскую колбасу!.. И меня не съедят
благородные люди, а съедят дикие звери!..
- Пята, лота, чик, малота...
И тут в воздухе засвистело. Все подняли головы и увидели, как с неба
вниз летит что-то огромное, как туча!
Дьявол! - подумал Кутузов. - Пузыревич, сука, наквакала!
Хрясь! Туча шлепнулась прямо в костер! Запахло жареным.
- Хрюууууй! - заорала туча, выскочила из костра и забегала кругами.
И все увидели, что это никакой не дьявол, это прилетел и обжегся кабан
Кузнецов. Кабан стремительно сбил с ног всех зверей и пробежался по ним
копытами. В какой-то момент он заметил воду и прыгнул туда. Пшшш! Над водой
поднялся пар.
Кузнецов вынырнул и заметил на берегу группу зверей, а главное, он
заметил Колбаскину, из-за которой, собственно, все и случилось.
- Так! - он вылез на берег и отряхнулся, как собака. - Это что тут за
тусовка?
- Это мы, господин Кузнецов, - сказал Браун, потирая бок, - вашу свинью
у слона украли, специально, чтобы вам вернуть, - он развел лапы в стороны и
поклонился.
- Да ну?! - Кабан обошел Колбаскину кругом. - А почему она на палке
висит.
- Ее слон так связал, - объяснил Петрович. - А мы просто не успели
развязать. К вам торопились, - верблюд поправил на носу очки.
- Вот гад носатый! - возмутился кабан. - А я его братом считал! А он
меня кинул! - Кузнецов завернул пятак назад. - Жопу опалил, блин!.. Эй ты,
мартышка, принеси мне подорожник!
Зверчук побежала.
- А это кто? - кабан показал на Моисеева.
- Петух это. Заодно прихватили...
Кузнецов взял петуха за шею и щелкнул по носу.
- Оригинальная птица без хвоста! Будет в моем зоопарке жить, - кабан
положил Моисеева на землю и почесал между ног. - Соскучилась без меня? -
спросил он Колбаскину.
Свинья замычала.
- Медведь, развяжи ее.
Браун засуетился.
- Надо стресс снять, - кабан навалился на Колбаскину сверху и мощно
покрыл.
В КОТОРОЙ ЗЕБРА КАЩЕНКО ДАЕТ ЗАДАНИЕ КРОКОДИЛУ
Насладившись свиньей, Кузнецов полез купаться. Он заплыл на середину
водоема и долго там нырял за ракушками. Кузнецов так увлекся, что не
заметил, как на поляну вышла банда зебры Кащенко. Сначала Кащенко не
заметила кабана, а заметила только Брауна с компанией и петуха со свиньей.
Кащенко надавала всем, кроме последних, по мозгам, и только тут увидела в
водоеме Кузнецова.
- Игого! - удивилась зебра. - А я думала, что он со слоном драться
побежал.
- Вот зря вы так, не разобравшись, - сказал медведь, трогая на голове
шишку. - Мы вам свинью несли, а вы нам по мордам! Эх!..
- Мы ее у слона для вас украли специально, - Петрович надел на нос
разбитые очки.
- И еще петуха вашего, - сказала Зверчук с ветки.
- Игого! - удивилась зебра еще больше. - А этот кабан что тут плавает?
- А он у нас хотел свинью отобрать, чтобы вам не досталось, - объяснил
Кутузов, который успел перелететь на дерево.
- Так я и знала! Утопить его что ли?.. Эй, Полботинкин, откуси ему яйца
под водой, чтоб тебя никто не видел. И нас догоняй!
Звери захватили свинью с петухом и поскакали обратно.
Крокодил спрыгнул в воду.
В КОТОРОЙ КРОКОДИЛ ПОЛБОТИНКИН ИДЕТ КО ДНУ
Кузнецов нырнул и увидел на дне очень красивую ракушку. Но в этом месте
было так глубоко, что пришлось изо всех сил грести копытами. Кузнецов был
так увлечен, что не заметил, как сзади к нему подплыл Полботинкин и открыл
пасть, полную острых зубов. Кузнецов дернул ногой, заехал Полботинкину по
морде, и оглоушенный крокодил пошел на дно. Кузнецов схватил ракушку и
вынырнул счастливый. Подарю свинье, - подумал он. - Пусть считает, что я ей
оказываю внимание! - и погреб к берегу.
Он выбежал на поляну, отряхнулся, и тут гигантская тень накрыла его
сверху. Перед ним стоял и тяжело дышал слон Носов, агрессивно раскачивая
хоботом из стороны в сторону.
Кабан попятился.
Носов поймал его хоботом за живот, поднял над землей и протрубил:
- Говори, где Роза Петровна! А не то я тебя стукну об дерево! - Он
раскачал кабана.
Кузнецов посмотрел на дерево и вниз. Ему стало страшно. И еще он
увидел, что на поляне, кроме слона никого нет. Все животные пропали.
- Пусти, брат! - закричал кабан. - Это не я! Это Браун твою свинью
украл! Ты же знаешь, что я сам сюда только что прилетел! У меня алиби! Я
прилетел и купался, чтоб в себя прийти! А медведь со своими твою свинью
собирались жарить!
Пока Кузнецов оправдывался, на поляну выбежали осел Баратынский и
страус Пиноккио.
- Где петька?! - Страус подпрыгнул и ущипнул Кузнецова за задницу.
- Хрюй! - кабан дернулся. - Там же, где и свинья! Не знаю где!
- Куак! - квакнула с листа кувшинки Пузыревич. - Свинью и петуха
утащила зебра Кащенко. А кабан, между прочим, хоть и только что прилетел, а
уже успел свинью покрыть! Куак!
Носов побагровел, размахнулся хоботом и сразу врезал кабаном об дерево.
Кузнецов упал внизу вверх копытами.
— Бежим за ними! - крикнул слон и побежал, ломая кусты.
Пиноккио подпрыгнул и нырнул в кусты за слоном.
— Иа! Меня забыли! - Баратынский побежал за однополчанами, но
зацепился за колючки и застрял. А когда отцепился, слон и страус были уже
далеко. - Иа! Иа! Иа! Подождите! - осел поскакал.
В КОТОРОЙ ШАКАЛ ВИТЯ СНОВА ЛЕТАЕТ
Слон Носов бежал изо всех сил. Он сильно боялся не успеть. Вдруг, он
опоздает, и его возлюбленная умрет в копытах этой полосатой рецидивистки
Кащенко! Нет! Слон не перенесет этого! Он сначала отомстит, а потом
повесится! Зачем жить, когда рядом нет любимой?! Дерево слева, куст справа,
дерево справа, дерево слева, куст, дерево, пенек, ррраз! перепрыгнул, дерево
слева, раз! обошел, дерево прямо, раз! обошел, раз! обошел, говно прямо,
раз! не наступил, ну и куча, это мое, раз! дерево справа, раз! яма, раз!
нора, раз! перепрыгнул, червяк Свистунов высунулся, привет, брат! Торчишь?
Ушел под землю, два дерева прямо, между ? щель, раз! Чей это хвост! Ррраз!
Слон не успел увернуться и вошел точно между двух деревьев, выбив лбом
шакала Витю. Витя вылетел, как пробка из бутылки шампанского, и улетел в
кусты. Деревья с треском повалились по бокам слона. Носов по инерции проехал
на животе еще несколько метров и остановился.
Сзади Носову в жопу влетел Пиноккио. Слон не понял, кто это влез к нему
в жопу и ударил на всякий случай хвостом. Но не попал. Хвост у слона не
самое сильное место. Самые сильные места у слона - хобот и бивни. Но хоботом
и бивнями Носов не мог дотянуться до своей задницы. Вот если бы он был такой
же гибкий как удав, тогда смог бы, и загнал бы тогда страуса к себе в
задницу по самые пятки. Но если бы слон был удавом, тогда бы у него не было
хобота и бивней.
Страус уперся слону в задницу ногами и выдернул из нее голову. В
принципе, для страуса обычное дело прятать голову. Но на этот раз он спрятал
ее уж как-то слишком оригинально.
Пиноккио помотал головой, стряхивая с нее все лишнее, повернулся,
увидел поваленные деревья и сказал:
- Никогда уже между этими деревьями никто не застрянет!
Впереди из кустов послышался стон.
Носов поднялся и пошел посмотреть. В кустах лежал на спине шакал Витя.
Зад у шакала сильно распух.
— Так это, оказывается, я тебя выбил из плена?
— Меня, - Витя кивнул ушами.
— Ммм, - слон осмотрел шакала. - Кажется, я тебе таз вывихнул...
Потерпи, брат Витя. - Носов взял хоботом Витю за ноги и дернул.
Шакал взвыл. Но задница у него встала на место.
— Ты не видел, куда побежала зебра? - спросил слон.
— К себе побежала, - сказал шакал.
— Я так и думал.
— Ты мне, Носов, как брат теперь, - сказал Витя. - Если чего надо, не
стесняйся, - и затрусил к водоему, мочить задницу.
— Бежим, страус! - скомандовал Носов и побежал дальше.
В КОТОРОЙ МИРОМ ПРАВЯТ ОСЛЫ
Слон прибежал вовремя. На поляне, где обосновалась шайка зебры Кащенко,
уже развели огромный костер. Свинью Розу Петровну, привязали к палке,
натерли чесноком и специями, запихнули ей в зад морковку, и в рот тоже.
Петуха Моисеева уже наполовину ощипали. У него только шея в перьях осталась.
Вокруг жертв танцевали бандиты. Кенгуру Бутылкина прыгала с зайцем Динамо.
Динамо растопырил уши и держался за края сумки, чтоб не выскочить. За
кенгуру катился ежик Наколкин весь в листьях.
— Заколю! - шипел он.
Гадюка Веревкина сильно виляла.
Белка Упырхликова подкидывала на лапе грецкий орех и целилась им петуху
в голову.
Лось Филипп прыгал на задних ногах, пытаясь вытащить у свиньи из зада
морковку, чтобы пристроиться. Но другие звери его отгоняли.
— Гады! Дайте мне ее отдрючить! - орал лось. - Я ж все равно ее есть
не буду! Будьте животными!
Зебра Кащенко сидела на бугре и следила за базаром. Вокруг нее летала
Дерьмонюхина.
— Пусть попробует, - разрешила зебра.
Филипп обрадовался, вытащил у Колбаскиной морковку и вставил ей.
Когда Носов все это увидел, у него перехватило дыхание, как будто ему
хобот завязали узлом. Он больше не мог контролировать себя насчет бешенства,
он выскочил на поляну и начал всех месить. Он ударил Бутылкину хоботом
сверху, кенгуру повалилась на бок и у нее из сумки выкатился ее сожитель
заяц Динамо. Динамо вскочил на ноги и быстро-быстро поскакал вперед, но и он
не ушел от длинного хобота. Хобот Носова ходил направо-налево, сметая все на
своем пути. Сзади орудовал Пиноккио, доделывая то, что не доделал слон.
Страус схватил клювом гадюку, раскрутил и зашвырнул змею на дерево. Рядом с
гадюкой в ствол воткнулся ежик Наколкин. Это Носов пнул его ногой, как
мячик. Пиноккио поймал белку Упырхликову, оторвал ей хвост, а белку
зашвырнул в дупло к филину Вафлину. Белка упала Вафлину на спину, и
напомнила ученому филину попугая Кагановича. Из дупла Упырхликова вылетела,
как салют победы, и повисла на ветке.
Один лось Филипп ничего не замечал, так он был увлечен свиньей. Носов
схватил насильника хоботом за рога, поднял повыше и врезал лосем об землю. У
Филиппа отломились рога. Лось вскочил и побежал прочь. Вслед ему полетели
его же собственные рога. По иронии судьбы, его рога воткнулись лосю в жопу.
Зебра Кащенко попыталась удрать, но страус Пиноккио вовремя прыгнул ей
на спину и клюнул в голову. Зебра упала.
Слон огляделся по сторонам, вытер хоботом лоб и сказал:
— Роза Петровна, вы свободны!
— Мммм! - замычала Колбаскина.
Слон осторожно вытащил у нее изо рта морковку и хотел уже переставить
ее свинье в попку, но вовремя спохватился и съел ее.
— Почему вас так долго не было? - спросила свинья капризным голосом. -
Из-за вас я вынуждена была терпеть такие издевательства! Вы ненадежный слон!
Я в вас ошибалась!
— Простите меня, Роза Петровна, - Носов опустил голову. - Если вы
захотите, я буду вас охранять всю жизнь и никуда больше не отойду.
— Ну что ж, я попробую вам поверить в последний раз.
Пиноккио сидел с Моисеевым под кустом.
— Ничего, петруша, - он обмотад петушиную шею хвостом белки
Упырхликовой, - перья отрастут...
На поляну вышел осел Баратынский. Он увидел поверженных животных и
сказал:
— Иа! Я же говорил, что ослы будут править миром! Иа!
Теперь в лесу все по-другому. Нет уже больше банды "Драконы из пещер".
Да и банды "Вампиры из джунглей" тоже нет. Теперь в лесу орудуют другие
банды. Банда "Знаменитые Ослы", которой руководит крестный осел Баратынский,
и банда "Красные Петухи", которой руководят страус Пиноккио и его бой-френд
петух Моисеев. И та, и другая банда имеют сомнительные репутации.
Еще в лесу остались просто звери, которым живется так же нелегко, как и
раньше.
Медведь Браун, воробей Кутузов и верблюд Петрович зарабатывают музыкой.
Они играют на полянах. Вокалистом у них Браун, потому что мартышка Зверчук
ушла жить в старый город к Бабаяну в жены.
Кенгуру Бутылкина завела себе еще одного сожителя хомяка Борю. Сначала
Боря и Динамо никак не могли поладить, и дрались в сумке, но потом
подружились и теперь вместе гоняют кенгуру за бухлом.
Дерьмонюхина умерла. У мух короткая жизнь. Но зато она оставила после
себя двести личинок, из них вылупилось сто восемьдесят сыновей и дочек,
которые всех достали.
После битвы зебра Кащенко очнулась и пошла к водоему, подержать в воде
голову. Там она встретила кабана Кузнецова. Кабан сидел под деревом и
грустил. Зебра все пыталась подойти к Кузнецову сзади и посмотреть, откусил
ли ему Полботинкин яйца. Но оказалось, что кабан грустил не из-за этого.
Кузнецов и Кащенко помирились и ушли жить в другой лес к брату Кузнецова
Краковскому, потому что понимали, что здесь у них уже никогда не будет
такого авторитета. С ними ушел и шакал Витя. Сбылась его мечта. Витя стал
правой рукой Кузнецова и работает у него телохранителем вместо бегемота
Жаботинского.
Бегемот решил завязать с опасной работой. Он устроился на речку
спасателем, вместе с Пузыревич. Когда кто-нибудь из зверей тонет,
Жаботинский надувает Пузыревич и бросает утопающему. Комар Децл наколол
бегемоту на лбу новую татуировку SOS.
Попугаю Кагановичу хозяева купили большую клетку с зеркалом и самку
Риту. Он вполне доволен своей новой жизнью. Теперь в каждом деревенском доме
живет по попугайчику.
Слон Носов с Колбаскиной ушли жить в деревню. Людям понравилось
животное слон за то, что он в таком весе, и может таскать бревна. Слон со
свиньей счастливо прожили до осени. А к осени Колбаскина нагуляла вес и
покинула этот мир в полной гармонии с понятиями, по которым жила. Носов
остался жить в деревне, потому что здесь все напоминает ему про Розу
Петровну и про самые счастливые дни в его жизни.
Вот и все.
03.04.-30.05.2000
Владимир Белобров, Олег Попов.
Письмо в ад
© Copyright Владимир Белобров, Олег Попов
Email: popole@mail.ru, belobrov@frsd.ru
WWW: http://www.belobrovpopov.ru/
Date: 27 Nov 2000
"Нельзя Купить Мою Любовь!"
(Леннон и Маккартни)
Было жарко. Но сухо. Сухой климат степей делал тридцатипятиградусную
жару легко переносимой, по сравнению с двадцатипятиградусной в Москве.
Федор Петянин выбросил наверх лопату земли и вытер со лба пот. Он уже
четыре недели работал на раскопках в Крыму, но пока ничего существенного не
выкопал, кроме двух ржавых монет Чингисхана и ручки от двери.
Петянин, в отличии от большинства археологов, которые только и знали,
что бегать на море за голыми девками и пить дешевое крымское вино, был
одержим работой. Он копал как бешеный...
Федору был сон, что он в Крыму раскопал сундук с деньгами. Сон был
настолько яркий и убедительный, что, проснувшись среди ночи, он еще долго не
мог заснуть и прикидывал - сколько в сундуке килограммов денег и как он
будет провозить его через украинскую границу. Вспомнив же, что все это
только сон, Федор вздохнул и пошел покурить.
Сон не давал ему покоя всю следующую неделю, пока он оформлялся в
археологическую экспедицию на юг...
Федор вылез из ямы и, прислонившись к полуразрушенной стене, закурил
сигарету без фильтра.
Через несколько дней экспедиция заканчивалась, а никакого сундука он не
нашел. Следовало бы поднажать.
Федор бросил наполовину недокуренную сигарету и прыгнул в яму.
Он воткнул лопату в землю и услышал глухой стук металла по дереву.
По спине Петянина от копчика к голове пробежали мурашки Кундалини. Руки
затряслись в предчувствии, а на ладонях выступил пот, так что лопата чуть не
выскользнула из рук.
Федор зажал лопату между ног, вытер руки об штаны и посмотрел наверх.
Никого поблизости, слава Богу, не было. Все купались и бегали, как идиоты,
за голыми бабами.
Петянин вылез из ямы и сбегал за сеном, чтобы в случае, если кто-нибудь
заявится, прикрыть сеном сундук.
Он копнул еще раз, на поверхности показалась деревянная доска. Федор
осторожно постучал по ней лопатой. Доска отозвалась глухим звуком, характера
которого Петянин не понял. Он впервые в жизни что-нибудь простукивал.
Сверху послышались голоса.
Федор быстро забросал доску землей и высунул голову наверх. Со стороны
моря подходила парочка. Один - археолог Константин Якут и одна украинка,
имени которой Петянин не знал.
- Вот посмотри, Галина, на настоящего человека, - сказал Якут,
показывая початком кукурузы на Федора. - Пока мы гуляем с девушками, он как
бешеный роет землю. Ты бы, что ли, познакомила его с какой-нибудь своей
подружкой, чтобы он не загнулся окончательно.
- Я бачила у кiно, - ответила Галя и выплюнула шелуху подсолнуха, - як
Чiлiнтано пiлыл бреуно, когда ему треба было потрахать дыучiну. Може хлопец
в ЫЫяму кончае?
Константин захохотал.
Петянин отвернулся и закурил.
"Смейтесь, смейтесь, дураки, - подумал он. - А я сегодня ночью стану
миллионером и всех баб заебу!"
Поздно ночью, когда все заснули после пьяного веселья у костра, Федор
надел каску с фонариком, взял лопату, веревку, мешок и осторожно начал
пробираться к яме.
Недалеко от ямы ему померещилось привидение. Привидение парило невысоко
над землей в виде человека с бородой, в длинной белой рубахе. Оно было
полупрозрачное и дрожало как кисель.
Федор остановился. Он немного перепугался, потому что слышал о
привидениях, которые охраняют клады. Но, как разумный человек, рассудил, что
сокровища привидениям ни к чему.
Федор лопатой осторожно потыкал в призрака. Лопата, без всякого
сопротивления, прошла насквозь. Он вытащил лопату, осмотрел ее и подумал,
что если лопата не пострадала, то и ему ничего не будет.
Федор перекрестился, поплевал три раза через левое плечо, зажмурился и
прошел сквозь привидение. Ничего особенного он не почувствовал.
"Вот и хорошо", - подумал он и двинулся дальше.
От ямы до него стали доноситься какие-то подозрительные звуки. Петянин
прислушался.
"Что это?"
Он осторожно подошел к яме и увидел, что на сене, которое он натаскал,
лежит на спине и храпит археолог Александр Маликов.
"Вот гад!"
Федор опустил вниз лопату и штыком поскреб Маликова по животу.
Маликов перестал храпеть, зевнул, отмахнулся от лопаты и перевернулся
на бок.
Федор сделал еще несколько отчаянных попыток разбудить пьяницу и сел на
край ямы перекурить.
Вдруг он бросил сигарету, вскочил и быстро зашагал обратно в лагерь.
Дойдя до привидения, Федор, не останавливаясь, перекрестился, сплюнул
через плечо, зажмурился и миновал призрачное препятствие.
Возле лагеря, Федор залез в "Ниву", на которой ездили в город за
продуктами, и поехал назад к яме.
Проезжая призрака, Федор скрестил пальцы и закрыл глаза.
Подъехав, он спрыгнул в яму и надел Маликову на ногу скользящую петлю
из веревки. Подергав, Федор вылез и зацепил другой конец веревки за машину.
Сел за руль, медленно тронулся с места.
Веревка натянулась. Маликов пошел наверх.
"Маликов толстый, - подумал Федор. - Если лопнет веревка, то будет не
очень-то... А... - он махнул рукой. - Пьяному ничего не будет!"
Из ямы показалась сашина нога, потом другая. Ноги перегнулись в
коленках и поползли вперед. За ногами из ямы вылезло туловище, за туловищем
- голова с открытым ртом. Последними из ямы выползли болтающиеся за головой
руки пьяницы.
Федор на маленькой скорости поехал в степь, поглядывая назад через
открытую дверь. Маликова мотало из стороны в сторону, но он, как это ни
удивительно, не просыпался.
Отъехав подальше, Петянин вылез из машины и отвязал веревку.
Он прислонил Маликова к большому камню, какие часто встречаются в
степи.
Маликов чихнул, сел, посмотрел на Федора, явно не узнавая, и спросил:
- Что за хуй?
- Сам ты хуй! - ответил Федор ему.
Маликов размахнулся и дал Петянину кулаком в глаз.
Федор упал в темноту.
- Я не хуй! - сказал Маликов и замолчал.
А когда Петянин поднялся, Маликов уже спал.
Федору захотелось отомстить. Он связал спящему шнурки ботинок между
собой и поехал назад к яме.
Петянин решил пока машину в лагерь не отгонять. Мало ли - может
придется перевозить золото.
Он подъехал к яме, спрыгнул вниз, выбросил наверх сено, поплевал на
ладони и принялся копать.
Фонарик на каске освещал темные закоулки ямы. По стенкам то и дело
пробегали встревоженные медведки и копошились жирные земляные червяки. Но
Федор не обращал на них никакого внимания, полностью поглощенный работой.
Он аккуратно очистил верхнюю часть сундука. Сундук оказался каким-то
длинным. Федор решил не терять времени и не раскапывать сундук целиком. Он
решил просто открыть крышку, вытащить содержимое и перевезти в безопасное
место.
Петянин вогнал лопату под крышку и стал ее поднимать, выдергивая ржавые
гвозди.
Крышка треснула и открылась.
Петянин наклонился вниз. Луч фонарика осветил желто-коричневые кости.
Во всю длину сундука лежал скелет.
"Это гроб!" - понял Петянин и плюнул. Разочарованно присел рядом,
закурил, с раздражением поглядывая на скелета.
Вдруг, рядом с костяными ногами он заметил конверт из полуистлевшей
желтой бумаги.
Внутри у Федора посветлело. Он вспомнил, что не раз читал в детских
книжках, как богачи прятали планы зарытых сокровищ в своих могилах.
Федор схватил конверт и, щурясь от дыма сигареты, вскрыл его. В
конверте лежал сложенный вчетверо лист плотной бумаги. Федор выплюнул
сигарету и подрагивающими от волнения руками развернул его.
Вот что там было написано:
ПИСЬМО В АД
Господин Люцифер!
Наконец-то помер мой тесть коллежский регистратор Эмиль Кондратьевич
Пафнутьев. И нет никаких сомнений, что он попадет прямиком к вам, в ваши
страшные волосатые лапы, потому что при жизни покойный выдал за меня свою
дочь, обещая за ней десять тысяч серебром. Я, как православный, ему поверил
и женился на этой прошмандовке. А он мне денег так и не отдал! И вот теперь
помер нищим. Мало, что я не получил обещанного и уже столько лет мучаюсь с
его курвой дочерью - я потерял свою настоящую любовь Наталью Максимовну
Гребешкину, которая меня не дождалась и вышла за купца Захарова. (В этом
месте чернила расползлись от слез).
За то, что я от него претерпел, Эмиль Кондратьевич заслуживает гореть в
Геене Огненной во веки веков! И поскольку я его хорошо знал, я хотел бы
помочь вам, господин Люцифер, в выборе для него подходящих адских мучений.
Во-первых, Эмиль Кондратьевич не выносил птиц. Особенно ему не
нравились их перья. Рекомендую вам напихать ему во все дырки перья птиц,
испачканные в помете. Уверяю вас, что он будет в полном ужасе.
Еще Эмиль Кондратьевич очень не любил, когда его называли Муля и
думали, что он жид. Пускай же ваших двое чертей встанут у него по бокам и
громко кричат ему в уши: "Муля - жид! Муля - жид! Муля - жид!".
Вспоминается еще, что Эмиль Кондратьевич бесился от музыки Чайковского.
В особенности же от его фортепианных концертов. Поставьте рядом с котлом, в
котором он будет вариться, фортепиано и пускай черти в четыре руки
оглушительно играют ему Чайковского.
Еще Пафнутьев ненавидел молоко и кактусы. Хорошо бы его посадить на
кактус, вставить ему в глотку шланг и накачивать молоком, пока не лопнет.
Еще поставьте над ним индийского слона и пускай этот слон гадит ему на
голову.
Думаю, что все это будет справедливо и облегчит вашу нелегкую работу,
которой у вас и без Пафнутьева, предостаточно.
В заключении хочу посоветовать оторвать Пафнутьеву яйца, потому что уж
это-то никому не нравится - ни грешникам, ни праведникам.
За сим прощаюсь.
Гаврила Карпович Фирсов"
Федор оторвался от письма и пошарил глазами в гробу. Золота не было.
"Ладно", - он сунул письмо в карман, вылез из ямы и пошел по дороге.
Федор понял, чей это призрак и почему он задержался на земле.
Петянин подошел к призраку, вытащил письмо и помахал им у того перед
носом.
Призрак задрожал и перекосился.
- Что, Эмиль Кондратьевич, боимся?
Призрак кивнул головой.
- Я бы мог его уничтожить, - Федор потряс письмо, - если б ты помог мне
найти клад. Договорились?
Призрак снова кивнул и полетел вперед.
Петянин побежал за призраком.
- Погоди, Пафнутьев! - крикнул он. - Я в машину сяду. У меня там
инструмент!
Призрак плыл по степи невысоко над землей. Сзади на машине ехал
Петянин.
Призрак привел его именно к тому камню, к которому Петянин прислонил
Сашу Маликова, и указал на камень светящейся рукой.
Маликов все еще спал.
- Подожди здесь, - сказал Федор Пафнутьеву.
Потом он привязал к ноге Маликова веревку и потащил в степь. Тело
Маликова ехало по земле, пугая мышей-полевок и сусликов, вылезших на ночную
охоту за насекомыми. Заехав подальше, Федор отвязал сашину ногу и прислонил
того к другому камню.
- Что за хуй? - сказал Маликов, просыпаясь.
Не теряя, как в прошлый раз, времени на препирательства, Петянин
отодвинулся подальше.
- Спи. Отбой, - сказал он.
Маликова по этой команде стошнило.
Петянин зажмурился от отвращения. А Маликов вытащил торчавшее у Федора
из кармана письмо и утерся им.
- Ты что наделал?! - вскрикнул Федор.
Маликов сделал такой вид, что его сейчас будет тошнить снова.
Федор вскочил в машину и поехал назад.
"Потом с письмом разберемся", - решил он.
Под камнем действительно оказалось золото Чингисхана. Золота было так
много, что Петянин решил его незаконно не присваивать. Он счел
целесообразным сдать золото украинскому государству и получить за это свои
законные двадцать пять процентов, которые ему выдали в гривнах и он их
поменял на доллары.
А вот с письмом вышло хуже. Письмо потерялось. Петянин побрезговал за
ним возвращаться. А Маликов встал утром, отряхнулся и пошел искать лагерь -
до письма ли ему было с такой головой! В голове у него звучало:
"У-у-у-у-у-у-у-у-у!"
А Эммануил Кондратьевич с тех пор преследует Петянина, потому что тот
во-первых, разорил его могилу и, во-вторых, потерял письмо, которое обещал
уничтожить. Призрак Пафнутьев появляется у Петянина каждую ночь в самые
неподходящие моменты и чертит в воздухе пальцами четырехугольник. А Петянин
показывает призраку средний палец.
Из-за этого призрака у Петянина не складывается личная жизнь. Девушки
боятся оставаться с ним ночью.
На своем опыте Федор убедился, что за деньги всего не купишь.
22-28.07.9
Владимир Белобров, Олег Попов.
Почему не спит лось
© Copyright Владимир Белобров, Олег Попов
Email: popole@mail.ru, belobrov@frsd.ru
WWW: http://www.belobrovpopov.ru/
Date: 27 Nov 2000
Мы хотели написать сатирический рассказ "Свинья попала в апельсины",
как одна свинья вышла из сарая и попала в апельсины. Но не написали, потому
что решили написать другой рассказ "Сова села на стол", про то, как слепая
сова влетела в блюдо. Но нам здесь что-то не понравилось, очень уж это
однодневный сюжет. А мы хотим чтобы и завтра и через сто лет читатель мог
полезть в нашу книгу и прочитать там аналогичное "Свинья попала в апельсины"
или "Сова, аналогично, села на стол". Представьте себе, сидит в кресле на
воздушной подушке в блестящем комбинезоне человек из будущего с антенной на
голове. По периметру комнаты мигают яркие лампочки. Человек из будущего
нажимает на кнопку в стене, зеркальный пол раздвигается и перед ним
появляется треугольный столик с плоским телевизионным экраном. На экране
жидкие кристалы сливаются в картинки. Появляется надпись:
РАСЦВЕТ КАПИТАЛИЗМА НА МАРСЕ
На Марс с Луны впервые посылают пилотируемый космический корабль с
тремя десятками немецких гермудофилов на борту. После гермудофильского
переворота на Луне, власть захватили немцы и поработили население. Одна
часть населения ушла жить в катакомбы. А другая часть ассимилировала немцев,
в результате чего на свет появился народ немецкие гермудофилы. А ушедшие в
катакомбы назывались чистые гермудофилы. Ну кто ж мог подумать, что в
результате естественного отбора немцы скрестятся с гермудофилами и
превратятся в рыжих веснушчатых немецких гермудофилов! В шустрых, смышленых,
крючконосых и жирных!
Мы снова видим рыжего веснушчатого человека из будущего в кресле на
воздушной подушке. У него вытягивается рука и достает из-под кресла муравья.
Человек из будущего пьет пиво из банки и хрустит муравьем.
По телевизору показывают рекламу.
Банку пива "Луноход"
И сухого муравья
Больше гермудофилу
Не надо ничего!
По другой программе идет фильм про любовь сорокалетней гермудофилки.
Гермудофилка говорит гермудофилу:
— Если бы у нас на лице росли антенны, то когда бы мы сливались с вами
в поцелуе, то тогда бы мы не только присасывались присосками, но и
перепутывались антеннами.
Человек из будущего переключает канал. По этой программе говорит
политический гермудофил:
— Уважаемый немецкий гермудофильский народ! Мы понесли большую утрату.
В нашем зоопарке умер последний космонавт. Умер от безобидного марсианского
СПИДа, который завезли с Марса негры. Теперь не к кому водить подростающее
поколение, чтобы показать им живого отца нации.
Человек из будущего переключает. Показывают как скелет обыкновенного
немца постепенно превращается в скелет немецкого гермудофила.
В это время входит в комнату жена человека из будущего в блестящем
комбинезоне и говорит:
— Чем смотреть весь день ящик для космических идиотов, почитай лучше
книгу "Свинья в апельсинах" или "Сова села на стол".
Он берет и читает научно-фантастический роман. Ему не нравится. Он
говорит жене:
— Эта книга — однодневка, — и включает свой телевизор.
Вот поэтому мы не хотим писать таких рассказов. А лучше напишем сказку
про верблюда Петровича и лося Филиппа. Пока есть дети, им будут нужны
сказки.
"Жил-был верблюд Петрович. И был у него друг лось Филипп. Один раз им
не хватало на бутылку. Идет мимо осел Баратынский.
— Привет, Баратынский! — лось говорит. — Дай денег.
— Не дам, — говорит осел.
— Если не дашь, получишь от меня рогами, а Петрович, — лось махнул
хвостом, — в тебя плюнет.
— У меня денег нет. — говорит Баратынский. — Деньги кончились. Но
мне кабан Кузнецов должен. Идите к нему, скажите, что я велел вам отдать.
— Хорошо.
Пошли лось и верблюд к Кузнецову. Кабан стоял под дубом и ел желуди.
— Кабан, — сказал верблюд Петрович, — давай нам деньги Баратынского.
— С какой радости?
— Баратынский так велел.
— Предьявите справку.
— Вот тебе справка! — лось показал ему рога.
— А вот печать! — добавил угрюмо верблюд Петрович и плюнул кабану под
ноги.
— Я бы отдал, — говорит Кузнецов, — да у меня самого нет. Я одолжил
медведю Бурову. Идите к Бурову, скажите, что я велел вам отдать.
У медведя Бурова деньги были. Буров лежал пьяный, а рядом лежал
кошелек. Лось и верблюд обрадовались и побежали в магазин. Купили ведро
вина, повесили лосю на рога и пошли в лес. Вышли на поляну и, пока лось
Филипп рвал одуванчики на закуску, верблюд Петрович одним духом выдул все
ведро и упал с полными горбами.
Верблюды так устроены, что могут за один раз выпить полное ведро вина,
а потом целый месяц ничего не пить, оставаясь бухими.
С тех пор верблюд и лось не дружат. И вместе их не увидишь. Даже в
цирке."
Вот это и будет неоднодневным сюжетом, потому что из него дети узнают
объяснение — почему лось и верблюд живут в разных местах и никогда не
встречаются.
12.06.97г.
Владимир Белобров, Олег Попов.
Радость от ума
© Copyright Владимир Белобров, Олег Попов
Email: popole@mail.ru, belobrov@frsd.ru
WWW: http://www.belobrovpopov.ru/
Date: 27 Nov 2000
Покурили двое, сели покушать. Покушали, пошли на балкон поговорить.
Шамузов вытащил из кармана паспорт, хлопнул им по ладони и сказал:
— Вот, нашел на остановке, — он открыл документ. — Прикольная вещь!
Выдан на имя Набалдажникова-Напалкена Рафаэля Ипатовича. Представляешь,
такое имя!
— Прямо Фидель Кастро Спиноза, — сказал второй. — Повезло тебе. Вот
я ничего не нахожу. Хоть бы мне чего-нибудь найти тоже... Дай посмотреть.
— Держи... — Шамузов поглядел с балкона вниз и крикнул женщинам. —
Эй, девки! Как вас зовут?!
Женщины показали языки.
— Девки! — сказал Шамузов. — Мы обмываем докторскую диссертацию
друга. Мой друг, кандидат наук Виктор Петрович Агапов защитил докторскую
диссертацию про обезьян. Давайте к нам! У нас все солидно...
Пролетел голубь.
Уехал грузовик.
Взвизгнула собака.
Из окна напротив загремела музыка.
Сверху кинули окурок.
Шамузов сделал замечание.
Сверху кинули еще окурок.
Шамузов предупредил последний раз.
— Продай мне этот паспорт, — сказал Агапов.
— Зачем он тебе?
— Я коллекционирую кич разный. У меня много всякого такого...
нелепого... Продашь?
— Да бери так. Дарю!
— Спасибо.
Прошли в комнату. Сели в кресло. Шамузов налил коньяк.
— Вот ты и доктор, — сказал он и чокнулся. — За это! За обезьяну!
— Кто обезьяна?
— Предмет твоих исследований, старик.
В дверь позвонили.
Пришли женщины.
— Мо-ло-дцы! — похвалил их Шамузов. — А у нас тут ученый спор. Я
Виктору Петровичу паспорт проспорил.
— Мы пришли чисто из любопытства, — сказала брюнетка.
— Нам интересно стало, что негра Виктором Петровичем зовут, —
добавила блондинка.
— О! Это длинная история, — сказал Шамузов. — Проходите, я вам
расскажу.
В комнате на диване сидел с рюмкой негр Агапов.
— Добрый день. Вас правда Виктором Петровичем зовут?
— Нет, — Виктор Петрович обнажил белоснежные зубы. — Меня зовут
Нельсон Мандела.
— А вот и не правда! — сказала блондинка. — Нельсон Мандела — это
манекенщица такая.
— Это моя жена Эльза Мандела — манекенщица, — сказал Виктор
Петрович. — А я — доктор наук.
— Коньяку? — предложил Шамузов. — ... История такая. Виктор Петрович
долго работал в Америке нашим разведчиком. В силу известных обстоятельств он
был вынужден срочно покинуть Штаты. С тех пор он живет в Москве в Чертанове.
А жена у него осталась в Штатах. Работает манекенщицей. Таким образом, можно
сказать, что Виктор Петрович неженатый.
Виктор Петрович поправил на шее бусы.
— А меня зовут Павел Андреевич Шамузов. Режиссер. Снимаю фильмы.
— Лена, — сказала блондинка.
— Таня, — сказала брюнетка.
— Выпьем за знакомство, — сказал Шамузов. — У нас тут ученый спор
разгорелся — можно ли обезьяну научить разговаривать.
— Ну, это зависит от обезьяны... Шимпанзе можно научить, — сказала
блондинка.
— Только все равно шимпанзе говорят как попугаи — просто повторяют
слова, — добавила брюнетка.
— И какие они, по-вашему, слова повторяют? — спросил Агапов.
— Ну, я не знаю... Зависит от того, чему их хозяин учит. Например, —
ПРИВЕТ, КАК ДЕЛА.
— Привет, Виктор Петрович, как дела? — сказал Шамузов.
— Нормально, — Агапов выпил рюмочку.
— А вы спросите его, девушки, весь ли он черный? Спросите, спросите...
И он вам скажет, что черный он только выше пояса. В знак благодарности за
его заслуги перед Родиной, его решили осветлить, раз уж он оказался в
стране, где негром жить не очень-то удобно. Врачи делают все возможное,
чтобы осветлить Виктора Петровича целиком.
Виктор Петрович оторвал банан.
— Недалек тот час, когда никто не сможет обозвать Виктора Петровича в
троллейбусе черномазым!
— Свободу неграм! — Виктор Петрович поднял сжатый кулак.
Шамузов встал под люстрой, заложил руки за спину и произнес:
— История кино рассказывает о подобной ситуации в кинофильме тридцатых
годов "Цирк" режиссера Александрова. Как одна белая американка не может
выйти замуж за белого русского, потому что у нее черный ребенок. Правда, в
конце фильма оказывается, что может. Потому что это американцам не нравится
жениться на белых девушках с черным ребенком. А русским наоборот —
нравится. Вам ведь, девушки, нравятся черные дети?
— Ну, — неопределенно ответили девушки.
— Ну вы же не расисты?
— Нет, — девушки решительно закивали головами.
Шамузов продолжал:
— Когда Виктор Петрович осветлился до пояса, он подумал — а не теряю
ли я свою самобытность и оригинальность в глазах женщин?.. Виктор Петрович
подумывает даже — не повернуть ли процесс осветления обратно.
— А какие от него дети будут, когда он полностью осветлится? —
спросила брюнетка. — Изнутри-то он останется черный.
Шамузов заржал:
— Слышал, Виктор Петрович! Черного кобеля не отмоешь добела!
— Я в тебя бананом кину.
— Дети будут такие — снаружи белые, внутри черные. Или наоборот.
— А как узнать, что он внутри черный? — спросила брюнетка.
— По анализам, — сказал Шамузов.
— Да?! — дернулась брюнетка.
— Именно, — кивнул Шамузов. — Иначе не определишь... Вот скоро и
Виктор Петрович станет таким, что его только по анализам узнаешь.
Агапов ухмыльнулся и выпил рюмку.
— Давай пей, Максимка. Провожаем твою негритянскую природу. Ты бы,
Виктор Петрович, пока еще можно повернуть, посоветовался бы с женщинами.
Женщины всегда скажут — как лучше.
Виктор Петрович налил девушкам еще.
— Что скажете, девушки? Что мне делать?
— Как же ты их можешь спрашивать, обезьяна ты несчастная, если они не
видели твою светлую половину?! Покажи им!
— Как-то неудобно, — пожал плечами Агапов.
— Неудобно будет, когда ты станешь не тем, кем хочешь! Вот тогда будет
неудобно! Надо показать! Я знаю, как устроить приличную демонстрацию... Мы с
Виктором Петровичем удалимся в кухню, а когда все будет готово — вас
позовем.
— Странные какие, — сказала Лена. — Может смоемся?
— А где мы потом такое увидим? Интересно же!
Из кухни закричал Агапов:
— Де-ву-шки! Все готово! Идите сюда!
В кухне на веревке висел пододеяльник. За пододеяльником ходил
туда-сюда негр Агапов. Его голые ноги были совершенно белые и волосатые.
Агапов курил папиросу.
— А где Павел Андреевич? — спросила Таня.
— В туалете, — ответил негр. — Вы считаете — осветляться мне
дальше?
— Трудно сказать, — сказала Лена.
— Надо подумать, — сказала Таня.
— Ну, идите, подумайте, — сказал Агапов.
Девушки вернулись в комнату.
— В жизни ничего подобного не видела! — сказала Лена.
— А ты не хотела оставаться! — сказала Таня. — Давай выпьем пока.
— Де-ву-шки! — позвали из кухни. — Идите сюда!
На кухне за пододеяльником ходил Шамузов с черными ногами.
Девушки открыли рты.
— Я хочу открыть тайну, — сказал Шамузов. — На самом деле, врачи еще
не знают способа делать из черных белых. Это можно сделать только путем
пересадки участков кожи от одного к другому. Мы меняемся с негром Агаповым
участками кожи. Таким образом он постепенно превращается в белого, а я в
цветного.
— А зачем вам-то это нужно, Павел Андреевич?
— Подойдите поближе. Пока Виктор Петрович в туалете, я вам расскажу. Я
должен Агапову кучу денег. И он заставил меня меняться кожей... — Шамузов
уронил голову.
— Ужас какой! — всплеснула руками Лена.
— Не переживайте, — сказала Таня. — У нас к неграм хорошо относятся.
— Не утешайте меня,-- сказал Шамузов. — Не хочу быть негром! — И
зарыдал.
— Ну что вы так, — сказала Таня и погладила Шамузова по щеке. — Вам
даже идет, мне кажется...
— Вы, правда, так считаете?
— Конечно. Мало что ли на земле цветных, которые живут нормальной
жизнью?
— Урожденных цветных, — уточнил Шамузов, показывая на туалет пальцем.
— Одно дело — родиться обезьяной, другое дело — превратиться в обезьяну
из человека! Меня перестанут узнавать на улице. Я потеряю всех своих друзей
и девушек! Как я, по-вашему, стану всем объяснять — почему я негр, если
мама-папа — белые?! И все мои предки деревенские тоже белые снаружи и
внутри! Мама, я не хочу быть негром!
Лена погладила Шамузова по подбородку. Шамузов чихнул.
— Бед-нень-кий, — сказала Лена. — Все нормально... Хотите, я могу
поговорить с моими друзьями?
— Какими друзьями?
— Ну, моими друзьями... Они не любят всяких таких нечистых... Они
учились в Киеве и линчевали там кубинца.
— Врут, небось...
— Не врут. Про это в газете писали. Они газету принесли. Читала,
говорят, про нас? А там написано: "СЫНА ОСТРОВА СВОБОДЫ ПОВЕСИЛИ НА ПЛОЩАДИ
ВОССТАНИЯ". Наша работа, — говорят, — у нас длинные руки... Я их, в
принципе, могу попросить разобраться...
— Это замечательно... Ой!.. О лучшем я и не мечтал!.. Только побыстрее
попроси, пока я еще хоть сверху белый... Ой! — Шамузов зашатался и
ухватился за веревку.
— Что с вами?! — воскликнула Таня.
— Что-то ноги не стоят... Идите, девушки, в комнату, пока негр не
пришел!
В комнате Лена сказала Тане:
— Мне его жалко... И больно, наверное, кожу пересаживать... Вот фашист
этот негр!
— Везде негров угнетают, а у нас как всегда — наоборот!
Представляешь, Лен, твой парень вдруг стал черным?
— Кошмар! Стасик черномазый! Хи-хи!
— Я в школе читала, как один белый случайно стал черным. Ужас, что ему
пришлось пережить! Белые его унижали и чуть не повесили.
Из кухни позвали:
— Де-ву-шки!
Таня и Лена пошли на кухню.
За пододеяльником стоял негр Агапов.
— А где Шамузов? — спросила Таня.
— В холодильнике. Я его задушил, чтоб не болтал языком.
— А где же вы теперь возьмете белую кожу?
— Сниму с трупа.
— Вас же за это посадят!
— Не посадят. Я разведчик высшего класса! Когда я заметаю следы, я
меняю все — отпечатки пальцев, кожу и группу крови. У меня уже даже есть
паспорт на имя белого человека. — Агапов показал девушкам паспорт
Набалдажников-Напалкена Рафаэля Ипатовича.
— Зачем же вы нам все это рассказываете?
— Потому что теперь вы знаете про меня слишком много, чтобы остаться в
живых! — Негр показал зубы и посмотрел вниз.
Таня схватила табуретку и ударила негра Агапова по голове.
Негр упал назад.
— Вот тебе, черт нерусский!
Таня обернулась к Лене. Лена, вытаращив глаза, смотрела вниз. Внизу за
пододеяльником продолжали стоять белые ноги негра Агапова. Таня размахнулась
и ударила табуреткой по ногам.
— Ой! Ой!-- закричали ноги.
Лена сорвала пододеяльник. За пододеяльником на полу сидели в одних
трусах Шамузов и Агапов.
— Вы что, девки, обалдели?! — закричал Шамузов, держась за ноги.
У негра Агапова на лбу вздулась большая шишка.
— Вечно ты, Пашка, устроишь какую-то дрянь! — сказал он. — Женщин
ему не хватало!
— Придурки! — фыркнула Таня. — Вместо того, чтобы спокойно выпить и
перепихнуться — кукольный театр устроили! Пошли отсюда, Лен!
— Пока, импотенты! — попрощалась Лена.
Январь. 1997г.
Владимир Белобров, Олег Попов.
Реализация (из романа "Большая шишка")
© Copyright Владимир Белобров, Олег Попов
Email: popole@mail.ru, belobrov@frsd.ru
WWW: http://www.belobrovpopov.ru/
Date: 27 Nov 2000
Старшеклассник Вова Лобанов сел за стол, чтобы написать рассказ про
любовь.
Он взял ручку и вывел заголовок:
ЛЮБОВЬ
Но потом зачеркнул и написал сверху:
ВСТРЕЧА
Потом отступил две строчки и написал:
"Смеркалось. В воздухе пахло фиалками."
Потом опять все зачеркнул и написал:
"Взошла луна. На дереве заухала сова. На сосне заскрипела макушка."
Но снова зачеркнул и написал:
"В подъезде все лампочки были выбиты. Ваня Сибирко осторожно поднимался
по лестнице."
Но опять зачеркнул и опять написал:
"Взошла луна."
Но зачеркнул и написал:
"Смеркалось."
Зачеркнул, скомкал листок и бросил на пол.
Потом аккуратно вывел на чистом листе большими буквами:
ВСТРЕЧА
И ниже написал:
"Неподалеку от блиндажа разорвалась граната. На голову командира взвода
Александра Панина посыпалась земля. Александр щелкнул затвором и дослал
патрон в патронник."
Потом все зачеркнул и написал:
"Солнце зашло за тучи. Женя Макаров вышел из электрички с букетом
сирени."
Но и это зачеркнул и написал:
"Коля Зуев шел по лесу с палкой. Он очень устал. Он шел уже десять
дней."
Подумав, Вова зачеркнул "десять дней" и написал "три часа".
"Но идти ему оставалось уже немного. Часа два."
Тут Лобанов встал и снял с полки Пушкина — посмотреть как это у
Пушкина. Вова полистал книгу и не нашел ничего подходящего.
Он обратно сел и написал дальше:
"Зуев сел передохнуть на бревно. Вытряхнул из пачки папиросу. Подул в
нее и закурил. "Куда меня несет? — думал он. — Куда меня в самом деле
несет?"
Потом Вова зачеркнул эти мысли и написал наоборот:
"Как хорошо, — думал он, — что у меня есть возможность пойти к Наде
Мосенковой."
Потом зачеркнул и эту мысль и написал по другому:
"Как жаль, — думал он, — что со мной теперь нету Тамары Королевой."
Но и эта мысль Лобанову не понравилась. Он зачеркнул и написал:
"Марина, наверное, меня уже ждет, — думал он. — Наверное, волнуется."
— Зуев поплевал на бычок, встал и пошел дальше.
Еще через полчаса Зуев понял, что заблудился и идет куда-то в бок. Зуев
пошел по другому.
Он шел-шел. Было уже совсем темно, когда он вышел на незнакомую
деревню.
Коля постучал в окно одного дома.
Загорелся свет и в окошко высунулась заспанная морда.
— Чего надо? — спросила она.
— Скажите, как называется ваша деревня? — спросил Коля.
— Что за идиотский вопрос в три часа ночи?!.. Деревня "Батурино".
— Никогда про такую не слышал, — удивился Зуев.
— Теперь услышал? До свидания, — окошко захлопнулось.
— Эй, погоди! — Коля постучал.
— Что тебе еще? — высунулась опять морда.
— Пусти, дядя, переночевать. У меня кроме тебя тут никого знакомых
нет.
— Ёпэрэсэтэ!.. Ладно уж, заходи.
Зуев прошел в избу.
В избе оказалось человек тридцать народу. Люди сидели в темноте на
лавках и пили чай вприкуску. Все как один были в повязках с перьями.
К Зуеву подошел его новый знакомый.
— Меня зовут Борис Чулков. А это — члены тайного кружка "ВСЁ ХЕРНЯ".
Мы все здесь считаем, что все херня, и тайно собираемся об этом поговорить.
— Интересно, — сказал Зуев. — Любовь тоже херня?
Борис Чулков обратился к собранию:
— Этот молодой человек спрашивает — что такое любовь. Что мы ему
ответим на это?
— Любовь — это херня! — ответили ему хором.
— Странно как-то, — Зуев пожал плечами. — С чего вы это взяли?
— Мы — последователи деда Тимофея Козырева. Однажды дед Козырев сидел
на лавке и вдруг подумал: "Зачем я живу? Сейчас лягу, а завтра вставать...
Полная херня!.. А завтра вечером опять лягу, а потом обратно вставать...
Опять херня получается... Всю жизнь такая херня... Все — херня! — Дед
Тимофей прямо вспотел и стал думать дальше. — Трудиться — херня. И
отдыхать — херня... Ходить — херня. И лежать — херня... Водка — херня. И
не пить — тоже херня." Дед Тимофей Козырев пошел тогда и поджег клуб. Пока
клуб горел, дед Тимофей бегал рядом, громко смеялся и орал: "Все — херня!"
Деда Козырева посадили в тюрьму. В тюрьме он написал книгу поучений "Что
такое жизнь" и умер. Все мы считаем себя учениками деда Тимофея Козырева! —
Чулков взял со стола тетрадку, зажег свечку и прочитал:
"Можно куда-то сходить
Там что-то такое сделать
А можно никуда не ходить
И ничего там не делать
А можно куда-то сходить
Но ничего там не делать
А можно никуда не ходить
А можно на месте сделать
А можно на месте не делать
А сделать куда-то сходить
А можно куда-то не делать
А можно на месте сходить."
Вова Лобанов откинулся на стуле: "Закопался, — подумал он. — Пишу
рассказ не по теме. Нету любовной линии."
Вова зачеркнул все до места, когда Зуев просится ночевать и написал:
"-- Пусти, дядя, переночевать. У меня здесь кроме тебя никого нет.
— Епэрэсэтэ! Иди своей дорогой, — окошко опять захлопнулось и в избе
погас свет."
Лобанов задумался: "Ага. Раз этот ночевать его не пустил, значит
любовная линия где-то в другом месте... Предположим, Зуев идет дальше по
деревне и встречает у колодца девушку... которая пошла ночью за водой...
потому что дома не было воды..."
"Зуев шел по темной улице. Впереди показался колодец. Рядом стояла
девушка в резиновых сапогах с полными ведрами.
— Добрый вечер. Хорошая примета — встречать на пути человека с
полными ведрами. Вы местная?
— А то!
— А я заблудился... Нельзя ли у вас переночевать?
— Еще чего! Много вас кобелей ходит!"
Лобанов встал, походил по комнате: "Так... Зуева отшили... Опять не
получается про любовь."
Вова скомкал листок и бросил на пол.
На чистом листе написал:
"ВСТРЕЧА
Джимми Винстон, простой парень из штата Калифорния, ехал на лимузине к
своей девушке на день рождения."
Лобанов довольно хмыкнул — начало ему понравилось.
"По бокам дороги в стремительном движении мелькали пальмы и виллы.
Джимми включил приемник. По радио передавали песню Питера Робинсона
"Горячие собаки".
Я парень, как перец, горячий
Я жить не могу без драк
Но больше всего на свете
Люблю я горячих собак!
Я парень, как перец, горячий
Я виски хлебнуть не дурак
Но больше всего на свете
Люблю я горячих собак!
Я парень, как перец, горячий
Люблю я потискать баб
Но больше всего на свете
Люблю я горячих собак!
Припев:
Америка, Америка
Великая страна
Горячими собаками
Прославилась она!
На обочине голосовала девушка в миниюбке.
Джимми Винстон притормозил.
— Привет, крошка. Садись.
Девушка села рядом, закинув ногу на ногу.
— Жвачка, — предложил Джимми. — Как тебя зовут?
— Мэри, — ответила девушка, взяв резинку.
— А меня Джимми. Джимми Винстон. Тебе сколько лет?
— Мне девятнадцать.
— А мне двадцать три... Натуральная блондинка или крашеная?
— Крашеная.
— Это хорошо. Мне нравятся крашеные блондинки, потому что у них больше
возможностей. Замужем?
— Не замужем. А вы?
— Я тоже. Пьющая?
— В меру.
Джимми достал из бардачка фляжку и протянул Мери.
— Мерси, — девушка отхлебнула.
— А я за рулем не пью... Какое у тебя образование?
— Высшее.
— А у меня среднее. Парням не нужно высшего образования. Им нужно
заниматься делом.
Мери сделала еще глоток и задрала ноги на приборную доску.
— Какие у тебя ножки, — сказал комплимент Джимми. — Мне бы такие!"
Вова Лобанов быстро записывал, высунув от вдохновения язык. Он
чувствовал необыкновенный подъем.
"-- Мои ноги всем нравятся. У меня ноги, как у "Мисс Калифорния" этого
года.
"А титьки у тебя интересно какие?" — подумал Джимми Винстон, а вслух
сказал:
— Поехали со мной в Лас-Вегас. У меня там собственный большой бизнес.
Девушка недоверчиво покосилась на Джимми.
— Еще скажешь, что у тебя собственный Эмпайр-Билдинг!
— Не Эмпайр, конечно, Билдинг, но тоже двадцатиэтажное здание. На
первом этаже — ресторан. На втором — казино. На третьем — стриптиз-бар.
На четвертом — шикарный бордель. На пятом — библиотека. На шестом —
кинотеатр. На седьмом — цирк на льду. На восьмом — супермаркет. На девятом
— Макдональдс. На десятом — полиция. На одиннадцатом — теннисный корт. На
двенадцатом — игральные автоматы. На тринадцатом — театр. На четырнадцатом
— притон. На пятнадцатом — баскетбольная площадка. На шестнадцатом —
больница. На семнадцатом — дискотека. На восемнадцатом — дом собраний
адвентистов седьмого дня. На девятнадцатом — банк. На двадцатом живу я с
прислугой. А на крыше у меня площадка для гольфа... Поехали ко мне домой?
— Вам вместо площадки для гольфа только кладбища не достает.
— Ты не первая. Многие мне сначала не верили, а потом жалели, на
коленях умоляли.
— Хмы! — Мэри вытащила сигарету.
Джимми чиркнул большой зажигалкой.
— Знаешь, детка, сколько стоит эта зажигалка? К твоему сведению, она
стоит двести баков. Таких зажигалок всего в мире пять. Одна у президента,
одна у Рокфеллера, одна у Фрэнка Синатры, одна у Папы Римского и одна у
меня. Видишь тут надпись: "ВИНСТОН No5"
— Хи-хи.
— Предлагаю остановиться вон там за кустами и перекусить. У меня есть
кофе в термосе и сэндвичи.
Машина съехала с дороги и остановилась в кустах.
Джимми достал из багажника термос и сэндвичи. Постелил на траве чехол.
— Мэри, кушать! — позвал он.
Девушка села напротив.
— Схожу за кетчупом.
Возвращаясь назад, Джимми как бы случайно налетел на спину Мэри.
— Ой! Извините, Мэри, я вам тут всю спину кетчупом нечаянно измазал.
Снимайте быстрее кофточку — у меня в машине есть эффективный
пятновыводитель. Я отвернусь.
Девушка скинула кофточку, но никаких пятен от кетчупа на ней не
увидела.
Джимми резко обернулся.
— Ха-ха-ха! Ловко я тебя надул!
— Дурак...
— Не обижайся, крошка. Когда ты показала — какие у тебя ноги, я
подумал — интересно, а какая у нее грудь. И я хочу заметить — у тебя,
детка, блестящая грудь!
— Я сразу поняла, чего ты от меня хочешь, когда садилась в машину..."
В дверь позвонили.
Вова Лобанов с досады сплюнул и пошел открывать.
— Привет, Вовчик! — на пороге стояла его одноклассница Таня
Каблукова. — Ты чего не в школе?
— Заболел.
— Чем заболел?
— Заходи, расскажу.
— Они прошли в комнату.
— Что делаешь?
— Пишу рассказ.
— Про что?
— Называется "Встреча".
— Дай почитать.
— А смеяться не будешь?
— Посмотрим.
— Хорошо... Я сам прочитаю... "ВСТРЕЧА... Джимми Винстон, простой
парень из штата Калифорния ехал на лимузине к своей девушке на день
рождения. По бокам дороги в стремительном движении мелькали пальмы и
виллы..."
Весь рассказ Таня слушала как завороженная.
— Пока все, — закончил Вова.
— Ну ты талант! — выдохнула Таня. — Я и не догадывалась, что ты
такой талант! Как у Артура Хейли.
— А хейли нам, — развел руками Вова.
— А что дальше было?
— Дальше ты пришла. Прервала мое вдохновение.
— Если б я знала, что у тебя вдохновение, я бы ни за что не пришла.
— Да ладно, потом допишу... Тань, ты когда-нибудь целовалась?
— А что?
— Хочешь, я тебе про поцелуи свой стих прочту?
Твои благоуханные уста
Меня пленили жарким поцелуем
С тобой я повстречался неспроста
И вот никак теперь не нацелуюсь
И нас с тобой никто не разлучит
Мы связаны навеки поцелуем
Как сердце упоительно стучит
Когда с тобой на вечере танцуем.
— Ну ты даешь, Вов! Как в жизни! А про кого это ты написал?
— Не догадываешься?.. Это я, Тань, про тебя написал, когда мы с тобой
на вечере танцевали.
— Про меня?.. А я и не догадывалась... Тем более мы не целовались с
тобой.
— Так давай теперь поцелуемся.
Вова Лобанов быстро обнял Таню и поцеловал в губы.
— Вов, куда ты лезешь? Пусти...
— Я тебя люблю, Тань... А ты меня любишь?
--... Люблю...
Рассказ "ВСТРЕЧА" так и остался незаконченным..."
Владимир Белобров, Олег Попов.
Красный бубен
© Copyright Владимир Белобров, Олег Попов
Email: popole@mail.ru, belobrov@frsd.ru
WWW: http://www.belobrovpopov.ru/
Date: 27 Nov 2000
Эпизод первый
Андрей Яковлевич Колчанов, бывший совхозный бригадир, поехал в
правление
получать пенсию.
Он вывел из сарая старенький ржавый велосипед "Украина", привязал, на
всякий случай, к багажнику сумку, сел и поехал.
Педали шатались и Колчанов ехал как хромой ходит. Но его это не
смущало.
Привычный ход.
Осень только начиналась. Было еще тепло.
Урожай в этом году собрали неплохой. Зиму перезимуем.
Андрей Яковлевич ехал не очень быстро, но и не медленно. В углу рта
дымилась папироска.
Он убрал одну руку с руля и приподнял кепку, приветствуя шагающего
навстречу Петьку Углова с удочкой.
- Наше почтение, - Петька тоже приподнял кепку и остался позади.
Раньше Петька работал трактористом, а теперь стал свободным пьяницей и
жил
со своего огорода. Всем такая жизнь не нравилась, а ему нравилась.
Вырастил, продал, купил, пропил.
Андрей Яковлевич нагнул голову вперед и съехал под горку. Из-под колес,
кудахтая, разбежались перепуганные куры бабки Веры.
- Здорово, старый пердун! - крикнула бабка. Она сидела возле дома на
лавке
и метила своих кур зеленкой. - Куда намылился?!
- На танцы! - крикнул Андрей Яковлевич. - Поехали, старая карга,
потанцуем! Садись на раму!
- На твою раму уже отсадились, - бабка Вера загоготала.
- Это откуда тебе знать, дура?!
- Подруги говорять! А-ха-ха!
- Откудова у тебя подруги, ведьма?! С тобой, проститутка беззубая, я
один
только и разговариваю, для собственного развлечения!
Андрей Яковлевич нажал на педали и выехал на бугор к картофельному
полю.
"На обратном пути, - решилл он, - украду картошки. Насыплю полную
сумку."
В поле работали солдаты с расположенного неподалеку военного аэродрома.
Андрей Яковлевич вздохнул. Глядя на синие погоны, он вспомнил своего
сына,
который тоже был летчиком и разбился при испытаниях нового самолета
несколько лет назад. Андрей Яковлевич всегда гордился сыном, что он
такой
вырос умный, не спился, не остался в деревне, как раздолбай, а поступил
в
летное училище, закончил с отличием, женился, завел детей и испытывал
первейшие в мире самолеты. А вона как обернулось... Лучше бы спился
тогда
уж... Хотя бы жив был... Не знаешь, где найдешь, где потеряешь...
Колчанов натянул на лоб кепку и объехал яму с грязью...
У Правления толпились мужики.
Андрей Яковлевич подъехал, слез с велосипеда, прислонил его к стенке.
Мужики с крыльца молча наблюдали.
- Здорово, мужики, - Андрей Яковлевич подошел.
- Здорово, Колчан! - поздоровались мужики. - Ты куда, на бля...ки
собрался?
- А-то куда ж? Двух уже по дороге отъ...б, ядрена палка.
- Ага! - сказал дед Семен Абатуров. - Корову и собаку!
- У тебя, бля, дед, - ответил Колчанов, - нет фантазии.
- Вот я собак и не е...у, - дед Семен поплевал на окурок.
- Слыхал новость, - продолжал говорить он, - бубийство у нас?
- Ну?! Кого ж бубили? - Андрей Яковлевич вытащил беломорину.
- Че, неуж не слышал?
- А откель? Я из дому трентий день не выхожу!
- Бляха-муха, какой анахорет!
- Сам иди на хер!
- Эка ты меня! Не стану тебе, долбаносу, коли так, ничего рассказывать,
кол тебе в сраку!
- Не обижайся, старый хрен!
- А я на мудаков не обижаюсь.
- Сам ты мудак! Скажи спасибо, что ты старый и немощный, а то бы я тебе
как двинул сверху по твоей тупой лысине, чтоб ты вошел в крыльцо по
самые
твои старые яйца!.. Говори кого бубили-то, а то развел манифест, как на
собрании, е... твою мать!
Дед Семен почесал бороду и плюнул с крыльца.
- Евреев бубили, вот кого!
- Ну?! - Колчанов удивился.
- По жопе пну!.. Бубили евреев. И еврея и его еврейку.
- Кто ж бубил?!
- Кто ж скажет?!
Этим летом в деревню приехали дачники. Весной они приезжали
присматриваться. Они прознали, что в Красном Бубне есть свободные дома
на
продажу.
Они приехали на стареньком "Москвиче" и сразу застряли в грязи при
въезде
в деревню.
Слава Богу, мимо из сельпо ехал на велосипеде Колчанов.
Колчанов с утра мучался. Вчера он ездил на свадьбу в соседнюю деревню и
еле оттуда вернулся. Сгуляли свадьбу сына его старого друга Василия...
С
утра Андрей Яковлевич проснулся от того, что его всего колотило. Он по
стенке добрался до бочки с водой, опустил туда голову и напился, как
собака.
Высунув голову, он посмотрел в мутное зеркало и ему стало так обидно за
свою судьбу. Сын погиб, жена умерла вскоре после гибели сына. И остался
Андрей Яковлевич один-одинешенек на всем белом свете. И некому было ему
с
похмелья разогреть жирных щей со свининой и поднести сто грамм.
Колчанов определенно знал, кто виноват в такой жизни. Жиды. Они
пролезли
всюду и не дают русскому человеку ходу.
Когда-то Андрей Яковлевич отправил жалобу в Политбюро ЦК КПСС на жидов.
Ему не ответили. И Колчанов понял, что и там уже окопались носастые.
Андрей Яковлевич вышел, шатаясь, на крыльцо. Лил дождь и от этого
Колчанову стало еще поганей.
Он выкатил из сеней велосипед и поехал в сельпо за бутылкой. Денег не
было. Но была слабая надежда, что продавщица Тамарка отпустит в долг до
пенсии.
Сельпо оказалось закрыто.
- Жиды постарались и здесь, мать их в бок! - выругался Колчанов и
поехал
назад.
Он ехал и думал, где бы еще можно поправиться, но вариантов было мало -
времена трудные.
И тут Андрей Яковлевич увидел городскую машину, застрявшую в грязи.
Вокруг
машины суетилась , по-видимому, еврейская пара. Мужик толкал машину
сзади,
а его баба держала над ним зонтик.
У него был нос, который называют в деревне рулем, глубоко сидящие
темные
глаза, бородка, как у Калинина, черные с проседью волосы торчали из-под
красной бейсболки с портретом бульдога. Одет был в американские джинсы
и
клетчатую фланелевую рубаху.
Женщина была помельче. И нос у нее был помельче, и ростом она была
пониже.
И худая, как шкилетина. А одета была в плащ и беретку с хвостиком.
Андрей Яковлевич притормозил и слез с велосипеда. Он сразу
почувствовал,
что бутылка, которую он искал все утро, сама едет к нему в руки.
- Здрасте, - сказал он, приподнимая дерматиновую кепку.
Мужик перестал толкать машину.
- Здравствуйте... Вот, застряли немного... - сказал еврей.
Андрей Яковлевич прислонил велосипед к дереву, обошел машину вокруг и
усмехнулся.
- Ни хера себе!.. Немного - он говорит!.. Ну, коли немного, то я тогда
пошел, - при этом Колчанов стоял на месте и никуда не уходил. - А вы
тута
колупайтесь до вечера...
Мужик понял намек и сказал:
- Вы, наверное, здешний?
Колчанов кивнул:
- Ну! А ты что думал, что я австрийский боринген? - он усмехнулся. -
Совершаю кругосветное путешествие на лисопеде сраном с кунгуру в
кармане!
Городской, оценив шутку, засмеялся.
- Нет, я так не думал. Я думаю, что вы местный и можете нам помочь...
- Дык это, - Колчанов поскреб небритый подбородок, - помочь я, конечно,
могу добрым людям... Я тут, почитай, всю жизнь живу... Меня тут кажная
собака знает... Знает и уважает... Потому что я тут не последний, тому-
подобное, человек... - Он постучал по капоту. - Можно помочь... Звать
меня
Андрей Яковлевич... Кого хочешь спроси - кто такой Колчанов, все тебе
скажут...
- Дегенгард Георгий Адамович... - представился мужик.
"Ага!" - подумал Колчанов.
А это моя супруга Раиса Павловна, - его жена кивнула головой.
"Ага!" - еще раз подумал Колчанов.
- Андрей Яковлевич я... Колчанов, - он протянул руку. - Жаль выпить не
взял... за знакомство.
- Так у нас есть, - москвич открыл багажник и Колчанов увидел там
пол-ящика белой.
Он даже зажмурился. "Одной бутылкой они от меня хрен отделаются!"
Москвич вытащил бутылку и два пластмассовых стаканчика:
- Только, я за рулем, - сказал еврей. - Выпейте с Раисой.
- Ну и что, - Колчанов усмехнулся, - Я тоже за рулем, - он показал на
велосипед.
Мужик засмеялся:
- Мне очень приятно, что в деревне сохранились носители природного
юмора,
- он открыл бутылку и налил сначала Колчанову, а потом жене.
- Мне чуть-чуть, - остановила его руку Раиса Павловна.
- Ну, за знакомство и чтоб не последняя, - Колчанов выпил, вытащил из
кармана яблоко, понюхал и протянул жене еврея. - Закуси!
- Спасибо, - женщина взяла яблоко, но есть не стала, а тихонько
засунула
его куда-то в рукав.
Колчанов это заметил: "Брезгует курва". Водка уже подействовала и
Андрею
Яковлевичу похорошело.
- Какими судьбами в наших местах? - спросил он.
- Да вот... Хотим у вас в деревне домик прикупить... Потянуло с годами,
знаете ли, к природе...
- Это хорошо... - Колчанов посмотрел на бутылку и подумал: "И чего это
тянет жидов к нашей природе?". - Значит, решили у нас, так сказать,
обосноваться...
- Мы слышали, - высунулась вперед еврейка, - что у вас тут недорого
можно
домик купить...
- Может и недорого можно, - неопределенно ответил Колчанов. - Смотря у
кого покупать... Ты налил бы, хозяин, еще по стопке, чтоб я подумал...
Еврей налил.
- Мне больше не надо, - его еврейка прикрыла стопку ладонью.
- Хорошая водка, - похвалил Колчанов. - Где брали?
- В Москве.
- А... В Москве продукты хорошие... А люди - говно... Я вас-то,
конечно,
не имею в виду... Вы-то, я вижу, люди хорошие... А так... сколько я в
Москву езжу - говно там люди живут...
Дегенгард вздохнул:
- Почему-то складывается такое мнение у людей в регионах...
- Конечно, - Колчанов прищурился и, не вынимая пачки, достал из кармана
беломорину. - Какое уж тут мнение может быть, коли люди говно...
Зажрались
там... всего до хера... вот и говно из москвичей повылазило... Ты не
обижайся, Адамыч... Ты, я вижу, из других... - Колчанов еще раз обошел
машину. - Как засела-то! - Он присел на корточки. - Без трактора не
обойтись... Ну, повезло вам, москвичи, что на меня нарвались! А то б
сидели до вечера в грязи... Я, короче, поеду за трактором... К моему
другу
Мишке Коновалову... Он мне трактор, конечно, даст... Но я ему за это
буду
должен... - Колчанов помялся, - бутылку... У Мишки такие расценки...
- Нет проблем, - еврей открыл багажник, вытащил бутылку и протянул
Колчанову.
- Вы-то понимаете, - Андрей Яковлевич засунул бутылку в карман, - я ж
не
себе... Я-то с вас ничего б не взял... Я всю жизнь прожил - ни хера
ничего
не нажил... Потому что бескорыстный я человек, ни с кого за всю жизнь
ничего лишнего не брал... Вот и живу в говне... Налей, Адамыч, еще на
посошок, чтоб мне быстрее педали крутить.
Мишка Коновалов, слава Богу, был дома. Он пьяный спал на крыльце. В это
день Мишка помогал соседям выкапывать картошку и его отблагодарили.
Трактор стоял рядом с домом.
Колчанов обрадовался - можно было взять трактор незаметно и не делиться
с
Мишкой.
Колчанов спрятал велосипед в кустах, огляделся и спрятал там же
бутылку,
зарыл ее в листья. Сел на трактор и погнал вытаскивать евреев.
Носатые сидели в машине и пили что-то из термоса.
- А вот и я, - крикнул Андрей Яковлевич, выпрыгивая из трактора. -
Колчанов не подведет! Сказал - сделал!
- Хотите кофе? - предложила еврейка.
- Не-е, - Колчанов замахал руками. - У меня от него сердце это...
барахлит... Ничего пить не будем, пока не вытащим!
Он зацепил тросом "Москвича" и вытянул из грязи на сухое место.
- Спасибо гр-р-ромадное! - Георгий Адамович приложил к груди руки. - Не
знаем, что бы мы без вас и делали!
- Да хулиш... - Андрей Яковлевич вытер рукавом лоб. - Ну вот.. одни
работают, а другие награды получают, сидя дома... Мишка, вон, только
разрешил трактор взять и бутылка уже его. За что?! Трактор -
общественный,
горючее - тоже! А я, бля, туда на лисапеде... там уговаривай его...
Кстати, не хотел за бутылку давать, жид! Грит - гони две! Еле уломал...
-
Андрей Яковлевич вздохнул. - А я - туда на лисапеде... обратно на
тракторе... Теперь обратно трактор вези, оттуда опять на лисапеде... а
мне
не по дороге ни хрена... И по делам я упоздал! Ну что ты будешь делать,
-
Колчанов сделал паузу.
Еврей намек понял и вытащил из багажника еще одну бутылку.
- Это вам.
- Это что?.. Да что ты, Адамыч! Я ж не к этому говорил-то! - Андрей
Яковлевич взял бутылку и потряс ею перед евреем. - Я ж не ханыга какой!
Я
ж за справедливость! Справедливости, говорю, нету! Вот я про что!.. Но,
коли ты от души, возьму, чтоб не обидеть хорошего человека, потому что
из
Москвы в основном разное говно приезжает, вам не чета.
Он засунул бутылку в карман и уже хотел было отправиться, но еврейка
Раиса
вдруг спросила:
- Андрей Яковлевич, так вы не знаете, кто у вас в деревне дома продает?
Колчанов остановился, и в его голове созрел молниеносный план. После
гибели сына, остался пустой дом, в котором сын отдыхал летом с семьей.
В
доме уже несколько лет никто не жил. А присматривать за домом Андрею
Яковлевичу было недосуг. Дом потихоньку приходил в негодность. Текла
крыша. Труба частично обвалилась. Треснула потолочная балка. Да и
деревенские архаровцы постарались - порастырили, что могли. Честно
говоря,
Андрей Яковлевич и сам в точности не знал, в каком состоянии теперь
дом,
потому что забыл, когда в нем был последний раз. Хорошо бы продать его
еврееям. А если не купят, то, по крайности, раскрутить их на угощение.
Водки у них оставалось еще много. Со всех сторон расклад удачный. А
продать евреям развалюху - дело богоугодное... А если продать не
получится, он водочки-то их попьет, а потом и скажет им - Евреи
вонючие,
катитесь отсюда к ебене матери! Дом я вам не продам! Не стану я память
о
сыне осквернять вашими жидовскими деньгами! Вы, бля...ь, евреи, Христа
распяли и за это вам - ХЕР!
- Как не знаю? Конечно знаю! Я и продаю, - сказал Колчанов.
- Правда?!
- Ну, еп! Колчанов жизнь прожил - никому не соврал! Продаю я дом,
конечно.
Первосортный дом... пятистенок. Печка, чулан, веранда, хоздвор
огромный.
Сад фруктовый не в рот, извините, какой! Только маленько запущенный. Но
это поправимо. Сорняков повыдергать и моркови посадить... Погреб
глубокий.
Зимой картошку будете складать - хер чего замерзает в таком погребе!
Сверху люка я шинель всегда кладу для тепла.
- Вас нам, - сказала Раиса, - наверное, Бог послал.
- А то кто ж еще? - согласился Колчанов. - Конечно...
Поехали смотреть дом. Впереди на тракторе ехал Колчанов. За ним - евреи
на
своей машине.
Колчанов приготовился к поединку. Но евреям, на удивление, дом
понравился.
Тогда Андрей Яковлевич заломил немыслимую, по его понятиям, цену. Он
думал, что евреи начнут торговаться и он им уступит в половину. Но и
тут
евреи неприятно его удивили, согласившись с ценой без звука. За это
Колчанов стал их уважать еще меньше и предложил им вдобавок купить
втридорога оставшиеся в сарае дрова, которые все, вероятно, уже сгнили.
Евреи и тут согласились. Мало того, они захотели оформить куплю прямо
сейчас, чтобы лишний раз не ездить.
Поехали в правление. Там Андрей Яковлевич немного поволновался.
Бухгалтера
не оказалось на месте и Колчанов боялся, что сделка сорвется из-за
ерунды.
Но к счастью, все обошлось. Уже через пару часов какие нужно документы
подписали. Андрей Яковлевич пересчитал деньги за дом.
В этот вечер Колчанов обмывал с евреями проданный дом, а утром евреи
укатили в Москву за вещами.
Колчанов запил и не просыхал, пока не кончились еврейские деньги.
Колчанов очень обиделся на евреев, когда протрезвел.
Правильно говорят, - подумал Андрей Яковлевич, - что еврейские деньги
счастья не приносят. Продал сынов дом за тридцать серебренников батька
Иуда!
Поэтому, когда евреи приехали жить, Колчанов принял их холодно. Уж
очень
ему было обидно за себя и за русских вообще.
Приехав, мосвкичи стали обустраиваться основательно. Первым делом
выстроили вокруг хоздвора глухой высокий забор. С деревенскими же
общались
вежливо, но в дом не приглашали. А если кто приходил по какому делу (а
дела в деревне известные - денег на бухло занять или бухла попросить),
то
разговаривали с крыльца.
Это деревенским не нравилось. Во-первых, им было любопытно - чем эти
городские там занимаются, во-вторых, обидно, что евреи в их деревне
завели
свои порядки. Все ждали, когда же дачники наконец поедут за чем-нибудь
в
город, чтобы в их отсутствие можно было залезть и посмотреть внутри.
Но,
как назло, они не уезжали.
В деревне поговаривали, что они купили дом для того, чтобы пить там
кровь
христианских младенцев, которых они привозят из Москвы в багажнике.
Этот
вывод был сделан потому, что в деревне младенцы пока не пропадали. Лиза
Галошина, которая долго прожила в Москве, работая санитаркой,
рассказывала, как это сейчас делается. Евреи берут детей-сирот из
детдома,
оформляют их за границу, как будто их берут бездетные иностранцы, а
сами
детей увозят в глухие места и там пьют их кровь, а внутренние органы
продают на Ближний Восток султанам разным из Махрейна, чтоб эти
черножопые
султаны меняли свою старую засранную печенку на новую незасранную...
Временами, из трубы дома шел какой-то уж очень черный дым. Об этом в
деревне сложилось мнение, что евреи сжигают трупы младенцев, из которых
они высосали кровь.
Петька Углов предложил залезть на крышу и взять пробы дыма из трубы для
экспертизы, чтобы отвезти их куда следует и проверить. Но никто не
знал,
как это сделать - во-первых, на крышу залезть, во-вторых куда везти
потом
пробы?
А дед Семен рассказывал у правления, стуча себя кулаками в грудь, будто
ночью, проходя мимо еврейской синагоги, он видел на заборе несколько
чертей с большими еврейскими носами. Дед Семен заключил, что евреи и
есть
черти из Москвы, которые развалили колхозы и довели всю Россию, а
теперь
добрались до их мест, чтобы нафуярить и тут.
Колчанова шпыняли за то, что он продал дом евреям, от которых теперь
страдает вся деревня. А Андрей Яковлевич только огрызался - он и сам
был
недоволен.
Наконец порешили на собрании за клубом послать к евреям Мишку
Коновалова,
как самого здорового в деревне, чтобы он заявил им ультиматум - либо
пусть
евреи ведут себя как положено, либо пусть уматывают отсюдова к свиньям
собачьим в Израиль.
С Коноваловым отправились несколько человек. По дороге Мишка размахивал
палкой и кричал, что научит евреев уважать, бля, русский народ.
Подошли к дому. Из трубы шел черный дым. Все спрятались неподалеку в
кустах, а Мишка перекрестился, решительно постучал палкой по воротам и
крикнул:
- Открывай!
Ворота открылись. Мишка прошел внутрь.
Все притихли.
Мишки не было полчаса. Через полчаса он вышел пьяный в дымину и без
палки.
На вопросы мужиков, Мишка ничего не отвечал, потому что говорить не
мог.
На следующий день он ничего не помнил. Помнил только, как евреи ему
налили
и он выпил. А дальше - ничего.
Деревенские в очередной раз осудили звериное нутро сионизмов, за то что
они спаивают русский народ.
За это им на заборе нарисовали череп-кости и написали внизу:
"Х... и П..."
И вот евреев убили.
Мишка Коновалов, проезжая утром на тракторе мимо их дома, увидел, что
ворота открыты настежь. Он остановился и пошел посмотреть. Мишка
заглянул
осторожно во двор. Во дворе никого не было. Он прошел внутрь.
В доме Мишка нашел трупы застреленных москвичей, кучу каких-то пробирок
и
мензурок, какие-то подозрительные химикаты и старинную книгу с
еврейскими
буквами. На полу валялись разорванные мятые деньги.
Коновалов побежал за мужиками.
Вызвали милицию из райцентра. Приехало двое - сержант и капитан.
Капитан
осмотрел трупы и пришел к такому предварительному выводу: Евреи
застрелены. Их кто-то застрелил.
Трупы погрузили в воронок и увезли. А еврейский дом заколотили и
опечатали.
А потом из Моршанска приехал сын Борьки Сарапаева Ванька, который
работал
там милиционером, и рассказал, что трупы евреев из морга исчезли вместе
с
морговским санитаром Семеном Кузовом. Ведется следствие.
Похоже было, что убийцы заметали следы. Мнения на этот счет сложились
разные. Одни говорили, что евреи послали какому-то султану испорченные
органы и за это султан подослал к ним убийцу муджахеда из Афганистана.
Другие говорили, что они не поделили деньги с московскими чиновниками,
с
помощью которых забирали детей из детских домов. А Семен Абатуров
сказал,
что это чистая метафизика, но не объяснил, что он имеет ввиду.
Петька Углов собрался ночью на рыбалку.
Еще с вечера он прикормил карасей отрубями и надеялся на хороший клев.
Петька вытащил из-за печки четверть самогона, налил стакан мутной жижи,
выпил, зажевал огурцом, поставил бутыль на место, надел сапоги, взял
удочку, ведро, банку с опарышами, и пошел к двери. Но у двери
остановился
и вернулся назад, налить еще.
Он положил на пол удочку, поставил ведро, кинул в него банку с
опарышами,
вытащил из-за печки четверть, налил стакан, выпил, зажевал огурцом,
поставил бутыль на место, поднял с пола удочку, подцепил ведро и пошел
к
двери. В ведре гремела о стенки банка с опарышами. Взявшись за ручку
двери
Петька замер, а потом повернулся на каблуках и пошел обратно.
Он поставил ведро под стол, а удочку прислонил к столу, достал из-за
печки
четверть, налил стакан, выпил, понюхал огурец, поставил бутылку на
место,
взял удочку и пошел к двери. Но рядом с дверью понял, что в руке
чего-то
не хватает. Не хватало ведра, которое он оставил под столом. Петька в
третий раз повернулся к двери спиной и пошел к столу.
Он поставил удочку, нагнулся, выдвинул из-под стола ведро на видное
место,
достал четверть, налил стакан, выпил, поставил четверть на место, взял
ведро и закинул на плечо удочку.
От резкого движения крючок отцепился от удилища и зацепился за
телогрейку,
которая лежала на стуле. Петька пошел к двери, но что-то удерживало его
у
стола и не давало идти на рыбалку. Углов напряг спину и, упираясь
посильнее пятками в пол, все-таки пошел вперед, потому что не привык,
когда его что-то удерживает и не дает сделать того, что он задумал. Он
-
вольная птица, сам себе голова, кормится со своего огорода и нЕ хера
его
задерживать!
Что-то за его спиной не выдержало петькиного напора и потащилось за
ним.
Но идти было нелегко.
- Отъе...ись, говно! - сказал Петька невидимой силе.
Но это не помогло.
Петька напрягся еще больше и рванулся со всей силы. Леска лопнула и
Петька
полетел в дверь. Его сначало стукнуло лбом, а потом ведром. Ведро
смялось,
стало немного угловатым.
Петька нахмурился, потер лоб. Он оглянулся на удочку и увидел свободно
болтающуюся леску без крючка. Без крючка на рыбалке нЕ хера было
делать.
Петька вернулся к столу, вытащил четверть, налил себе и выпил. И полез
на
печку, где у него хранились рыболовные крючки. Он без труда нашел
нужный
крючок и прыгнул вниз. И попал двумя ногами в ведро, сплющив банку с
опарышами. Потерял равновесие и завалился на удочку, сбив еще по пути
со
стола бутылку.
Бутылку Петька спас, поймав ее вверх горлышком, лежа на спине. А удочка
сломалась пополам.
Не вынимая ноги из ведра, Петька допил бутылку и отключился.
Через день Петька рассказывал, что нечистая сила забралась к нему в дом
и
там устроила бардак, а его, Петьку, не пускала на рыбалку, крепко
схватив
волосатыми лапами за воротник. Но он развернулся и дал ей в пятак. А
после
этого началась у них битва и Сила сломала Петьке удочку, оборвала
крючок и
засунула Петьку ногами в ведро.
Деревенские смекнули, что это помершие евреи продолжают безобразить в
деревне после смерти.
Через день Петька Углов снова пошел на пруд, прикармливать рыбу для
ночной
рыбалки.
На берегу сидел дед Семен. Вернее сказать, лежал под ветками ивы. Ему
кто-то заботливо подложил под голову полено.
Петька нагнулся. От деда за версту разило сивухой. Но Углов этого не
почувствовал, потому, что привык к этому запаху с детства. Он только
подумал, что люди в их деревне живут добрые и отзывчивые, что в городе
хер
бы кто пьяному человеку подложил под голову полено. Петька вспомнил,
как
много лет назад, он поехал в Москву, посмотреть Олимпиаду-80 и что из
этого получилось...
В поезде Петька познакомился с девушкой Таней. Она ему очень
понравилась.
Таня училась в Москве в медицинском институте, а сейчас ехала на
практику.
Петька наврал, что он спортсмен - прыгун с шестом и едет в Москву
участвовать в Олимпиаде.
- А где ваш шест? - спросила Таня.
- Эх, Таня, - Петька наморщился, - шест я покажу тебе в Москве. Он
такой
длинный, что в поезд его не затянешь.
В вагоне-ресторане, куда Петька пригласил Таню отметить знакомство, он
перепился и распоясался. Он схватил стул и, пользуясь им как шестом,
стал
перепрыгивать через столы, попадая ботинками по головам мужчин и
коленкам
женщин. Петька перебил всю посуду и хотел выбросить в окошко одного
москвича в очках, который сделал Петьке замечание. В конце концов
Углова
сняли с поезда в Рязани и посадили на пятнадцать суток. К тому времени,
когда Петьку освободили, Олимпиада закончилась и кончились деньги. В
Москву было ехать не зачем и не на что. К тому же, Углов узнал, что
пока
он сидел, умер Владимир Семенович Высоцкий. А Петька Углов из-за этих
штопаных московских очкариков не смог подставить Высоцкому свое плечо,
чтобы поддержать его в трудный час.
Со временем у Петьки сложился в голове складный рассказ о тех событиях,
и
Петька делился им с теми, кого уважал.
Выпив стакан и поморщившись, Петька начинал рассказывать:
- Прослышал я от моего кореша армейского, который в Москве живет, что
тяжелый выдался год у Владимира Семеновича. Со всех сторон, -
рассказывал
Высоцкий моему армейскому корешу, - обложили меня, короче, темные силы.
Не
дают мне гады нормально жить и работать, сочинять песни для всей страны
и
радовать население новыми работами в кино. - Давят меня, как будто...
это
самое... прессом, не пускают за границу к жене, за то, что я не
побоялся
рассказать народу правду. Сажают меня в кутузку менты, почитай, каждую
неделю, чтобы я подорвал окончательно в тюрьме здоровье. И за что же
сажают, ведь, суки?!...Выпьешь на СВОИ с мужиками и идешь на улице,
даже
не шатаешься. А они налетят сразу, завернут руки за спину, как
немецкому
фашисту! Как будто я не Владимир Высоцкий, а ханыга какой-то
архангельский! А как же мне не выпить-то с мужиками, когда меня совсем
в
кино не пущают сниматься! ...Шукшин Вася хотел кино снимать "Кто же
убил
Есенина?". Правдивое кино, как евреи убили Есенина, русского поэта. А
Шукшин их на чистую воду!.. Меня позвал на главную роль друга Есенина -
чекиста. А евреи разнюхали про эти творческие планы и Шукшина тоже
угандошили несчастным случаем. И нет теперь, стало быть, ни кино, ни
друга
моего любимого - Василия Макаровича! - Сказал это Высоцкий и слеза его
прошибла чисто мужская. - И ко мне - говорит - подбирается теперь
всякая
нечисть! Жить мне осталось считанные дни, ежли не найду я, значит,
поддержки в народе!.. А кореш мой Высоцкому и говорит: Погоди, Семеныч,
рано тебя еще хоронить. Песни твои нужны и кинороли, в том числе
Жиглов,
чтобы людям русским, стало быть, глаза открывать! А есть у меня в
деревне
Красный Бубен лучший друг Петька Углов, служили с ним вместе, ели кашу
из
одного котелка. Охраняли с ним границы нашей Родины, чтобы ни одна
гадина
к нам не пролезла через колючку! Я, говорит, за Петьку ручаюсь головой,
потому что, говорит, знаю его, как себя и уверен в его твердой, значит,
руке и верном голубом глазе (глаза, вишь ты - у меня голубые). Дескать,
стреляет этот Петька с обоих рук вслепую, бегает быстрее твоей собаки,
а
уж при самообороне вырвет кому хошь ноги и вместо рук вставит их
обратно
кверх ногами. Мы моего друга Петьку в столицу вызовем, дадим ему
задание
ЛИЧНО отвечать перед народом и партией за народного певца и днем и
ночью,
быть, значит, рядом, как Саньчапанса! И он тебе какую хочешь народную
поддержку окажет и отмудохает - на кого только покажешь, которые, суки,
тебе житья не дают! Работай, дескать, после этого, дорогой наш товарищ
Высоцкий, сочиняй спокойно побольше песен, пой их где только пожелаешь
и
снимайся в каких душе угодно фильмах. Тылы и фланги- епэрэсэтэ!- у
тебя...
стало быть... будут НЕ ЗНАМО КАК НАДЕЖНО прикрыты. Только свистнешь - а
Петька уже кому надо нос сворачивает на сторону. Работай, мол, Володя,
одним паразитом меньше... Высоцкий как это услышал - повеселел - Вот
спасибо, - говорит, - теперь я спокоен и напишу новую песню про то,
какие,
бля, замечательные люди у нас по деревням. И написал такую песню:
В деревне Красный Бубен
Работал Петька Углов
Пришел он, буги-вуги
На танцы без штанов
Шуточная такая песня, но по-доброму, не как про это самое - выпили,
короче, жиды всю воду и пошло-поехало... Короче, прознали кому надо,
что
еду я оказывать поддержку Высоцкому, и подослали в поезд москвича
одного
очкастого, чтобы он меня справоцировал на злостное хулиганство,
пиздюлин,
то есть, чтобы я ему навешал от души. Ну я-то, не дурак, башка варит,
ждал
по дороге засаду и решил терпеть до последнего. Говорит мне очкастый:
Хули
ты, деревня, стаканы со столов скидываешь? А я и не его стаканы вовсе
скидываю. Просто стаканы бабы одной с которой познакомился. Посторонние
стаканы, не имеющие к нему никакого отношения. Но молчу, скриплю
зубами.
Говорю ему культурно: Не твои стаканы, не лезь... Руки положил одну на
другую, как в школе, и сижу смотрю в окошко на лампочки. Опять он мне:
Хули ты, деревня, материшься на весь вагон-ресторан?.. А где, - я его
спашиваю, - русскому человеку еще поматериться, коль не в ресторане?..
И
отодвинул его легонько в сторону, чтобы он мне вид из окна не закрывал
своей гнусной мордой. А этот студент хватает меня за шиворот, плюет мне
на
шею и кричит: Я не позволю! Я не позволю!.. Тут я не выдержал. Нервы у
меня были натянуты до предела и сорвался я. Это ж надо - Петру Углову
за
шиворот плевать! Взял я этого правокатора фуева, вытащил за ноги в
тамбур
и хотел с поезда спустить под откос, как фашистский эшелон партизаны
спускали, да не успел. Налетели сзади из засады, повалили меня на
зассанный пол, мордой по ступенькам повозили и все. Как в песне -
завели
болезному руки ему за спину и с размаху бросили в черный воронок!.. Так
я
и не доехал до Владимира Семеновича и он умер, не дождавшись подмоги,
поддержки от народа.
Петька поправил полено под головой деда Семена. Уже темнело. Он высыпал
отруби в пруд на свое любимое место возле коряги и пошел домой, выпить
самогона и посмотреть по телевизору кино про войну.
Петька шел по дороге и курил.
За спиной зазвенел велосипедный звонок. Углов обернулся. Сзади крутил
педали Андрей Яковлевич Колчанов.
- Привет, Петька, - поздоровался Колчанов. - А где Чапаев? - Это была
его
коронная шутка. Колчанов всегда так шутил, когда встречал Петьку.
- В пруду теперь живет, - ответил Петька. - Теперь он человек-анхимия,
морской дьявол. Я его прикармливать ходил отрубями...
- Ну ты даешь, ...издикляус! - Колчанов поровнялся с Петькой, слез с
седла
и пошел рядом. Вытащил из кармана папиросу, закурил.
- А ты откуда, на ночь глядя, едешь, Кочан? - спросил Петька незлобно.
- Да вот, еду от Васьки... - Он помолчал. - Надо по дороге картошки
на...издить... Дай спички.
- Пососи у птички, - Петька протянул коробок.
Вышли к полю.
Андрей Яковлевич огляделся.
- Вроде, никого...
- Да ты не ссы, - сказал Петька, - сегодня Семен дед сторожит... А я
его у
пруда видел... В говно... Я ему полено под голову подложил...
- На хер?
- Чтоб не сблевал.
- Это правильно... Подержи лисапед, я быстро...
Андрей Яковлевич снял с багажника сумку, вытащил из нее саперную
лопатку,
которую подарил ему сын, и подошел к ботве.
Он поплевал на руки и несколько раз копнул.
Вдруг, откуда ни возьмись, налетел ветер. Закаркали, поднявшиеся в
воздух
вороны.
И что-то неясное, но тревожное почувствовалось в воздухе. В том числе,
завоняло какой-то дрянью.
- Чего это?... - Андрей Яковлевич схватился рукой за кепку, которую
чудом
не сорвало с головы.
Ему показалось, что у чучела, стоявшего неподалеку, сверкнули недобрым
светом глаза-пуговицы, а нарисованный рот на мгновение скривился в
ухмылке.
Петьке тоже почему-то сделалось не по себе, но народная привычка шутить
победила.
- Японский цунами, - пошутил он и нажал на велосипедный звонок.
Колчанов вздрогнул.
- Хе-хе, - он схватился за ботву и потянул. - Не лезет, сука! -
удивился
он и попробовал еще раз. - Не пойму, то ли земля ссохлась, то ли
картошки
больно до хрена!
- Хрен там, Яковлич, - ответил Петька. - Старый ты стал...
Напился-на...лся за жизнь, а теперь не можешь ботву выдернуть. Пора
тебе
на погост в мавзолей...
Колчанов неожиданно обиделся.
- Пошел ты!.. Я еще всех вас переживу и на ваших похоронах набухаюсь! -
Он
дернул куст.
Еще один порыв ветра заставил взмахнуть чучело рукавами. Закаркали
вороны.
Их огромная стая поднялась в небо и закрыла собою полную луну.
Колчанов, на всякий случай, перекрестился. Он допускал, что Бог, в
принципе, есть и может помочь в затруднительном положении.
У Петьки ветром вырвало изо рта окурок. Он выругался.
- Что за херня, Петька? - Колчанов вопросительно посмотрел в небо. -
Как
будто война началась...
- Современная война такая, что кнопку нажал и капец всему... Не успеешь
пернуть... Хорош, Яковлич, кота тянуть - выкапывай и пошли отсюда... Я
еще
по телевизору хочу кино посмотреть про фашистов... - он вытащил
сигарету и
чиркнул спичкой, но, как на грех, опять налетел ветер. - Черт! Штопаный
Черт!
- Ты, Петька, к ночи черта не поминай, а то накличешь, - Колчанов
огляделся и ему опять показалось, что чучело ожило и усмехается. -
Ладно,
- он схватился за куст и, дернув что есть мочи, наконец вырвал его.
Картошка, висевшая на кусте, была гигантского размера, каждая величиной
с
небольшую голову.
- Ни хера себе! - хохотнул Колчанов. - Вот так бульба! - Он стряхнул
картошку об землю и руками полез в лунку за картошкой, оставшейся там.
Вдруг лицо Колчанова вытянулось и брови поползли вверх.
- Петька, - выдавил он сиплым голосом, - меня что-то схватило и вниз
тянет! Помоги!
Петька увидел, как Колчанова всего дернуло и как он напрягся,
сопротивляясь неведомой силе.
Петька растерялся. Он держал велосипед и боялся почему-то его
отпустить.
- Петька! - закричал Колчанов, подняв перекошенное ужасом лицо. -
Помоги,
Петька-а-а! - Он опять дернулся и ушел в землю по плечи. - По-мо-ги-те!
У-би-ва-ют!
Углов хотел помочь, но, словно прирос к велосипеду и не мог
пошевелиться.
Голова Колчанова отогнулась назад, как у человека, которого засасывает
в
болото и он из последних сил старается оставить нос и рот на
поверхности.
Колчанов растопырил ноги, пытаясь зацепиться ими за ботву. Но ноги
неудержимо скользили к лунке.
- Ой! Больно! Больно, бляха-муха! - заорал он на всю округу. - Руки
отпусти, сука-бля! Сука-бл...
Крик оборвался на полуслове. Колчанова снова дернуло и его голова ушла
в
землю. На поверхности остались только рваные офицерские брюки да
голенища
яловых сапог - наследство погибшего сына. Еще рывок - и из земли торчат
только подошвы. Еще рывок - и земля с краев посыпалась в опустевшую
зловещую лунку.
Заухал вдалеке над лесом филин.
Петька вздрогнул. По его лицу пробежала судорога, как будто он
проснулся
среди ночи в глубоком похмелье. Захотелось блевануть. Петька мотнул
головой, стряхивая оцепениние.
А может и не было ничего? Может, все ему только показалось? Ведь он же
современный человек и понимает, что такого в жизни не бывает, а бывает
только в кино и в иностранных книжках. Такими историями пугают
друг-друга
перед сном дети. Подобной историей неплохо припугнуть на сеновале
бабу-дуру, потому что, как показывает практика, они с перепугу лучше
пялятся.
Петьке изо всех сил хотелось так думать, чтобы не е...ануться. Но что
же
он держит в руках? Откуда тогда у него велосипед Колчанова? Откуда
взялась
сумка на кустах картошки и откуда лежит рядом саперная лопатка?
Углова крупно затрясло, зубы во рту бешено застучали друг о друга.
Велосипед Колчанова упал на землю.
- Бзынь-нь-нь! - звякнул звонок.
- Ух-ху-ху! - заухал снова над лесом филин.
Петька поднял к темному небу белое от ужаса лицо. С неба на него
смотрела
зловещая луна. Ее круглый диск навис над полем, как будто специально
для
того, чтобы охвативший Петьку Углова ужас перешел в истерическую
панику.
Петька заорал бессмысленный звук, обхватил голову руками и кинулся
прочь
через картофельное поле. Он налетел на чучело и сшиб его на землю. На
голове у Углова осталась дырявая шляпа пугала. Но Петька этого не
заметил,
он бежал и бежал, не разбирая дороги и хрипя, как напуганная лошадь.
Ему
мерещилось, что сзади за ним катятся гигантские картофелины, а ботва
тянет
к нему свои ветки, чтобы схватить Углова за ноги и утянуть вслед за
Колчановым под землю.
Не помня как, Петька добежал до дома, влетел в избу, задвинул засов,
накинул крючок и подпер дверь бревном. Потом кинулся к печке, вытащил
из-за нее четверть и прямо из горлышка выхлестал грамм триста-четыреста
первача.
Потихонечку он начал успокаиваться. Поставил бутылку на стол, сел
напротив
и смотрел на нее не отрываясь. Потом налил стакан, выпил, поставил
рядом с
бутылкой и уставился теперь на стакан. Вздохнул. Почесал лоб и
почувствовал на голове чужой головной убор. Осторожно снял его и
осмотрел.
Он не мог сообразить - что это за дырявая шляпа и откуда она взялась на
его голове. Тогда Петька положил шляпу на стол рядом со стаканом и
долго
на нее смотрел. Потом налил себе еще, выпил и, рамахнувшись, швырнул
стакан об печку. Стакан разлетелся на мелкие осколки. Несколько
осколков
отлетело Петьке на грудь. Он стряхнул стекло, допил остатки самогона
прямо
из бутылки и послал бутылку вслед за стаканом. А сам застонал и уронил
голову на стол.
Дед Семен проснулся от холода. Он открыл глаза и увидел над собой
кровавый
лунный диск. В его возрасте спать на улице по такой погоде было не
очень-то полезно. Дед поежился, сел. Он почувствовал вспышку внезапной
боли в затылке.
- Топтаный павлин! - вырвалось у Абатурова. Он поднял полешко на
котором
лежала голова и осмотрел. Пучок седых волос остался на полене,
прилипнув к
смоле.
- Я бы тому му...озвону, - сказал дед вслух, - который мне это полено
подложил под голову, вставил бы его с удовольствием в сраку! - Он
размахнулся и отшвырнул деревяшку в кусты.
С кряхтением поднялся на ноги. Кости ломило. Руки и ноги двигались с
трудом. Возраст уже не тот, а тут еще нажрался как молодой, на сырой
земле
полежал и все такое...
Дед Семен подошел к берегу, нагнулся и плеснул в лицо воды.
По воде пошли круги и деду Семену показалось, что между его вибрирующим
отражением и вибрирующим отражением луны втиснулась еще какая-то
вибрирующая тень.
Дед Семен охнул и обернулся. Но ничего такого не заметил.
- Руки-ноги не ходють, - сказал он вслух, - и глаза не видють!
Ё-пэ-рэ-сэ-тэ!
И пошел прочь.
Он шел и думал, что жизнь, которая оказалось такой короткой и тяжелой,
практически подходила к концу, он устал за нее, а помирать, все-таки,
не
хотелось, потому что почти ничего интересного не успел дед Семен
получить
от жизни.
Он остановился, вздохнул и сказал вслух:
- Эх, ядрена палка!
И пошел дальше.
Родился дед Семен в этой же деревне, подрос, начал работать в колхозе,
потом война, потом вернулся и думал, что теперь-то начнется жизнь... А
она
так и не началась. До пенсии дотянул, а жизни не почувствовал. Ну
женился
после войны на Нюрке... Нормальная, в общем, баба, не хуже, чем у
других... Ну родила она ему троих... Выросли они и разъехались... Все
как
у людей - не лучше и не хуже... И обижаться вроде бы не на что...
Однако,
почему-то, было обидно деду Семену, что жизнь, которая дается человеку
один раз, прошла как-то зря и неинтересно. Когда-то дед Семен собирался
пойти работать в Уголовный Розыск, но Нюрка не пустила... Дед Семен
вздохнул. Ему стало жаль, что он не смог тогда проявить характер. Если
бы
он устроился в УгРо, жизнь была бы куда как интереснее... Погони за
бандитами, перестрелки, операции, слежка и все такое. Вот это настоящая
была бы жизнь! И если бы его даже убили на задании враги общества, он
бы и
умер, как герой, с удовольствием и сознанием - зачем он умирает,
сознанием, что геройская жизнь прожита не зря и заканчивается тоже
интересно. Возможно, после его такой смерти, деревню Красный Бубен
переименовали б даже в честь деда Семена в Абатурово.
Единственное светлое пятно в жизни, которое дед вспоминал всегда с
чувством, была война. Там Семен Абатуров впервые почувствовал, что
такое
настоящая жизнь. Почувствовал всю ее полноту и остроту. Ему нравилось,
что
каждое мгновение на войне имеет смысл и может стать последним. Это
чувство
крайней опасности очень нравилось Семену Абатурову.
Однажды, уже в Германии, в самом конце войны, с дедом Семеном произошла
странная история. Наши только что заняли город Фрайберг. И Семен с
друзьями пошли прогуляться. Прогулки по вражескому городу тоже
нравились
Семену. Можно было неожиданно нарваться на затаившегося фрица или на
что-нибудь заминированное фашистами. Конечно, не хотелось погибать в
самом
конце войны, но любопытство и бодрящее чувство опасности заставляли
идти
на риск. К тому же, в захваченных городах было чем поживиться. А деду
Семену очень хотелось привезти в Красный Бубен что-нибудь такое, чтобы
все
обосрались... Ну, не говоря уже о немках... Немки сильно нравились
Семену
Абатурову. У немок росли такие жопы и титьки, которых он раньше не
видел.
Конечно, и польки были ничего, и чешки с румынками тоже... Но немки
были
для Семена, как окончательный и заслуженный приз. Когда он драл немок,
у
него было такое ощущение, что он дерет в их лице всю фашистскую
Германию.
Кончая, Семен даже кричал для их удовольствия по-немецки "Хенде Хох" и
"Гитлер Капут".
И вот он с друзьями-однополчанами Мишкой Стропалевым и Андреем Жадовым
шел
по отбитому у фашистов Фрайбергу, прихлебывая из фляги спирт. Семен,
Мишка
и Андрей были не разлей вода. Всю войну они прошагали бок о бок, не раз
спасали друг друга от смерти, делились последним, и теперь в Германии
все
трофеи тоже делили поровну.
Они долго гуляли по незнакомому городу, пока не вышли к какому-то
старинному полуразбомбленному замку.
- Ничего себе, фашисты жили! - присвистнул Жадов. - Мы всю войну в
землянках промудохались, а они, гады...
- Ничего, Андрюха, - Мишка Стропалев похлопал товарища по плечу, - с
войны
вернемся, каждому по дворцу построим! Заживем, как фашисты!
- А я высоко жить не привык, - сказал Семен. - У меня от высоты голова
кружится и тошнит. Я в Москве на Чертовом колесе катался и блеванул
оттуда.
- Ну и прекрасно, - сказал Мишка. - Снизу, например, фашист идет, а ты
на
него сверху блюешь.
- Или ссышь, - добавил Жадов.
Друзья расхохотались своим мечтам.
Решили посмотреть замок внутри, чтобы узнать практически, как
устраивать
после Победы дворцы на Родине. Они прошли сквозь полуразвалившиеся
ворота
и оказались во внутреннем дворе с колодцем посередине. Хотелось пить,
но
из колодца пить поостереглись - мало ли какой туда дряни фашисты
напускали, чтобы отравить русских освободителей.
Освободители обошли двор кругом и подошли к железной, кованной двери с
кольцом заместо ручки. Кольцо торчало из бронзовой головы носорога. На
роге у носорога была наколота рейхсмарка.
- Как это понимать? - Жадов снял очки и протер их бархатным носовым
платком, взятым у одной немки на память о встрече.
- Вход платный? - предположил Стропалев.
- Мы их фашистские деньги отменили, - сказал Семен, снял марку с рога,
порвал на мелкие кусочки и подкинул в воздух.
Мелкие обрывки опустились на выложенный булыжниками пол, как новогоднее
конфетти.
Андрей подергал кольцо.
- Заперто!
- Поправимо! - Мишка снял с плеча автомат ППШ. - Отойдите...
Жадов и Абатуров отошли в сторону, закурили американские сигареты
"Каракум" с верблюдом на пачке.
- Тра-та-та! - застрочил автомат.
Но универсальная отмычка военного времени на этот раз не сработала.
Железная дверь выдержала.
- Ничего! - сказал Стропалев, отстегивая гранату. - Все съе...лись за
колодец!
Жадов и Абатуров присели за колодцем.
Через секунду к ним присоединился Стропалев.
- Получи, фашист, гранату!
Раздался взрыв и на друзей упало ведро, которое стояло на колодце.
Ведро
наделось Стропалеву на голову и Мишка стал похож на Тевтонского рыцаря
в
гимнастерке.
- У-у! - загудел Стропалев в ведре.
А Семен флягой треснул по ведру сверху.
- Чего?! - Мишка снял ведро. - Оглохнуть же можно!
Они выбрались из-за колодца. Дверь валялась на земле. Проход был
свободен.
Друзья вошли внутрь. Было темно. Стропалев включил трофейный немецкий
фонарик и посветил вокруг.
Они находились в коридоре, на стенах которого висели рыцарские гербы и
портрет какого-то немца в рогатой каске.
- Что за рожа? - спросил Жадов. - Чего-то я не узнаю, - он приподнял
очки
и встал на цыпочки перед портретом. - Вроде, не Гитлер...
- Наверно, Геббельс, - предположил Стропалев. - Или Моцарт...
- Моцарт не фашист, - возразил Жадов.
- Один х... - сказал Абатуров.
- Тут слова в углу написаны, - Жадов стал читать по складам. - Теофраст
Кохаузен... Вот такие и отравили Моцарта!
Семену на мгновение показалось, что портрет немца живой. Немец на
портрете
нахмурил брови, посмотрел на Андрея неодобрительно и сверкнул зелеными
глазами... Как из могилы...
По затылку у Семена пробежали мурашки. Он подтолкнул в бок Мишку.
- Ты ничего не заметил?..
- Что? - Мишка потянулся к автомату.
- Да так... - Семен заглянул за портрет. - Я в кино одном видел, что в
таких портретах делают дырки в глазах и оттуда подсматривают...
Дырок в портрете не оказалось.
Мишка докурил сигарету и окурком пририсовал портрету немецкие усы
вверх. А
потом плюнул на бычок и прилепил его немцу ко рту.
- Покури, фриц.
Семену вновь показалось, что портрет живой и недовольный. Но он списал
это
на счет тусклого освещения, действия спирта и необычной обстановки.
Однако, Абатуров, незаметно от товарищей, на всякий случай
перекрестился
на портрет.
Друзья пошли по коридору дальше. На стенах висели и другие портреты
красноносых немцев в париках и бледных немок с завитыми кудрями. Но
солдаты перестали обращать на них внимание. Живопись им уже надоела.
Они
же не знали никого из тех, кто был изображен на полотнах, а поэтому им
было неинтересно на них смотреть. Все равно, как разглядывать
фотокарточки
в чужом семейном альбоме.
Наконец коридор закончился и друзья оказались в огромных размеров зале
с
высоченными потолками. В зале царил беспорядок. Тут и там валялись
перевернутые старинные кресла. Посреди помещения стоял громадный
дубовый
стол, заваленный посудой - помятыми металлическими кубками и тарелками,
битыми фарфоровыми вазами, гнутыми подсвечниками, огромными вилками с
отломанными перекрученными зубцами, и прочим хламом. В самом центре на
столе лежала люстра диаметром метра три-четыре. Видимо, в разгар
немецкого
пиршества, люстра грохнулась с потолка на стол и покалечила посуду.
Может
быть, люстра задела и кого-нибудь из людей, но трупов заметно не было.
- Неплохо, видать, немцы погуляли, - сказал Жадов, подходя к столу. Он
взял мятый кубок.- Люстру еба...ули.
- Это бомбой, - сказал Семен.
Мишка Стропалев посмотрел наверх:
- Может, и от бомбы... А может, какой-нибудь фриц подвыпивший
подпрыгнул
со стола, уцепился за нее, раскачался и навернулся.
- Гитлер Капут, - закончил Семен.
Друзья расхохотались. Их голоса диким эхом отозвались под потолком,
вибрируя и искажаясь. Из-под потолка вылетела целая стая отвратительных
перепончатокрылых летучих мышей.
Солдаты вскинули автоматы и полоснули очередями по летающей мерзости.
Грохот поднялся такой, что нормальный человек сразу бы сошел с ума.
Нормальный-обычный, но не закаленные в топке войны русские солдаты!
- Гады какие! - крикнул Жадов.
- Хуже фашистов! - добавил Семен.
- Кончай стрелять! - крикнул Мишка. - А то охренеть можно! - Он опустил
автомат и покрутил в ухе пальцем, чтобы лучше слышать.
Семен тоже прекратил стрельбу. А Жадов, увлекшись, перевел автомат на
стол
и расстрелял несколько тарелок и кувшин. Простреленный кувшин слетел со
стола и покатился по каменному полу к старинному шкафу с резными
ножками.
Жадов подбежал и хотел двинуть по кувшину сапогом, но промахнулся и
угодил
ногой в дверцу шкафа. От удара, со шкафа свалилась толстая книга прямо
на
голову Андрея. Жадов присел. У него с носа соскочили очки
- Фашистская сволочь!
Он нагнулся, поднял книгу и сдул с нее пыль.
Стропалев чихнул.
- Какая-то старинная книга, - Андрей поднял очки. - Какие-то тут знаки
на
обложке кобылистические...
- Какие же это у кобыл знаки? - спросил Семен.
- Кобылистические знаки, - пояснил Жадов, - это знаки колдунов...
закорючки такие, навроде фашистских... - Он открыл обложку. - Ого!
Какая
гарнитура интересная! Как будто ручкой написано... Бурыми чернилами.
- А что написано-то? - спросил Стропалев, заглядывая Андрею через левое
плечо.
- Не по-нашему... То ли по-немецки, то ли по-еврейски... Буквы, вроде,
немецкие, а слова - непонятно чьи... - Он нагнулся и прочитал. - Хамдэр
мых марзак дыхн цадеф юфр-бэн.
Только Жадов прочитал эти слова, как стены замка задрожали, зашатались
и с
потолка на солдат посыпались мелкие камушки. Летучие мыши снова
заметались
под потолком. И друзья решили, что началась бомбежка.
Они кинулись к входной двери, но у них перед носом потолок в коридоре
рухнул и проход завалило камнями. Друзья застыли перед завалом, не зная
что делать. Но в следующую секунду бомбардировка закончилось.
- Что делать будем? - спросил Стропалев.
- Попробуем поискать другой выход, - сказал Жадов.
- Через окна хрен пролезешь, - Семен посмотрел наверх.
Друзья обошли залу и у противоположной стены обнаружили дверь. За
дверью
оказался коридор. Пошли вперед.
Вдруг Жадов, который шел впереди, резко остановился.
- Странно, - сказал он, показывая фонариком на стену. - Точно такой
портрет, как и там, где мы проходили.
На стене висел портрет того же немца, только с настоящими усами кверху
и
сигарой во рту.
- Во, Мишка, как ты угадал ему усы с папиросой добавить! - воскликнул
Абатуров.
- Меня мать, когда я в школе учился, - ответил Мишка, - в изостудию
отдала
из-за талантов. - Он вытащил изо рта сигарету и подрисовал немцу
круглые
очки.
Коридор привел друзей в зал.
- Ни хрена! - вырвалось у Стропалева.
Жадов присвистнул.
А Семен не знал, что сказать, но ему сделалось как-то не по себе.
В зале, в который они вошли, все было точно такое, как и в предыдущем.
Точно такая люстра лежала на точно таком дубовом столе. В углу стоял
точно
такой шкаф.
- А вон и кувшин, который я прострелил! - закричал Жадов.
Он взял в руки кувшин и увидел дырки от пуль.
- А вон и книга, - Жадов показал пальцем. - Ну точно, мы дали круг и
пришли опять в ту же комнату.
- Как это мы так? - Стропалев почесал затылок.
- Пошли снова, - сказал Семен. - Надо выбираться отсюда, а то скоро
стемнеет.
Они снова вошли в дверь и пошли по темному коридору.
- Жрать охота, - сказал Стропалев.
- Надо успеть к ужину, - добавил Жадов.
- ...бный в рот! - крикнул Семен. - Я споткнулся об кирпич!
- Не щелкай клювом, - сказал ему Стропалев.
- Ты в логове врага, - добавил Жадов.
- Пошли все на хер! - ответил Абатуров. - Учители!
- Черт! - сказал Жадов. - Очки соскочили.
Он остановился, ему на спину налетел Стропалев, а ему на спину налетел
Абатуров.
- Че встал?! - крикнул Стропалев.
- Очки уронил!
- Поднимай и пошли! - крикнул из-за Мишки Семен.
- Легко сказать, когда я их не вижу! - Андрей опустился на коленки и
стал
шарить руками. - Есть! - Он поднял очки, надел и сам стал подниматься.
Но
вдруг застыл, не распрямившись как следует. - Гляди-ка, братцы!
На стене висел портрет знакомого немца с поднятыми вверх усами, сигарой
и
в круглых очках в тонкой золотой оправе.
- Говно какое-то, - сказал Стропалев.
Семен, который стоял сзади всех, перекрестился и сплюнул через плечо.
- Что-то мне это нравится все меньше, - сказал Андрей. - Ну а если мы
ему
хер на лбу нарисуем?
Стропалев вынул изо рта окурок, но хера на лбу рисовать не стал, а
нарисовал торчащие изо рта зубы.
- Зря ты, Миш, зубы ему нарисовал, - поежился Абатуров. - Лучше уж
хер...
А то...
- А че?
- А ниче...
- Пошли, - Жадов двинулся вперед.
- Погоди, - остановил его Стропалев. - Я ссать хочу.
Мишка поставил автомат к стенке и нассал в угол.
И опять Семену показалось, что портрет поморщился.
Коридор вывел в зал, похожий как две капли воды на предыдущий. Бойцы
молча
прошли через него к противоположной двери и вошли в коридор.
Если б они были не втроем, то, наверное, подумали бы, что спят или
сошли с
ума.
- Если бы вас не было со мной, - сказал Жадов, - то я подумал бы, что
сплю
или свихнулся.
Стропалев хмыкнул.
Семен перекрестился и сказал:
- Лучше бы мы сюда вообще не заходили... Может, вернемся в первый зал,
рванем гранату, где завал и все?
- Граната такой завал не возьмет... - Жадов замер и медленно поднял
руку,
показывая на стену.
На стене висел портрет немца. Ко всему, что уже было, добавились,
торчащие
изо рта желтые клыки вампира с капельками крови на концах.
- А-а-а! - закричал Стропалев, перехватил автомат и выпустил по
портрету
очередь.
Очередь отозвалась оглушительным треском стен и потолков. А из
продырявленного наискосок немца хлынули струйки багровой крови.
Друзья бросились бежать. Первым теперь бежал Семен. За ним - Мишка.
Последним, придерживая очки, бежал Андрей.
Вдруг Семен застыл как вкопанный. Мишка налетел на него сзади и чуть не
опрокинул. Жадов ткнулся в спину Стропалева и тоже застыл с раскрытым
ртом.
Они стояли на пороге точно такой же залы, как и прежде, но вместо
беспорядка и разрухи, в зале было все наоборот.
Люстра висела на потолке и освещала пространство тысячью свечей. Вся
посуда целая и невредимая стояла на столе. В тарелках дымились куски
сочного мяса, обложенные по краям ломтиками румяного жаренного
картофеля,
зеленью, кружками помидоров и огурцов. Вазы ломились от фруктов:
свисали с
краев грозди зеленого и черного винограда, бархатные желтые персики и
глянцевые рыжие мандарины выглядывали из-под длинных бананов и шершавых
бурых ананасов с зелеными хвостиками-хохолками. Еще там были, кажется,
сливы, груши, яблоки и какие-то фрукты, названия которых солдаты не
знали.
Три жареных поросенка с морковками во рту, осетр в длинной тарелке и
много-много бутылок с вином, запечатанных сургучом.
Но это было не главное. Если бы только это! Если бы только этот стол,
который во время войны можно было увидеть лишь на какой-нибудь
старинной
картине, а не так вот прямо перед собой! Русские солдаты, которые
повидали
за годы войны всякого, конечно бы выдержали и это. Но то главное, что
они
увидели еще, чуть не уложило их в обморок, как немецких городских
женщин
от запаха портянок.
За столом в дубовом кресле с подлокотниками сидел в смокинге и белой
рубашке немец с портрета. На вид немцу было лет пятьдесят с небольшим.
Впрочем, могло быть и сорок и шестьдесят. Его лицо ежесекундно как
будто
изменялось, оставаясь неподвижным.
Увидев солдат, немец поднялся, кивнул головой и сказал на чистом
русском
языке:
- Здравствуйте, товарищи освободители. Как удачно, что вы оказались в
нужное время в нужном месте. Я тут, признаться, скучаю один. И сегодня,
как раз, думал - как было бы славно разделить мою скромную трапезу с
мужественными воинами восточными славянами. Я не раз гостил в вашей
прекрасной стране и имею очень высокое мнение о вашем великом народе.
Народе-труженике, народе-художнике, народе-освободителе угнетенных. Я
сам
не раз бывал угнетен западно-европейскими поработителями и скрывался от
них в России. Там, в этой суровой заснеженной стране, я понял, что
такое
свобода и оценил по достоинству благородство и гостеприимство русских.
И
теперь я хочу, в знак благодарности, совершить ответный жест. - Он
сделал
приглашающий жест к столу. - Прошу же, товарищи бойцы, сесть за стол и
разделить со мной ужин.
Друзья не знали, что делать. Все это было как-то уж слишком странно.
Замок
этот, портрет какой-то пиз...обля...ский - то у него усы отрастают, то
очки... А теперь еще этот немец живой... только без зубов... И говорит
на
чистом русском языке... Может, он шпион из Абвера?.. Или, может, он
генерал Власов, волчина позорный?.. Но говорил он, вроде бы, разумные
вещи
и угощал пожрать... А солдаты усвоили, что от приглашений пожрать в
военное время не отказываются. К тому же, они так проголодались, что в
тишине зала было слышно, как урчит у них в животах.
- А чем докажешь, что еда не отравлена? - спросил Стропалев, грозно
сдвинув брови к переносице. - А то мы знаем вас... фашистов...
- Я не фашист никакой, - незнакомец развел руками, - и никогда фашистом
не
был... Жидомасоном меня еще можно назвать с некоторой натяжкой... Но
фашистом - извините... Сами вы фашист, - добавил он обиженным тоном.
- Что ты сказал, фриц?! - Мишка схватился за автомат. - Это я-то
фашист?!.. Да ты за такие слова!.. - Он чуть не задохнулся от ярости. -
Да
я из тебя сейчас сделаю котлету по-киевски?! Ты, бля, знаешь, что такое
котлета по-киевски?!..
- Да, - неожиданно ответил немец. - Прекрасно знаю. Свернутое в
трубочку
мясо курицы со сливочным маслом внутри... Правильно?
От неожиданности Мишка опустил автомат.
- Правильно... - ответил он немцу. - Еще раз меня фашистом назовешь,
получишь пулю в живот...
- Больше не назову, - сказал немец, прикладывая ладонь в блестящей
черной
перчатке к груди. - Теперь я понимаю, что на ваш взгляд немцу
называться
фашистом естественно, а русскому - противоестественно... - Он на
мгновение
задумался. - Тогда я вас буду называть противофашистами...
- Нечего болтать! - сказал Мишка. - Давай ешь - на что я тебе укажу.
Мишка подошел к столу и стал тыкать пальцами в блюда, а немец их
пробовал.
Когда немец почти все перепробовал и с ним ничего не случилось, бойцы
сели
за стол, положив автоматы себе на колени.
- Из-за вашей проверки, я так объелся, - немец похлопал себя по
надувшемуся животу, - что теперь могу покушать только маленький кусочек
пудинга, - он приподнял крышечку с блюда и положил себе на тарелку
серебряной ложечкой небольшой кусочек пудинга с изюмом. - По моим
наблюдениям, русские люди недоверчивы к иностранцам. Это, мне кажется,
вызвано неблагородным поведением иностранцев, которые плохо себя ведут
в
гостях.
- Это точно! - согласился Мишка, накладывая рыбу. - Ведут себя как
свиньи!
- Кто к нам с мечом придет, - добавил Семен, - тот покойник!
- Хм... - немец ложечкой отломил от пудинга и отправил в рот. - Мы не
познакомились... Давайте наполним наши бокалы и выпьем за знакомство.
Вы
какое вино предпочитаете?
- Мы предпочитаем вино - водку, - ответил за всех Мишка.
- Какую водку? - спросил немец.
Мишка насупился.
- Тебе ж говорят - водку!.. А ты говоришь - какую! Водка - это водка!
Шнапс!
- Извините, не хотел вас обидеть.
Немец взял со стола темную бутылку и разлил всем по полному бокалу
прозрачной жидкости.
Миша понюхал.
- Пахнет водкой... А ну-ка, немец, махни!
- С удовольствием. Кстати, и познакомимся. Меня зовут Себастьян
Кохаузен.
- Кохаузен пригубил из бокала.
- Э-э, Себастьян, так у нас не принято. До дна!
- Ну до дна, так до дна, - он допил и поставил бокал на стол.
Солдаты немного подождали и, видя, что с немцем опять ничего страшного
не
произошло, подняли свои бокалы.
- Михаил...
- Андрей.
- Семен.
- За победу над фашистами!
Бзынь! Буль-буль...
Водка разошлась по телу приятной теплой волной.
- Повторим, - Мишка пододвинул свой бокал.
Кохаузен налил всем еще.
Выпили.
- Ты откуда здесь такой взялся? - спросил Мишка.
- И почему так чисто по-русски болтаешь? - добавил Андрей.
- Ты случайно не генерал Власов? - докончил Семен.
Кохаузен улыбнулся.
- Увы, я не генерал Власов... Вы, товарищи противофашисты, наверное,
подумали, что раз я живу во дворце, - он обвел вокруг рукой, - если уж
я
не фашист, то непременно немецкий барон-кровопийца пролетариата. А это
совсем и не так... На самом деле, я старый сотрудник КОМИНТЕРНА,
соратник
Владимира Ульянова!.. - он сделал паузу, оценивая, произвел ли он
впечатление. - Я, между прочим, вместе с Лениным ехал в Россию в
пломбированном вагоне, помогать делать революцию!
- Пиз...шь?! - выдохнул Стропалев.
- Извините?
- Я говорю: пиз...шь!.. Чего-то мы тебе не верим!
- Видали мы таких биздаболов! - добавил Семен. - С Лениным его
запломбировали! Вот, б...дь, гусь!
- Пломбир, уев! - Андрей захмелел.
Немец вроде бы ничуть не обиделся.
- Ну что ж, мне вполне понятно ваше недоверие, - сказал он. -
Во-первых,
действительно сложно поверить, что на войне в каком-то замке сидит
какой-то, как вы выражаетесь, ...уй и уверяет, что он саратник Ленина.
И
все же это так. И если вы, товарищи противофашисты, не возражаете, я
расскажу вам, как это было.
- Ну, попробуй, - Мишка отломил от поросенка ногу и впился зубами в
румяную хрустящую кожу. - А пока поедим.
Себастьян Кохаузен взял с бюро коробку с сигарами.
- Разрешите вам предложить?
Солдаты взяли по две и вставили их себе за уши.
- Итак, я начинаю... Я родился в преуспевающей немецкой семье. Мой папа
был преуспевающий фабрикант, производитель чугуна и стали. Мама -
баронесса фон Петц. Но и мама и папа мне с юности не нравились. Я долго
не
мог понять почему, пока в шестнадцать лет не прочитал труды Маркса и
Энгельса. И тогда я все понял. Мои родители были мне чужды, они
являлись
яркими представителями класса эксплуататоров. А я не мог олицетворять
себя
с этим классом. И все же это были мои родные мама и папа и я ужасно
мучился и страдал, не зная как мне поступить. Мои противоречия
разрешились
чудесным образом, после знакомства с Владимиром Ульяновым, который в то
время находился в Германии. Мы познакомились с ним в пивной "У
Шульмана",
куда я частенько захаживал залить свое горе двумя-тремя кружечками
светлого пива.
- Чего это Ленин делал в пивной? - подозрительно спросил Семен.
- Читал газету и пил кофе с молоком и сахаром...
- Ладно...
- Много раз я замечал в пивной этого странного человека с большим лбом
и
пронзительными умными глазами. Мне хотелось с ним познакомиться, но не
было повода. Мы немцы более скованны, чем русские, и не можем
знакомиться
просто так. Частенько Ленин приходил в пивную с шахматной доской и
играл в
шахматы с хозяином заведения на чашку кофе. И вот однажды, когда хозяин
Шульман приболел и лежал на втором этаже в постели, Владимир Ильич
оглядев, хитро прищурившись, заведение, пригласил меня совершенно
запросто
сыграть с ним партию. Для русских, как вы сами знаете, обратиться к
незнакомцу не составляет никакого труда. Так мы познакомились и уже
через
три часа мне казалось, что я знал этого человека всю жизнь. Мы
подружились. Ульянов объяснил мне мою проблему с родителями. Он
объяснил,
что я родился среди буржуазии, а воспитывался среди интеллигентов.
Интеллигенты это говно, а буржуазия - вчерашний день, который скоро
похоронят пролетарии всех стран. Когда я это узнал, мне стало легко и
свободно.
- Может ты и врешь, - сказал Семен, - но слова эти чисто ленинские.
Потому
что никто, кроме Ленина не мог сказать так хорошо! Интеллигенция -
говно,
буржуи - покойники. Выпьем за Ленина! Он вечно живой!
- Именно - вечно живой! - воскликнул Себастьян Кохаузен. - Вы очень
хорошо
заметили это!
- Хули ты говоришь заметил! У нас все это знают! - гордо ответил
солдат.
- Все знают, да не все понимают! - Кохаузен поднял бокал. - Я заметил,
что
русский знает больше, чем немец!
- В сто раз! - сказал Мишка.
- Как минимум, - добавил Андрей.
- Сравнил жопу с пальцем, - Семен усмехнулся.
Выпили.
- Я продолжаю... В семнадцатом году я сел с Лениным и Надеждой
Константиновной Крупской в пломбированный вагон и поехали в Россию
делать
революцию. В этом же вагоне ехали другие революционеры. В том числе Лев
Троцкий и Инесса Арманд. Троцкого подсадили немцы, чтобы он вредил по
дороге Ленину, мешал ему сосредоточиться... Вы не поверите, но в то
время
у Ленина и Инессы была яркая любовь, какой могут любить друг друга
только
пламенные революционеры. Ленин и Арманд искали удобного случая, чтобы
уединиться и предаться любви. Но так, чтобы при этом не оскорбить
чувств
другой пламенной революционерки Надежды Константиновны Крупской...
Тогда
Ленин сказал мне следующее:
- Себастьян, - он взял меня под руку и повел по коридору вагона,
подальше
от своего купе. - мне стали известны коварные планы вредителя Троцкого.
Еврейский мировой капитал поручил ему скомпроментировать меня в глазах
моей революционной жены и всего мирового пролетариата. Троцкий получил
задание накрыть нас с Инессой в тамбуре, когда мы будем там
е...аться!..
Наше дело под угрозой! Ты же, Себастьян, знаешь Надежду Константиновну!
Если она узнает, что я е..у Инессу, русская революция может выйти
криво!..
Мы не должны допустить искажения исторической перспективы, потому что
все
условия для революции созрели - верхи не хотят, а низы не могут...
Дорогой
немецкий товарищ, ты должен отвлечь на себя Троцкого. Я бы выкинул эту
сволочь в окошко, но ты же знаешь, что в нашем вагоне их нет. И еще,
Троцкий нам пока нужен, чтобы перехитрить еврейский мировой капитал...
Сегодня ночью, в три часа я встречаюсь с Инессой в тамбуре. А ты должен
задержать Троцкого.
Ночью, когда Владимир Ильич был в тамбуре и имел там Инессу Арманд, я
стоял в коридоре и внимательно смотрел по сторонам. Вдруг, выходит из
своего купе Троцкий на цыпочках и осторожно крадется по коридору в
сторону
тамбура. В одной руке у него фотоаппарат, в другой - магниевая вспышка,
во
рту - свисток. "Ну подожди, - думаю я, - сейчас ты попробуешь моего
немецкого кулака!" Я вжался в стену, а когда Троцкий подошел поближе,
выскочил неожиданно, вырвал у него из руки фотоаппарат и ударом
фотоаппарата в челюсть, загнал ему свисток в глотку. Троцкий упал без
сознания. Магниевая вспышка неожиданно вспыхнула и у Троцкого сгорели
все
волосы на голове.
Всю оставшуюся до России дорогу, Троцкий проехал лысый и со свистком в
горле, поэтому он все время свистел, когда дышал и не мог больше
незаметно
подкрасться к Ленину. Владимир Ильич спокойно е...ался с Инессой в
тамбуре. И еще Ленин все время хлопал Троцкого по гладкой голове и
говорил: Не свисти, Лев Давыдыч, а то денег не будет.
Именно после этого случая среди коммунистов появилось выражение
"Свистит,
как Троцкий".
Себастьян Кохаузен дернул себя за волосы и они остались у него в руке.
На
солдат, лукаво улыбаясь, глядел совершенно лысый человек с усами, как у
кота. На его носу блеснуло пенсне.
Мишка всем корпусом подался вперед, что-то знакомое промелькнуло в лице
полысевшего иностранца.
Справа закричал Жадов:
- Ребята, да это же Троцкий! Стреляй в гада!
Бойцы вскинули автоматы и застрочили в лысого.
Троцкий задергался в кресле. Его белая рубаха в одно мгновение стала
красной, как у цыгана. Пенсне разлетелось на тысячу осколков. Но
несмотря
на умопомрачительное количество свинца он почему-то все не падал, а
махал
руками и кричал "Ой! Ой! Я умираю!"
Расстреляли по целому магазину. Отстегнули их, чтобы вставить новые и
продолжить убивать Троцкого.
Но Троцкий не стал этого дожидаться, он упал головой на стол и замер.
По
скатерти вокруг расползалось багровое пятно.
- Кабздец, - сказал Семен, опуская ствол.
Вдруг сверху на стол рухнула люстра, едва не задев бойцов. Они
отскочили в
сторону и застыли.
Ощущение, что случится что-то еще, потихоньку отступало.
- Бля... - сказал Семен в полной тишине и всем стало легче.
- Ни хера себе! - Мишка сдвинул на затылок пилотку, - Троцкого убили...
Самого...
- Во-ка... - Андрей снял очки, - медаль или орден дадут, как думаете?
- Орден, - твердо ответил Семен. - Железнобетонно!
- Бери выше, - Мишка рассеянно посмотрел на трупа. - Вы, ребята,
подумайте
башкой, кого мы только что захерачили! Подумайте, своими мудацкими
чайниками, какую мы гадюку историческую угондошили! Подумайте,
подумайте,
только, что это за вредная манда с ушами истекает поганой кровью на
столе!
Это истекает кровью тот самый говнюк, который залупался на самого
Ленина и
мешал ему спокойно пялиться!.. - Мишка окинул всех ошалевшим взглядом.
-
Нет, ребята, за такого трурпа ордена маловато!.. Будем мы, я
предполагаю,
как герои советского народа, ездить везде на автомобилях и все нас
будут
цветами закидывать, а лучшие бабы Москвы и Ленинграда будут брать у нас
в
рот по первому требованию!
- Думаешь, Мишка, Героев дадут?! - спросил Андрей. Его рука повисла в
воздухе с очками.
- Эквивалентно! - ответил Стропалев. - Считай, мы почти самого Гитлера
шпокнули в мировом масштабе!
- Ну, это ты загнул! - возразил Семен, желая в это поверить. - Гитлер
поглавнее Троцкого будет... Вон он чего наделал... Урод в жопе ноги...
- А Троцкий кто по-твоему?!
- Хватит, - остановил их Жадов. - Надо еще труп этот начальству
предъявить, чтобы оно знало, что мы делом занимались, а не немок
натягивали. Давай его на плащ-палатку и потащили...
- Жалко плащ-палатку-то... Давай штору сорвем.
Сорвали штору. Расстелили ее возле стола.
- Берись, Андрюха, за Троцкого слева, - скомандовал Мишка. - А я
справа. А
ты, Семен, за ноги тащи.
Они взяли покойника и перенесли на штору. Троцкий был тяжелый, как
кирпичи. Бойцов это не удивило, они знали, что совершать геройские
поступки не легко.
Когда укладывали Троцкого на штору, у него из кармана выпала
серебрянная
табакерка с драгоценными камнями. Табакерка была такая красивая, что
невозможно было оторвать от нее глаз. Даже казалось, что она тебя
примагничивает. Солдаты, уставившись на табакерку, застыли с покойником
на
руках.
- Семен, - Мишка встряхнул головой, - возьми пока себе эту хреновину, а
потом разберемся.
Семен положил ноги Троцкого на тряпку, а табакерку в карман.
Они завернули Троцкого в штору и закинули на плечи.
- А как выбираться-то будем?
- Попробуем той же дорогой... Куда-то идти-то надо...
- Ну пошли...
Солдаты вошли в дверь и снова оказались в темном коридоре.
Впереди покойника нес Жадов с фонариком во рту. В середине нес
Стропалев.
Последним нес ноги Семен Абатуров.
- Ё! - вскрикнул вдруг Жадов. Фонарик выпал у него изо рта, ударился об
пол и погас. - Я автомат там забыл! Кладем Троцкого, я за автоматом
сбегаю!
- Ну что ж ты, Андрюха, такой раздолбай Веревкин! Беги быстрее.
Они положили труп на пол. Жадов пошарил по полу руками, нашел фонарик,
потряс его. Фонарик замигал неровным светом, но все-таки загорелся.
- Немецкий, - отметил Андрей. - Крепкая вещь!
Он побежал назад и Мишка с Семеном снова оказались в темноте.
- Все Андрюха вечно забывает, - сказал Мишка. - Башка у него дырявая!
- Очкастые все такие, - подтвердил Семен. - У них память ухудшается от
очков...
- Ага... Покурим?
- Давай...
- На сигарету...
- Где она?..
- В манде... Вот она...
- На х... намотана...
Вспыхнула в темноте мишкина зажигалка из гильзы. Запахло бензином.
- Смотри-ка, Сема! - Мишка поднес зажигалку к стене.
На стене висел портрет немца-Троцкого. Все лицо у портрета было в
крови.
Кровь капала с подбородка на рубаху, которая из белой превратилась в
красную, как у цыгана.
Семена охватил ужас. Ему снова показалось, что портрет живой.
Мишка провел пальцем по холсту... На пальце осталась кровь!
- Ни хера себе картина! - он вытер палец о стену.
- Мишка! - крикнул Семен. - Троцкий в шторе шевелится!
- Гаси!
Мишка и Семен наставили автоматы на сверток и расстреляли его.
Эхо очередей прокатилось по коридору, разлетаясь на множество
отголосков и
растворилось в темноте.
- Вот живучая гадина! - Мишка запалил зажигалку. - Никак его не
убьешь...
- Контра...
- Гидра...
- Что-то Андрюха не идет...
- Да... Давай посмотрим, убили мы его наконец...
- Ну на хрен... Неохота разворачивать...
- Да ладно... А вдруг он опять живой...
- Если хочешь, смотри, а я не буду...
- Ну и черт с тобой!.. Что, обдристался?
- Сам ты обдристался! Просто не хочу...
- Обдристался-обдристался... Дристун...
- Пошел ты в жопу!
- Сам ты пошел в жопу!
- Шел бы я, да очередь твоя!
- Ну и хрен с тобой!
Мишка нагнулся и, морщась, откинул край шторы в сторону. И тут же сел
на
пол.
- Мама родная! - вскрикнул он. - Мы... мы... Андрюху расстреляли!
- Как это?! Ты что несешь?! - Семен шагнул вперед. - Дай зажигалку!
Мишка протянул. Семен посветил вниз и остолбенел. В шторе, вместо
Троцкого, лежал залитый кровью Жадов в разбитых очках и с перекошенным
от
ужаса лицом. Рот у него был открыт и слабо светился. Кто-то запихнул
Андрею в глотку фонарик.
- Как это?!.. - прошептал Семен. - Андрюха же за автоматом пошел... Как
это может быть?!..
Семен услышал сдавленный мишкин хрип. Он резко обернулся и увидел, что
окровавленный портрет Троцкого до пояса вылез из рамы и душит Мишку
своими
ужасными руками с длинными когтями. У Мишки повылазили из орбит глаза,
а
его лицо, и без того не худое, стало надуваться, как воздушный шар. Уши
оттопырились и разбухли, а потом вытянулись вверх, как у черта. Нос
округлился и стал похож на свиной пятачок. Из подбородка полезла
щетина. А
волосы встали дыбом.
Семен схватил себя за рот.
А голова Стропалева продолжала надуваться и видоизменяться. Она была
уже
величиной с полковой барабан, когда Семена схватили за гимнастерку
чьи-то
руки и потянули вниз.
Семен, от неожиданности, едва не потерял равновесие. Он увидел, что
расстрелянный ими Андрюха Жадов, сидит на окровавленной шторе с
закатившимися глазами, и тянет Семена на себя.
Семен закричал:
- Пусти, сука! - и прикладом автомата ударил взбесившегося покойника в
грудь.
Руки Жадова оторвались от туловища и остались висеть на семеновской
гимнастерке. А туловище упало на штору. Жадов страшно зашипел, зарычал
и
завыл. Его глаза сделались красными, как паровозная топка и из них
выскочило два луча, которые начали шарить в темноте, нащупывая Семена.
- Се-е-ме-он! - загудел Жадов голосом страшным, как у совы. - Сдавайся,
Се-е-ме-он!
Семен отступил назад. Руки Жадова, оставшиеся на семеновской
гимнастерке,
поползли к его шее, перебирая холодными пальцами. Семен схватил руки
почти
у самого горла и попытался их отодрать, но они вцепились в гимнастерку
мертвой хваткой и крепко за нее держались. Едва Семен ослабил хватку,
как
руки снова поползли вверх.
Семен быстро отпустил руки Жадова, а своими руками взялся за
гимнастерку
сзади и содрал ее через голову вместе с чужими руками, оставшись в
исподней рубахе.
- На, бля...ь! - он швырнул гимнастерку с мертвыми руками в Жадова.
Гимнастерка накрыла тому голову и красные лучи его глаз погасли.
- У-у-у! - завыл из-под гимнастерки зловещий голос.
Кто-то схватил Семена сзади и швырнул об стену. Семен больно ударился
плечом, упал на пол, но тут же вскочил. Он увидел, что над ним стоит
Мишка
Стропалев, окончательно превратившийся в черта с огромной волосатой
головой. Изо рта у Стропалева торчали острые желтые клыки, капала
ядовитая
слюна и шел зеленый дым. Мишка растопырил руки, оскалился и подался
вперед. Из-под разорванной на груди гимнастерки высовывали головы
черные
змеи с раздвоенными языками. Сильный хвост за мишкиной спиной ходил
вправо-влево и бил по полу. Кирзовые сапоги на ногах лопнули, обнажив
раздвоенные копыта.
- Убей его! - услышал Семен крик Троцкого.
Троцкий вылез из портрета почти весь и подталкивал Стропалева сзади.
Стропалев с вытаращенными глазами обернулся к своему новому хозяину и
что-то вопросительно прорычал.
- Убей его! - снова крикнул Троцкий.
Мишка повернулся обратно к Семену и изготовился к прыжку.
Семен в ужасе вжался в стену и закрыл лицо рукой, случайно зацепив
большим
пальцем шнурок, на котором висел крестик.
Чудовище застыло.
Мгновенно Семен все понял. Он пнул черта сапогом по яйцам. Мишка-Черт
перегнулся пополам и дико заорал.
Семен швырнул в черта зажигалку. Черт вспыхнул, как стог сена. И в
языках
пламени Семен увидел, как скукоживается и лопается чертова кожа.
Отвратительно завоняло паленой шерстью и чем-то еще таким, что
христианскому человеку нюхать совешенно невозможно.
Все произошло так быстро, что если бы Семен захотел засечь время, не
прошло бы и трех секунд. А в следующую секунду он уже бежал прочь по
коридору, крича вслух "Отче Наш!".
Сзади слышался топот и рев гнавшейся за ним нечести. Но Семен бежал не
оглядываясь. Ему очень хотелось оглянуться, но внутренний голос
говорил,
что если он оглянется - ему конец. Если он оглянется, с ним произойдет
то
же самое, что и с той теткой из Библии, (имени он не помнил), которая
тоже
от кого-то бежала, оглянулась и превратилась в телеграфный столб.
Абатуров
понимал, что если он оглянется и увидит - что там бежит, его ноги
прирастут к полу и он не сможет больше ими управлять.
Семен бежал и бежал по темным коридорам замка, поворачивая то налево,
то
направо. А сзади все слышался рев демонов и перестук сатанинских копыт.
Семен, не оглядываясь, положил на плечо автомат стволом назад, и нажал
на
курок. Автомат запрыгал на плече. Грохот вылетающих пуль заглушил звуки
дьяволов. Семен подумал, что попал и дьяволы умерли. Ствол автомата
сильно
нагрелся и обжигал плечо, как адская сковородка. Но Семен терпел и
продолжал стрелять, пока не расстрелял весь магазин. Когда грохот
стрельбы
затих, Абатуров снова услышал стук копыт и зверское рычание.
- Гсподи! - крикнул он в потолок. - Господи, помоги! Помилуй, Господи!
Если спасешь меня, Господи, всю жизнь Тебе отдам! Церковь построю!
Господи! Господи! Господи!..
Он бежал и чувствовал, что силы покидают его, а преследователи все
ближе и
ближе. Он уже ощущал их замогильное дыхание сзади и слышал как клацают
их
вонючие желтые зубы. Еще мгновение и нечисть настигнет его, повалит на
пол
и он потеряет не только жизнь, но и бессмертную душу. А это гораздо
страшнее смерти. В боях с фашистами Семен не трусил, ему было, конечно,
страшно, он совсем не хотел умирать... но это был иной страх, страх к
которому можно привыкнуть и броситься, если надо, на вражескую
амбразуру
или штык. Такая смерть подводила героический итог всей жизни и
бессмертная
душа должна была, по всем понятиям, заслуженно попасть в Рай...
И вдруг Семен увидел в стене приоткрытую низкую дверцу. Низкую
настолько,
что пролезть в нее можно было, только встав на четвереньки. Семен не
стал
долго раздумывать. Он упал на колени, вполз в дверцу и оказался в таком
же
узком и низком коридоре-норе, двигаться по которому можно было только
вперед и на карачках.
"Мишка со своей вздутой башкой хер пролезет!" - понял он, быстро
перебирая
ногами и руками. Дверь сзади хлопнула и Семен услышал, усиленное узким
коридором рычание дьяволов. Он пополз быстрее. Непонятно было - то ли
дьяволам все-таки удалось пролезть и они ползут за ним, то ли они рычат
в
дверь.
Впереди посветлело. Семен вполз в какой-то подвал и захлопнул за собой
дверцу.
На стене подвала горел факел и коптил стену. Семен огляделся. В углу
стоял
ящик с кусками мела для побелки. Абатуров схватил один кусок и начертил
на
двери крест. Потом, как Хома Брут, ползая на коленках, быстро очертил
вокруг себя круг, встал в центре и начал безостановочно креститься,
повторяя слова молитв.
- Господи, спаси на небеси... Алиллуя... Помилуй мя, грешного... да
святится имя Твое... да пребудет царствие Твое... во веки веков...
Аминь... Аминь... Аминь...
Нечисть с ужасной силой врезалась в дверь. Дверь содрогнулась и сверху
посыпались камешки и известка.
- У-у-у! - услышал Семен зловещее нечеловеческое рычание.
Еще один удар потряс дверь. Но и он не смог сокрушить силу животворящей
молитвы и чудотворного креста, который нарисовал Абатуров.
Семен увидел, что крест на двери засиял золотистым светом и во все
четыре
стороны от него разошлись ослепительные лучи. Сила Бога перекрыла
проход
нечисти в подвал и заслонила бессмертную душу Семена Абатурова от
гибели.
Стало тихо.
Семен, на всякий случай, посидел в кругу еще пару минут, а потом на
четвереньках осторожно подполз к двери и прислонил к ней ухо.
Тишина.
Дрожащей рукой он вытащил из кармана пачку сигарет, прикурил от факела
и
съехал по стене вниз, вконец обессилев. Он сидел у стены и курил, глядя
в
одну точку. Все, что случилось с ним, никак не укладывалось в голове.
Как он оказался здесь... где его друзья... что это с ним было... откуда
взялся в немецком замке Троцкий... и что теперь делать?
Он не знал.
Вдруг за дверью послышался шепот.
Семен вздрогнул.
- Семен! - услышал он из-за двери голос Жадова. - Пусти нас, Семен! За
нами гонится Троцкий!
- Пусти, Семен! - прибавил Стропалева. - Он уже рядом! Спаси нас,
Семен! -
Раздался стук.
Голоса звучали по-настоящему. Семен уже потянулся было к двери, но в
последний момент отдернул руку. Внутреннее чувство подсказало, что это
Лукавый хочет его обмануть.
В дверь снова постучали.
- Семен, ну что же ты не открываешь?! Ты что, сука вонючая, хочешь,
чтобы
нас, твоих товарищей, Троцкий захреначил?!
- Ты что, предатель, Семен?!
- Ты ж нас фашистам предаешь! Открывай, е...аный в рот!
- Манда с ушами! Вспомни, говно, как мы с тобой всем делились?! А ты!..
- Иуда!
Жадов и Стропалев говорили, как в жизни, и Семен снова засомневался и
опять было потянулся к двери, но тут вспомнил, как у Стропалева
надувалась
голова, а у Жадова оторвались руки, и сказал твердо:
- Не открою! Ибо не Мишка вы и Андрюха, а демоны! Хрен вам в сраку!
За дверью помолчали.
- Что, не откроешь? - спросил Мишка. - Пойдешь под трибунал за
предательство!
- Во вам, демонам! - Семен потряс перед дверью дулей. - Никто меня не
осудит за то, что я своего Бога истинного не предал, как вы, Иуды
адские!
А вот вам будет говна на орехи! За то, что стали вы слуги Сатаны и
меня,
православного, затянуть стараетесь! - Абатуров машинально стал говорить
на
церковный манер. - Истинно говорю, ибо защищают меня христианский крест
и
молитва, а вам, диаволам, будет пи...дец! Во веки веков! Аминь! -
Абатуров
поднял перед собой нательный крестик и перекрестил им дверь.
За дверью раздался жуткий, нечеловеческий стон. У Семена по коже
пробежали
мурашки. Он перекрестил дверь снова и крикнул:
- Сгинь, нечистая сила! Убирайся в жопу отсюда!
Вопли грешников усилились, а из-под двери повалил густой красный дым.
Клубы дыма окутали Семена Абатурова и он упал в обморок.
Очнулся Семен от того, что где-то неподалеку закричал недорезанный
немецкий петух.
- Ку-ка-ре-ку! Ку-ка-ре-ку! Ку-ка-ре-ку!
Абатуров открыл глаза и обнаружил себя лежащим на куче мусора посреди
развалин, лицом вверх. В чистом синем небе кружился советский
истребитель.
Семен сел и огляделся. Место было незнакомое. Какие-то руины какого-то
замка...
Что со мною было? Где я? Где Мишка и Андрюха?
Постепенно Семен все вспомнил, но его мозг отказывался верить. Скорее
всего, они попали под бомбежку и он потерял сознание. А все, что он
вспомнил, ему попросту приснилось без сознания.
Семен встал... Голова болела. А ноги плохо слушались, как будто он
накануне пробежал сто километров.
А где гимнастерка?.. Почему я в одной рубахе?.. Немцы, суки, сняли!.. А
кому еще?!..
Абатуров полез в карман за сигаретами и вытащил табакерку.
Его кинуло в пот! Это была та самая табакерка, которая в его сне выпала
из
кармана Троцкого! Все у него в голове перепуталось...
В части, куда Семен добрался лишь к вечеру, проплутав весь день по
незнакомому городу, он рассказал, что попал с друзьями под бомбежку,
был
контужен, а друзей потерял...
Стропалева и Жадова так и не нашли и записали их пропавшими без вести.
А того, что Абатуров вспомнил, он никому не рассказывал. Еще бы, такое
рассказывать! Все равно бы никто не поверил, а куда надо, за такие
истории, попал бы определенно.
Табакерку же Семен открыть не смог. Он додумался, что табакерку
открывает
какой-то скрытый механизм, но его секрета так и не разгадал, хоть и
нажимал на все выпуклости.
Ладно, решил тогда Абатуров, вещь дорогая, пусть пока лежит на черный
день, а я ее потом продам.
Этот случай, как ни хотел Семен его забыть, он помнил всю жизнь. И так
уж
получилось, что это и было самым ярким пятном всей его жизни.
Обещание свое перед Богом Семен сдержал и церковь в деревне построил...
Дед Семен шел по дороге, куря самокрутку. Проходя мимо картофельного
поля,
он опять почувствовал какую-то тревогу. Дед остановился и огляделся.
Неприятное ощущение, внезапно его охватившее, было каким-то знакомым,
будто дед Семен уже его испытывал.
Он вздрогнул - на краю поля стоял темный силуэт. Семен напряг зрение,
пытаясь разглядеть, кто это стоит, но возраст давал себя знать - зрение
было уже не таким, как раньше.
Вдруг силуэт поднял руку и произнес:
- Здорово, дед!
Семен узнал голос Андрея Яковлевича Колчанова.
- Ты, Колчан?..
- Я...
- Головка от руля!.. Хули ты меня испугал в темноте, рожа?..
- Ты еще не видел, как пугают! - ответил Колчанов и засмеялся как-то
нехорошо. Он стоял так, что Семен никак не мог разглядеть его лица.
Дед опять почувствовал себя как-то не так. Что-то ему тут не нравилось.
Какая-то здесь была явная или скрытая подъ...бка.
- Хулишь ты, Колчан, тут среди ночи делаешь? - спросил он осторожно.
- У меня здесь свидание назначено...
- С чучелой что ли? - Семен показал на пугало.
- Не, не с чучелой. - ответил Колчанов спокойно.
- А с кем? - дед Семен начинал нервничать и ему захотелось поскорее
отсюда
уйти.
- С тобой, - сказал Колчанов и усмехнулся.
Семена замутило. На кончике носа выступили капельки пота.
- С тобой, дед, - повторил Колчанов. - Раз уж ты пришел, то с тобой...
Я,
дед, картошки набрал... мешок... Один не могу на лисапед загрузить.
Помоги, дед, мешок на багажник закинуть...
Семен облегченно вздохнул. Он хоть и охранял чужую картошку, но не от
земляков же?
- Жадный ты, Колчан!.. На хрен тебе картошки столько?.. Один же
живешь!..
Своя, наверно, на огороде гниет картошка!..
- Не твое, дед, дело! Я, может, жениться задумал...
- На ком же?..
- Секрет...
- Небось, тоже из-за приданого!.. Ой, и жадный ты, Колчан! А жадность -
первый в мире грех! Гитлер, вот, пожадничал - Францию, Польшу и тому
подобное прибрал к рукам, а все ему, значит, не хватало. Захотелось ему
Россию захапать, тут ему кабздец. Пожадничал потому что... Так и ты,
Колчан... Дом продал евреям, а меня ни разу как следует не угостил...
Небось, и деньги-то все зарыл где-нибудь, чтоб сгнили они, как твоя
картошка... - Семен посмотрел на Колчанова, но опять не смог разглядеть
его лица.
- Не пи...ди, - коротко ответил Колчанов. - Берись за мешок.
Мешок был огромных размеров. Таких Семен никогда не видел и чем-то он
ему
не понравился.
- Ну набрал!
- Давай, хватайся!
Семен нагнулся, ухватился за углы... Что-то в этом мешке было не то...
- Е-пэ-рэ-сэ-тэ! Дак его не то, что поднять, его с места не сдвинешь!
- Эх, блин! - буркнул Колчанов. - Чего делать-то?
- Не знаю! Твой мешок-то, что хочешь, то и делай, а я пошел спать...
- Погоди, дед... Давай тогда отсыплем маленько... Черт с ней! Отвезу в
два
захода... Ты, дед, мешок-то развяжи, а я сзади дерну, чтоб маленько
повысыпалось...
Семен нагнулся, дернул за грязную веревку. Мешок раскрылся и из него
выпала человеческая нога. Семен остолбенел.
Колчанов засмеялся страшным смехом и покрылся бурым мехом. Неожиданно
сильным движением он встряхнул мешок.
Из мешка на землю выпрыгнули, (мама родная!), Мишка Стропалев и Андрей
Жадов. Они выпрыгнули, присели и бросились на деда Семена.
Чья-то невидимая, но добрая рука пригнула Семена к земле. Демоны
пролетели
над ним и врезались в чучело. Толстая палка, на которой стояло чучело,
не
выдержала удара сатанинских сил, переломилось и упала вместе с
дьяволами.
Семен вскочил. Колчанов, растопыря руки, двинулся на него,
переваливаясь с
боку на бок. Глаза Колчанова горели в темноте жутким красным огнем.
Семен
наконец-то смог разглядеть его лицо. Господи боже мой! Это было уже
другое
лицо, совсем не такое, какое бывает у людей!
- Ха-ха-ха! - засмеялся Колчанов так, что задрожала земля, а
картофельная
ботва пЭдикла. - Попался, старый пердун!
- Ха-ха-ха! - услышал Семен сзади и оглянулся.
Мишка и Андрюшка надвигались на него, крутя хвостами. Причем оторванные
руки Жадова летали вокруг его головы самостоятельно.
- Давно не виделись, солдат! - зашипел Мишка.
- Хенде-хох! - крикнул Жадов своим рукам.
Руки взлетели вверх и заняли над Андрюхиной головой выжидательную
позицию,
как два мессершмидта, мелко подрагивая и шевеля желтыми пальцами с
длинными острыми ногтями, под которые набилась черная могильная земля.
- Ахтунг! - скомандовал Жадов.
Семен понял, что еще мгновение и ему конец. Он схватил валявшийся на
земле
мешок и хлестнул им Колчанова по его дьявольской морде. Колчанов не
удержался на ногах, упал на четвереньки и щелкнул зубами. Семен, как
молодой, перепрыгнул через него и побежал в деревню.
- Взять его! - услышал он сзади дикий крик Жадова. Семен понял, что
Андрюха дал команду своим летающим рукам и руки, как самолеты,
сорвались с
места и летят за Семеном, оставляя за собой черный клубящийся след
адского
дыма.
Семен прибавил ходу. Головой он понимал, что от нечести на этот раз ему
не
убежать, но все же верил, что Бог не оставит его на растерзание и
спасет
его бессмертную душу.
Дорога пошла в горку и бежать стало совсем тяжело. Семен задыхался. Он
чувствовал спиной, что руки Жадова совсем рядом и вот-вот вцепятся ему
в
горло. Боковым зрением он заметил, как руки обходят его с флангов,
чтобы
получше схватить. Ужас обуял Семена, и в тот момент, когда руки начали
смыкаться на его шее, добрая невидимая сила сделала Семену подножку и
он
со всей скорости полетел на землю. Руки дьявола, не успев затормозить,
врезались в землю и увязли в ней по локоть.
Семен вскочил, набросил на Жадовские руки мешок и побежал дальше. Сзади
рычали и завывали преследующие дьяволы. Сильные дьяволы догоняли
старого
деда.
Семен выскочил на холм и прижался на секунду к тонкой березе, чтобы
перевести дыхание. Силы были на исходе. Из-за тучи выглянула луна,
осветила край деревни и маковку часовни с крестом... часовни
построенной
им. Сзади опять зарычали. Семен собрался и бросился вперед, держа
ориентир
на часовню.
В деревне завыли все собаки, почуявшие нечистую силу.
Семен бежал по узкой тропинке и чувствовал уже своими ногами, как земля
содрогается от топота дьявольских копыт. Дьяволы догоняли его.
Давай, Семен, поднажми! Еще чуть-чуть и все! Там они тебя не достанут!
Ну
же, ну!
Когда до часовни оставалось несколько метров, ноги подвели и Семен
упал,
сильно ударившись о землю ребрами. Но боли он не почувствовал. Боль от
удара - это ерунда перед ужасом вечных мук!
Абатуров пополз вперед, царапая землю скрюченными пальцами. Коленки его
тут же намокли от ночной росы.
- Ху-ху-хыр-р! - услышал он над головой дьявольский хохот.
Все!
Дед собрал все оставшиеся силы и, как молодой спортсмен, рванулся с
земли,
совершил неимоверный прыжок к часовне, на лету распахнул дверь и
оказался
внутри.
Дверь закрылась за ним сама.
Первым подбежал Колчанов. Он схватился за ручку и взвыл от боли. Его
ладонь задымилась от прикосновения к раскаленному металлу.
Эпизод второй
Юра Мешалкин отпросился в пятницу с работы. Он намеревался поехать в
деревню Красный Бубен, забирать жену с детьми, котырые все лето прожили
там у тещи.
Юра остановил жигуль и вышел купить сигарет в одиноко стоявшем на шоссе
киоске. Небо было синее и ясное, но в воздухе уже чувствовалась осенняя
свежесть.
Эх! Жалко лета!
Это лето Мешалкин провожал с грустью. Он не ездил на Юг и вообще не был
в
отпуске, он просто отправил своих в деревню и целых три с лишним месяца
был предоставлен самому себе. Нельзя сказать, что Юра пустился в разгул
и
вставлял кому попало. Нет, этого сказать нельзя. Конечно, он встретился
с
двумя давними подружками и приятно провел с ними время, не беспокоясь о
том, что его ждут дома, что от него будет пахнуть женскими духами и
тому
подобное... Но все-таки, это было не главное. Главное было то, что ему
наконец-то удалось побыть одному и заняться своим любимым делом -
вырезанием из дерева солдатиков и животных. Как же здорово сидеть на
балконе и орудовать резцами, когда тебя никто не дергает за штаны и не
кричит, что ты везде соришь стружкой! Как же здорово знать, что тебя не
прервут на самом интересном месте, чтобы сообщить, что рассказала по
телефону какая-нибудь тетя Мотя про какого-нибудь дядю Петю! За это
лето
Юра успел вырезать как никогда много. Два ряда кухонных полок, которые
он
сам сделал, были плотно заставлены вкусно пахнущими фигурками! Сколько
же
он всего вырезал? Юра наморщил лоб и начал про себя считать: Больше
сотни
солдатиков российской, французской и германской армий; композиция "Три
медведя ловят Машу"; кинетические игрушки "Куры клюющие" и "Как медведь
с
кузнецом долбят молотками по пеньку"; композиция из русской сказки
"Волк
ловит хвостом рыбу"; композиция "Лиса и виноград"; три африканские
маски;
подсвечник для жены; для детей семью Микки-Маусов (маму, папу, сына и
дочку) и много еще чего другого.
Юра подошел к киоску и протянул в окошко купюру:
- Пачку "Удара по Америке".
Рука из окошка взяла деньги и положила пачку "Золотой Явы". Рука была
тонкая белая и красивая. На безымянном пальце поблескивало аккуратное
колечко с камушком. Юре рука понравилась. Он, как художник и творец,
понимал толк в красивом, а такие красивые руки встречаются не часто.
Юра
нагнулся и заглянул в окошко, чтобы посмотреть кто там сидит.
Чувство прекрасного и на этот раз не подвело его. В киоске сидела
красивая
девушка лет двадцати-двадцати пяти. Мешалкину стало приятно, что он
угадал.
- Хороший денек,- сказал он, чтобы оправдать свое заглядывание. -
Далеко
еще до Красного Бубна?
- Ага, - ответила девушка. - Километров двадцать...
Юра побарабанил пальцами по прилавку, думая, что бы еще сказать.
- Не страшно вам сидеть здесь одной?.. Вы такая красивая... Вас могут
обидеть шоферы...
- А я не трусиха. У меня вот что есть, - девушка вытащила из-под
прилавка
пистолет.
- Ого!.. Настоящий?
- Газовый. Но с близкого расстояния можно глаз выбить.
- А что, приходилось уже?
- Нет, но если что - рука не дрогнет. Я в тире тренируюсь.
- Ну и как успехи?
- Из пятидесяти выбиваю сорок пять.
- Ничего себе!.. Как-то не вяжется пистолет с вашими руками...
- Это почему?
- У вас такие руки красивые и женственные.
- Правда?
- Я немного художник и кое-что в красоте понимаю... Я бы очень хотел,
если
бы это было возможно, вырезать вашу скульптуру из дерева.
- А вы что, скульптор?
- Минуточку, - Юра поднял руку. - Я бы хотел подарить вам одну мою
скульптуру из малых форм на память.
Он вернулся к машине, вытащил из бардачка деревянную белку и направился
к
киоску, держа ее перед собой за подставку.
Пока он ходил, девушка вышла из киоска и курила рядом, прислонившись
спиной к стенке. На ней была короткая юбка и, едва прикрывавшая живот,
белая облегающая маечка с надписью "Love". Ноги и грудь у нее были не
хуже
рук. Юра почувствовал возбуждение.
- Это вам, - он протянул белку.
- Ой!.. Ну что вы... Мне неудобно...
- Что вы говорите?! Такая красивая девушка, как вы, должна владеть
красивыми вещами... Берите-берите, - Юра сунул белку ей в руки.
- Белка... Шишку грызет! Какая прелесть!
- Строго говоря, она грызет не саму шишку, а орехи, которые в шишке
находятся.
- Это вы правда сами вырезали?
- Не верите?!.. Я вырезал ее вот этими самыми руками. И мне вдвойне
приятно, что эта белка попала в такие хорошие руки, как у вас!
Девушка подняла белку на уровень глаз и смотрела на нее с восхищением.
- Надо же! Мои подруги умрут от зависти! Настоящий скульптор подарил
мне
свою скульптуру! Еще не поверят!
- Вот тут на подставке - мои инициалы. И я вам дам свой рабочий
телефон.
Можно позвонить и я подтвержу, что это я вам подарил... Потому что вы
такая прекрасная... Кстати, мы не познакомились... Вот видите здесь
написано Мешалкин Ю. Москва. 1998г. Мешалкин это я. А зовут меня Юра.
- Света...
- Вот и познакомились. А нет ли у вас ручки, чтобы записать телефон?
- Пойдемте в киоск, там есть.
Ага - подумал Мешалкин и сказал:
- Ага.
Они прошли в киоск. Света вырвала листок из журнала учета проданного
товара и протянула Юре вместе с привязанным к журналу карандашом.
Он написал телефон.
- Вот и все... звоните, когда захотите... - Можно было ехать дальше, но
почему-то не хотелось прерывать этого случайного, но такого приятного
знакомства. Юра взял с витрины банку очаковского джин-тоника и
повертел,
разглядывая этикетку. - А вы здесь одна работаете?
- Сутки через трое... Нас всего четыре продавца... А хозяин один...
Айзер...
- Понятно...
- А давайте за знакомство, - неожиданно предложила Света, - выпьем с
вами
по баночке джин-тоника!
- Я бы с огромным удовольствием, но я же за рулем...
- Да ерунда, - девушка махнула рукой. - Вам до деревни ехать осталось
десять минут, а милиции здесь практически никакой... Раз и готово!
- Да? - Мешалкину почему-то очень понравилось последнее замечание
Светланы. - Ну, давайте!
- И жвачка есть. Зажуете и не пахнет.
Юра открыл две банки и они чокнулись.
- За знакомство, - сказала Света.
- И за вас, за прекрасных дам, - Юра запрокинул голову и в его рот
потекла
освежающая газированная жидкость.
Пока его голова была запрокинута, Юра обдумывал перспективы задержки в
дороге, встречи с женой, в смысле ее возможных подозрений, но эти мысли
были где-то сзади, а на переднем плане были перспективы неожиданного
флирта и связанные с ним последствия.
- Хороший напиток, - сказал Юра, прощупывая почву. - Пьется как
лимонад, а
вставляет как крепкое пиво.
- Как это вставляет?
- Ну... - Юра покраснел, уловив двусмысленность, - Я хотел сказать,
балдеешь от него капитально...
- Может еще по баночке?..
- А не слишком будет?.. - Мешалкин неуверенно возразил. - Все-таки я за
рулем...
- Мы же взрослые люди!
- Ладно, уговорили...
Они выпили еще по банке и Юра почувствовал себя смелее. И поэтому,
когда
Светлана предложила выпить еще, то он уже не сомневался. Ему сделалось
так
хорошо, как бывало не часто. Юра приобнял Светлану за плечо и стал
рассказывать ей о интересной жизни скульптора, о том как он работает,
какие он задумал новые композиции и о выставке своих работ во дворце
культуры Металлургов. Света слушала, приоткрыв рот. Видно было, что ей
не
хватает той культурной жизни, которая кипит в Москве. А еще Мешалкин
рассказал, что он живет в одном подъезде с киноартистом Леонидом
Куравлевым и часто встречается с ним в магазине. Иногда они даже
запросто
бухают с артистом в гараже.
- Вот так, - говорил Юра, - как мы с тобой. Простецкий мужик! Но не
дурак!
Голова у него на плечах! И режиссеры его очень ценят!
Так, слово за слово и жест за жестом, Юра поймал себя на том, что он
снял
со Светы трусики и отступать некуда. Да и не хочется. Тем более, что
Света
тоже была на подъеме.
Секс в киоске получился захватывающим и каким-то космическим. Таких
сексов
в жизни Юры было немного. Секс без неоправданных надежд и
разочарований.
Совсем наоборот. Таких сексов бывает немного в жизни каждого человека.
Ну,
может быть четыре...
Светлана тоже выглядела счастливой и стала еще прекраснее. Она
прерывисто
дышала.
Они улыбнулись друг другу, говоря глазами то, о чем не хотелось сейчас
говорить словами. Слова не могли этого передать.
Юра гладил Свету по волосам. А она целовала ему грудь.
Вдруг завизжали тормоза и хлопнула дверца.
Светлана резко отстронила Мешалкина, вырвавшись из его обьятий.
- Прячься за коробками! Хозяин приехал!
Юра полез за коробки, застегивая на ходу штаны.
- Привет, детка, - услышал он голос с азербайджанским акцентом. - Как
дела?
- Здравствуйте, Мурат Рашидович.
- Сколько раз я тебя просил, не зови меня Мурат Рашидович! Для тебя я
просто Мурат.
- Хи-хи-хи...
- Как торговля?
- Плохо... Никто здесь не ездит... Вот если бы на перекрестке стояли,
там
другое дело...
- Ясный дело! Там ментам не пускают! Много денег хотят, шакалы!.. Это
чей
машина стоит?
- Да один сломался, попросил присмотреть, а сам за слесарем пошел.
- Куда пошел? В лес?
- Да нет, в деревню какую-то... Я забыла...
- Девичий память короткий. Сегодня помню, завтра - нет... Мина тоже
забудешь...
- Да нет... Как же можно?..
- А вот сейчас посмотрим...
Мешалкин услышал, как хлопнула дверь киоска и понял, что сейчас
произойдет. Ему стало как-то очень неловко и обидно за себя и за всех
русских парней и девчонок. Ему захотелось встать из-под коробок и
вырвать
эту прекрасную девушку из рук грязного предпринимателя, но Мешалкин
вспомнил, что у него жена, дети и свои проблемы. А девушке надо где-то
работать, зарабатывать деньги, а он сейчас вылезет и испортит ей
карьеру.
Кроме того, наверное, не обойдется без рукоприкладства, возможно они
попадут в милицию, а у него в крови алкоголь. А потом еще до жены
дойдет,
что он спутался с какой-то девицей из киоска... И он не стал
вмешиваться.
Мешалкину оставалось только прислушиваться к долетающим из-за коробок
звукам. И они ему не очень-то, конечно, нравились.
Через, примерно, полчаса Мурат Рашидович уехал.
Юра вылез из-под коробок. Они попрощались со Светой, не глядя друг
другу в
глаза и Мешалкин поехал дальше.
От возвышенного настроения не осталось и следа.
Татьяна уже давно собрала вещи и буквально сидела на чемоданах. А Юра
все
не ехал и не ехал. Верочка с совком и ведерком забежала на веранду и
крикнула:
- Мама! А где папа?!
- Скоро приедет, - Татьяна вздохнула.
Где его, правда, черти носят? Давно уже должен быть!
Она села у окошка и стала перебирать фасоль, которую вырастила сама. В
этот раз ее увезти домой не получится. Слишком мало в машине места, а
нужно уместиться самим и еще забрать одежду и прочее такое, что могут
украсть. А за урожаем, уж, придется приезжать специально. И не один
раз!
Вон, сколько всего выращено! Целая куча! А сколько труда положено!
Сколько
она воды перетаскала! Сколько сорняков повыдергала потрескавшимися от
работы руками! Говорила же ему - купи прицеп к машине! Так нет - лень
жопу
поднять! Только бы от семьи подальше на балкон и стругать свою
деревянную
дребедень! Кому она нужна?! Понятно, когда мальцы, вроде нашего
Игорька,
себе пистолетики выстругивают! А этот-то куда?! Лет уже - слава богу, а
все какой-то ерундой занимается! А за все лето только два раза и
приехал!
И тут от него помощи никакой! Походил, походил, две грядки вскопал и на
рыбалку! Говорит - куда ты столько насажала! А как картошку с огурцами
зимой жрать или как соления банку за банкой открывать - это он не
отказывается! Паразит! Это для него - как с неба упало! А что за этим
стоит тяжелый труд его жены - он не вспоминает! Конечно, я бы тоже
лучше
сидела и лепила что-нибудь из пластелина и на пианино ставила, если бы
у
меня не было такого чувства ответственности перед своей семьей!
Конечно,
сослал меня как на каторгу и рад! Что я ему - домработница?! Другие у
всех
жены уважают себя как женщины, в бассейнах плавают, в солярии загорают
и
делают себе прически в салонах красоты!.. Ходят на концерты, по
ресторанам, ездят отдыхать за границу... Одна я, как Золушка, пашу на
него
всю жизнь и радости не вижу.
Таня увидела в окно, что Игорек в кошках (которые нашел на днях в
сарае)
лезет на телеграфный стоб, и уже долез до половины. Таня представила,
что
будет, когда он доберется до верхушки и схватится руками за провода.
Она
испугалась, бросила фасоль и побежала к двери, наступая ногами на
зеленые
помидоры, разложенные на газетах. Помидоры лопались и в разные стороны
летели брызги.
- Игорь! - закричала Таня с порога. - Ты что?! Ты что?! Немедленно
перестань лезть! Тебя током стукнет, дурак!
От неожиданного шума, Игорь отпустил столб и в следующую секунду уже
висел
вниз головой. Если бы не кошки, он бы точно упал и свернул себе шею. А
так
Игорь просто не очень сильно ударился затылком о стоб и захныкал.
Таня ахнула. Она представила, что бы было, если бы Игорек долетел до
земли
и сломал шею. Ее сердце упало вниз и там бешено заколотилось. Она
схватилась рукой за грудь и зашаталась.
- Игорек! - из ее груди вырвался отчаянный материнский вопль. - Что ты
со
мной делаешь?!
Игорек не отвечал, потому что хныкал и старался подтянуться, чтобы
слезть
со столба нормально, а не вниз головой. Но у него не получалось. Лицо
Игоря налилось кровью.
Таня подбежала к столбу. У нее открылось второе дыхание.
- Слезай немедленно! - закричала она. - Папа приедет, я все ему
расскажу!
Вот он тебе задаст!
- Папа тебя выпорет ремешком! - подхватила подбежавшая Верочка с
лопаткой
в руке. - А-та-та! А-та-та! А-та-та! - Она застучала лопаткой по
железному
ведерку.
- Уйди отсюда! - закричала на нее несчастная мать. - У меня и так
голова
от вас раскалывается!
Верочка отбежала к калитке, забралась на лавочку и, ухватившись ручками
за
забор, наблюдала за событиями оттуда.
- Что ж ты за садист такой! - крикнула Таня сыну. - Над родной матерью
издеваешься как фашист! Все вы хотите меня поскорее на тот свет
отправить!
И ты, и Верка и папа ваш любимый! Все вы надо мной издеваетесь! За что
же
мне такое наказание, Господи! - Она обхватила голову руками и убежала в
дом.
Игорь, закусив губу, продолжал попытки подтянуться и оказаться вверх
головой. Наконец он понял, что так не получится и стал осторожно
вынимать
ноги из кошек. Сначала вынул одну и обхватил ею столб. Потом - другую.
И
начал потихонечку двигаться к земле вниз головой.
Когда до земли оставалось совсем немного, на крыльцо выскочила мать со
стремянкой и закричала:
- Осторожнее, расшибешься!
Игорь от неожиданности, ослабил хватку и рухнул вниз.
Верочка запрыгала на лавке и захихикала.
Игорь поднялся, потирая ободранный лоб.
Таня обхватила голову руками и убежала назад в дом.
- Игорь фасыст! - крикнула Верочка. - Мамку замучил!
- Пошла ты ... - и прибавил выученное в деревне слово.
Когда приехал Юра, было уже совсем темно. У калитки его встречала
Татьяна
с тряпкой в руках. Юра понял, что сейчас начнется. Он заглушил мотор,
вздохнул, вылез из машины и направился к калитке.
Он шел специально медленно, на ходу соображая, какую занять позицию по
вопросу опоздания, чтобы ослабить напряжение. Он перебрал в голове
несколько возможных вариантов, но потом махнул рукой, потому что, в
принципе, знал, что Таню убедить словами невозможна. Остается надеятся
на
авось.
Он вытащил пачку Явы, закурил и подошел к калитке, улыбаясь, что
наконец-то увидел свою жену, по которой сильно соскучился.
Таня размашистым движением закинула тряпку на забор.
- Интересно... Интересно, что именно тебя так задержало?.. Что именно
для
тебя важнее, чем твоя жена и дети, которые тебя с утра ждут?.. - она
подбоченилась.
Юра затянулся.
- Да ладно, чего ты... - виновато улыбнулся он.
- Чего я?!.. Чего я?!.. Он спрашивает - чего я?!.. Я все лето гну
спину,
как батрачка! Таскаю огромные ведра с водой! Делаю заготовки, (которые
ты
будешь жрать всю зиму!), только для того, чтобы прокормить семью, раз
уж
ты не можешь заработать достаточно денег, чтобы покупать все это на
рынке!
За все лето ты приехал два раза и то ни хуя не делал, а вместо того,
чтобы
нам помочь, ловил дохлых карасей для кошки! Хотя бы сегодня, в
последний
день, ты мог меня разгрузить?! Ты мог приехать вовремя, чтобы помочь
собраться и уехать засветло?! Я кручусь, как белка в колесе, укладываю
вещи, собираю помидоры, и еще должна успевать смотреть за твоими
детьми,
которые все в тебя! Вместо того, чтобы матери помогать, одна колотит
весь
день по ведру, а у меня и без того голова от всего раскалывается! А
Игорь
из-за тебя, из-за того, что ты вовремя не приехал, упал со столба и мог
бы
разбиться! Спасибо тебе, дорогой, за твое внимание к нам! К жене своей
и к
детям! Проходи теперь поужинай, - Таня раскрыла перед ним калитку. -
Проголодался, наверное, дорогой, пока неизвестно где шлялся? Иди поешь!
Все на столе! Картошечка своя, огурчики малосольные, помидорчики,
зелень,
котлеты! - Она схватила тряпку и закинула себе на плечо. - Давай-давай,
проходи, господин Мешалкин!
- Я есть не хочу, - буркнул Юра и прошел в калитку.
- А и почему же ты не хочешь есть?!.. - Таня приблизила к нему лицо и
высунула кончик языка. - Может, тебя уже где-то накормили?! А?! Ну,
скажи,
кто тебя накормил?! Что молчишь-то?!.. Или ты какую-нибудь профуру
сводил
в ресторан?!.. На это у тебя денег хватит! Не жену же в ресторан
водить! А
ты знаешь, когда я последний раз в ресторан ходила, а?!.. Ты думаешь, я
не
хочу в ресторан?!.. Ты думаешь, мне больше нравится на грядках все лето
мудохаться?!.. Скотина!
- Да что ты пристала! - не выдержал Юра. Он знал по опыту, что лучше бы
не
возражать, а дать возможность жене выговорить все до конца и тогда она
быстрее успокаивалась. Но он опять не сдержался. - Да не ходил я ни в
какие рестораны! Я по дороге сломался и машину чинил! Вот и задержался!
- Ага! Машину он чинил! Тебе было недостаточно того времени, пока мы
были
в деревне, чтобы как следует отремонтировать машину и забрать нас
отсюда,
как людей, без приключений! Нет же, вместо этого ты, небось,
пьянствовал в
гараже с Куравлевым! Ну-ка, ну-ка... Да от тебя и сейчас пахнет!.. Ну
ты,
Мешалкин, докатился - за рулем уже пьешь! Ну, я не знаю!.. - От
возмущения
у Татьяны надулись щеки. - Все! Никуда я с тобой не поеду, пока не
протрезвеешь! И детей не отпущу! Не хватало еще, чтобы ты детей
угробил!
Убийца!
Это была последняя для Юры капля.
- Да пошла ты!.. Я после твоих сраных выступлений сам никуда не поеду!
Меня от твоей тупости трясет! Видишь тебя три раза за лето и ты за это
короткое время успеваешь вылить на меня всю помойку, которая накопилась
у
тебя в твоем мусорном баке! - Он постучал себя кулаком по голове. - Не
хочу я жрать и видеть тебя не хочу! Я пошел на пруд! Завтра утром
поедем!
Юра демонстративно прошел в сарай и хотел взять удочку, но ее на месте
не
оказалось.
- Где моя удочка?! - крикнул он из глубины сарая.
- Где твоя удочка?! - Татьяна вбежала следом. - А вот она! - Она
вытащила
удочку из кучи лопат, сломала об колено и швырнула. - Вот твоя удочка!
Юра поднял с пола обломки и посмотрел на жену так, что та побледнела и
отступила назад.
- Сука ты!.. И ведьма!.. Ну и черт с тобой! Я все равно пойду на пруд!
-
Он отодвинул Таню в сторону и пошел.
У калитки Юра обернулся:
- А удилище я новое срежу! Чай, не без рук!
- Сволочь! - закричала ему в спину Татьяна. - Ты мне всю жизнь
испортил! -
И заплакала.
Юра уходил не оборачиваясь. А если бы знал, что видит жену в последний
раз, наверное обернулся бы, чтобы запомнить ее на всю жизнь.
Юра, размашисто шагая, подошел к пруду и остановился. Сердце бешено
колотилось в груди и на душе было тяжело. Он прожил с Таней восемь лет,
но
взаимопонимания и душевности им так и не удалось достичь.
Они познакомились еще в институте. Юра тогда учился на последнем курсе.
Тогда все было по другому. Жизнь казалась прекрасной и удивительной.
Казалось, впереди столько всего замечательного и разного, что мелкие
неприятности, типа студенческого безденежья, похмелья или чего-нибудь
еще
вот такого, не шли в счет. Тогда казалось, что можно легко перевернуть
весь мир с ног на голову. А уж исправить мелкие недостатки женского
характера - раз плюнуть. Со временем Юра понял, что изменять мир это не
его дело, а мелкие недостатки характера, не только невозможно
устранить,
но наоборот, со временем начинаешь понимать, что ты увидел далеко не
все
недостатки, которые в этой женщине есть. Юра приехал в Москву из
Воронежа
и жил в общежитии. А Таня жила в Подмосковье, в Пушкине, и снимала в
Москве комнату, а на выходные ездила домой к родителям. Они
познакомились
на студенческом вечере. Юра выпил с друзьями портвейна и ходил по залу,
присматриваясь к девушкам. Таня стояла скромная в углу, теребя в руках
сумочку. Юра никогда не приглашал таких одиноко стоящих баб, потому что
знал на уровне инстинкта, что толку от них никакого - ни пообжиматься,
ни
пососаться, ни вставить таким бабам обычно не удавалось. А все начинало
и
заканчивалось одними разговорами про учебу, писателей и киноартистов.
Уж
лучше бы такие бабы ходили в библиотеку, а не на танцы. Но в этот раз
что-то остановило Юру и он поглядел на одиноко стоявшую девушку с
интересом. Юра подумал: Интересно... Обычно меня тянет на веселых баб с
большими титьками. А вот эта в углу совсем из другой оперы, но мое
внимание на ней почему-то остановилось... Интересно... А не попробовать
ли
для свежести ощущений завязать с ней знакомство?.. Возможно, я что-то
упускаю в жизни, не приставая никогда к таким бабам... Надо бы это дело
исправить для, как говорит мой приятель Шурик, баланса на
колонках-стерео.
Юра поправил съехавший на бок зеленый галстук в белый горох и подошел к
девушке.
- Разрешите вас пригласить на медленный танец.
Девушка покраснела. Видно было, что танцевать ей хочется и приятно, что
ее
пригласили. Но приличный ли это человек и не опасно ли будет для нее
принимать подобные приглашения? За несколько секунд на ее лице
отразилась
вся эта гамма противоречивых чувств. Но желание потанцевать победило
рассудок. Она повесила сумочку на плечо и пошла за Юрой в центр зала.
Там
они остановились и Юра аккуратно прихватил девушку за бока, а девушка
положила руки ему на плечи, но так осторожно, что Юра их почти не
почувствовал. Это необычная деликатность ему понравилась.
Да, напрасно я раньше не приглашал танцевать таких баб...- подумал Юра
и
поставил Татьяне первый плюсик. - Эта деликатность действует на меня
как-то прямо положительно... Возбуждает как-то... Не то что другие
бабы, с
которыми я привык общаться - повиснут на тебе, как на вешалке и трутся
своими большими титьками!.. И животом... Никакой романтики!.. Один
разврат!.. Разврат иссушает... Я же художник и должен творить! А как я
могу творить, если всю ночь протрахаешься и на следующий день глаза
слипаются и резец из рук падает!.. - Он посмотрел на Таню с уважением и
приобнял ее покрепче. - Вот какие девушки должны становиться подругами
художников!
- Вас как зовут? - спросил он.
- Таня, - она ответила так тихо, что Юра едва расслышал. И это тоже ему
понравилось.
- Как? - переспросил он. - Говорите пожалуйста погромче, а то из-за
музыки
ничего не слышно. -В это время вокалист группы "Скорпионс" высвистывал
из
динамиков "Ветер Перемен".
- Таня, - повторила девушка погромче и опустила глаза.
- А меня Юра! - достаточно громко представился Юра и подсвистел
"Скорпионам". - Вы на каком факультете учитесь?
- На мехмате.
- А я на географическом. Вам эта музыка нравится? - он мотнул головой
на
колонки.
Таня кивнула.
Вот здорово!.. Языком лишнего не треплет, как остальные бабы... На
вопросы
отвечает конкретно. А то другие как начнут выкладывать к делу не
относящиеся подробности. Затрахаешься слушать! Ты им - как дела, в
смысле
поздоровался - А они тебе про маму-папу, дедушку-бабушку! Куда как
лучше -
задал конкретный вопрос, получил конкретный ответ...Второй плюсик...
Весь вечер Юра протанцевал с Таней и поставил ей за поведение еще
немало
воображаемых плюсов. Потом он пошел ее провожать с заходом в парк. В
парке
Юра попытался зажать Татьяну, но она твердо его отстранила, не дав
сделать
ничего лишнего. Но убегать, как дура, не стала и по морде бить тоже не
стала. Юра поставил Тане еще плюс.
Как замечательно, что я сломил в себе стереотип интереса к бабам с
большими титьками и познакомился с этой чудесной девушкой.
Татьяна, по его мнению, наилучшим образом подходила на роль
девушки-подруги-художника и они стали встречаться. Юра рассказал Тане,
что
он мечтает стать настоящим художником и давно режет по дереву. Ему
нравилось дарить девушке свои скульптуры (малые формы), было приятно,
что
он работает для любимого человека. К тому же, Юра считал, что это ее
культурно развивает.
Он забросил всех своих подружек с большими титьками и стал обхаживать
Татьяну. Примерно через месяц она ему дала. И почти сразу залетела.
Когда
она сообщила об этом, он подумал, что пора ему уже подумать о семье...
о
домашнем уюте, домашней кухне, о детях наконец... Тем более, что, в
принципе, когда-то потом он все равно собирался жениться, так почему бы
это не сделать сейчас, когда наконец он нашел такую замечательную
кандидатку в подруги художника? И вообще, благородно будет сказать
девушке, что вот и прекрасно, что ты залетела, давай быстрее поженимся
и
рожай на здоровье. Это гораздо лучше, чем говорить: Я, конечно, тебя
люблю
и хотел бы иметь от тебя ребенка, но ты же понимаешь, что сейчас, когда
у
нас нет ни квартиры, ни работы, ни денег - какие ( на х...) могут быть
дети?! Вот встанем на ноги, окрепнем, тогда рожай на здоровье... Так
Юре
говорить не хотелось. Он же не гад какой-нибудь?!.. Тем более, что он
отлично обдумал, что лучшей подруги для художника ему не найти.
Правду сказать, некоторые недостатки у Татьяны Юра уже усмотрел.
Например,
она была болезненно ревнива. И еще Татьяна не понимала Пикассо, который
был для Юрия кумиром. Но Юрий не придавал этому особого значения,
потому
что он считал, что общение с ним повысит культурный уровень Татьяны и
она,
во-первых, сможет отценить уровень гениального художника, а вследствие
этого культурного подъема, рефлекс ревности отомрет в ней, как ненужный
человеку хвост.
Но оказалось, что он жестоко ошибся в ней. В результате получилось
полное
дерьмо. Татьяна не только не перестала его ревновать, но даже наоборот!
Пикассо она так и не поняла, а юрины скульптуры считала никчемным
занятием, которое не достойно взрослого человека и мешает ему уделять
необходимое внимание семье.
В какой-то момент Юра хотел уже порвать семейные узы и уйти. Но не
успел.
Татьяна опять забеременела и родила дочку. Уйти стало сложнее.
Вот, - думал Юра, - вырастет Игорек, не дай Бог, таким же, как я,
олухом,
приведет в дом какую-нибудь курву и будет с ней мучаться всю жизнь! И
чего
людям одним не живется?! Как хорошо! Паришел домой, взял резцы и сидишь
себе, вырезаешь из дерева скульптуры! И ни одна сука тебе слова поперек
не
скажет! Люди живут вместе, чтобы заебывать друг друга до смерти!
Юра подошел к осине и отломал длинную палку. Привязал леску и вспомнил,
что пошел на рыбалку без наживки. Он сплюнул. В темноте раскапывать
червей
было не очень-то. Но не возвращаться же?.. Юра вздохнул, вытащил из
внутреннего кармана пиджака резец по дереву, который всегда носил с
собой,
и начал им ковырять землю.
От земли шел какой-то странный неприятный запах, как будто в этой
местности протухло что-то гигантское. Юре это не понравилось. Он
перешел
по берегу подальше и покопал там. Вони было не меньше. Юра зажег
зажигалку
и посветил в лунку. В земляной стенке шевелил вялым концом полудохлый
червяк. Юра ухватил его двумя пальцами и выдернул. Чпо-ок! Чтобы червяк
не
потерялся, Юра тут же насадил его на крючок и пошел к воде.
Он забросил дочку и сел на полено, которое валялось тут же. И закурил.
Выглянула луна, осветив купол часовни на противоположном берегу пруда и
тропинку ведущую к ней.
Вдруг на пригорок на том берегу кто-то выскочил и, с криком, бросился
вниз
по тропе в сторону часовни. Чего кричали, Юра не разобрал. Три какие-то
тени пробежали следом за первой. В деревне завыли собаки. В часовне
хлопнула дверь. А через несколько секунд опять кто-то дико закричал.
Кому это приспичило среди ночи помолиться?..
Юра к церкви относился снисходительно. Он считал, что какие-то Высшие
Силы
Разума, наверное, присутствуют, но к церкви они навряд ли имеют
отношение.
Ну разве ж может Высший Разум проявлять себя через деревянное здание, в
котором толкаются глупые старухи в черных платках?! Делать Высшему
Разуму
больше не фига, чем проявлять себя там! Высший Разум это, скорее всего,
инопланетяне, которые транспортируются на большой скорости в летающих
тарелках.
Таня швырнула тряпку в темноту, вслед уходящему мужу, и быстрыми шагами
вернулась в избу. Села на табурет и уставилась в стену, где висел
выцветший прошлогодний календарь с обезьяной на унитазе с плейером в
ушах
и надписью "Радио России".
Он сука!.. Я загубила свою жизнь!.. Если бы не дети, я давно бы от него
ушла!.. И все было бы по-другому!.. Все мужики сволочи!.. В следующий
раз
я бы знала за кого выходить замуж и как себя вести!.. Я бы вышла замуж
за
какого-нибудь додика с хорошей зарплатой и без всяких там художеств в
голове, навроде Стасика Соловьева! Ну и пусть он несимпатичный! Зато бы
он
не выступал, любил бы меня и делал бы все, что от него требуется! А к
его
внешности я бы привыкла как-нибудь! Подумаешь внешность - ночью темно!
Он
и сейчас готов на мне жениться! Во всяком случае, когда мы встречались
с
ним в последний раз на квартире у Ирки, он так и сказал : Бросай ты,
Танька, своего художника на букву Хэ и выходи за меня! Я тебя буду на
руках носить... А я ему: А как же дети?.. Нет, я не могу... Так я ему
тогда ответила... Вот подрастут дети чуть-чуть, станут понимать, что с
таким мудаком мамке жить невозможно, вот тогда и уйду к Соловьеву!..
Таня встала и прошла в избу, посмотреть - как там дети. Дети смотрели
телевизор. Шел какой-то американский фильм. Дети с интересом смотрели,
как
на экране какая-то парочка занималась сексом, а откуда-то из шкафа
вдруг
вылезал мертвец весь в болячках и нападал на парочку сзади.
Татьяна издала вопль. Дети подскочили, подумав, что это кричат на
экране.
Таня вырвала вилку из розетки и закричала на детей:
- Что вы смотрите?! Кто вам это разрешил смотреть?! И в кого вы такие?!
Уроды! Ну-ка быстро мыть ноги и спать!
Когда дети ушли на веранду мыть ноги, Таня подумала:
Если Мешалкина кто сейчас у пруда увидит, подумают - Ну и сука у него
жена! Муж приехал, а она его с дороги не накормила и он пошел, как
мудак,
рыбу ловить! Как будто у него дома-семьи нету!.. Скажут, что я плохая
хозяйка, и у меня будут неприятности... В деревне все сразу становится
известно... А мне тут еще жить да жить... Знает этот гад, как похуже
сделать, чтобы я за ним побежала! Все так повернет, что все равно я в
говне, а он весь в белом! Паразит! Вот выйду за Стасика, все будет
по-другому!.. Ну что... надо идти за этим мудорезом!..
Таня уложила детей, взяла фонарик и отправилась в темноту.
Фонарик выхватывал из темноты маленькое круглое пятно желтого света.
Ночи
в это время года были особенно темными. Если бы луна не скрылась за
облаками, было бы, конечно, не так темно, и можно было бы обойтись без
фонарика.
Фонарик замигал и стал судорожно гаснуть. Батарейки садились.
Говорила же этому уроду еще в позапрошлый раз - Привези нам батарейки!
Привези нам батарейки!.. Куда там! Разве он о семье думает! У него в
голове более возвышенные мысли - как с Куравлевым нажраться и
показывать
ему свои деревянные сувениры! Куравлев тоже хорош! Вместо того, чтобы
Мешалкина осадить и сказать: Брось ты это занятие для детей! Или уж на
худой конец иди кружок вести за деньги в клуб... А он наоборот - Какой
ты,
Юра, молодец, талант, художник!.. И всякое такое... Тьфу! Художник!
Лучше
бы паркет дома положил, коль он так дерево любит! А то вырежет
какую-нибудь штукенцию и сует под нос - По-ню-хай-как-пах-нет! Тфу!
Фонарик моргнул в последний раз и потух окончательно. Вокруг стало
совершенно темно. Таня остановилась и потрясла его, но это не помогло.
Вот сейчас попаду в темноте в яму и ногу сломаю! Все из-за этого
дурака!
Говорила же мне мама - не выходи ты, Танька, за него, ничего хорошего у
тебя с ним не получится! У него одна дурь в голове! А я не послушала,
дура! Теперь мучаюсь!
Она осторожно пошла вперед. Идти было страшновато. К страху упасть и
покалечиться, примешивалось еще что-то. Что-то пугало Татьяну в этой
темноте. То ли крики ночных птиц, то ли огоньки светлячков на кустах,
то
ли первобытный страх человека перед темнотой, то ли невесть откуда
взявшийся противнй запах.
Нога провалилась в пустоту, Таня пролетела вперед и ударилась о землю.
К
счастью, несильно. Она поднялась. Коленка немного болела.
Вот так-то! Спасибо тебе, Мешалкин! Дождался ты наконец! А в следующий
раз
я голову сверну, как ты этого давно добиваешься! Ты уже давно хочешь
свести в могилу мать своих детей!
Таня выбралась из неглубокой ямы и пошла дальше, имея твердое намерение
свернуть шею, назло мужу.
Вдруг она уловила впереди какое-то движение. Таня остановилась.
Наверное это Мешалкин...
- Юра, ты?! - крикнула она.
- Нет, - ответили незнакомый голос, - мы не Юра.
Из темноты появились две фигуры и остановились перед Таней.
В это время из-за тучи выглянула луна и осветила незнакомцев. Таня
обомлела. Перед ней стояли два солдата, как из кино про войну. Они были
в
плащ-палатках, в пилотках с красными звездами, на груди у них висели
автоматы с круглыми магазинами. Такие автоматы Таня видела только в
кино
про войну!
- Здравствуй, хозяйка, - сказал один.
А второй спросил:
- Нет ли, хозяйка, у вас в деревне фрицев?
Таня попятилась. Пять минут назад она вышла из совершенно обычного дома
с
электрическим освещением, где работал телевизор и висел плакат обезьяны
на
унитазе. Она сделала несколько шагов в темноту и оказалась в месте, где
творится что-то немыслимое и несуразное.
- Хозяйка, ты что немая? - переспросил первый.
- Или глухая? - добавил второй. - Фрицы, спрашиваем, есть в деревне?
- Ка-ка... какие фрицы?..
- Вот-вот-вот... вот с такими рогами! - передразнил первый и приставил
к
голове два пальца.
- И с ушами! - второй пошевелил ушами. - Ты что, издеваешься над нами?
Может быть ты фрицам служишь?
- Ка... каким фрицам?.. Ребята, вы что кино здесь снимаете про войну?
- Ага! Я артист Крючков! - ответил солдат потолще.
- А я артист Ильинский! - ответил солдат в очках. - Ты что, баба,
совсем
рехнулась?! Какое, на хер, кино! Мы тебя русским языком спрашиваем -
немцы
в деревне есть?!
Таня совсем растерялась. Она вдруг вспомнила, что читала в каком-то
фантастическом рассказе, который ей подсунул Юра, как главный герой
пошел
по городу, шел, шел и провалился в яму времени и очутился за сто лет
назад. Быть может с ней случилось то же самое?!.. Какой ужас! Но этого
не
может же быть! Это же был всего лишь фантастический рассказ! В жизни
такого не бывает!..
- Немцы?.. Так год-то сейчас какой?..
- Какой-какой! Суровый военный год! С тяжелыми боями войска Красной
армии
теснят фашистские полчища за пределы нашей Родины!
- А ты, конечно, этого всего не знаешь? Ты что дура?! Или психическая?!
- Как же немцы?!.. Я же после войны родилась!
- Что ж с того! И мы после войны.
- Это всегда так. Война пройдет, детей нарожают, а на следующей войне
их
убьют. А после новые опять родятся. И так далее...
- Сейчас 1998 год, - сказала Таня глухим голосом.
- Знаешь что, - сказал ей солдат в очках сквозь зубы, - ты нам,
подруга,
голову не морочь! Видали мы таких до хрена!.. Ну а коли ты, того-сего,
очки тут втираешь, то чего-то значит хочешь скрыть! А раз так, то ты,
скорее всего, за фашистов! И мы сейчас с тобой разберемся на месте!
Таня никогда бы не предположила, что ее обвинят в пособничестве
фашистам,
да еще в таких серьезных обстоятельствах. Головой она, конечно,
понимала,
что все что происходит - абсурд. Но глазами своими она видела бойцов, а
ушами слышала их суровые речи.
- Я фашистка?! - крикнула она. - Да у меня дед на войне погиб!
- Дед за внуков не ответчик!
- У тебя дед погиб, а Андрюха обе руки на войне потерял! Мог бы со
спокойной совестью демобилизоваться и на вокзалах окурки собирать, а он
не
покинул поле боя! Теперь ногами воюет!
Тот что в очках подпрыгнул неожиданно высоко и ударил ногой по
электрическому столбу. Столб переломился и рухнул. Провода натянулись и
лопнули. Ночную темноту прорезали зигзагообразные разряды
электричества.
Татьяну охватил ужас. Вокруг творилось что-то невероятное. И появление
солдат времен войны, и их разговор, и то, как они ногами ломают столбы
-
все это не лезло ни в какие ворота. Она поняла, что случилось самое
страшное и живой ей отсюда не уйти. Ноги подкашивались. На лбу выступил
холодный пот. Руки дрожали.
- Товарищи бойцы, отпустите меня, - заскулила Татьяна. - У меня дети!..
Игорек и Верочка!..
- Вот и хорошо, - сказал очкарик спокойно. - Мы тебя сейчас убьем, а
твоих
детей воспитает Родина, как своих верных сыновей и дочерей, а не
пособниками фашистов! - Он страшно засмеялся. - Ты же мать, ты же
хочешь,
чтобы твои дети выросли настоящими людьми, а не мразью, как ты?!
- Конечно хочет! - поддакнул второй. - Думаешь, Андрюха, легко мразью
жить? Мучается, небось, она с утра до вечера. Света белого не видит.
- Скажи нам спасибо, фашистская подметка, что мы твои мучения теперь
прекратим.
- Как ты хочешь умереть? Чтобы я тебя из автомата застрелил или чтобы
тебя
Андрюха ногами забил?
Таня зарыдала.
- Не хочу-уу!
Почему я стою на месте?.. - пронеслось у нее в голове. - Почему я не
зову
на помощь и не бегу отсюда подальше?..
Но не язык ни ноги не слушались ее.
- Что, - очкарик наклонил к ней голову и заглянул в лицо, - не
получается
орать?! Не получается ногами бегать?!.. От нас, сука, не удерешь! - Он
снова засмеялся. - Потому что мы тебя насквозь видим!
Таня заглянула в его глаза и почувствовала, что тонет в какой-то черной
вязкой трясине. Она испугалась еще больше и хотела отвернуться, но не
могла оторвать глаз.
- Капут тебе, Танечка! - сказал очкарик.
Откуда они знают мое имя?.. - последнее, что успела подумать Таня перед
тем, как увидела, как у очкарика открылся рот, обнажив огромные волчьи
клыки. Он взвыл и впился зубами в ее горло. Таня дернулась и
почувствовала, как с другой стороны в шею вонзились зубы второго бойца.
Вся деревня содрогнулась от поднявшегося собачьего воя.
Верочка и Игорь не спали. Они лежали в темноте и Игорь рассказывал
Верочке
страшную историю, которую ему рассказал его друг Васька в детском
лагере.
Верочка натянула одеяло до самых глаз и боялась.
- Значит так, - зассказывал Игорь. - В одном городе жила семья: мама,
папа
и их дети. Дочка и сын. Дочку звали Ева, а сына звали Генрик. Папу
звали
Карл, а маму - ммм... не помню как... Просто будет мама называться. Вот
однажды к ним в гости приехал один неизвестный им дядя. Мама подумала,
что
это папин родственник. А папа Карл подумал, что это мамин родственник.
А
спросить у него чей он родственник они постеснялись. И стал он у них
жить.
Фамилия у него была Никитин. Он был длинного роста, худой как скелет, с
черными волосами и большим носом. Еще у него росла длинная-придлинная
черная борода. И одевался он во все черное. Черный плащ, черные очки,
черная шляпа, черные перчатки, черные штаны, черные ботинки, а в руке
черный чемодан. Никитин всегда носил чемодан с собой и никогда его не
оставлял. Однажды ему нужно было в магазин пойти, купить черный носовой
платок. А родители были на работе. Никитин сказал детям: Только ни в
коем
случае не открывайте чемодан и не смотрите чего в нем лежит. И ушел в
магазин. Тогда Генрику стало интересно и он пошел посмотреть. Открывает
чемодан, а там табакерка лежит. А в табакерке желтый мизинец
отрезанный.
Тогда Генрик испугался, бросил в чемодан табакерку и убежал в свою
комнату... И не заметил, что его носовой платок упал из кармана в
чемодан... Сидит он под столом и дрожит, вдруг слышит шаги по лестнице.
Это Никитин возвращается из магазина. Раз-два! Раз-два! - Игорь
старался
говорить страшным голосом. - Вот он уже подходит к двери! Раз-два!
Раз-два! Вот он заходит в квартиру! Раз-два! Раз-два! Вот он идет по
коридору! Раз-два! Раз-два! Вот он заходит в свою комнату посмотреть на
свой чемодан. Раз-два! Раз-два! Вот он подходит к чемодану и открывает
крышку!.. А там валяется платок Генрика! Тогда он все понял и пошел в
комнату к Генрику. Раз-два! Раз-два!
- А как он узнал, что это Генрика платок? - спросила Верочка.
- На нем было написано Генрик... Сидит Генрик под столом и видит ноги в
черных ботинках. И слышит голос страшный: Где этот противный мальчишка,
который залезал ко мне в черный чемодан и узнал мою тайну! А Генрик
сидит
под столом и боится пошевелиться. А Никитин комнату обошел и стал
принюхиваться. Чую, здесь ты, противный мальчишка! Вылезай, а то я тебя
все равно найду! Подходит Никитин к кровати, нагнулся и смотрит - не
сидит
ли там Генрик. А Генрик в это время из-под стола выскочил и в шкафу
спрятался, где Никитин его уже искал...
- Лучше бы он совсем из дома убежал.
- Он не мог, потому что Никитин закрыл комнату на ключ...
- А откуда у него ключ был?
- Он его у папы Карла из кармана вынул, когда папа мылся.
- Это тот папа Карл у которого Буратино?
- Нет, это другой.
- А буратинин где?
- У тебя на бороде! Не мешай мне рассказывать, а то не буду!.. Забежал
Генрик в шкаф, а его красная рубашка между дверцами застряла и краешек
наружу торчит. И Никитин увидел. Схватил он Генрика за рубашку, вытащил
из
шкафа и говорит: Говорил я - никому не лазить в мой чемодан и никому не
открывать мой чемодан! А ты, противный мальчишка, залез в мой черный
чемодан и узнал мою страшную тайну желтого пальца! И за это я тебя убью
и
кровь твою выпью! Убил он Генрика и кровь выпил, а труп выкинул в
окошко.
Вечером приходят родители и спрашивают: А где Генрик? А Никитин им
отвечает: Говорил я - никому не лазить в мой чемодан! А он залез. За
это я
его убил и кровь у него выпил! И вас тоже последний раз предупреждаю:
Не
лазьте ко мне в чемодан, а то хуже будет! Погоревали родители, но
делать
нечего. И ушли на следующий день на работу. А Никитин опять пошел в
магазин покупать черный галстук. Перед уходом, он говорит Еве: Не
подходи
Ева к моему чемодану, а то худо будет! Сказал так и ушел. А Еве
интересно
стало. И она тогда не сдержалась и чемодан открыла...
- Глупая какая! Он же теперь ее убьет!
- Девчонки все глупые дуры!
- Сам дурак!
- Еще раз перебьешь - не буду рассказывать!
- Больше не буду перебивать.
- ... Открывает Ева чемодан и видит там табакерку, а в табакерке желтый
палец с синим ногтем. Испугалась Ева, бросила табакерку и побежала в
свою
комнату. И не заметила, что у нее с головы в чемодан упал волос.
Спряталась Ева за занавеску, потому что была очень глупая и не
догадалась,
что у нее из-под занавески туфли торчат. Идет домой Никитин. Раз-два!
Раз-два! Это слышно его шаги на лестнице. Раз-два! Раз-два! Это Никитин
подходит к двери. Раз-два! Раз-два! Это он идет по коридору и заходит к
себе в комнату. Стой, раз-два! Он открыл чемодан, а в чемодане лежит
волос. Никитин взял, на палец намотал и понюхал. Так-так! Пахнет
Евой...
Он все сразу понял и пошел ее искать. Раз-два! Раз-два! Он вышел из
своей
комнаты. Раз-два! Раз-два! Он идет по коридору. Раз-два! Раз-два! Он
подходит к комнате Евы. Раз-два! Раз-два! Он заходит в комнату и сразу
видит туфли за занавеской. Стой: Раз-два! Отдернул занавеску, а там Ева
дрожит. Обоссалась! Все колготки мокрые. Никитин говорит: Я тебя
предупреждал, глупая девчонка, чтоб ты не залазила в мой черный
чемодан! А
ты не послушалась и тоже узнала мою страшную тайну, как и твой негодный
брат! И я тебя теперь тоже убью и выпью твою кровь!.. Не убивай меня,
дядя
Никитин! - запищала Ева. - Я боюсь! Я у родителей одна осталась! Я
никому
не расскажу про желтый палец с синим ногтем!.. Но Никитин ей не поверил
и
убил ее, высосал кровь, а труп выкинул в окошко. Приходят родители с
работы и спрашивают: А где Ева? А я, - Никитин говорит, - ее убил и
кровь
у нее выпил за то, что она меня не послушалась и залезла в мой чемодан.
- А почему родители милицию не вызвали?
- Потому что было лето и все милиционеры были в отпуске... И еще... -
Игорь ненадолго задумался. - Никитин все телефонные провода перерезал,
чтобы нельзя было звонить... Ну вот... На следующий день папа ушел на
работу, а мама расстроилась, что всех детей потеряла и заболела от
этого,
и осталась дома. Лежит в кровати с бинтом на голове и зубами стучит от
холода. Заходит Никитин весь в черном и говорит: Извините. Мне нужно
сходить в магазин, чтобы купить черную повязку на глаз. Посторожите,
пожалуйста, мой черный чемодан. Но если вы не хотите, чтобы с вами
случилось то же самое, что и с вашими непослушными детьми, ни в коем
случае его не открывайте. Ушел Никитин, а маме стало интересно из-за
чего
ее дети погибли страшной смертью, она встала с постели и пошла в
комнату
Никитина. Идет и шатается. И плачет. Бедные мои детки! Бедный мой
Генрик.
Бедная моя Ева. На кого вы меня оставили!.. Вдруг видит, на потолке
призрак Генрика висит, а из шкафа призрак Евы вылетает со светящимися
глазами. И призраки ей говорят: Мама, не открывай черный чемодан, а то
Никитин тебя убьет из черного пистолета и высосет твою кровь!.. Но мама
сказала им: Нет, я должна узнать, из-за чего мои дети умерли! И вошла в
комнату. Открыла чемодан, вытащила табакерку, открыла табакерку и
увидела
желтый палец с синим ногтем. И вспомнила, что она читала про такой
палец в
одной старинной книге. В книге было написано, что палец вошебный. Это
палец одного злого колдуна. Только мама хотела взять палец и отнести
его в
милицию, как слышит - в подъезд вошел Никитин. Раз-два!..
- Как же она его отнесет в милицию, если милиционеры все в отпуске?
- Она про это забыла, потому что была расстроена из-за детей... Идет
Никитин по лестнице. Раз-два! Раз-два! Мама палец в карман засунула и
побежала за веревкой. А Никитин уже поднимается по лестнице. Раз-два!
Раз-два! А мама веревку в чулане ищет. А Никитин уже на втором этаже.
Раз-два! Раз-два! А мама веревку нашла наконец. А Никитин, раз-два, уже
на
третьем этаже. А мама только веревку к батарее привязывает. А Никитин
уже
к двери подходит. Раз-два! Раз-два! А мама только на подоконник
залезает
задом-наперед. А Никитин, раз-два, дверь открывает и по коридору идет.
А
на глазу у него страшная черная повязка, как у пирата. Раз-два!
Раз-два! А
мама по веревке вниз начинает слезать. А Никитин смотрит - у него
чемодан
открыт и палец пропал! Тут он все понял и кинулся в комнату к маме. А
мама
дверь на ключ закрыла и шкаф придвинула.
- Как же она это сделала? Она же на веревке слезает?
- Это она раньше еще все сделала.
- Понятно.
- Никитин пистолет выхватил и пальнул в замок. И дверь открылась.
- Там же шкаф еще был.
- У него пуля разрывная. Шкаф разлетелся на мелкие кусочки. Подбегает
Никитин к окну, за веревку схватился и вытащил маму обратно в комнату.
- А почему она не спрыгнула?
- Не успела. Никитин очень резко дернул... Ах ты негодная, мама! -
закричал он. - Я тебе запретил окрывать мой черный чемодан, а ты не
послушала! Теперь я и тебя убью и кровь высосу! Вырвал у нее палец,
прицелился одним глазом маме в самое сердце и выстрелил. И убил маму, а
кровь высосал. И выбросил маму в окошко. И сел смотреть телевизор.
Приходит папа с работы и спрашивает: А где моя жена?.. А я ее убил,
потому
что она в мой чемодан лазила. Убил и выкинул в окошко. Тут уж папа не
стерпел. Ах ты гад Никитин! Мы тебя в дом пустили, оказали тебе
гостеприимство, а ты ведешь себя как последний гад! Мало тебе, что ты
наших детей убил, а теперь ты еще и мою любимую жену убил тоже! Уходи
отсюдова, пока живой! И забирай свой проклятый черный чемодан! Никитин
не
ожидал, что папа такой смелый и немного растерялся. А потом вытащил
свой
черный пистолет и говорит: Ничего подобного! Не ты меня, а я тебя убью
и
буду в твоей квартире жить! И выстрелил в папу. А папа нагнулся и пуля
попала в люстру. Люстра упала прямо на Никитина. А Никитин не понял,
что
это на него упала и стал бегать по комнате и стрелять из пистолета в
разные стороны. А папа выбежал на улицу и закрыл дверь на палку. Дом
поджег и Никитин там сгорел вместе с чемоданом. Когда загорелся желтый
палец, на всех кладбищах встали покойники и закричали: У-у-у-у-у-у-у!
Верочка спряталась под одеяло.
Игорек посмотрел на нее и закричал еще страшнее:
- Рэ-э-э-э! У-у-у-у! Бэ-э-э! Мы встаем из могил и идем к тебе, Верка!
У-у-у!
- Хватит, дурак! - послышался из-под одеяла глухой голос.
- Сама ты дура! У-у-у! - Игорь так вошел в роль, что ему самому стало
страшно.
И в этот момент дверь хлопнула и заскрипели половицы. Раз-два! Раз-два!
Дети притихли.
Кто-то вошел в дом и приближался к их комнате. Им стало как-то не по
себе.
Может быть это страшный рассказ так на них подействовал, а может они
испугались потому, что тот, кто вошел в дом, шел, не зажигая света.
Если
бы это была мама, она обязательно включила бы свет и под дверью
появилась
бы узкая желтая полоска. Но свет никто не включил. Раз-два! Раз-два! У
Игоря от страха кожа покрылась пупырышками. Раз-два! Раз-два! Кто-то с
той
стороны взялся за ручку и потянул дверь на себя. У Верочки похолодели
ноги
и сердце забилось часто, как часы. Кто-то вошел и остановился на
пороге.
Игорь зажмурился, хотя и так ничего не было видно.
- Дети, вы не спите? - послышался голос мамы.
Фу-у! - вздохнули облегченно Игорь и Верочка. Как же это было здорово,
что
пришла мама, а не какой-нибудь Никитин!
- Мама, это ты? - спросила Верочка. - А почему ты свет не включаешь?
- А я и так хорошо вижу. Сейчас я и вас научу без света обходиться.
Она наклонилась над Игорем и, когда он разглядел в темноте ее
изменившиеся
черты лица, он хотел закричать, но крик застрял в горле.
Мешалкин почувствовал натяжение лески. Клюет! Юра очень удивился. Он
пришел на рыбалку собственно не за тем, чтобы поймать рыбу, а для того,
чтобы успокоить нервы из-за дикой выходки жены. Но в тот момент, когда
леска сильно дернулась, в нем включился механизм заядлого рыболова.
Кровь
устремилась по сосудам с удвоенной скоростью, глаз прищурился, а руки
начали двигаться четко точно и быстро. Мышцы ног напряглись, пятки
прочно
уперлись в землю. Юра моментально позабыл о жене, о детях, о случайной
связи в киоске и даже о малых формах из дерева. Он был единое целое с
удочкой. Образовалась как бы невидимая ось - его голова, кончик удочки,
поплавок, грузило, рыба на крючке. Такие моменты случаются в жизни
каждого
мужчины. И эти моменты являются в жизни мужчин самыми важными. Мы
мужчины
их особенно ценим. Это моменты первобытных диких захватывающих
инстинктов,
когда ты чувствуешь себя охотником, преследующим добычу. Не важно кого
ты
преследуешь - зайца, рыбу или бабу. Главное - догнать, схватить и не
допустить, чтобы другие увели ее у тебя из-под носа. Это не жадность
скопидома, который жаждет иметь побольше. Нет, это не такая жадность.
Это
жадность другая. Это жадность полнокровной жизни доисторического воина.
Глаза Мешалкина как будто даже засверкали в темноте. Он почувствовал по
натяжению лески, что рыба на крючке сидит здоровая. Может быть такая,
которая никому еще не попадалась. Он немного заволновался. И ноги
начали
немного дрожать. Но это не была дрожь неуверенного неудачника. Это была
дрожь человека, почувствовавшего азарт. Мешалкин чуть-чуть согнул ноги
в
коленях, резко подсек и потянул. Удилище выгнулось дугой.
Не слишком ли легкомысленную палку я срезал для такой рыбы-зверя! -
Пронеслось у него в голове. Он потянул осторожнее, ведя удилище вдоль
берега. Рыба под водой резко рванула и Юра чуть не упал. Чтобы не
потерять
равновесие и не упустить удочку, ему пришлось забежать по колено в
воду.
Лицо Мешалкина покрылась капельками пота. И руки тоже увлажнились.
Удочку
стало держать сложнее. Того и гляди она могла выскользнуть. Но Юра
знал,
что никогда не простит себе, если такая добыча вырвется у него из рук.
Он
повел удилище в другую сторону и на мгновение из воды выглянула голова
рыбы. О, что это была за голова! Такой головы он в жизни не видел! Черт
побери! В неверном лунном свете блеснули выпученные рыбьи глаза,
величиной
с куриные яйца! По бокам рта, из которого торчала леска, росли огромные
усы, как у кошки! А сама голова была бугристая и уродливая, вся в
каких-то
наростах, шипах и фосфоресцирующих трещинах. Гигантские жабры, по форме
напоминавшие китайский веер, ходили ходуном и было очевидно, что если
под
жабры случайно сунуть палец - пальцу пришлось бы туго! Голова исчезла
под
водой, но зато рыба показала спину и хвост. Ого! Мешалкин не поверил
своим
глазам. Во-первых, спина была очень длинная! Во-вторых, по всей длине
хребта шли острые шипы. Шипы были длиной с карандаш и на конце
раздваивались, как язык змеи. Сразу было видно, что они ядовитые. Может
и
сама рыба-то была несъедобная, но об этом Мешалкин не думал. Главное
было
победить рыбу и вытащить ее на берег, а не сожрать. Пусть жена жрет!
Спина
заканчивалась неглубокой впадиной с короткими шипами, после которой
сразу
шел хвост. Хвост, несмотря на тусклое освещение, сверкал разными
красками,
как разлившийся по воде бензин. Синий, зеленый, розовый, голубой и еще
много таких цветов, названия которым так просто не подберешь. И еще
хвост
по форме напоминал скрещенные лопаты. Такой это был хвост!
Ё-пэ-рэ-сэ-те!
По спине у Мешалкина пробежали мурашки. Он понял, что если рыба, при
извлечении ее из воды, изловчится и хлестнет по нему своим страшным
хвостом - ему капут! И еще он понял, что такое существо будет
сражаться,
как зверь, почти равный ему, Мешалкину, по силам. Рыба рванула в
глубины
пруда. Юра вынужден был сделать еще два шага вперед и намочил штаны по
самые яйца. Сырой холод темной воды поднялся по позвоночнику и
постучался
в голову. Тук-тук! Мешалкин, что происходит?!.. Происходит какая-то
ерунда! Что-то непонятное происходит!.. Юра испугался, что удилище не
выдержит и сломается, и тогда - прощай, рыба! Он стал перебирать
удилище
руками, чтобы добраться до лески и намотать ее на кулак. Постепенно он
подобрался к ней, но рыба за это время отвоевала еще два шага, и теперь
Мешалкин стоял в воде по пояс.
- Сейчас-сейчас, ты у меня подергаешь! - выдавил Юра осипшим от
волнения
голосом.
Он начал наматывать леску на кулак, но леска здорово резала руку. И
тогда
Юра размотал ее с ладони и намотал на рукав пиджака.
Он, как какой-нибудь швед, стоял по пояс в воде и равномерно наматывал
леску на локоть. Но рыба не сдавалась. Мешалкин отклонился назад так,
что
если бы рыба схитрила и ослабила тягу, он бы затылком полетел в воду.
Но
рыба не сообразила так сделать, потому что у нее было мало мозгов.
Мешалкин понемногу стал пятиться к берегу. Шаг назад... Полшага
назад...
Еще полшага. В этот момент рыба так дернула, что Мешалкин снова
оказался
по пояс в воде. И еще удивительно, что он удержался на этом уровне. Вот
это дернула! Как будто на том конце лески была не рыба, а автомобиль.
Но
Юра не привык пасовать перед трудностями. Он уперся ногами в ил и
потащил
рыбу на себя.
- Врешь, не уплывешь!
За всем этим Мешалкину даже не пришло в голову подумать, откуда вообще
в
деревенском пруду взялась подобная рыба. Эти мысли он будет думать
позже.
Схватка продолжалась. Чувствовалось, что противники поизмотали друг
друга
и борьба пошла без перевеса. И тут Мешалкину в голову неожиданно пришла
великолепная идея. Он понял, что ему нужно повернуться кругом,
перекинуть
руку с леской на плечо и выволочь рыбу, как мешок, на сушу. Человеку
свойственно идти лицом вперед, а не затылком. В этом ему равных нет!
Юра резко развернулся, закинул леску на плечо и медленно стал
двигаться,
наклоняясь корпусом вперед. Каждый шаг давался ему с трудом. Но теперь
рыба уступала. Мешалкин услышал за спиной всплеск и оглянулся. Он
увидел,
как чудовищная рыба высунула из воды свою страшную голову, щелкнула
ртом с
длинными шипообразными зубами и по бокам ее головы захлопали, как
крылья,
гигантские жабры. Мешалкин поежился и отвернулся, чтобы страшные мысли
не
отвлекали его от борьбы. Он двигался и двигался вперед. И вот уже
наполовину вытащенная на берег рыба замолотила по поверхности хвостом.
Шум
поднялся такой, как будто рядом с берегом застряла моторная лодка. От
такого шума пол-деревни должно было проснуться. Еще немного. Мешалкин
набрал в грудь побольше воздуха и рванул вперед со всей силы. Рыба
оказалась на берегу у самой воды. Но леска не выдержала и лопнула.
Мешалкина швырнуло в землю лбом. А рыба запрыгала назад к воде. От
удара
об землю в глазах у Мешалкина потемнело и когда он протер их, рыба была
уже наполовину в воде. Мгновенно Мешалкин выхватил из внутреннего
кармана
пиджака резец и рванул к чудовищу. Он подбежал, занес руку, но ударить
ему
никак не удавалось. С одной стороны рыба молотила ужасным хвостом, с
другой стороны щелкала зубастой пастью, а с третьей стороны можно было
легко напароться на ядовитые шипы. Но - медлить с ударом было нельзя,
потому что рыба уходила в свою родную стихию. В мгновение, когда хвост
отогнулся в противоположную сторону, Мешалкин изловчился и вонзил резец
ей
в место, где голова соединялась с хребтом. Хрусь! Рыба выдохнула и
замерла. Мешалкин понял, что победил.
Он плюхнулся рядом с рыбой на задницу и почувствовал сквозь радость
победы
усталость борьбы. Он почувствовал такую сильную усталость борьбы, что
она
буквально заслонила собой радость победы. Мешалкин сидел неизвестно
сколько времени и смотрел на рыбу пустыми глазами. А рыба уже не
смотрела
на своего врага, ее огромные как куриные яйца глаза затянул туман
смерти.
Ее глаза стали похожи на костяные перламутровые пуговицы от немецкого
пальто жены. Почему-то Юра вспомнил теперь это треклятое пальто,
которое
они с Таней купили в магазине "Лейпциг"... Они поехали в магазин совсем
не
за этим. Юра долго откладывал с зарплаты, потому что очень хотел
приобрести гэдээровский фотоаппарат "Практика". Но в магазине Таня
случайно встретила свою бывшую одклассницу, которая там работала
продавщицей. И эта торговая сволочь предложила Таньке купить пальто,
которое она отложила для себя, но оно ей почему-то не подошло. Когда
Танька увидела это кургузое пальто, она так вцепилась в него руками
ногами
и зубами, что Мешалкин понял, что если он ей его теперь не купит, то до
конца жизни ему этого не простят. Он понял, что если купит фотоаппарат,
этот фотоаппарат станет постоянным предметом для удобрения мозгов. Юра
плюнул и купил ей это еще одно сраное пальто, которых у жены было и так
до
хера.
Эх! - вздохнул Мешалкин. А как бы теперь ему пригодился этот
чудо-фотоаппарат. Он бы снялся с рыбой так и эдак. Потом повесил бы
красиво оформленную фотографию дома. Возможно, послал бы фотки в газеты
и
журналы... Конечно, в конце концов, можно в прихожей повесить
отрезанную и
засушенную голову рыбы, покрытую эпоксидкой. Можно красиво укрепить ее
на
деревяшке, скажем, на спиле березы, и под рыбой выжечь дату ее смерти.
Но
это же совсем не то! Голова это только одно. А как же показать людям,
какого она была размера, какими цветами переливалось его тело, какие у
нее
были огромные шипы и страшный хвост!
Мешалкин почувствовал горькую досаду и обиду на жену и на несложившуюся
жизнь. Его жена так и не смогла стать настоящей подругой художника и
его
полноценной музой. И теперь, вместо того, чтобы чувствовать восторг
победы, он чувствовал разочарование и горечь неудовлетворенности.
Мешалкин резко поднялся, обошел рыбу кругом и почесал затылок. Вторая
проблема встала во весь рост - как теперь эту рыбу тащить домой! На
руках
ее не унесешь, а на машине к пруду не подъедешь... Оставлять же ее
надолго
одну тоже не годилось. Потому что деревенские все п...дят... Что же
делать?..
Мешалкин принял решение. Он решил сходить домой за тележкой. Только
надо
все-таки рыбу, на всякий пожарный, маленько замаскировать. Потому что
пока
я ее вытаскивал, она наделала столько шума, что, наверняка, кто-нибудь
из
деревенских проснулся для того чтобы рыбу спиздить.
Юра нарвал травы и набросал на рыбу. Сделал шаг назад и оглядел
критически. Сойдет.
Мешалкин шел домой. Луна скрылась за тучами и стало так темно, что он
буквально ничего не видел. Он полез в карман за зажигалкой, но там ее
не
оказалось. Видимо, зажигалка выпала из кармана, когда он сражался с
рыбой.
Идти приходилось очень медленно и осторожно.
Ничего, - думал Юра, - зато в такой темноте никто из деревенских рыбу
не
найдет... Пожалуй, как бы мне самому ее не потерять... Возьму из дома
фонарик... Откуда же в этом пруду взялась такая рыба?.. Мистика
какая-то!.. Озеро Лохнесс Тамбовской области!.. А что, я в газете
читал,
как один дядя поймал в пруду гигантскую щуку, а на плавнике у нее
кольцо
петровских времен... Вот и это, возможно, рыба-сторожил... Но это что
касается ее возраста... А вот что касается ее породы - тут совсем
непонятно... Никогда я не видел таких рыб в прудах и реках России, хотя
я
рыбак со стажем и в рыбах разбираюсь... Скорее всего, это рыба-мутант.
Потому что тут недалеко под Тамбовом находится военный аэродром.
Наверняка, военные сливают в землю какие-нибудь вредные вещества. Вот
тебе
и пожалуйста - появляются в прудах рыбы-мутанты!.. Безобразие!..
Возможно,
с помощью выловленного мною чудища, удасться привлечь внимание
общественности к этим фактам и остановить загрязнение природы... А я
природу люблю... Наверное, поэтому меня тянет к дереву... Хорошо пахнет
стружка... В каждом полене я вижу, скрывающиеся в нем малые формы...
В этот момент Юра наступил ногой на что-то живое. Это что-то
вывернулось у
него из-под ноги и нанесло удар ниже пояса и в лицо. Юра охнул,
согнулся и
схватился руками за низ живота.
- Ой! За что?! - выдавил он.
- Простите, - услышал он женский голос. - Я спала и думала, что на меня
напал маньяк.
- Вы кто?
- Я туристка. Решила провести выходные вместе с природой.
Несмотря на боль в паху, Мешалкин почувствовал к собеседнице
расположение.
И голос был приятный. Жалко, что так темно.
- Я тоже люблю природу, - неожиданно признался он. - Извините, что я на
вас наступил. Совсем ни фига не видно.
- Это вы меня извините... Я вас ни за что ни про что ударила...
- Ничего страшного... Мне ни капельки не больно...
- А что, вы здесь гуляете?..
- Нет... Я был на рыбалке...
- Вы любите ловить рыбу? - сказала Ирина (а это была она), вспоминая
как
она в Америке ловила с палубы яхты тунца на спининнг.
- Да... Люблю...Вы знаете, я сейчас поймал такую невероятную рыбу! Если
вы
любите природу, вы должны обязательно на нее посмотреть! Она такая
огромная, что я оставил ее на берегу и пошел за тележкой. Как жаль, что
нет фотоаппарата, чтобы с ней сфотографироваться, пока она еще не
испортилась! Рыба быстро портится!
- У меня, к счастью, - сказала из темноты разведчица, - есть хороший
фотоаппарат. - (Еще бы у нее не было! У нее было целых два
фотоаппарата.
Один обыкновенный и другой - в пуговице штормовки!) - Когда я выезжаю
на
природу, я всегда беру его с собой, чтобы фотографировать интересные
места.
- Какая удача! - Юра не поверил своим ушам и у него бешено заколотилось
сердце. В его голове замелькали возможные фотоснимки (фотосюжеты). Вот
он
стоит и держит рыбу за жабры. Вот он лежит, подперев голову рукой, а
перед
ним лежит рыба, раскрывшая зубастый рот. Вот он поставил ногу на рыбу,
как
победитель. Вот он стоит, как на первом кадре, но с линейкой, чтобы
показать размеры. - Пойдемте быстрее туда к берегу! Вы увидите чудо
природы и сфотографируетесь с ним!
- Пойдемте, - согласилась девушка. - Только я рюкзак соберу. - Она а
скатала спальный мешок.
- Кстати, у вас случайно нет линейки? - спросил Юра.
Девушка остановилась.
- Чего?
- Линейки у вас нет?
- Зачем она вам?
- Хочу рыбу измерить.
- Нет, - ответила Ира. Хотя линейка у нее конечно же была. В ее кармане
лежала замаскированная под швейцарский армейский складной нож,
специально
разработанная в ЦРУ штука, в которой чего только не было. В том числе и
раздвижная шестиметровая линейка. Но использовать ее для измерения
какой-то рыбы, пойманной сумасшедшим русским рыболовом, Ирине как-то не
хотелось. Это не входило в ее планы.
- Жаль. Мы могли бы сфотографироваться с рыбой на фоне линейки, чтобы
сразу было видно, какой она длины.
- Я готова, - Ирина закинула на плечо рюкзак.
- Пойдемте тогда... Только осторожно наступайте, чтобы куда-нибудь не
провалиться... Очень темно...
- Вижу...
- А давайте, - предложил Юра, - вы вспышкой от фотоаппарата будете
освещать нам дорогу. - Он был сейчас на подъеме и хорошие идеи сами
собой
приходили к нему в голову.
- Вообще-то, у меня фонарик есть, - ответила девушка немного обиженно.
-
Странно... Вот вы отправились ночью на рыбалку и не подготовились
нисколько... Этого у вас нет... другого...
- У меня и удочки не было... Вернее была, но ее жена сломала... А я
назло
ей ушел на рыбалку и сделал себе новую удочку из ветки!.. И поймал вот
такую рыбу! Сейчас увидите, обалдеете!
- А на что ловили? - Ирина рылась в ркзаке. - Ага, вот он!..
- На червяка. Я зажигалку зажег и выкопал себе червяка.
- Какой вы, оказывается... Трудности вас не останавливают... Что-то
фонарик не загорается...
- А вы потрясите... Да, трудностей я не боюсь... Трудности мобилизуют
человека, заставляют его собраться в клубок и действовать находчиво. В
Евангелии сказано, что легче верблюду пролезть в игольное ушко, чем
богатому попасть в Царствие Небесное. Это потому, что у богатого все
хорошо и он ленится, чтобы попасть в Царство Небесное. А тот, у
которого
ничего нет... ни фонарика, ни удочки ни червяка... как нибудь
извернется и
Царствия Небесного достигнет... Есть масса русских сказок на эту
тему...
Например, "Мужик и Медведь"...
- А при чем здесь рыба? - спросила Ира.
- Рыба?.. Рыба - это символ раннего христианства.
- Понятно... А почему это такой символ?
- Не знаю... У символов, как правило, смысла нет... Символ и все... -
Юра
принюхался. - Не пойму... Чем это так воняет?.. Неизвестно откуда
берется
такой запах?..
- Да, - согласилась разведчица, - меня тоже преследует какой-то
неприятный
запах... Нет ли поблизости каких-нибудь отстойников?..
- Фиг знает! Я не знаю, что такое отстойники, но раньше здесь так не
воняло... Может и есть чего-то, раз рыбы такие попадаются... Как будто
на
дерьмо наступил...
Ира тряхнула рукой с фонариком и он наконец-то зажегся. В неверном
свете
она увидела приятные черты лица человека с большими залысинами.
Несмотря
на это, лицо было достаточно приятное и не вызывало антипатии. Человек
немного зажмурился и сказал:
- Ничего себе! Какой у вас яркий фонарик!.. Кстати, мы вот с вами
разговариваем-разговариваем уже столько, а до сих пор не познакомились.
Меня зовут Юра... Мешалкин.
- А меня Ира.
- Очень приятно, Ира. Только я вас совершенно не вижу. Как-то
получается,
что вроде бы мы познакомились, а вроде и нет. Вы не могли бы осветить
свое
лицо на минутку.
- Пожалуйста.
Ира посветила себе снизу в лицо.
Юра увидел, что перед ним очень симпатичная молодая женщина,
выглядевшая
именно так, как ему в мечтах не раз представлялась подруга художника.
Сердце заколотилось. Он понял, что, возможно, его наконец настигла
любовь
с первого взгляда.
- Спасибо, - сказал он.
- Пойдемте. Что вы, в самом деле, застыли?
- А? - Мешалкин вздрогнул, приходя в себя. - Извините... Давайте мне
фонарь, я буду показывать дорогу...
Они зашагали к пруду. Впереди шел Мешалкин с фонариком.
- Далеко еще? - спросила Ира.
- Уже рядом... Вот она! - закричал он, направляя луч света на холмик из
травы.
- Где?
- Здесь! Я ее замаскировал, чтобы не украли деревенские. А то знаете
какие
тут люди живут! Все воруют... Вот...
Мешалкин подошел к холмику и стал руками разбрасывать траву в стороны.
Ира
отодвинулась, чтобы мусор на нее не попадал. Вскоре она увидела
чудовищную
рыбу. Честно говоря, когда она шла, она не думала, что увидит такое.
Она
думала, что это обычные мужские рыбачьи побасенки. Она даже
побаивалась,
что вообще никакой рыбы не будет и ей снова придется отбиваться от
насильника приемами каратэ. Рыбу он мне покажет! Знаю я эту рыбу,
которая
растет у них между ног! Многие мне пытались ее показывать. Они не знали
на
кого напали. Они привыкли преследовать слабых женщин, которые не могут
надрать им задницу! В России, (впрочем, не только в России, но и во
всем
мире), мужчины считают себя чем-то вроде охотников за женщинами. Но в
России, все же, эта тенденция выражена особенно сильно. Впрочем, этот
парень мне чем-то симпатичен. В других обстоятельствах я, быть может,
не
стала пинать его по яйцам...Так думала Ирина, пока не увидела рыбу.
- Мама! - сказала она удивленно. - Разве такое бывает?!
- Вот видите! - восторженно воскликнул Юра. - Теперь вы понимаете, что
я
не зря вас побеспокоил! Я и сам не знаю, откуда здесь взялась такая
рыба... Одно из двух. Или в этом пруду водилась загадка двадцатого века
-
чудовище озера Лохнесс... Или это радиоактивный мутант.
Ирина навострила уши.
- А что, - спросила она осторожно, - здесь есть источники радиации?
- А кто их знает, где они есть... - Юра пожал плечами, - У вас,
случайно,
нет счетчика Гейгера?
Ирина внутренне вздрогнула. Конечно же счетчик у нее был. И был большой
соблазн померить им рыбу. Но уж больно это было подозрительно.
Подозрительно было, что Юра задал такой вопрос. И подозрительно было,
отвечать на него утвердительно.
- Откуда же? Я же не физик-ядерщик?
- Да?.. А жаль... Тогда давайте фотографироваться...
- А вы не боитесь получить дозу радиации?
Мешалкин на минуту задумался.
- А, - махнул он рукой, - где наша не пропадала!.. Одному Богу
известно,
от чего мы умрем.
Темная русская душа в очередной раз привела Ирину в удивление. А про
свое
здоровье она подумала, что если бы была сейчас в родном Висконсине, то
при
виде такой рыбы, она убежала бы подальше и только, когда бы
почувствовала,
что находится на безопасном расстоянии, сразу бы позвонила куда надо.
Потому что здоровье не купишь и за сто миллионов долларов. Но здесь в
России, так поступать было невозможно. Поступив так, Ирина сразу бы
навлекла на себя подозрение.
- Ну что ж, давайте, - она полезла в рюкзак за фотокамерой.
Сверху обычная недорогая мыльница, внутри была напичкана по высшему
классу.
Сначала Ирина фотографировала Юру. Юра поинтересовался - сколько у нее
пленки, и услышав, что достаточно, сфотографировался с рыбой во всех
позах, в которых хотел. Потом он предложил сфотографировать Иру, но она
отказалась, сказав, что от рыбы слишком плохо пахнет. Мешалкин все же
уговорил Иру сфотографироваться один раз на расстоянии. Он сказал, что
неплохо разбирается в фотографии и предложил Ирине встать сзади рыбы, а
он
сфотографирует под таким углом, чтобы рыба была в широком формате на
переднем плане.
- Получится такой эффект, - объяснил Юра, - будто вы стоите рядом с
рыбой
сзади.
Потом Мешалкин пожалел вслух, что у них нет такого приспособления, для
фотографирования самого себя, а то бы можно было сняться с рыбой
втроем.
Ира, рыба и он.
Такой режим в Ириной камере был, но она промолчала.
И в этот момент (О-го-го!) они услышали из темноты:
- Ага! Вот ты где!
Ветки кустов с треском раздвинулись и Юра увидел свою жену с
перекошенным
от злости лицом. Такой злобной он никогда ее раньше не видел. Мешалкину
даже показалось, что у жены светятся от злости глаза.
- Это у тебя называется рыбалка?! Баб рыбачишь своим вонючим крючком?!
-
Не дав Мешалкину опомниться, она врезала ему по лицу ладонью с такой
неожиданной силой, что Юра отлетел назад, перелетел через рыбу,
врезался
затылком в дерево и отключился.
Таня повернулась к Ире:
- Попалась, бля...юга!
Она занесла руку и хотела врезать Ирине по щеке, но Ирина подпрыгнула и
с
разворота в воздухе ударила Таню внешней стороной ступни по голове.
Удар
получился настолько мощный, что жена Юры совершенно точно должна была
отлететь метров на десять назад. Но она лишь слегка пошатнулась,
подвигала
пальцами челюсть и сказала:
- Ого.
Ирина от удивления вскинула брови и на мгновение растерялась.
- Хорошо. Поиграем в Мортал Комбат. - Татьяна высоко подпрыгнула,
сделала
в воздухе сальто, опустилась на землю сзади Ирины и нанесла ей
сокрушительный удар по почкам.
Ирина отлетела вперед, перекувыркнулась через голову, вскочила и нашла
в
себе силы быстро развернуться и поставить блок. И это было как раз
вовремя, ей удалось остановить ногу Татьяны в нескольких сантиметрах от
своего лица. Ирина почувствовала, что если бы она пропустила этот удар,
то
поединок на этом бы и закончился.
За всем этим она даже не успела подумать, что происходит что-то
странное.
Какая-то баба из деревни, дерется как чемпионка мира. Эти мысли она
подумает позже.
Ирина крикнула "ХО!" и резко ударила рукой противнику по печени. На
мгновение ей показалось, что рука провалилась в какую-то холодную
липкую
массу. Но это ощущение сразу отступило назад, перед разочарованием -
удар,
как и в прошлый раз, получился мощный, точный, но эффекта никакого!
- А теперь я! - крикнула жена Юры, снова подпрыгнула и, зависнув в
воздухе
ногами вперед, замолотила ими по лицу шее и груди Татьяны.
Татьяна успела отразить несколько ударов удачными блоками, но несколько
пропустила и опять отлетела назад. Но тут же вскочила и
сгруппировалась...
Мешалкин открыл глаза и увидел багровую луну, выглядывающую из-за тучи.
Он
немного повернул голову и сразу почувствовал резкую боль. В глазах
запрыгали кровавые зайчики. А когда зайчики исчезли, Мешалкин увидел
свою
жену и Ирину. Женщины стояли друг против друга в бевых позах. В
следующее
мгновение его жена фантастическим образом взлетела в воздух (как будто
у
нее сзади был реактивный двигатель) и оказалась на ветке дерева, в пяти
метрах над землей. Мешалкин подумал, что он спит и ему снится кошмарный
сон. Тогда он ущипнул себя за ляжку. Но сон не проходил. В это время
жена
на ветке дико завыла и прыгнула вниз. Она приземлилась Ирине на шею,
обхватила ногами ее голову и стала душить.
Ничего себе! Что за ерунда мне снится! Он попытался сесть, но резкая
боль
снова пронзила его голову. Мама дорогая! Что-то я не припомню, чтобы во
сне я чувствовал когда-нибудь такую боль!
Жена Татьяна тем временем скакала на Ирине верхом и дико хохотала. Вид
у
жены был совершенно ненормальный. Как будто она сбежала из сумасшедшего
дома.
Мешалкин вспомнил, отчего у него так болит голова. Она болит оттого,
что
жена, в которой он никогда не замечал никакой особенной силы, так
врезала
ему по морде, что он отлетел аж вон куда и ударился об это дерево
головой.
Юра поднял глаза и увидел, что на стволе, от того места в которое он
впечатался, отскочила кора. Вот так удар! Опять жена приревновала его к
столбу. Это ему уже так надоело! Всякий раз, когда Мешалкин немного
задерживался откуда-нибудь, жена устраивала ему дикие сцены. Даже если
он
задерживался по уважительной причине.
Вот и теперь эта дура делает фиг знает что! А ему перед человеком,
которого он попросил помочь, неудобно.
Мешалкин увидел, что у Ирины уже посинело лицо и глаза вылезли на лоб.
Чего доброго, сейчас эта дура ее задушит! Он схватился рукой за нижнюю
ветку, подтянулся, встал на ноги и закричал:
- Отстань от нее, дура несчастная! Это совсем не то, что пришло в твою
голову с куриными мозгами! Эта женщина фотографировала меня с рыбой!
Татьяна перестала хохотать, повернула к Мешалкину лицо и закричала
таким
голосом, от которого по спину у Юры пробежали холодные мурашки:
- Что-о-о!
- Не веришь?! Смотри! - он ткнул пальцем в лежавшую на земле
рыбу-мутанта.
- Поняла?!
Татьяна поглядела на рыбу и, видимо, в этот момент ослабила хватку. Но
этого короткого мгновения полузадушенной Ирине хватило, чтобы уцепиться
за
плечи Татьяны, она пригнулась и перекинула ее через себя. Татьяна упала
спиной на пенек, крякнула и замолкла.
У Мешалкина отвалилась челюсть. В голове напечатался заголовок газетной
статьи:
РЫБАЛКА ЗАКОНЧИЛАСЬ КОНЧИНОЙ ЖЕНЫ
(РЫБА ПОЙМАНА, ЖЕНА УБИТА)
Ира, тяжело дыша, стояла рядом и потирала ладонью шею.
Мешалкин встряхнул головой. Надо что-то делать. Он подошел к жене и
взял
ее за запястье. Пульса не было. Юра не особенно знал, как его щупать и
поэтому легкая надежда у него оставалась. Он нагнулся и приложил ухо к
груди. Тишина.
Вдруг тело Татьяны дернулось. Мешалкин от неожиданности подскочил. У
жены
приоткрылся рот и из уголка вытекла густая темно-красная жижа.
Мешалкин в ужасе схватился ладонью за свой рот. Татьяна не двигалась.
Юра
сделал над собой неимоверное усилие и поднес дрожащую ладонь к носу
жены.
Он попытался узнать, дышит жена или нет. Рука не почувствовала никаких
движений воздуха.
- Кажется, она того... - сказал он тихим бесцветным голосом.
Сзади подошла Ирина.
- Я не хотела... Она сама на меня набросилась... - голос у нее дрожал.
Хорошее дело... - подумала она про себя. - Я, профессиональная
разведчица,
попала в такую нелепую глупую ситуацию! Меня застукала какая-то
ревнивая
жена с каким-то дураком, который поймал рыбу!.. Теперь, наверное,
придется
и его тоже... А что делать... Придется...Таковы издержки нашей
профессии...
Ирина незаметно пощупала в кармане штуку, замаскированную под
швейцарский
складной нож, тот самый, в котором была линейка. Одним из предметов
этого
ножа предполагалось измерить рыбу, а другим Ирина теперь собиралась
зарезать Мешалкина. Какая ирония судьбы!
Вдруг она услышала сзади жалобные детские голоса:
- Папа, папа! Где наша мама?!
Ирина вздрогнула. Она обернулась. Из кустов вышли на поляну мальчик и
девочка.
Неужели придется убивать детей?.. Какой ужас! Такого мне делать еще не
приходилось!.. Самое неприятное, что эти трудности не вызваны работой,
я
сама влезла в это дерьмо и увязла в нем по уши!..
Ирина сделала шаг назад и скрылась за деревом.
Мешалкин вскочил.
- Дети?!.. Как вы здесь оказались?!.. Почему вы не спите?!..
- Мы боимся, - Верочка захныкала. - Нам приснился сон, что ты обижаешь
маму...
Юру бросило в жар.
Ничего себе картина! У пруда на поляне лежит мертвая жена, а рядом
стоят
дети, которым, если и удастся что-то объяснить, они все равно станут
психическими инвалидами на всю жизнь. Если бы он только знал, что сюда
идут дети, он закидал бы временно жену ветками, как рыбу, а потом бы
что-нибудь придумал...
Мешалкин растерялся. Слава Богу, хотя бы за то, что он, Мешалкин, стоял
теперь так, что жену практически не было за ним видно.
- Не плачь, мама обязательно найдется, - Игорек дернул сестренку за
руку.
- Папа, где мама?
- Мама?.. - Мешалкин подумал, что он как-то должен попытаться увести
детей
отсюда. - А разве она не дома?.. Где же она тогда, интересно?..
Пойдемте
ее поищем вместе... Мама, ау! - крикнул он фальшивым голосом. - Мама,
ау!
Где ты?!
Над деревьями разнеслось эхо.
Он сделал шаг вперед и взял детей за руки. Их руки были непривычно
холодными.
- Вы совсем замерзли, - сказал Мешалкин. - Вам нужно домой скорее... А
то
простудитесь...
- Нет! - Верочка топнула ножкой. - Я без мамы домой не пойду!.. Где
наша
мама!.. - Она опять заплакала. - Папа, где наша мама?!..
- Так вот же она лежит! - крикнул Игорек, показывая пальцем.
Дети вырвались из рук остолбеневшего Юры и побежали к матери.
- Мамочка, мамочка! Что ты тут лежишь?! Вставай, попку простудишь! -
Верочка обхватила маму за шею. - Мамочка, ты совсем холодная уже!
Вставай,
пойдем домой!
Игорь потянул маму за руку.
- Вставай, мама, пожалуйста!
Рука Татьяны выскользнула из его рук и шлепнулась на землю, как большой
хвост мертвой рыбы.
- Мама! Мама! Что с тобой!.. - Игорек присел на корточки. - Тебя папка
обидел, да?! - Последнюю фразу он почти прокричал и на глазах у него
выступили слезы. - Мама, что же ты молчишь?!.. - Он снова схватил ее за
руку и сильно потряс.
Но рука и на этот раз безжизненно упала на землю.
Верочка зарыдала так громко, что Мешалкин почувствовал, как у него
разрывается сердце.
- Я знаю, почему мама не встает!.. Ее папка убил!.. Папка, зачем ты
маму
убил?!.. Папка плохой!.. - Верочка повалилась на спину и стала кататься
по
земле.
Игорек схватил Татьяну за платье и стал отчаянно дергать:
- Мама, мама, вставай! Вставай, мама!.. Я больше никогда не буду со
столба
падать?.. Мама, вставай!.. Я больше не буду воровать конфеты!..
Вставай,
мама!.. Вставай же...
От этих криков Мешалкину хотелось провалиться сквозь землю. Наверное,
он
отдал бы полжизни, чтобы дети перестали рыдать. Он отдал бы полжизни,
чтобы его жена, которая была для него, несмотря на годы совместной
жизни,
совершенно чужим человеком, ожила...
И случилось ЧУДО!
Тело Татьяны дернулось, она вытянула руки вперед и села.
От неожиданности Мешалкин подпрыгнул.
Значит, самое ужасное позади! К черту всю эту ругань! Ничего страшного!
Завтра они помирятся и уедут в Москву! Зато все живы и здоровы! Все
позади... А впереди Москва...
Э, нет!
Татьяна, продолжая сидеть с вытянутыми вперед руками, повернулась всем
туловищем к Мешалкину и произнесла каким-то скрежещущим голосом:
- Дети, это ваш папа меня обидел! О, как он меня обидел, нехороший,
гадкий
папа! Паршивый Урфин Джюс!
В моменты сильного раздражения Татьяна обзывала Мешалкина Урфином
Джюсом
из-за его увлечения деревянными фигурками. Юра почему-то страшно от
этого
бесился. И Татьяна использовала кличку, как козырную карту. Хотя,
нельзя
было сказать, что это всегда срабатывало. Несколько раз Юра не
выдерживал.
А один раз он наполнил ванну водой, схватил жену за волосы, макнул в
воду,
подержал там с минуту, а когда вытащил, намекнул, что в следующий раз,
если она будет обзываться, он вытаскивать ее не станет. Татьяна тогда
так
перепугалась, что больше Мешалкина Урфином Джюсом не называла.
И вот опять! Радость неожиданного воскресения жены, начала уступать
место
раздражению, за которым (Мешалкин это чувствовал) пряталась глухая
ярость.
Что за жизнь! Не успела жена воскреснуть, как ее опять понесло! Не
успел я
подумать, что все в порядке, как эта стерва все опять испортила! И
зачем
только я на ней женился!.. Юру все время мучил этот вечный вопрос. Но
он,
как человек мыслящий, всякий раз находил на него достойный ответ у
великих
мыслителей. Я женился потому, что "в трудностях рождается опыт. А из
опыта
вырастает истина."(Эйнштейн). "Если сухое дерево терпеливо поливать, то
оно, быть может, зазеленеет" (Тарковский). А еще Мешалкин часто
вспоминал
слова Сократа, который говорил, что если попадется хорошая жена, то
будешь
царем, а если плохая - будешь философом. Юре, как человеку творческому,
импонировала мысль, что он философ. Философ, считал Мешалкин, лучше чем
царь. Потому что великие мыслители не очень-то уважали царей. Маркс,
Энгельс, тот же Сократ, Конфуций кажется... и другие тоже. А Диоген,
так
тот вообще сказал царю "Подвинься"...
Ладно, я не стану ей ничего пока говорить... Все же она пережила
болевой
шок и, возможно, себя не очень контролирует... Пусть пока обзывается, я
потерплю...
Хотя терпеть ему было трудно.
- Подонок! - закричала Татьяна прямо при детях. - Ваш папа подонок!
Пока
мы ждали его дома, он встречался здесь с грязной, заразной гадиной! Да!
Ваш папа нас променял на проститутку! - Татьяна всем корпусом
повернулась
к дереву и указала за него рукой. - Вон она прячется! Посмотритие,
дети,
на эту вонючую сучку!
Дети зарыдали.
- Па-а-апа! Па-а-апа! - Верочка терла кулаками глаза. - Зачем ты
променял
нас на эту проститутку!
- Па-а-апа! Па-а-апа! - Игорек вытер рукавом под носом. - Зачем ты
встречаешься с сууучками!
- И кроме того, дети, - Татьяна опять развернулась корпусом (как-то
неестественно она поворачивалась). - ваш папа, сволочь такая, со своей
проституткой задумали убить вашу маму!
- Па-а-апа! Па-а-апа! - Верочка зарыдала громче. - Зачем ты со своей
проституткой хотел убить мааааму?!
- Па-а-апа! Па-а-апа! - Игорек тоже повысил голос. - Зачем ты такая
своооооолочь?!
- Дети, хотите ли вы, чтобы у вас был папа убийца?!
- Нет, не хотим! - Верочка убрала от глаза один кулачок и посмотрела на
Мешалкина так, что у него открылся рот. Ему показалось, что на него
смотрит не собственная дочь, а собственная смерть.
- Вы хотите, дети, чтобы у нас был хороший папа?
- Да, хотим, - Игорек перестал вытирать под носом. - Хотим хорошего
папу!
- Хотим хорошего папу!
- Хотим хорошего папу!
- Хотим хорошего папу!
Запричитали дети на разные голоса. Причитания становились все громче и
перешли в конце концов в дикий ор.
У Мешалкина от такого звука, лицо исказила грмасса боли. Звук был такой
громкий, что барабанные перепонки буквально лопались. Дети ревели как
два
реактивных самолета. Юра зажал ладонями уши. Но это почему-то не
подействовало. Он продолжал все слышать точно так же.
- Мы все хотим хорошего папу! - произнесла Татьяна. - Поэтому, давайте,
дети, этого убьем!
- Убьем! Убьем плохого папу! - словно эхо откликнулись дети.
- И его проститутку тоже убьем вместе с ним!
- Убьем! Убьем проститутку!
Татьяна, как монстр из фильма ужасов, поднялась на ноги и, с руками
вытянутыми вперед, двинулась, переваливаясь с боку на бок, на
Мешалкина.
А дети, глядя на маму, тоже выставив вперед руки и переваливаясь,
двинулись к дереву, за которым пряталась Ирина.
Мешалкин совсем растерялся. Вокруг творилось что-то совершенно
нереальное.
Он опять подумал, что видит сон. Не может же нормальный современный
человек верить, что такие вещи происходят на самом деле. Конечно он,
как
человек культурный, увлекался мистикой и готическими романами, но
относил
это к разряду искусства, а не жизни.
У Татьяны вспыхнули глаза и длинные зеленоватые лучи прорезали темноту
тамбовской ночи.
- Я убью тебя, Мешалкин! - заревела Татьяна голосом ведьмы из фильма
"Вий". - Ш-ш-ш!
- Мы убьем тебя, проститутка! - заревели в один голос дети. У них тоже
вспыхнули глаза.
Татьяна присела и развела в стороны руки с растопыренными пальцами.
Щелк!
- и из кончиков пальцев вылезли страшные, уродливые, железные когти.
Татьяна поиграла пальцами. Когти стучали друг о друга и позвякивали.
Крюгер! - услышал Мешалкин у себя в голове. - Я точно сплю! В жизни
такого
не бывает! Мы же не в семнадцатом веке, когда верили в призраков! В
жизни
и так хватает всякой мерзости... Я безусловно сплю и мне снится моя
жена,
потому что, когда я не сплю, моя жена почти такая же. Я сплю сейчас в
Москве и подсознательно помню, что завтра мне нужно ехать забирать из
деревни семью. И моя сущность, глубоко упрятанная во время
бодрствования
внутрь, во сне всплыла на поверхность, чтобы показать, что я вовсе не
хочу
забирать никого из деревни, что мне и так хорошо. И еще оно хочет
показать, что моя жена - сука. Опасная сука, я бы сказал... Спасибо,
конечно, моему подсознанию, но уже достаточно. Я все понял. Хватит.
Пора
просыпаться. Пора вставать... Ку-ка-ре-ку... Ну же... Ну...
Мешалкин часто заморгл. Потом ударил себя по щеке ладонью.
Татьяна приближалась. Она, приседая и подпрыгивая, двигалась на Юру.
Еще
она шипела и подвывала.
Мешалкин отступил на шаг назад и больно ущипнул себя за ногу.
Сон не проходил.
Ну же... ну... Просыпайся, дурак... Она уже близко...
Мешалкину, хоть он и понимал, что это сон, стало так страшно, что
волосы у
него на голове встали торчком.
Хоть это и сон, а все как по-настоящему!
- Сгинь, нечистая... - крикнул он первое, что вспомнил.
Татьяна подпрыгнула и засмеялась зловещим издевательским смехом...
В жизни она никогда так не смеялась. У нее вообще отсутствовало чувство
юмора. Это очень сильно раздражало Мешалкина, потому что он считал, что
творческому человеку без чувства юмора жить нельзя. Это уже получается
не
человек, а бревно или робот. Однажды они должны были пойти в Театр
Эстрады, слушать Михаила Жванецкого. Мешалкин с большим трудом сумел
достать через Куравлева два билета. Он прибежал домой и с порога
радостно
сообщил Татьяне, что сегодня вечером они идут Угадай на кого?!.. Ну на
кого?.. Ну угадай с трех раз?!.. Делать мне нечего!.. Если бы ты знала
на
кого мы пойдем, ты бы так не говорила! У тебя бы язык не повернулся
бы!..
А ты бы только и рад был, чтобы у меня язык не поворачивался!..
Мешалкин в
сердцах хотел подтвердить это ее высказывание, но сдержался, чтобы не
испортить ТАКОЙ вечер. Все нормально. Ты правда же не знаешь, куда мы
идем, а как узнаешь, сразу обрадуешься!.. По-твоему, я такая дура, что
вообще никогда ничего не знаю! Конечно! Это ты у нас такой умный! Все
знаешь! Умник! А я у тебя только для того, чтобы обслуживать тебя и
твоих
бешеных детей!.. Да помолчи ты, в конце концов! Дай сказать!.. Вот-вот!
Вечно ты мне рот затыкаешь! Я вот твои речи дожна с утра до вечера
слушать! Думаешь, мне очень интересно каждый день слушать, как ты палки
стругаешь?!.. Да погоди ты! Я знаю, что ты мое творчество не уважаешь.
Я
понимаю - откуда в тебе эта нетонкость натуры, но дай же мне сказать...
Что?! - перебила Татьяна, - Ты моих маму-папу не трогай! Ты их мизинца
не
стоишь!.. Чьего мизинца? Маминого или папиного?.. - Мешалкин начинал
заводиться. - Или общего их мизинца?!.. Не цепляйся к словам!.. Да
послушай лучше, куда мы идем!.. С тобой вообще никуда ходить не
интересно!
У тебя все друзья одни придурки!.. Сама ты дура! - Мешалкин не терпел,
когда жена обижала его друзей. - Если у тебя в башке ничего нету, лучше
помолчи! Лучше послушай, куда мы идем!.. Да я тебя уже затрахалась
слушать! Иди куда хочешь сам! Только без меня!.. Татьяна закусила
зубами
рукав, убежала в комнату и хлопнула дверью. Юра понял, что в очередной
раз, вместо праздника, он получил оскорбительный выговор. Он так
старался,
с таким трудом достал билеты на Жванецкого, так радовался эту, и вот
теперь - НАТЕ! Но билеты лежали в кармане и не давали ему покоя. Он
решил
попытаться все-таки помириться с женой, хотя внутри у него все кипело.
Юра
постоял немного в коридоре, сделал несколько глубоких вдохов и выдохов,
а
потом подошел к двери в комнату, собрал волю в кулак, и открыл дверь.
Татьяна лежала на диване лицом вниз и противно всхлипывала... Ну ладно,
я
тебе скажу на кого мы идем. На самом деле мы идем на Жванецкого!..
Татьяна
подняла голову и из-под руки посмотрела на Юру. Лицо у нее было все
красное, но плакать она перестала. Юра переступил с ноги на ногу. Ну
давай, чего ты, уже собирайся... а то мы уже опаздываем... И тут
раздался
крик: Куда ты, сволочь, прошел в ботинках! Я весь день полы мою, а ты
ходишь в ботинках! Что я тебе - уборщица?!.. Дура ты, а не уборщица!
Тупица! Мешалкин хлопнул дверью, прошел по коридору и хлопнул входной
дверью. Сначала он хотел пойти в гараж и там напиться. Но потом
подумал,
что это путь некультурного человека. К тому же в кармане лежали билеты
на
Жванецкого, а ему так хотелось пойти на концерт. И он пошел. Возле
Театра
Эстрады толпился народ, который пришел на лишний билетик. Юра выбрал из
толпы девушку посимпатичнее и предложил ей билетик. Сколько я вам
должна?.. Нисколько... Как это?.. Я вам дарю... Они сидели рядом в
партере, слушали любимого сатирика, смеялись, было так хорошо... А
после
концерта Мешалкин предложил ей заехать в мастерскую его друга,
гениального, но непризнанного, по понятным причинам, уфимского
художника
Сутягина, чтобы посмотреть его работы. Там они выпили и как-то
совершенно
естественно она ему отдалась. Во время этого дела Мешалкин подумал: Как
хорошо себя чувствуешь с людьми, у которых есть чувство юмора...
Юра отступил еще на шаг и наступил на удочку, которая, как швабра,
подскочила и стукнула его по спине. Юра автоматически схватил ее рукой.
Какое-никакое - оружие. Он ухватился за удочку двумя руками и стал
бешено
размахивать ею перед собой.
Татьяна остановилась. Что-то ей пришлось не по вкусу.
Мешалкин вспомнил, что нечистая сила не любит осиновую древесину. Мне
помогает знание материала, - пронеслось у него голове.
- Хо! - крикнул он и перешел в наступление. - Хо!
Татьяна отступила назад и зашипела по другому. Теперь в ее шипении явно
слышалась нерешительность.
- Что, обосралась, ведьма?! - Мешалкин почувствовал себя увереннее. -
Сейчас я тебя, кикимора, отстегаю осинкой и в задницу тебе ее воткну,
чтобы у тебя мозги вылезли из ушей, или что у тебя там вместо мозга! -
Он
пошел вперед, размахивая перед собой удилищем...
Ирина стояла за деревом и слушала весь этот странный непонятный и
какой-то
потусторонний (именно это слово пришло к ней на ума) разговор.
Непонятный
ей не только как американке, но и как человеку вообще. Стивен Кинг
какой-то... - подумала она. Но отбросила эту последнюю мысль, как
человек
разумный. Она знала, что такого быть не может. Но чувствовала, что,
несмотря на это, ее собираются убивать и сейчас, видимо, убьют. И это
серьезно.
Дети шли прямо на нее и у них светились в темноте глаза, а на пальцах
(у
нее на виду!) выросли лезвия, как у Фредди Крюгера. Ирина выхватила из
кармана швейцарский нож. Но что она могла с ним сделать, когда у них
таких
ножей было по десять у каждого. Конечно, они дети, но Ирина
чувствовала,
что в том качестве, в каком они выступают, от взрослых они отличаются
только ростом. Хотя бы этим нужно воспользоваться!..
Однажды Ирина ехала из Тамбова в Моршанск на встречу со связным. Было
уже
поздно и в вагоне электрички она сидела одна. Вошел одинокий пожилой
мужчина. И хотя весь вагон был свободный, он уселся напротив Ирины. На
вид
Ирина оценила его, как вышедшего на пенсию бывшего работника народного
образования. На мужчине была серая шляпа, защитного цвета дождевик,
короткие брюки и очки. На коленях он держал потертый кожаный портфель.
Вроде, вид был вполне нормальный. Мужчина посмотрел в темное окно,
сказал
э-хе-хе, покачал головой, вздохнул и вытащил из портфеля книгу в синей
матерчатой обложке. Раскрыл и углубился в чтения. Почитав страницы две,
он
оторвался от книги и снова уставился в окно. Вздохул, снял шляпу,
провел
рукой по волосам. И сказал как бы в сторону, ни к кому конкретно не
обращаясь:
- Безобразие, - помолчал и добавил, - Свихнуться можно. - Потом
медленно
повернул голову и сказал, глядя на Ирину и в то же время как будто
через
нее. - Правда, дочка?..
- Что правда? - спросила Ирина.
- Да вот пишут так, - мужчина хлопнул тыльной стороной ладони по
книжке.
- Что пишут?
- Философию, - ответил мужчина. - Я, дочка, работал в школе учителем
обществоведения... Э-э... Бронислав Иванович Магалаев меня зовут...
Вообще, я военное дело в школе преподавал (сам я бывший военный), а
потом
вакансия открылась, я и думаю: Чего деньжат-то не подзаработать. Мели
себе
языком про общество и все! Я в армии научился трудностей не бояться.
Нет
таких вершин, которые нельзя превозмочь?.. А?.. Кто, по-вашему, это
сказал?
- Суворов.
- Точно! Знаете историю! Похвально... Так вот. Прихожу я к директору
школы
и говорю ( а директор - мой кум): Слушай, Алексеич, не бери ты никого
со
стороны. Дай-ка я попробую. А если не получится, тогда посмотрим... Вот
так и стал преподавать. И такой хороший преподаватель из меня вышел,
что
на все вопросы философии отвечал без запинки. А ни одной книги по
философии я, между прочим, не читал тогда, и из философов знал только
Маркса и Энгельса. И еще знал, что Диоген жил в бочке, а Спиноза,
вроде,
танцевал (я про это читал). Но многие и этого не знают. Так что,
считаю,
преподаватель я был хороший. А вот вышел на пенсию и заинтересовался,
что
это за предмет такой философия. И вот теперь читаю и понимаю, какое это
безобразие в широком смысле!
- Жизнь - безобразие? - осторожно спросила Ирина.
- Жизнь-то, само собой, - мужчина махнул рукой. - Философия эта вся -
вот
безобразие, - он потыкал в книгу указательным пальцем. - Дармоеды и
все!
- Почему?
- Да вот послушайте, что я здесь вычитал!.. Оказывается Диоген и Сократ
были гомосеки!.. А я эту дрянь детям преподавал!.. Один из них, как тут
пишут, справлял свою... сексуальную потребность при всех на площади!
Ну,
вы понимаете... не то чтобы он на площади с кем-то это самое... а
так...
знаете ли... сам... с собой... ну... рукой имеется ввиду. Да у нас в
армии, если бы поймали за такими штучками, сразу бы голову оторвали и
все
остальное! А этот Диоген при всех это делает! А второй Диоген про это
одобрительно пишет! - Мужчина показал пальцем на имя автора, Диогена
Лаэртского. - Я, правда, не понял до конца, то ли это он сам про себя
написал, и тогда уж это вообще все границы переходит! То ли у них в
Греции
Диогенов как собак нерезанных!.. А вот Сократ (тут так и пишут!)
развращал
малолетних. Причем, - мужчина поднял палец, - мальчиков! И его жена про
это прекрасно знала и терпела!.. И этому предмету я учил детей! - он
гневно швырнул книгу на сидение рядом с собой. - Легко ли в таком
возрасте
узнать, чему я учил детей за пятьдесят рублей в месяц! За тридцать,
короче
говоря, сребренников! Сам еще напросился! ЧТО ЖЕ ЭТО, блядь, ЗА
ОБЪЕКТИВНАЯ РЕАЛЬНОСТЬ ТАКАЯ, ДАННАЯ НАМ В ТАКИХ, блядь, ХУЕВЫХ
ОЩУЩЕНИЯХ!?
- Не выражайтесь, - сказала Ирина.
- Ой, извините, - мужчина покраснел. - Право слово, вырвалось... Очень
уж
разволновался...
Потом он рассказал Ирине еще что-то. Потом она задремала. А проснулась
от
того, что почувствовала, как на ней расстегивают джинсы. Она открыла
глаза
и увидела склонившегося над ней пенсионера без штанов. Его штука
надулась
и медленно покачивалась из стороны в сторону прямо у нее перед глазами.
Но
это было не самое ужасное. Самое ужасное было то, что в руке мужчина
держал здоровый кухонный нож. И этот нож уже был занесен у нее над
горлом.
Моментально среагировав, Ирина пнула мужчину ногой по яйцам. Тот
отлетел
назад, но тут же вскочил на ноги, будто молодой натренерованный
спортсмен.
Ирина поняла, что справиться с ним будет не очень легко, потому что он,
скорее всего, сумасшедший, а сумасшедшие бывают в моменты припадков
нечеловечески сильны. Она бросилась к дверям. Мужчина кинулся следом
Ирина перебегала из вагона в вагон, а за ней с небольшим отрывом
следовал
пенсионер с ножом. Как на зло, в вагонах не было ни одного человека.
Добежав до конца последнего вагона, Ирина, по инерции, дернула
междувагонную дверь, но та была закрыта. Ирина развернулась и увидела,
что
маньяк настигает ее. Она схватила раздвижные двери и сжала их, что было
сил обеими руками.
Мужчина подбежал и дернул дверь одной рукой. Не получилось. Тогда он
взял
нож в зубы и стал раздвигать двери в разные стороны, как будто он
растягивал меха чудовищной гармони. Мужчина сильно покраснел и на лбу у
него надулась синяя жила. Лицо перекосило, изо рта по подбородку текла
слюна, член раскичивался в такт колесам. Тук-тук! Тук-тук!
Так они стояли практически лицом к лицу, разделенные только стеклом. И
Ирина чувствовала, что долго она не продержится.
Но к счастью, поезд дернулся и остановился на станции. Ирина выскочила
и
побежала по платформе вперед. Она пробежала, не оглядываясь, до ее
конца и
тут мимо проехали окна поезда, за которыми она увидела искаженное лицо
маньяка.
Через год, в телепередаче Ирина узнала этого мужчину. Это был
маньяк-убийца Чикатило. До момента задержания, он успел убить и
изнасиловать более пятидесяти человек...
Мальчик выскочил вперед и прыгнул. Он перевернулся в воздухе несколько
раз, как карликовый Брюс Ли. В глазах у Ирины все смешалась, она уже не
понимала где у него руки, а где ноги. Но, слава Всевышнему, успела
вовремя
убрать назад голову. Острые, как бритвы, когти рассекли воздух перед ее
глазами и чиркнули по дереву. На дереве остались глубокие борозды. Если
бы
не Иринина реакция, приобретенная в разведшколе, сейчас бы эти борозды
были не на дереве, а на ее шее.
Ирина сделала сальто назад, приземлилась на руки, и тут же на ноги.
Вперед вышла девочка. На вид ей было всего лет пять, она была совсем
маленькая, но двигалась с ловкостью кошки. И еще глаза... Ее глаза были
глазами взрослого зверя, не знающего пощады, не ведающего жалости. К
тому
же, глаза светились зеленым потусторонним огнем. Девочка зашипела, ее
рот
скривился в злобной ухмыллке.
- Хамдэр мых марзак дыхн цадеф юфр - бэн! - произнесла она какие-то
непонятные, но почему-то вызывающие тревогу, слова.
В следующее мгновение девочка развела руки в стороны и плавно поднялась
вертикально над землей, как вертолет. Зависнув в полуметре от
поверхности,
она перестроилась в горизонтальное положение, вытянула руки перед собой
и
полетела на Ирину с громадной скоростью.
Ирина успеа отскочить за дерево. Девочка на полной скорости влетела в
ствол, но, против ожиданий, не застряла в нем своими когтями, а начисто
срезала огромное дерево и пролетела дальше. Толстый ствол тяжело осел
на
землю и стал заваливаться в сторону. Ирина отскочила. Сзади, с
оглушительным грохотом и треском, дерево упало на землю.
Теперь дети стояли от Ирины по обе стороны и отразить следующий удар
было
гораздо сложнее. Девочка зависла над землей, угрожающе фыркала и
немного
покачивалась. Мальчик пригнулся и переваливался с ноги на ногу,
поигрывая
когтями.
Сейчас они набросятся на меня. Мысли в голове Ирины закрутились, как
рулетка в Лас Вегасе. Красное-черно... чет-нечет...зеро...
красное-черное... Драться с вампирами ее не учили. В разведшколе они
прошли краткий спецкурс "Встреча с инопланетянами". В ЦРУ был
спецотдел,
который занимался неопознанными объектами. У отдела было две основные
задачи. Первая - поддерживать среди населения мнение, что никаких
летающих
тарелок не существует, второе - заниматься НЛО, как неоспоримым фактом.
Во
время курса Ирина узнала столько всего необыкновенного. Оказывается,
НЛО
появлялись над Америкой не реже, чем "Грейтфул Дэд" играли свои
концерты.
Это было абсолютным открытием для нее. Существовала масса кино и
фотоматериалов, от которых средний американский обыватель сошел бы с
ума.
И, в частности, поэтому, материалы касающиеся НЛО держались в строгом
секрете. Поэтому, обыватель мог видеть на экране своего телевизора
только
кадры показывающие мутные точки в темном небе и расплывчатые
черно-белые
фотокарточки, которые легче было принять за дефекты при проявлении, чем
за
НЛО. Обывателю не показывали расчлененные трупы зеленых человечков с
присосками вместо носа, ушей и половых органов. Обывателю не
показывали,
как сверкающие на солнце металлические блюдца размером с Капитолий
величественно движутся по небу Невады. Обывателю не показывали их, в
том
числе и потому, что тарелки появлялись в основном в тех местах, где
была
большая концентрация военных объектов. Но именно по этой причине,
разведчики проходили эту дисциплину. Ориентируясь на скопление тарелок,
можно было вычислить местонахождение военных объектов потенциального
противника. В частности, в тамбовской области, появление летающих
объектов
было не редкостью. И это наводило на мысли. Однажды Ирина собственными
глазами видела в небе над Тамбовом летающую тарелку. Это было летом.
Ночь
была душная. Ирина долго ворочалась с боку на бок. Не могла заснуть.
Она
никогда не страдала бессонницей, но в ту ночь, что-то витавшее в
воздухе
мешало ей. Это была не духота (к духоте она привыкла с детства в
Америке),
это было что-то другое. Ирина встала и вышла на балкон подышать. И тут
в
небе над домом она увидела, как серебристая махина с мигающими по краям
лампочками, бесшумно пролетает над спящим Тамбовом. Ирина застыла,
совершенно растерявшись. Ей бы теперь быстро бежать в комнату за
фотоаппаратом, а она все стояла и стояла, не в силах оторвать глаз от
мерцающих огней посланца вселенной. Потом она опомнилась и побежала за
камерой, но когда вернулась, тарелки и след простыл.
Как вести себя при встрече с НЛО и НЛОнавтами их обучали, но что
делать,
когда на тебя набрасываются паранормальные порождения тьмы - вот этого
им
не объяснили...
Девочка, как реактивные самолет, который запустил все свои моторы, но
еще
не сорвался с места, завибрировала тельцем. Ее глаза засверкали ярче.
Она
снова сложила перед собой руки и стала похожа не только на самолет, но
еще
и на ныряльщика, который готовится вспороть руками прозрачную воду
бассейна. Только это будет не вода, это будет человеческая плоть! Ее,
Ирины плоть, которую эта маленькая ведьма готовилась искромсать на
куски!
Тело девочки завибрировало сильнее.
Одновременно с этим, мальчик подскочил на месте.
Не успею я досчитать до трех, как они бросятся на меня и, скорее всего,
через несколько мгновений от меня ничего не останется!
Вдруг зловещую ночную тишину прорезал громкий крик Юры:
- Что, обосралась, ведьма?! - кричал он. - Сейчас я тебя, кикимора,
отстегаю осинкой и в задницу тебе ее воткну, чтобы у тебя мозги вылезли
из
ушей, или что у тебя там заместо мозга!
Юра шел вперед, размахивая перед собой какой-то палкой. А его жена,
злобно
шипя отступала, пятясь назад.
- Ирина, - крикнул он, - беги ко мне! Они боятся осины!
Ирина побежала к Мешалкину. Они обхватили друг друга за талию.
Татьяна и дети кружили вокруг них, злобно шипя, но напасть не решались.
Не переставая размахивать удочкой, Юра и Ира понемногу отступали назад.
Эпизод второй
Юра Мешалкин отпросился в пятницу с работы. Он намеревался поехать в
деревню Красный Бубен, забирать жену с детьми, котырые все лето прожили
там у тещи.
Юра остановил жигуль и вышел купить сигарет в одиноко стоявшем на шоссе
киоске. Небо было синее и ясное, но в воздухе уже чувствовалась осенняя
свежесть.
Эх! Жалко лета!
Это лето Мешалкин провожал с грустью. Он не ездил на Юг и вообще не был
в
отпуске, он просто отправил своих в деревню и целых три с лишним месяца
был предоставлен самому себе. Нельзя сказать, что Юра пустился в разгул
и
вставлял кому попало. Нет, этого сказать нельзя. Конечно, он встретился
с
двумя давними подружками и приятно провел с ними время, не беспокоясь о
том, что его ждут дома, что от него будет пахнуть женскими духами и
тому
подобное... Но все-таки, это было не главное. Главное было то, что ему
наконец-то удалось побыть одному и заняться своим любимым делом -
вырезанием из дерева солдатиков и животных. Как же здорово сидеть на
балконе и орудовать резцами, когда тебя никто не дергает за штаны и не
кричит, что ты везде соришь стружкой! Как же здорово знать, что тебя не
прервут на самом интересном месте, чтобы сообщить, что рассказала по
телефону какая-нибудь тетя Мотя про какого-нибудь дядю Петю! За это
лето
Юра успел вырезать как никогда много. Два ряда кухонных полок, которые
он
сам сделал, были плотно заставлены вкусно пахнущими фигурками! Сколько
же
он всего вырезал? Юра наморщил лоб и начал про себя считать: Больше
сотни
солдатиков российской, французской и германской армий; композиция "Три
медведя ловят Машу"; кинетические игрушки "Куры клюющие" и "Как медведь
с
кузнецом долбят молотками по пеньку"; композиция из русской сказки
"Волк
ловит хвостом рыбу"; композиция "Лиса и виноград"; три африканские
маски;
подсвечник для жены; для детей семью Микки-Маусов (маму, папу, сына и
дочку) и много еще чего другого.
Юра подошел к киоску и протянул в окошко купюру:
- Пачку "Удара по Америке".
Рука из окошка взяла деньги и положила пачку "Золотой Явы". Рука была
тонкая белая и красивая. На безымянном пальце поблескивало аккуратное
колечко с камушком. Юре рука понравилась. Он, как художник и творец,
понимал толк в красивом, а такие красивые руки встречаются не часто.
Юра
нагнулся и заглянул в окошко, чтобы посмотреть кто там сидит.
Чувство прекрасного и на этот раз не подвело его. В киоске сидела
красивая
девушка лет двадцати-двадцати пяти. Мешалкину стало приятно, что он
угадал.
- Хороший денек,- сказал он, чтобы оправдать свое заглядывание. -
Далеко
еще до Красного Бубна?
- Ага, - ответила девушка. - Километров двадцать...
Юра побарабанил пальцами по прилавку, думая, что бы еще сказать.
- Не страшно вам сидеть здесь одной?.. Вы такая красивая... Вас могут
обидеть шоферы...
- А я не трусиха. У меня вот что есть, - девушка вытащила из-под
прилавка
пистолет.
- Ого!.. Настоящий?
- Газовый. Но с близкого расстояния можно глаз выбить.
- А что, приходилось уже?
- Нет, но если что - рука не дрогнет. Я в тире тренируюсь.
- Ну и как успехи?
- Из пятидесяти выбиваю сорок пять.
- Ничего себе!.. Как-то не вяжется пистолет с вашими руками...
- Это почему?
- У вас такие руки красивые и женственные.
- Правда?
- Я немного художник и кое-что в красоте понимаю... Я бы очень хотел,
если
бы это было возможно, вырезать вашу скульптуру из дерева.
- А вы что, скульптор?
- Минуточку, - Юра поднял руку. - Я бы хотел подарить вам одну мою
скульптуру из малых форм на память.
Он вернулся к машине, вытащил из бардачка деревянную белку и направился
к
киоску, держа ее перед собой за подставку.
Пока он ходил, девушка вышла из киоска и курила рядом, прислонившись
спиной к стенке. На ней была короткая юбка и, едва прикрывавшая живот,
белая облегающая маечка с надписью "Love". Ноги и грудь у нее были не
хуже
рук. Юра почувствовал возбуждение.
- Это вам, - он протянул белку.
- Ой!.. Ну что вы... Мне неудобно...
- Что вы говорите?! Такая красивая девушка, как вы, должна владеть
красивыми вещами... Берите-берите, - Юра сунул белку ей в руки.
- Белка... Шишку грызет! Какая прелесть!
- Строго говоря, она грызет не саму шишку, а орехи, которые в шишке
находятся.
- Это вы правда сами вырезали?
- Не верите?!.. Я вырезал ее вот этими самыми руками. И мне вдвойне
приятно, что эта белка попала в такие хорошие руки, как у вас!
Девушка подняла белку на уровень глаз и смотрела на нее с восхищением.
- Надо же! Мои подруги умрут от зависти! Настоящий скульптор подарил
мне
свою скульптуру! Еще не поверят!
- Вот тут на подставке - мои инициалы. И я вам дам свой рабочий
телефон.
Можно позвонить и я подтвержу, что это я вам подарил... Потому что вы
такая прекрасная... Кстати, мы не познакомились... Вот видите здесь
написано Мешалкин Ю. Москва. 1998г. Мешалкин это я. А зовут меня Юра.
- Света...
- Вот и познакомились. А нет ли у вас ручки, чтобы записать телефон?
- Пойдемте в киоск, там есть.
Ага - подумал Мешалкин и сказал:
- Ага.
Они прошли в киоск. Света вырвала листок из журнала учета проданного
товара и протянула Юре вместе с привязанным к журналу карандашом.
Он написал телефон.
- Вот и все... звоните, когда захотите... - Можно было ехать дальше, но
почему-то не хотелось прерывать этого случайного, но такого приятного
знакомства. Юра взял с витрины банку очаковского джин-тоника и
повертел,
разглядывая этикетку. - А вы здесь одна работаете?
- Сутки через трое... Нас всего четыре продавца... А хозяин один...
Айзер...
- Понятно...
- А давайте за знакомство, - неожиданно предложила Света, - выпьем с
вами
по баночке джин-тоника!
- Я бы с огромным удовольствием, но я же за рулем...
- Да ерунда, - девушка махнула рукой. - Вам до деревни ехать осталось
десять минут, а милиции здесь практически никакой... Раз и готово!
- Да? - Мешалкину почему-то очень понравилось последнее замечание
Светланы. - Ну, давайте!
- И жвачка есть. Зажуете и не пахнет.
Юра открыл две банки и они чокнулись.
- За знакомство, - сказала Света.
- И за вас, за прекрасных дам, - Юра запрокинул голову и в его рот
потекла
освежающая газированная жидкость.
Пока его голова была запрокинута, Юра обдумывал перспективы задержки в
дороге, встречи с женой, в смысле ее возможных подозрений, но эти мысли
были где-то сзади, а на переднем плане были перспективы неожиданного
флирта и связанные с ним последствия.
- Хороший напиток, - сказал Юра, прощупывая почву. - Пьется как
лимонад, а
вставляет как крепкое пиво.
- Как это вставляет?
- Ну... - Юра покраснел, уловив двусмысленность, - Я хотел сказать,
балдеешь от него капитально...
- Может еще по баночке?..
- А не слишком будет?.. - Мешалкин неуверенно возразил. - Все-таки я за
рулем...
- Мы же взрослые люди!
- Ладно, уговорили...
Они выпили еще по банке и Юра почувствовал себя смелее. И поэтому,
когда
Светлана предложила выпить еще, то он уже не сомневался. Ему сделалось
так
хорошо, как бывало не часто. Юра приобнял Светлану за плечо и стал
рассказывать ей о интересной жизни скульптора, о том как он работает,
какие он задумал новые композиции и о выставке своих работ во дворце
культуры Металлургов. Света слушала, приоткрыв рот. Видно было, что ей
не
хватает той культурной жизни, которая кипит в Москве. А еще Мешалкин
рассказал, что он живет в одном подъезде с киноартистом Леонидом
Куравлевым и часто встречается с ним в магазине. Иногда они даже
запросто
бухают с артистом в гараже.
- Вот так, - говорил Юра, - как мы с тобой. Простецкий мужик! Но не
дурак!
Голова у него на плечах! И режиссеры его очень ценят!
Так, слово за слово и жест за жестом, Юра поймал себя на том, что он
снял
со Светы трусики и отступать некуда. Да и не хочется. Тем более, что
Света
тоже была на подъеме.
Секс в киоске получился захватывающим и каким-то космическим. Таких
сексов
в жизни Юры было немного. Секс без неоправданных надежд и
разочарований.
Совсем наоборот. Таких сексов бывает немного в жизни каждого человека.
Ну,
может быть четыре...
Светлана тоже выглядела счастливой и стала еще прекраснее. Она
прерывисто
дышала.
Они улыбнулись друг другу, говоря глазами то, о чем не хотелось сейчас
говорить словами. Слова не могли этого передать.
Юра гладил Свету по волосам. А она целовала ему грудь.
Вдруг завизжали тормоза и хлопнула дверца.
Светлана резко отстронила Мешалкина, вырвавшись из его обьятий.
- Прячься за коробками! Хозяин приехал!
Юра полез за коробки, застегивая на ходу штаны.
- Привет, детка, - услышал он голос с азербайджанским акцентом. - Как
дела?
- Здравствуйте, Мурат Рашидович.
- Сколько раз я тебя просил, не зови меня Мурат Рашидович! Для тебя я
просто Мурат.
- Хи-хи-хи...
- Как торговля?
- Плохо... Никто здесь не ездит... Вот если бы на перекрестке стояли,
там
другое дело...
- Ясный дело! Там ментам не пускают! Много денег хотят, шакалы!.. Это
чей
машина стоит?
- Да один сломался, попросил присмотреть, а сам за слесарем пошел.
- Куда пошел? В лес?
- Да нет, в деревню какую-то... Я забыла...
- Девичий память короткий. Сегодня помню, завтра - нет... Мина тоже
забудешь...
- Да нет... Как же можно?..
- А вот сейчас посмотрим...
Мешалкин услышал, как хлопнула дверь киоска и понял, что сейчас
произойдет. Ему стало как-то очень неловко и обидно за себя и за всех
русских парней и девчонок. Ему захотелось встать из-под коробок и
вырвать
эту прекрасную девушку из рук грязного предпринимателя, но Мешалкин
вспомнил, что у него жена, дети и свои проблемы. А девушке надо где-то
работать, зарабатывать деньги, а он сейчас вылезет и испортит ей
карьеру.
Кроме того, наверное, не обойдется без рукоприкладства, возможно они
попадут в милицию, а у него в крови алкоголь. А потом еще до жены
дойдет,
что он спутался с какой-то девицей из киоска... И он не стал
вмешиваться.
Мешалкину оставалось только прислушиваться к долетающим из-за коробок
звукам. И они ему не очень-то, конечно, нравились.
Через, примерно, полчаса Мурат Рашидович уехал.
Юра вылез из-под коробок. Они попрощались со Светой, не глядя друг
другу в
глаза и Мешалкин поехал дальше.
От возвышенного настроения не осталось и следа.
Татьяна уже давно собрала вещи и буквально сидела на чемоданах. А Юра
все
не ехал и не ехал. Верочка с совком и ведерком забежала на веранду и
крикнула:
- Мама! А где папа?!
- Скоро приедет, - Татьяна вздохнула.
Где его, правда, черти носят? Давно уже должен быть!
Она села у окошка и стала перебирать фасоль, которую вырастила сама. В
этот раз ее увезти домой не получится. Слишком мало в машине места, а
нужно уместиться самим и еще забрать одежду и прочее такое, что могут
украсть. А за урожаем, уж, придется приезжать специально. И не один
раз!
Вон, сколько всего выращено! Целая куча! А сколько труда положено!
Сколько
она воды перетаскала! Сколько сорняков повыдергала потрескавшимися от
работы руками! Говорила же ему - купи прицеп к машине! Так нет - лень
жопу
поднять! Только бы от семьи подальше на балкон и стругать свою
деревянную
дребедень! Кому она нужна?! Понятно, когда мальцы, вроде нашего
Игорька,
себе пистолетики выстругивают! А этот-то куда?! Лет уже - слава богу, а
все какой-то ерундой занимается! А за все лето только два раза и
приехал!
И тут от него помощи никакой! Походил, походил, две грядки вскопал и на
рыбалку! Говорит - куда ты столько насажала! А как картошку с огурцами
зимой жрать или как соления банку за банкой открывать - это он не
отказывается! Паразит! Это для него - как с неба упало! А что за этим
стоит тяжелый труд его жены - он не вспоминает! Конечно, я бы тоже
лучше
сидела и лепила что-нибудь из пластелина и на пианино ставила, если бы
у
меня не было такого чувства ответственности перед своей семьей!
Конечно,
сослал меня как на каторгу и рад! Что я ему - домработница?! Другие у
всех
жены уважают себя как женщины, в бассейнах плавают, в солярии загорают
и
делают себе прически в салонах красоты!.. Ходят на концерты, по
ресторанам, ездят отдыхать за границу... Одна я, как Золушка, пашу на
него
всю жизнь и радости не вижу.
Таня увидела в окно, что Игорек в кошках (которые нашел на днях в
сарае)
лезет на телеграфный стоб, и уже долез до половины. Таня представила,
что
будет, когда он доберется до верхушки и схватится руками за провода.
Она
испугалась, бросила фасоль и побежала к двери, наступая ногами на
зеленые
помидоры, разложенные на газетах. Помидоры лопались и в разные стороны
летели брызги.
- Игорь! - закричала Таня с порога. - Ты что?! Ты что?! Немедленно
перестань лезть! Тебя током стукнет, дурак!
От неожиданного шума, Игорь отпустил столб и в следующую секунду уже
висел
вниз головой. Если бы не кошки, он бы точно упал и свернул себе шею. А
так
Игорь просто не очень сильно ударился затылком о стоб и захныкал.
Таня ахнула. Она представила, что бы было, если бы Игорек долетел до
земли
и сломал шею. Ее сердце упало вниз и там бешено заколотилось. Она
схватилась рукой за грудь и зашаталась.
- Игорек! - из ее груди вырвался отчаянный материнский вопль. - Что ты
со
мной делаешь?!
Игорек не отвечал, потому что хныкал и старался подтянуться, чтобы
слезть
со столба нормально, а не вниз головой. Но у него не получалось. Лицо
Игоря налилось кровью.
Таня подбежала к столбу. У нее открылось второе дыхание.
- Слезай немедленно! - закричала она. - Папа приедет, я все ему
расскажу!
Вот он тебе задаст!
- Папа тебя выпорет ремешком! - подхватила подбежавшая Верочка с
лопаткой
в руке. - А-та-та! А-та-та! А-та-та! - Она застучала лопаткой по
железному
ведерку.
- Уйди отсюда! - закричала на нее несчастная мать. - У меня и так
голова
от вас раскалывается!
Верочка отбежала к калитке, забралась на лавочку и, ухватившись ручками
за
забор, наблюдала за событиями оттуда.
- Что ж ты за садист такой! - крикнула Таня сыну. - Над родной матерью
издеваешься как фашист! Все вы хотите меня поскорее на тот свет
отправить!
И ты, и Верка и папа ваш любимый! Все вы надо мной издеваетесь! За что
же
мне такое наказание, Господи! - Она обхватила голову руками и убежала в
дом.
Игорь, закусив губу, продолжал попытки подтянуться и оказаться вверх
головой. Наконец он понял, что так не получится и стал осторожно
вынимать
ноги из кошек. Сначала вынул одну и обхватил ею столб. Потом - другую.
И
начал потихонечку двигаться к земле вниз головой.
Когда до земли оставалось совсем немного, на крыльцо выскочила мать со
стремянкой и закричала:
- Осторожнее, расшибешься!
Игорь от неожиданности, ослабил хватку и рухнул вниз.
Верочка запрыгала на лавке и захихикала.
Игорь поднялся, потирая ободранный лоб.
Таня обхватила голову руками и убежала назад в дом.
- Игорь фасыст! - крикнула Верочка. - Мамку замучил!
- Пошла ты ... - и прибавил выученное в деревне слово.
Когда приехал Юра, было уже совсем темно. У калитки его встречала
Татьяна
с тряпкой в руках. Юра понял, что сейчас начнется. Он заглушил мотор,
вздохнул, вылез из машины и направился к калитке.
Он шел специально медленно, на ходу соображая, какую занять позицию по
вопросу опоздания, чтобы ослабить напряжение. Он перебрал в голове
несколько возможных вариантов, но потом махнул рукой, потому что, в
принципе, знал, что Таню убедить словами невозможна. Остается надеятся
на
авось.
Он вытащил пачку Явы, закурил и подошел к калитке, улыбаясь, что
наконец-то увидел свою жену, по которой сильно соскучился.
Таня размашистым движением закинула тряпку на забор.
- Интересно... Интересно, что именно тебя так задержало?.. Что именно
для
тебя важнее, чем твоя жена и дети, которые тебя с утра ждут?.. - она
подбоченилась.
Юра затянулся.
- Да ладно, чего ты... - виновато улыбнулся он.
- Чего я?!.. Чего я?!.. Он спрашивает - чего я?!.. Я все лето гну
спину,
как батрачка! Таскаю огромные ведра с водой! Делаю заготовки, (которые
ты
будешь жрать всю зиму!), только для того, чтобы прокормить семью, раз
уж
ты не можешь заработать достаточно денег, чтобы покупать все это на
рынке!
За все лето ты приехал два раза и то ни хуя не делал, а вместо того,
чтобы
нам помочь, ловил дохлых карасей для кошки! Хотя бы сегодня, в
последний
день, ты мог меня разгрузить?! Ты мог приехать вовремя, чтобы помочь
собраться и уехать засветло?! Я кручусь, как белка в колесе, укладываю
вещи, собираю помидоры, и еще должна успевать смотреть за твоими
детьми,
которые все в тебя! Вместо того, чтобы матери помогать, одна колотит
весь
день по ведру, а у меня и без того голова от всего раскалывается! А
Игорь
из-за тебя, из-за того, что ты вовремя не приехал, упал со столба и мог
бы
разбиться! Спасибо тебе, дорогой, за твое внимание к нам! К жене своей
и к
детям! Проходи теперь поужинай, - Таня раскрыла перед ним калитку. -
Проголодался, наверное, дорогой, пока неизвестно где шлялся? Иди поешь!
Все на столе! Картошечка своя, огурчики малосольные, помидорчики,
зелень,
котлеты! - Она схватила тряпку и закинула себе на плечо. - Давай-давай,
проходи, господин Мешалкин!
- Я есть не хочу, - буркнул Юра и прошел в калитку.
- А и почему же ты не хочешь есть?!.. - Таня приблизила к нему лицо и
высунула кончик языка. - Может, тебя уже где-то накормили?! А?! Ну,
скажи,
кто тебя накормил?! Что молчишь-то?!.. Или ты какую-нибудь профуру
сводил
в ресторан?!.. На это у тебя денег хватит! Не жену же в ресторан
водить! А
ты знаешь, когда я последний раз в ресторан ходила, а?!.. Ты думаешь, я
не
хочу в ресторан?!.. Ты думаешь, мне больше нравится на грядках все лето
мудохаться?!.. Скотина!
- Да что ты пристала! - не выдержал Юра. Он знал по опыту, что лучше бы
не
возражать, а дать возможность жене выговорить все до конца и тогда она
быстрее успокаивалась. Но он опять не сдержался. - Да не ходил я ни в
какие рестораны! Я по дороге сломался и машину чинил! Вот и задержался!
- Ага! Машину он чинил! Тебе было недостаточно того времени, пока мы
были
в деревне, чтобы как следует отремонтировать машину и забрать нас
отсюда,
как людей, без приключений! Нет же, вместо этого ты, небось,
пьянствовал в
гараже с Куравлевым! Ну-ка, ну-ка... Да от тебя и сейчас пахнет!.. Ну
ты,
Мешалкин, докатился - за рулем уже пьешь! Ну, я не знаю!.. - От
возмущения
у Татьяны надулись щеки. - Все! Никуда я с тобой не поеду, пока не
протрезвеешь! И детей не отпущу! Не хватало еще, чтобы ты детей
угробил!
Убийца!
Это была последняя для Юры капля.
- Да пошла ты!.. Я после твоих сраных выступлений сам никуда не поеду!
Меня от твоей тупости трясет! Видишь тебя три раза за лето и ты за это
короткое время успеваешь вылить на меня всю помойку, которая накопилась
у
тебя в твоем мусорном баке! - Он постучал себя кулаком по голове. - Не
хочу я жрать и видеть тебя не хочу! Я пошел на пруд! Завтра утром
поедем!
Юра демонстративно прошел в сарай и хотел взять удочку, но ее на месте
не
оказалось.
- Где моя удочка?! - крикнул он из глубины сарая.
- Где твоя удочка?! - Татьяна вбежала следом. - А вот она! - Она
вытащила
удочку из кучи лопат, сломала об колено и швырнула. - Вот твоя удочка!
Юра поднял с пола обломки и посмотрел на жену так, что та побледнела и
отступила назад.
- Сука ты!.. И ведьма!.. Ну и черт с тобой! Я все равно пойду на пруд!
-
Он отодвинул Таню в сторону и пошел.
У калитки Юра обернулся:
- А удилище я новое срежу! Чай, не без рук!
- Сволочь! - закричала ему в спину Татьяна. - Ты мне всю жизнь
испортил! -
И заплакала.
Юра уходил не оборачиваясь. А если бы знал, что видит жену в последний
раз, наверное обернулся бы, чтобы запомнить ее на всю жизнь.
Юра, размашисто шагая, подошел к пруду и остановился. Сердце бешено
колотилось в груди и на душе было тяжело. Он прожил с Таней восемь лет,
но
взаимопонимания и душевности им так и не удалось достичь.
Они познакомились еще в институте. Юра тогда учился на последнем курсе.
Тогда все было по другому. Жизнь казалась прекрасной и удивительной.
Казалось, впереди столько всего замечательного и разного, что мелкие
неприятности, типа студенческого безденежья, похмелья или чего-нибудь
еще
вот такого, не шли в счет. Тогда казалось, что можно легко перевернуть
весь мир с ног на голову. А уж исправить мелкие недостатки женского
характера - раз плюнуть. Со временем Юра понял, что изменять мир это не
его дело, а мелкие недостатки характера, не только невозможно
устранить,
но наоборот, со временем начинаешь понимать, что ты увидел далеко не
все
недостатки, которые в этой женщине есть. Юра приехал в Москву из
Воронежа
и жил в общежитии. А Таня жила в Подмосковье, в Пушкине, и снимала в
Москве комнату, а на выходные ездила домой к родителям. Они
познакомились
на студенческом вечере. Юра выпил с друзьями портвейна и ходил по залу,
присматриваясь к девушкам. Таня стояла скромная в углу, теребя в руках
сумочку. Юра никогда не приглашал таких одиноко стоящих баб, потому что
знал на уровне инстинкта, что толку от них никакого - ни пообжиматься,
ни
пососаться, ни вставить таким бабам обычно не удавалось. А все начинало
и
заканчивалось одними разговорами про учебу, писателей и киноартистов.
Уж
лучше бы такие бабы ходили в библиотеку, а не на танцы. Но в этот раз
что-то остановило Юру и он поглядел на одиноко стоявшую девушку с
интересом. Юра подумал: Интересно... Обычно меня тянет на веселых баб с
большими титьками. А вот эта в углу совсем из другой оперы, но мое
внимание на ней почему-то остановилось... Интересно... А не попробовать
ли
для свежести ощущений завязать с ней знакомство?.. Возможно, я что-то
упускаю в жизни, не приставая никогда к таким бабам... Надо бы это дело
исправить для, как говорит мой приятель Шурик, баланса на
колонках-стерео.
Юра поправил съехавший на бок зеленый галстук в белый горох и подошел к
девушке.
- Разрешите вас пригласить на медленный танец.
Девушка покраснела. Видно было, что танцевать ей хочется и приятно, что
ее
пригласили. Но приличный ли это человек и не опасно ли будет для нее
принимать подобные приглашения? За несколько секунд на ее лице
отразилась
вся эта гамма противоречивых чувств. Но желание потанцевать победило
рассудок. Она повесила сумочку на плечо и пошла за Юрой в центр зала.
Там
они остановились и Юра аккуратно прихватил девушку за бока, а девушка
положила руки ему на плечи, но так осторожно, что Юра их почти не
почувствовал. Это необычная деликатность ему понравилась.
Да, напрасно я раньше не приглашал танцевать таких баб...- подумал Юра
и
поставил Татьяне первый плюсик. - Эта деликатность действует на меня
как-то прямо положительно... Возбуждает как-то... Не то что другие
бабы, с
которыми я привык общаться - повиснут на тебе, как на вешалке и трутся
своими большими титьками!.. И животом... Никакой романтики!.. Один
разврат!.. Разврат иссушает... Я же художник и должен творить! А как я
могу творить, если всю ночь протрахаешься и на следующий день глаза
слипаются и резец из рук падает!.. - Он посмотрел на Таню с уважением и
приобнял ее покрепче. - Вот какие девушки должны становиться подругами
художников!
- Вас как зовут? - спросил он.
- Таня, - она ответила так тихо, что Юра едва расслышал. И это тоже ему
понравилось.
- Как? - переспросил он. - Говорите пожалуйста погромче, а то из-за
музыки
ничего не слышно. -В это время вокалист группы "Скорпионс" высвистывал
из
динамиков "Ветер Перемен".
- Таня, - повторила девушка погромче и опустила глаза.
- А меня Юра! - достаточно громко представился Юра и подсвистел
"Скорпионам". - Вы на каком факультете учитесь?
- На мехмате.
- А я на географическом. Вам эта музыка нравится? - он мотнул головой
на
колонки.
Таня кивнула.
Вот здорово!.. Языком лишнего не треплет, как остальные бабы... На
вопросы
отвечает конкретно. А то другие как начнут выкладывать к делу не
относящиеся подробности. Затрахаешься слушать! Ты им - как дела, в
смысле
поздоровался - А они тебе про маму-папу, дедушку-бабушку! Куда как
лучше -
задал конкретный вопрос, получил конкретный ответ...Второй плюсик...
Весь вечер Юра протанцевал с Таней и поставил ей за поведение еще
немало
воображаемых плюсов. Потом он пошел ее провожать с заходом в парк. В
парке
Юра попытался зажать Татьяну, но она твердо его отстранила, не дав
сделать
ничего лишнего. Но убегать, как дура, не стала и по морде бить тоже не
стала. Юра поставил Тане еще плюс.
Как замечательно, что я сломил в себе стереотип интереса к бабам с
большими титьками и познакомился с этой чудесной девушкой.
Татьяна, по его мнению, наилучшим образом подходила на роль
девушки-подруги-художника и они стали встречаться. Юра рассказал Тане,
что
он мечтает стать настоящим художником и давно режет по дереву. Ему
нравилось дарить девушке свои скульптуры (малые формы), было приятно,
что
он работает для любимого человека. К тому же, Юра считал, что это ее
культурно развивает.
Он забросил всех своих подружек с большими титьками и стал обхаживать
Татьяну. Примерно через месяц она ему дала. И почти сразу залетела.
Когда
она сообщила об этом, он подумал, что пора ему уже подумать о семье...
о
домашнем уюте, домашней кухне, о детях наконец... Тем более, что, в
принципе, когда-то потом он все равно собирался жениться, так почему бы
это не сделать сейчас, когда наконец он нашел такую замечательную
кандидатку в подруги художника? И вообще, благородно будет сказать
девушке, что вот и прекрасно, что ты залетела, давай быстрее поженимся
и
рожай на здоровье. Это гораздо лучше, чем говорить: Я, конечно, тебя
люблю
и хотел бы иметь от тебя ребенка, но ты же понимаешь, что сейчас, когда
у
нас нет ни квартиры, ни работы, ни денег - какие ( на х...) могут быть
дети?! Вот встанем на ноги, окрепнем, тогда рожай на здоровье... Так
Юре
говорить не хотелось. Он же не гад какой-нибудь?!.. Тем более, что он
отлично обдумал, что лучшей подруги для художника ему не найти.
Правду сказать, некоторые недостатки у Татьяны Юра уже усмотрел.
Например,
она была болезненно ревнива. И еще Татьяна не понимала Пикассо, который
был для Юрия кумиром. Но Юрий не придавал этому особого значения,
потому
что он считал, что общение с ним повысит культурный уровень Татьяны и
она,
во-первых, сможет отценить уровень гениального художника, а вследствие
этого культурного подъема, рефлекс ревности отомрет в ней, как ненужный
человеку хвост.
Но оказалось, что он жестоко ошибся в ней. В результате получилось
полное
дерьмо. Татьяна не только не перестала его ревновать, но даже наоборот!
Пикассо она так и не поняла, а юрины скульптуры считала никчемным
занятием, которое не достойно взрослого человека и мешает ему уделять
необходимое внимание семье.
В какой-то момент Юра хотел уже порвать семейные узы и уйти. Но не
успел.
Татьяна опять забеременела и родила дочку. Уйти стало сложнее.
Вот, - думал Юра, - вырастет Игорек, не дай Бог, таким же, как я,
олухом,
приведет в дом какую-нибудь курву и будет с ней мучаться всю жизнь! И
чего
людям одним не живется?! Как хорошо! Паришел домой, взял резцы и сидишь
себе, вырезаешь из дерева скульптуры! И ни одна сука тебе слова поперек
не
скажет! Люди живут вместе, чтобы заебывать друг друга до смерти!
Юра подошел к осине и отломал длинную палку. Привязал леску и вспомнил,
что пошел на рыбалку без наживки. Он сплюнул. В темноте раскапывать
червей
было не очень-то. Но не возвращаться же?.. Юра вздохнул, вытащил из
внутреннего кармана пиджака резец по дереву, который всегда носил с
собой,
и начал им ковырять землю.
От земли шел какой-то странный неприятный запах, как будто в этой
местности протухло что-то гигантское. Юре это не понравилось. Он
перешел
по берегу подальше и покопал там. Вони было не меньше. Юра зажег
зажигалку
и посветил в лунку. В земляной стенке шевелил вялым концом полудохлый
червяк. Юра ухватил его двумя пальцами и выдернул. Чпо-ок! Чтобы червяк
не
потерялся, Юра тут же насадил его на крючок и пошел к воде.
Он забросил дочку и сел на полено, которое валялось тут же. И закурил.
Выглянула луна, осветив купол часовни на противоположном берегу пруда и
тропинку ведущую к ней.
Вдруг на пригорок на том берегу кто-то выскочил и, с криком, бросился
вниз
по тропе в сторону часовни. Чего кричали, Юра не разобрал. Три какие-то
тени пробежали следом за первой. В деревне завыли собаки. В часовне
хлопнула дверь. А через несколько секунд опять кто-то дико закричал.
Кому это приспичило среди ночи помолиться?..
Юра к церкви относился снисходительно. Он считал, что какие-то Высшие
Силы
Разума, наверное, присутствуют, но к церкви они навряд ли имеют
отношение.
Ну разве ж может Высший Разум проявлять себя через деревянное здание, в
котором толкаются глупые старухи в черных платках?! Делать Высшему
Разуму
больше не фига, чем проявлять себя там! Высший Разум это, скорее всего,
инопланетяне, которые транспортируются на большой скорости в летающих
тарелках.
Таня швырнула тряпку в темноту, вслед уходящему мужу, и быстрыми шагами
вернулась в избу. Села на табурет и уставилась в стену, где висел
выцветший прошлогодний календарь с обезьяной на унитазе с плейером в
ушах
и надписью "Радио России".
Он сука!.. Я загубила свою жизнь!.. Если бы не дети, я давно бы от него
ушла!.. И все было бы по-другому!.. Все мужики сволочи!.. В следующий
раз
я бы знала за кого выходить замуж и как себя вести!.. Я бы вышла замуж
за
какого-нибудь додика с хорошей зарплатой и без всяких там художеств в
голове, навроде Стасика Соловьева! Ну и пусть он несимпатичный! Зато бы
он
не выступал, любил бы меня и делал бы все, что от него требуется! А к
его
внешности я бы привыкла как-нибудь! Подумаешь внешность - ночью темно!
Он
и сейчас готов на мне жениться! Во всяком случае, когда мы встречались
с
ним в последний раз на квартире у Ирки, он так и сказал : Бросай ты,
Танька, своего художника на букву Хэ и выходи за меня! Я тебя буду на
руках носить... А я ему: А как же дети?.. Нет, я не могу... Так я ему
тогда ответила... Вот подрастут дети чуть-чуть, станут понимать, что с
таким мудаком мамке жить невозможно, вот тогда и уйду к Соловьеву!..
Таня встала и прошла в избу, посмотреть - как там дети. Дети смотрели
телевизор. Шел какой-то американский фильм. Дети с интересом смотрели,
как
на экране какая-то парочка занималась сексом, а откуда-то из шкафа
вдруг
вылезал мертвец весь в болячках и нападал на парочку сзади.
Татьяна издала вопль. Дети подскочили, подумав, что это кричат на
экране.
Таня вырвала вилку из розетки и закричала на детей:
- Что вы смотрите?! Кто вам это разрешил смотреть?! И в кого вы такие?!
Уроды! Ну-ка быстро мыть ноги и спать!
Когда дети ушли на веранду мыть ноги, Таня подумала:
Если Мешалкина кто сейчас у пруда увидит, подумают - Ну и сука у него
жена! Муж приехал, а она его с дороги не накормила и он пошел, как
мудак,
рыбу ловить! Как будто у него дома-семьи нету!.. Скажут, что я плохая
хозяйка, и у меня будут неприятности... В деревне все сразу становится
известно... А мне тут еще жить да жить... Знает этот гад, как похуже
сделать, чтобы я за ним побежала! Все так повернет, что все равно я в
говне, а он весь в белом! Паразит! Вот выйду за Стасика, все будет
по-другому!.. Ну что... надо идти за этим мудорезом!..
Таня уложила детей, взяла фонарик и отправилась в темноту.
Фонарик выхватывал из темноты маленькое круглое пятно желтого света.
Ночи
в это время года были особенно темными. Если бы луна не скрылась за
облаками, было бы, конечно, не так темно, и можно было бы обойтись без
фонарика.
Фонарик замигал и стал судорожно гаснуть. Батарейки садились.
Говорила же этому уроду еще в позапрошлый раз - Привези нам батарейки!
Привези нам батарейки!.. Куда там! Разве он о семье думает! У него в
голове более возвышенные мысли - как с Куравлевым нажраться и
показывать
ему свои деревянные сувениры! Куравлев тоже хорош! Вместо того, чтобы
Мешалкина осадить и сказать: Брось ты это занятие для детей! Или уж на
худой конец иди кружок вести за деньги в клуб... А он наоборот - Какой
ты,
Юра, молодец, талант, художник!.. И всякое такое... Тьфу! Художник!
Лучше
бы паркет дома положил, коль он так дерево любит! А то вырежет
какую-нибудь штукенцию и сует под нос - По-ню-хай-как-пах-нет! Тфу!
Фонарик моргнул в последний раз и потух окончательно. Вокруг стало
совершенно темно. Таня остановилась и потрясла его, но это не помогло.
Вот сейчас попаду в темноте в яму и ногу сломаю! Все из-за этого
дурака!
Говорила же мне мама - не выходи ты, Танька, за него, ничего хорошего у
тебя с ним не получится! У него одна дурь в голове! А я не послушала,
дура! Теперь мучаюсь!
Она осторожно пошла вперед. Идти было страшновато. К страху упасть и
покалечиться, примешивалось еще что-то. Что-то пугало Татьяну в этой
темноте. То ли крики ночных птиц, то ли огоньки светлячков на кустах,
то
ли первобытный страх человека перед темнотой, то ли невесть откуда
взявшийся противнй запах.
Нога провалилась в пустоту, Таня пролетела вперед и ударилась о землю.
К
счастью, несильно. Она поднялась. Коленка немного болела.
Вот так-то! Спасибо тебе, Мешалкин! Дождался ты наконец! А в следующий
раз
я голову сверну, как ты этого давно добиваешься! Ты уже давно хочешь
свести в могилу мать своих детей!
Таня выбралась из неглубокой ямы и пошла дальше, имея твердое намерение
свернуть шею, назло мужу.
Вдруг она уловила впереди какое-то движение. Таня остановилась.
Наверное это Мешалкин...
- Юра, ты?! - крикнула она.
- Нет, - ответили незнакомый голос, - мы не Юра.
Из темноты появились две фигуры и остановились перед Таней.
В это время из-за тучи выглянула луна и осветила незнакомцев. Таня
обомлела. Перед ней стояли два солдата, как из кино про войну. Они были
в
плащ-палатках, в пилотках с красными звездами, на груди у них висели
автоматы с круглыми магазинами. Такие автоматы Таня видела только в
кино
про войну!
- Здравствуй, хозяйка, - сказал один.
А второй спросил:
- Нет ли, хозяйка, у вас в деревне фрицев?
Таня попятилась. Пять минут назад она вышла из совершенно обычного дома
с
электрическим освещением, где работал телевизор и висел плакат обезьяны
на
унитазе. Она сделала несколько шагов в темноту и оказалась в месте, где
творится что-то немыслимое и несуразное.
- Хозяйка, ты что немая? - переспросил первый.
- Или глухая? - добавил второй. - Фрицы, спрашиваем, есть в деревне?
- Ка-ка... какие фрицы?..
- Вот-вот-вот... вот с такими рогами! - передразнил первый и приставил
к
голове два пальца.
- И с ушами! - второй пошевелил ушами. - Ты что, издеваешься над нами?
Может быть ты фрицам служишь?
- Ка... каким фрицам?.. Ребята, вы что кино здесь снимаете про войну?
- Ага! Я артист Крючков! - ответил солдат потолще.
- А я артист Ильинский! - ответил солдат в очках. - Ты что, баба,
совсем
рехнулась?! Какое, на хер, кино! Мы тебя русским языком спрашиваем -
немцы
в деревне есть?!
Таня совсем растерялась. Она вдруг вспомнила, что читала в каком-то
фантастическом рассказе, который ей подсунул Юра, как главный герой
пошел
по городу, шел, шел и провалился в яму времени и очутился за сто лет
назад. Быть может с ней случилось то же самое?!.. Какой ужас! Но этого
не
может же быть! Это же был всего лишь фантастический рассказ! В жизни
такого не бывает!..
- Немцы?.. Так год-то сейчас какой?..
- Какой-какой! Суровый военный год! С тяжелыми боями войска Красной
армии
теснят фашистские полчища за пределы нашей Родины!
- А ты, конечно, этого всего не знаешь? Ты что дура?! Или психическая?!
- Как же немцы?!.. Я же после войны родилась!
- Что ж с того! И мы после войны.
- Это всегда так. Война пройдет, детей нарожают, а на следующей войне
их
убьют. А после новые опять родятся. И так далее...
- Сейчас 1998 год, - сказала Таня глухим голосом.
- Знаешь что, - сказал ей солдат в очках сквозь зубы, - ты нам,
подруга,
голову не морочь! Видали мы таких до хрена!.. Ну а коли ты, того-сего,
очки тут втираешь, то чего-то значит хочешь скрыть! А раз так, то ты,
скорее всего, за фашистов! И мы сейчас с тобой разберемся на месте!
Таня никогда бы не предположила, что ее обвинят в пособничестве
фашистам,
да еще в таких серьезных обстоятельствах. Головой она, конечно,
понимала,
что все что происходит - абсурд. Но глазами своими она видела бойцов, а
ушами слышала их суровые речи.
- Я фашистка?! - крикнула она. - Да у меня дед на войне погиб!
- Дед за внуков не ответчик!
- У тебя дед погиб, а Андрюха обе руки на войне потерял! Мог бы со
спокойной совестью демобилизоваться и на вокзалах окурки собирать, а он
не
покинул поле боя! Теперь ногами воюет!
Тот что в очках подпрыгнул неожиданно высоко и ударил ногой по
электрическому столбу. Столб переломился и рухнул. Провода натянулись и
лопнули. Ночную темноту прорезали зигзагообразные разряды
электричества.
Татьяну охватил ужас. Вокруг творилось что-то невероятное. И появление
солдат времен войны, и их разговор, и то, как они ногами ломают столбы
-
все это не лезло ни в какие ворота. Она поняла, что случилось самое
страшное и живой ей отсюда не уйти. Ноги подкашивались. На лбу выступил
холодный пот. Руки дрожали.
- Товарищи бойцы, отпустите меня, - заскулила Татьяна. - У меня дети!..
Игорек и Верочка!..
- Вот и хорошо, - сказал очкарик спокойно. - Мы тебя сейчас убьем, а
твоих
детей воспитает Родина, как своих верных сыновей и дочерей, а не
пособниками фашистов! - Он страшно засмеялся. - Ты же мать, ты же
хочешь,
чтобы твои дети выросли настоящими людьми, а не мразью, как ты?!
- Конечно хочет! - поддакнул второй. - Думаешь, Андрюха, легко мразью
жить? Мучается, небось, она с утра до вечера. Света белого не видит.
- Скажи нам спасибо, фашистская подметка, что мы твои мучения теперь
прекратим.
- Как ты хочешь умереть? Чтобы я тебя из автомата застрелил или чтобы
тебя
Андрюха ногами забил?
Таня зарыдала.
- Не хочу-уу!
Почему я стою на месте?.. - пронеслось у нее в голове. - Почему я не
зову
на помощь и не бегу отсюда подальше?..
Но не язык ни ноги не слушались ее.
- Что, - очкарик наклонил к ней голову и заглянул в лицо, - не
получается
орать?! Не получается ногами бегать?!.. От нас, сука, не удерешь! - Он
снова засмеялся. - Потому что мы тебя насквозь видим!
Таня заглянула в его глаза и почувствовала, что тонет в какой-то черной
вязкой трясине. Она испугалась еще больше и хотела отвернуться, но не
могла оторвать глаз.
- Капут тебе, Танечка! - сказал очкарик.
Откуда они знают мое имя?.. - последнее, что успела подумать Таня перед
тем, как увидела, как у очкарика открылся рот, обнажив огромные волчьи
клыки. Он взвыл и впился зубами в ее горло. Таня дернулась и
почувствовала, как с другой стороны в шею вонзились зубы второго бойца.
Вся деревня содрогнулась от поднявшегося собачьего воя.
Верочка и Игорь не спали. Они лежали в темноте и Игорь рассказывал
Верочке
страшную историю, которую ему рассказал его друг Васька в детском
лагере.
Верочка натянула одеяло до самых глаз и боялась.
- Значит так, - зассказывал Игорь. - В одном городе жила семья: мама,
папа
и их дети. Дочка и сын. Дочку звали Ева, а сына звали Генрик. Папу
звали
Карл, а маму - ммм... не помню как... Просто будет мама называться. Вот
однажды к ним в гости приехал один неизвестный им дядя. Мама подумала,
что
это папин родственник. А папа Карл подумал, что это мамин родственник.
А
спросить у него чей он родственник они постеснялись. И стал он у них
жить.
Фамилия у него была Никитин. Он был длинного роста, худой как скелет, с
черными волосами и большим носом. Еще у него росла длинная-придлинная
черная борода. И одевался он во все черное. Черный плащ, черные очки,
черная шляпа, черные перчатки, черные штаны, черные ботинки, а в руке
черный чемодан. Никитин всегда носил чемодан с собой и никогда его не
оставлял. Однажды ему нужно было в магазин пойти, купить черный носовой
платок. А родители были на работе. Никитин сказал детям: Только ни в
коем
случае не открывайте чемодан и не смотрите чего в нем лежит. И ушел в
магазин. Тогда Генрику стало интересно и он пошел посмотреть. Открывает
чемодан, а там табакерка лежит. А в табакерке желтый мизинец
отрезанный.
Тогда Генрик испугался, бросил в чемодан табакерку и убежал в свою
комнату... И не заметил, что его носовой платок упал из кармана в
чемодан... Сидит он под столом и дрожит, вдруг слышит шаги по лестнице.
Это Никитин возвращается из магазина. Раз-два! Раз-два! - Игорь
старался
говорить страшным голосом. - Вот он уже подходит к двери! Раз-два!
Раз-два! Вот он заходит в квартиру! Раз-два! Раз-два! Вот он идет по
коридору! Раз-два! Раз-два! Вот он заходит в свою комнату посмотреть на
свой чемодан. Раз-два! Раз-два! Вот он подходит к чемодану и открывает
крышку!.. А там валяется платок Генрика! Тогда он все понял и пошел в
комнату к Генрику. Раз-два! Раз-два!
- А как он узнал, что это Генрика платок? - спросила Верочка.
- На нем было написано Генрик... Сидит Генрик под столом и видит ноги в
черных ботинках. И слышит голос страшный: Где этот противный мальчишка,
который залезал ко мне в черный чемодан и узнал мою тайну! А Генрик
сидит
под столом и боится пошевелиться. А Никитин комнату обошел и стал
принюхиваться. Чую, здесь ты, противный мальчишка! Вылезай, а то я тебя
все равно найду! Подходит Никитин к кровати, нагнулся и смотрит - не
сидит
ли там Генрик. А Генрик в это время из-под стола выскочил и в шкафу
спрятался, где Никитин его уже искал...
- Лучше бы он совсем из дома убежал.
- Он не мог, потому что Никитин закрыл комнату на ключ...
- А откуда у него ключ был?
- Он его у папы Карла из кармана вынул, когда папа мылся.
- Это тот папа Карл у которого Буратино?
- Нет, это другой.
- А буратинин где?
- У тебя на бороде! Не мешай мне рассказывать, а то не буду!.. Забежал
Генрик в шкаф, а его красная рубашка между дверцами застряла и краешек
наружу торчит. И Никитин увидел. Схватил он Генрика за рубашку, вытащил
из
шкафа и говорит: Говорил я - никому не лазить в мой чемодан и никому не
открывать мой чемодан! А ты, противный мальчишка, залез в мой черный
чемодан и узнал мою страшную тайну желтого пальца! И за это я тебя убью
и
кровь твою выпью! Убил он Генрика и кровь выпил, а труп выкинул в
окошко.
Вечером приходят родители и спрашивают: А где Генрик? А Никитин им
отвечает: Говорил я - никому не лазить в мой чемодан! А он залез. За
это я
его убил и кровь у него выпил! И вас тоже последний раз предупреждаю:
Не
лазьте ко мне в чемодан, а то хуже будет! Погоревали родители, но
делать
нечего. И ушли на следующий день на работу. А Никитин опять пошел в
магазин покупать черный галстук. Перед уходом, он говорит Еве: Не
подходи
Ева к моему чемодану, а то худо будет! Сказал так и ушел. А Еве
интересно
стало. И она тогда не сдержалась и чемодан открыла...
- Глупая какая! Он же теперь ее убьет!
- Девчонки все глупые дуры!
- Сам дурак!
- Еще раз перебьешь - не буду рассказывать!
- Больше не буду перебивать.
- ... Открывает Ева чемодан и видит там табакерку, а в табакерке желтый
палец с синим ногтем. Испугалась Ева, бросила табакерку и побежала в
свою
комнату. И не заметила, что у нее с головы в чемодан упал волос.
Спряталась Ева за занавеску, потому что была очень глупая и не
догадалась,
что у нее из-под занавески туфли торчат. Идет домой Никитин. Раз-два!
Раз-два! Это слышно его шаги на лестнице. Раз-два! Раз-два! Это Никитин
подходит к двери. Раз-два! Раз-два! Это он идет по коридору и заходит к
себе в комнату. Стой, раз-два! Он открыл чемодан, а в чемодане лежит
волос. Никитин взял, на палец намотал и понюхал. Так-так! Пахнет
Евой...
Он все сразу понял и пошел ее искать. Раз-два! Раз-два! Он вышел из
своей
комнаты. Раз-два! Раз-два! Он идет по коридору. Раз-два! Раз-два! Он
подходит к комнате Евы. Раз-два! Раз-два! Он заходит в комнату и сразу
видит туфли за занавеской. Стой: Раз-два! Отдернул занавеску, а там Ева
дрожит. Обоссалась! Все колготки мокрые. Никитин говорит: Я тебя
предупреждал, глупая девчонка, чтоб ты не залазила в мой черный
чемодан! А
ты не послушалась и тоже узнала мою страшную тайну, как и твой негодный
брат! И я тебя теперь тоже убью и выпью твою кровь!.. Не убивай меня,
дядя
Никитин! - запищала Ева. - Я боюсь! Я у родителей одна осталась! Я
никому
не расскажу про желтый палец с синим ногтем!.. Но Никитин ей не поверил
и
убил ее, высосал кровь, а труп выкинул в окошко. Приходят родители с
работы и спрашивают: А где Ева? А я, - Никитин говорит, - ее убил и
кровь
у нее выпил за то, что она меня не послушалась и залезла в мой чемодан.
- А почему родители милицию не вызвали?
- Потому что было лето и все милиционеры были в отпуске... И еще... -
Игорь ненадолго задумался. - Никитин все телефонные провода перерезал,
чтобы нельзя было звонить... Ну вот... На следующий день папа ушел на
работу, а мама расстроилась, что всех детей потеряла и заболела от
этого,
и осталась дома. Лежит в кровати с бинтом на голове и зубами стучит от
холода. Заходит Никитин весь в черном и говорит: Извините. Мне нужно
сходить в магазин, чтобы купить черную повязку на глаз. Посторожите,
пожалуйста, мой черный чемодан. Но если вы не хотите, чтобы с вами
случилось то же самое, что и с вашими непослушными детьми, ни в коем
случае его не открывайте. Ушел Никитин, а маме стало интересно из-за
чего
ее дети погибли страшной смертью, она встала с постели и пошла в
комнату
Никитина. Идет и шатается. И плачет. Бедные мои детки! Бедный мой
Генрик.
Бедная моя Ева. На кого вы меня оставили!.. Вдруг видит, на потолке
призрак Генрика висит, а из шкафа призрак Евы вылетает со светящимися
глазами. И призраки ей говорят: Мама, не открывай черный чемодан, а то
Никитин тебя убьет из черного пистолета и высосет твою кровь!.. Но мама
сказала им: Нет, я должна узнать, из-за чего мои дети умерли! И вошла в
комнату. Открыла чемодан, вытащила табакерку, открыла табакерку и
увидела
желтый палец с синим ногтем. И вспомнила, что она читала про такой
палец в
одной старинной книге. В книге было написано, что палец вошебный. Это
палец одного злого колдуна. Только мама хотела взять палец и отнести
его в
милицию, как слышит - в подъезд вошел Никитин. Раз-два!..
- Как же она его отнесет в милицию, если милиционеры все в отпуске?
- Она про это забыла, потому что была расстроена из-за детей... Идет
Никитин по лестнице. Раз-два! Раз-два! Мама палец в карман засунула и
побежала за веревкой. А Никитин уже поднимается по лестнице. Раз-два!
Раз-два! А мама веревку в чулане ищет. А Никитин уже на втором этаже.
Раз-два! Раз-два! А мама веревку нашла наконец. А Никитин, раз-два, уже
на
третьем этаже. А мама только веревку к батарее привязывает. А Никитин
уже
к двери подходит. Раз-два! Раз-два! А мама только на подоконник
залезает
задом-наперед. А Никитин, раз-два, дверь открывает и по коридору идет.
А
на глазу у него страшная черная повязка, как у пирата. Раз-два!
Раз-два! А
мама по веревке вниз начинает слезать. А Никитин смотрит - у него
чемодан
открыт и палец пропал! Тут он все понял и кинулся в комнату к маме. А
мама
дверь на ключ закрыла и шкаф придвинула.
- Как же она это сделала? Она же на веревке слезает?
- Это она раньше еще все сделала.
- Понятно.
- Никитин пистолет выхватил и пальнул в замок. И дверь открылась.
- Там же шкаф еще был.
- У него пуля разрывная. Шкаф разлетелся на мелкие кусочки. Подбегает
Никитин к окну, за веревку схватился и вытащил маму обратно в комнату.
- А почему она не спрыгнула?
- Не успела. Никитин очень резко дернул... Ах ты негодная, мама! -
закричал он. - Я тебе запретил окрывать мой черный чемодан, а ты не
послушала! Теперь я и тебя убью и кровь высосу! Вырвал у нее палец,
прицелился одним глазом маме в самое сердце и выстрелил. И убил маму, а
кровь высосал. И выбросил маму в окошко. И сел смотреть телевизор.
Приходит папа с работы и спрашивает: А где моя жена?.. А я ее убил,
потому
что она в мой чемодан лазила. Убил и выкинул в окошко. Тут уж папа не
стерпел. Ах ты гад Никитин! Мы тебя в дом пустили, оказали тебе
гостеприимство, а ты ведешь себя как последний гад! Мало тебе, что ты
наших детей убил, а теперь ты еще и мою любимую жену убил тоже! Уходи
отсюдова, пока живой! И забирай свой проклятый черный чемодан! Никитин
не
ожидал, что папа такой смелый и немного растерялся. А потом вытащил
свой
черный пистолет и говорит: Ничего подобного! Не ты меня, а я тебя убью
и
буду в твоей квартире жить! И выстрелил в папу. А папа нагнулся и пуля
попала в люстру. Люстра упала прямо на Никитина. А Никитин не понял,
что
это на него упала и стал бегать по комнате и стрелять из пистолета в
разные стороны. А папа выбежал на улицу и закрыл дверь на палку. Дом
поджег и Никитин там сгорел вместе с чемоданом. Когда загорелся желтый
палец, на всех кладбищах встали покойники и закричали: У-у-у-у-у-у-у!
Верочка спряталась под одеяло.
Игорек посмотрел на нее и закричал еще страшнее:
- Рэ-э-э-э! У-у-у-у! Бэ-э-э! Мы встаем из могил и идем к тебе, Верка!
У-у-у!
- Хватит, дурак! - послышался из-под одеяла глухой голос.
- Сама ты дура! У-у-у! - Игорь так вошел в роль, что ему самому стало
страшно.
И в этот момент дверь хлопнула и заскрипели половицы. Раз-два! Раз-два!
Дети притихли.
Кто-то вошел в дом и приближался к их комнате. Им стало как-то не по
себе.
Может быть это страшный рассказ так на них подействовал, а может они
испугались потому, что тот, кто вошел в дом, шел, не зажигая света.
Если
бы это была мама, она обязательно включила бы свет и под дверью
появилась
бы узкая желтая полоска. Но свет никто не включил. Раз-два! Раз-два! У
Игоря от страха кожа покрылась пупырышками. Раз-два! Раз-два! Кто-то с
той
стороны взялся за ручку и потянул дверь на себя. У Верочки похолодели
ноги
и сердце забилось часто, как часы. Кто-то вошел и остановился на
пороге.
Игорь зажмурился, хотя и так ничего не было видно.
- Дети, вы не спите? - послышался голос мамы.
Фу-у! - вздохнули облегченно Игорь и Верочка. Как же это было здорово,
что
пришла мама, а не какой-нибудь Никитин!
- Мама, это ты? - спросила Верочка. - А почему ты свет не включаешь?
- А я и так хорошо вижу. Сейчас я и вас научу без света обходиться.
Она наклонилась над Игорем и, когда он разглядел в темноте ее
изменившиеся
черты лица, он хотел закричать, но крик застрял в горле.
Мешалкин почувствовал натяжение лески. Клюет! Юра очень удивился. Он
пришел на рыбалку собственно не за тем, чтобы поймать рыбу, а для того,
чтобы успокоить нервы из-за дикой выходки жены. Но в тот момент, когда
леска сильно дернулась, в нем включился механизм заядлого рыболова.
Кровь
устремилась по сосудам с удвоенной скоростью, глаз прищурился, а руки
начали двигаться четко точно и быстро. Мышцы ног напряглись, пятки
прочно
уперлись в землю. Юра моментально позабыл о жене, о детях, о случайной
связи в киоске и даже о малых формах из дерева. Он был единое целое с
удочкой. Образовалась как бы невидимая ось - его голова, кончик удочки,
поплавок, грузило, рыба на крючке. Такие моменты случаются в жизни
каждого
мужчины. И эти моменты являются в жизни мужчин самыми важными. Мы
мужчины
их особенно ценим. Это моменты первобытных диких захватывающих
инстинктов,
когда ты чувствуешь себя охотником, преследующим добычу. Не важно кого
ты
преследуешь - зайца, рыбу или бабу. Главное - догнать, схватить и не
допустить, чтобы другие увели ее у тебя из-под носа. Это не жадность
скопидома, который жаждет иметь побольше. Нет, это не такая жадность.
Это
жадность другая. Это жадность полнокровной жизни доисторического воина.
Глаза Мешалкина как будто даже засверкали в темноте. Он почувствовал по
натяжению лески, что рыба на крючке сидит здоровая. Может быть такая,
которая никому еще не попадалась. Он немного заволновался. И ноги
начали
немного дрожать. Но это не была дрожь неуверенного неудачника. Это была
дрожь человека, почувствовавшего азарт. Мешалкин чуть-чуть согнул ноги
в
коленях, резко подсек и потянул. Удилище выгнулось дугой.
Не слишком ли легкомысленную палку я срезал для такой рыбы-зверя! -
Пронеслось у него в голове. Он потянул осторожнее, ведя удилище вдоль
берега. Рыба под водой резко рванула и Юра чуть не упал. Чтобы не
потерять
равновесие и не упустить удочку, ему пришлось забежать по колено в
воду.
Лицо Мешалкина покрылась капельками пота. И руки тоже увлажнились.
Удочку
стало держать сложнее. Того и гляди она могла выскользнуть. Но Юра
знал,
что никогда не простит себе, если такая добыча вырвется у него из рук.
Он
повел удилище в другую сторону и на мгновение из воды выглянула голова
рыбы. О, что это была за голова! Такой головы он в жизни не видел! Черт
побери! В неверном лунном свете блеснули выпученные рыбьи глаза,
величиной
с куриные яйца! По бокам рта, из которого торчала леска, росли огромные
усы, как у кошки! А сама голова была бугристая и уродливая, вся в
каких-то
наростах, шипах и фосфоресцирующих трещинах. Гигантские жабры, по форме
напоминавшие китайский веер, ходили ходуном и было очевидно, что если
под
жабры случайно сунуть палец - пальцу пришлось бы туго! Голова исчезла
под
водой, но зато рыба показала спину и хвост. Ого! Мешалкин не поверил
своим
глазам. Во-первых, спина была очень длинная! Во-вторых, по всей длине
хребта шли острые шипы. Шипы были длиной с карандаш и на конце
раздваивались, как язык змеи. Сразу было видно, что они ядовитые. Может
и
сама рыба-то была несъедобная, но об этом Мешалкин не думал. Главное
было
победить рыбу и вытащить ее на берег, а не сожрать. Пусть жена жрет!
Спина
заканчивалась неглубокой впадиной с короткими шипами, после которой
сразу
шел хвост. Хвост, несмотря на тусклое освещение, сверкал разными
красками,
как разлившийся по воде бензин. Синий, зеленый, розовый, голубой и еще
много таких цветов, названия которым так просто не подберешь. И еще
хвост
по форме напоминал скрещенные лопаты. Такой это был хвост!
Ё-пэ-рэ-сэ-те!
По спине у Мешалкина пробежали мурашки. Он понял, что если рыба, при
извлечении ее из воды, изловчится и хлестнет по нему своим страшным
хвостом - ему капут! И еще он понял, что такое существо будет
сражаться,
как зверь, почти равный ему, Мешалкину, по силам. Рыба рванула в
глубины
пруда. Юра вынужден был сделать еще два шага вперед и намочил штаны по
самые яйца. Сырой холод темной воды поднялся по позвоночнику и
постучался
в голову. Тук-тук! Мешалкин, что происходит?!.. Происходит какая-то
ерунда! Что-то непонятное происходит!.. Юра испугался, что удилище не
выдержит и сломается, и тогда - прощай, рыба! Он стал перебирать
удилище
руками, чтобы добраться до лески и намотать ее на кулак. Постепенно он
подобрался к ней, но рыба за это время отвоевала еще два шага, и теперь
Мешалкин стоял в воде по пояс.
- Сейчас-сейчас, ты у меня подергаешь! - выдавил Юра осипшим от
волнения
голосом.
Он начал наматывать леску на кулак, но леска здорово резала руку. И
тогда
Юра размотал ее с ладони и намотал на рукав пиджака.
Он, как какой-нибудь швед, стоял по пояс в воде и равномерно наматывал
леску на локоть. Но рыба не сдавалась. Мешалкин отклонился назад так,
что
если бы рыба схитрила и ослабила тягу, он бы затылком полетел в воду.
Но
рыба не сообразила так сделать, потому что у нее было мало мозгов.
Мешалкин понемногу стал пятиться к берегу. Шаг назад... Полшага
назад...
Еще полшага. В этот момент рыба так дернула, что Мешалкин снова
оказался
по пояс в воде. И еще удивительно, что он удержался на этом уровне. Вот
это дернула! Как будто на том конце лески была не рыба, а автомобиль.
Но
Юра не привык пасовать перед трудностями. Он уперся ногами в ил и
потащил
рыбу на себя.
- Врешь, не уплывешь!
За всем этим Мешалкину даже не пришло в голову подумать, откуда вообще
в
деревенском пруду взялась подобная рыба. Эти мысли он будет думать
позже.
Схватка продолжалась. Чувствовалось, что противники поизмотали друг
друга
и борьба пошла без перевеса. И тут Мешалкину в голову неожиданно пришла
великолепная идея. Он понял, что ему нужно повернуться кругом,
перекинуть
руку с леской на плечо и выволочь рыбу, как мешок, на сушу. Человеку
свойственно идти лицом вперед, а не затылком. В этом ему равных нет!
Юра резко развернулся, закинул леску на плечо и медленно стал
двигаться,
наклоняясь корпусом вперед. Каждый шаг давался ему с трудом. Но теперь
рыба уступала. Мешалкин услышал за спиной всплеск и оглянулся. Он
увидел,
как чудовищная рыба высунула из воды свою страшную голову, щелкнула
ртом с
длинными шипообразными зубами и по бокам ее головы захлопали, как
крылья,
гигантские жабры. Мешалкин поежился и отвернулся, чтобы страшные мысли
не
отвлекали его от борьбы. Он двигался и двигался вперед. И вот уже
наполовину вытащенная на берег рыба замолотила по поверхности хвостом.
Шум
поднялся такой, как будто рядом с берегом застряла моторная лодка. От
такого шума пол-деревни должно было проснуться. Еще немного. Мешалкин
набрал в грудь побольше воздуха и рванул вперед со всей силы. Рыба
оказалась на берегу у самой воды. Но леска не выдержала и лопнула.
Мешалкина швырнуло в землю лбом. А рыба запрыгала назад к воде. От
удара
об землю в глазах у Мешалкина потемнело и когда он протер их, рыба была
уже наполовину в воде. Мгновенно Мешалкин выхватил из внутреннего
кармана
пиджака резец и рванул к чудовищу. Он подбежал, занес руку, но ударить
ему
никак не удавалось. С одной стороны рыба молотила ужасным хвостом, с
другой стороны щелкала зубастой пастью, а с третьей стороны можно было
легко напароться на ядовитые шипы. Но - медлить с ударом было нельзя,
потому что рыба уходила в свою родную стихию. В мгновение, когда хвост
отогнулся в противоположную сторону, Мешалкин изловчился и вонзил резец
ей
в место, где голова соединялась с хребтом. Хрусь! Рыба выдохнула и
замерла. Мешалкин понял, что победил.
Он плюхнулся рядом с рыбой на задницу и почувствовал сквозь радость
победы
усталость борьбы. Он почувствовал такую сильную усталость борьбы, что
она
буквально заслонила собой радость победы. Мешалкин сидел неизвестно
сколько времени и смотрел на рыбу пустыми глазами. А рыба уже не
смотрела
на своего врага, ее огромные как куриные яйца глаза затянул туман
смерти.
Ее глаза стали похожи на костяные перламутровые пуговицы от немецкого
пальто жены. Почему-то Юра вспомнил теперь это треклятое пальто,
которое
они с Таней купили в магазине "Лейпциг"... Они поехали в магазин совсем
не
за этим. Юра долго откладывал с зарплаты, потому что очень хотел
приобрести гэдээровский фотоаппарат "Практика". Но в магазине Таня
случайно встретила свою бывшую одклассницу, которая там работала
продавщицей. И эта торговая сволочь предложила Таньке купить пальто,
которое она отложила для себя, но оно ей почему-то не подошло. Когда
Танька увидела это кургузое пальто, она так вцепилась в него руками
ногами
и зубами, что Мешалкин понял, что если он ей его теперь не купит, то до
конца жизни ему этого не простят. Он понял, что если купит фотоаппарат,
этот фотоаппарат станет постоянным предметом для удобрения мозгов. Юра
плюнул и купил ей это еще одно сраное пальто, которых у жены было и так
до
хера.
Эх! - вздохнул Мешалкин. А как бы теперь ему пригодился этот
чудо-фотоаппарат. Он бы снялся с рыбой так и эдак. Потом повесил бы
красиво оформленную фотографию дома. Возможно, послал бы фотки в газеты
и
журналы... Конечно, в конце концов, можно в прихожей повесить
отрезанную и
засушенную голову рыбы, покрытую эпоксидкой. Можно красиво укрепить ее
на
деревяшке, скажем, на спиле березы, и под рыбой выжечь дату ее смерти.
Но
это же совсем не то! Голова это только одно. А как же показать людям,
какого она была размера, какими цветами переливалось его тело, какие у
нее
были огромные шипы и страшный хвост!
Мешалкин почувствовал горькую досаду и обиду на жену и на несложившуюся
жизнь. Его жена так и не смогла стать настоящей подругой художника и
его
полноценной музой. И теперь, вместо того, чтобы чувствовать восторг
победы, он чувствовал разочарование и горечь неудовлетворенности.
Мешалкин резко поднялся, обошел рыбу кругом и почесал затылок. Вторая
проблема встала во весь рост - как теперь эту рыбу тащить домой! На
руках
ее не унесешь, а на машине к пруду не подъедешь... Оставлять же ее
надолго
одну тоже не годилось. Потому что деревенские все п...дят... Что же
делать?..
Мешалкин принял решение. Он решил сходить домой за тележкой. Только
надо
все-таки рыбу, на всякий пожарный, маленько замаскировать. Потому что
пока
я ее вытаскивал, она наделала столько шума, что, наверняка, кто-нибудь
из
деревенских проснулся для того чтобы рыбу спиздить.
Юра нарвал травы и набросал на рыбу. Сделал шаг назад и оглядел
критически. Сойдет.
Мешалкин шел домой. Луна скрылась за тучами и стало так темно, что он
буквально ничего не видел. Он полез в карман за зажигалкой, но там ее
не
оказалось. Видимо, зажигалка выпала из кармана, когда он сражался с
рыбой.
Идти приходилось очень медленно и осторожно.
Ничего, - думал Юра, - зато в такой темноте никто из деревенских рыбу
не
найдет... Пожалуй, как бы мне самому ее не потерять... Возьму из дома
фонарик... Откуда же в этом пруду взялась такая рыба?.. Мистика
какая-то!.. Озеро Лохнесс Тамбовской области!.. А что, я в газете
читал,
как один дядя поймал в пруду гигантскую щуку, а на плавнике у нее
кольцо
петровских времен... Вот и это, возможно, рыба-сторожил... Но это что
касается ее возраста... А вот что касается ее породы - тут совсем
непонятно... Никогда я не видел таких рыб в прудах и реках России, хотя
я
рыбак со стажем и в рыбах разбираюсь... Скорее всего, это рыба-мутант.
Потому что тут недалеко под Тамбовом находится военный аэродром.
Наверняка, военные сливают в землю какие-нибудь вредные вещества. Вот
тебе
и пожалуйста - появляются в прудах рыбы-мутанты!.. Безобразие!..
Возможно,
с помощью выловленного мною чудища, удасться привлечь внимание
общественности к этим фактам и остановить загрязнение природы... А я
природу люблю... Наверное, поэтому меня тянет к дереву... Хорошо пахнет
стружка... В каждом полене я вижу, скрывающиеся в нем малые формы...
В этот момент Юра наступил ногой на что-то живое. Это что-то
вывернулось у
него из-под ноги и нанесло удар ниже пояса и в лицо. Юра охнул,
согнулся и
схватился руками за низ живота.
- Ой! За что?! - выдавил он.
- Простите, - услышал он женский голос. - Я спала и думала, что на меня
напал маньяк.
- Вы кто?
- Я туристка. Решила провести выходные вместе с природой.
Несмотря на боль в паху, Мешалкин почувствовал к собеседнице
расположение.
И голос был приятный. Жалко, что так темно.
- Я тоже люблю природу, - неожиданно признался он. - Извините, что я на
вас наступил. Совсем ни фига не видно.
- Это вы меня извините... Я вас ни за что ни про что ударила...
- Ничего страшного... Мне ни капельки не больно...
- А что, вы здесь гуляете?..
- Нет... Я был на рыбалке...
- Вы любите ловить рыбу? - сказала Ирина (а это была она), вспоминая
как
она в Америке ловила с палубы яхты тунца на спининнг.
- Да... Люблю...Вы знаете, я сейчас поймал такую невероятную рыбу! Если
вы
любите природу, вы должны обязательно на нее посмотреть! Она такая
огромная, что я оставил ее на берегу и пошел за тележкой. Как жаль, что
нет фотоаппарата, чтобы с ней сфотографироваться, пока она еще не
испортилась! Рыба быстро портится!
- У меня, к счастью, - сказала из темноты разведчица, - есть хороший
фотоаппарат. - (Еще бы у нее не было! У нее было целых два
фотоаппарата.
Один обыкновенный и другой - в пуговице штормовки!) - Когда я выезжаю
на
природу, я всегда беру его с собой, чтобы фотографировать интересные
места.
- Какая удача! - Юра не поверил своим ушам и у него бешено заколотилось
сердце. В его голове замелькали возможные фотоснимки (фотосюжеты). Вот
он
стоит и держит рыбу за жабры. Вот он лежит, подперев голову рукой, а
перед
ним лежит рыба, раскрывшая зубастый рот. Вот он поставил ногу на рыбу,
как
победитель. Вот он стоит, как на первом кадре, но с линейкой, чтобы
показать размеры. - Пойдемте быстрее туда к берегу! Вы увидите чудо
природы и сфотографируетесь с ним!
- Пойдемте, - согласилась девушка. - Только я рюкзак соберу. - Она а
скатала спальный мешок.
- Кстати, у вас случайно нет линейки? - спросил Юра.
Девушка остановилась.
- Чего?
- Линейки у вас нет?
- Зачем она вам?
- Хочу рыбу измерить.
- Нет, - ответила Ира. Хотя линейка у нее конечно же была. В ее кармане
лежала замаскированная под швейцарский армейский складной нож,
специально
разработанная в ЦРУ штука, в которой чего только не было. В том числе и
раздвижная шестиметровая линейка. Но использовать ее для измерения
какой-то рыбы, пойманной сумасшедшим русским рыболовом, Ирине как-то не
хотелось. Это не входило в ее планы.
- Жаль. Мы могли бы сфотографироваться с рыбой на фоне линейки, чтобы
сразу было видно, какой она длины.
- Я готова, - Ирина закинула на плечо рюкзак.
- Пойдемте тогда... Только осторожно наступайте, чтобы куда-нибудь не
провалиться... Очень темно...
- Вижу...
- А давайте, - предложил Юра, - вы вспышкой от фотоаппарата будете
освещать нам дорогу. - Он был сейчас на подъеме и хорошие идеи сами
собой
приходили к нему в голову.
- Вообще-то, у меня фонарик есть, - ответила девушка немного обиженно.
-
Странно... Вот вы отправились ночью на рыбалку и не подготовились
нисколько... Этого у вас нет... другого...
- У меня и удочки не было... Вернее была, но ее жена сломала... А я
назло
ей ушел на рыбалку и сделал себе новую удочку из ветки!.. И поймал вот
такую рыбу! Сейчас увидите, обалдеете!
- А на что ловили? - Ирина рылась в ркзаке. - Ага, вот он!..
- На червяка. Я зажигалку зажег и выкопал себе червяка.
- Какой вы, оказывается... Трудности вас не останавливают... Что-то
фонарик не загорается...
- А вы потрясите... Да, трудностей я не боюсь... Трудности мобилизуют
человека, заставляют его собраться в клубок и действовать находчиво. В
Евангелии сказано, что легче верблюду пролезть в игольное ушко, чем
богатому попасть в Царствие Небесное. Это потому, что у богатого все
хорошо и он ленится, чтобы попасть в Царство Небесное. А тот, у
которого
ничего нет... ни фонарика, ни удочки ни червяка... как нибудь
извернется и
Царствия Небесного достигнет... Есть масса русских сказок на эту
тему...
Например, "Мужик и Медведь"...
- А при чем здесь рыба? - спросила Ира.
- Рыба?.. Рыба - это символ раннего христианства.
- Понятно... А почему это такой символ?
- Не знаю... У символов, как правило, смысла нет... Символ и все... -
Юра
принюхался. - Не пойму... Чем это так воняет?.. Неизвестно откуда
берется
такой запах?..
- Да, - согласилась разведчица, - меня тоже преследует какой-то
неприятный
запах... Нет ли поблизости каких-нибудь отстойников?..
- Фиг знает! Я не знаю, что такое отстойники, но раньше здесь так не
воняло... Может и есть чего-то, раз рыбы такие попадаются... Как будто
на
дерьмо наступил...
Ира тряхнула рукой с фонариком и он наконец-то зажегся. В неверном
свете
она увидела приятные черты лица человека с большими залысинами.
Несмотря
на это, лицо было достаточно приятное и не вызывало антипатии. Человек
немного зажмурился и сказал:
- Ничего себе! Какой у вас яркий фонарик!.. Кстати, мы вот с вами
разговариваем-разговариваем уже столько, а до сих пор не познакомились.
Меня зовут Юра... Мешалкин.
- А меня Ира.
- Очень приятно, Ира. Только я вас совершенно не вижу. Как-то
получается,
что вроде бы мы познакомились, а вроде и нет. Вы не могли бы осветить
свое
лицо на минутку.
- Пожалуйста.
Ира посветила себе снизу в лицо.
Юра увидел, что перед ним очень симпатичная молодая женщина,
выглядевшая
именно так, как ему в мечтах не раз представлялась подруга художника.
Сердце заколотилось. Он понял, что, возможно, его наконец настигла
любовь
с первого взгляда.
- Спасибо, - сказал он.
- Пойдемте. Что вы, в самом деле, застыли?
- А? - Мешалкин вздрогнул, приходя в себя. - Извините... Давайте мне
фонарь, я буду показывать дорогу...
Они зашагали к пруду. Впереди шел Мешалкин с фонариком.
- Далеко еще? - спросила Ира.
- Уже рядом... Вот она! - закричал он, направляя луч света на холмик из
травы.
- Где?
- Здесь! Я ее замаскировал, чтобы не украли деревенские. А то знаете
какие
тут люди живут! Все воруют... Вот...
Мешалкин подошел к холмику и стал руками разбрасывать траву в стороны.
Ира
отодвинулась, чтобы мусор на нее не попадал. Вскоре она увидела
чудовищную
рыбу. Честно говоря, когда она шла, она не думала, что увидит такое.
Она
думала, что это обычные мужские рыбачьи побасенки. Она даже
побаивалась,
что вообще никакой рыбы не будет и ей снова придется отбиваться от
насильника приемами каратэ. Рыбу он мне покажет! Знаю я эту рыбу,
которая
растет у них между ног! Многие мне пытались ее показывать. Они не знали
на
кого напали. Они привыкли преследовать слабых женщин, которые не могут
надрать им задницу! В России, (впрочем, не только в России, но и во
всем
мире), мужчины считают себя чем-то вроде охотников за женщинами. Но в
России, все же, эта тенденция выражена особенно сильно. Впрочем, этот
парень мне чем-то симпатичен. В других обстоятельствах я, быть может,
не
стала пинать его по яйцам...Так думала Ирина, пока не увидела рыбу.
- Мама! - сказала она удивленно. - Разве такое бывает?!
- Вот видите! - восторженно воскликнул Юра. - Теперь вы понимаете, что
я
не зря вас побеспокоил! Я и сам не знаю, откуда здесь взялась такая
рыба... Одно из двух. Или в этом пруду водилась загадка двадцатого века
-
чудовище озера Лохнесс... Или это радиоактивный мутант.
Ирина навострила уши.
- А что, - спросила она осторожно, - здесь есть источники радиации?
- А кто их знает, где они есть... - Юра пожал плечами, - У вас,
случайно,
нет счетчика Гейгера?
Ирина внутренне вздрогнула. Конечно же счетчик у нее был. И был большой
соблазн померить им рыбу. Но уж больно это было подозрительно.
Подозрительно было, что Юра задал такой вопрос. И подозрительно было,
отвечать на него утвердительно.
- Откуда же? Я же не физик-ядерщик?
- Да?.. А жаль... Тогда давайте фотографироваться...
- А вы не боитесь получить дозу радиации?
Мешалкин на минуту задумался.
- А, - махнул он рукой, - где наша не пропадала!.. Одному Богу
известно,
от чего мы умрем.
Темная русская душа в очередной раз привела Ирину в удивление. А про
свое
здоровье она подумала, что если бы была сейчас в родном Висконсине, то
при
виде такой рыбы, она убежала бы подальше и только, когда бы
почувствовала,
что находится на безопасном расстоянии, сразу бы позвонила куда надо.
Потому что здоровье не купишь и за сто миллионов долларов. Но здесь в
России, так поступать было невозможно. Поступив так, Ирина сразу бы
навлекла на себя подозрение.
- Ну что ж, давайте, - она полезла в рюкзак за фотокамерой.
Сверху обычная недорогая мыльница, внутри была напичкана по высшему
классу.
Сначала Ирина фотографировала Юру. Юра поинтересовался - сколько у нее
пленки, и услышав, что достаточно, сфотографировался с рыбой во всех
позах, в которых хотел. Потом он предложил сфотографировать Иру, но она
отказалась, сказав, что от рыбы слишком плохо пахнет. Мешалкин все же
уговорил Иру сфотографироваться один раз на расстоянии. Он сказал, что
неплохо разбирается в фотографии и предложил Ирине встать сзади рыбы, а
он
сфотографирует под таким углом, чтобы рыба была в широком формате на
переднем плане.
- Получится такой эффект, - объяснил Юра, - будто вы стоите рядом с
рыбой
сзади.
Потом Мешалкин пожалел вслух, что у них нет такого приспособления, для
фотографирования самого себя, а то бы можно было сняться с рыбой
втроем.
Ира, рыба и он.
Такой режим в Ириной камере был, но она промолчала.
И в этот момент (О-го-го!) они услышали из темноты:
- Ага! Вот ты где!
Ветки кустов с треском раздвинулись и Юра увидел свою жену с
перекошенным
от злости лицом. Такой злобной он никогда ее раньше не видел. Мешалкину
даже показалось, что у жены светятся от злости глаза.
- Это у тебя называется рыбалка?! Баб рыбачишь своим вонючим крючком?!
-
Не дав Мешалкину опомниться, она врезала ему по лицу ладонью с такой
неожиданной силой, что Юра отлетел назад, перелетел через рыбу,
врезался
затылком в дерево и отключился.
Таня повернулась к Ире:
- Попалась, бля...юга!
Она занесла руку и хотела врезать Ирине по щеке, но Ирина подпрыгнула и
с
разворота в воздухе ударила Таню внешней стороной ступни по голове.
Удар
получился настолько мощный, что жена Юры совершенно точно должна была
отлететь метров на десять назад. Но она лишь слегка пошатнулась,
подвигала
пальцами челюсть и сказала:
- Ого.
Ирина от удивления вскинула брови и на мгновение растерялась.
- Хорошо. Поиграем в Мортал Комбат. - Татьяна высоко подпрыгнула,
сделала
в воздухе сальто, опустилась на землю сзади Ирины и нанесла ей
сокрушительный удар по почкам.
Ирина отлетела вперед, перекувыркнулась через голову, вскочила и нашла
в
себе силы быстро развернуться и поставить блок. И это было как раз
вовремя, ей удалось остановить ногу Татьяны в нескольких сантиметрах от
своего лица. Ирина почувствовала, что если бы она пропустила этот удар,
то
поединок на этом бы и закончился.
За всем этим она даже не успела подумать, что происходит что-то
странное.
Какая-то баба из деревни, дерется как чемпионка мира. Эти мысли она
подумает позже.
Ирина крикнула "ХО!" и резко ударила рукой противнику по печени. На
мгновение ей показалось, что рука провалилась в какую-то холодную
липкую
массу. Но это ощущение сразу отступило назад, перед разочарованием -
удар,
как и в прошлый раз, получился мощный, точный, но эффекта никакого!
- А теперь я! - крикнула жена Юры, снова подпрыгнула и, зависнув в
воздухе
ногами вперед, замолотила ими по лицу шее и груди Татьяны.
Татьяна успела отразить несколько ударов удачными блоками, но несколько
пропустила и опять отлетела назад. Но тут же вскочила и
сгруппировалась...
Мешалкин открыл глаза и увидел багровую луну, выглядывающую из-за тучи.
Он
немного повернул голову и сразу почувствовал резкую боль. В глазах
запрыгали кровавые зайчики. А когда зайчики исчезли, Мешалкин увидел
свою
жену и Ирину. Женщины стояли друг против друга в бевых позах. В
следующее
мгновение его жена фантастическим образом взлетела в воздух (как будто
у
нее сзади был реактивный двигатель) и оказалась на ветке дерева, в пяти
метрах над землей. Мешалкин подумал, что он спит и ему снится кошмарный
сон. Тогда он ущипнул себя за ляжку. Но сон не проходил. В это время
жена
на ветке дико завыла и прыгнула вниз. Она приземлилась Ирине на шею,
обхватила ногами ее голову и стала душить.
Ничего себе! Что за ерунда мне снится! Он попытался сесть, но резкая
боль
снова пронзила его голову. Мама дорогая! Что-то я не припомню, чтобы во
сне я чувствовал когда-нибудь такую боль!
Жена Татьяна тем временем скакала на Ирине верхом и дико хохотала. Вид
у
жены был совершенно ненормальный. Как будто она сбежала из сумасшедшего
дома.
Мешалкин вспомнил, отчего у него так болит голова. Она болит оттого,
что
жена, в которой он никогда не замечал никакой особенной силы, так
врезала
ему по морде, что он отлетел аж вон куда и ударился об это дерево
головой.
Юра поднял глаза и увидел, что на стволе, от того места в которое он
впечатался, отскочила кора. Вот так удар! Опять жена приревновала его к
столбу. Это ему уже так надоело! Всякий раз, когда Мешалкин немного
задерживался откуда-нибудь, жена устраивала ему дикие сцены. Даже если
он
задерживался по уважительной причине.
Вот и теперь эта дура делает фиг знает что! А ему перед человеком,
которого он попросил помочь, неудобно.
Мешалкин увидел, что у Ирины уже посинело лицо и глаза вылезли на лоб.
Чего доброго, сейчас эта дура ее задушит! Он схватился рукой за нижнюю
ветку, подтянулся, встал на ноги и закричал:
- Отстань от нее, дура несчастная! Это совсем не то, что пришло в твою
голову с куриными мозгами! Эта женщина фотографировала меня с рыбой!
Татьяна перестала хохотать, повернула к Мешалкину лицо и закричала
таким
голосом, от которого по спину у Юры пробежали холодные мурашки:
- Что-о-о!
- Не веришь?! Смотри! - он ткнул пальцем в лежавшую на земле
рыбу-мутанта.
- Поняла?!
Татьяна поглядела на рыбу и, видимо, в этот момент ослабила хватку. Но
этого короткого мгновения полузадушенной Ирине хватило, чтобы уцепиться
за
плечи Татьяны, она пригнулась и перекинула ее через себя. Татьяна упала
спиной на пенек, крякнула и замолкла.
У Мешалкина отвалилась челюсть. В голове напечатался заголовок газетной
статьи:
РЫБАЛКА ЗАКОНЧИЛАСЬ КОНЧИНОЙ ЖЕНЫ
(РЫБА ПОЙМАНА, ЖЕНА УБИТА)
Ира, тяжело дыша, стояла рядом и потирала ладонью шею.
Мешалкин встряхнул головой. Надо что-то делать. Он подошел к жене и
взял
ее за запястье. Пульса не было. Юра не особенно знал, как его щупать и
поэтому легкая надежда у него оставалась. Он нагнулся и приложил ухо к
груди. Тишина.
Вдруг тело Татьяны дернулось. Мешалкин от неожиданности подскочил. У
жены
приоткрылся рот и из уголка вытекла густая темно-красная жижа.
Мешалкин в ужасе схватился ладонью за свой рот. Татьяна не двигалась.
Юра
сделал над собой неимоверное усилие и поднес дрожащую ладонь к носу
жены.
Он попытался узнать, дышит жена или нет. Рука не почувствовала никаких
движений воздуха.
- Кажется, она того... - сказал он тихим бесцветным голосом.
Сзади подошла Ирина.
- Я не хотела... Она сама на меня набросилась... - голос у нее дрожал.
Хорошее дело... - подумала она про себя. - Я, профессиональная
разведчица,
попала в такую нелепую глупую ситуацию! Меня застукала какая-то
ревнивая
жена с каким-то дураком, который поймал рыбу!.. Теперь, наверное,
придется
и его тоже... А что делать... Придется...Таковы издержки нашей
профессии...
Ирина незаметно пощупала в кармане штуку, замаскированную под
швейцарский
складной нож, тот самый, в котором была линейка. Одним из предметов
этого
ножа предполагалось измерить рыбу, а другим Ирина теперь собиралась
зарезать Мешалкина. Какая ирония судьбы!
Вдруг она услышала сзади жалобные детские голоса:
- Папа, папа! Где наша мама?!
Ирина вздрогнула. Она обернулась. Из кустов вышли на поляну мальчик и
девочка.
Неужели придется убивать детей?.. Какой ужас! Такого мне делать еще не
приходилось!.. Самое неприятное, что эти трудности не вызваны работой,
я
сама влезла в это дерьмо и увязла в нем по уши!..
Ирина сделала шаг назад и скрылась за деревом.
Мешалкин вскочил.
- Дети?!.. Как вы здесь оказались?!.. Почему вы не спите?!..
- Мы боимся, - Верочка захныкала. - Нам приснился сон, что ты обижаешь
маму...
Юру бросило в жар.
Ничего себе картина! У пруда на поляне лежит мертвая жена, а рядом
стоят
дети, которым, если и удастся что-то объяснить, они все равно станут
психическими инвалидами на всю жизнь. Если бы он только знал, что сюда
идут дети, он закидал бы временно жену ветками, как рыбу, а потом бы
что-нибудь придумал...
Мешалкин растерялся. Слава Богу, хотя бы за то, что он, Мешалкин, стоял
теперь так, что жену практически не было за ним видно.
- Не плачь, мама обязательно найдется, - Игорек дернул сестренку за
руку.
- Папа, где мама?
- Мама?.. - Мешалкин подумал, что он как-то должен попытаться увести
детей
отсюда. - А разве она не дома?.. Где же она тогда, интересно?..
Пойдемте
ее поищем вместе... Мама, ау! - крикнул он фальшивым голосом. - Мама,
ау!
Где ты?!
Над деревьями разнеслось эхо.
Он сделал шаг вперед и взял детей за руки. Их руки были непривычно
холодными.
- Вы совсем замерзли, - сказал Мешалкин. - Вам нужно домой скорее... А
то
простудитесь...
- Нет! - Верочка топнула ножкой. - Я без мамы домой не пойду!.. Где
наша
мама!.. - Она опять заплакала. - Папа, где наша мама?!..
- Так вот же она лежит! - крикнул Игорек, показывая пальцем.
Дети вырвались из рук остолбеневшего Юры и побежали к матери.
- Мамочка, мамочка! Что ты тут лежишь?! Вставай, попку простудишь! -
Верочка обхватила маму за шею. - Мамочка, ты совсем холодная уже!
Вставай,
пойдем домой!
Игорь потянул маму за руку.
- Вставай, мама, пожалуйста!
Рука Татьяны выскользнула из его рук и шлепнулась на землю, как большой
хвост мертвой рыбы.
- Мама! Мама! Что с тобой!.. - Игорек присел на корточки. - Тебя папка
обидел, да?! - Последнюю фразу он почти прокричал и на глазах у него
выступили слезы. - Мама, что же ты молчишь?!.. - Он снова схватил ее за
руку и сильно потряс.
Но рука и на этот раз безжизненно упала на землю.
Верочка зарыдала так громко, что Мешалкин почувствовал, как у него
разрывается сердце.
- Я знаю, почему мама не встает!.. Ее папка убил!.. Папка, зачем ты
маму
убил?!.. Папка плохой!.. - Верочка повалилась на спину и стала кататься
по
земле.
Игорек схватил Татьяну за платье и стал отчаянно дергать:
- Мама, мама, вставай! Вставай, мама!.. Я больше никогда не буду со
столба
падать?.. Мама, вставай!.. Я больше не буду воровать конфеты!..
Вставай,
мама!.. Вставай же...
От этих криков Мешалкину хотелось провалиться сквозь землю. Наверное,
он
отдал бы полжизни, чтобы дети перестали рыдать. Он отдал бы полжизни,
чтобы его жена, которая была для него, несмотря на годы совместной
жизни,
совершенно чужим человеком, ожила...
И случилось ЧУДО!
Тело Татьяны дернулось, она вытянула руки вперед и села.
От неожиданности Мешалкин подпрыгнул.
Значит, самое ужасное позади! К черту всю эту ругань! Ничего страшного!
Завтра они помирятся и уедут в Москву! Зато все живы и здоровы! Все
позади... А впереди Москва...
Э, нет!
Татьяна, продолжая сидеть с вытянутыми вперед руками, повернулась всем
туловищем к Мешалкину и произнесла каким-то скрежещущим голосом:
- Дети, это ваш папа меня обидел! О, как он меня обидел, нехороший,
гадкий
папа! Паршивый Урфин Джюс!
В моменты сильного раздражения Татьяна обзывала Мешалкина Урфином
Джюсом
из-за его увлечения деревянными фигурками. Юра почему-то страшно от
этого
бесился. И Татьяна использовала кличку, как козырную карту. Хотя,
нельзя
было сказать, что это всегда срабатывало. Несколько раз Юра не
выдерживал.
А один раз он наполнил ванну водой, схватил жену за волосы, макнул в
воду,
подержал там с минуту, а когда вытащил, намекнул, что в следующий раз,
если она будет обзываться, он вытаскивать ее не станет. Татьяна тогда
так
перепугалась, что больше Мешалкина Урфином Джюсом не называла.
И вот опять! Радость неожиданного воскресения жены, начала уступать
место
раздражению, за которым (Мешалкин это чувствовал) пряталась глухая
ярость.
Что за жизнь! Не успела жена воскреснуть, как ее опять понесло! Не
успел я
подумать, что все в порядке, как эта стерва все опять испортила! И
зачем
только я на ней женился!.. Юру все время мучил этот вечный вопрос. Но
он,
как человек мыслящий, всякий раз находил на него достойный ответ у
великих
мыслителей. Я женился потому, что "в трудностях рождается опыт. А из
опыта
вырастает истина."(Эйнштейн). "Если сухое дерево терпеливо поливать, то
оно, быть может, зазеленеет" (Тарковский). А еще Мешалкин часто
вспоминал
слова Сократа, который говорил, что если попадется хорошая жена, то
будешь
царем, а если плохая - будешь философом. Юре, как человеку творческому,
импонировала мысль, что он философ. Философ, считал Мешалкин, лучше чем
царь. Потому что великие мыслители не очень-то уважали царей. Маркс,
Энгельс, тот же Сократ, Конфуций кажется... и другие тоже. А Диоген,
так
тот вообще сказал царю "Подвинься"...
Ладно, я не стану ей ничего пока говорить... Все же она пережила
болевой
шок и, возможно, себя не очень контролирует... Пусть пока обзывается, я
потерплю...
Хотя терпеть ему было трудно.
- Подонок! - закричала Татьяна прямо при детях. - Ваш папа подонок!
Пока
мы ждали его дома, он встречался здесь с грязной, заразной гадиной! Да!
Ваш папа нас променял на проститутку! - Татьяна всем корпусом
повернулась
к дереву и указала за него рукой. - Вон она прячется! Посмотритие,
дети,
на эту вонючую сучку!
Дети зарыдали.
- Па-а-апа! Па-а-апа! - Верочка терла кулаками глаза. - Зачем ты
променял
нас на эту проститутку!
- Па-а-апа! Па-а-апа! - Игорек вытер рукавом под носом. - Зачем ты
встречаешься с сууучками!
- И кроме того, дети, - Татьяна опять развернулась корпусом (как-то
неестественно она поворачивалась). - ваш папа, сволочь такая, со своей
проституткой задумали убить вашу маму!
- Па-а-апа! Па-а-апа! - Верочка зарыдала громче. - Зачем ты со своей
проституткой хотел убить мааааму?!
- Па-а-апа! Па-а-апа! - Игорек тоже повысил голос. - Зачем ты такая
своооооолочь?!
- Дети, хотите ли вы, чтобы у вас был папа убийца?!
- Нет, не хотим! - Верочка убрала от глаза один кулачок и посмотрела на
Мешалкина так, что у него открылся рот. Ему показалось, что на него
смотрит не собственная дочь, а собственная смерть.
- Вы хотите, дети, чтобы у нас был хороший папа?
- Да, хотим, - Игорек перестал вытирать под носом. - Хотим хорошего
папу!
- Хотим хорошего папу!
- Хотим хорошего папу!
- Хотим хорошего папу!
Запричитали дети на разные голоса. Причитания становились все громче и
перешли в конце концов в дикий ор.
У Мешалкина от такого звука, лицо исказила грмасса боли. Звук был такой
громкий, что барабанные перепонки буквально лопались. Дети ревели как
два
реактивных самолета. Юра зажал ладонями уши. Но это почему-то не
подействовало. Он продолжал все слышать точно так же.
- Мы все хотим хорошего папу! - произнесла Татьяна. - Поэтому, давайте,
дети, этого убьем!
- Убьем! Убьем плохого папу! - словно эхо откликнулись дети.
- И его проститутку тоже убьем вместе с ним!
- Убьем! Убьем проститутку!
Татьяна, как монстр из фильма ужасов, поднялась на ноги и, с руками
вытянутыми вперед, двинулась, переваливаясь с боку на бок, на
Мешалкина.
А дети, глядя на маму, тоже выставив вперед руки и переваливаясь,
двинулись к дереву, за которым пряталась Ирина.
Мешалкин совсем растерялся. Вокруг творилось что-то совершенно
нереальное.
Он опять подумал, что видит сон. Не может же нормальный современный
человек верить, что такие вещи происходят на самом деле. Конечно он,
как
человек культурный, увлекался мистикой и готическими романами, но
относил
это к разряду искусства, а не жизни.
У Татьяны вспыхнули глаза и длинные зеленоватые лучи прорезали темноту
тамбовской ночи.
- Я убью тебя, Мешалкин! - заревела Татьяна голосом ведьмы из фильма
"Вий". - Ш-ш-ш!
- Мы убьем тебя, проститутка! - заревели в один голос дети. У них тоже
вспыхнули глаза.
Татьяна присела и развела в стороны руки с растопыренными пальцами.
Щелк!
- и из кончиков пальцев вылезли страшные, уродливые, железные когти.
Татьяна поиграла пальцами. Когти стучали друг о друга и позвякивали.
Крюгер! - услышал Мешалкин у себя в голове. - Я точно сплю! В жизни
такого
не бывает! Мы же не в семнадцатом веке, когда верили в призраков! В
жизни
и так хватает всякой мерзости... Я безусловно сплю и мне снится моя
жена,
потому что, когда я не сплю, моя жена почти такая же. Я сплю сейчас в
Москве и подсознательно помню, что завтра мне нужно ехать забирать из
деревни семью. И моя сущность, глубоко упрятанная во время
бодрствования
внутрь, во сне всплыла на поверхность, чтобы показать, что я вовсе не
хочу
забирать никого из деревни, что мне и так хорошо. И еще оно хочет
показать, что моя жена - сука. Опасная сука, я бы сказал... Спасибо,
конечно, моему подсознанию, но уже достаточно. Я все понял. Хватит.
Пора
просыпаться. Пора вставать... Ку-ка-ре-ку... Ну же... Ну...
Мешалкин часто заморгл. Потом ударил себя по щеке ладонью.
Татьяна приближалась. Она, приседая и подпрыгивая, двигалась на Юру.
Еще
она шипела и подвывала.
Мешалкин отступил на шаг назад и больно ущипнул себя за ногу.
Сон не проходил.
Ну же... ну... Просыпайся, дурак... Она уже близко...
Мешалкину, хоть он и понимал, что это сон, стало так страшно, что
волосы у
него на голове встали торчком.
Хоть это и сон, а все как по-настоящему!
- Сгинь, нечистая... - крикнул он первое, что вспомнил.
Татьяна подпрыгнула и засмеялась зловещим издевательским смехом...
В жизни она никогда так не смеялась. У нее вообще отсутствовало чувство
юмора. Это очень сильно раздражало Мешалкина, потому что он считал, что
творческому человеку без чувства юмора жить нельзя. Это уже получается
не
человек, а бревно или робот. Однажды они должны были пойти в Театр
Эстрады, слушать Михаила Жванецкого. Мешалкин с большим трудом сумел
достать через Куравлева два билета. Он прибежал домой и с порога
радостно
сообщил Татьяне, что сегодня вечером они идут Угадай на кого?!.. Ну на
кого?.. Ну угадай с трех раз?!.. Делать мне нечего!.. Если бы ты знала
на
кого мы пойдем, ты бы так не говорила! У тебя бы язык не повернулся
бы!..
А ты бы только и рад был, чтобы у меня язык не поворачивался!..
Мешалкин в
сердцах хотел подтвердить это ее высказывание, но сдержался, чтобы не
испортить ТАКОЙ вечер. Все нормально. Ты правда же не знаешь, куда мы
идем, а как узнаешь, сразу обрадуешься!.. По-твоему, я такая дура, что
вообще никогда ничего не знаю! Конечно! Это ты у нас такой умный! Все
знаешь! Умник! А я у тебя только для того, чтобы обслуживать тебя и
твоих
бешеных детей!.. Да помолчи ты, в конце концов! Дай сказать!.. Вот-вот!
Вечно ты мне рот затыкаешь! Я вот твои речи дожна с утра до вечера
слушать! Думаешь, мне очень интересно каждый день слушать, как ты палки
стругаешь?!.. Да погоди ты! Я знаю, что ты мое творчество не уважаешь.
Я
понимаю - откуда в тебе эта нетонкость натуры, но дай же мне сказать...
Что?! - перебила Татьяна, - Ты моих маму-папу не трогай! Ты их мизинца
не
стоишь!.. Чьего мизинца? Маминого или папиного?.. - Мешалкин начинал
заводиться. - Или общего их мизинца?!.. Не цепляйся к словам!.. Да
послушай лучше, куда мы идем!.. С тобой вообще никуда ходить не
интересно!
У тебя все друзья одни придурки!.. Сама ты дура! - Мешалкин не терпел,
когда жена обижала его друзей. - Если у тебя в башке ничего нету, лучше
помолчи! Лучше послушай, куда мы идем!.. Да я тебя уже затрахалась
слушать! Иди куда хочешь сам! Только без меня!.. Татьяна закусила
зубами
рукав, убежала в комнату и хлопнула дверью. Юра понял, что в очередной
раз, вместо праздника, он получил оскорбительный выговор. Он так
старался,
с таким трудом достал билеты на Жванецкого, так радовался эту, и вот
теперь - НАТЕ! Но билеты лежали в кармане и не давали ему покоя. Он
решил
попытаться все-таки помириться с женой, хотя внутри у него все кипело.
Юра
постоял немного в коридоре, сделал несколько глубоких вдохов и выдохов,
а
потом подошел к двери в комнату, собрал волю в кулак, и открыл дверь.
Татьяна лежала на диване лицом вниз и противно всхлипывала... Ну ладно,
я
тебе скажу на кого мы идем. На самом деле мы идем на Жванецкого!..
Татьяна
подняла голову и из-под руки посмотрела на Юру. Лицо у нее было все
красное, но плакать она перестала. Юра переступил с ноги на ногу. Ну
давай, чего ты, уже собирайся... а то мы уже опаздываем... И тут
раздался
крик: Куда ты, сволочь, прошел в ботинках! Я весь день полы мою, а ты
ходишь в ботинках! Что я тебе - уборщица?!.. Дура ты, а не уборщица!
Тупица! Мешалкин хлопнул дверью, прошел по коридору и хлопнул входной
дверью. Сначала он хотел пойти в гараж и там напиться. Но потом
подумал,
что это путь некультурного человека. К тому же в кармане лежали билеты
на
Жванецкого, а ему так хотелось пойти на концерт. И он пошел. Возле
Театра
Эстрады толпился народ, который пришел на лишний билетик. Юра выбрал из
толпы девушку посимпатичнее и предложил ей билетик. Сколько я вам
должна?.. Нисколько... Как это?.. Я вам дарю... Они сидели рядом в
партере, слушали любимого сатирика, смеялись, было так хорошо... А
после
концерта Мешалкин предложил ей заехать в мастерскую его друга,
гениального, но непризнанного, по понятным причинам, уфимского
художника
Сутягина, чтобы посмотреть его работы. Там они выпили и как-то
совершенно
естественно она ему отдалась. Во время этого дела Мешалкин подумал: Как
хорошо себя чувствуешь с людьми, у которых есть чувство юмора...
Юра отступил еще на шаг и наступил на удочку, которая, как швабра,
подскочила и стукнула его по спине. Юра автоматически схватил ее рукой.
Какое-никакое - оружие. Он ухватился за удочку двумя руками и стал
бешено
размахивать ею перед собой.
Татьяна остановилась. Что-то ей пришлось не по вкусу.
Мешалкин вспомнил, что нечистая сила не любит осиновую древесину. Мне
помогает знание материала, - пронеслось у него голове.
- Хо! - крикнул он и перешел в наступление. - Хо!
Татьяна отступила назад и зашипела по другому. Теперь в ее шипении явно
слышалась нерешительность.
- Что, обосралась, ведьма?! - Мешалкин почувствовал себя увереннее. -
Сейчас я тебя, кикимора, отстегаю осинкой и в задницу тебе ее воткну,
чтобы у тебя мозги вылезли из ушей, или что у тебя там вместо мозга! -
Он
пошел вперед, размахивая перед собой удилищем...
Ирина стояла за деревом и слушала весь этот странный непонятный и
какой-то
потусторонний (именно это слово пришло к ней на ума) разговор.
Непонятный
ей не только как американке, но и как человеку вообще. Стивен Кинг
какой-то... - подумала она. Но отбросила эту последнюю мысль, как
человек
разумный. Она знала, что такого быть не может. Но чувствовала, что,
несмотря на это, ее собираются убивать и сейчас, видимо, убьют. И это
серьезно.
Дети шли прямо на нее и у них светились в темноте глаза, а на пальцах
(у
нее на виду!) выросли лезвия, как у Фредди Крюгера. Ирина выхватила из
кармана швейцарский нож. Но что она могла с ним сделать, когда у них
таких
ножей было по десять у каждого. Конечно, они дети, но Ирина
чувствовала,
что в том качестве, в каком они выступают, от взрослых они отличаются
только ростом. Хотя бы этим нужно воспользоваться!..
Однажды Ирина ехала из Тамбова в Моршанск на встречу со связным. Было
уже
поздно и в вагоне электрички она сидела одна. Вошел одинокий пожилой
мужчина. И хотя весь вагон был свободный, он уселся напротив Ирины. На
вид
Ирина оценила его, как вышедшего на пенсию бывшего работника народного
образования. На мужчине была серая шляпа, защитного цвета дождевик,
короткие брюки и очки. На коленях он держал потертый кожаный портфель.
Вроде, вид был вполне нормальный. Мужчина посмотрел в темное окно,
сказал
э-хе-хе, покачал головой, вздохнул и вытащил из портфеля книгу в синей
матерчатой обложке. Раскрыл и углубился в чтения. Почитав страницы две,
он
оторвался от книги и снова уставился в окно. Вздохул, снял шляпу,
провел
рукой по волосам. И сказал как бы в сторону, ни к кому конкретно не
обращаясь:
- Безобразие, - помолчал и добавил, - Свихнуться можно. - Потом
медленно
повернул голову и сказал, глядя на Ирину и в то же время как будто
через
нее. - Правда, дочка?..
- Что правда? - спросила Ирина.
- Да вот пишут так, - мужчина хлопнул тыльной стороной ладони по
книжке.
- Что пишут?
- Философию, - ответил мужчина. - Я, дочка, работал в школе учителем
обществоведения... Э-э... Бронислав Иванович Магалаев меня зовут...
Вообще, я военное дело в школе преподавал (сам я бывший военный), а
потом
вакансия открылась, я и думаю: Чего деньжат-то не подзаработать. Мели
себе
языком про общество и все! Я в армии научился трудностей не бояться.
Нет
таких вершин, которые нельзя превозмочь?.. А?.. Кто, по-вашему, это
сказал?
- Суворов.
- Точно! Знаете историю! Похвально... Так вот. Прихожу я к директору
школы
и говорю ( а директор - мой кум): Слушай, Алексеич, не бери ты никого
со
стороны. Дай-ка я попробую. А если не получится, тогда посмотрим... Вот
так и стал преподавать. И такой хороший преподаватель из меня вышел,
что
на все вопросы философии отвечал без запинки. А ни одной книги по
философии я, между прочим, не читал тогда, и из философов знал только
Маркса и Энгельса. И еще знал, что Диоген жил в бочке, а Спиноза,
вроде,
танцевал (я про это читал). Но многие и этого не знают. Так что,
считаю,
преподаватель я был хороший. А вот вышел на пенсию и заинтересовался,
что
это за предмет такой философия. И вот теперь читаю и понимаю, какое это
безобразие в широком смысле!
- Жизнь - безобразие? - осторожно спросила Ирина.
- Жизнь-то, само собой, - мужчина махнул рукой. - Философия эта вся -
вот
безобразие, - он потыкал в книгу указательным пальцем. - Дармоеды и
все!
- Почему?
- Да вот послушайте, что я здесь вычитал!.. Оказывается Диоген и Сократ
были гомосеки!.. А я эту дрянь детям преподавал!.. Один из них, как тут
пишут, справлял свою... сексуальную потребность при всех на площади!
Ну,
вы понимаете... не то чтобы он на площади с кем-то это самое... а
так...
знаете ли... сам... с собой... ну... рукой имеется ввиду. Да у нас в
армии, если бы поймали за такими штучками, сразу бы голову оторвали и
все
остальное! А этот Диоген при всех это делает! А второй Диоген про это
одобрительно пишет! - Мужчина показал пальцем на имя автора, Диогена
Лаэртского. - Я, правда, не понял до конца, то ли это он сам про себя
написал, и тогда уж это вообще все границы переходит! То ли у них в
Греции
Диогенов как собак нерезанных!.. А вот Сократ (тут так и пишут!)
развращал
малолетних. Причем, - мужчина поднял палец, - мальчиков! И его жена про
это прекрасно знала и терпела!.. И этому предмету я учил детей! - он
гневно швырнул книгу на сидение рядом с собой. - Легко ли в таком
возрасте
узнать, чему я учил детей за пятьдесят рублей в месяц! За тридцать,
короче
говоря, сребренников! Сам еще напросился! ЧТО ЖЕ ЭТО, блядь, ЗА
ОБЪЕКТИВНАЯ РЕАЛЬНОСТЬ ТАКАЯ, ДАННАЯ НАМ В ТАКИХ, блядь, ХУЕВЫХ
ОЩУЩЕНИЯХ!?
- Не выражайтесь, - сказала Ирина.
- Ой, извините, - мужчина покраснел. - Право слово, вырвалось... Очень
уж
разволновался...
Потом он рассказал Ирине еще что-то. Потом она задремала. А проснулась
от
того, что почувствовала, как на ней расстегивают джинсы. Она открыла
глаза
и увидела склонившегося над ней пенсионера без штанов. Его штука
надулась
и медленно покачивалась из стороны в сторону прямо у нее перед глазами.
Но
это было не самое ужасное. Самое ужасное было то, что в руке мужчина
держал здоровый кухонный нож. И этот нож уже был занесен у нее над
горлом.
Моментально среагировав, Ирина пнула мужчину ногой по яйцам. Тот
отлетел
назад, но тут же вскочил на ноги, будто молодой натренерованный
спортсмен.
Ирина поняла, что справиться с ним будет не очень легко, потому что он,
скорее всего, сумасшедший, а сумасшедшие бывают в моменты припадков
нечеловечески сильны. Она бросилась к дверям. Мужчина кинулся следом
Ирина перебегала из вагона в вагон, а за ней с небольшим отрывом
следовал
пенсионер с ножом. Как на зло, в вагонах не было ни одного человека.
Добежав до конца последнего вагона, Ирина, по инерции, дернула
междувагонную дверь, но та была закрыта. Ирина развернулась и увидела,
что
маньяк настигает ее. Она схватила раздвижные двери и сжала их, что было
сил обеими руками.
Мужчина подбежал и дернул дверь одной рукой. Не получилось. Тогда он
взял
нож в зубы и стал раздвигать двери в разные стороны, как будто он
растягивал меха чудовищной гармони. Мужчина сильно покраснел и на лбу у
него надулась синяя жила. Лицо перекосило, изо рта по подбородку текла
слюна, член раскичивался в такт колесам. Тук-тук! Тук-тук!
Так они стояли практически лицом к лицу, разделенные только стеклом. И
Ирина чувствовала, что долго она не продержится.
Но к счастью, поезд дернулся и остановился на станции. Ирина выскочила
и
побежала по платформе вперед. Она пробежала, не оглядываясь, до ее
конца и
тут мимо проехали окна поезда, за которыми она увидела искаженное лицо
маньяка.
Через год, в телепередаче Ирина узнала этого мужчину. Это был
маньяк-убийца Чикатило. До момента задержания, он успел убить и
изнасиловать более пятидесяти человек...
Мальчик выскочил вперед и прыгнул. Он перевернулся в воздухе несколько
раз, как карликовый Брюс Ли. В глазах у Ирины все смешалась, она уже не
понимала где у него руки, а где ноги. Но, слава Всевышнему, успела
вовремя
убрать назад голову. Острые, как бритвы, когти рассекли воздух перед ее
глазами и чиркнули по дереву. На дереве остались глубокие борозды. Если
бы
не Иринина реакция, приобретенная в разведшколе, сейчас бы эти борозды
были не на дереве, а на ее шее.
Ирина сделала сальто назад, приземлилась на руки, и тут же на ноги.
Вперед вышла девочка. На вид ей было всего лет пять, она была совсем
маленькая, но двигалась с ловкостью кошки. И еще глаза... Ее глаза были
глазами взрослого зверя, не знающего пощады, не ведающего жалости. К
тому
же, глаза светились зеленым потусторонним огнем. Девочка зашипела, ее
рот
скривился в злобной ухмыллке.
- Хамдэр мых марзак дыхн цадеф юфр - бэн! - произнесла она какие-то
непонятные, но почему-то вызывающие тревогу, слова.
В следующее мгновение девочка развела руки в стороны и плавно поднялась
вертикально над землей, как вертолет. Зависнув в полуметре от
поверхности,
она перестроилась в горизонтальное положение, вытянула руки перед собой
и
полетела на Ирину с громадной скоростью.
Ирина успеа отскочить за дерево. Девочка на полной скорости влетела в
ствол, но, против ожиданий, не застряла в нем своими когтями, а начисто
срезала огромное дерево и пролетела дальше. Толстый ствол тяжело осел
на
землю и стал заваливаться в сторону. Ирина отскочила. Сзади, с
оглушительным грохотом и треском, дерево упало на землю.
Теперь дети стояли от Ирины по обе стороны и отразить следующий удар
было
гораздо сложнее. Девочка зависла над землей, угрожающе фыркала и
немного
покачивалась. Мальчик пригнулся и переваливался с ноги на ногу,
поигрывая
когтями.
Сейчас они набросятся на меня. Мысли в голове Ирины закрутились, как
рулетка в Лас Вегасе. Красное-черно... чет-нечет...зеро...
красное-черное... Драться с вампирами ее не учили. В разведшколе они
прошли краткий спецкурс "Встреча с инопланетянами". В ЦРУ был
спецотдел,
который занимался неопознанными объектами. У отдела было две основные
задачи. Первая - поддерживать среди населения мнение, что никаких
летающих
тарелок не существует, второе - заниматься НЛО, как неоспоримым фактом.
Во
время курса Ирина узнала столько всего необыкновенного. Оказывается,
НЛО
появлялись над Америкой не реже, чем "Грейтфул Дэд" играли свои
концерты.
Это было абсолютным открытием для нее. Существовала масса кино и
фотоматериалов, от которых средний американский обыватель сошел бы с
ума.
И, в частности, поэтому, материалы касающиеся НЛО держались в строгом
секрете. Поэтому, обыватель мог видеть на экране своего телевизора
только
кадры показывающие мутные точки в темном небе и расплывчатые
черно-белые
фотокарточки, которые легче было принять за дефекты при проявлении, чем
за
НЛО. Обывателю не показывали расчлененные трупы зеленых человечков с
присосками вместо носа, ушей и половых органов. Обывателю не
показывали,
как сверкающие на солнце металлические блюдца размером с Капитолий
величественно движутся по небу Невады. Обывателю не показывали их, в
том
числе и потому, что тарелки появлялись в основном в тех местах, где
была
большая концентрация военных объектов. Но именно по этой причине,
разведчики проходили эту дисциплину. Ориентируясь на скопление тарелок,
можно было вычислить местонахождение военных объектов потенциального
противника. В частности, в тамбовской области, появление летающих
объектов
было не редкостью. И это наводило на мысли. Однажды Ирина собственными
глазами видела в небе над Тамбовом летающую тарелку. Это было летом.
Ночь
была душная. Ирина долго ворочалась с боку на бок. Не могла заснуть.
Она
никогда не страдала бессонницей, но в ту ночь, что-то витавшее в
воздухе
мешало ей. Это была не духота (к духоте она привыкла с детства в
Америке),
это было что-то другое. Ирина встала и вышла на балкон подышать. И тут
в
небе над домом она увидела, как серебристая махина с мигающими по краям
лампочками, бесшумно пролетает над спящим Тамбовом. Ирина застыла,
совершенно растерявшись. Ей бы теперь быстро бежать в комнату за
фотоаппаратом, а она все стояла и стояла, не в силах оторвать глаз от
мерцающих огней посланца вселенной. Потом она опомнилась и побежала за
камерой, но когда вернулась, тарелки и след простыл.
Как вести себя при встрече с НЛО и НЛОнавтами их обучали, но что
делать,
когда на тебя набрасываются паранормальные порождения тьмы - вот этого
им
не объяснили...
Девочка, как реактивные самолет, который запустил все свои моторы, но
еще
не сорвался с места, завибрировала тельцем. Ее глаза засверкали ярче.
Она
снова сложила перед собой руки и стала похожа не только на самолет, но
еще
и на ныряльщика, который готовится вспороть руками прозрачную воду
бассейна. Только это будет не вода, это будет человеческая плоть! Ее,
Ирины плоть, которую эта маленькая ведьма готовилась искромсать на
куски!
Тело девочки завибрировало сильнее.
Одновременно с этим, мальчик подскочил на месте.
Не успею я досчитать до трех, как они бросятся на меня и, скорее всего,
через несколько мгновений от меня ничего не останется!
Вдруг зловещую ночную тишину прорезал громкий крик Юры:
- Что, обосралась, ведьма?! - кричал он. - Сейчас я тебя, кикимора,
отстегаю осинкой и в задницу тебе ее воткну, чтобы у тебя мозги вылезли
из
ушей, или что у тебя там заместо мозга!
Юра шел вперед, размахивая перед собой какой-то палкой. А его жена,
злобно
шипя отступала, пятясь назад.
- Ирина, - крикнул он, - беги ко мне! Они боятся осины!
Ирина побежала к Мешалкину. Они обхватили друг друга за талию.
Татьяна и дети кружили вокруг них, злобно шипя, но напасть не решались.
Не переставая размахивать удочкой, Юра и Ира понемногу отступали назад.
Владимир Белобров, Олег Попов.
Шампанского брызги на белых штанах
© Copyright Владимир Белобров, Олег Попов
Email: popole@mail.ru, belobrov@frsd.ru
WWW: http://www.belobrovpopov.ru/
Date: 27 Nov 2000
"... кто ж теперь не в аффекте, вы,
я - все в аффекте, и сколько примеров: сидит
человек, поет романс, вдруг ему что-нибудь не
понравилось, взял пистолет и убил кого попало, а
затем ему все прощают. Я недавно читала, и все
доктора подтвердили."
Ф.М.Достоевский. "Братья Карамазовы"
"... На месте Гоголя, я бы на Белинского
положил."
Ф.И.Тютчев.
"Мужская мода также уже находилась под
влиянием Французской революции, но только
принимала эти перемены нерешительно и
медленно"
Иллюстрированная энциклопедия моды
Бал был в самом разгаре, когда граф Пардонов, придерживая за
пазухой бутылку, начал протискиваться между танцующими парами. "
Ну и давка, - подумал он. - Не пролезешь." В это время кто-то так
хлопнул графа по спине, что он закашлялся и чуть не упустил
бутылку. Пардонов уже было собрался лягнуть грубияна, но в это
время услышал:
-Здорово, Пардон! - он узнал по голосу старого приятеля барона фон
Фуйберга. - Куда, брат, прешь? Видал , какие бабы понаехали? Бу-га-
га-га-га! - Добродушно заржал барон.
-А, это ты... Здорово, брат Фуйберг! А я уже было хотел тебя ногой
припечатать. Хорошо, что ты голос подал.
-Бу-га-га-га-га! - Снова закатился Фуйберг. - Ногой припечатать?! Это
меня-то ?! Своего старинного товарища Фуйберга лягнуть хотел ! Бу-
га-га-га-га !
-Где это ты, барон, так накачаться успел ? - Заинтересованно
спросил граф Пардонов.
- Да тут , пока одни танцевать пошли, я у них со стола махнул. Бу-га-
га-га-га! Они с танцев вернулись, а у них на столе -тю-тю! Один укроп
на скатерти! Бу-га-га-га-га!
-Ну ты, брат Фуйберг, и хват! - Восхитился Пардонов. - Как баба твоя
?
-Да я ее на воды в Пруссию услал неделю тому. Пусть пьет от пуза,
дура. Авось, лопнет! Бу-га-га-га-га! А сам тут...- барон сделал
неприличный жест,- с бабами! Бу-га-га-га-га! А ты, брат Пардонов,
как? еще не женился?
-Я себе не враг. - Сказал граф и провел рукой по волосам. - Наши
жены - пушки заряжены,-пошутил он.
-Чего жопы Пушкина?-недоуменно переспросил барон.
-Сам ты жопа Пушкина!-передразнил его граф.-Пушки,говорю. Пиф-
паф! Артиллерия. А ты - жопы!
-Да чего ты!- Обиделся Фуйберг.- Тут так ногами бухают, что ни хуя не
слышно.
-Ладно, не бзди!- Примирительно сказал Пардонов, похлопав барона
по плечу.- Выпить есть?
-Нету!- радостно развел руками Фуйберг. - Уже все выдул! Вот только
стакан есть.- Барон вытащил из кармана мутный зеленый стакан. -
Всегда со мной! А моя корова щас в Пруссии воду пьет, - опять
вспомнил он.- Бу-га-га-га-га! А у тебя есть ? Выпить?
-У меня тоже нету! - соврал граф.
-Может,пойдем у кого со стола опять стянем? - Предложил барон фон
Фуйберг.
-Иди ты на фиг! - возмутился Пардонов. - Никогда еще граф
Пардонов у товарищей спиртное не воровал!
-Бу-га-га-га-га! - заржал подвыпивший Фуйберг. - Ух ты, какие мы
деликатные месье! А, помнишь, как в прошлом году, когда я
извозчика ловил, ты на скамейке один всю бутылку выдул!? Ах ты,
брат Пардонов, обманщик! Обманщик и пьяница! Дай я тебя,
оглоеда, поцелую! - С этими словами он полез на Пардонова и так
насел на него животом, что от неожиданности граф упустил бутылку.
Бутылка ударилась об сапог Фуйберга и благополучно скатилась на
пол. Барон удивленно посмотрел на нее мутными глазами.
-Ну ты, граф, и скотина! - Обиженно сказал он наконец. - А говорил -
выпить нет. А сам бутылочку притырил. Ну и подлец же ты!
-Сам ты подлец! - Не растерялся Пардонов. - Это не моя бутылка.
-А чья, бля?! - Удивился Фуйберг.
-Твоя, бля. - Ответил Пардонов.
-Моя, бля?!
-У тебя из кармана выпала, когда ты лизаться полез.
-Да? - Еще больше удивился Фуйберг. Он поднял бутылку и
внимательно осмотрел этикетку. - А... вспомнил, действительно моя.
Барон засунул бутылку в карман штанов и, хлопнув графа по плечу,
сказал:
-Ну, бывай, Пардон. Не кашляй. Я побежал. - И он быстро скрылся
среди танцующих.
"Вот сволочь! - Подумал Пардонов и с досадой сплюнул на паркет. -
Барон бутылку спер! Немчура, бля! Фуй позорный!"
Он постоял еще с минуту, потом махнул рукой и отправился на
поиски новой бутылки.
У стены Пардонов заметил графа Плеткина в окружении дам.
Размахивая руками и морщась, Плеткин что-то оживленно
рассказывал столпившимся вокруг него барышням. Пардонов
подошел и прислушался.
-... две порции беф-строганов и по приставной лестнице полез к ней в
окно. Тут из окна высовывается ее папаша с ружьем: "Стой, -
говорит,- стрелять буду!" "Папаша, ты полегче! - отвечает он. Я не
какой-нибудь лазутчик - у меня серьезные намерения." "Знаю я
вашего брата. - отвечает папаша. - Слазь, кому говорю! А то щас
стрельну." Тот не слезает. Папаша прицеливается и, значит, - пух!
пух! пух! - стреляет три раза...
Барышни охнули и побледнели. Плеткин сделал паузу и обвел всех
барышень многозначительным взглядом.
-Ну продолжайте же, противный, - не выдержала одна из них. - Мы
все сгораем от любопытства!
-Терпение, милые барышни! - произнес Плеткин. - Итак, я
продолжаю: М-м-м ... На чем, бишь, я остановился?.. Ах, да! Папаша,
значит, стрельнул три раза -пух! пух! пух! Ромео покатился с
лестницы, начисто убитый, и умер под окном любимой. Его Беатриче
помчалась на кухню, вынула из ящика нож, прибежала к телу Ромео и
зарезала себя над ним. Два хладных трупа слились в последнем
поцелуе. Наблюдавший все это из окна папаша с криком: "Дочка, я
иду за тобой!", сиганул из окна на влюбленных.
Граф Плеткин замолчал, отставив ногу и уронив голову.
Барышни снова завздыхали и полезли в сумочки за платками.
Многие плакали.
-Какая печальная история, - сказала графиня Пришибалова, утерев
слезы платком, откашлявшись и прочистив нос. - Вы, Петр
Андреевич, довели нас до слез.
Плеткин поднял голову и, еще раз осмотрев барышень слева
направо, сказал:
- На этом история семейства Борродуччи не кончается. После смерти
папы и дочки их родовой замок достался племяннику по матери
синьору Руберто. Это был длинный, угрюмый человек с рыжей
бородой. Лысый. Баночка вазелина всегда...
Граф Пардонов понял, что россказням Плеткина не будет конца, и
отправился поискать бутылку в другом месте.
Проходя мимо диванов, Пардонов заметил на одном из них
безмятежно спящего Фуйберга. Рядом валялась пустая бутылка.
Пардонов помрачнел. Он подошел к спящему Фуйбергу, снял с него
один сапог и выбросил его в окно. Барон повернулся на другой бок и
захрапел еще сильнее. Носок у барона оказался дырявый. Из дырки
торчал палец. Пардонов злорадно ухмыльнулся и пошел дальше...
Дрессировщики.
На кухне дома графини Затылкиной за столом сидели лакей Степан
и кучер Ибрагим. Они пили чай с баранками. На плите стояли четыре
кастрюли со щами. Над кастрюлями сушились графинины
фильдекосовые чулки. Слева на стене болтались круги краковской
колбасы. У другой стены помещался шкаф для самоваров. Над
шкафом висела картина в раме. На картине был нарисован мужик со
спущенными штанами, рядом с мужиком был пририсован царь с
орденами. Царь стегал мужика здоровенным кнутом по голой жопе.
Вверху были изображены две розочки, между ними надпись:
-Вот ты, Ибрагимка, - недовольно морщась, выговаривал лакей
Степан, - по своему татарскому обычаю, ходишь по дому босиком. А
мне это довольно противно. Культурному человеку невозможно
закусывать, когда у него перед харей маячут грязные ноги в цыпках.
-Моя так привык, - спокойно отвечал Ибрагим, муслюкая баранку.
-Тьфу, нехристь! Басурманская твоя душа, - незлобливо сказал
Степан, макнул пальцы в чай и пригладил ими волосы.
В это время в кухню забежала любимая болонка графини, по кличке
Джульетта. Она принюхалась, подошла к плите и, усевшись на
задницу, стала коситься на краковскую колбасу.
-Что, пудель, ноги коротки? - Обратился Степан к собаке. - Не
дотянисси до колбаски? Ишь, сука кучерявая! А ты попрыгай - может
дотянисси.
-Малэнкый животный, - Согласился кучер Ибрагим.- Шибко мэлкий
твар. Лошад болшой. Лошад достанэт.
-Лошадь колбасу есть не будет. У ней живот к этому не
приспособлен.
-Лошад овес шибко любит.
-Во-во. Гляди-кось, как облизывается. Если бы на ее месте был слон,
он бы эту колбасу носом снял. Ты, арабская морда, слона видел?
-Одын раз в цырк видэл. Нос как шланг. Шэрсти нэт.
Степан посмотрел на фильдекосовые чулки графини и хитро
прищурился.
-Щас мы из этой чучелы слона изобразим. - Стряхнув с груди крошки,
он подошел к плите и стянул с веревки чулки. -Ну-кось, Жилетка, иди
сюда, пудель сраный! - Поманил он собаку. - Фьють-фьють-фьють!
Собачка доверчиво подбежала к Степану. Степан схватил собачку,
зажал ее между ног и, изловчившись, напялил ей на голову чулки.
Болонка завертелась на полу, стараясь освободиться от чулок.
-Чистый слон. - Удовлетворенно заметил Степан.
-Однако, похож. Толко малэнкий.- Ибрагим перевел взгляд на свои
грязные ноги и пошевелил пальцами.
Джульетта стала кататься по полу.
-Смотри, Ибрагимка, Жилетка цирк представляет! Слон кувыркается!
Дай-ка, мамаец, свой кнут. Щас я слона дрессировать буду.
Ибрагим неторопливо обтер о зипун руки и, вытащив из-за пояса
кнут, подал его Степану. Степан влез на табуретку и торжественно
произнес:
- Уважаемая публика! Впервые в нашем цирке смертельный номер
"Быстроногий слон"! К нам приехал знаменитый французский слон
Жилетка из Америки! Унд Элефант! Сей момент он у нас попрыгает.
Алле-гоп!- крикнул Степан и стал громко щелкать кнутом об пол.
Собачка совершенно обезумела и забегала вокруг стола. Ибрагим
приподнял ноги. Муслюкая баранку, он внимательно наблюдал за
маленьким слоном, который накручивал все быстрее и быстрее.
-Шнель, шнель, Америка! - Щелкая кнутом, командовал Степан по-
французски.- Комиль фо! Хобот не топчи, сучье вымя!
Ибрагим зевнул и поднял глаза - в дверях стояла графиня, вся
фиолетовая от злости. Степан, увлекшись, не замечал графиню,
продолжая щелкать кнутом и командовать. Ибрагим вылез из-за
стола и сказал:
-Здравствуй, мадам.
Колбаса, микроскоп и свирепые
германцы.
Князь Термитов сидел на кровати в одних трусах и читал
книгу:"...селедку. На селедке каждый может. В это время факелы
осветили помещение и на пороге показались голые по пояс свирепые
германцы. В руках они держали дубинки с гвоздями.
-Сматываемся, Апполон !- Закричал Марк Гортензий брату и
стремительно побежал к шкафу. У шкафа он развернулся и помчался
к камину. От камина он побежал обратно к столу. " Кажется, здесь я
уже был, - пронеслось у него в голове. - Это ловушка! Попробую еще
раз."
-За мной, Апполон! - Крикнул он и снова побежал к шкафу. Брат
присоединился к нему.
Германцы какое-то время недоуменно наблюдали за бегунами.
Наконец германский командир скомандовал:
-Хватай их, ребята!
Германцы достали прочные сачки и накрыли ими братьев. Изловив
лазутчиков, они понесли их в лагерь.
По дороге братья трепыхались в сачках и кричали: "Гортензии не
сдаются!" - пока не получили дубинкой с гвоздями по голове. От
удара дубинкой брат Апполон скончался и его пришлось выбросить.
Марк Гортензий очнулся у ног толстого двухметрового германца.
Ушибленная голова сильно болела.
-Ну что, попался, макаронник?! - Захохотал варвар.- Как спалось?
-Спасибо, ничего. - Мужественно отвечал Марк Гортензий.
-Ишь, еще огрызается! - Усмехнулся немец. - Голова у тебя крепкая.-
одобрительно добавил он. - А у братишки твово не такая крепкая. Не
выдержала нашей дубинки с гвоздями. Разок стукнули и - капут.
Пришлось его по дороге выбросить. - Германец почесал брюхо
волосатой пятерней и выпил кружку пива. - Щас мы тебя пытать
будем насчет дислокации. Натурлих. Скажешь сразу- получишь
такого же как у меня пива, копченой колбасы и жирную фрау.
Ферштейн? А не скажешь сразу- начнем тебя пытать, пока не
скажешь. Натурлих. Выбирай.
Морщась от головной боли, Марк Гортензий поднялся и
бесстрашно сказал:
-Вот что, вандалы, - я своего Цезаря на колбасу не меняю! Вот вам
мой ответ! - С этими словами он начал надкусывать язык и, когда
откусил окончательно, выплюнул его в лицо врагу..."
Князь отложил книгу и посмотрел на потолок. "Интересно, -
подумал Термитов, - смог бы я, как Марк Гортензий?" Он высунул
язык и попытался его откусить.
В это время в комнату ввалился приятель князя генерал Полосатов.
-Кому это ты тут, князь, в одних трусах язык показываешь? - с порога
закричал он. - А я тебе микроскоп принес, научная морда. Как
обещал. - Генерал развернул тряпицу и грохнул микроскопом об
стол. - Получай прибор! - добавил он. -Цейсовский!
Князь Термитов убрал язык обратно в рот, встал с постели и
накинул халат.
-Закусишь со мной? - Завязывая пояс, предложил князь.
-Натурлих! - Одобрительно отозвался генерал и крякнул. - Пожрать
не мешало бы!
Через четверть часа приятели сидели в столовой и завтракали.
-Хороша колбаска!- Причмокивал генерал, уплетая колбасу. -Я хоть и
не немец, а в колбасе понимаю не хуже немца.
Впечатлительный князь представил себе голых по пояс германцев,
жрущих колбасу. Он отодвинул от себя тарелку.
-Я не буду.- Брезгливо сказал он.
-Давай,я доем. - предложил генерал. Он перегнулся через стол,
ухватил тарелку князя и поставил перед собой.
Князю сделалось противно. Он раскурил трубку с длинным
мундштуком и отвернулся.
-Я колбасы сколько хошь могу съесть!- Не унимался генерал.. - Это
мне, как с пистолета пальнуть. Тут я, голубчик князь, как-то обедал у
графини Затылкиной, так я там на спор съел двенадцать кругов
краковской колбасы и не лопнул! А потом еще мазурку протанцевал.
Во!
Князя едва не стошнило.
Генерал Полосатов доел колбасу и промакнул скатертью губы.
-Пойду, руки помою. - Сказал он.
Проходя мимо кухни, генерал заметил мясистую кухарку, которая
стояла у плиты и что-то размешивала в кастрюлях.
"Ишь ты, какая жопа! - восхитился генерал. - Не худо было бы к ней
пристроиться. Сейчас я ее пощупаю. Нале-во!" - Генерал на цыпочках
подкрался к кухарке и стремительно задрал ей юбку. Ухватив кухарку
за жопу, он другой рукой начал расстегивать штаны. Кухарка было
стала сопротивляться, но генерал строго сказал:
-Спокойно, птичка! Я - генерал Полосатов! Нет еще такой крепости,
которая бы против меня устояла!
Кухарка сразу обмякла и отдалась генералу у плиты.
Через некоторое время, застегнув штаны, генерал заглянул в
кастрюлю и выловил оттуда кусок говядины.
-Ну, красавица, я пошел. Мне еще руки помыть надо. -Жуя мясо,
генерал направился к выходу. На пороге он оглянулся и сказал: -
Если кто обижать будет, ты мне скажи. Я- генерал Полосатов!
Не подставляй спину.
Княгиня Анна Ильинична Пирогова, томная особа с голубыми
глазами, сидела у окошка и вышивала крестиком картину Пукирева
"Неравный брак". "Вишни, что ли, скушать?"- подумала Анна
Ильинична и отложила вышивку. Она вышла на балкон и потянулась:
"Или яблоко скушать? Яблок в этом году много. Эва, птица
пролетела. Хорошо быть птицею."
-Марфа! - Крикнула Анна Ильинична.
В кустах под балконом началась суетливая возня. Вскоре оттуда
выскочил конюх Прохор, придерживая двумя руками штаны,и, не
оглядываясь, помчался в конюшню. Затем из кустов вышла
раскрасневшаяся Марфа.
-Звали, барыня? - спросила она, задрав голову.
-Чем это ты в кустах с Прошкой занималась? - строго спросила
княгиня.
-Да ничем. Беседовали.
-Я тебе дам беседовали! Смотри у меня! - княгиня пригрозила ей
пальцем. - Принеси мне вишни.
Марфа бросилась за вишней.
-Только помыть не забудь! - Крикнула ей вслед Анна Ильинична.
Княгиня сидела у окошка, ела вишни и скучала о графе Пардонове.
Внизу зазвенел дверной колокольчик. "Мой приперся, - вздохнула
Анна Ильинична. - Принесла нелегкая!"
Заскрипели ступеньки и в дверях показался муж Анны Ильиничны,
князь Борис Аркадьевич Пирогов. Это был толстый,
аппоплексический мужчина с редкой растительностью на голове.
Тяжело фыркая и отдуваясь, он подошел к жене и чмокнул ее в щеку
слюнявыми губами.
-Здравствуй, мон шер. Твой котик вернулся.
Княгиня поморщилась.
-Ездил к губернатору. Весь вспотел. Паштеты кушали.
Парадоксальное блюдо- выглядит как говно, а вкуса
наинежнейшего... Уф! Пот ручьями течет,- Добавил князь Пирогов,
стаскивая с себя пиджак, жилетку, рубаху и майку. Анна Ильинична с
отвращением посмотрела на его потную, в жирных складках, спину:
"У, боров. Ненавижу!"
-Прелесть моя!- Попросил князь.- Почеши мне, пожалуйста, ногтями
под лопаткой, а то я не достаю.
Княгиня подошла и, зажав пальцами нос, другой рукой стала чесать
спину князю. Князь похрюкивал от удовольствия.
-А теперь, мон шер, чуток пониже... Вот-вот... А теперь чуток правее...
"У, сволочь!- думала княгиня, скребя ногтями. - Отравить его что ли?
Преступление и наказание.
Графиня Затылкина хлестала Степана по морде
фильдекокосовыми чулками. Степан стоял перед графиней, вытянув
шею, и виновато мигал.
-Ты что ж это, холопская морда, с графскими чулками делаешь?!-
орала графиня.
-Да я что...- неумело оправдывался Степан,- Я как лучше хотел...
Думаю, еще в щи свалятся ваши чулочки... Эвона, их четыре
кастрюли стоят. Куда столько?
`
-Четыре кастрюли! Я тебе дам четыре кастрюли! - Не унималась
графиня. А зачем ты, харя немытая, мои чулки Джульетте на морду
надел?! Ты что, не знаешь куда их надевают?
-Нешто, не знаю. Ясно, знаю. На ноги надевают.
-Ну так?!
-Да разве ж я б себе позволил графские чулки псине на ноги
надевать? Нешто я соображения не имею - не могу барыню от шавки
поганой отличать?
-Ты мне, ирод, зубы не заговаривай! Зачем, говори, собаке на морду
мои чулки напялил?!
Степан вздохнул и, опустив голову, виновато ответил:
-Больно охота было слона посмотреть. Прости, барыня.
-Ах, слона тебе охота было посмотреть?! Сейчас, урод, я тебе покажу
слона! - Графиня напялила чулки на морду Степану, взяла кнут и,
стегнув Степана по жопе, скомандовала:
-Ну-кось, животное, бегай!
Степан уйкнул и забегал вокруг стола. Графиня, кряхтя, залезла на
табуретку и защелкала кнутом, приговаривая:
-Я тебе покажу быстроногого слона! Я тебе покажу комиль фо! Вот
тебе, вот тебе, унд элефант! Шнель, шнель! Шевелись, урод!
Степан забегал быстрее. Он бегал до тех пор, пока не свалился от
усталости.
-Ладно,- слезая с табуретки, сказала запыхавшаяся графиня,- на
первый раз достаточно... А ты, басурман, куда смотрел?!-
Обратилась она к стоявшему в стороне Ибрагиму.
-Моя татарин за лошад смотреть нада,- спокойно ответил Ибрагим.
-Так чего ж ты, салям алейкум, тут топчешься?! Чтоб через секунду
духа твоего здесь не было!
Татарин заткнул кнут за пояс и отправился на улицу надевать
галоши.
Графиня выбежала в коридор, где на сундуке спала горничная
Фекла. Затылкина схватила ее за ногу и скувырнула на пол. Фекла
шмякнулась и проснулась. Затылкина за волосы потащила
горничную на кухню. По дороге Фекла испуганно моргала глазами и
ойкала. Подтащив горничную к плите, графиня сунула ее головой в
кастрюлю со щами и заорала:
-Сколько раз я тебе, дура, говорила, чтоб ты не вешала мои чулки
над щами?! Сколько раз я тебе говорила: Во двор вешай! Во двор!-
Графиня опять окунула Феклу головой в кастрюлю и держала там,
пока та не начала пускать пузыри. Когда Фекла вынырнула, изо рта у
нее торчал здоровенный кусок мяса. Графиня выхватила говядину и,
швырнув ее обратно в кастрюлю, направилась к двери. По дороге она
пнула ногой валявшегося на полу Степана.
-Одеваться мне! Живо! - Приказала она. И добавила,- Обедать еду. К
Пироговым.
Змея и чаша.
Анна Ильинична Пирогова в кружевном платье и с сумочкой в руках
шла в аптеку за ядом. "Чем бы его отравить?- думала она. -Борис
Аркадьевич толстый. По-видимому яду понадобится много. Может
грамм триста... я где-то читала, что какого-то мужчину отравили
толченым стеклом... Это было бы неплохо. Не пришлось бы
тратиться на яд... Но, с другой стороны, начнешь стекло колоть- шуму
будет... все сбегутся, увидят- я с молотком. Подозрительно. Придется
потратиться на яд. Чего же ему купить? Стрихнину, мышьяку или
цианистого калия?.. А может ограничиться крысиным ядом?.."
Княгиня подошла к аптеке. Все окна аптеки были разрисованы
красными крестами и чашками со змеями. Анна Ильинична толкнула
дверь ногой и вошла. За прилавком стоял Исаак Моисеевич Цукер.
Он тут работал аптекарем.
Исаак Моисеевич пересыпал какие-то таблетки из пузырьков в
коробочки. Увидев в дверях княгиню Пирогову, аптекарь засуетился
и, положив коробочки с пузырьками в ящик, выскочил из-за прилавка.
-День добрый, Анна Ильинична. Как ваше драгоценное здоровье? Как
здоровье вашего мужа и деток?
-Спасибо, не жалуемся,- Ответила княгиня.
-Ну, дай бог, дай бог. Разочарованно произнес аптекарь.- Таки значит
не жалуемся... Таки может у вас пудра вышла или укропная вода?
-Да нет, я не за этим... - Княгиня запнулась и покраснела,- Э-э-э... А
скажите, голубчик Исаак Моисеевич, какие у вас имеются яды в
продаже?
-Яды?!- оживился Исаак Моисеевич. - Вы спрашиваете, есть ли у нас
яды? А где вы еще найдете такие яды, как не в аптеке у старого
Цукера?! У нас имеются разные яды! Есть замечательный цианистый
калий, по целковому за фунт. Имеется американский мышьяк, по
восемьдесят копеек. Есть царский стрихнин, по пятьдесят копеек. А
крысиный яд имеется такой,что все ваши крыски, покушав его, станут
мертвее кучера господина генерала Полосатова, которого неделю
тому собственноручно раздавила лошадь.
-Сколько стоит?- Заинтересовалась Анна Ильинична.
-Продается совсем задаром. Такой замечательный яд я бы сам
покушал, если бы не боялся огорчить своей супруги. Для вас он не
будет стоить ровным счетом ничего. Какие-то пустяки. Всего тридцать
копеек за фунт.
-Вот! Его-то мне и нужно.- Обрадовалась прижимистая Анна
Ильинична.- А то, знаете, у нас крыс что-то развелось видимо-
невидимо. Так и шныряют повсюду. Туда-сюда, туда-сюда... Совсем
житья не стало. От грызунов... Туда-сюда, туда-сюда...- Анна
Ильинична поводила рукой по воздуху, показывая - в какие стороны
бегают крысы.- А Марфа, горничная наша, как на грех,
разболелась...- Княгиня вздохнула...- Вот я и пришла за ядом. Чтобы
этих крыс отравить... Тридцать копеек, говорите?.. Насыпьте мне, э-э-
э...- Анна Ильинична начала судорожно соображать: "Значит, Борис
Аркадьевич довольно толстый. Яду нужно немало. С другой стороны,
фунт- это целая тарелка. Это он, пожалуй, не съест. Возьму
полфунта."- Э-э-э... Пожалуй, что насыпьте мне, голубчик Исаак
Моисеевич, полфунта. Я думаю, что этого будет достаточно.
-Позвольте-с,- возразил аптекарь,- я извиняюсь, не маловато ли
будет? Этак, две крыски покушают, и другим ничего не останется.
-В самый раз.- Отрезала княгиня.
-Нуте-с, как скажите. Наше дело аптекарское, гомеопатическое.-
Цукер свернул кулек и, ловко орудуя лопаточкой, насыпал туда
полфунта яду.
-С вас пятнадцать копеек, княгиня.- Сказал он, протягивая кулек Анне
Ильиничне.
Выходя из аптеки, княгиня столкнулась нос к носу со своим родным
братом князем Термитовым.
-Здравствуй, Анна,- Сказал князь.- Чего это ты тут делаешь? В
аптеке?
-Да так,- смутилась княгиня,- кое-чего покупала.
-А...-рассеянно откликнулся князь.- А я за пиявками пришел. Хочу их
под микроскоп положить. Интересуюсь, какое у них строение.
Фокусы графа Плеткина.
Обед у Пироговых был в полном разгаре. В квадратной зале за
длинным столом сидели Борис Аркадьевич и Анна Ильинична
Пироговы, брат Анны Ильиничны князь Термитов, графиня
Затылкина, генерал Полосатов и барон фон Фуйберг. Они обедали.
Вдоль стены стояли лакеи. Они облизывались. По углам залы
размещались скульптуры голых Нарциссов. А сверху над столом
висела шикарная люстра.
Мажордом в белых перчатках налил всем брюссельского супу и
роздал ложки.
-Приступим, господа.- Сказал Борис Аркадьевич, засовывая за
воротник салфетку.
Загремели ложки. Все кушали с аппетитом. Одна Анна Ильинична
чего-то ерзала задницей на стуле и почти ничего не ела.
-Что это ты, душенька, супчик совсем не кушаешь?- Обратился Борис
Аркадьевич к супруге и рыгнул.
-Что-то не хочется.- Соврала Анна Ильинична.
-А зря. Супчик наваристый.- Князь вынул изо рта лавровый лист и
положил его на край тарелки.- Кстати, господа, был я тут у
губернатора. Кушали паштеты. Парадоксальное блюдо...- князь не
закончил- Анна Ильинична наступила ему под столом на ногу и
выразительно на него посмотрела.- Ну... ладно.- Сказал Борис
Аркадьевич после вынужденной паузы,- потом расскажу. После
обеда.
"Это навряд ли". - Ухмыльнулась про себя Анна Ильинична.
Генерал Полосатов первым доел свой суп.
-Эй, морда, иди сюда!- подозвал он мажордома.- Плесни мне еще
половничек.
В это время дверь распахнулась и вошедший лакей объявил:
-Его сиятельство, граф Плеткин!
В залу вбежал запыхавшийся граф.
-Что ж это вы, милейший, опаздываете?- Обратился к нему Борис
Аркадьевич.- А мы уже весь супчик скушали. Вашу порцию генерал
Полосатов изволил доесть. Эй!- крикнул он лакею.- Тащи еще прибор
его сиятельству!
- Может мой докушаете?- Предложила Анна Ильинична.- Я, право
слово, к нему не притронулась.
- Это правда.- Подтвердил Борис Аркадьевич.- Может, ложку только и
отхлебнула. Да ты и сам, сударь, видишь- полная тарелка.
-Извольте-с. Я с превеликим удовольствием.- Поспешно согласился
граф. - С утра, знаете ли-с, не жрамши. Аж в брюхе урчит.
Граф Плеткин уселся за стол. Ловко орудуя ложкой, он докушал суп
Анны Ильиничны и облизал прибор.
Генерал Полосатов тоже докушал свой суп. Он перевернул пустую
тарелку и застучал по ней ложкой.
- Ба!- неожиданно громко вскрикнул граф Плеткин.-Затылкина! И ты
здесь?! А я тебя сначала и не заметил!- Граф крикнул так громко, что
от неожиданности генерал Полосатов уронил ложку под стол и полез
ее доставать. "Эва, какие пухленькие ножки у Анны Ильиничны!-
восхитился генерал, сидя пол столом.- Не худо бы было к ней
пристроиться!"
-Сегодня один тоже меня не заметил,- съязвила Затылкина,- так этот
субъект потом у меня с чулками на морде вокруг стола бегал. Под
видом быстроногого слона. Пока не скувырнулся.
-Бу-га-га-га-га!- Прыская супом, заржал барон фон Фуйберг.
-Вы, Карл Иванович, супом на соседей брызгаетесь.-Укоризненно
сказал князь Термитов, вытирая баронский суп с лица салфеткой.-
Это не вежливо. Я с вами больше рядом не сяду.
- Бу-га-га-га-га! Вот и жена мне все время то же самое говорит!-
Обрадовался барон.- Прямо теми же словами! Щас в Пруссии она.
Воду хлещет!
Внесли свинину с гречневой кашей и разложили по тарелкам. Все
стали энергично кушать. Генерал вылез из-под стола и
присоединился к остальным.
- Я тут, господа, одну занимательную вещицу прочел.- Сообщил граф
Плеткин.- Роман про трех братьев. Не упомню в точности как
называется. То ли "Братья Конокрадовы", то ли "Паровозовы".
Хотите, расскажу?
- Просим, просим, Петр Андреевич.- Захлопал в ладоши Борис
Аркадьевич.
- Ну... тогда слушайте.- Плеткин подпер щеку кулаком и начал.- Жили-
были три брата. Один хороший. Другой гад. А третий ни то, ни се.
Полугад, по-нашему, получается. Их папа был нечистый на руку
купец. Такой уж он, как говорится, родился. Ничего тут не поделаешь.
Папа купец со своим средним сыном-полугадом, не взирая на
разницу в годах, полюбили одну и ту же особу, которая, в свою
очередь, была моложе этого сына на тринадцать лет. Особа эта
любила проводить время, окруженная поющими и танцующими
цыганами, по очереди- то с папой, то с сыном. "Митенька, Митенька!-
голосит, бывало, Грушенька.- Ох, и угорелая я особа!" Это значит они
с сыном гуляют.Значит, идет пьянка-гулянка. Дым, как говорится,
коромыслом и все такое. Потом, главное дело, у сына деньги
кончаются- она тогда к папе бежит праздновать именины сердца. А
сын чувствует, что она сейчас к папе отправится, и подкарауливает
ее в кустах. Засаду, значит, в кустах оборудовал. А она тоже, не будь
дурой, чувствует, что папин сын ее в кустах подстерегает, и тогда
устремляется к папиному дому обходными путями, пробираясь через
колючки то ползком, то мелкими перебежками. Ба!- смотрит она- вот
уже и папин дом. На крыльце стоит сам папа, окруженный цыганами.
Они поют и пляшут. Грушенька подгребает к папе. Он наливает ей
чарку вина и дарит бусы.
Ну все. Точка!- Сыну это дело надоело- Сколько, думает, можно в
кустах сидеть без денег?! - Он из кустов вылез и папу застрелил. А
папа полез в карман за пистолетом, да не успел. Сын в него первым
выстрелил. Угробил, мамочки, родного папу! НИ-ЗА-ЧТО! А, кстати,
пистолета у папы в кармане никакого и не было. Пистолет у него в
других штанах остался. В парадных...
- С лампасами?- перебил Плеткина генерал Полосатов.
- Нет. Просто от выходного костюма. Клетчатые.- ответил Плеткин.
- А. А то я и думаю: откуда у штатского штанам с лампасами быть?-
успокоился генерал.
- Ну так я, господа, продолжаю,- сказал Плеткин.- В клетчатых,
значит, пистолет остался. Ну, а хоть бы и в этих штанах пистолет
был- он его так и так достать бы не успел. А сын был военный,
рискованный, и штаны у него были всего одни...
-Как у графа Пардонова!- Захихикал Фуйберг. Анна Ильинична гневно
засверкала глазами.
- Господа! Ну что вы, право слово, меня все время перебиваете?! Я
так никогда не закончу!- Раздосадовался Плеткин.- Так вот... Штаны у
его военного сына были всего одни. С пистолетом. Ошибка
исключена.
А у папы, кстати, было трое слуг. Одна пожилая женщина- кухарка.
Другой- верный слуга, больной радикулитом. И еще один молодой
негодяй повар, который в середине всей этой истории повесился.
Смердяков, значит.
Похоронили застреленного папу на церковном кладбище. На его
надгробной плите и сейчас можно прочесть следующие тревожные
слова.- Плеткин порылся в кармане и извлек оттуда сложенный
вчетверо листок.- Вот, господа,- сказал он,- я специально списал. На
память. Вот, слушайте.- Плеткин откашлялся и прочел:
Тут успокоился Федор Петрович
Карамазов
Купец второй гильдии.
Через его руки проходило много
алмазов и топазов
Таких огромных и сверкающих
Каких вы отродясь в глаза не видели.
Супруга его скончалась в свое время от
благородной болезни
Стал купец тогда горевать
И с цыганами деньги пропивать.
И все бы пропил, да решил, что не пить
полезней
И пить перестал и стал веселый опять.
Птица черная пролетает над лесом
Шелестят листвою ветки
Как случилось нам неизвестно
Что остались сиротками детки.
Зазывает тебя в дорогу
Птица белая с хвостом укороченным
Но проклятая крышка гроба
Сильно крепко гвоздями приколочена.
Вот и все, господа.- Плеткин умолк и ткнул вилкой в свинину.
- Занимательная вещица.- Сказал Борис Аркадьевич.- Надо бы
прочесть на досуге.
"Как же, прочел один такой!"- Подумала Анна Ильинична и
пощупала в кармане кулек с ядом.
- Конечно,- отозвался со своего места генерал Полосатов,- с
военным вздумал стреляться. Штатский супротив военного, что
денщик супротив кавалериста! Военный- он такой- пиф-паф и дырка!-
генерал ударил по столу кулаком.- Я помню, на войне иду... смотрю-
на ветке неприятель сидит. Я винтовку к плечу. Беру его, голубчика,
на мушку. Пиф-паф и дырка! Падает этот сукин сын с дерева...
Оказался штатским!- Генерал обвел всех победным взглядом.- А вы
говорите! Если мне какой субъект на мушку попадется- бью без
промаху!- добавил он.
- Неужели никогда не промахиваетесь?- Поинтересовалась
Затылкина.
- Смотри.- Ответил генерал и, зацепив из тарелки Затылкиной
маслину, крикнул стоявшему в дальнем углу лакею,- Эй, морда!
Открой рот и стой смирно!- Лакей послушно разинул рот и замер.
Генерал подкинул на руке маслину, прищурился и швырнул ее в
лакея. Маслина угодила лакею точно в рот. Лакей щелкнул зубами и
проглотил снаряд. Все зааплодировали.
- Вот так-то!- Сказал генерал.- Русский человек, он от природы
меткий! Помню, в детстве перед сном мне моя няня Марина
Аккордеоновна постоянно одну русскую сказку рассказывала. Про
прицельность русской натуры. Как щас помню: Жил-был старик. И
было у него три сына. Старший, средний и младший-дурак. Вот
пришла им пора жениться. Выдал старик каждому по ружью и велел
идти в чистое поле. Вышли они в чистое поле и как начали палить в
разные стороны! Старший уложил толстую купеческую дочь. Средний
срезал офицерскую дочь посухощавее. А младший-дурак попал в
такую ма-лю-сень-ку-ю лягушечку. В самую серединку! Самым,
значит, метким оказался!- Генерал снова ударил по столу кулаком.- С
русским не пофокусничаешь! Русский, он кого хошь застрелит!
- Кстати, господа, о фокусах.- Отозвался со своего места граф
Плеткин. Разрешите, господа, я тоже один фокус покажу?- Он набрал
полную ложку каши, подставил под черенок ложки указательный
палец и, с возгласом "Алле-оп!", другой рукой ударил по черенку.
Каша взлетев к люстре, описала дугу и упала точно в раскрытый рот
графу. Плеткин заработал челюстями. Все снова зааплодировали.
Громче всех аплодировала Затылкина.
-Браво, граф! Браво!
Воспользовавшись тем, что все смотрят на графа, Анна Ильинична
высыпала в кашу супруга полфунта яду и размешала.
-Здорово, Петр Андреевич.-Похвалил Плеткина генерал.- Где это ты,
граф, так намастыкался?
- Это меня Пардонов научил!- Гордо озираясь по сторонам, сообщил
граф.
- Ишь ты! Навесом! Как это, как это ты там делал?- Генерал набрал в
ложку побольше каши и, подставив под черенок палец, с рахмаху
врезал по ложке кулаком. Каша перелетела через стол и упала в
тарелку Борису Аркадьевичу. Все замерли.
- Бу-га-га-га-га!- Вдруг захохотал Фуйберг, ударяя себя по ляжкам. Он
попытался что-то произнести, но так и не смог.
Борис Аркадьевич покраснел:
- Но, господа... Должны же быть какие-нибудь границы?- Возмущенно
выдавил он.- Я тоже люблю пошутить... Но не так же! Как я теперь,
извольте объяснить, эту кашу есть буду?
- Да, ладно, чего там, Борис Аркадьевич! Не обижайся!- Успокоил его
генерал.- Давай сюда свою тарелку. Я доем.- Генерал взял тарелку
князя и доел его кашу со свининой. Анна Ильинична, опустив голову,
ковыряла ногтем скатерть.
Термитову стало плохо и он принялся обмахиваться салфеткой.
Пищевое отравление.
По дороге домой генерал Полосатов беседовал со своим новым
кучером об жизни.
- А что, любезный, нравится тебе жить?- Спрашивал генерал у
кучера.
-Знамо, барин, ндравится.- Отвечал кучер, поправляя шапку.
- Тогда ехай, холера, ровнее! А то убью! Меня от твоего галопа
мутить начинает! Того и гляди в мундир сблюю.
Генерал мучился и ругался всю дорогу. Подъехав к дому, он вылез
из кареты и хотел уже было съездить кучеру по морде, но зашатался
и упал на руки к подскочившему вовремя денщику Ваське.
- Что-то, братец, плохо мне.- Слабым голосом пожаловался генерал.-
Кажись, помираю. Новый кучер, сука, все внутренности растряс.
Тащи меня быстрее в дом, а потом гони, что есть мочи, за доктором
Пришвиным. Скажи ему- генерал Полосатов помирает.
Денщик поволок генерала по ступенькам. Голова у генерала
моталась из стороны в сторону, глаза вылезали из орбит. Уложив
генерала на оттоманку, Васька помчался за доктором.
- У, бля!- Стонал Полосатов, лежа кверху пузом.- У, бля-я! Помру
щас. А ведь мог бы стать фельдмаршалом... А помру генералом... У,
бля-я! Как живот болит... Где этот чертов лекарь! ..Ой, бля! Так и
крутит!- Генералу Полосатову стало себя жалко.- "Вот помру сейчас,-
думал он,- положат меня в гроб, поставят на лафет, спереди
подушечки с медалями понесут, сзади графы пойдут с опущенными
головами. На кладбище речь скажут. Умер, дескать, главное дело,
славный русский генерал Александр Петрович Полосатов. Он, не
щадя своего живота, бил врагов направо и налево. Он бил
французов, немцев, англичан, американцев... Стоп!- нахмурился
Полосатов.- Американцев я, вроде, не трогал...Определенно, не
трогал... Ну да ладно... Значит, кого там еще... Турок, поляков,
официантов...кучеров...денщиков...И в прошлом году дал барону
Фуйбергу в морду. А еще бы с удовольствием графу Плеткину пизды
дал! Не люблю штатских! Ходит везде этот Плеткин, болтает много.
Нешто, баба! Фокусник блядский!.. Князю Борису Аркадьевичу тоже
не мешало бы пиздюлей навешать! На всякий, блядь, случай... А у
Анны Ильиничны-то, ножки какие... Пухлые и розовые... Не худо было
бы к ней пристроиться... подкрасться бы к ней с тылу, юбку задрать и
- в дамки!-мечтал он... - Кажись, отпустило маленько... Авось
пронесет...- Генерал заметил на стене таракана. -Тараканы бегают...-
Подумал он. - Ручная тварь. Ползает, пока его не раздавишь" -
Полосатов задавил таракана большим пальцем.
Послышались шаги и в комнату вошел доктор Матвей Григорьевич
Пришвин.
- Мое почтение, Александр Петрович.- Сказал доктор.
- Здравствуйте, профессор.- Слабым голосом отозвался с оттоманки
умирающий.
- Ну-с, что у нас болит?- Спросил доктор, открывая саквояж с
инструментами.
- Брюхо крутит, доктор. Не иначе, помираю.
- Так.- Сказал доктор.- Помираете, значит? Сейчас посмотрим, что
там у вас с брюхом.- Доктор подошел к генералу.- Откройте-ка,
батюшка, ротик. Скажите "А".- Генерал разинул рот и замычал.
Доктор надел пенсне и внимательно туда посмотрел. Потом он
зачем-то поскреб во рту у Полосатова ложкой.- Закройте рот.- Сказал
он. Доктор вынул из нагрудного кармана слуховую трубку и приставил
ее к генеральской груди.- Дышите. Не дышите. Дышите. Не дышите.-
Командовал доктор. Генерал послушно сопел. Затем Пришвин
осмотрел коленки генерала и застучал по ним молоточком.-
Реактивность суставов в норме.- Заключил он.- Приступим к осмотру
желудочно-кишечного тракта .- Пришвин надавил пальцем генералу
на живот.
- Уй!- Вскрикнул генерал.- Полегче, профессор! Больно ведь! Вы же
не лошадь лечите, а генерала!
- Не шумите, Александр Петрович,- ответил Матвей Григорьевич,- в
этом деле- я генерал.
- Ну как, вивисектор, жить буду?- Спросил Полосатов.- Сколько мне
осталось?
- Клянусь Гиппократом, налицо все признаки пищевого отравления!
Вы что сегодня кушали?
- Да, вроде, ничего особенного не кушал... У Пироговых обедал. Супу
брюссельского поел... Две тарелки. Потом свинину с кашей кушали...
- Так-так.- Фиксировал доктор.- А больше ничего не ели?
- Да как будто, нет... Правда, я за Борисом Аркадьевичем порцию
докушал... Может, он заразный?
- Не исключено.- Сказал доктор.- Мы вам, дорогой, сейчас клизмочку
диффузную поставим и промоем желудок. В медицине главное- во
время начать лечить болезнь.-Добавил он.- Думаю, все обойдется.
- Спасибо, врач. Если вылечишь меня- подарю тебе лошадь.
Штаны в кармане.
Граф Пардонов сидел за столом и точил ножиком карандаш.
"Сейчас напишу статью в журнал "Мир Парнасов"- думал он,- Они
меня давно просили. А на гонорар, как раз, куплю себе запасные
штаны." Пардонов отложил обструганный карандаш в сторону и
достал чистый лист бумаги. "Напишу им про новости культуры
столичной жизни.- Решил он.- Про новомодную галерею художеств
купца Третьякова." Пардонов обмакнул в чернильницу перо и
застрочил:
В ГОСТЯХ У АППОЛОНА.
Недавно в столице открылась новомодная
галерея художеств купца Третьякова.
Напрашивается естественный вопрос, что же
такого висит на стенках вышеупомянутой
галереи? А висит там- вот что. Висят там
холсты прославленных жрецов Апполона.
Войдя с улицы в вестибюль и раздевшись
в гардеробе, мы попадаем в первую залу.
В левом углу залы на высоте
человеческого роста висит картина
художника с протяжной фамилией Г.Х.Гроот.
На картине, как свидетельствует надпись,
нарисован конный портрет императрицы
Елизаветы Петровны, которая, откровенно
говоря, более похожа на кавалера мужского
полу без юбки. Кавалер наезжает лошадью
на разодетого в лампасы негритоса с палкой.
Переходим в следующую залу. Висящая
здесь на стене картина- это полотно
М.Шибанова, которое он приобрел, судя по
аннотации, законным образом в прошлом
году у Н.С.Гаврилова. Картина называется
"Крестьянский обед 1774 года". На ней
видно- кто обедает, но не видно- что
обедают. Неплохо бы было под эту картину
подвесить другую картину И.Ф.Хруцкого
"Цветы и плоды", на которой, по крайней
мере, навалом всяких фруктов и стаканов с
напитками. Ее нужно подвесить сюда, чтобы
не оставлять зрителя разочарованным.
Здесь же справа располагается созвучная
первой картине Г.Х.Гроота картина
Н.П.Ломтева "Грот нимфы Эгерии близ
Рима".
Картина известного моряниста
К.Д.Флавицкого "Княжна Тараканова"
поражает масштабностью (245х187,5 см.) Мы
думали, что таких больших картин
морянисты не писали.
На картине В.В.Пукирева "Неравный брак"
грустная молодая невеста протягивает
батюшке скрюченный палец. Батюшка на
скрюченный палец кольцо надеть никак не
может. Из-за плеча невесты высовывается
Гоголь без усов. Рядом пририсован сам
В.В.Пукирев. Художник Пукирев- это вам не
М.Шибанов! Все нарисовал, ничего не забыл.
На картине И.И.Шишкина "В лесу у графини
Мордвиновой" стоит мужик. Навряд ли , это
сама графиня Мордвинова. Хотя-
неизвестно. На картине Г.Х.Гроота тоже
изображен мужик, а из названия видно, что
это никакой не мужик, а обман зрения.
Может, и на картине И.И.Шишкина
нарисована графиня Мордвинова с бородой.
Художник имеет право на воображение.
К И.И.Шишкину мы еще вернемся, а пока
перейдем в следующую залу.
На крупной картине ( 212х106 см)
Н.А.Ярошенко "Всюду жизнь" Лев Толстой,
Максим Горький, Гоголь (опять же) и жена
одного из них с ребенком сидят за решеткой,
ловят голубей.
Неправильна по композиции картина
С.В.Иванова "Приезд иностранцев ХVII века",
потому что гвоздь программы- иностранцы
задвинуты на задний план, и оттуда едва
различимы. На переднем же плане явно
никакие не иностранцы, потому что у них-
бороды, нет иностранной формы, и они
держат баранки.
Переходим дальше.
Перед нами картина А.Е.Архипова
"Прачки". Одна прачка стирает, другая
думает. Еще две сзади. Всего- четыре.
З.Е.Серебрякова нарисовала свой
автопортрет "За туалетом". Не могла
выбрать место получше.
На картине П.А.Федотова "Завтрак
аристократа" нарисованы- сам аристократ,
его любимая собака породы пудель, и
гарнитуры. У аристократа в комнате висят
картины в рамах. На одной из них
изображена лежащая на боку, передом к
зрителям, голая Венера. Многие читатели
журнала задают нам один и тот же вопрос:
"Почему Венеры на всех картинах лежат на
боку, либо на спине передом к зрителям?
Хотелось бы осмотреть их полностью, так
сказать в полном кругозоре." Тут, мне
думается, вот в чем дело: на боку и на спине
у Венеры, по всей видимости, от
постоянного лежания на боку и на спине,
образовались пролежни. И если ее (Венеру)
перевернуть на живот, тогда бы это была
уже совсем другая картина. И, вряд ли,
какому-нибудь художнику пришла бы в
голову фантазия назвать ее "Венерой". Сами
понимаете: пролежни- это пролежни. В мире
прекрасного им места нету.
Вот художник Шишкин, если помните,
нарисовал картину "Утро в сосновом лесу".
На ней вот что: посредине деревьев сидит
медведь, сбоку еще медведи поменьше. Ему
же не пришло в голову назвать эту картину
"Венеры в сосновом лесу"? Кстати, о
медведях. Есть мнение, что медведей
нарисовал не он, а другой, один его
знакомый. Этот знакомый запросто мог
пририсовать туда заместо медведей Венеру
пролежнями вперед. Знакомый подумал,
подумал и не стал. "Шишкин,- думает,- мне
друг и может еще пригодиться. Я его не
подведу!" И нарисовал медведей, как
договаривались. Наутро Шишкин проснулся,
соскочил с постели и бегом в мастерскую -
картину смотреть. Прибегает туда- глядит-
все честь по чести. К елкам медведи
пририсованы. Неплохо смотрится. А в углу
мастерской на оттоманке приятель спит.
Устал, мил человек, медведей рисовать.
Шишкин на нем одеяло поправил, картину в
бумагу завернул и понес ее к купцу
Третьякову, крупному коллекционеру
медведей. По дороге Сурикова встретил.
Сурикову показал. Ему тоже понравилось.
"Смелая- говорит- картина. Особенно,
медведи хорошо вышли. Признавайся, кто
это тебе медведей тут пририсовал?" "Это я
сам!"- врет Шишкин."Да ладно врать-то,
Шишка Еловая!- Говорит Суриков.- Ты, я
помню графиню Мордвинову в лесу рисовал,
и то у тебя какой-то мужик с бородой
вышел." "Сравнил тоже,- отвечает ему
Шишкин,- там графиня, а здесь медведи.
Медведей-то я рисовать умею." И побежал
дальше.
Приходит Шишкин к купцу, разворачивает
бумагу. Купец так и крякнул: "Шикарная,-
говорит,- картина! Убедительный портрет!"
Цену дал хорошую. На прощание, пока
Шишкин деньги в карман прятал, купец ему
говорит: "Жаль ты цыган к медведям не
подрисовал. Зело я их люблю, как они
поют." "Ладно,- говорит Шишкин,- время
будет, забегу, подрисую." "Давай, забегай.-
говорит купец.- Смотри, не обмани!" Шишкин
убежал с деньгами, только его и видели.
Бежит он по улице и думает: "Еще чего!
Цыган ему рисуй! Стану я цыган рисовать, а
вдруг опять какая-нибудь графиня
Мордвинова с бородой получится. И так
сойдет." Вот что нам рассказывает история о
том, как живописец Шишкин обманул купца
Третьякова...
Пардонов оторвался от листа. "Ну,- Подумал он,- для одного
номера достаточно будет." Он обмакнул перо в чернила и приписал
крупными буквами:
ПРОДОЛЖЕНИЕ В СЛЕДУЮЩЕМ НОМЕРЕ.
Граф Патронов.
Пардонов сложил листки вчетверо и засунул в конверт. "Ну вот,- он
откинулся на спинку стула и потер руки,- готово! Штаны, считай, в
кармане!"
Конец кровожадного факира.
В ноябре ударили морозы и выпал снег. В доме княгини Софьи
Петровны Кресловой давали бал. Перед балом был устроен
благотворительный спектакль, все средства от которого
предполагалось истратить на шерстяные носки для нуждающихся. В
одной из комнат поставили импровизированную сцену с занавесом.
Для занавеса графиня Затылкина пожертвовала шторы из своей
гостиной. Ровно в шесть публика расселась на специально
наставленные стулья. В первом ряду сидел автор пьесы- граф
Пардонов. Он нервно ерзал на стуле, крутил пуговицы, и трогал себя
за нос.
В публике шушукались.
- Здравствуйте, ваше сиятельство. Как поживаете?
- Спасибо. Зашибись.
- Смотрите-ка, занавесочки-то, кажись, из Затылкинской гостиной
снятые...
- Чего сегодня представлять будут, не знаете?
- Да, вроде, Пардонов чего-то написал. Как будто про индейцев. Или
про банкиров. По-моему, "Конец жадного банкира" называется.
- А, я эту историю знаю. Там вот про что. У одного папы было много
денег. Целых шесть сундуков. Он их всю жизнь собирал.
Помаленьку. Приходит, значит, к нему сын и говорит: "Папа, дай
денег на мелкие расходы." Папа отвечает: "Не, не дам! У тебя свои
есть."- Жалеет, значит, деньжат давать. Сын тогда отвечает: "Нету. Я
их профукал."- И карманы выворачивает- показывает, что,
действительно, мол, нету. "Дай, папа, денег."- говорит. "Не дам и
все!- Папа отвечает.- Точка! И, вообще, мне в подвал пора- деньги
считать!" А сын, значит, побежал, короче, к царю. Жаловаться на
папу. Прибегает, короче, к царю. Царь на троне сидит, ногти
напильником точит. Сын подбегает- бух в ноги! "Не вели казнить,
ваше сиятельство! Папа денег не дает! Жмот!" Царь как вскочит:
"Как?! Что?! Подать сюда этого папу!" Притащили папу. Царь ему
говорит: "Что ж ты, папа, сукин сын, жадничаешь? Нехорошо-с." А
папа- хлоп! и помер. От жадности. Царь пощупал ему пульс и
говорит: "Папаша умер, боже, от разрыва сердца! Ужасный, короче
говоря, век, ужасные сердца!"
В это время занавес зашевелился и на сцене появилась княгиня
Софья Петровна Креслова.
- Здравствуйте, господа.- Начала княгиня.- Сейчас мы будем
представлять вашему вниманию пьесу сочинения графа Пардонова
"Конец кровожадного факира". Главные действующие лица и их
исполнители: Кровожадный раджа факир Надр Хал- князь Илья
Ильич Термитов; его жена Прекрасная Эльвира- графиня Татьяна
Алексеевна Затылкина; Храбрый Рыцарь- барон Карл Иванович фон
Фуйберг; в роли Слона заняты- князь Борис Аркадьевич Пирогов и
граф Петр Андреевич Плеткин. Гасите люстру. Будем начинать
представление.
Люстру быстро загасили. Занавес поднялся и на сцене показался
слон. Переднюю часть слона играл граф Плеткин, а заднюю- толстый
Борис Аркадьевич. На слоне сидел князь Термитов в роли
кровожадного факира Надр Хала. На голове у него было намотано
вафельное полотенце. Глаза, подведенные синим и зеленым,
зловеще сверкали. За поясом торчала сабля генерала Полосатова.
Генерал Полосатов толкнул локтем сидевшую рядом графиню
Пришибалову:
- Видала?!- Со значением сказал он.- С моей саблей поехал!
Слон остановился посередине сцены. Князь Термитов начал
выступать.
Я к вам из Индии приехал на слоне
Жену привез, красавицу Эльвиру.
Индийский танец вам
продемонстрировать
И фокус кровожадный показать.
В корзинке у меня гремучая змея...
Термитов приподнял со слона корзинку и потряс ее.
Но в сердце у меня змея другая-
Жена моя, прекрасная Эльвира,
Кажись, мне изменяет- знаю с кем!
Вчерась нашел я у нее записку
От одного бесстыжего скота!
Он ей свиданье в палисаднике назначил.
В четыре ровно будет ждать ее.
Термитов вынул часы на цепочке и прищурился.
Сейчас еще без четверти четыре
Поеду я туда и спрячусь там в ветвях!
Обидчика я должен подстеречь
И саблею зарезать негодяя!
Генерал Полосатов снова толкнул Пришибалову:
- Слыхала?! Это он про мою саблю!
- Да тише вы! - Цыкнула Пришибалова.- Здесь такие страсти
разыгрываются, а вы со своей саблей!
" Вот, дура штатская!"- Подумал генерал и сплюнул.
Термитов, тем временем, пришпорил слона и подъехал к
стоявшему на сцене фикусу в кадке.
Под этим деревом они лобзаться мерзко
будут!
А я на дерево заранее залезу
И спрыгну на обидчика с ветвей!
И саблею проткну ему живот!
Термитов перелез со слона на фикус.
А ты, мой верный слон, в кусты
запрячься
И тихо там тем временем сиди.
Да хобот не высовывай оттуда!
Слон спрятался в кустах.
На сцену вышел барон Фуйберг с копьем. На боку у него болтался
колчан со стрелами. Он остановился посреди сцены и , подмигнув
оттуда графине Пришибаловой, начал монолог:
Я чую запах сладостных гортензий!
Фуйберг поводил носом.
Скорей всего Эльвира здесь уже!
Я ей под деревом свидание назначил.
Как сердце бьется поразительно в груди!
С другой стороны на сцену выбежала графиня Затылкина,
увешанная бусами и монистами, и села под дерево. Термитов на
фикусе щелкнул языком и схватился за саблю.
Барон Фуйберг встал на одну коленку перед Затылкиной:
Красавица Эльвира! Ты ли это?
Тебя я здесь увидеть не мечтал.
Приятно мне тебя под деревом увидеть!
Как ты смогла от мужа ускользнуть?
Затылкина поглядела в потолок и отставила руку:
К тебе сюда на крыльях я летела!
И рада счастию под деревом предаться!
От мужа вредного я ловко убегла,
Чтобы с тобой, мой рыцарь,
повстречаться!
Но... опасаюсь- выследит он нас-
Тиран проклятый, басурманец и сатрап!
Не в силах я уж более терпеть
Его невыносимых истязаний!
Не знает меры изверг кровожадный!
Побоями замучил он меня!
Затылкина задрала юбку и показала Фуйбергу синяк на ноге.
Генерал Полосатов одобрительно цокнул:" Какие аппетитные ножки
у Татьяны Алексеевны!- подумал он.- Не мешало бы к ней
пристроиться!"
Фуйберг внимательно осмотрел синяк на ноге Затылкиной и
гневно стукнул об пол копьем :
Ну попадись мне этот Надр Хал!
Факир позорный! Я убью его!
Термитов внезапно сорвался с ветки и растянулся на полу.
Фуйберг подошел к Термитову и поставил ему ногу на грудь :
Ну вот ты и попался, кровожадный!
Прощайся с жизнью, твой конец пришел!
Он занес копье и заколол им Термитова. Тут из кустов выскочил
индийский слон и бросился на Фуйберга.
Тут слон еще!- Вскричал Фуйберг-
Слона-то я и не заметил!
Так отправляйся за хозяином своим!
Скотина мерзкая!
Фуйберг проткнул слона копьем. Слон зашатался и рухнул рядом с
Термитовым. Фуйберг подошел к Затылкиной и, приобняв ее за
плечо, произнес:
Моя Эльвира! Ты свободная теперь!
Факира кровожадного убил я!
Его уж нет. Теперь мы заживем,
Как итальянские Ромео и Джульетта!
Занавес опустился. Раздались оглушительные аплодисменты.
- Браво! Браво! Пардонова на сцену!
Сияющий Пардонов вышел на сцену и пару раз поклонился.
Анна Ильинична Пирогова восхищенно смотрела на Пардонова,
вытирая слезы кружевным платочком.
- Сильная комедия!- Восторгался генерал Полосатов.- Одним ударом
слона уложил! Это, я вам скажу, баталия! Это- по-нашему!
На сцене снова показалась княгиня Креслова:
- Ну вот, гости дорогие.- Сказала она.- Представление мы
посмотрели, а теперь пора и закусить. Прошу всех в соседнюю залу-
там уже накрыто. Давайте, господа, подзакусим маленько, а потом
потанцуем.
Публика повалила к выходу.
Проходя мимо Пардонова, Анна Ильинична незаметно сунула ему в
руку записку. Дождавшись, пока все выйдут, Пардонов развернул
бумажку и прочел: "Мой рыцарь, мой Пардонов! Вы окончательно
разбили мне сердце. Не в силах я уж более терпеть его
невыносимых истязаний...Твоя навеки Эльвира П."
"Что-то я ничего не пойму.- Подумал граф Пардонов.- Почему
Эльвира П.?" Он еще раз внимательно перечитал записку: "
Ничего не пойму! И чьих это истязаний она не в силах терпеть? Беда
с этими бабами! Все время чего-то темнят."
К Пардонову подошла Затылкина, прервав его размышления.
- Спасибо за прекрасные стихи.- Сказала она и игриво стукнула
графа по носу веером.- Ах, Пардонов, Пардонов! Оказывается, вы
интересный мужчина!
- И вам спасибо, что слова выучили.- Уклончиво ответил Пардонов.
- Я сейчас иду переодеваться. А потом мы с вами по-тан-цуем!-
Графиня еще раз стукнула Пардонова по носу и, вихляя бедрами,
пошла переодеваться.
Барон в шкафу.
Затылкина вошла в комнату для переодеваний и закрылась изнутри
на ключ. "Ох, и уморилась я."- Подумала графиня. Повертевшись
перед зеркалом, она удовлетворенно хмыкнула. Вдруг за ее спиной
кто-то кашлянул.
- Кто здесь?!- Испуганно охнула графиня.
- Это я. Фуйберг.- Донеслось из стоявшего в углу шкафа. Дверца
шкафа открылась, и оттуда вылез раскрасневшийся барон. С плечей
у барона свисали бюстгальтеры и разноцветные ленты.
- Я чую запах сладостной гортензии! Как бьется сердце поразительно
в груди! Бу-га-га-га-га!- Захохотал Фуйберг.
- Что это вы здесь делаете, негодник?- Спросила графиня.
- Красавица Эльвира, ты ли это? Бу-га-га-га-га! - Снова захохотал
Фуйберг, снимая с себя бюстгальтеры и ленты и засовывая их
обратно в шкаф.- Ничего себе Пардон трагедию написал! Как будто
про нас с вами, Татьяна Алексеевна. Я, Татьяна Алексеевна, когда
ваш синяк на ноге рассматривал, так прямо влюбился. Дозвольте
еще разок взглянуть.
- Ишь, чего захотели!- Захихикала Затылкина.
Барон бросился на графиню и повалил ее на диван.
- Какой вы нахальный!- Притворно сопротивляясь, шептала графиня.-
Что это вы мне юбки задираете?
- Да так. Мешаются.- Пыхтел Фуйберг.
Задрав юбки, Фуйберг принюхался и, поморщившись, начал
стягивать с графини ее фильдекосовые чулки.
- Ой, чего это вы с меня чулки снимаете?
- Да что-то от них больно псиной со щами пахнет. Пусть лучше на
полу полежат.
- Фи... Это вам, Карл Иванович, показалось.
- Где уж там показалось! Сами понюхайте.
- Ничего и не пахнет вовсе.
- Как же не пахнет. Когда пахнет.
- Ну, не знаю, не знаю... По-моему, не пахнет.
- Что же это, по-вашему, от меня так воняет?
- Да, ладно, Карлуша, брось ты эти чулки на пол. Иди ко мне, мой
разбойник... Пощекоти меня усами вот здесь... Ах! Ах!
- Мягкая вы какая, Татьяна Алексеевна. Как подушка...
- Хо-хо-хо... Ну, давайте же, давайте же... Чем это вы в меня
уперлись?
- Погодите, сейчас колчан сниму... Мешается, сволочь...
-Вы уж меня стрелой не проколите насквозь.
-А это уж, как получится...
- Ах!.. Ах!.. Ах!..
- Вы, Татьяна Алексеевна, пожалуйста, потише, а то кто услышит
еще- я вас скомпроментирую.
- ...Ох!.. Ох!.. Я вся пылаю!.. Навалились-то как! Раздавите,
окаянный!
- Ничего-с, не раздавлю...
- ...Ох!... Ох!... Ах!... Я все.
- Сейчас, минуточку... Фуф!.. Готово!..
- Какой вы, Карл Иванович, пылкие любовники.
- Понравилось? Давайте, теперь будем встречаться.
- У вас же супруга, кажется, имеется.
- Она сейчас в Пруссии. Воду пьет.
- Какие вы все мужчины одинаковые проказники.
- Ладно, Татьяна Алексеевна, хватит валяться. Пойдемте к столу, а то
все без нас съедят.
- Чулочки подайте, кавалер.
Брызги шампанского.
Продолжение пролога.
...и пошел дальше. Походив некоторое время по залам, Пардонов
решил сходить за бутылкой в магазин купца Собачникова,
находившийся неподалеку от дома княгини Кресловой.
Сергей Александрович, не одеваясь, вышел на улицу. На улице
дуло. Мела метель. У подъезда стояли извозчики и пили водку. Один
извозчик примерял сапог Фуйберга и одобрительно покрякивал.
Каждый второй фонарь на улице не горел. " Эх, Россия..."- Подумал
Сергей Александрович. Он поднял воротник и ускорил шаг.
В магазине было тепло. За прилавком стоял купец Собачников с
карандашом за ухом и считал на счетах. Сзади на стене висела
голова кабана. " Вылитый Борис Аркадьевич Пирогов."- в который раз
подумалось Пардонову.
- Здравствуй, любезный.- Обратился граф к купцу.- Выпить чего есть?
- А... Это вы, ваше сиятельство.- Приподнял голову купец.-
Здравствуйте-с, Сергей Александрович. Выпить- только шампанское-
с осталось. Сегодня утром-с княгиня Креслова большой заказ
сделали. Извиняемся.
- Ладно, давай чего есть.- Вздохнул Пардонов.
- Сколько изволите-с брать?
- Бутылку.
Купец Собачников ловко выудил из-под прилавка бутылку
шампанского и завернул ее в папиросную бумагу.
- Вам, Сергей Александрович, как частому посетителю, скидка десять
процентов.
- Ладно, запиши мне.
Пардонов взял бутылку, сунул ее в карман, и вышел.
В прихожей дома княгини он столкнулся с князем Термитовым.
- Где это вы пропадали?- Спросил Илья Ильич.
- Да так, проветриться ходил.- Ответил Пардонов.
- Скучно здесь.- Пожаловался Термитов.- Пойду домой. В микроскоп
посмотрю.
- Ну, пока.- Попрощался с ним Пардонов.
Князь Термитов одел шубу и вышел.
" Надо бы было ему налить.- Подумал граф.- Здорово он факира
Надр Хала сыграл. Да и Плеткину не мешало бы налить.
Выразительный слон получился."
Сергей Александрович пошел искать Плеткина.
Проходя мимо диванов, он заметил Фуйберга в одном сапоге.
Фуйберг стоял на карачках и озадаченно заглядывал под диван.
- Ты чего, брат Фуйберг, мебель рассматриваешь? Купить хочешь?-
Съязвил Пардонов.
Фуйберг посмотрел снизу вверх на Пардонова.
- Да вот, Пардон, пока я тут вздремнул, у меня сапог исчез. Может,
спер кто?
- Ну и ну! - Притворно удивился Пардонов.- Дело не шуточное.
Может, у кого сапог прохудился? Вот он твой и пристроил, пока ты
дрых. Ты походи тут. Может, на ком увидишь свой сапог.
- Похоже на то.- Согласился Фуйберг и посмотрел на сапоги
Пардонова.
- Ну ладно, брат Фуйберг. Желаю удачи. Я пошел.
Пардонов направился к графу Плеткину. Плеткин, по-прежнему,
стоял в окружении дам и что-то им рассказывал. Пардонов подошел
поближе.
- ... Одна нога здесь, другая там.- Рассказывал Плеткин. Барышни
заохали.- разметало, значит, начисто.Высылают эскадрон. Хлоп!-
эскадрона нет! Что делать?! Генерал призадумался: " Этак дело не
пойдет. Пойду сам посмотрю." А там его уже ждали. Охотники за
генералами. Только пришел: а ему- "Руки вверх!" Трах-бах!- началась
перестрелка. Генерал, раненный в ногу, отползает за дерево. Турки
за ним. Генерал за пистолеты. Трах-бах!- троих уложил на месте.
Остальные убежали. Ногу ему потом ампутировали и наградили
орденом... А то еще вот какая история случилась в Германии. Один
злодей поселился на крыше и установил на спине паровую машину с
пропеллером. С помощью этого адского приспособления он мог
беспрепятственно перемещаться по воздуху. Началось все с малого-
залетит к кому-нибудь в окно- ширсь с подоконника хрустальную вазу
с цветами и ку-ку! Дальше- больше. Серебрянные ложки тырить
начал, а потом совсем распоясался- на честь девушек покушаться
стал. Залетит, эдак, в окно- смотрит- девушка симпатичная. Он и
того, значит... Покушается на ее честь. Ну, граждане, конечно,
замечать начали, что что-то здесь не так: то ваза пропадет, то ложки
серебрянной не досчитаются, а то несовершеннолетнюю дочь чести
лишат. Двери, вроде, заперты, а предметы исчезают. И девушки
пострадавшие ничего путного сказать не могут. Он ведь всегда в
маске летал для неузнаваемости. Обратились в полицию. Полиция
сбилась с ног. А ему- хоть бы хны! Дровишек подкинет в свою машину
и летает, посвистывает. Так и не поймали. Только потом поймали,
когда он случайно на дерево налетел и разбился... Или вот еще какая
курьезная история.- Откашлявшись, продолжал Плеткин.- Один
молодой человек совершил нехороший поступок, поэтому его дама
сердца, которая жила в другом городе, решила прекратить с ним все
отношения.
Она, эта дама, написала ему "последнее прощай" на двадцати листах
писчей бумаги. А также собрала все его фотокарточки, разорвала на
мелкие кусочки и тоже насовала в конверт. А поскольку конверт
получился больно пухлый, ей пришлось посылать это дело заказным
письмом. Но, к чести ее будет сказано, девушка она была не жадная,
и денег на перелом жизни не жалела. Почтальон принес письмо, а
молодого человека в это время не было дома. Почтальон думает: "
Что это я буду сто раз туда-сюда ходить?!"- и подсунул письмо под
дверь. А когда он письмо под дверь подсовывал, пальцы ему вместе
с этим письмом молча откусила хозяйская охотничья собака по
кличке Хватай. Почтальон ругательски ругал молодого человека и
подал на него в суд присяжных. А тот тоже подал на почтальона в
суд, потому что его любимая охотничья собака сдохла из-за
химикалиев, коими были обработаны фотки. Вот он и обвинил
почтальона, что тот траванул его собачку. А поскольку письмо
проглочено, то трудно было разобраться, отчего весь сыр-бор
разгорелся. Может быть, почтальон, действительно, сводил счеты с
собачкой. Так и не смогли разобраться. Один говорит: был при
исполнении. А другой: у меня собачку сгубили. Вот они и остались
при своих. А письмо, как говорится, исчезло во мраке неизвестности.
Так молодой человек и не узнал, что про него думает иногородняя
подружка и за что его карточки рвет на мелкие кусочки. Да,
собственно, его это и не интересовало, потому что он, вишь ты,
заранее нашел себе другую и успел надарить ей своих
фотопортретов. Стало быть, их у него много было, фотопортретов. А
барышня-то думает- как она ему врезала! А почтальон, значит,
сокрушается потерей пальцев. А нечего было их засовывать куда не
следует! А вот собачка издохла- вот это, действительно, жалко.
Могла бы ведь значительную пользу принести на каком-нибудь
поприще. Такая , милые барышни, курьезная история.- Заключил
Плеткин.
Барышни завздыхали. Пардонов было уже раскрыл рот, чтобы
пригласить Плеткина выпить, как вдруг неутомимый рассказчик
заговорил снова:
- А то вот, я еще читал у Тургенева в " Записках охотника" про лося.
Не читали? Про лося?- Обратился он к барышням. Барышни
промолчали.- Тогда я сейчас расскажу.- Плеткин набрал воздуху.-
Пошел раз Тургенев в лес на охоту и застрелил там во-о-от такого
лося.- Плеткин развел руками и приподнялся на цыпочки.- Из
двустволки. Одни рога у него были во-о-от такие! А копыта во-о-от...
- Постой, Петр Андреевич.- Оборвал его Пардонов.- Отойдем на
минутку. У меня до тебя дело важное.- Барышни недовольно
загудели.- Извиняюсь, милые барышни,- сказал Пардонов,- я
ненадолго украду вашего Гомера. Ради неотложного дела.- И,
подумав, добавил.- Сапог у Фуйберга пропал. Найти надо. Буквально
на минутку.
Пардонов схватил Плеткина за локоть и увлек в угол.
- Ну, чего там у тебя?- Недовольно спросил Плеткин. -
Выпить хочешь?
- Ебенть! - оживился Плеткин
Пардонов похлопал себя по карману:
- Пошли за занавески, а то тут народу много.
- Пойдем, только быстро. А то меня ждут. Видел, как на меня
молодая Пришибалова смотрела? Так и ела глазами. Намереваюсь
ей сегодня амуров подпустить под юбку.
Приятели зашли за занавески. Пардонов вытащил из кармана
бутылку и начал срывать с горлышка фольгу.
- Ишь ты!- Одобрительно причмокнул Плеткин.- Где взял?
- Где взял, где взял... Купил.
- А чего это ты про Фуйберга загнул?
- Да пошел он в жопу!.. Надо было у него стакан взять.- Сказал он,
открывая бутылку. Пробка выстрелила, и полбутылки шампанского
вылилось Пардонову на белые штаны.- Е... тв...ю ...ать!- выругался
Пардонов.-- Что за ...уйня!- Он поднес бутылку к глазам.- Вот блядь,
сука! Полбутылки упустил!
- Это она у тебя в штанах нагрелась.- Резонно заметил Плеткин.- От
того и стрельнула. Охлаждать надо.
- Охлаждать надо!- Передразнил Пардонов.- Тоже мне - герцог! Не до
этикету... Ладно, давай выпьем, что осталось.- Он протянул Плеткину
бутылку.- Хорошо ты сегодня слона сыграл.- И добавил,- Жизнь, как
говорится, короткая, а исскуство длинное... За исскуство!
- Давай за исскуство.- Плеткин выпил, утерся рукавом, и передал
бутылку Пардонову. Пардонов допил шампанское и выбросил пустую
бутылку в окошко.
- Закурим?- предложил он, вынимая из кармана серебрянный
портсигар.
- Ну, давай по одной, и я побегу.
Графы закурили папиросы.
- Штанцы-то ты здорово уделал.- Заметил Плеткин, рассматривая
панталоны Пардонова.
- Да, хрен с ними.- Ответил граф.- Они и без того не больно чистые
были. Авось никто не заметит.
- Дай бог.- Сказал Плеткин.-...А у тебя с Анной Ильиничной-то
серьезно?
- Анна Ильинична, брат, это такая женщина...- Выпуская дым и
щурясь, проговорил Пардонов.- Это, брат...- Он пощелкал пальцами.-
Это, брат, тебе не Затылкину драть!
- А ты ее драл?
- А...- махнул рукой Пардонов.
- А что, Затылкина- баба ничего. Я блондинок люблю. А тебе какие
больше нравятся- блондинки или брюнетки?
- Эх, плоский ты человек, Плеткин.- Сказал Пардонов.-... По сути,
мне, конечно, больше нравятся брюнетки... Но тебе этого не понять...
- Ну, ладно, Пардон, я побежал. Спасибо за угощеньице.-
Поблагодарил Плеткин и затушил об каблук окурок.
Шум и ярость.
Между танцующих пар толкался барон Фуйберг в одном сапоге,
внимательно разглядывая обувь кавалеров. Внезапно он
остановился, увидев две пары мужских сапог рядом. Мужские сапоги
грациозно приплясывали и притоптывали. Фуйберг изумленно поднял
голову. Перед ним, нежно обнявшись, вальсировали скандально
известные гомосексуалисты Жулин и Кастрюлин.
- Господа!..- Возмущенно закричал Фуйберг, топая обутой ногой по
полу.- Что за дела?! Кто это сюда этих пидоров пустил?! Ни в один
приличный дом их не пускают! А сюда они, блядь, пробрались!
Понапускали полный зал пидорей, а потом удивляемся, кто это у
меня сапог спиздил! Да что же это такое, господа?! Почему это я
должен в одном зале с пидарасами пританцовывать?! Я требую
вышвырнуть их отсюда!- Из кармана разбушевавшегося барона
выпал зеленый стакан и разбился.
К Жулину и Кастрюлину подбежали два дюжих лакея. Они схватили
их за шиворот и выкинули гомосеков в окно.
Танцы возобновились.
Барон Фуйберг сел на диван и нервно закурил. Откуда-то
вынырнула графиня Затылкина.
- Что это вы, Карл Иванович, нешто полутатарин, в одном сапоге
сидите?- Спросила она.
- За что же вы это, Татьяна Алексеевна, меня полутатарином
обзываете?- Обиделся Фуйберг.
- Да кучер мой, Ибрагимка, перед тем как в помещение войти, всегда
галоши на улице оставляет.
- Вам вот все шуточки, Татьяна Алексеевна, а мне что, прикажете
домой на одной ноге скакать?!
-Ха-ха-ха!- Весело засмеялась Затылкина и, присев на диван, стала
обмахиваться веером.- Не надо было, Карл Иванович, свою даму в
одиночестве оставлять. Ходили бы сейчас при полной форме-с.
Фуйберг подозрительно покосился на графиню. " А ведь это она с
меня сапог стянула!- подумал он.- Курва! Будет теперь этим сапогом
меня перед супругой компроментировать!"
- Вы, Татьяна Алексеевна, лучше отдайте мой сапог по-хорошему!-
Потребовал Фуйберг.- Пошутили и хватит!
- Какой сапог?- Удивилась Затылкина.
- Известно какой! Левый! Мой левый сапог!- Он приподнял босую ногу
и поводил ею перед Затылкиной.
- Да не брала я вашего сапога!
- Отдайте, говорю.- Наседал Фуйберг.- Я точно знаю, что он у вас!
- Да мне ваш паршивый сапог даром не нужен! Нашли дуру!
- Я-то знаю, зачем он вам нужен! А если не нужен- так отдайте! Я
этого так не оставлю!
- Какой же вы, барон, право, свинья! И этакому человеку я сегодня
доверилась на диване!
- Сама ты свинья, блядь! Отдай сапог! Считаю до трех!
Вся фиолетовая от злости и возмущения, графиня вскочила с
дивана и побежала к двери. Барон, было, кинулся за ней, но
напоролся босой ногой на осколки стакана.
- Мама!- заорал барон. Корчась от боли, он опрокинулся навзничь,
ударился головой об пол и потерял сознание.
Роковое пятно.
Граф Пардонов вышел из-за занавесок в хорошем настроении.
- Эй, Пардонов, идите-ка к нам.- Услышал он за спиной приятный
голосок.
Пардонов обернулся и увидел княгиню Креслову в окружении
воспитанниц. Княгиня приветливо улыбалась. Пардонов подошел.
- Где это вы, мил человек, пропадаете?- Поинтересовалась княгиня.-
А мы вас, Сергей Александрович, прямо обыскались уже.
- Да, вот он я. Весь тут перед вами.
- Теперь-то уж видим.- Сказала княгиня.- А то мы уж совсем было с
ног сбились, драматурга нашего разыскивая. Хочу я вас, Сергей
Александрович, сердечно поблагодарить за прекрасную пьесу. Так
нам всем понравилось, так понравилось! Прямо и не знали мы, какие
в вас таланты скрыты.
- Да чего там...- Застеснялся граф.- Ничего особенного. Вот
Грибоедов- это да!
- Ну, не скромничайте, не скромничайте.- Не унималась княгиня.- Вот
и воспитанницы мои совсем меня одолели. Покажи им, да покажи
Пардонова. А он скромничает. Таким героем себя выказал, а теперь
скромничает... Вот он, барышни, герой наш.- Обратилась она к
воспитанницам.- Вот он наш Пардонов! Что- хорош?
Воспитанницы зарделись и опустили глаза.
- Ну, что ж вы, птички?- Сказала княгиня.- Сами просили, просили с
Пардоновым познакомить, а теперь мнетесь. Стоите красные, как
помидоры. Давайте, доставайте ваши альбомы. Граф вам чего-
нибудь туда напишет.
Самая смелая воспитанница вытащила из ридикюля альбом и
протянула его Пардонову. Пардонов достал из кармана перо и
почесал им за ухом:
- Чего же вам, мадмуазель, такого написать?- Задумчиво произнес
он.
- Напишите какое-нибудь пожелание.- Попросила девушка.
Пардонов наморщился и посмотрел в потолок.
- Вот!- сказал он наконец и, отставив ногу, застрочил:
ПРЕКРАСНОЙ, КАК ТЮЛЬПАН
БОРДОВЫЙ,
ПИШУ НА ПАМЯТЬ.
ВАШ ПАРДОНОВ.
Он протянул раскрытый альбом девушке:
- Не закрывайте, пока не просохнет, а то размажется.
Девушки сгрудились над альбомом счастливицы и восхищенно
заахали:
- Ах! Ах! Какая прелесть!- щебетали они.
Защелкали ридикюли.
- И мне! И мне!- наперебой галдели девушки, подсовывая Пардонову
свои альбомы.
- Погодите, барышни, не напирайте.- Заулыбался граф. - Не все
сразу.- Пардонов быстро написал то же самое во все альбомы.
- Ну ладно, Сергей Александрович.- сказала княгиня Креслова.- Не
смеем вас более задерживать. Бегите потанцуйте. А то, гляжу,
совсем мы вас замучили. К следующему балу ждем от вас чего-
нибудь новенького. Вы уж порадуйте нас.- И добавила ему на ухо.-
Только графине Затылкиной никаких ролей больше не давайте. А то
она, фуй, какая вульгарная! Юбку на сцене задирает!.. Ну, бегите,
бегите.
Пардонов раскланялся с барышнями и пошел. "Какой успех!- думал
он.- Определенно, не так все плохо. Пьеса удалась. С Плеткиным,
вот, выпил. Анна Ильинична меня любит. Барышни познакомиться
хотят. Нет, определенно, все не так плохо. Пойду потанцую."
Проходя мимо диванов, Пардонов заметил на одном из них
Фуйберга. Барон лежал на диване с компрессом на голове и стонал.
Доктор Пришвин перебинтовывал ему ногу.
- Бинтуй крепче, Матвей Григорьевич.- Стонал Фуйберг.- Чтоб не
соскочило. А то у меня сапога одного уже нет. Затылкина, мать ее, не
отдает. Стерва!
- Не волнуйтесь, голубчик,- отвечал доктор.- Мы вам сейчас к ноге
дощечку привяжем. Получше всякого сапога будет. А вообще, как
утверждает медицина, босиком даже полезно ходить. Только не по
стеклу, конечно.- Добавил он, завязывая узел.
- Чего это с тобой, барон?- Спросил Пардонов, подходя к дивану.
- А... это ты, Пардон.- Слабым голосом отозвался Фуйберг.- А я,
вишь, ногу порезал. И голову ушиб. Об пол. Все из-за Затылкиной.
Такая, брат, я тебе скажу- тварь! Это ж она с меня сапог стянула,
который я под диваном искал. И не отдает. Вот мерзкая баба!
- Да.- посочувствовал Пардонов.- Мне на нее сегодня уже
жаловались. Экая у тебя шишка на башке вскочила! Надо было пятак
сразу приложить.
- Какой там пятак! Я без сознания на полу лежал, пока доктора не
вызвали.
- Ну, ладно, поправляйся.- Пожелал Пардонов.- Я пошел.
"Экая комедия вышла с Фуйбергом.- подумал он.- Прямо-таки
неудобно даже. А, впрочем, хрен с ним. Не надо было чужую бутылку
хватать. Цирк, да и только!- развеселился граф.- Прекрасная
Эльвира Затылкина похищает сапог у благородного рыцаря Фуя
Позорного"- граф засмеялся.
Пардонов зашел в зал для танцев и огляделся по сторонам. У
окошка стояла скучающая графиня Пришибалова. Рядом на
подоконнике сидел генерал Полосатов и начищал шторами медали.
- Смотри-ка,- обратился генерал к Пришибаловой,- граф Пардонов
появился. Чего это у него штаны спереди влажные. Не иначе-
обмочился! Ну Пардон дает!- захохотал Полосатов.- На бале
обоссался! Смотри, смотри,- толкал он в бок графиню,- к нам идет!
Пардонов, действительно, направлялся к ним с намерением
пригласить Пришибалову на танец.
- Честь имею, Светлана Васильевна.- Приблизившись, обратился к
ней Пардонов.- Разрешите ангажировать вас на мазурку.
Пришибалова захихикала:
- Что это вы, граф, нешто дите малое, свои штаны-с обмочили-с?
Мне, право, неловко танцевать с кавалерами, у которых штаны
подмочены.- Сказала она, не двигаясь с места.
Опешивший граф Пардонов посмотрел на штаны, залитые
шампанским, и покраснел. Пришибалова продолжала хихикать,
прикрываясь веером.
-Что вы все хихикаете?!- Гневно вскричал Пардонов.- Это, изволите
ли видеть, совсем не то, на что вы подумали. Это, изволите ли
видеть, французское шампанское у меня на штанах! - кричал он.- Кто
вам сказал, что я обмочился?! Это подло и низко! Кто вам сказал, что
я обмочился?!
Перепуганная насмерть Пришибалова побледнела и залепетала:
- Да я, Сергей Александрович, чего? Я ничего... Это все генерал.- она
указала веером на Полосатова.
Граф Пардонов развернулся на каблуках к генералу. Генерал
Полосатов перестал начищать медали и, на всякий случай, спрыгнул
с подоконника.
- Милостивый государь!- Отчеканил Пардонов.- Я промочил себе
штаны французским шампанским, но если кому-то угодно считать по-
другому, то- ВОТ ВАМ!- Граф снял с руки перчатку и кинул ее в
генерала.- Жду вас завтра в шесть утра стреляться у кривой березы!
Полосатов побагровел:
- Стреляться, так стреляться! Наше дело- военное!- Коротко ответил
он.
Пардонов холодно кивнул, развернулся и покинул помещение.
Выйдя на улицу, он запрыгнул на лошадь и поскакал домой чистить
пистолеты.
Невольник чести.
Прискакав домой, граф Пардонов уселся чистить пистолеты.
Покончив с пистолетами, граф поднялся из-за стола. Он заложил
руки за спину и какое-то время расхаживал по комнате. Потом он
опять сел за стол, вытащил серебрянный портсигар и закурил.
Докурив папиросу, и затушив окурок, он схватил пистолет, поискал
глазами и навскидку пульнул в кастрюлю. Свинец прошил кастрюлю
насквозь.
- Я убью его!- сказал граф решительно и снова уселся чистить
пистолет.
На шум выстрела прибежал лакей Федька.
- Что, Ваше Сиятельство, за шум, а драки нету?- сонно щурясь и
почесывая спину поинтересовался он.
- Ох, Федька,- обняв лакея за плечо, сказал граф.- Завтра, быть
может, меня уже не будет. Утром я стреляюсь с генералом
Полосатовым на дуэли. Но ты, брат Федька, не верь слухам, что твой
граф обмочился на бале. Это генерал Полосатов соврал. Это
клевета! А на самом деле я промочил штаны французским
шампанским, которое пронес с собой. Это и граф Плеткин
подтвердить может. Мы с ним вместе за занавеской выпивали.-
Пардонов посмотрел на часы.- Вот что, брат Федька, я сейчас
накатаю записку для Фуйберга, а ты пока одевайся. Потом хватай
записку и дуй до барона. Ответа от него дождись и - назад.
Пардонов уселся писать записку.
"Здравствуй, брат Фуйберг.- Писал он.- Ты,
наверное, уже слышал, что на рассвете я
стреляюсь с генералом Полосатовым у кривой
березы. Ты мой старинный приятель и лучший
друг, и поэтому я прошу тебя быть моим
секундантом. Напиши ответ. Если ты
согласен, встречаемся в пол-шестого на
месте. Жму руку.
Твой граф Пардонов."
Отослав лакея, Пардонов принялся за письмо к Анне Ильиничне.
"Моя королева!- писал он ей.- Быть может,
завтра к обеду меня не будет на свете... Но,
что бы ни случилось, я хочу, чтобы ты знала,
что я не оконфузился на бале. Это генерал
Полосатов соврал. Это клевета! А на самом
деле я промочил штаны французским
шампанским, которое пронес с собой. Это и
граф Плеткин подтвердить может. Мы с ним
вместе за занавеской выпивали. Если не
веришь, спроси у него.
Либо я умру чистым, либо генерал
Полосатов расплатится своей жизнью за
оскорбление, которое он мне нанес при дамах.-
Пардонов приостановился и некоторое время раздумчиво покусывал
перо. Потом он снова склонился над бумагой и из-под его пера
полились стихи.-
Мой ангел
небесный
А.И.Пирогова
Нет более мне
Ничего дорогого
Злой рок надо мною
Как камень повис
Того и гляди
Он обрушится вниз
Хочу рассказать Вам
Признанье одно-
Шипучее графа
Сгубило вино
О нет! Он не спился!
На бале одном
Штаны он закапал
Французским вином
Вы думать, княгиня,
Конечно вольны
Чем именно я
Промочил там
штаны
Но знайте, что все
это
Дамам наврал
Известный
мошенник
И лгун-
генерал(Полосатов)
Уж утро. Светает.
Дуэль на носу
Быть может, я
пулей
Лжеца накажу
А может случиться
Уже через час
Умру я от пули
Обидчика враз
Меня схороните
В могиле тогда
На этой могиле
Пусть будут слова:
"ПОГИБ ПОЭТ
НЕВОЛЬНИК ЧЕСТИ
УПАЛ, ЗАСТРЕЛЕННЫЙ
НА МЕСТЕ."
Уйду я, а ты
За меня доживи
Прощай же моя
Дорогая А.И.
Шампанского брызги
На белых штанах
Прощай же навеки
Твой преданный
граф(Пардонов)
Уже светает. Сажусь на лошадь с мыслями о
тебе.
Твой любящий граф Пардонов."
Граф запечатал конверт и подошел к окну. За окном было не так уж
светло. Он уперся лбом в холодное стекло, и постоял в этой позе
некоторое время.
В комнату вбежал запыхавшийся Федька.
- Вот! Принес! - радостно сказал он и протянул Пардонову записку от
Фуйберга. Пардонов развернул бумагу и прочитал
"Привет, Серега! Записку твою получил. Знай
же, что я целиком на твоей стороне, потому
что я, зная тебя, никогда не поверю в то, что
ты можешь обоссаться на балу. И хоть у меня
у самого сильно изрезана нога и болит башка,
которой я стукнулся об пол ( это все из-за
Затылкиной - я тебе рассказывал. Я бы сам ее,
суку рваную, вызвал бы на дуэль, но баб на
дуэль не вызывают), но я, обязательно приму
участие в поединке как секундант. Буду на
месте ровно в пол-шестого. Отвечаю. Не будь
я барон фон Фуйберг! Целую.
Барон фон Фуйберг.
Р.S. Друзья познаются в беде, а враги в...( сам
знаешь где)"
Пардонов расстрогался. "Вот ведь,- подумал он,- действительно,
настоящим другом оказался Фуйберг. Зря я с него сапог снял. И
бутылку пожалел для друга. Экая я кругом скотина выхожу. Надо бы
извиниться перед ним утром."
- Вот что, Федька.- Сказал Пардонов.- Вот тебе конверт. Если я не
вернусь, передашь его Анне Ильиничне Пироговой лично в руки.
Смотри, не проболтайся никому.
За окном светало. Пардонов посмотрел на часы.
- Ну все, брат Федька,- сказал он.- Мне пора на дуэль. Помни своего
графа, если что.- добавил Пардонов, засовывая в карманы
пистолеты.- Я поскакал.
Федька заплакал:
- Да как же это я без вас, батюшка барин... Ваше сиятельство... Да на
кого ж это вы меня покидаете?..- Рыдал Федька и растирал грязным
кулаком слезы.
- Не реви, Федька, может я еще вернусь.- Пардонов похлопал лакея
по плечу.- Ну, пора!- Граф, как вихрь, слетел с лестницы и запрыгнул
на лошадь.
Последняя белка.
Пардонов мчался к лесу. Из карманов у него торчали пистолеты и
боеприпасы. За шиворот сыпался снег. Рука без перчатки мерзла...
Вдруг из подворотни выскочила черная собака и с лаем бросилась
под копыта. Пардонов огрел собаку плеткой и она отстала. "Собаки
под ногами путаются.- Подумал он. - Дурной знак."
Впереди показался лес, укутанный утренней дымкой. У кривой
березы что-то чернело и подпрыгивало. Подъехав поближе,
Пардонов опознал Фуйберга. Фуйберг подпрыгивал на здоровой ноге
и хлопал себя по плечам руками. На ногах у него были огромные
валенки.
- Здорово, Пардон!- Закричал он навстречу графу.- А я уж тут минут
двадцать торчу. Замерз, блин, как собака! Хотел костер развести, а
потом засомневался. Может, это не по правилам- секундантам перед
дуэлью костры жечь?
- Здравствуй, брат Фуйберг.- Сказал Пардонов, слезая с лошади.-
Погоди минуточку, я лошадь привяжу.- Он отвел лошадь в сторону и
привязал ее к елке. Снег скрипел у него под ногами.
- Холодно, ебенть!- Стуча зубами, пожаловался Фуйберг.- Где этот
чертов генерал?! Может он испугался и дома спит?
Пардонов вытащил из кармана пистолет и заглянул в дуло.
- Нормальный пистолетик.- Одобрительно заметил Фуйберг.-
Заряжен? Дай подержать.- Пардонов протянул ему пистолет.- Люблю
я оружие в руках держать. Держишь его, а оно так приятно руку
оттягивает. Это во мне предки говорят. Тевтонские рыцари. Знаешь,
какие они были? Бывало, на лошадей усядутся и скачут, скачут...
Клином. На морде- забрало, на брюхе- панцирь металлический, в
одной руке щит, в другой- пистолет. Земля трясется! Во какие они
были, тевтонские рыцари!
Пардонов насмешливо на него посмотрел:
- Что-то ты, брат Фуйберг, загибаешь. Откудова у твоих рыцарей, к
свиньям, пистолеты? У твоих тевтонских рыцарей, наверное, в этой
руке тефтель был, а в другой- кружка с пивом. Едут, небось, клином,
пива выпьют, от тефтеля откусят.
- Ты чего, Пардон?!- Обиделся Фуйберг.- Сам ты- кружка с пивом!
Точно тебе говорю,- у них пистолеты были. Кремниевые. Я сам из
немцев. Мне дедушка рассказывал. Вольфганг Иоганнович фон
Фуйберг. Чистокровный немец. Из пруссаков.
- Да ладно, Иваныч, не обижайся.- Успокоил его Пардонов. - Я
пошутил. Были, значит были.
- А жена-то моя щас в Пруссии.- Вспомнил Фуйберг.- Воду хлещет.
Минеральную. А я тут мерзну.- Барон попрыгал.-...А что, Пардон, ...
скажи мне, как другу...я, конечно, в это не верю... но, все-таки... с
кем
не бывает... дело житейское... Ты, действительно, вчера у Кресловой
в штаны-то... того? Я-то ж понимаю, ничего страшного! Я вон, в
прошлом году у Плеткина гулял, и ночевать остался на диване.
Ночью меня мутить стало, так я, чтобы во двор не бегать- взял, да
под ковер стошнил. Утром все просыпаются и понять не могут, откуда
пахнет. А я свежий, как огурчик. И костюм на мне чистый. Хожу и
носом морщу, как все, чтоб не догадались. Так что даже смешно
получилось...
- Знаешь что,- возмутился Пардонов,- ехай-ка ты домой! Я без
секунданта стреляться буду. Фуй позорный!
- Да чего ты, Пардон, обижаешься? Я же пошутил. Я ж так... Хотел
историю рассказать, как мы у Плеткина гуляли... Я же не обиделся,
когда ты про тефтели говорил!
- Ладно.- Сказал Пардонов.- Слушай сюда. Последний раз
рассказываю. Мы с Плеткиным выпивали за занавесками. Пили
французское шампанское. Из горлышка. Я пролил себе пол-бутылки
на штаны. Плеткин видел и все может подтвердить. Сначала штаны к
ногам прилипали, а потом я привык и забыл про это дело. А тут этот
гад Полосатов раструбил всем бабам, будто бы я обоссался.
- Ну вот.- Поддакнул Фуйберг.- Я же говорил. Я сразу не поверил,
когда мне рассказали. Не такой, я говорю, Пардон человек, чтобы на
балу обоссаться. Я, говорю, его двадцать лет знаю и отвечаю за него
головой!.. Дай закурить, Пардон.
Пардонов достал папиросы, и они закурили.
- Чего это ты, Серега, в одной перчатке?- Спросил Фуйберг.
- Да я одну вчера в Полосатова метнул,- ответил Пардонов.-
Последняя осталась.
- Гляди, Пардон, вон заяц побежал!- Заорал вдруг Фуйберг и вскинул
пистолет.- Огонь!- скомандовал он себе и выстрелил. Пуля угодила в
разлапистую елку. С ветвей посыпался снег.- Стреляй, Серега!-
Закричал Фуйберг.- Уйдет! Уйдет ведь!
Пардонов выхватил из кармана второй пистолет и выстрелил. Но
тоже промахнулся. Заяц убегал.
- Бежим за ним!- Рванулся было Фуйберг, но Пардонов вовремя
ухватил его за шиворот и удержал.
- Стоять, барон!- Пристыдил он Фуйберга.- Ты что, забыл зачем сюда
пришел?! Охотник сраный! Не мальчики, небось, за зайцами бегать!
Они помолчали.
- А что, Карл Иванович,- произнес вдруг Пардонов,- ведь это не
Затылкина у тебя сапог стянула...это...
- Да я уж подумал.- Перебил его Фуйберг.- Я ж ей вчера купидона
вставил. На диване. И ей, вроде, понравилось. Какие вы, говорит,
барон, пылкие любовники... На кой ей ляд после этого с меня сапог
стягивать? Это, наверное, пидоры стянули. Жулин и Кастрюлин.
Понапускали полный дом пидорей- плюнуть негде!
- Ну, тебе лучше знать...- вздохнул Пардонов.
Послышался топот копыт и на дороге показался генерал Полосатов
верхом на лошади. За ним в карете ехали князь Термитов и доктор
Пришвин. Пардонов затушил об дерево папиросу и нервно сплюнул.
Подъехавшие остановились неподалеку и спешились. Генерал
Полосатов и кучер князя Термитова привязали лошадей к елкам.
Делегация направилась к кривой березе.
- Ба!- Заорал Фуйберг.- Чего я вижу! Мой сапог, бля! Глядите-ка, на
кучере Термитова мой сапог надетый!- Фуйберг подбежал к кучеру и
ударил его в морду.- Говори, сволочь, где взял?!- Кучер упал в снег.
Барон уперся ему ногой в живот и двумя руками начал стаскивать с
кучера сапог.- Что, холопская морда, удобно тебе было в господской
обуви ходить?! Удобно?!- Приговаривал Фуйберг.- Стянув, наконец,
сапог, Фуйберг поставил кучера на ноги и стал лупцевать его сапогом
по щекам.- Вот тебе! Вот тебе! Получай! Что- больно?! А ты не воруй!
Где взял, гад?! Признавайся!
- Не бей, барин!- Жалостливо попросил кучер.- Все расскажу.
Фуйберг остановился:
- Ну! Говори, скотина!
- Стоим мы, значит, вчерась возле дома графини Кресловой. Господ
дожидаимси.- Потирая ушибленные места, рассказывал кучер.- Вдруг
- чу! Ан - летит с неба сапог. И, аккурат, передо мной приземляетси.
Сапог, почти что, новый, блестящий. Эва, думаю, мать честная,
остолбенение какое! Видать, меня Господь сапогом племировал.
Взял и надел.
- Ишь ты! Господь его премировал! Моим-то сапогом! У, сволота! -
Смягчаясь, проговорил Фуйберг и сунул сапог под мышку.- Это я,
господа, знаю, кто мой сапог из окна запустил.- обратился он к
остальным.- Это гомосеки запустили. Жулин и Кастрюлин. Вот и
Сергей Александрович тоже так думает. Ну ничего, я этих пидоров
тоже потом в окошко выкинул. Летели, небось со свистом, не хуже
моего сапога! Не будут, блядь, безобразничать!
- Я видел,- подтвердил кучер.- В точности на нового кучера господина
генерала Полосатова попадали. Искалечили сердешного до полной
неузнаваемости. Говносеки эти.
- Да...- вздохнул генерал.- Не живут у меня кучеры. Второго уже за
месяц из строя выводят! Ну, этого-то не очень жалко. Он мне, собака,
недавно все внутренности растряс! Едва не помер. От пищевого
отравления. Вон и доктор знает. Я его вызывал. Пришлось лошадь
дарить вивисектору. За диффузную-то клизму!
- Некоторые тут полагают, - парировал доктор Пришвин,- что
медицину всякий болван практиковать может. Ан нет-с! Медицина,
господа, занятие тонкое! И не каждому доступное. Я, господа, прежде
чем за градусник взяться, десять лет Гиппократа штудировал! Это
вам, господа, не в полковой барабан колотушкой стучать.
- Ты, Пришвин, при мне про полковой барабан не выражайся.- Строго
сказал генерал Полосатов. -Полковой барабан после полкового
знамени на втором месте по старшинству! Понял, медик?
Пришвин пожал плечами.
Генерал Полосатов повернулся к противникам и, приложив руку к
козырьку, сказал:
- Господа, честь имею. Мой секундант- князь Термитов.
Секунданты пожали друг другу руки и отошли в сторону для
переговоров. Пардонов, тем временем, прохаживался под елкой,
думая о чести, о поединке и репитируя это дело в уме. Рука без
перчатки мерзла.
Пошушукавшись, секунданты вернулись.
- Господа,- объявил князь Термитов,- мы имеем намерение
предложить вам помириться. Если это будет угодно графу
Пардонову, то пусть генерал Полосатов принесет свои извинения. И
в случае, если граф Пардонов их примет- дуэль не состоится.
- Что ж, я не против.- Согласился генерал,- Извольте-с. Я извинюсь,-
генерал откашлялся.- Извините, граф, что я не разобрался сразу, чем
это вы себе штаны намочили. Может, вы и действительно
шампанским штаны намочили. Может и так. Спорить не буду. Может
вы, действительно, не обделались на бале. Может быть. Допускаю.
Но вид у вас был, главное дело, как у обделавшегося. А это,
согласитесь, довольно юмористично и не может не вызвать улыбку у
остроумного человека. Я и сейчас весь содрогаюсь от внутреннего
смеха, когда мне представляются ваши обоссаные штаны.- Генерал
прыснул и добавил.- Извините, конечно, если что.
На протяжении всего монолога Пардонов стоял бледный и
нахмуренный.
- Вы все сказали, генерал?- Холодно спросил он.- Теперь буду
говорить я. Несмотря на ваше миролюбивое настроение, я намерен
стреляться. Ибо только кровью можно смыть подобное оскорбление.
Так что, чего мы, господа, с вами вола вертим? Давайте стреляться.
Пришли стреляться- давайте стреляться. А то, право, какая-то
петрушка получается! Стоим здесь, груши околачиваем... Вон и Карл
Иванович замерз совсем.
- Действительно, господа,- сказал Фуйберг, клацая зубами,- давайте
по-быстренькому постреляемся и разбежимся по домам.
- Жаль...- вздохнул Термитов.- Жаль, что не удалось уладить вашу
ссору по-хорошему. Ну, да делать нечего. Я пошел мерить шаги.
Отмеряя шаги, князь Термитов думал: "А может и хорошо,- думал
он,- что так получается. А то бы стояли и еще полчаса друг друга
уговаривали. Сейчас быстро стрельнутся и все. Домой поеду. И
,вообще, непонятно, чего я здесь делаю. Хожу тут, мерзну. Сидел бы
сейчас дома, в микроскоп пиявок рассматривал."- Термитов отмерил
шаги и отчертил сапогом барьеры. Получилось неплохо.
- Господа! Добро пожаловать к барьеру! - Пригласил он.
Дуэлянты заняли позиции...
- Господа!- Объявил Фуйберг.- Считаю до трех! На счет "три"-
сходитесь!
Дуэлянты вытащили пистолеты и приготовились.
- Раз...- начал отсчет Фуйберг.- Два... Два с половиной... Три!
Пардонов поднял пистолет и стал щурить левый глаз. Но рука без
перчатки у него к тому времени до того замерзла, что он так и не смог
согнуть палец, чтобы нажать на спусковой крючок." Все, конец!"-
промелькнуло у него в голове.
- Господа! Погодите! У меня палец не сги...- прогремел генеральский
выстрел. Пардонов упал спиной на снег. Он увидел вверху на дереве
белку. "Белка,- подумал он.- Прекрасная бы из нее вышла горжетка
для Анны Ильиничны..."- глаза его закрылись.
К распростертому на снегу Пардонову подбежал доктор Пришвин и
пощупал пульс.
- Все, господа... - Сказал доктор. Он снял шапку и перекрестился.
Фуйберг заплакал:
- Как же это... Он про меня беспокоился... Сказал: Фуйберг замерз-
давайте быстрее. А сам...
Весь обратный путь доктор Пришвин ехал молча. "Жаль
Пардонова.- думал он.- Из-за какой ерунды гибнут люди! ПОЭТОМУ
НАДО ИМЕТЬ, КАК МИНИМУМ, ТРИ ПЕРЧАТКИ И ДВОЕ ШТАНОВ. А
пока у вас этого нет- вы не можете спать спокойно."
Прошло несколько лет. За это время много чего безвозвратно
изменилось.
Анна Ильинична, например, таки отравила Бориса Аркадьевича. На
этот раз она не поскупилась и купила у аптекаря Цукера целый фунт
эффективного патентованного яду. Простодушный Борис Аркадьевич
съел яд и, конечно же, отравился. Аптекарь Цукер, заподозрив
неладное, заявил в полицию. Анну Ильиничну арестовали по
подозрению и на первом же допросе она во всем созналась.Ей
присудили двадцать лет каторжных работ, и теперь она томится в
остроге под Иркутском.
Граф Плеткин женился на графине Пришибаловой. Она нарожала
ему кучу детей. А потом сбежала за границу с офицером.
Князь Термитов, наблюдая как-то в микроскоп медицинских пиявок,
обнаружил, что у них(у пиявок) имеются две челюсти. По одной
челюсти с каждого конца. Князь начал задумываться- как это так. Он
так и не смог разрешить этого природного противоречия и сошел с
ума. Теперь он живет в сумасшедшем доме. Князю запрещено давать
блюда, напоминающие ему пиявок(макароны, сосиски и т.п.). При
виде такой пищи князь начинает буянить. В остальное время это
тихий, интеллигентный сумасшедший.
Генерал Полосатов погиб на поле брани от турецкого ядра, так и не
дослужившись до фельдмаршала.
Доктор Пришвин пару лет назад, спасая безнадежного больного,
сам заразился от него и едва не умер. Но, благодаря искусному
самолечению и внутренней дисциплине, он остался жив. За это
время он значительно пополнил свой гардероб штанами и
перчатками всех расцветок.
Графиня Затылкина постарела и остепенилась. Она больше никому
не показывает со сцены свои голые ноги и сама на них старается не
смотреть. Она ведет себя скромно и разводит кактусы на
подоконнике.
Ее лакей Степан сбежал в Америку и стал там знаменитым
дрессировщиком.
А кучер Ибрагим уехал в Казань к родственникам.
Княгиня Креслова на пожертвования от благотворительных
спектаклей установила величественный памятник на могиле
Пардонова. На памятнике и сейчас можно прочесть тревожные
слова:
ПОГИБ ПОЭТ
НЕВОЛЬНИК ЧЕСТИ
УПАЛ, ЗАСТРЕЛЕННЫЙ
НА МЕСТЕ
Частенько на могилу приходит седой усатый человек с
бакенбардами. Он садится на скамеечку и что-то бормочет себе под
нос. Он разводит руками и тяжело вздыхает. Это барон фон Фуйберг.
Владимир Белобров, Олег Попов.
Три зигзага смерти
© Copyright Владимир Белобров, Олег Попов
Email: popole@mail.ru, belobrov@frsd.ru
WWW: http://www.belobrovpopov.ru/
Date: 27 Nov 2000
Первая часть. Пирпитум
Владимир Шинкарев
о романе Владимира Белоброва и Олега Попова
ТРИ ЗИГЗАГА СМЕРТИ
Новый толстый роман Попова и Белоброва в целом отражает положение дел и
проводит мысль, что добиться справедливости да и просто выжить можно разве
что с помощью нечистой силы. Это почтенное пессимистичное убеждение выражено
остервенело увлекательно, не оторваться.
Произведение полно бодрости и энергии настолько, что вызывает желание
не сидеть дома, как чурбан, и почитывать книжечку, а куда-то бежать и что-то
энергично делать.
Подрастающему поколению я этот роман рекомендовать не могу, а вот
совершеннолетнего читателя он научит любить жизнь, научит мужеству,
находчивости и не верить бабам.
В.Шинкарев
ТРИ ЗИГЗАГА СМЕРТИ
Все события этой книги - это реально происходившие события, и только
фамилии героев изменены. Например, у нас "Сарделькин", а настоящая
фамилия
"Розенбаум".
"Печальные времена наступили в мире.
Все распадается по частям. И нет
на свете такого клея, который бы
склеил распавшийся мир."
Стивен Кинг. Темная башня. Том 1. Стрелок. Глава VII
"Если бы расщепление атомного ядра
было открыто лет через двести,
я думаю, мы с вами не дожили бы
до Хиросимы!"
Борис Пирпитум
часть первая
ПИРПИТУМ
— Борис Андреевич Пирпитум у телефона, — сказал я в трубку.
— Пи-пи-пи, — ответила трубка.
— Не понял, — сказал я, повесил трубку и лег спать.
Но только я залез под одеяло и поудобнее устроился, как снова позвонил
телефон.
— Дзыыыыыынь, дзыыыыынь, дзыыыыынь!
Я подбежал к аппарату.
— Борис Андреевич Пирпитум, — сказал я.
Трубка молчала.
— Але! Але! Кто это?!
Вкрадчивый женский голос сказал:
— Гражданин Пирпитум, я не туда попала. Мне нужен Аркадий Сергеевич
Пулеплетов.
— Сожалею, но я Пирпитум, а не Пулеплетов.
В трубке помолчали.
— ... Аркаша, не придуривайся, я тебя узнала, — ответил голос. — Не
придуривайся, Пулеплетов.
— Не Пулеплетов я, не Пулеплетов! — разозлился я.
— Не валяй дурака, Пулеплетов, меня не проведешь... Слушай
внимательно:
если завтра в это же время ты не выбросишь вещицу в окно, тебе конец.
Трубка запикала.
Я дико разозлился, потому что был уверен, что меня кто-то разыгрывает
— не
может у человека быть такой фамилии Пулеплетов.
Спать расхотелось. Я надел халат, закурил, разжег камин, сел в кресло и
стал смотреть на огонь.
Я глядел, как языки пламени лижут чугунные прутья решетки, и думал:
огонь
— это не жидкая и не твердая материя, и не газовая атмосфера. Газовая
атмосфера — это воздух. А огонь — четвертая стихия, пожирающая третью
твердую стихию, которая выпаривает жидкую стихию, которая гасит огонь.
Условием существования всех стихий является борьба стихий между собой.
Если бы они не боролись, они бы не существовали. Что-то подобное
происходит во время атомной бомбардировки нейтронов. Очевидно, так
сформировалась и наша Вселенная. Вначале не было ничего. Потом, откуда
ни
возьмись, появилось что-то и начало бешено перевоплощаться и
размножаться.
И все, что от этого появилось, тоже увлеченно перевоплощалось и
размножалось. Наконец появился я. Все мы — дети чего-то одного. Но в
то же
время, все мы преобразовались и размножились по-разному. Кто-то
преобразовался в полного мудака. А я не буду размножаться, потому что
мне
неприятно, если в каком-нибудь далеком колене у меня появится внучатый
мудак Пулеплетов... Пулеплетов — в жопе Пулеметов... Не бывает таких
фамилий... Впрочем... — Я поднялся из кресла, подошел к книжному шкафу
и
включил компьютер.
Найти Пулеплетова! — дал я команду компьютеру.
На мониторе замелькали фамилии. Набралось штук десять Пулеплетовых.
Ого! —
удивился я. — Сколько их! Я пробежал глазами по списку...
Пулеплетов А.С.!!!
Я спросил компьютер, что он знает о Пулеплетове А.С.
"Пулеплетов Аркадий Сергеевич, — нашел компьютер. — Директор научной
лаборатории ZZZ. Проживает по адресу..... Телефон....."
Я подумал: Надо немедленно позвонить этому Пулеплетову, передать, что
его
жизни угрожает опасность, потому что угрожающий уверен, что он угрозу
передал, а Пулеплетов завтра в окно ничего не выкинет, потому что
угрозу
не получил. Пулеплетова накажут, а он ни в чем не виноват. Однако, если
я
позвоню и скажу, что мне звонили и просили передать ему то-то и то-то,
он,
чего доброго, подумает, что его разыгрывают и пошлет меня на хер. Мало
того, что мне это будет неприятно услышать, я еще окажусь пособником
преступников. Лучше я позвоню в милицию и скажу им: "Але, милиция! Если
завтра Пулеплетов А.С. не выкинет из окна одну штуку — ему конец!"...
Но, в
этом случае, они могут вычислить кто звонил и я окажусь замешанным.
Значит, все-таки нужно звонить Пулеплетову.
Я снял трубку и набрал его номер.
— Але! — услышал я женский голос.
— Будьте любезны Аркадия Сергеевича.
— Аркадия Сергеевича?-- Он уехал.
— А когда он приедет?
— Через две недели. Ему что-нибудь передать?
— Видите ли... Меня просили передать... что если завтра ночью он не
выбросит
из окна одну вещицу... я не знаю какую... — ему конец.
— Перестаньте хулиганить!.. — трубка запикала.
Кажется, мне не поверили. Я набрал номер еще раз.
— Але! — услышал я все тот же женский голос.
— Не бросайте, пожалуйста, трубку! Вы не поняли. Это не шутка. Это
по-настоящему.
— Если вы еще раз позвоните, я вызову милицию! У меня телефон с
определителем.
Влип! — подумал я. — Теперь, если это не шутка, я окажусь причастным
к
преступлению!
— Извините, вы ошиблись телефоном, — сказал я и повесил трубку.
Кажется, я попал в какую-то грязную историю. Нет-нет, я должен как-то
объяснить этой женщине, что я тут не при чем.
Я набрал номер еще раз.
— Извините, это опять я. Не вешайте трубку, мне обязательно нужно
объясниться. Мне позвонили и сказали, что если Аркадий Сергеевич завтра
не
выкинет одну вещицу в окно — ему конец. Я тут не при чем, я вообще не
знаю
никакого Пулеплетова!.. И даже думал, что такой фамилии не может быть.
— А вы кто такой?! Почему вы про это сообщаете? Вы бандит?
— Нет, я ни в коем случае не бандит. Я — химик.
— Вы что, подрабатываете тем, что передаете угрозы?
— Нет, просто я подумал, что если я не передам, то с человеком может
случиться беда...
— Вас зовут Пирпитум Борис Андреевич...
— ... Вы спросили у своего комьпьютера?
— Конечно.
— ... Вот видите, вы все про меня знаете. Если бы я был бандитом, я бы
позвонил из автомата, чтобы вы меня не определили.
— Откуда я знаю — может быть вы дурак или не знаете про телефоны с
определителем.
— Я, к вашему сведению, доктор наук, а не дурак!
— Это не дает вам право заниматься телефонным хулиганством!
— Я не хулиган. Я говорю, как было. Мне позвонили и сказали, а я
передаю
что сказали и все!
— За такие передачи сажают в тюрьму!
— Я хотел вас предупредить, а вы меня оскорбляете!
— Я вас тоже хочу предупредить, что еще один звонок и я сообщаю в
милицию!
— На том конце провода повесили трубку.
На следующее утро я проснулся в дурном настроении. Сразу вспомнил
ночной
разговор.
Я стоял под душем и думал, что надо бы прямо сейчас заехать к
Пулеплетовым
и все объяснить.
Пулеплетов жил в отдаленном районе города Москвы. Он жил в Домодедово.
Я притормозил джип возле двухэтажного особняка с колоннами, вошел в
ворота
и пошел по аллее к дому. Вдруг откуда ни возьмись выбежал громадный
доберман-пинчер. Я метнулся в сторону и вскарабкался на дерево. Собака
гавкала и подпрыгивала внизу.
— Пошла прочь! — я сорвал яблоко и кинул в добермана.
Доберман налету раскусил его и выплюнул огрызок.
Вдруг, мне показалось, его начала бить судорога. Он высоко подпрыгнул,
свалился на бок, жалобно заскулил и замер.
Подох что ли?! Ничего себе! — Я покосился на висевшее рядом яблоко. —
А
если бы я съел яблоко? Я вытащил из кармана носовой платок, осторожно
сорвал плод и положил в карман. Нужно быстрее уходить отсюда, —
подумал я,
— теперь на меня повесят еще и собаку. Если меня застанут рядом с
мертвой
собакой, это наведет их на мысли...
Я начал спускаться. Когда я опустил ногу на землю, за спиной
послышалось
грозное рычание. Я оглянулся и увидел, что на меня несется оживший
доберман-пинчер. Мгновение — и я снова сидел на верхушке яблони.
— Гав! Гав! — собака легла под дерево и, видно, никуда не собиралась
уходить.
Несколько раз я пытался осторожно слезть, но проклятое животное всякий
раз
вскакивало и начинало с лаем бросаться на дерево. Положение было
совершенно идиотское. Я поглядел на часы. Я сидел на дереве уже больше
двух часов. Ни покушать, ни отлить. Я устроился поудобнее и решил
почитать
газету, которую купил по дороге и сунул в карман. Как ученого, меня
больше
всего интересовали новости науки и техники. Я сразу открыл газету на
нужной странице и прочитал:
"МАШИНА, ПОДЕЛИСЬ С ЧЕЛОВЕКОМ"
Какой-то малограмотный журналист писал:
"Недавно мы в редакции узнали, что в лаборатории "ZZZ" проводят
необыкновенные исследования. Я отправился туда, чтобы познакомить наших
читателей с последними достижениями науки..."
— Фу! Как они пишут! — плюнул я. Внизу тявкнула собака. — Хоть ты
послушай, — сказал я ей, — как они пишут:
"... В здании лаборатории меня тщательно обыскали и проверили
документы.
— Вам придется переодеться в эту форму, — сказал мне начальник службы
безопасности и протянул серебристого цвета комбинезон с гермошлемом и
антенной на затылке.
— Расскажите, пожалуйста, нашим читателям, что же это все-таки за
форма? —
спросил я, приставляя ко рту собеседника диктофон.
— А вот этого не положено, — сказал строго Петр Семенович, нажимая
пальцем
на кнопку "стоп" и забирая мой диктофон в свои руки. — По инструкции
диктофоном пользоваться не положено. Можно пользоваться старым добрым
карандашом. Кроме того, вы можете пронести в диктофоне недозволенные
вещи
- взрывчатку или радиоактивный изотоп. — Он вытащил из диктофона
батарейки, оторвал крышку, переломил пополам кассету, вырвал кнопки и
вскрыл ножиком корпус. — Ну что ж... ничего недозволенного не
обнаружено.
— Петр Семенович ссыпал остатки в полихлорвиниловый пакетик. — На
обратном
пути заберете.
Я надел скафандр и двинулся вслед за Петром Семеновичем Савинковым. Мы
переговаривались по радиоустройству, вмонтированному в гермошлем.
Радиоустройство работает так. Напротив рта в гермошлеме установлен
микрофон. Звук из микрофона попадает по проводам в антенну гермошлема и
оттуда посылается на антенну другого гермошлема. По антенне другого
гермошлема сигнал поступает в наушники, расположенные в гермошлеме по
бокам ушей. Громкость посылаемого сигнала регулируется с помощью
тумблера,
который находится снаружи гермошлема, вместо правого уха. За плечами
скафандра висят два увесистых баллона с жидким кислородом. Кислорода в
баллонах хватает на три часа автономного дыхания. Подачу кислорода в
гермошлем можно регулировать краном на шее. Впереди на животе
укрепляется
пластиковый резервуар с прохладительными напитками. Все устроено на
редкость просто и гениально — хватаешь зубами резиновый загубник,
нажимаешь на кнопку на животе и в рот начинает поступать
прохладительный
напиток. Кстати, кнопок на животе несколько. Хочешь, например, попить
минералки — нажимаешь синюю кнопку, хочешь фанты или пепси-колы —
жмешь
соответственно желтую или коричневую.
— Это еще не все, — говорит мне в наушники гермошлема Петр Семенович.
Вскоре можно будет принимать не только прохладительные напитки, но и
горячее питание — горячий питательный бульон.
— Все мне, Петр Семенович, в вашем скафандре нравится, — говорю я в
микрофон. — Вот только ботинки уж больно тяжелые. Почему так?
— Это потому, — обьясняет Петр Семенович, — что подошвы ботинок
сделаны из
сильных магнитов.
Савинков вытащил из кармана ножницы, положил их на середину стола и
задрал
ногу вверх. Ножницы, как скоростная гоночная машина Формула-1,
сорвались с
места и понеслись к подошве. Блямс! — они прилипли к ботинку.
— А теперь попробуй отдери, — услышал я в наушниках.
Я не только не смог отодрать ножницы, но не смог их даже сдвинуть с
места!
— Ха-ха-ха! Теперь — добродушно засмеялся Петр Семенович, — их
голыми
руками не отдерешь. Нужен специальный прибор "Магнитодав".
Савинков вытащил из нагрудного кармана продолговатую трубку,
напоминающую
оригинальную шариковую ручку, направил кончиком к себе на подошву,
передвинул рычажок и ножницы с грохотом упали на пол.
— Карманный Магнитодав направленного действия, — пояснил Петр
Семенович. —
Есть еще стационарные Магнитодавы, радиусом действия до тысячи метров.
Но
они сильно много жрут электричества и поэтому используются только в
самых
чрезвычайных обстоятельствах.
— А для чего, Петр Семенович, нужны на подошвах магниты?
— Для того, — говорит Петр Семенович, — чтобы ходить по стенам и
потолку.
На стенах и на потолке имеются специальные железные пластины, по
которым
можно ходить.
— А не может случиться так, что вот мы заберемся на потолок, — а
кто-нибудь возьмет и включит Магнитодав?
— У нас случайностей не бывает... Вы курите?
— Курю, — признался я.
— Перекурим?
— Мы же в скафандрах!
— Видите, у вас на левой руке чуть ниже локтя красную кнопку?
— Вижу?
— Нажмите ее два раза.
Я нажал кнопку один раз, внутри гермошлема послышалось жужжание, из-под
микрофона вылез механический отросток с сигаретой и вставил ее мне в
рот.
Я нажал кнопку снова. Чирк — и на конце отростка показался язычок
пламени.
Я прикурил, затянулся и выпустил дым. В первую минуту ничего не стало
видно, потому что гермошлем наполнился густым дымом. Но уже в следующее
мгновение послышался свист и гермошлем очистился от дыма и наполнился
новым кислородом.
— Потрясающе! — сказал я.
— Иногда, — пояснил Петр Семенович, — приходится работать круглые
сутки,
не снимая скафандра, и поэтому нужен комфорт.
— Только если б я знал, — пошутил я, — я бы попросил укомплектовать
мой
скафандр гаванскими сигарами.
— Ха-ха-ха! — громко засмеялся Савинков.
У меня зазвенело в ушах и я сделал потише, покрутив ручку на
гермошлеме.
Мы подошли к массивной железной двери, над которой висела табличка:
ЗОНА Z
Петр Семенович позвонил в звонок.
— Сейчас к нам присоединится старший научный сотрудник Эдуард
Витольдович
Петлис. Дальше пойдем с ним.
Железная дверь шумно отъехала в сторону и перед нами открылся длинный
коридор. Сбоку у стенки на стуле сидел в оранжевом скафандре человек и
курил. Заметив нас, скафандр встал и протянул руку в серебристой
перчатке.
— Эдуард Витольдович, — услышал я в наушниках, — старший научный
сотрудник.
— Назаров, — я пожал перчатку, — корреспондент газеты "Электрические
Колебания Сегодня". Расскажите, пожалуйста, нашим читателям, что у вас
тут
происходит, какими исследованиями занимается ваша лаборатория?
— Для того, чтобы вам было понятнее, я предлагаю пройти в одно из
наших
подразделений, — ответил Петлис. — Там вы собственными глазами
посмотрите
на то, чем мы занимаемся вот уже несколько лет.
Мы пошли по коридору.
— Наша лаборатория, — начал Петлис, — занимается проблемой
расширения
возможностей человека. Давным-давно человек создал машину по своему
образу
и подобию. Когда этот процесс только начинался, машины были хуже
человека,
умели гораздо меньше, чем человек. В процессе усовершенствования,
машины
становились все лучше и лучше. К настоящему моменту машины овладели
такими
функциями, которые человеку недоступны. Суть наших исследований
заключается в том, чтобы найти возможности взять у машины и дать
человеку
то, чего он не может.
— И что же у вас получается?
— Пока что мы проводим эксперименты с животными. Мы придаем животным
некоторые функции, присущие машинам... Впереди еще долгие годы
исследовательской работы, но и сейчас уже можно смело сказать, что наше
направление является приоритетным в науке и технике..."
— Да что вы говорите! — воскликнул я. — Шарлатаны!
Внизу тявкнула собака.
— Слушай дальше, сволочь...
"Мы подошли к еще одной железной двери, на которой было написано:
ЗОНА ZZ
Петлис нажал на скрытую в стене кнопку и дверь отъехала в сторону.
— Прошу, — он рукой пригласил нас пройти.
Мы прошли внутрь. Вдоль стен располагались клетки. В клетках сидели,
стояли и расхаживали животные.
— Подойдемте поближе, — предложил Петлис.
Мы подошли к клетке с крокодилом.
— Нет ли у вас какой-нибудь бумаги? — спросил Петлис.
— Возьмите, — я протянул ученому блокнот и карандаш.
— Карандаш не нужен... Смотрите внимательно. — Петлис сунул блокнот в
пасть крокодилу. Пасть захлопнулась и тут же раскрылась. Мой блокнот
оказался прошит большой железной скрепкой. — Крокодил-степлер, —
пояснил
Петлис.
— Как это?
— Мы передали этому крокодилу функцию канцелярского прибора.
— Потрясающе! А скрепки он сам вырабатывает или ему их надо вставлять?
— Надо вставлять. А скрепки вырабатывает другое животное — ежик.
Мы подошли к клетке с ежиком. Петлис выдернул у него из спины скрепку и
показал мне.
В следующей клетке сидела обезьяна. Вместо пальцев на передних лапах у
нее
были шариковые ручки. Обезьяна, закрутив хвост колечком и высунув
розовый
язык, рисовала на куске ватмана абстрактные картины.
— Это наша гордость, — сказал Петлис, — обезьяна Маша Каткова. Очень
талантливая. Целыми днями рисует абстрактные картины. Хотим совместить
ее
хвост с фломастером, от этого Машины произведения здорово выиграют.
— А стержни для ручек кто производит?
— Пока что — фабрика. Но мы работаем над созданием животного,
производителя стержней, типа пингвина.
Подошли к сове. Сова сидела на стволе старого сухого дерева и моргала.
Петлис нажал ей на живот. Раздался пронзительный электрический звонок.
От неожиданности я подпрыгнул, а Петр Семенович Савинков засмеялся.
— Вот это хорошее изобретение! — похвалил он. — Дзынь-брынь!
— Филин Звонкий Сокол, — пошутил Петлис. — Пойдемте дальше.
Дальше ползала змея. У змеи хвост оканчивался двумя оголенными
проводками,
а в голову вставлялась лампочка.
— Переноска, — ученый вставил проводки в розетку. Лампочка
загорелась. —
Пока что удается использовать тела животных, только как проводник
электрического тока, но в дальнейшем мы планируем разработать такую
модель, которая сможет не только проводить, но и употреблять, вместо
пищи
и воды, электрическую энергию..."
— Хрен вам в зубы! — воскликнул я так, что чуть не свалился с дерева
вниз.
— Проходимцы! — Я скомкал газету и хотел запустить ею в собаку, но
передумал, потому что читать было больше нечего.
" — Пока что мы экспериментируем на животных, но недалек тот час,
когда мы
перейдем к человеку. И наконец-то человек превзойдет машину!
— Еще один вопрос, — сказал я. — Мы с вами посетили сегодня зону Z и
зону
ZZ... Так?.. Но почему тогда ваша лаборатория называется ZZZ?
— Ответ очень простой, — ученый Петлис широко улыбнулся через стекло
гермошлема. — Z плюс ZZ получается ZZZ. А теперь я предлагаю вам выйти
из
зоны лаборатории и пройти в нашу столовую перекусить. У нас недорого и
вкусно кормят.
Мы вернулись в зону Z, а оттуда прошли в душ. Кругом блестела
итальянская
сантехника. Теплый душ нежно ласкал и мыл усталое тело. Переодевшись в
свою одежду, мы прошли в столовую.
В столовой Петлис порекомендовал мне попробовать рагу из кролика, а
Петр
Семенович посоветовал попробовать салат "Столичный". Кролик оказался
вкусным и мягким. Вдруг мои зубы наткнулись на что-то твердое. Я
вытащил
изо рта винт.
— Наверное этот кролик, — высказал я предположение, — был неудачным
штангенциркулем?
— Да что вы! — Петлис осмотрел находку, нахмурился и произнес
задумчиво. —
Мы ученые, мы подопытных не едим. Это наши раздолбаи повара... насыпали
в
блюдо металлолома... — Эдуард Витольдович неожиданно громко
воскликнул, —
Повара сюда! — и врезал кулаком по столу так, что тарелки подпрыгнули,
а
вилки и ложки посыпались на пол.
Савинков посмотрел под стол и сказал:
--Придет женщина, — он поднял с пола ложку. — Народная примета.
Но вместо женщины, подбежал повар мужского пола с половником в одной и
перцем в другой руке.
— Кто сегодня работает? — строго спросил научный сотрудник.
— Я работаю, Эдуард Витольдович.
— Кто я? — Петлис поднял голову и посмотрел на повара глазами полными
ненависти к людям, халатно относящимся к своим обязанностям.
— Сарделькин Михаил Юрьевич.
— Не понял!
Повар Сарделькин поправил на голове колпак, положил на стол половник,
сунул перчик в нагрудный карман, подтянул живот, поднял подбородок и
сказал:
— Шеф-повар шестой смены Сарделькин Михаил Юрьевич пятьдесят
четвертого
года рождения!
Петлис постучал ложечкой по стакану компота:
— Шеф-повар шестой смены Сарделькин Михаил Юрьевич пятьдесят
четвертого
года рождения, с сегодняшнего дня вы уволены. Попрошу вас сдать колпак
начальнику охраны Савинкову.
— За что, Эдуард Витольдович? — повар покраснел.
— За вот это, — Петлис показал винт.
Сарделькин задрожал.
— Пошел вон, мерзавец!
— ... Строго у вас здесь, — сказал я, когда сгорбленная спина
Сарделькина
скрылась за дверью кухни.
— Это научное учреждение, а не штаб фашистов, — ответил Петлис. —
Еще бы
не строго! Сегодня он вам винт в кролика подложил, а завтра насыплет
тринитротолуол.
— А вместо компота нальет серной кислоты, — подхватил Савинков,
засасывая
макаронину.
— Мы от таких сотрудников избавляемся немедленно. — Петлис щелкнул
пальцами.
— Шеф-повар ошибается только один раз,-- Савинков ухмыльнулся.
Я подумал — наверное, это правильно, что в таких серьезных учреждениях
недопустимо разгильдяйство, потому что из мелких просчетов вырастают
крупные неприятности. Мне кажется, что только так и нужно поступать,
чтобы
во всем был порядок. Если бы все были так же строги и беспощадны к
мелким
просчетам, мы бы уже давно жили по-другому...
Так закончилось мое посещение научно-исследовательской лаборатории ZZZ,
в
которой проводятся такие интересные исследования. Исследования
продолжаются, мы постараемся держать наших читателей в курсе событий.
Ждите новых репортажей из лаборатории ZZZ.
Денис Назаров"
Он не только писать не умеет, но у него и мысли-то все какие-то
примитивные!
Я скомкал газету и кинул в собаку. Собака подпрыгнула, вцепилась в
газету
зубами и стала ее рвать, болтая головой.
— Давай-давай, рви! — сказал я. — Были бы у меня винты, как у
Сарделькина,
я бы тебе насыпал их полный рот, псина!
Собака выплюнула бумагу и легла под дерево.
Что бы такого придумать, — подумал я, — чтобы отвлечь эту тварь? Хоть
бы
кошка мимо пробежала... Я порылся в карманах. Не знаю, чего уж я хотел
там
найти, но моя рука наткнулась на связку ключей, и все остальное я
сделал
автоматически. Я вытащил ключи и зашвырнул их далеко в клумбу. Собака
рванулась за ними. Я быстро соскочил вниз и перебежал на другое дерево
поближе к дому. Собака клацнула зубами рядом с моей ногой, когда я уже
был
на ветке. Я отдышался и похвалил себя за находчивость. Отдышавшись, я
полез в карман пиджака, вытащил мобильный телефон и швырнул его в
кусты.
Собака бросила ключи и побежала к телефону. Я соскочил с дерева,
подхватил
ключи и перебежал на дерево еще ближе к дому. Доберман разгрыз телефон
пополам и вернулся. Из пасти у него торчали разноцветные проводки. Я
вдруг
понял, какую глупость совершил. Вместо того, чтобы позвонить по
телефону
друзьям и попросить помощи, я скормил его дурацкой собаке. Ах ты дрянь,
дура такая, безмозглая! Я швырнул ключами собаке по голове. Доберман
обиженно тявкнул, схватил зубами ключи и раскусил мой любимый брелок в
форме скелета. Я снял с головы шляпу, показал собаке и запустил, как
фризби. В школе я был одним из самых лучших метателей летающих
тарелочек,
но я думал, что все мои навыки растерялись. Однако, это оказался мой
самый
лучший бросок в жизни. Шляпа полетела далеко, плавно и так красиво, что
собака разинула пасть. Она никак не ожидала, что шляпы умеют летать как
птицы. И только когда шляпа опустилась на забор, собака очнулась и
бросилась с лаем за ней. Я, не теряя времени, спрыгнул вниз, схватил
ключи
и забрался на дерево, которое ветвями касалось крыши. По веткам я
перелез
на крышу дома и через чердачное окно проник внутрь.
Я оказался в пыльном и захламленном помещении с паутиной по углам.
Сверху
свисал старомодный оранжевый абажур. Все было забито старой мебелью,
какими-то ящиками, фибровыми чемоданами с полустершимися наклейками на
черных боках, холщевыми мешками и тому подобной дрянью.
Я с трудом начал пробираться через все это к люку. Это было нелегко. Я
порвал штанину об торчавший из ящика гвоздь, стукнулся лбом об
попугайскую
клетку, наступил ногой в ведро с цементом, наткнулся животом на острую
ножку перевернутого стола и — в довершении всего — мне на голову упал
со
шкафа тяжеленный чемодан. Чемодан глухо ударился об мой затылок и
раскрылся. Последнее, что я увидел, когда падал в обморок, — стоявшего
в
углу пыльного скелета в шляпе, в темных очках, в черных трусах и с
папироской в зубах. Затемнение.
Я очнулся, перед глазами чернота. Наверное, я ослеп, подумал я с
ужасом.
Наверное, когда я падал, то повредил себе мозжечек, ударившись головой
об
пол. Какой ужас! Я хотел пощупать свои глаза, но рука наткнулась на
жесткое препятствие. Это оказался чемодан, который лежал у меня на
голове.
Я не слепой! Я сбросил чемодан с головы и огляделся. Из чемодана на пол
высыпалось содержимое. Среди кофточек, рваных чулок и стоптанных
ботинок
лежало и блестело старинное золотое кольцо-печатка с маленьким
прозрачным
камешком посередине массивного набалдашника. Я взял кольцо и,
внимательно
его осмотрев, взвесил на ладони. Ого! Рядом с пробой внутри кольца было
написано арабской вязью какое-то предложение. Сбоку на внешней стороне
имелись каббалистические знаки — глаз в треугольнике. Я положил кольцо
в
карман и двинулся к люку. Проходя мимо скелета в шляпе, я заметил
висевшую
у него подмышкой кобуру. Из кобуры торчала рукоятка пистолета. Я
вытащил
кольт и крутанул барабан. В барабане оказалось четыре патрона. Положив
пистолет в карман, я пошел дальше к люку. Вдруг мне ужасно захотелось
покурить, а сигареты остались в машине. Я вернулся к скелету и вытащил
у
него из зубов пыльную папироску. Чирк! Я выпустил дым. Какая гадость!
Вероятно, эта папироса торчала у скелета в зубах лет сто. Я последний
раз
затянулся, поплевал на окурок и кинул его в угол. Надо лезть вниз.
Какой
же я осел, что ввязался в это дело! Хотел как лучше, хотел сделать
людям
приятное — предупредить их об опасности. И, в результате этого, вот
что я
имею!.. Интересно, есть ли кто дома?.. И если есть, то как он отнесется
к
моему появлению?.. В американских фильмах герои в подобной ситуции
обычно
орут "Энибади хоум?!"... И у них все получается нормально. В конце
фильма
они знакомятся с клевыми телками, побеждают всех врагов и огребают кучу
зеленых баксов... Я встал над люком, широко расставил ноги, засучил
рукава
и рванул кольцо. Люк открылся и вниз полетела пыль. Я просунул голову в
отверстие и закричал:
— Есть кто дома?!..
Молчание.
— Есть кто дома?!
Молчание.
— Если кто-нибудь есть, пусть подойдет сюда!.. Я на чердаке!.. Я не
вор и
не грабитель, я доктор наук Борис Андреевич Пирпитум!.. Ваша собака
съела
мой телефон!.. И вот я тут!...
Никто не отвечал.
Ладно. Похоже, никого нет. Я сделал неосторожное движение и кубарем
покатился вниз по ступенькам. Внизу под лестницей я сбил с тумбочки
копию
скульптуры Леонардо да Винчи. Мраморная скульптура пролетела в
миллиметре
от моей головы и разбилась об пол. У нее отвалился нос, рука, копье и
сова, которая сидела на плече. У совы выскочили блестящие глаза и
покатились по полу. Я поднялся и, потирая ушибленные места, наклонился
над
глазами. Вероятно, это были топазы или аквамарины... Я точно не
разбираюсь... Один глаз был голубоватого цвета, а второй —
желтоватого.
Очень красивой огранки... Я примерил глаза на себя и посмотрел в
зеркало.
В зеркале я ничего не увидел, потому что внутри совиных глаз было
темно. Я
положил глаза в карман и двинулся вперед по коридору. Слева на стене
висели ветвистые лосиные рога 1892 года. Справа на стене висела картина
в
массивной позолоченной раме. На картине сидел одноглазый король с
саблей.
Дальше висели железные часы с кукушкой и маятником в виде шишки. За
часами
висела еще картина. На картине королева ела яичко из серебрянной
подставки. По-видимому это была жена одноглазого с другой картины. Под
картиной стояло бюро из красного дерева с инкрустацией солнца на
крышке.
Солнце с лучами наполовину взошло. Под солнцем готическими буквами было
написано "Гутен Морген". Один ящик бюро был слегка приоткрыт. Я
выдвинул
его побольше и заглянул внутрь. В ящике лежала засушенная ящерица. Я
задвинул ящик и выдвинул следующий. Там тоже была ящерица. Я задвинул
этот
ящик и выдвинул первый, чтобы посмотреть — не ошибся ли я. Я не ошибся
— в
ящике лежала ящерица. Тогда я решил осмотреть все остальные ящики. В
них
оказались еще пара ящериц, жаба, череп и кости. С виду такое солидное
бюро, подумал я, а доверху набито дерьмом. За бюро стоял стул. На
спинке
стула висел рыжий пиджак с золотыми пуговицами. К лацкану пиджака был
пристегнут значок ZZZ. Я отцепил значок на память. В кармане пиджака я
нашел мобильный телефон. Чур мой! Возмещение за ущерб причиненный мне
их
собакой. Их собака закусила моим телефоном, а я возьму их!.. Я, для
смеха,
прихватил трубку зубами. Тьфу! Я не намерен всех собак кормить моими
телефонами. Ух, собаки! У двери в комнату стояла кадка с капустой. Я
решил
ничему не удивляться. Я резко открыл дверь и оказался в туалете. А я
думал, что здесь комната. А это туалет. Воспользовавшись туалетом, я
пошел
обратно. Я прошел мимо капусты, мимо пиджака, мимо бюро с солнцем, мимо
королевы с яйцом, мимо часов с кукушкой, мимо одноглазого короля с
саблей,
мимо лосиных рогов 1892 года, мимо зеркала и вновь оказался возле
разбитой
скульптуры Леонардо да Винчи. От этого места можно было спуститься
вниз, а
можно было завернуть налево. Я решил спуститься, но потом передумал и
пошел налево. Лучше бы я туда не ходил! Я шел по узкому коридору,
освещенному тусклым светом бра в виде свечей. Безвкусица. Такой формы
бра
многое чего могут сказать о своих хозяевах. У меня, например, висят в
коридоре бра в виде стильных матовых шаров. Кроме бра меня удивили и
другие вещи, которые я встретил. Например, давно вышедшие из моды
зеленые
африканские маски. Я остановился перед дверью с медными, блестящими
ручками. На туалет не похоже. Я осторожно нажал на ручку и заглянул в
комнату.
Спальня. На широкой кровати с резными спинками лежала женщина в
полосатой
пижаме, отвернувшись лицом к стене. Я замер. Что делать? Во-первых,
странно, что она не проснулась, когда я разбивал статую Леонардо да
Винчи;
во-вторых, если я ее сейчас разбужу, она может до смерти испугаться,
увидев незнакомца не понятно как проникшего в ее дом; в-третьих, она
женщина и, скорее всего, ей будет не особенно приятно, что к ней в
спальню
зашел неизвестный мужчина; в-четвертых, ей будет неприятно увидеть
разбитую статую Леонардо. Предположим, я пообещаю ее склеить. Я скажу,
что
я доктор наук и именно я изобрел клей "Суперпирпитумс", который
склеивает
все, что хочешь — быстро, крепко и не оставляя следов.
Я кашлянул.
— Кхе-кхе!...
Женщина на кровати не проснулась. Я покашлял еще два раза... Я постучал
в
дверь и громко сказал:
— Виноват! Кхе-кхе!
Ничего. Я немного потоптался.
— Хозяйка! Не пугайтесь, это я — Борис Андреевич Пирпитум... доктор
наук!
Я не вор! Я залез к вам на чердак, потому что у меня не было другого
выхода... Я пришел вам сказать одну важную вещь... Эй, вы слышите?!..
Если
вы не хотите со мной разговаривать, я уйду... Но вы уж, пожалуйста,
успокойте вашу собаку, а то она съела мой мобильный телефон...
Она не просыпалась. Я решил подойти поближе и потрясти ее за плечо...
Я подошел к кровати и дотронулся до плеча... От прикосновения, женщина
опрокинулась на спину и я с ужасом увидел, что у нее перерезано от уха
до
уха горло, а в рот вставлена открытка. На открытке крупными печатными
буквами кровью было написано: "Аркаша, надо нас слушаться."
За окном завыла сирена и заскрипели тормоза.
Влип! Если сейчас меня тут застанет милиция, я вряд ли сумею объяснить
им,
что я оказался тут совершенно случайно.
Я выскочил из комнаты и кинулся по коридору. Бра. Зеленые африканские
маски. Леонардо да Винчи. Рога 1892 года. Одноглазый король. Часы с
кукушкой. Королева с яйцом. Бюро. Пиджак. Бочка. Туалет. Бочка. Пиджак.
Бюро. Королева с яйцом. Часы с кукушкой. Одноглазый король. Рога 1892
года. Леонардо да Винчи. Я бросился по лестнице на первый этаж. Быстро
пронесся по всем комнатам и понял, что укрыться тут негде. Я кинулся в
подвал, пробежал мимо стеллажей с бутылками, пересек квадратную
комнату,
оборудованную под лабораторию, и увидел в углу несколько огромных
железных
бочек. Я стремительно сорвал крышку с одной из них, залез внутрь и
накрылся крышкой.
Бочка была большая и пустая — позволяла довольно удобно устроиться
внутри,
вытянув ноги и положив под голову пиджак... Пиджак?.. Откуда он
взялся?..
Видимо, когда я метался по коридору, я случайно зацепил его. Ну что ж
— я
свернул пиджак и положил под голову.
От нервного перенапряжения я, видимо, ненадолго уснул...
Вдруг, кто-то пнул бочку.
— Боооммм! — загудело железо.
Крышка отодвинулась в сторону и надо мной склонилась женщина из спальни
с
перерезанным горлом. Из разреза на ее шее на мое лицо потекла горячая
алая
кровь. Лицо, в общем, у нее было симпатичное, но ужасали глаза без
зрачков. Волосы были растрепанные, а лоб наморщенный. Она гадко
улыбнулась
и оскалилась, обнажив неправдоподобно длинные клыки. Ну и зубы! Женщина
цокнула языком и ее симпатичное лицо преобразилось в зеленую
африканскую
маску монстра. Маска монстра зашипела и заорала нечеловеческим голосом:
— Отдавай мои глаза!
От ее дикого крика бочка так загудела, что я чуть не оглох. Дрожащей
рукой
я вытащил из кармана совиные глаза и протянул чудовищу.
Чудовище схватило глаза и вставило себе в белки. Глаза загорелись
изнутри
желтым светом.
— Уха-ха-ху! — засмеялась ведьма. — Вот теперь я тебя вижу! Добро
пожаловать в ад!
Я выхватил пистолет и выстрелил ей в лицо. В голове монстра
образовалась
сквозная дырка величиной с кулак. Сквозь нее был виден ослепительно
белый
потолок лаборатории.
— Уха-ха-ху! — захохотало чудовище еще ужаснее. — Дырка мне не
помешает! —
Оно просунуло руку сквозь образовавшееся отверстие и погрозило мне
сине-зеленым африканским пальцем. — Добро пожаловать в ад!
Я выстрелил еще раз. Бах-бах! Отстреленная голова подлетела к потолку
и,
описав дугу, полетела назад. В дырке свистел воздух. Туловище вытянуло
вперед руки, поймало голову и за волосы подняло перед собой.
— Уха-ха-ху! — засмеялась голова. — Меня не волнует, где у меня
голова!
Синие руки в зеленых пятнах за волосы начали опускать страшную голову в
бочку. Голова щелкала зубами, пускала ядовитые слюни и кричала:
— Добро пожаловать в ад! Добро пожаловать в ад!
Использовать последний патрон я не решился, потому что боялся рикошета
от
железной стенки бочки.
В молодости, когда я учился в институте, я считался неплохим боксером и
даже выступал за сборную института на международных юношеских
соревнованиях. У меня было в запасе несколько неплохих ударов и один
коронный. Я обернул кулак рыжим пиджаком и изо всех сил начал молотить
по
голове, вспоминая уроки молодости. Голова билась об стенки бочки и
пыталась остро наточенными зубами прокусить пиджак на моей руке. Пока у
меня хватало сил, я старался держать проклятую голову подальше от лица,
но
вскоре я почувствовал, что начинаю уставать и голова приближается к
моей
шее.
— Добро пожаловать в ад!
Рядом с моим носом клацнули ее страшные зубы и изо рта трупа пахнуло
могилой.
Я двинул ее в нос. Голова качнулась, ударившись о стенку затылком и
полетела обратно, широко открыв рот. За мгновение до того, как ее зубы
сомкнулись у меня на носу, я выхватил из кармана зеленое яблоко и
запихнул
его в зловонную пасть.
Голова завращалась на волосах вокруг своей оси, мыча и пытаясь
выплюнуть
яблоко.
Воспользовавшись паузой, я схватил голову за уши и дернул на себя. В
руке
у ее туловища остался пучок тусклых волос. Я подкинул голову и
хорошенько
двинул по ней ногой. Голова, крутясь, вылетела из бочки и скрылась за
краем. Туловище побежало догонять голову.
Быстро оценив ситуацию, я принял решение покинуть бочку, потому что
бочка
была не лучшим местом для сражения с монстрами. Я решил выскочить
наружу,
чтобы иметь больше возможностей для маневра и дать бой трупу в
лаборатории.
Я выпрыгнул из бочки и увидел, что туловище догоняет голову, которая
катится по полу в сторону железного стола с колбами и пробирками.
Я бросился наперерез, сделал туловищу подсечку и изо всех сил пнул по
голове пыром. Голова перелетела через всю лабораторию и наткнулась на
торчавший высоко в стене крюк.
Туловище подбежало к крюку и стало подпрыгивать, пытаясь дотянуться до
головы своими мерзкими руками с длинными когтями.
Я огляделся по сторонам. На железном столе лежал серебряный гвоздь. Я
взял
гвоздь, опустил его в дуло пистолета, подошел сзади к прыгающему
туловищу,
приставил ствол между лопаток и спустил курок.
— А-у-а-у-а! Это нечестно! — завопила голова на крючке, а туловище
зашаталось, схватилось руками за живот и свалилось на спину. Из груди
высунулось острие гвоздя. Несколько секунд у туловища еще дергались
конечности, а потом от него пошел дым, туловище вспыхнуло и загорелось.
Одновременно с этим из глазниц головы вылетели совиные глаза и голова
тоже
зажглась. Еще через мгновение на обугленные кости упал сверху
обгоревший
череп.
— Борис Андреевич, — кто-то дотронулся сзади до моего плеча.
Я вздрогнул, резко обернулся и увидел перед собой прекрасную девушку в
бикини с белой розой в темных густых волосах, падающих струящимися
волнами
на хрупкие мраморные плечи. На левом плече, чуть выше локтя, находилась
цветная татуировка — три буквы Z и переплетающая их красная пятнистая
змея
с высунутым языком и длинными зубами, с которых капал в рюмку яд.
— Борис Андреевич, — произнесла красавица низким грудным голосом, —
вы
расправились с ужасающим монстром и за это — вот вам приз, — она
расстегнула лифчик и сняла узкие кружевные трусы, обнажив свое
превосходное тело. Я не мог оторвать глаз от высокой полной груди с
упругими сосками цвета зрелого граната и маленькой треугольной пипки.
Руки
красавицы потянулись к моим брюкам и расстегнули мой фирменный ремень и
пуговицы на ширинке.
От этого я сильно возбудился.
— Откуда ты взялась, детка, в этой пещере ужасов? — спросил я
нарочито
грубым голосом, чтобы скрыть охватившее меня волнение.
— Какая вам разница, Борис Андреевич... К тому акту, который мы с вами
сейчас совершим, это не имеет никакого отношения.
— А почему ты, интересно узнать, выбрала именно меня?
— Я всегда мечтала сделать это с изобретателем клея "Суперпирпитумс".
— Тебе нравится мой клей?
— Бе-зу-мно!
Я освободился от брюк и, подхватив крошку на руки, понес ее к
лабораторному столу.
— Если бы я знал тебя раньше, я назвал бы клей в твою честь. Как тебя
зовут?
— Лапина.
— Я бы назвал клей "Суперлапинас"! — я смахнул со стола колбы,
пробирки с
зажимами, реторты и реостат. — Устраивайся поудобнее, Лапина, у нас
будет
секс.
— О! Вся эта химия вокруг действует на меня так возбуждающе! — Лапина
схватила со стола пробирку и надела ее мне на хрен.
— Последний вопрос, — я пощелкал ногтем по пробирке. — Ты случайно
не
монстр?
— А ты случайно не еврей?
— Ты не ответила на мой вопрос. Если ты монстр, то я с тобой вообще
разговаривать не буду, не говоря о сексе.
— Просто я подумала, что у тебя фамилия какая-то нерусская. Не
обижайся.
Хочешь, я тебя поцелую?
— Хочу.
Девушка прильнула к моим губам своими горячими губами. От нее приятно
пахло мятной зубной пастой.
— Кажется, ты не монстр, — сказал я, переводя дух. — От монстров
пахнет
могилой.
— А от меня чем пахнет?
— От тебя пахнет свежестью зимнего утра, — ответил я, поглаживая ее
сзади.
— Ты поэт? — спросила девушка, закатывая от удовольствия глаза.
— Балуюсь, — я слегка прихватил зубами мочку ее уха.
Лапина сладостно застонала:
— Сними пробирку, я хочу кое-что тебе показать.
— По-моему, я догадываюсь, что ты имеешь в виду, — я снял пробирку.
— Чпок! — соскочила пробирка.
— Нет, ты не догадываешься! Такого тебе еще никогда никто не делал.
— Ну-ну... — Я провел рукою у нее по спине и похлопал девушку по
попе. Ее
круглая задница отозвалась на мой нежный шлепок упругим покачиванием
возбужденной плоти.
Лапина высунула изо рта длинный розовый язык, поводила туда-сюда
кончиком,
эффектно облизала полные алые губы и улыбнулась, показывая крепкие
белые
зубы, блестящие и ровные. Затем она нагнулась и стала нежно целовать
мне
живот.
Тут я вспомнил, что Лапина так и не ответила на мой вопрос — монстр
она
или нет. Я осторожно покосился на ее голову, перемещающуюся в районе
моего
живота. Вид сверху был прекрасным! Наконец голова добралась куда
хотела.
Вот так у нее губы! Вот так у нее язык! Действительно, мне никогда еще
и
никто так не делал! Черт подери! Я незаметно поднял руку над ее головой
и
перекрестил ей макушку. Ух-ты! На мгновение мне показалось, что вместо
прекрасной девушки мой смычок обрабатывает противный упырь. Но быть
может,
мне это только показалось? Я поднял другую руку и перекрестил макушку
еще
раз. Хоп! Определенно монстр! Из ее макушки курился дымок. Волосатые
уши
шевелились в такт движениям челюсти. Из жопы торчал хвост. Б-р!
Представляю себе, какая у этого монстра рожа!
Я оказался в довольно щекотливой ситуации — со смычком в пасти у
монстра.
Если двинуть ей сейчас по башке, я рискую остаться без смычка... Но и
продолжаться это тоже не может — гадко заниматься сексом с монстрами.
Я
принялся лихорадочно придумывать выход из создавшейся ситуации...
Можно,
например, было бы попытаться дотянуться до пистолета... но это сложно
сделать когда ты во рту у монстра... Можно было бы предложить монстру
продолжить в другой позе... но я не смогу скрыть своего отвращения к
ней и
она догадается, что я все понял. Стоп! С этого самого стола я брал
недавно
серебряный гвоздь, которым прикончил безголового монстра. Я посмотрел
по
сторонам. Гвоздей на столе больше не было. Единственный серебряный
гвоздь
лежал в кучке пепла и костей. Если б я знал, что так случится, я
обязательно захватил бы его с собой и теперь не оказался бы в таком
дурацком положении. Монстр, тем временем, противно похрюкивал и пускал
слюни. Гадость какая! Как же я теперь жить буду?! Как ни странно,
эрекция
у меня не проходила. Вот ведь парадокс! Иногда с нормальными бабами ее
нету, а с монстрами — вдруг есть!
Я лежал на столе как труп, а монстр продолжал делать свое грязное дело.
Я
где-то читал, что существуют такие демоны, которые в обличии прекрасных
женщин вступают в интимные отношения с мужчинами и питаются их силой, а
мужчины слабеют и умирают в конце концов. Эти демоны называются
суккубы. А
демоны-мужчины называются инкубы, но это, в данном случае, мне не
нужно.
Вдруг дверь резко распахнулась и в лабораторию ворвалась моя первая
жена
Катя, с которой я не жил уже несколько лет.
— Пирпитум! — заорала она с порога. — Ну ты даешь прикурить! Я и
раньше
знала, что ты, грязный ублюдок, не пропускаешь мимо себя ни одной юбки,
но
сегодня ты превзошел самого себя! Я бы еще поняла, если бы ты имел секс
с
козой, как чурка! Но чтобы с трупом каким-то?!
Лапина выпустила меня изо рта и повернула свою страшную голову в
сторону
двери.
Я воспользовался моментом, напрягся и сбросил ее со стола.
Ведьма упала, но тут же вскочила на ноги. Она конечно поняла, что ее
разгадали и теперь страшно скалилась и ухмылялась, пуская по подбородку
желтые слюни.
Меня передернуло.
— Сгинь, нечистая сила! — крикнул я и перекрестил монстра двумя
руками.
Дым из макушки усилился и по лицу твари пробежала страшная судорога.
Она
зашаталась, но в следующий момент выпрямилась и заорала жутким
скрежещущим
голосом:
— Добро пожаловать в ад!
— Я ничего не понимаю, — спросила бывшая жена Катя, озадаченно. — Вы
что
поссорились?
— Осторожно! — крикнул я ей. — Это суккуба!
— Что значит суккуба?
— Она высасывает у мужчин их силу!
— Ха! Вы все так говорите, когда вас застукают на месте преступления.
— Дура! Она же соблазнила меня в другом облике!
— В каком другом? Вполне подходящий для тебя облик.
Тем временем суккуба, широко расставляя ноги с копытами, на цыпочках
приблизилась к столу и угрожающе зашипела. Шерсть на ее спине поднялась
дыбом, а хвост хлестал по полу.
— Шшшш! Дай я тебя поцелую, красавчик!
— Иди сюда, лапочка! — крикнул я и вскочил на стол.
Лапина подняла руки и, переваливаясь с боку на бок, двинулась дальше.
Глаза ее бешено вращались и сверкали желтым светом.
Я поднял для равновесия левую руку и врезал правой ногой по ее гнусной
морде.
— Это тебе за секс!
Суккуба улетела на бочку и повисла на краю.
Я, не теряя времени, побежал за гвоздем. Разворошив горку костей и
праха,
я схватил серебрянный гвоздь и тут вспомнил, что я без штанов, а
пистолет
как раз в штанах! Я кинулся обратно к столу, но Лапина, разгадав мои
намерения, оттолкнулась от бочки и, перелетев через всю лабораторию,
опустилась копытами прямо на мои штаны.
— Поберегись! — крикнул я Кате. — Она очень опасна!
Катя отпрыгнула за шкаф.
Я посмотрел по сторонам. Справа от меня на квадратном красном щите
висел
набор молотков. Я схватил самый здоровый и поднял перед собой гвоздь.
— Попробуй шпунтика, минетчица!
Суккуба Лапина опять зашипела, села на корточки, оттолкнулась, взлетела
под самый потолок и, сделав круг вокруг люстры, понеслась ко мне на
большой скорости. Скорость была такая большая, что у нее из шерсти
сыпались искры и распрямился хвост.
В последний момент я чудом успел увернуться и суккуба со всей силы
врезалась головой в пол. Верхняя часть ее туловища сплющилась от удара
в
гармошку, как в мультфильме "Том и Джерри", но тут же распрямилась и
приобрела первоначальный отвратительный вид. Суккуба подпрыгнула и
снова
оказалась под потолком. Сделав очередной круг вокруг люстры, она
ринулась
вниз.
Второй раз она не промахнется! Мне ничего не оставалось, как рискнуть
своей жизнью. Я поднял над головой гвоздь, крепко обхватил шляпку
руками и
широко расставил ноги. Будь что будет!
Мой расчет оказался верным. Суккуба не успела вовремя притормозить и
напялилась грудью на гвоздь. В следующее мгновение она валялась на
полу,
корчась и визжа. Гвоздь наполовину торчал из ее живота.
Я подбежал и одним ударом молотка загнал гвоздь по самую шляпку.
Ведьма вспыхнула и сгорела. На полу появилась второе черное пятно и
кучка
из праха и костей.
Тыльной стороной руки я вытер со лба пот.
— Уф... Ну и денек!
На всякий случай я разворошил кучку и вытащил из нее гвоздь. Спасибо,
приятель гвоздь. Ты меня сегодня крепко выручаешь. Может и еще
пригодишься.
— Вылезай, Катя! Мы победили! — крикнул я и пошел к штанам, чтобы
положить
гвоздь в карман.
Из-за шкафа осторожно вылезла часть головы с носом.
— Где она, твоя суккуба рваная?
— Она такая же моя, как и твоя! — сказал я, засовывая гвоздь в
карман.
— Видела я, какая она моя как твоя на столе!
— Ничего ты не видела! Я демонов в рот имею. Такой колдовской ритуал
вызывать демонов, иметь их в рот и приканчивать.
— С каких это пор ты колдуном заделался? — спросила Катя, полностью
вылезая из-за шкафа.
— Вон она лежит, — я показал гвоздем на кучку пепла и костей. — Ты
пришла
не вовремя... чуть все не испортила.
— Я понимаю, — Катя закивала головой, — испортила тебе эякуляцию.
— Сама ты эякуляция... испорченная, — сказал я застегивая штаны. —
Чего ты
здесь делаешь?
— Я тут убираюсь. С тех пор, как ты меня бросил, мне приходится
подрабатывать! Если б я знала, что устроюсь в дом, где мой бывший
супруг
трахает в рот демонов!
— Мир тесен, — сказал я, потому что не знал чего еще сказать.
— Вот-вот, — сказала Катя. — Намусорил здесь. Как я теперь буду
убираться?
Все разбито и загажено!
— Скажи спасибо, что живая. Если б не я, ты стала бы еще одной жертвой
загробного мира.
— Я пока еще не извращенка, чтобы трахаться с загробным миром, как
некоторые.
— Фуф! Мы не виделись несколько лет, а за пять минут ты так меня
утомила,
что у меня есть впечатление, будто мы и не расставались... Я пошел. —
Я
накинул на плечо рыжий пиджак и направился к выходу.
— Куда?! — крикнула Катя. — Не смей никуда уходить, пока не поможешь
мне
убрать все, что здесь наворотил.
— Я доктор наук, а не уборщик, — сказал я через плечо.
— А что, доктору наук можно так помещение засирать?!
Я сдержался.
— Бери тряпку! — крикнула она.
— Как хорошо, что у меня хватило ума развестись. Ты — хуже суккубы
этой! —
я показал на кучку пепла.
— Ах, так! Вот тебе! — Катя кинула мне в лицо половую тряпку.
Я отклонился, но тряпка зацепила меня по щеке и повисла на ухе. Я
ужасно
рассердился. Я медленно снял тряпку и вытащил из кармана гвоздь.
— У меня сложилось такое мнение, что ты тоже демон, потому что
нормальные
люди так себя не ведут. Я проткну тебе задницу этим гвоздем, чтобы
проверить — не демон ли ты. — Я двинулся к ней.
— Попробуй проверь! — Катя отступила на шаг и подняла швабру. — Я
тебе
голову разобью!
Я эффектно достал из кармана пистолет и снял его с предохранителя:
— Брось оружие, — сказал я. — И подставляй жопу! Иначе у тебя будет
большая дырка в голове... Считаю до пяти. Раз... два... три...
четыре...
четыре с половиной...
Катя бросила швабру и побежала к двери.
— Убивают! Уберите маньяка!
Я в несколько прыжков нагнал ее и воткнул гвоздь сзади.
Катя вспыхнула и в один момент превратилась в скелет с чердака в темных
очках. Скелет резко развернулся и бросился на меня.
Я отскочил на стол.
Скелет остановился внизу и прислонился к стенке.
— Я — скелет Иван Абрамыч! Отдай мою папиросу!
Пожалуй, подумал я, скелета гвоздем не проткнешь — на нем нет живого
места. Я пошарил в карманах, надеясь найти там что-нибудь подходящее. В
одном кармане лежал мобильный телефон, а в другом я нащупал что-то
маленькое и круглое, которое я вытащил. Это оказалось кольцо с
каббалистическими знаками, взятое мной из чемодана.
Увидев в моих руках кольцо, скелет затрясся и грохнулся на колени.
— Хозяин! Я не знал, что у вас кольцо короля демонов! Простите,
хозяин!
Разрешите испариться.
Я с удивлением поглядел на кольцо.
— Что ты сказал, мертвая голова?! А ну-ка повтори!
— Король демонов, разрешите испариться!
— Валяй, Катя, испаряйся! Жаль, что во время моей женитьбы у меня не
было
кольца с подобным воздействием! — Я выставил кольцо вперед. —
Испаряйся!
Скелет завибрировал в воздухе и испарился.
Я надел кольцо на палец, посмотрел на камень, подышал на него и потер
об
рукав.
Стены задрожали и в лаборатории материализовался ужасный демон в виде
пингвина-кровососа. Пингвин-кровосос встал на колени.
— Кар! — он почтительно сложил крылья на животе.
Ага, понял я, демоны появляются, когда потрешь камень. Потрем еще раз.
Теперь появился средневековый маркиз-вампир в черном плаще.
— К вашим услугам, — маркиз снял широкополую шляпу и поклонился.
Я снова потер камень.
Появилась женщина-муха на задних ногах. Ноги и грудь у нее были покрыты
густыми черными волосами.
— Давай испаряйся, — сказал я ей, показывая кольцо. — Мне таких
уродок
здесь не надо! Спасибо, насмотрелся!
— Если вам не нравятся, хозяин, мои формы, я могу их поменять. Что бы
вы
хотели, хозяин? — женщина-муха потерла передние лапки.
— Хорошо, — сказал я, — тогда превращайся в... ммм... в.... в.... в
кого-нибудь посимпатичнее.
Женщина-муха быстро завращалась вокруг своей оси и превратилась в
обглоданный труп очень мерзкого вида. От трупа несло.
Маркиз снял шляпу и обмахнулся:
— Извините ее, хозяин, — сказал он, — она от рождения дура и не
понимает,
что от нее хотят. Я, знаете ли, такие формы тоже не люблю... Воняет на
весь подвал и плохо выглядит. Я люблю, когда, хе-хе, кровь с молоком-с.
Позвольте, хозяин, я ей обьясню, что от нее надо.
А пингвин-кровосос неожиданно подпрыгнул и крикнул "кар".
Маркиз подошел к трупу, прикрыл свой нос шляпой и прошептал что-то ему
на
ухо. Обглоданный труп кивнул головой и захихикал. Один глаз выскочил у
него от смеха из глазницы и теперь болтался на ниточке рядом с носом.
Маркиз уколол трупа шпагой в живот:
— Пошевеливайтесь, жмурик!
Труп начал вращаться и превратился в балерину в красной пачке и красных
пуантах. Волосы на голове стягивал черный атласный бант. На руки были
надеты длинные черные перчатки с обрезанными пальцами. Лицо было бы
скорее
приятным, чем неприятным, если бы не торчавшие по бокам рта клыки.
— А клыки-то нельзя ли убрать? — обратился я к маркизу-вампиру.
— Одну минуточку, — маркиз подошел к балерине, оттопырил ей губы и
натянул
на клыки.
— Ну вот, другое дело, — сказал я... — А ты чем занимаешься, гусь?
спросил я пингвина.
Пингвин закудахтал.
— Хозяин, — сказал маркиз, — пингвины говорить не могу. У них
артикуляционный аппарат птичий. Он только кровь сосет у полярников.
Брал
кровь у самого Амундсена.
Пингвин похлопал себя по животу крыльями и каркнул.
— Гад какой! — сказал я.
— Гад, а что делать? — развел руками маркиз.
— Хорошо... С этими понятно. Один пингвин, второй вообще — тухлое
мясо. А
ты-то как попал в компанию демонов, месью?
— Это очень грустная история, сэр Пирпитум, — маркиз-вампир опустил
голову
и носком сапога со шпорами ловко поддел череп суккубы. — Наша семья
испокон веков жила в старинном замке Бербезилей. Мой отец Гийом де
Бербезиль воспитывал нас с братом без матери, которая исчезла при
странных
обстоятельствах. Как рассказывал отец, наша мать растворилась у него на
глазах в трапезной, когда пила густое вино. Сначала отец подумал, что
причиной исчезновения послужило вино, которое она пила... Папа поймал
во
дворе кошку и пытался ее напоить вином. Кошка вырывалась, чихала и
фыркала, не хотела пить вино. Тогда рассерженный отец стукнул кошке по
голове железной перчаткой и животное отключилось. Отец взял кошку за
шкирку и влил в ее открытый рот оставшееся от мамы вино. Кошка чуть не
захлебнулась, но не исчезла. Это очень озадачило отца. А поскольку он
не
смог в материальном мире найти обьяснения растворению в воздухе мамы,
это
явилось для него безусловным доказательством существования Господа
Бога. С
той поры отец стал таким набожным, что целыми днями только и делал, что
молился, раздавал милостыню нищим и беседовал со святыми отцами Римской
католической церкви. Кроме того папа устроил из нашего замка гостиницу
для
странствующих монахов-иезуитов и монахов ордена святого Бонифация.
Известно, что эти два ордена, отстаивая чистоту божьего промысла,
свирепо
враждуют между собой и не упускают случая, чтобы не сделать
какую-нибудь
гадость бойцу войска Христова из противоположного лагеря. Наш папа
здорово
забавлялся, когда наблюдал во дворе потасовки монахов. У него была идея
воспитать нас в духе святых отцов римской католической церкви. У меня,
честно говоря, не очень получалось постигать премудрости боголюбия. А
мой
брат Конрад наоборот, с большим удовольствием молился и постился. За
это
папа послал его в университет, чтобы в университете брат Конрад
продолжил
свое обучение и выучился бы на попа-епископа... — Маркиз вдруг
замолчал и
поводил носом. — Я чувствую запах чеснока. Простите, хозяин, но нам
нужно
уходить. Позвольте мне закончить историю в другой раз. — маркиз-вампир
поклонился и растворился в воздухе.
Следом растворились пингвин-кровосос и крававая балерина.
Тут и я уже почувствовал, что из-за двери пахнет чесноком.
В дверь постучали.
— Кто идет? — спросил я.
— Кто спрашивает? — спросили из-за двери.
— Спрашивает тот, кто имеет право спрашивать.
— Идет тот, кто приходит.
— Это от тебя так пахнет чесноком?
— А если от меня, то что?
— Не кажется ли тебе за дверью, что неприлично, приходя, обьедаться
чесноком?
— А не кажется ли тебе из-за двери, что не по-христиански не любить
запах
чеснока?
— Кто ты такой умный?
— Тот, кто вышибает двери ногой! — был ответ.
Раздался грохот и тяжелая дверь, соскочив с петель, полетела прямо на
меня.
Я вскрикнул и проснулся.
Я сидел на дне железной бочки весь мокрый. В ушах стоял звон вышибаемой
двери.
Снаружи доносились шаги и какие-то еще звуки. Кто-то расхаживал по
лаборатории.
Я полный осел, подумал я. Я спрятался в железной бочке и заснул, а во
сне
я мог бы запросто захрапеть или двинуть по бочке ногой, тогда бы меня
могли обнаружить и мне вряд ли бы удалось как-то вразумительно
объяснить,
почему наверху в спальне лежит женщина с перерезанным горлом, а я сижу
внизу в железной бочке, накрытой крышкой.
— В саду перед домом, — говорил один голос, — мы нашли остатки
мобильного
телефона, который, по всей видимости, разгрызла та бешеная собака,
которая
вас искусала.
— Вот сука! — сказал второй голос. — Я расстрелял всю обойму, а она
еще
дергалась!.. Видели ? у нее во рту железные коронки! С такими зубами,
она
что хочешь перекусит!.. Зажрались некоторые! Людям коронок не хватает,
а
они собакам вставляют!.. Проверил чей телефон?
— В данный момент выясняем.
— Давай выясняй... Что еще?
— Судя по всему, преступник проник в дом через чердак.
— Обоснуй.
— Во-первых, на заборе мы нашли его шляпу... Вероятно, он влез в сад
через
забор и направился к дому, но собака загнала его на дерево...
— Сволочь собака! Тварь паскудная!
— Видимо, преступник пытался добраться до дома по деревьям и по дороге
растерял часть содержимого карманов.
— И что он у тебя носит в карманах?
— У меня, Михал Иваныч, в карманах он носит вышеупомянутый мобильный
телефон, газету и брелок в виде скелета, из чего можно предположить,
что
преступник — мужчина.
— Обоснуй.
— Едва ли какой-нибудь женщине придет в голову идея носить брелок в
виде
скелета.
— Это слишком смелое замечание. Моя бабушка носила в кармане брелок в
виде
черепа и костей.
— Вы полагаете, что это ваша бабушка залезла в дом и перерезала глотку
хозяйке?
— Отставить. Бабушка умерла несколько лет назад. Это раз. А два —
хотел бы
я видеть, как она лазает по деревьям! Хе-хе! К тому же она никогда не
носила шляпы и не пользовалась мобильным телефоном. У моей бабушки
алиби.
Хе-хе!
— Раз это была не ваша бабушка, тогда это был мужчина.
— Хэ-хэ... Газета какая?
— "Электрические Колебания Сегодня".
— Нет, это не моя бабушка. Моя бабушка не читала ничего. И вообще —
газета
— дрянь. Дальше.
— На чердаке преступник немного наследил — опрокинул чемодан, разбил
люстру, перевернул стол. Такое впечатление, что убийца не скрывался, а
наоборот устроил шухер, чтобы запугать жильцов. И еще — в углу мы
нашли
папиросу, которую он покурил.
— Какая папироса?
— "Север".
— Елки-палки! Папиросы "Север" не выпускают уже несколько лет!
— То-то и странно...
— Уверен, что окурок свежий?
— Хотите понюхать?
— ... Вопросов нет. Продолжай.
— Преступник спустился с чердака по лестнице и по дороге разгромил
скульптуру Леонардо да Винчи, прошел по коридору, воспользовался
туалетом
и только после этого проник в спальню и совершил убийство.
— По-маленькому или по-большому?
— По-маленькому.
— Это хуже... для экспертизы... Так... В чем по-твоему смысл текста на
открытке во рту?
— На открытке написано: "Аркаша, надо нас слушаться". По всей
видимости,
речь идет об Аркадии Сергеевиче Пулеплетове, супруге покойной. Кто-то
хочет его запугать и настроен очень решительно.
— Кто такой этот Пулеплетов?
— Директор лаборатории ZZZ. Мы навели справки — на работе он не
появляется
уже несколько дней. Соседи тоже давно его не видели.
— Что еще?..
— Последним к Пулеплетовым звонил некий Борис Андреевич Пирпитум. Его
номер телефона остался на определителе.
— Так-так... Слушай, умник, а ты определить, чего тут в баночках не
можешь? — Послышался звон стекла. — Я, вообще-то, сюда спустился за
чем-нибудь дезинфицирующим. Видишь, кровь до сих пор сочится. И как они
только воспитывают собак такими бешеными?! Вот у меня была собака —
болонка. Что с ней не делаешь, все хвостом крутит. Невозможно себе
представить, чтобы она кого-нибудь так покусала.
— Сейчас посмотрим, — опять зазвенела посуда.
— Что ж ты, братишка, посуду бьешь?
— Виноват, из рук выскользнула.
— Выскользнуло.. Понюхай чем пахнет.
— Пахнет ацетоном, товарищ капитан.
— Это не подойдет. Поищи еще.
— Вот эта пахнет спиртом.
— Ну-ка, дай попробовать... Действительно, спиртом... Какая-то дрянь
на
спирту... Хыр! Хочешь попробовать?
— Не откажусь...
— Видно решительного оперативника... За упокой...
— Царствие небесное...
— Ты что верующий?
— К слову пришлось...
— А... Дай закурить...
Послышался топот.
— Вот вы где, — услышал я новый голос.
— Хочешь выпить?
— Хочу, конечно.
— Послужи с наше, тогда хоти. Ха-ха-ха!
— Ха-ха-ха!
— Бери, пей.
— Что пьем?
— Спирт с сиропом...
— Вкусно...
— А ты думал?
— Докладывай.
— Все ясно. Разгрызанный телефон принадлежит Пирпитуму Борису
Андреевичу.
Тому самому, который последним звонил Пулеплетовой. Адрес уже выяснили.
Знаете кто это?
— Ну?
— Тот самый Пирпитум, который изобрел клей "Суперпирпитумс"!
— Вот ведь! Не живется людям. Загреб деньгу и сиди себе на пляже, баб
щупай! Так нет — лезет, дурак, людям глотки резать! В прокуратуру
звонили?
— Звонили.
— Ордер выпишут?
— Уже готово.
— Поехали брать, а то у меня вечером дела, у друга-однокашника день
рождения... Захвати колбу с собой, по дороге прикончим... А как вы
думаете, нет ли в этих бочках такого же, скажем, напитка?
Кто-то стукнул сапогом по моей бочке. Я перестал дышать.
— Боооммм! — отозвалась бочка.
— Пустая.
— Пошли отсюда.
Выждав еще некоторое время, я осторожно вылез из бочки и огляделся по
сторонам. В лаборатории никого не было. Я спустился на пол и, сняв
ботинки, на цыпочках пошел к двери. Вот так я влип! Надо же быть таким
кретином! Изобретатель клея "Суперпирпитумс" — убийца! Я — убийца! Я
перерезал женщине глотку и вставил ей в рот открытку, на которой кровью
написал какую-то ерунду, наподобие "С новым Годом! " Сегодня об этом
узнает весь мир! Я даже к знакомым не смогу обратиться, потому что они
теперь скажут, как милиционер, — Пирпитум нахапал денег и бесится с
жиру!
Что делать?!.. — Я потер лоб между глазами. — Существуют три выхода:
1. Скрываться, пока во всем не разберутся.
2. Пойти в милицию и все рассказать.
3. Распутать это преступление самому.
Рассмотрим первый вариант. Может так случиться, что придется скрываться
несколько лет... или даже всю жизнь! Придется начинать все сначала,
потому
что все мое имущество арестуют, а знакомые, узнав, что я убийца, будут
бояться меня. Очень обидно начинать все сначала, после того, как ты уже
изобрел всемирно известный клей "Суперпирпитумс" и заработал большие
деньги... Первый вариант никуда не годится.
Вариант два. Я прихожу сейчас в милицию и говорю: Здрасте, я —
Пирпитум. Я
никого не убивал, это недоразумение... Меня первым делом арестуют и
посадят в тюрьму, а потом начнут разбираться. И все время, пока они
разбираются, я, такой уважаемый член общества, изобретатель клея
"Суперпирпитумс", сижу в тюрьме с настоящими убийцами и гомосеками. А
имущество мое арестовывается государством. Неизвестно сколько лет будет
продолжаться это разбирательство и каких моральных издержек мне это
будет
стоить. В тюрьме сидеть — не сахар. Через несколько лет я стану как
граф
Монте-Кристо — инвалидом на всю жизнь. А мое имущество разграбят
государственные чиновники. И вот через много лет я, скажем, вернусь
лысым
и беззубым в заброшенный дом, где бегают кошки и мышки. Репутация
подмочена, денег не осталось, здоровья нет, никакого будущего в науке
меня
не ждет... Второй вариант тоже никуда не годится, как и первый.
Приехали.
Третий вариант — разобраться во всем самому, оставаясь на нелегальном
положении. Это самый трудный вариант, но в этом варианте есть свет в
конце
туннеля, а в первых двух нету. Пусть мне придется нелегко, но я
распутаю
этот проклятый клубок и докажу себе и всему миру, что доктор наук
превосходит воров и убийц во всем!
Я выглянул на лестницу — тихо. Аккуратно переставляя ноги по краям
ступенек, я поднялся наверх. Я прошел в кухню, подошел к окну и
осторожно
отодвинул уголок безвкусной занавески. Во дворе лежала убитая собака в
полиэтиленовом мешке. Допрыгалась старушка. Мы, интеллигенты,
предпочитаем
отсидеться на дереве, но животных не убивать, а эти самонадеянные
солдафоны сначала подставляют задницу собачьим зубам, а потом убивают
животных!
За оградой толпились милиционеры. Неужели они сейчас все уедут? Быстрей
бы
они убирались отсюда!
Вдруг сзади меня послышался шорох и загремела кастрюля. Я резко
выхватил
из-за пояса пистолет и с разворота выстрелил назад.
Раздался истошный визг и из-под продырявленной кастрюли выскочила кошка
с
простреленным хвостом. Она прыгнула на стул, на стол, на буфет, на
подоконник, на форточку и выпрыгнула в сад.
Я отодвинул уголок шторы и увидел, что все милиционеры, расстегивая на
ходу кобуры, несутся назад к дому.
Какой же я дурак! Что же делать?! Второй раз спрятаться в доме мне вряд
ли
удасться.
Я пулей залетел на второй этаж, и, мимо остатков скульптуры Леонардо,
полез на чердак.
Милиционеры уже ломились в дом.
Я быстро закрыл за собой люк, вытащил из кармана тюбик моего клея
"Суперпирпитумс" и выдавил его в углубления по краям люка. Через десять
секунд клей схватится и на некоторое время задержит преследователей.
Для верности я опрокинул на люк шкаф, тумбочку, а сверху кинул чемодан.
Вдруг я услышал шаги на крыше. Шаги приближались к окошку. Стрелять или
нет?! Не стрелять — сказал внутренний голос.
Я схватил скелета и подкрался к окошку. Когда в нем показалось
напряженное
лицо милиционера, я выставил перед ним череп Абрама Ивановича.
Милиционер
завопил от ужаса, а я врезал ему по щеке костлявой рукой скелета.
Милиционер покатился вниз и сорвался с крыши.
Я выскочил на крышу и, хрустя красной черепицей, побежал к веткам
яблони.
Внизу никого не было. Мгновение и я уже бегу по траве к ограде. Еще
мгновение и я уже перелезаю на улицу.
Я спрыгнул вниз. Кто-то схватил меня сзади за воротник.
— Попался, голубчик! — услышал я и почувствовал затылком холодное
дуло
пистолета. — Руки вверх!
Я поднял руки и на моих запястьях защелкнулись стальные наручники.
— Теперь можешь опускать.
Все, приехали. Мой третий вариант, не успев как следует начаться, тут
же
переключился на второй. Теперь мне придется сидеть в тюрьме, пока я не
сумею доказать, что я не убийца, а просто залез в дом и бегал по нему
стреляя в кошек из пистолета скелета Абрам Иваныча.
Милиционер тем временем подтолкнул меня к столбу и надавил на голову.
— Сидеть, — приказал он строго. — И не дергаться.
Когда я садился, у меня из кармана выпал тюбик с клеем. Я незаметно
пододвинул его ногой под себя.
— Будешь дергаться, стреляю без предупреждения, — милиционер сделал
несколько шагов к машине, открыл дверцу, вытащил трубку и доложил, что
задержал у забора какого-то гада.
Пока он разговаривал, я руками в наручниках с трудом отвинтил крышечку
тюбика и намазал клеем асфальт рядом с собой.
Толстый милиционер повесил трубку и, покручивая дубинкой, вразвалочку
подошел ко мне. Осмотрев меня критически, милиционер вытащил из коробка
спичку и поковырял ею в ухе.
— Ну что? — сказал он вопросительно.
— Гражданин начальник, я во всем хочу признаться. Я хочу выдать моего
сообщника.
Милиционер перестал ковырять в ухе.
— Встаньте, пожалуйста, сюда, — продолжал я, — отсюда хорошо видно
машину,
в которой он меня ждет.
Милиционер подошел и встал куда надо.
— Джип? — спросил он.
— Мерседес, — ответил я, считая про себя: "... шесть, семь,
восемь..."
— Где?
— Вот где! Девять-десять! — я вскочил на ноги и толкнул его в грудь.
Милиционер не смог удержать равновесия — его ноги намертво приклеились
к
асфальту. Он замахал в воздухе руками и упал на спину.
Я отцепил у него от пояса связку ключей и бросился к его машине.
Сначала надо завести мотор, а потом уже отстегивать наручники. Я с
трудом
вставил ключ зажигания и повернул.
— Вжжж! — завелся мотор.
— Стой, стрелять буду! — закричал милиционер и стал стрелять с
асфальта в
небо.
Я нажал на педаль газа. Машина рванула с места, поднимая облако пыли.
Я оглянулся, сзади по саду бежали милиционеры, размахивая дубинками и
пистолетами.
Я вдавил педаль газа до упора и навалился грудью на руль. Загудел
сигнал и
включилась мигалка на крыше.
— У-А-У-А-У-А!
Машина неслась по дороге, скрипя тормозами на поворотах и подпрыгивая
на
кочках и ухабах. В зеркале заднего вида я заметил несколько машин,
преследующих меня.
Я резко свернул в узкий переулок. Машина чиркнула кузовом о кирпичную
стену дома. Искры посыпались, словно с точильного круга. Было такое
впечатление, что кто-то точит огромный топор на дьявольском точильном
круге.
К противоположной стене прижалась парочка перепуганных прохожих.
Какой-то
велосипедист въехал в стенку, пытаясь избежать столкновения. Баба с
яйцами
заметалась из стороны в сторону, подпрыгнула и приземлилась ко мне на
капот. По стеклу потекли разбитые яйца.
Прости, мать, в другой раз я тебя с удовольствием подвезу. Я резко
крутанул руль, баба слетела на землю и, кувыркаясь, закатилась в
подъезд,
прямо под ноги толстопузому мужчине, выходящему из него. Мужчина,
перелетев через женщину, растянулся на животе.
Надеюсь, что ничего страшного с ними не произошло...
Чтобы очистить лобовое стекло от белков и желтков, пришлось включить
дворники.
— Трах! Трах! — В стекле появились две дырки. Я оглянулся. Из
ближайшей
милицейской машины высовывались милиционеры. Они палили из пистолетов и
размахивали дубинками.
Один милиционер высунулся по-пояс и стрелял с двух рук.
Чтобы избежать прямого попадания, я начал вилять.
Милицейские вынуждены были повторять мои маневры до тех пор, пока
высунувшийся по-пояс милиционер не ударился головой об фонарный столб.
Машина резко затормозила и сзади в нее врезалась другая милицейская
машина.
Третья машина, чудом избежав аварии, вырвалась вперед.
Таким образом, из трех преследовавших меня машин, осталось только одна.
С
доктором наук не очень-то потягаешься!
Я резко свернул в проходной двор и снес развешенное поперек двора
белье.
— Жулики! — закричала вслед тетка с тазом.
Пирпитум не жулик, Пирпитум жертва собственной порядочности!
Из проходного двора я выехал на набережную и погнал вдоль реки к мосту.
Из-за белья на лобовом стекле, почти ничего не было видно. В любую
секунду
я мог снести перила и упасть в реку. Но руки в наручниках не позволяли
мне
высунуться в окно и очистить лобовое стекло, не теряя управления.
На мост мне заехать все же удалось и упал в реку я уже с него. Из-за
пододеяльника на стекле, я не увидел мчавшегося навстречу трамвая.
Трамвай
ударил меня вскользь и развернул поперек движения, а ехавшая за мной
милицейская машина ударила меня в бок и столкнула в реку.
Надо мной сомкнулась темная вода. Времени думать нет. Я вытащил ключи
из
зажигания и вынырнул в окно. Плыть в одежде и с наручниками на руках
было
не очень удобно. Но выныривать на открытое пространство опасно, можно
получить пулю в голову. Из последних сил я пронырнул вперед под мост и
всплыл у коряги. Я старался не особенно высовываться, чтобы меня не
заметили.
Послышались голоса.
— Утонул! — говорил один. — Если б не утонул, я б ему показал за
Ваню
Шматио, который разбил голову об столб!
— И женщине горло перерезал до ушей!
— Изобретатель! — милиционер кинул в воду камень. — Глубина большая.
— Неизвестно, как теперь машину доставать?
— А Ножиков-то, смешно, — раздался смех, — бегает босиком! В драных
носках!
— Да... Теперь сапоги не оторвешь... Представляете, завтра люди будут
мимо
ходить, а тут сапоги стоят на вечном приколе, как крейсер "Аврора"!
— Хороший клей. Крепкий.
Я снял с себя наручники и положил в карман, а ключи положил в другой
карман.
Голосов не стало слышно. Видимо милиция отошла, потеряв надежду на то,
что
я всплыву.
Я набрал полную грудь воздуха и, нырнув, поплыл по течению, стараясь
пронырнуть как можно дальше. Вынырнув метрах в тридцати от моста, я
снова
набрал воздуха и нырнул.
Вода была мутная, а от того, что солнце почти скрылось за горизонтом,
она
казалась черной. Темно и сыро, как во рту у рыбы-кит.
Я всплыл недалеко от противоположного берега и поплыл по течению, не
скрываясь. Хорошо, что ботинки остались в доме Пулеплетова, иначе плыть
было бы гораздо труднее, а бросить их было бы жаль.
Я плыл очень долго, стараясь отплыть как можно дальше.
Я вышел из воды рядом с каким-то рыбаком. Рыбак в плащ-палатке сидел с
удочкой на перевернутом ведре и курил папироску.
Он посмотрел на меня неодобрительно, но ничего не сказал.
Я присел рядом, снял носки, выжал и повесил на кусты.
— Сколько времени, отец? — спросил я.
— Нет часов, — ответил рыболов, не поворачиваясь.
— Жаль... Мне нужно точно знать сколько у меня еще есть времени...
Рыболов покосился.
— Соревнования по выживанию, — пояснил я. — Соревнования по
выживанию в
клоаке цивилизации... Берем старт в центральном канализационном
коллекторе
и начинаем двигаться к окраине города, — я изобразил ладонью
поступательные волнообразные движения. — Кто первым доберется до
кольцевой
дороги, тот и победил, — я вытащил из кармана расческу, зачесал назад
мокрые волосы, продул и убрал в карман.
— Как это канализация? — Заволновался старик. — Ты же по речке
плыл...
— А ты разве не знаешь, что реки используют как естественные
коммуникации
для миграции канализации в целях экономии труб?.. Вот здесь, — я
показал
на земле пальцем, — река вытекает из канализационной трубы, течет вот
до
сюда, в том числе и здесь, и вот отсюда снова затекает в трубу и течет
под
землей. — Я прочертил на земле пальцем длинную глубокую борозду.
— Как же так?! Я же здесь рыбу ловлю...
— Это твои проблемы, отец... Здесь еще ничего, — ответил я. — Вот
пока я
по трубам плыл, на такое насмотрелся!
— Чего же там смотреть, кроме гамна?
— Ты, видно, отсталый дед. Газеты читаешь?.. Во всех газетах уже
пишут,
что в городской канализации водятся направленные мутанты подземного
мира.
Лично я, пока плыл, видел там пингвина-кровососа и жабу с зубами. — Я
приставил ко рту указательные пальцы, изображая зубы. — Куак!
— Заливаешь? Хе-хе, — неуверенно засмеялся рыбак. — Небось ты,
гаврила,
назюзюкался и упал с моста. Вот и плаваешь в костюме... Вот тебе, ясно,
жаба и мерещится! Откудова в реке пингвины? Пингвины на Полюсе, — дед
постучал костяшками пальцев себе по лбу. — Пингвины, дурила, ниже нуля
живут!
— У тебя, дед, устаревшая информация. Пингвины сейчас очень просто
живут
выше нуля, особенно в канализации. Смотрел "Бэтман возвращается"?
— Кто?
— В кожаном пальто! Бэтман. Направленный мутант, враг
человека-пингвина
Освальда Коблепота.
— Я такое гамно не смотрю, — дед вытащил удочку и поплевал на червя.
— Я
смотрю футбол-хоккей. — Он закинул удочку в воду. — И "Служу
Отчизне". И
ты мне треплешь про соревнования в гамне! Если б у тебя было такое
соревнование, ты бы тут не сидел и носки не сушил.
— Ты не понял, дед. Хоть ты и не веришь в направленных мутантов,
однако
они стащили с меня в канализации ботинки... И съели. А для безопасности
нам выдают вот такие штуки, — я вытащил из кармана пистолет Абрама
Иваныча
и покрутил у деда перед носом. — Одной полосатой твари я отстрелил
хвост.
Но дело не в этом... — я приблизил свое лицо к лицу рыболова и
заговорил
приглушенным голосом. — Дело в том, что на финише я должен быть в
полной
форме. Это обязательное условие для финиширования. А у меня, как ты
видишь, не хватает ботинок. Одолжи мне свои ботинки. Я тебе потом отдам
и
денег приплачу потом...
— У меня нету ботинок, — уклончиво ответил старик, — у меня сапоги
резиновые...
— Сойдет. По правилам это допускается... Давай быстрее сапоги, а то я
из-за тебя приду к финишу последним. — Я потряс пистолетом.
— Эх, — дед начал снимать сапог. — Зачтется тебе на том свете
стариков
обижать.
— Я ж тебе сказал, что верну и денег дам.
— У тебя такая морда, что от тебя хрен чего дождешься.
— Будешь говорить лишнего — ничего не получишь. Я интеллигент, сказал
сделал.
Я сунул пистолет за пояс, надел носки с сапогами и сказал на прощание:
— Все будет хорошо. Я обязательно тебя разыщу, когда все закончится.
Мы с
тобой, дед, еще выпьем вместе за нашу победу! Не будь я доктор наук! —
Я
помахал деду рукой и пошел в город.
— Хрен ли ж ты не в воду пошел, человек-анхимия?! — крикнул мне вслед
дедушка.
Я обернулся:
— Совершаю обходной маневр. Если кто за мной вынырнет, ты ему не
говори,
что я по суше ушел... А то сапоги не отдам! Оревуар.
Я вышел к обочине дороги и залег в кустах, выяснить обстановку и
обсохнуть.
Мимо проехали одна за другой двадцать пять машин. От нечего делать, я
их
считал.
После был большой перерыв, и вдруг на дороге показалась хорошо мне
знакомая машина "Жигули". Я стремительно выскочил и быстро замахал
руками.
— Стой! — закричал я.
Машина резко затормозила.
Эту машину я не мог не знать. Я узнал ее с первого взгляда. Я сам
когда-то
покупал эту машину и в течение долгих лет ремонтировал ее.
Стекло опустилось и из-за него выглянуло удивленное Катино лицо. Я уже
говорил во сне, что Катя — моя бывшая жена, с которой я давно не жил.
Если
бы человечество не начало задумываться, то оно до сих пор сидело бы на
дереве, ело бы бананы и трахалось с обезьянами, а оно возьми да и
придумай
на свою голову институт брака! Но все равно, в этот момент я был
безумно
рад, что встретил на дороге Катю .
— Катя! — закричал я. — Стой!
— Пирпитум?! — услышал я. — Ты почему в таком виде?
— Я упал в воду.
— Напился опять?
— В аварию попал. Машина утонула, а я выплыл.
— А где утонула?
— Потом объясню, — я плюхнулся на сидение.
— Куда это ты полез грязный! — взвизгнула она. — У меня салон
чистый!
— Хватит тебе. Я не грязный, а мокрый.
— Это одно и тоже!
— Я чуть не умер, а ты со своим салоном!
— Это не дает тебе права пачкать мне сидения! Ты мне теперь никто!
— Слава богу! — ответил я, усаживаясь поудобнее и включая приемник.
Поехали, командир!
— Еще чего! Никуда я тебя не повезу! Вылезай давай!
— Уф! — устало вздохнул я. — Последний раз говорю — трогай!
— Кто ты такой, чтобы мной командовать?! Ты мне никто, понял?! Козел!
— Ну раз ты по-хорошему не понимаешь, — я вытащил из-за пояса
пистолет
Ивана Абрамовича. — Живо!
Она прекрасно знала куда нажать, чтобы было больнее. Я мог вынести
любое
оскорбление, но только никогда не называйте меня КОЗЛОМ!
Катя побледнела, потому что почувствовала, что снова перешла границу
дозволенного и ввергла меня в такое состояние, когда я за себя не
отвечаю.
Как-то раз она уже получила этому подтверждение — я ударил ее по
затылку
толстой книгой Данте. Однажды вечером я сидел в кресле у камина, курил
и
читал Данте. Я спросил у Кати:
— Тебе нравится Данте?
А она ответила:
— Он слишком трансцендентный.
— Дура ты трансцендентная!
— А ты козел трансцендентный!
Теперь было почти то же самое. Катя поняла, что я не шучу и завела
мотор.
— Куда тебе? — спросила она.
— Не знаю, — я подумал. — Поехали к тебе.
Она повернула ко мне удивленное лицо:
— И что ты собираешься у меня делать?
— Хочу у тебя телевизор посмотреть, — сказал я.
— Откуда у тебя такие дурацкие сапоги?
— Я отобрал их у пенсионера.
— Ты что, клоун?
— Ага. Олег Попов. Поехали!
Всю дорогу мы молчали. Из приемника доносилась вульгарная музыка, а
после,
в новостях я услышал про себя. Сначала диктор рассказывал, что
несколько
дней назад директор лаборатории ZZZ Аркадий Сергеевич Пулеплетов
таинственно исчез. А сегодня в его доме обнаружили труп его жены. Как
сообщили в Угрозыске, подозреваемый преступник погиб в ходе задержания.
Им
оказался Борис Андреевич Пирпитум, изобретатель всемирно известного
клея
"Суперпирпитумс". Возможно, Борис Андреевич Пирпитум был причастен к
исчезновению Аркадия Сергеевича Пулеплетова. При задержании Пирпитум
утонул в реке.
Катя присвистнула.
— Я так и знала, что ты убийца! Я видела это в твоих глазах. Ты все
время
добивался моей смерти!
— Я просто раньше действовал не теми методами. — разозлился я. — Но
пользуясь этой штукой, — я поднес пистолет к Катиному лицу, — я
добьюсь
этого довольно быстро.
Катя притихла. Но ненадолго.
— Где ты взял пистолет? — спросила она.
— У Абрама Ивановича.
— Кто это?
— Скелет.
— Не валяй дурака!.. Он еврей?
— Скелетам все равно, какой они национальности.
— Неправда. У немцев, скажем, скелеты отличаются формой таза, так
называемый изгиб Нибелунгов. А у негров большая грудная клетка и
длиннее
берцовая кость.
— Все равно, — ответил я, — это не имеет никакого значения. И когда
я
умру, я специально распоряжусь, чтобы мой скелет похоронили на немецком
кладбище.
— Ничего у тебя не получится. На немецком кладбище места и так мало.
Немцы
хоронят там только своих.
— С тех пор, как я разбогател, я усвоил одну простую вещь — за деньги
можно купить все. Цену смерти — спроси у мертвых! Куплю место на
немецком
кладбище без проблем!
— Если у тебя так много денег, лучше бы ты помог своей бывшей жене, с
которой прожил столько лет, а не тратил бы их на то, что тебе при жизни
не
пригодится.
— Я сам знаю, как мне лучше распоряжаться своими средствами.
— Ты, Пирпитум, как баба! Я тебе слово, а ты мне два!
— Я вообще молчу...
— За что ты убил этих людей, чудовище?
— Я их не убивал.
— Вы все так говорите.
— Кто все?
— Все убийцы.
— Замолчи, а то мне терять нечего! Одним трупом больше, одним меньше!
За
тебя много не добавят, а удовольствие я получу огромное!
— Если будешь мне угрожать, я никуда не поеду. Ты меня знаешь...
— Хорошо... Только сама молчи! Невозможно слушать!
Мы подъехали к Катиному дому. Это был старый двухэтажный домик
неподалеку
от кольцевой дороги, который мы купили после свадьбы. Мы залезли тогда
в
страшные долги, но нам уж очень хотелось иметь отдельный дом. Когда мы
разводились, я оставил дом Кате и ушел в никуда. И уже позже, заработав
деньги на клее, я купил особняк.
Катя нажала на кнопку дистанционного управления, открылись ворота и мы
въехали в подземный гараж.
Этот гараж я знал как свои пять пальцев, потому что собственноручно
проектировал его и оснащал проводкой. Прошло много лет с тех пор, как я
сюда не заезжал, а такое впечатление, как будто я уехал отсюда только
вчера.
— Все работает как часы, — вздохнул я.
— У тебя бы так работало, я может тебя и потерепела бы.
— У меня и так работает! — Я неожиданно вспомнил про суккубу. — Но
что
касается тебя, то лучше чтоб ничего не работало.
— Что ты хочешь этим сказать?
— Ничего.
— Дурак.
— Вот только назови меня козлом! — я покрутил дулом у ее сердца.
— Стреляй! — крикнула Катя. — Ну, давай! — Она рванула платье.
Полетели пуговицы. Одна пуговица отлетела мне на штаны. Из разорванного
платья выскочила Катина белая грудь с темными большими сосками.
Свобода Франции на баррикадах
Делакруа нарисовал.
Я неожиданно почувствовал страшнейшее возбуждение, какое иногда
охватывало
нас с Катей в те времена, когда мы были с ней еще счастливы.
У Кати увлажнились глаза и она машинально дернула платье еще раз. Ее
тело
обнажилось до пояса.
Я отбросил пистолет и кинулся на нее.
И Катя кинулась на меня, не забыв высунуть руку с пультом из окна
машины и
выключить освещение гаража. И только слабое зеленое свечение
индикаторов
на панели управления слегка освещало теперь наши возбужденные тела.
Из приемника доносилась психоделическая музыка "Пинк Флойд". В этом
зеленоватом полумраке причудливо переплетались тени, следуя за нашими
резкими движениями. Наши движения напоминали стреляющий пулемет ПКТ.
— Огонь! — закричал я и отвалился на спинку сидения.
— Не ори так, — сказала Катя взволнованным запыхавшимся голосом. —
Я,
между прочим, не одна живу.
— Как это понимать? — спросил я, застегивая ремень.
— Очень просто, — сказала она, прикрывая разорванное платье широким
платком с красными цветами. — Ты — скотина.
— Сама хороша.
— Тебя никто не просил набрасываться на меня, как орангутанг!
— Кто еще на кого набрасывается... Скажешь своему, что я твой
двоюродный
брат, приехал из Ашхабада.
— У меня нет никого в Ашхабаде.
— Тогда из Ташкента.
Мы вышли из машины и пошли по лестнице наверх.
В гостиной сидел за компьютером рослый мужчина в очках.
— Здравствуй, Сергей, — сказала Катя.
Мужчина повернулся к нам.
— Сергей, — продолжила Катя, — это мой двоюродный брат из Ташкента.
Я протянул руку Сергею:
— Иван Абрамович, — представился я, — Казбеков.
— Вы узбек? — спросил мужчина, поправляя очки.
— А вы?
Повисла неловкая пауза.
— Вы оба не узбеки, — выручила нас Катя. — Вы русский и еврей.
Давайте
пить чай.
Мы прошли в кухню. К своему удивлению, я увидел на стенах устаревшие
зеленые африканские маски. Я не поверил своим глазам. Я не верил, что
Катя, несмотря на свою умственную недоразвитость, могла повесить на
кухне
такое убожество. Я повнимательнее присмотрелся к очкарику.
Какое дегенеративное лицо, подумал я, — низкий лоб, узко поставленные
заплывшие глаза-щелочки, сломаный большой нос, выдвинутая нижняя
челюсть,
короткая шея с цепочкой, бритый затылок, усики щеточкой.
Видимо, перехватив мой взгляд, Катя сказала:
— Да! Да! Эти маски привез из Африки Сергей.
— Вы что, моряк? — спросил я субьекта.
— Да. Капитан дальнего плавания.
— Какого ранга?
— Капитан второго ранга Сергей Исаакович Гитаркин.
— Как фамилия? — переспросил я.
— Гитаркинг, — поправился тот.
Так я тебе и поверил, — подумал я, — что у тебя такая интеллигентная
фамилия. С таким-то барельефом!
Мы уселись за стол.
— Кому какой чай? — спросила Катя.
— А откуда я знаю, какой у вас есть, — сказал я.
— Есть индийский и китайский, — сказала Катя.
— Индийский индийскому — рознь, — сказал я.
— Какой ты капризный, — Катя сделала паузу, — ... двоюродный брат.
— Какой есть... Ты можешь ответить — индийский со слоном или без? —
я
приложил руку к груди и наклонил голову.
— Без слона.
— Давай, все равно, индийский.
— А мне прошу-с коньяку, — сказал мнимый Гитаркинг.
Ага! — подумал я, — Все ясно!
— Тогда и мне налей коньяку, прошу-с стакан с подстаканником с надетым
лимончиком и с карамелькой.
— Не треснет ли морда двоюродного брата? — спросила Катя.
— Катя, — Гитаркинг посмотрел на Катю, — что подумает двоюродный
брат о
нас у себя дома, когда приедет? Он подумает, что мы жалеем налить
коньяка
и повесить лимончика. Дай же дорогому двоюродному брату лучше все, что
он
спросит, чтобы ему было достаточно и он подавился!
— Поняла, сестра, какой у тебя злой мужчина! Желает смерти твоему
брату.
— Хочу заметить, — сказал Сергей Исаакович, — я смерти никому не
желаю, в
том числе я не желаю смерти разным Иванам Абрамовичам, хотя это было бы
так естественно с моей стороны.
Катя принесла три стакана коньяку.
— Давайте выпьем за встречу, — сказала она.
Мы выпили.
— Я тебе сейчас, — сказал я, — Сергей Исаакович, морду разобью.
— Рискни здоровьем, Иван Абрамович.
Мы резко встали из-за стола и я, отодвигая Катю, пытался дотянуться
кулаком до хамской рожи Сергея Исааковича. Сергей Исаакович тоже
пытался
съездить меня по физии у Кати из-под мышки.
Катя попыталась оттолкнуть нас друг от друга, но куда ей против двух
разъяренных самцов! Мы смели ее с дороги и Катя, проехалась по столу,
сбивая на пути стаканы с ложечками и свалилась со стола на совок.
Бам-ц! —
звякнул совок.
Воспользовавшись тем, что на моем лице отразилось желание помочь
женщине,
горилла Исаакович схватил меня поперек туловища и швырнул на горящую
плиту. Хорошо, что я не успел высохнуть!
— Пш-ш-ш! — зашипела мокрая одежда.
Я соскочил с плиты, увернулся от летевшей в меня кастрюли, схватил
щетку и
ударил грязной щетиной Гитаркингу в лицо. С глаз у Гитаркинга слетели
очки
и повисли на люстре.
Гитаркинг зарычал, выхватил у меня щетку и легко переломил ее об
колено, а
потом пошел на меня, покручивая на японский манер обломками. Вз-зы!
Вз-зы!
— жужжали обломки, разрезая воздух.
Я отступил и вскочил с ногами на стол, занимая более выгодную позицию.
Сзади меня на стене висели семь кухонных ножей от 8 см и длиннее. Я
схватил самый большой и метнул в Сергея Исааковича.
Сергей Исаакович сорвал со стены разделочную доску и прикрываясь ей как
щитом, встретил нож налету.
Я перекидал по очереди все ножи. Разделочная доска стала похожа на
дикобраза из лаборатории ZZZ. Со стороны это, наверное, выглядело как
цирковое представление, но я чувствовал себя в нешуточной опасности.
Сергей Исаакович отбросил обломок щетки, вынул из доски самый большой
нож
и пошел на меня. Вдруг, когда он уже замахнулся и готов был нанести
последний страшный удар, зазвонил мобильный телефон, взятый мной в доме
Пулеплетова.
— Минутку, — сказал я, — у меня важный звонок.
Сергей Исаакович от неожиданности замер.
Воспользовавшись его замешательством, я нанес сокрушительный удар ногой
в
челюсть. Это был мой коронный удар — со стола по морде.
У Сергея Исааковича Гитаркинга посерьезнело лицо и из носа брызнула
кровь.
Не теряя времени, я двинул еще разок, чтобы закрепить успех.
Гитаркинг закатил глаза, выронил доску, выронил нож, закачался и рухнул
на
пол.
Телефон продолжал звонить. Я вынул трубку из кармана и поднес к уху.
— Але!
— Аркаша? ? услышал я незнакомый женский голос.
— Ну!
— А по телевизору говорят, что ты пропал. Лень человеку позвонить
проверить! Растрезвонят на весь мир!
— Кто говорит?! — спросил я.
— Ты чего? Не узнаешь?
— Не узнаю. Тебя плохо слышно.
— Это я — Шура! — закричали в трубке.
— Привет, Шура! — я отключил телефон, потому что счел неуместным
разговаривать по телефону неизвестно с кем, стоя на столе в кухне в
присутствии лежащих на полу бывшей жены и ее сожителя.
Я засунул телефон обратно и спрыгнул вниз.
Обыскав Сергея Исааковича, я нашел у него во внутреннем кармане
удостоверение сотрудника ZZZ Сергея Ивановича Засукина. Я усмехнулся.
Не
может быть у человека с такой внешностью фамилии Гитаркинг. Здесь
что-то
нечисто. Мне обязательно нужно разобраться.
На всякий случай я надел Засукину наручники, связал ноги и заклеил рот
скотчем, который лежал на подоконнике. Потом я задумался — не связать
ли и
Катю тоже? Однако, решил, что недостойно интеллигентного мужчины
связывать
беззащитную женщину. Я подошел к Кате, вытащил из-под нее совок и полил
ей
лицо из графина. Катя фыркнула и открыла глаза.
Я вытащил из кармана пистолет Абрама Ивановича и навел ей между глаз.
Как
странно, пока я сражался с Засукиным, я ни разу не вспомнил о
пистолете, а
как только вернулся к Кате, рука сама потянулась за ним в карман.
Катя побледнела и скосила глаза к носу, на который был нацелен ствол.
— Катя, — сказал я, — ты заманила меня в ловушку, а это очень и
очень
плохой поступок. Это хуже всего, что ты мне сделала. Если ты мне сейчас
же
не расскажешь,что здесь происходит, клянусь, я тебя пристрелю со
спокойной
совестью.
— Что ты от меня хочешь? — спросила Катя устало.
— Кто это? — я показал Кате удостоверение Засукина.
— Я понятия не имею, — ответила Катя. — Они пришли сегодня утром и
угрожали мне. Они сказали, что если ты появишься, я должна тебя
познакомить с ним, — она показала на Засукина, — и представить его
как
моего сожителя. Они сказали, что убьют меня, если я откажусь. — Катя
заплакала. — То одни трясут пистолетами, то другие — весь день! —
Она
вытащила из кармана носовой платок. — Я специально повесила сегодня
днем
эти дурацкие зеленые маски, чтобы подать тебе сигнал тревоги. Я
понадеялась на твой хваленый вкус, и подумала, что ты, увидев эту
дрянь,
все сразу поймешь. Но ты ничего не заметил!
— Я-то заметил! — сказал я. — А вот ты, дура, вместо того, чтобы
развешивать на стенах всякое зеленое дерьмо, не могла все рассказать в
машине?! Почему ты этого не сделала?! ? я потряс ее за воротник.
— Я не успела, потому что ты сразу же начал на меня орать, махать
пистолетом, а потом изнасиловал!
— С тобой разговаривать, все равно что с обезьяной в цирке!
— Если я обезьяна, то ты... сам знаешь кто!
Я сдержался...
Похоже было, что Катя не врет. Я слишком хорошо ее знал и изучил
досконально все ее повадки.
— Кто они такие?
— Не знаю.
Я присел на край стола и закурил.
— Допустим, — сказал я, выпуская синий дым, — это так... Что им от
меня
надо?
— Не знаю. Мне сказали познакомить тебя с ним и все.
— За домом наблюдают? — я затянулся.
— Думаю да. Когда мы подьезжали к гаражу, я видела, что кто-то сидит в
кустах.
— Понятно... Они вооружены?
— До зубов, — Катя показала зубы.
— Ясно, — я докурил окурок и потушил его в чашке чая Сергея Засукина.
Что ж, приступим к дознанию, — подойдя к Засукину, я перевернул его на
спину.
Засукин смотрел на меня глазами полными тоски.
Я вытащил из кармана клей "Суперпирпитумс" и показал Засукину.
— Надеюсь, ты знаешь что это такое? А я знаю это даже очень хорошо,
потому
что я его изобрел... Так вот... После того как я сейчас замажу тебе
"Суперпирпитумсом" одну ноздрю, то, принимая во внимание твой
заклеенный
рот, у тебя останется только одна маленькая дырочка, соединяющая тебя с
жизнью.
Глаза Засукина наполнились диким ужасом. Он часто заморгал и задышал
носом, как будто стараясь надышаться впрок.
Я отвинтил колпачок и, глядя Зусукину в глаза, понюхал клей.
— Ах! Пахнет очень хорошо... Хочешь забалдеть? — я криво улыбнулся.
Засукин напрягся и перевернулся на живот.
— Если тебе так удобнее — ради Бога, — я сел Засукину на спину, за
волосы
поднял его голову от пола, оттянул ее к спине, вставил тюбик в ноздрю и
надавил. Засукин задергался, как уж на сковородке. Я вытащил тюбик,
нажал
пальцем на обработанную ноздрю и стал считать вслух до десяти.
— Раз, Сергей Исаакович, два, Сергей Исаакович... Вам не тяжело?..
Три,
Сергей Исаакович... Уж и не знаю, как вы потом будете нос расклеивать.
Мой
клей клеит так, что потом не оторвешь... четыре, пять... Жалко, что
когда
вас найдут, не сразу обратят внимание на эффективное воздействие клея
"Суперпирпитумс", который делает свою работу внутри вашего организма. Я
думаю, что не мешало бы для красоты и определенного эффекта замазать
клеем
вам глаз или ногу к спине приклеить... шесть, семь, восемь, Сергей
Исаакович... Почти все... девять... девять с половиной... десять. Все!
Готово. Теперь у вас осталась только одна ноздря. — Я отпустил палец.
Нос у Засукина перекосило на одну сторону.
— Теперь, — сказал я, — я ненадолго отлеплю скотч от твоего рта и ты
мне
расскажешь кто вы такие и что вам от меня надо. А если не захочешь
рассказывать, я снова заклею твой вонючий рот и твою последнюю ноздрю.
Я медленно отклеил липкую ленту.
— Говори!
— Не клейте больше, Борис Андреевич, — из-за заклеенной ноздри голос
у
Засукина стал гнусавым. Он часто задышал ртом. — Я только рядовой
исполнитель. Мне приказали, я выполняю.
— Что тебе приказали?! — я надавил Засукину коленом под лопатку.
— Ыыы! Мне приказали усыпить вас и доставить в одно место.
— В какое место?
— Не знаю.
— Врешь! — я надавил коленом сильнее.
— Ыыы! Правда не знаю! После того, как я вас усыплю, я должен был
связаться с нашим человеком в кустах у дома. Я должен был передать вас
ему, дальше все делает он.
— Кто вы такие и какое отношение ты имеешь к лаборатории ZZZ?
— Я недавно работаю в лаборатории поваром. Мне предложили
подзаработать.
— Ты всегда соглашаешься на такую грязную подработку.
— Я отсидел в тюрьме несколько лет и поэтому ни от чего не
отказываюсь...
Кроме того, меня предупредили, что если я откажусь, меня уволят. А
найти
работу человеку с такой биографией — сами знаете как непросто.
— Кто тебе давал задание? — я поднес тюбик к лицу Засукина.
Засукин замялся.
— Тебе не кажется, — сказал я, — что у тебя осталось слишком много
незаклеенных отверстий?
Засукин моргнул:
— Начальник службы безопасности Петр Семенович Савинков.
Я вспомнил газетную статью. У меня очень хорошая память.
— Чем ты должен меня усыпить?
— Во внутреннем кармане пиджака лежит футляр со шприцем.
Я залез в карман Засукина и вытащил футляр.
— Еще оружие есть?
— Нет.
— Врешь?!
— Обыщите!
— Хорошо. Кто сидит в кустах?
— Я его не знаю. Мое дело вас усыпить и передать и все.
— Позови его сюда, — сказал я, вытаскивая шприц.
— Он отсюда не услышит.
Я за подмышки подтащил Засукина к окну.
— Кричи, что все готово, пусть идет забирает. А если вздумаешь меня
обмануть, я быстро заклею тебе скотчем рот и залью клеем ноздрю, — я
ткнул
Засукину в спину кулаком. — Давай, братан, работай!
— А чего говорить-то? — прошептал Засукин.
— Вот балда! Скажи, что меня усыпил, пусть идет помогать меня
вытаскивать!
Засукин крикнул:
— Эй, брат, в кустах! Иди сюда! Я его усыпил! Помоги, бля, вытащить!
— Ты чего материшься? — прошептал я.
— Для естественности.
— Чего ты орешь, дурак?! — крикнули из кустов. — Ты не в столовой,
идиот!
А бабу усыпил?
Засукин испуганно посмотрел на меня.
— Ну! — зашипел я.
— Забыл! — неожиданно крикнул Засукин. — Сейчас пойду усыплю!
Я прижал его к полу:
— Ты что, уголовник?!
— Правда забыл, — ответил Засукин. — После того, как вы двинули меня
по
башке, у меня маленько память отшибло.
— А чем ты ее должен усыпить?
— Я должен усыпить ее шприцем. Шприц лежит у меня в штанах, в правом
кармане.
— Зря я тебя сразу не обыскал! — я полез в карман повара.
— Я же вам говорил — обыщите...
Я вытащил шприц поменьше.
— Больше нету?
— Последний.
— Не врешь?
— Обыщите.
— Смотри? — я погрозил пальцем.
— Сволочи вы все! — подала голос Катя.
— Скажи спасибо, что я приехал. — сказал я ей, — а то неизвестно,
где бы
ты завтра проснулась! — и повернулся к Засукину. — Как этим
пользоваться?
— Воткнуть поглубже и нажать на пимпочку сзади.
— Куда воткнуть?
— Куда обычно.
— А куда обычно?
— В мышечную ткань.
Я положил шприц в карман.
— Кричи, что баба готова.
Засукин закричал:
— Эй, брат!
— Чего?!
— Баба готова!
— Вытаскивай их сюда!
Засукин вопросительно посмотрел на меня.
Я показал ему клей.
— Мне одному их не утащить, — закричал он.
— А ты сначала его, а потом бабу!
Засукин опять посмотрел на меня вопросительно.
Я еще раз показал клей.
Засукин подумал и крикнул:
— Эй, земляк!
— Чего еще?!
— Давай бабу трахнем! Она очень красивая!
Катя вскочила с пола и молча вцепилась Засукину в волосы.
У Засукина повылазили из орбит глаза.
На всякий случай я опять залепил ему рот скотчем, а потом зажал ладонью
и
Катин рот и прошептал ей на ухо:
— Отпусти его немедленно, а не то я тебя усыплю!
Катя отпустила мужчину, напоследок расцарапав ему лицо.
— Давай трахнем! — ответили из кустов решительно.
Я отлепил у Засукина скотч:
— Скажи ему, что ты идешь открывать дверь.
— Иду открывать дверь! — закричал Сергей Иванович.
Я сделал знак Кате, чтобы она притворилась спящей. Катя растянулась
около
стола и зажмурилась.
Я залепил Засукину рот и пошел открывать.
По дороге я прихватил с плиты чугунную сковородку.
Я открыл замок и спрятался за дверь.
Почти сразу послышались шаги. Я приготовился, крепко сжав двумя руками
холодную ручку тяжелой сковородки и приподнял ее над головой.
Сковородка в руках напомнила мне один эпизод, когда я дрался в
вагоне-ресторане с официантами. В тот раз сковородка была не на моей
стороне. Ее, так же точно, сжимал в руке разъяренный шеф-повар. Доктор
наук Пирпитум, — подумал я, — справится с бандитами и без пистолета.
С порога послышался низкий громкий голос:
— Ну где ты есть?! Я пришел трахаться!
Сейчас потрахаешься со сковородочкой. Ха-ха! Иди же вперед, голубчик.
Бандит сделал несколько шагов. Я выскочил из-за двери, чтобы стукнуть
его
сковородкой по затылку, и к своему ужасу увидел, что в нем более двух
метров роста и я при всем своем желании не смогу дотянуться до его
головы.
Но отступать было поздно и следовало использовать эффект внезапности
для
того, чтобы ударить его хотя бы куда-нибудь. Я размахнулся и изо всех
сил
ударил громилу сковородкой по почкам.
Сковородка беспомощно звякнула. Я понял, что под рубашкой у бандита
надет
бронежилет.
Бандит повернулся, выхватил из-под мышки огромный черный пистолет и
выстрелил в меня.
Пуля срикошетила от сковородки и отшибла ему ухо.
Бандит, вскрикнув от боли, схватился за ухо.
Не теряя времени, я нанес сковородкой сокрушительный удар по руке с
пистолетом. Пистолет упал на пол, закатился под диван.
Гигант злобно зарычал и бросился на меня.
Я увернулся и побежал в ванную. Хорошо, что я знаю этот дом, как свои
пять
пальцев. Закрыв за собой дверь, я встал ногами на унитаз и открыл
выходившее во двор окошко. Дверь затрещала. Она долго не выдержит. Я
схватил с полочки шампунь и разлил на полу.
Когда он ворвется,
то он подскользнется.
Умрет не умрет,
но шишку набьет!
Я вылез в окошко и спрыгнул вниз на землю.
Судя по громким звукам, которые я услышал сверху, моя затея удалась.
Из окошка показалась разбитая морда бандита с набитой шишкой.
— Ну погоди! — он погрозил мне кулаком и полез в окно.
Я не стал дожидаться, пока он спрыгнет и побежал назад в дом. Я вбежал
внутрь и захлопнул за собой дверь, надел цепочку, задвинул засов и
полез
под диван за вторым пистолетом.
В дверь застучали.
— Эй, профессор, я убью тебя!
— Попробуй! — крикнул я из-под дивана.
— Ты где?!
Видимо, он смотрел в замочную скважину.
Я выстрелил из-под дивана в лампочку, чтобы бандит ничего не видел.
Стало
темно.
— Туши свет, доктор! — заорал преступник. — Сейчас приедут наши и
тебе
конец!
Я выстрелил в дверь.
— Ой! — закричали там.
Я выстрелил просто так, чтобы припугнуть бандита, я надеялся, что пуля
не
причинит вреда человеку в бронежилете. Я даже подумал, что одна пуля
его
не очень-то испугает. Я выстрелил еще раз.
— Ой-ей! — опять закричал за дверью бандюга.
Не шуми, я тебе, все равно, не верю, тебе не может быть так больно в
бронежилете. Я выстрелил еще.
Что-то за дверью тяжело рухнуло на землю.
Я подождал, прислушиваясь. Тихо. Нужно быстро уходить!
Я вылез из-под дивана и посмотрел в замочную скважину. Никого видно не
было. Я еще немного подождал, тихо снял цепочку, отодвинул засов и
оттянул
собачку английского замка. Прежде чем открыть дверь, я, на всякий
случай,
еще раз посмотрел в замочную скважину и поднял пистолет. Ну, с Богом! Я
налег на дверь. Дверь не открывалась. Я нажал сильнее. Образовалась
небольшая, сантиметров пять щелочка. Через нее я увидел, что двери
мешает
открыться распластавшееся на крыльце тело бандита. Неужели я убил
человека?! Я, профессор и изобретатель всемирно известного клея
"Суперпирпитумс" случайно убил человека! Какой кошмар! Наверное, меня
до
конца дней будут мучить угрызения совести и по ночам ко мне будет
являться
призрак головореза, убитого мною! Кроме того, если я попаду в милицию,
то
ситуация с оправданием меня, как ни в чем не виноватого человека,
осложняется еще одним незапланированным убийством.
Я вернулся в кухню. Катя лежала на полу возле стола в той же позе, в
какой
я оставил ее, и посапывала. За Катей такое водилось и раньше. Во время
нервного потрясения она неожиданно засыпала. Такова была особенность ее
ненормального организма.
— Катя! — я потряс ее за плечо. — Катя, я убил человека!
Катя открыла глаза и посмотрела на меня непонимающим взглядом. Она
встряхнула головой и села.
— Пирпитум? — сказала она, зевнув. — Что происходит?
— Говорю тебе, я убил человека!
Катя потянулась и почесалась.
— Ты убил человека? — переспросила она спокойным голосом. — Кого?
Засукина?
— Нет, не Засукина! Я убил того, который сидел в кустах!
— Так ему и надо! Если тебя за него привлекут, я буду
свидетельствовать,
что он хотел меня изнасиловать. А ты за меня заступился.
— Спасибо конечно, что ты готова помочь мне в трудную минуту, но на
меня у
милиции накопилось уже столько всего! Похищение Аркадия Пулеплетова —
раз,
— я загибал пальцы, — проникновение в чужой дом — два, ограбление
этого
дома — три, присвоение, хранение и ношение огнестрельного оружия —
четыре,
зверское убийство жены Пулеплетова — пять, отстрелил у кошки хвост —
шесть, разбил статую Леонардо — семь (вандализм), оказание
сопротивления
двум сотрудникам милиции — восемь-девять (одному я скелета показал,
второму сапоги приклеил), угон милицейского транспорта — десять,
создание
на дороге аварийной ситуации — одиннадцать, порча и уничтожение
имущества
органов внутренних дел — двенадцать (машина утонула), ограбление
пожилого
рыболова (снял с него сапоги) — тринадцать, а теперь еще одно убийство
четырнадцать. — Я поднял перед Катей руки с растопыренными пальцами.
Пальцев не хватает! Пока они разберутся с каждым обвинением, я полжизни
просижу на нарах, как твой Засукин! Нет, мне это не подходит. Я хочу
жить
теперь, а не когда выйду из тюрьмы дряхлым беспомощным
стариком-импотентом! Я хочу есть в ресторанах, мыться в саунах-люкс,
ездить на роскошных автомобилях, стричься у лучших парикмахеров,
одеваться
фирменно, проводить время с красивыми женщинами, ходить в музеи и на
концерты, читать классиков, вести научную работу! Вот вам! — я показал
потолку хер рукой. — Вот вам, милиция! И вот вам, бандиты! Никогда вам
не
справиться с доктором наук! Я знаю что мне делать!
— Интересно, а что будет со мной?! — спросила Kатя. — Ты втравил
меня в
историю! Теперь и за мной станут охотиться бандиты! И милиции я вряд ли
смогу объяснить, что тут произошло. Пирпитум, ты должен взять меня с
собой! — у Кати загорелись глаза. — Мы будем с тобой, как в кино
"Бонни и
Клайд", грабить банки и стрелять из машины, — она приставила к плечу
воображаемый автомат. — Ту-ду-ду-ду-ду!
— Тьфу! Какое ту-ду-ду?! Из всего, что я тебе тут сказал, ты не поняла
ровным счетом ничего! — я постучал себя костяшками по лбу и забегал по
комнате, поднимая руки к потолку. — Какого черта я опять должен иметь
дело
с этой тупицей?! Когда я развелся, я вздохнул с облегчением, потому что
думал, что больше никогда мне не придется иметь с тобой дела! Как же
это
так получается, что в такой тяжелый момент моей жизни, у меня на дороге
снова попадаешься ты со всей своей... со всей своей... требухой! ?
Ничего
более подходящего я придумать не смог. ? Угораздило же меня выйти
именно
на ту дорогу, по которой ты сегодня поехала! Да понимаешь ли ты,
мерзавка,
что не случись бы этого, я бы не убил человека?!
— Ах так! — Катя топнула ногой. — Бандиты взяли меня в оборот,
только
из-за того, что у меня был муж идиот и сволочь! Мало того, что он
бросил
меня без денег, когда сам заработал на своем вонючем клее, мало того
что
он совершил два десятка тяжких преступлений, он еще и оскорбляет меня в
моем же доме только за то, что я дала себя уговорить подвезти этого
мокрого петуха к себе же домой! Вот расплата за мою доброту!
— Если ты не заткнешся, — закричал я, — я этим, как тебе кажется,
вонючим
клеем заклею тебе рот, как нос Засукина!
— Попробуй! Я выцарапаю тебе твои наглые глаза!
— А я тебя усыплю, — я вытащил шприц.
— Ну, попробуй! — Катя повернулась ко мне спиной, задрала платье и
спустила трусы.
И тут с нами опять что-то случилось. Видимо, этот сумасшедший день
действовал на нас так возбуждающе.
Я налетел на Катю как вихрь, расстегивая на ходу ремень. И вновь, как
недавно в гараже, мы предались всепоглощающей плотской страсти, забыв о
том, где мы и что нам надо дальше делать. Я хватал и мял ее белую
задницу,
а она, вцепившись ногтями в мои ноги, страстно двигалась взад-вперед и
стонала!
— О-го-нь!..
— ... Ты маньяк, — сказала Катя, одергивая платье. — Между прочим,
мы не
одни. Между прочим, тут Засукин.
Я совершенно забыл про Засукина. Все произошло так внезапно и бурно,
что
Засукин как-то выпал из моего внимания.
— Что же ты раньше не напомнила? Ты же видела, что я не мог себя
контролировать, потому что был сильно потрясен тем, что убил человека!
— Ладно, он все равно не жилец, — Катя махнула рукой. — Мы же не
можем
оставить Засукина в живых? Мало ли что он еще сделает!
Я посмотрел на свою бывшую жену новыми глазами. У меня на глазах бывшая
жена превращалась в настоящую фашистку из Бухенвальда.
— Я несколько удивлен, — сказал я, — хотя я и раньше подозревал что
в тебе
дремлют патологические наклонности, однако я всегда гнал эти тревожные
мысли, потому что если так про всех думать, то и жить-то не очень
хочется.
— Ба! От кого я это слышу! Это говорит мне человек, который утром
перерезал беззащитной женщине горло, а вечером хладнокровно расстрелял
безоружного человека.
— Во-первых, на нем был бронежилет. А во-вторых, я убил его из его же
оружия.
— Я и говорю, отобрал у человека пистолет и застрелил его без оружия.
— Дура ты и все! Разговаривать я с тобой не желаю!
— Ладно, не обижайся, Пирпитум. Поехали отсюда.
— Прежде нужно закончить с Засукиным.
— В каком смысле?.. Ты собираешься его прикончить?
— Нет. С меня на сегодня достаточно... Я хочу его усыпить.
Засукин лежал на животе и моргал.
Я разлепил ему рот:
— Хочешь жить? — спросил я.
— Да, — коротко ответил Засукин.
— Расскажешь мне как проникнуть в лабораторию ZZZ, тогда будешь жить.
А не
расскажешь... — я провел себе ногтем по горлу. — Я тебе заклею нос!
— Ухо и горло! — добавила Катя из-за спины.
Отдышавшись, Засукин сказал:
— У нас очень строго и фиг пройдешь! Как на зоне...
Я поднес Засукину к носу тюбик с клеем.
У Засукина забегали глаза.
— Я правда не знаю! У научных сотрудников на удостоверениях есть
магнитная
лента, которая открывает двери. И то не у всех. А я числюсь в
обслуживающем персонале и могу проходить только в столовую и только
после
проверки документов.
— Ну ладно, я сегодня добрый. Я не стану тебя убивать. Но твое
удостоверение я все-таки возьму... на всякий случай.
— По крайней мере сможете бесплатно покушать, — согласился Засукин.
— А теперь мы тебя усыпим, чтобы тебе было не скучно. — Я достал
шприц. —
Ты умеешь делать уколы? — повернулся я к Кате.
— Никогда не пробовала.
— Хочешь попробовать?
— Не знаю... Я в школе при виде уколов все время падала в обморок...
— Тогда убей его, — я протянул ей пистолет.
У Засукина задрожала челюсть.
Катя взяла пистолет и внимательно его осмотрела:
— Куда стрелять — в голову или в сердце? — она подняла пистолет
двумя
руками.
— Не стреляй, женщина, — взмолился Засукин. — Я жить хочу! Пожалей!
Выстрелит или не выстрелит? — подумал я.
— В сердце или в голову? — переспросила Катя.
— Ладно, гестаповка, я сам, — я отобрал у нее пистолет и засунул за
пояс.
Надо же, — от уколов они в обморок падают, а убить человека из
пистолета —
нет вопросов!
Я пальцем закрыл Засукину челюсть и залепил рот скотчем, чтобы он не
орал.
Потом вынул из валявшейся на полу разделочной доски нож и вырезал дырку
в
засукинских штанах.
— Подай коньяк, — приказал я Кате.
Я налил коньяк в дырку для дезинфекции.
Засукин дернулся.
— Чего ты дергаешься? Я еще не начинал даже!.. Такой большой дядя, а
ведешь себя как маленький.
Я размахнулся и воткнул иглу до половины.
— Хох! — у Кати подогнулись ноги и она упала в обморок.
Может быть это к лучшему, — подумал я. — Пусть она здесь и остается.
Со
мной теперь находиться очень опасно.
Я достал второй шприц и сделал укол Кате. На этот раз у меня получилось
лучше. Пусть хорошенько выспится, пока я уберусь отсюда подальше.
Я подошел к входной двери и с удивлением обнаружил, что дверь настежь
распахнута и за ней никто не лежит.
Я вытащил пистолет и вышел на крыльцо. От крыльца к кустам тянулся
кровавый след. Я пошел по следу, держа пистолет наготове. Вскоре я
догнал
медленно ползущего раненого бандита.
— Стой, стрелять буду! — крикнул я.
Бандит замер.
— Куда я попал? — спросил я его.
— В ноги, — простонал раненый.
— Если ты не будешь дергаться, я тебе остановлю кровь.
Я оторвал от его рубашки рукав, разорвал на две части и приклеил их на
раны клеем "Суперпирпитумс".
— Медики рекомендуют заклеивать раны бандитов этим клеем. От потери
крови
ты спасен.
— Спасибо, профессор.
Оставлять раненого бандита на улице было опасно. А связывать его,
заклеивать рот клеем и засыпать сеном, которое лежало в саду, было
негуманно. Поэтому мне пришлось порядком потрудиться, пока я тащил
амбала
в дом, связывал его и заклеивал ему ром скотчем.
Я уже собирался покинуть дом, когда подумал, что когда Катя придет в
себя,
она, чего доброго, расправится со связанными бандитами, и, чтобы этого
не
случилось, я, на всякий случай, связал бельевой веревкой и ее тоже.
Я вышел во двор и осмотрелся. Было тихо и безветренно. В небе сияла
полная
луна. Я щелкнул зажигалкой, но не успел поднести ее к сигарете, как
пламя
дрогнуло и погасло. Я почувствовал налетевший неведомо откуда внезапный
порыв ветра. Что-то прошуршало рядом со мной и затихло. От чего-то
сделалось не по себе. Нужно уходить отсюда.
Я спустился в гараж, сел в Катину машину, повернул ключ, выжал
сцепление и
нажал с места на газ.
Я ехал по почти пустой в это время суток автостраде. Чертовски хотелось
жрать. Я вспомнил, что с самого утра ничего не ел. Этот день был полон
таких приключений, что я как-то совсем забыл о еде. И только теперь,
когда
я немного расслабился за рулем, чувство голода дало о себе знать. Надо
бы
где-то перекусить. Я огляделся по сторонам. Вдоль кольцевой дороги
мелькали деревья и кусты. Наконец я заметил впереди дорожный знак
"Вилка с
Ложкой", внизу была изображена цифра 200. Я проехал двести метров
вперед и
остановился у придорожного кафе "Летающие Тарелки". На всякий случай я
надел темные очки, которые оказались в бардачке и вышел из машины.
Посетителей внутри было немного. В углу, одетый в черную кожаную
куртку,
парень насиловал игровой автомат. Два турецких дальнобойщика ели
пельмени,
запивая горячим кофе. У стойки сидела пара — молодой длинноволосый
парень
в майке "Фук Ю!" и девушка в джинсах и кожаной жилетке. Бармен с баками
Элвиса тер полотенцем стакан и смотрел телевизор.
Я подошел к стойке.
— Привет! — сказал я. — Смотри не протри в стакане дырку, приятель!
Лучше
налей мне туда сто пятьдесят коньяку и дай меню.
Бармен подал меню и снял с полки бутылку "Арарата".
— С лимоном? — спросил он.
— С лимоном. — я кивнул.
Я открыл меню и пробежался по нему глазами: пельмени, шашлык, плов,
солянка, котлеты по-киевски, курица-гриль, гамбургеры, пицца с грибами,
пицца с колбасой, пицца с рыбой, пицца вегетарианская с луком, рыба
жареная,-- я поморщился, — сардельки германские, сосиски датские,
салат
"Столичный", салат из овощей, винегрет, морковка по-корейски,
напитки... Я
был чертовски голоден и мне хотелось скорее забить живот, чем угодно. Я
выбрал пельмени, салат "Столичный", сардельки германские и
"Пепси-колу".
Подумав, я заказал еще шашлык и бутылку кваса. Только не гамбургеры!
Пока бармен выполнял мой заказ, я потягивал коньяк и смотрел телевизор.
— ... пропал Михаил Юрьевич Сарделькин, — говорил диктор. — Вот его
фотография. — На экране появилась фотография полного мужчины лет
сорока. —
Всем, кто что-нибудь знает об этом человеке, просьба позвонить по
телефонам, которые вы видите внизу экрана...
Я вспомнил, что читал о Сарделькине в газете "Электрические
Колебания...".
— Сегодня у себя дома, — продолжал диктор, — был обнаружен труп
Валентины
Пулеплетовой. Ее нашли с перерезанным горлом в луже крови. Как сообщил
нам
представитель следственных органов, пожелавший остаться неизвестным,
это
почерк серийного убийцы, доктора наук и изобретателя клея
"Суперпирпитумс"
Бориса Пирпитума. При задержании Борис Пирпитум, по всей видимости,
утонул
в реке, хотя его тело до сих пор не обнаружено.
Молодой человек в майке "Фук ю!" повернулся к девушке в джинсах,
вытащил
изо рта жвачку, приклеил к стойке бара и произнес сиплым голосом:
— Наконец-то и в нашей дыре появился свой серийный
убийца-интеллектуал!
Давно уже наше гнилое общество нуждалось, чтоб явился кто-то, у кого не
дрогнет рука нарезать мяса из всех этих заспаных скотов!
Такая трактовка моих действий была для меня несколько неожиданной.
По телевизору показывали мою фотографию.
— Он симпатичный, — протянула девушка. — Я бы хотела с ним
встречаться.
— Если бы ты говорила о ком другом, — сказал волосатик, — я бы тут
же дал
тебе в глаз, но этот парень вызывает мое уважение. Он навел ужас на
всех
засранцев!
Бармен принес заказ и я с жадностью принялся уплетать пельмени и все
остальное.
— Слишком много, — продолжал парень, — развелось в городе жирных
свиней,
которым следовало бы выпустить наружу кишки и перерезать горла! Нужно
очистить наш любимый город от всяких там иногородних, которые засирают
его
и мешают нам жить как следует!
Других иногородних, кроме дальнобойщиков в баре не было, поэтому я
понял,
что молодой человек задирает именно их.
— Если каждый из нас станет таким же как серийный убийца Пирпитум, мы
быстро наведем порядок в стране! Нужно выкинуть из страны всех этих
иногородних! Пусть они катятся отсюда по-хорошему, если не хотят, чтобы
им
поперерезали их глотки и повыпускали их вонючие кишки, набитые
докторской
колбасой!
Дальнобойщики делали вид, что ничего не слышат.
Парень в черной косухе продолжал насиловать игровой автомат.
— Ты согласна со мной, детка? — лохматый похлопал девушку по плечу.
Девушка кивнула:
— Ага. Закажи мне еще коктейль.
— Как ты можешь пить коктейль, когда в нашем баре сидят вонючие
ублюдки,
от которых за версту несет соляркой и керосином?! — Он медленно
повернулся
на стуле. — Мы не можем спокойно пить коктейли, пока мы не вышвырнем
кое-кого отсюда и не проветрим помещение! — волосатик стукнул кулаком
по
стойке. — Эй, дядя, — он обернулся ко мне, — что ты думаешь насчет
того,
что я сказал?
— Я не слышал, что ты сказал,-- ответил я, — потому что когда я ем —
я глух
и нем.
Парень вытащил из кармана выкидной нож, щелкнул кнопкой и выскочившим
длинным лезвием стал вычищать грязь из-под ногтей:
— В двух словах я сказал вот что, дядя, — это наш бар, мы здесь
хозяева и
мы не желаем видеть в нашем баре разную проезжую сволочь, — он
посмотрел
на меня исподлобья.
— Ну? — сказал я.
— Что ну? Я спрашиваю — какое твое мнение?
— Мнение насчет чего?
— Насчет порядка. Ты за порядок, дядя? — волосатик вытер кончик ножа
об
черные джинсы.
— Естественно, — я подцепил на вилку пельмень.
— Значит ты с нами?.. — Он показал кончиком лезвия себе в грудь. ? А
ты
читал, дядя, Достоевского?.. Мы все из него вышли! Он призывает всех
неравнодушных взять в руки оружие и навести в стране порядок своими
силами! Выкинуть из нее всех ненаших!.. В честь Достоевского мы
называем
себя "Кожаные Бесы"! Понял?
— Понял. Кожаные бесы, — повторил я.
— Ну а раз ты понял, ты дожен доказать свою понятливость. Вон сидят
два
вонючих проезжих ублюдка. Иди и вышиби им мозги!
— А то что будет? — спросил я.
— Если ты вышибешь им мозги, ты докажешь, что ты "Кожаный Бес", а не
вонючий ублюдок. А если ты не докажешь, что ты "Кожаный Бес", мы в тебе
вырежем вот такую дырку, — парень сложил кружком большой и
указательный
пальцы. — Ол райт, дядя?
— Мне надо подумать, — сказал я, направив вилочку в сторону
собеседника.
У меня в кармане лежало два пистолета, я мог бы и сам наделать сколько
угодно дырок в этом кожаном лохматом бесе, только уж очень не хотелось
раскрывать своего инкогнито. Для меня было бы гораздо лучше, чтобы в
милиции считали, что я утонул.
Бармен, тем временем, безучастно тер полотенцем стаканы и смотрел их на
просвет.
— Ладно, пока подумай, дядя, — сказал лохматый, — а я, пожалуй,
начну,
потому что я больше не в силах терпеть эту вонь!
Парень спрыгнул с высокого стула на пол и добавил:
— А ты посмотри и сделай выводы — за кого ты...
Он вразвалочку подошел к туркам, поигрывая ножиком.
— Убирайтесь к черту! — ногой в черном ковбойском сапоге парень вышиб
стул
из-под одного турка.
Турок загремел на пол, ловко перекувыркнулся назад, вскочил на ноги,
выхватил из кармана газовый баллончик и прыснул лохматому в лицо.
Парень выронил нож и схватился обеими руками за лицо, по которому
обильно
текли слезы, слюни и сопли.
— Мама! — заорал он. — Он мне, гад, в морду из баллончика пшикнул!
Больно-о!
Турок ударил его между ног. Лохматый отлетел назад, стукнулся головой
об
стенку и стал медленно сползать вниз.
Девушка в джинсах соскочила со стула.
В кафе неприятно запахло слезоточивым газом.
Вдруг прогремел выстрел, турок закачался, выронил баллончик, который
покатился под стол, схватился за живот, повернулся в полоборота к
своему
другу, согнулся и, посмотрев вокруг грустными восточными глазами, упал
на
пол.
Я обернулся. Возле игровых автоматов стоял парень в кожаной куртке с
пистолетом в руке. Из ствола пистолета шел дымок. Пистолет выстрелил
еще
раз.
Пуля пробила стоявший на столе кофейник. Из двух отверстий хлынул
горячий
кофе с молоком.
Второй турок бросился к двери.
— Стоять, чурбан! — кожаный снова выстрелил.
Турок, схватившийся было за ручку двери, выгнул спину, осел на пол и
застонал.
Кожаный выстрелил.
Турок отцепился от ручки и рухнул.
— Теперь твоя очередь, — убийца направил пистолет в мою сторону.
Я резко перепрыгнул через стойку и спрятался за ней. Пуля просвистела
сверху, разнесла стакан с коктейлем на стойке и продырявила
декоративный
самовар. Я вытащил из карманов трофейные пистолеты. Рядом со мной
прятался
бармен с полотенцем и стаканом. Я подмигнул ему и тихо сказал:
— Не трусь! Нас голыми руками не возьмешь! — и протянул ему пистолет
громилы, а себе оставил пистолет скелета и запасную обойму, отобранную
у
бандитов. — Стрелять умеешь?
Бармен грустно улыбнулся. Я понял, что и он очень устал от этой
бесчинствующей молодежи.
— В армии я служил в Монголии, — тихо сказал он, — как раз в то
время,
когда китайские нарушители нападали на монгольские стада баранов. В
день
уходило по два рожка патронов.
— О кей, — я снял очки и сунул в карман. — Сейчас будет жарко.
— Не тот ли ты парень, которого ищет милиция? — узнал меня бармен без
очков.
— Да, я Пирпитум. Мне терять нечего — одним больше, одним меньше...
— Я
вскочил на ноги, не целясь выстрелил один раз в сторону игровых
автоматов
и нырнул вниз, успев заметить, что парня в кожаной куртке у игровых
автоматов нет. Парень в кожаной куртке стоял возле длинноволосого,
который
лежал на полу и дергал ногой. Рядом на стуле сидела девушка в джинсах,
с
побледневшим от происходящих событий лицом.
Не успел я спрятаться, как над стойкой засвистели пули. Одна прошила
стойку рядом со мной, другая — рядом с барменом, третья — попала в
самовар.
Наступила тревожная тишина.
Я посидел еще немного и решил посмотреть в дырку от пули, что делается
в
зале. Я повернул голову к отверстию и увидел, что с той стороны
отверстие
уже занято — с той стороны в отверстие на меня глядел глаз противника.
Я
немного растерялся и, не зная что делать дальше, плюнул в глаз.
— Ё-мое! — вскрикнули с той стороны и глаз исчез. Вместо глаза
раздались
выстрелы и в стойке появилось еще несколько отверстий.
Мы с барменом легли на пол.
Если сидеть здесь и дальше, то наверняка в конце концов получишь
шальную
пулю в живот.
Я знаками показал бармену: ползем в разные стороны, ты — справа, я —
слева, окружаем противника за стойкой и подавляем его шквальным и
кинжальным огнем.
Мы поползли. Когда мы доползли до противоположных концов стойки, я
сделал
бармену знак и мы одновременно выскочили из укрытия, паля из
пистолетов.
Кожаный подпрыгнул, перекувырнулся в воздухе и, стреляя налету, скрылся
за
стойкой.
Мы поменялись местами. В принципе, меня в этом кафе ничего не
задерживало,
но я не привык отступать перед уличными хулиганами. Я решил продолжить
перестрелку и выпустил пару пуль по стойке. В самоваре прибавилось
дырок.
Вдруг лохматый парень в майке "Фук ю" вскочил с пола с криком "Х-ха!",
метнул нож в спину бармена и побежал к двери, перепрыгивая через тела
турецких дальнобойщиков.
У бармена потемнело лицо, он упал на колени, с трудом повернулся,
поднял
пистолет двумя руками и выстрелил в волосатика три раза. Все три пули
достигли цели.
Пули, попав лохматому в спину, добавили ему скорости и он, как снаряд,
выпущенный из пушки, влетел в стеклянную стену бара, сокрушая ее. Все
вышло как в кино. Я увидел картину падения словно в замедленной сьемке
дурацкого видеоклипа. Труп парня вылетел на улицу и растянулся на
капоте
катиного автомобиля.
У бармена на лице появилось удовлетворение, он грустно улыбнулся,
выронил
из рук пистолет и рухнул замертво головой вперед. Гейм оувер...
Девушка, поняв, что ее лохматого друга только что убили, закричала,
схватилась руками за голову и кинулась за игровые автоматы.
Я не мог уехать просто так, не отомстив за моего друга бармена,
который,
зная кто я такой, принял тем не менее мою сторону. Но задерживаться в
кафе
было опасно, в любую минуту сюда могла нагрянуть милиция. Нужно было
придумать что-то оригинальное, чтобы быстро расправиться с убийцей.
Я пошарил в карманах, в поисках чего-нибудь подходящего. Что это? Я
вытащил зеленое яблоко. Откуда оно взялось? Не помню. Тем не менее, оно
мне должно теперь помочь.
— Эй ты, Кожаный Чулок! Лови лимонку! — я размахнулся и со всей силы
закинул яблоко за стойку.
Яблоко глухо стукнулось об пол.
Бандит рыбкой выпрыгнул из-за стойки и покатился по полу, стреляя
наобум.
Я отскочил за игровые автоматы и начал отстреливаться оттуда. Над ухом
громко визжала девка в джинсах. Заткнись, киска, без тебя тошно.
Кожаный откатился за перевернутый стол.
Вдруг раздался громкий знакомый голос, искаженный некачественными
динамиками. Этот голос я уже слышал из бочки:
— Всем бандитам, засевшим в кафе "Летающие тарелки"! Немедленно
прекратите
перестрелку, выкидывайте в окошко оружие и сдавайтесь! Вы окружены!
Тот,
кто окажет сопротивление, будет уничтожен на месте! Даю вам на
размышление
две минуты! Время пошло!
Во время объявления, кожаный прекратил стрельбу. Я тоже не стрелял. Я
посмотрел по сторонам и мне стало невесело — за стеклянными стенами
кафе
меня ожидал арест. И надо признаться, что это был не самый подходящий
момент для такого события. Я мысленно подсчитал в голове все мои
преступления, не забыв прибавить к ним и те свежие трупы, которые
лежали
сейчас на полу. Определенно, мне не удастся никому доказать, что я
честный
и порядочный гражданин.
— У вас осталась одна минута! — сообщил мегафон.
В воздухе повисла зловещая тишина, которая не обещала ничего хорошего
ни
мне, ни Кожаному Чулку.
Вдруг бандит с криком "АААААААА!" выскочил из-за стола и бросился к
выходу, стреляя сразу из двух пистолетов.
— Дрожите, твари! Я право имею! Получай, вашу мать! Получай! Кожаные
Бе...
— парень словно проглотил последнее слово.
Всего его изрешетили быстрые остроконечные пули.
Бандит остановился, получая со всех сторон все новые и новые порции,
которые на какое-то время обеспечили ему равновесие.
— Достаточно! Прекратить пальбу! — крикнул мегафон.
Стрельба так же внезапно закончилась, как началась и мертвец упал в
лужу
собственной крови.
"Добро пожаловать в ад!" — подумалось мне.
Что же делать, что же делать?.. Я посмотрел на дрожащую девицу и в моей
голове созрел быстрый, отчаянный план.
Я обхватил девушку левой рукой за шею, а правой — приставил к ее виску
пистолет и выволок ее к дыре, которую пробил собой ее лохматый
приятель.
— Я убью ее! Я убью ее! — кричал я, выбираясь из кафе.
— Не стрелять! — закричали в мегафон. — У него заложница! — и
продолжили,
уже обращаясь ко мне. — Пирпитум, брось оружие! У тебя нет никаких
шансов!
Не бери на душу еще один грех! Не отягащай совесть еще одним безвинным
трупом!
— Я не совершил ничего плохого! Но вы все равно мне не поверите и
засадите
меня за решетку! Меня такой вариант не устраивает! Поэтому, если вы не
дадите мне пройти к машине, я убью ее!
— Хорошо, — сказали в мегафон после небольшой паузы. — Не стрелять!
Пропустить его!
Я подтащил полумертвую от страха девушку к машине, впихнул ее на
переднее
сидение, сам плюхнулся рядом, повернул ключ зажигания, выжал сцепление
и
надавил на педаль. Автомобиль заревел и стремительно рванул с места,
оставляя позади злополучное кафе "Летающие тарелки".
Я посмотрел в зеркало заднего вида. Милиционеры, размахивая дубинками и
пистолетами, бежали к машинам.
Стрелка спидометра поползла вверх и зашкалила. У меня было несколько
минут
форы, для того, чтобы придумать что-то неординарное, потому что я был
уверен, что не смогу уйти от милицейской погони на старом, видавшем
виды,
жигуленке.
Заехав за поворот, я увидел спуск с кольцевой дороги на проселочную. Я
резко притормозил, свернул вниз и, отъехав чуть подальше, заехал за
кусты,
рядом с огромной ямой.
— Стоп-машина, — сказал я сам себе, выключил мотор, потушил фары и
откинулся на спинку сидения.
Мигая и сигналя, мимо по дороге промчалась кавалькада милицейских
автомобилей.
Кажется, и на этот раз обошлось. Я вытащил из кармана помятую пачку
сигарет и с удовольствием закурил. Сделав несколько глубоких затяжек, я
посмотрел на заложницу.
Несмотря на напряжение последнего часа, я отметил, что все еще в
состоянии
реагировать на красоту привлекательных девушек. Передо мной сидела
стройная блондинка с высоко вздымающейся грудью и полными чувственными
губами. Голубые джинсы плотно обтягивали ее стройные ноги. На вид ей
было
лет двадцать и это придавало ей дополнительную привлекательность. К
тому
же, блондинка смотрела на меня с явным восхищением. В ее больших
миндалевидных зеленых глазах я прочитал восторг, страх и желание
одновременно.
— Хочешь сигарету? — я протянул ей пачку.
— Спасибо, — девушка робко вытащила сигарету и взяла ее своими алыми
влажными губами.
Я щелкнул зажигалкой "ZIPPO".
Девушка выпустила дым.
— Ты правда Пирпитум? — тихо спросила она.
— А как бы ты хотела? — я положил руку ей на бедро.
Я подумал, что те испытания, которые мы перенесли с ней вместе, давали
мне
основания быть откровенным.
— Так ты Пирпитум?
Я утвердительно качнул головой.
Она на минуту задумалась.
Я вытащил из кармана паспорт и протянул ей.
Полистав документ, девушка расцвела:
— Я сразу тебя узнала, еще в кафе, когда ты стал стрелять из-за
стойки.
Щелчком я выкинул в окно окурок.
— Это правда, что о тебе говорят по телевизору? — спросила она.
— Про меня много говорят... что-то из этого правда, — я пощекотал ей
шею
указательным пальцем. — Боишься меня?
— Немножко... Но ты ведь не будешь перерезать мне горло?
— Жаль было бы перерезать такое прекрасное горло, — я провел рукой по
ее
подбородку. — Как тебя зовут?
— Мария.
— А меня Борис, — я расстегнул две пуговицы на ее жилетке. Судя по
тому,
что мне стало видно, у Марии под жилеткой ничего не было, кроме кулона
на
цепочке. — Мария, тебе очень к лицу этот кулон, — сказал я,
расстегивая
жилетку дальше.
— Называй меня просто Машей, мне так больше нравится, — девушка млела
в
моих обьятиях. Постепенно у нее закатывались глаза и лицо принимало
оттенок выражения полного небесного счастья.
Ну что же, должен же я за все испытания, которые выпали на мою долю,
получать небольшие награды за смелость.
Расстегнув жилетку, я притянул девушку к себе, отстранив тем самым ее
спину немного от сидения. Жилетка соскользнула с ее белых точеных
плечей.
Я стал ласкать ей грудь. Маша часто дышала с закрытыми глазами. Я
поцеловал ей живот и стал расстегивать ее джинсы. Расстегнув широкий
блестящий ремень с заклепками, я приступил к расстегиванию молнии.
Расстегнув молнию, я принялся стаскивать голубые джинсы с ее стройных
ног.
Маша, приподнявшись на сидении, помогала мне руками и ногами.
Наконец джинсы были сняты и закинуты на заднее сидение. Передо мной на
переднем сидении сидела обнаженная прекрасная двадцатилетняя Венера с
большой грудью. На животике слева у Маши была татуировка "рыбка",
которая
придавала ей дополнительную сексуальность.
Я скинул рыжий пулеплетовский пиджак, освободился от галстука,
расстегнул
ворот рубахи и стащил ее через голову. Маша расстегнула мне брюки,
просунула внутрь руку и быстро нашла то, что искала.
— О! — вырвался у нее возглас восхищения. — Вот это да!
— Не бойся, он не укусит. Он добрый. Можешь его погладить.
Я притянул девушку к себе и нежно поцеловал в губы. Ощущение было
такое,
будто я маленький сижу с мамой в цирке и ем клубничное мороженое. Маша
одной рукой трепала мне прическу, а другой продолжала делать то, что
уже
делала до этого.
Ее губы, оторвавшись от моих губ, скользнули по шее, по груди и дальше
по
животу, осыпая мое тело горячими поцелуями. Я сильно возбудился.
Машина голова опустилась еще ниже и я почувствовал, как ее губы нашли
то,
что держала до этого ее рука.
Я возбудился еще сильнее и потрепал девушку за уши.
— Не торопись... — я нажал на кнопку и передние сидения откинулись
назад.
Стало гораздо удобнее.
Я аккуратно отстранил ее голову и посадил девушку на себя.
— Ах! Ах! Ах! Ах! Ах!
Маша запрокидывала голову и двигалась рывками, тяжело дыша.
Я завалил ее на бок и мы продолжили на боку.
— Ах! Ах! Ах!
На лобовом стекле раскачивался брелок Микки-Мауса.
Мы поменяли положение. Я был сверху и изо всех сил вжимал девушку в
сидения.
— Ах! Ах!
Мы снова поменяли положение.Теперь я был сзади, а она спереди.
— Ах! Ах! Ах!
Из того, что мы попробовали, так мне понравилось больше всего.
Вот сейчас... Вот сейчас будет... Вот вот... Вот оно!!!
— Огонь! — я откинулся на спину и замер. Маша упала на бок и лежала,
блаженно улыбаясь.
Я ногой снял с приборной доски пачку сигарет и зажигалку. Мы закурили и
какое-то время лежали молча. Просто курили и смотрели в потолок.
— У меня такого никогда не было, — наконец сказала Маша.
— Какого такого? — спросил я, желая услышать подробности.
— У меня было такое ощущение, как будто я улетела на планету Кодр, где
живут разумные зайцы с круглыми ушами.
Я ожидал услышать что-нибудь другое, честно говоря.
— На какую планету?
— На планету Кодр. Есть такая планета в одной галактике. На ней живут
разумные зайцы с круглыми ушами. Они едят черную редьку.
Нормальное дело, подумал я. По-моему, у нее не все в порядке с головкой
или она удолбалась наркотиками. Чего доброго, не я ей, а она мне
перережет
горло.
— А у меня было такое ощущение, — сказал я, чтобы не отстать, — что
я
улетел на планету Голливуд и выпил там в баре стаканчик виски с
содовой.
— Я бы тоже с удовольствием выпила бы сейчас коктейль. Я хотела выпить
еще
в кафе, но Сергей сказал, что мы не можем пить коктейли, пока в кафе
плохо
пахнет.
— Это тот лохматый, который был с тобой?
— Да, — Маша вздохнула, — он был очень нервный и придирчивый... Его
больше
нет... Теперь мой парень — ты! — она обняла меня за шею и поцеловала
в ухо.
— Правда? У тебя ведь нет девушки?
— В данный момент нет, — я перевернулся на бок и подпер голову рукой.
— Как здорово! Теперь мы с тобой никогда не будем расставаться, да?
— Видишь ли, милая... — я прикурил вторую сигарету от первой, — за
мной
охотятся и милиция и бандиты. Оставаться со мной теперь смертельно
опасно.
Вот я решу свои проблемы... а потом мы... разумеется... само-собой,
будем
вместе... Это само-собой... А сейчас ты должна скрыться и ждать, когда
я
тебя найду.
— Нет! Я не хочу скрываться! Я хочу сражаться вместе с тобой плечом к
плечу! Как Бонни и Клайд!
Странно, но точно такое предложение мне сегодня уже поступало от Кати.
Конечно же, это предложение более соблазнительное, потому что Катя мне
надоела еще в супружестве... Но, все-таки, иметь в компаньонах женщину,
в
моей ситуации крайне неразумно. Женщины — тормоз и якорь. Но обьяснять
ей
что-либо, по-моему, бесполезно. У нее такие сумасшедшие глаза, что вряд
ли
она поймет разумные доводы. Лучше я назначу ей свидание, а сам не
приду.
Ха!
— Вот что, радость моя, — сказал я, глядя в окно, — сделаем тогда
так.
Сейчас мы оденемся и я тебя подброшу, куда ты скажешь. А сам займусь
своими делами, которые мне легче будет сделать одному... А вот завтра
вечером я за тобой заеду и мы вместе отправимся грабить какой-нибудь
банк... Йес, Бонни? — добавил я по-английски.
— А нельзя мне сегодня остаться с тобой?
— Нет! — я провел по воздуху ребром ладони. — Это невозможно! Ведь
ты же
не хочешь, чтобы из-за тебя я испытывал трудности? Не хочешь ведь, нет?
— Ну, хорошо, — вздохнула Маша. — Но ты меня не обманешь? Ты правда
за
мной завтра приедешь?
— Конечно, дорогая. Завтра вечером я приеду за тобой и мы поедем
грабить
банк, как Бонни и Клайд, — я приставил ей к животу оттопыренный палец
и
сказал, — Кых-кых!
— Но как же мы поедем грабить банк, у меня ведь нет оружия?
— Я привезу тебе новенький блестящий автомат.
— Вот здорово! — Маша захлопала в ладоши, а потом задумалась. — А он
не
очень тяжелый?
— Нет, это будет легкий компактный блестящий автомат, как в кино
"Полицейский из Гарлема".
— Я не смотрела этот фильм.
— Неужели?! Ничего, я завтра привезу тебе видеокассету. У тебя есть
видак?
— Конечно есть!
— Мы посмотрим с тобой фильм, выпьем шампанского и поедем грабить
банк.
— Ой, как здорово! — она поцеловала меня и снова задумалась. —
Только я не
умею стрелять...
— Ничего страшного. По дороге мы заедем в тир и потренеруемся.
— Фантастика! Мы посмотрим фильм, выпьем шампанского, заедем
потренероваться в тир, ограбим банк, а потом вернемся ко мне и займемся
любовью! Это будет самый замечательный вечер в моей жизни! Правда,
милый?
— Правда.
— Ты настоящий! Ты можешь ответить на любой вопрос! Мне так с тобой
легко.
Мне ни с кем не было так легко, как с тобой.
— Так и должно быть, — я похлопал Машу по бедру.
Маша открыла рот, чтобы сказать что-то еще, но не успела, — нас
осветили
со всех сторон прожекторы, фары, фонари, мигалки и милицейские
осветительные приборы.
Посмотри в окно!
Чтобы сохранить великий дар природы — зрение,
врачи рекомендуют читать непрерывно не более 45–50 минут,
а потом делать перерыв для ослабления мышц глаза.
В перерывах между чтением полезны
гимнастические упражнения: переключение зрения с ближней точки на более дальнюю.
Я прикрыл рукой глаза, заслоняясь от яркого света. Маша прикрыла руками
и
глаза и грудь.
— Пирпитум, сдавайся, ты окружен! — раздался все тот же голос из
мегафона.
— Сопротивление бесполезно!
Не понимаю, — подумал я, — как они нас обнаружили и так незаметно
окружили? Хотя, пока мы занимались этим делом, мы были не очень
внимательны ко всему остальному. Итак, к моим предыдущим преступлениям
прибавляем взятие заложницы и изнасилование ее. Сдаваться никак нельзя.
— Сдавайся, Пирпитум! — крикнули снова в мегафон. — У тебя нет
никаких
шансов!
Я огляделся по сторонам. Милицейские машины окружили нас плотным
кольцом,
и только в одном месте их не было. Их не было там, где была глубокая
яма.
Нужно рискнуть. Во всяком случае другого выхода не нет. Понадобится
немного времени, для того, чтобы завести мотор... А стрелять они не
посмеют, потому что у меня в машине заложница. По их мнению, я —
серийный
убийца и поэтому они должны побаиваться меня. Если я сейчас поступлю
как-то неординарно, они, скорее всего, растеряются, и я смогу спокойно
завести мотор.
— Маша, — шепнул я девушке на ухо, — ты должна кое-что для меня
сделать...
Я приготовлюсь завести машину, а ты по моему сигналу высунешь свою
прекрасную голую попку в окно, чтобы отвлечь их от дурных мыслей... Мы
с
тобой теперь, как Бонни и Клайд. Ты — Клайд, а я — Бонни. То есть,
наоборот. — Я погладил ее по коленке.
Мы переместились в переднюю часть машины и я спустил ноги на педали.
— Давай, Бонни, покажи им!
Маша выставила на улицу задницу и повиляла ей.
Милиционеры притихли.
— Вот вам! — закричал я. — Пирпитум не сдается!
Взревел мотор, машина резко рванула с места и понеслась к яме.
Маша пыталась вытащить попку из окна, но никак не могла этого сделать
на
такой огромной скорости. А я не мог сбросить скорость, потому что
только в
скорости было наше спасение. Ничего, потерпи, Бонни!
Когда машина достигла края ямы, стрелка спидометра зашкалила. Держись,
Бонни! Держись, Клайд! Вжжжж! Мы взлетели над ямой и, перелетев через
нее,
с грохотом приземлились на противоположном краю. Машину сильно тряхнуло
и
Бонни вместе с оторвавшейся дверью отлетела на землю.
Надеюсь, ничего страшного с ней не произошло.
Надеюсь, что она не сильно ушиблась.
Прости, Маша, но надеюсь, ты понимаешь, что на такой скорости при
приземлении дверца не могла не оторваться. А ты напрасно замешкалась и
не
вытащила свою попку из окна. Это игры взрослых мужчин, а не
кинематограф с
поп-корном.
Таким образом я прилично оторвался от преследователей, несмотря на то,
что
в моем распоряжении был потрепанный жигуленок без одной передней двери.
Я вылетел на шоссе.
Я гнал по шоссе и ветер, врывавшийся в салон через образовавшуюся дыру,
ерошил мне густые кудри. Фонари мелькали в ритме рок-н-ролла. Слева,
как
ракеты, проносились встречные машины.
Если я на такой скорости врежусь в препятствие, то меня размажет как
масло
по бутерброду! Но что-то завораживающее есть в этой смертельно опасной
гонке. Что-то такое, что заставляет меня все крепче и крепче давить
ногой
педаль. Вжжжж! Вжжжж! Эх, Россия, не так ли, как этот раздолбанный
отечественный автомобиль без дверцы, несешься ты по раздолбанной
дороге,
куда-то в даль, без цели, выжимая все возможное из раздолбанного
мотора,
оставляя позади иностранцев на их сраных мерседесах и обдристанных
ролсройсах! Зачем тебе эта гонка, мать Россия?! Хер его знает! Куда ты
несешься? Хер его знает! От чего бежишь? Хер его знает! Но есть в этой
гонке такая поэзия, какой нет ни в одном иностранном мерседесе! И
остаются
на обочине те, кто не понимает, зачем тебе эта смертельная опасная
безумная гонка! И никогда не поймет - ни японец, ни немец... А только
почувствует раздражение и зависть! Ваш спидометр здесь не работает,
господа! Русские любят быстро и много ездить просто так!
Мои мысли так завладели мной, что я ехал, стуча кулаком по клаксону,
неистово сигналя и распевая в полный голос "Тра-ля, ля-ля!". Вот это
да!
Меня подозревают во всех смертных грехах, только что я потерял
симпатичную
мне девушку, за мной гонятся, а я еду и пою, как ни в чем не бывало,
словно я выиграл в лотерею иномарку.
Я впал в такую эйфорию, что ни о чем не думал.
Впереди на обочине дороги голосовала привлекательная девушка. Я резко
сбросил газ и нажал на тормоз. Машина, скрипя колесами, эффектно
остановилась прямо перед девушкой. Я сделал рукой приглашающий жест и
сказал:
— Прошу вас, прекрасная незнакомка, в эту недостойную вашей красоты
карету! Я буду рад помочь такому очаровательному существу! Садитесь же
и
владейте мной безраздельно.
Круглыми испуганными глазами девушка смотрела на меня и было такое
ощущение, что ей хочется провалиться сквозь землю.
Я посмотрел на себя и увидел свое голое тело с высоко поднятым смычком.
Тогда мне стало понятно ее замешательство. Встретить на пустынном
ночном
шоссе голого маньяка на машине! Не каждая девушка сможет спокойно
перенести такое потрясение!
— Вы считаете, — сказал я, — что неинтеллигентно ездить в таком
виде?.. А
я так не считаю!.. Так вы едете или нет?
Девушка отрицательно замотала головой, не имея возможности от страха
произносить звуки.
— Как хотите, мадам! Чао! — я выжал сцепление и дал газу.
В зеркальце заднего вида я увидел, как девушка, постояв еще немного,
упала
в обморок. Я думаю, что стресс, перенесенный ею, не был настолько
серьезным, чтобы причинить сильный ущерб ее рассудку и здоровью. В
жизни
бывают встречи и пострашнее. Вот как у меня, когда я сидел в бочке, а в
нее заглянула жена Пулеплетова с перерезанным горлом... Или когда я
обнаружил, что занимаюсь оральным сексом с суккубой. Меня до сих пор не
оставляло ощущение, что все это было наяву, а не во сне, настолько
яркими
были пережитые впечатления.
А все-таки одеться бы не мешало, мало ли какие встречи мне еще
предстоят.
Я притормозил у обочины и вылез из машины, чтобы удобнее было
одеваться.
Было уже совсем темно и я не боялся сконфузить своей наготой
кого-нибудь
еще.
Я вытащил вещи, положил их на капот.
Из брюк что-то выскочило, звякнуло об асфальт и закатилось под машину.
Я
нагнулся, пошарил руками и вытащил кольцо, которое я взял из чемодана
на
чердаке. Я надел кольцо на безымянный палец левой руки. Кольцо
оказалось в
самый раз. Ну что ж, буду тогда носить. Мне всегда нравилось, когда
мужчины носят на руке крупные перстни. Это придает мужчинам более
мужественный и респектабельный вид.
Когда я надевал рыжий пиджак, вдалеке на дороге послышался вой
милицейских
сирен.
Черт! А я-то думал, что я от них окончательно оторвался! Идиот! Сколько
же
времени я потерял на эту несостоявшуюся попутчицу и на это глупое
одевание?!
Я быстро вскочил в машину и рванул с места вперед. Через несколько
секунд
я набрал максимальную скорость, которую только можно было набрать на
этом
дурацком драндулете. Поглядывая в зеркало заднего вида, я с досадой
замечал, что расстояние между мной и преследователями катастрофически
быстро сокращается. Еще бы! Ведь милиционеры ехали на новеньких фордах,
а
я — на этой штопаной развалюхе! Эх! Мне бы сейчас моего старого
приятеля
Джипа (Линкольна, бля, Навигатора), который остался у дома
Пулеплетовых, я
бы им показал, как надо ездить! Гонки с Пирпитумом стали бы для них
уроком
на всю жизнь! А от этого металлического лома, при всем желании, ничего
не
добьешься!
Я лихорадочно обдумывал, какой бы мне предпринять маневр, чтобы снова
перехитрить милицию. Я не раз видел в кино, как герои в подобных
ситуациях, резко сворачивали вбок, разворачивались, пропускали погоню
мимо
и гнали в обратную сторону. А преследователи, в результате, неудачно
тормозили, наезжая друг на друга и даже взрываясь.
Не сбавляя скорости, я крутанул баранку вправо, чтобы съехать в кювет.
Порыв ветра, влетевший в дыру от двери, сорвал с приборной доски
трусики
Маши и кинул их мне в лицо. Я потерял управление. Автомобиль вильнул и
перевернулся вверх дном. Я потерял сознание, вывалился наружу и
покатился
вниз.
Очнулся я в тюремной больнице, прикованный за ногу наручниками к койке.
Голова нестерпимо болела.
Я все-таки попался!.. И теперь мне придется отвечать за все
преступления,
которые я не совершал!.. К такой ситуации я был совершенно не готов.
Мало,
что я попался, я еще и ушиб голову, а голова для меня это главное,
потому
что я интелектуал и придумываю головой разные штуки.
Я огляделся по сторонам. Справа у стены стояла еще одна койка, к
которой
наручниками была прикована какая-то женщина, которая читала газету. Я
очень удивился, потому что знал, что в тюрьмах и больницах людей
разделяют
по половому признаку. Я заворочался. Женщина отложила газету и
посмотрела
на меня:
— Вы очнулись? — спросила она приятным голосом.
— Где я?.. — спросил я слабо. — В раю?
— Да, — ответила женщина. — Ты лежишь в раю, пристегнутый
наручниками к
кровати, а под кроватью у тебя стоит судно для удобства. Но по
сравнению с
общей камерой — это, действительно, неплохое место. Отель пять
звездочек.
Я пригляделся к соседке. Она была довольно миловидной шатенкой с
большими
карими глазами, маленьким носиком-пуговкой и чувственным ртом. Из под
серого тюремного одеяла выглядывала ее белая, красивой формы, нога. И
по
остальным формам, которые приняло одеяло, было видно, что она неплохо
сложена.
Не очень-то удобно пользоваться судном в таком соседстве.
Я прочистил горло и сказал:
— Не очень-то удобно пользоваться судном в таком соседстве.
— Что делать, — вздохнула девушка. — Камеры здесь раздельные, как и
везде,
а больничка — одна комната на две койки.
— Это безобразие! — возмутился я. — Сажают людей, а не могут
обеспечить им
достойных условий содержания! Это неинтеллигентно!
— Какой интеллигентности вы хотите от вертухаев?! — девушка развела
руками. — Вам-то еще туда-сюда, вы — мужчина. А каково приходится
интеллигентной девушке? Вы не представляете! Я имею высшее образование
— я
закончила медицинский институт. У меня за плечами музыкальное училище
по
классу фортепиано, увлекаюсь живописью и поэзией. Пишу стихи и рисую
акварельки. И каково мне с моим культурным багажом кантоваться по
тюрьмам
со всяким сбродом?! Мало того, что я не имею возможности культурно
общаться с равными, мне еще приходится подвергаться сексуальным
домогательствам со стороны всех, кому не лень!
— Как я вас понимаю... — сказал я. — Честно говоря, я тоже
предпринимал
все мыслимое, чтобы не угодить за решетку.
— Еще бы! — фыркнула девушка. — За такой букет преступлений который
вы
имеете... Вас, наверно, расстреляют...
Об этом я как-то не думал. Я думал, что мне придется достаточно много
времени провести в тюрьме, прежде, чем я сумею доказать свою
невиновность.
Но выходило, что меня могут поставить к стенке прежде, чем я сумею это
доказать. Такой вариант меня совсем не устраивал.
— Такой вариант меня совсем не устраивает, — сказал я вслух.
— Здесь никого не спрашивают — что их устраивает, а что нет, —
девушка
поправила прическу. — Кстати, меня зовут Галина.
— А меня Борис Андреевич.
— А я знаю.
— Откуда вы знаете?
— В тюрьме все быстро становится известно. К тому же про вас пишут все
газеты, говорят по радио и показывают по телевизору. Вы —
знаменитость.
— Очень приятно, — сказал я.
Я был знаменитостью, благодаря своему чудо-клею, а теперь стал
знаменитым
вдвойне из-за преступлений.
— Вы меня боитесь? — спросил я.
— Не боюсь. На воле боялась бы, а здесь — нет.
Мне почему-то вспомнилась та голосующая девушка, которую я перепугал на
дороге своим голым телом, и я вздохнул: "Э-хе-хе".
— А скажите, Галя, вы верите в то, что про меня знаете?
Галя помолчала, взяла газету и пробежала еще раз глазами по строчкам.
— Ну, не во все, — наконец ответила она, — но... за вами числится
столько
преступлений, что с трудом можно поверить, что вы такой уж праведник.
— Даже вы, Галя, верите в то, что я преступник... А милиция тем
более... Дайте
газету почитать.
— Нате.
Так как мы были прикованы к кроватям наручниками и дотянуться друг до
друга не могли, Галя сложила из газеты самолетик и запустила в мою
сторону. Самолетик ударился носом в стенку и упал на мой живот.
— Спасибо, — я развернул газету.
На первой странице под заголовком "Схвачен серийный убийца Пирпитум",
помещались две мои фотокарточки. Одна еще институтских времен, на
которой
я был сфотографирован на боксерском ринге. Фотокарточка была сильно
увеличена и подретуширована, из газеты злобно смотрел мужчина в майке,
с
синяком под глазом и звериным выражением лица. Рядом была другая
фотография в нормальном виде — в костюме и при галстуке. Статья была
такая:
Серийный убийца Борис Пирпитум схвачен органами внутренних дел сегодня
ночью
Глядя на фотографию справа, никто никогда не подумает, что за этим
человеком тянется внушительный шлейф ужасных преступлений. Но
посмотрите
на фотографию слева! Вот истинное лицо ученого-оборотня, доктора наук
Бориса Пирпитума!
Этот человек долгое время тщательно скрывал звериное нутро, под маской
добропорядочного обывателя и преуспевающего ученого, нажившего
состояние
на изобретении чудо-клея "Суперпирпитумс".
Так вот живет в вашем подьезде какой-нибудь с виду приличный человек с
высшим образованием, который гуляет по вечерам с таксой и никогда не
пройдет мимо вас не поздоровавшись. Как вдруг оказывается, что этот
"миляга" насилует в лифте вашу жену, перерезает ей горло, грабит вашу
квартиру, а потом идет в ночное кафе и устраивает там перестрелку,
которая
закончивается пятью холодными трупами и взятием заложницы. После чего,
он
насилует заложницу и хладнокровно выталкивает ее обнаженной на скорости
из
машины.
Все эти и многие другие зверские преступления, как вы, наверное, уже
догадались, принадлежат делу рук Бориса Пирпитума!
Еще вчера средства массовой информации собщали, что Борис Пирпитум
погиб
при задержании (утонул в реке). Город вздохнул с облегчением и только
ждал, когда же из реки выловят тело преступника, чтобы стопроцентно
удостовериться. Но, как оказалось, прожженный преступник Пирпитум
просто
запутывал следы.
Борис Пирпитум жив и продолжает действовать. Уголовный розыск
мобилизовал
весь состав для того, чтобы активизировать поимку опасного преступника.
Но
все-таки им не удалось помешать Пирпитуму совершить еще несколько
преступлений.
Сбежав от милиции, Пирпитум нагрянул к своей бывшей жене, видимо для
того,
чтобы расправиться с ней. Случайно в доме бывшей жены К. в это время
находились гости, которые попытались защитить беззащитную женщину, но
сами
стали жертвами вооруженного преступника. Одному из них Пирпитум
прострелил
ноги, а потом заставлял истекающую кровью жертву ползать из дома в сад
и
обратно. Вдоволь наиздевавшись, Пирпитум перерезал ему горло ножом.
Второго гостя Пирпитум жестоко избил, связал, заклеил ноздри клеем
"Суперпирпитумс" и тоже перерезал ему горло. После чего, на фоне свежих
трупов он в извращенной форме изнасиловал бывшую жену. Воспользовавшись
ее
машиной, Пирпитум добрался до ближайшего кафе и учинил там кровавую
разборку, застрелив пять человек, в том числе двух турецких подданных.
Вовремя подоспевшие к месту очередного преступления оперативные
работники
чуть было не задержали опасного преступника, но ему вновь удается
сбежать,
захватив заложницу.
И, казалось бы, взял заложницу и уноси поскорее ноги. Так нет же —
звериное нутро Пирпитума снова берет верх над его разумом и он, отъехав
недалеко от места последнего преступления, совершает новое — насилует
заложницу. А когда его опять окружают оперативники, Пирпитум
выбрасывает
заложницу на скорости из машины и пытается уйти от преследования.
Ему это почти удается, но патологические склонности заставляют
Пирпитума
остановить машину перед голосующей девушкой, на которую он, конечно же,
набрасывается и теряет время. На этот раз, милиционеры догоняют
преступника и арестовывают его.
В заключении хочется сказать вот что. Все мы — цивилизованные люди и
возражаем против смертной казни, так как считаем, что это негуманно. Но
если суд вынесет этому преступнику высшую меру наказания, мы
проголосуем
"за".
Денис Назаров
Статья превзошла все мои ожидания. По ультрасовременным сведениям, мне
предстояло не только доказать свою невиновность в милиции, но и
оправдаться перед общественным мнением, что я не Джек-потрошитель, а
законопослушный гражданин, втянутый в воронку криминальных событий и
остросюжетных приключений, из-за своей порядочности и неумению пройти
мимо
чужой беды. Кроме того, насчет перерезания горл в Катином доме
газетчики,
как всегда, приукрасили. Логика понятная — раз двоим Пирпитум
перерезал
глотку, значит и четырем может. Но что, если это правда? Не идет ли
кто-то
ужасный за мной по следу? Я почувствовал, как у меня по спине пробежали
холодные мурашки. Здесь была какая-то тайна.
— Интересно получается, — сказал я. — Благодаря этим писакам, теперь
меня
знает в лицо каждая собака! Теперь я не знаю, что для меня лучше —
сидеть
в тюрьме и ждать, когда меня расстреляют, или оказаться на воле, где
меня
с удовольствием линчуют обыватели?! Даже если меня оправдают, мне,
вероятно, придется поменять имя, фамилию, внешность и место жительства
для
того, чтобы глупые люди перестали видеть во мне маньяка, который
перерезает всем горло! — я резким движением отшвырнул газету на пол.
--От газет ничего хорошего не дождешься...-- согласилась Галя.
Непонятно —
зачем им было нужно смешивать вас с Собачником?
Она имела в виду знаменитого маньяка, которого долго не могли поймать.
Как
выяснилось позже — это был интеллигентный одинокий мужчина средних
лет,
настигавший своих жертв в лифте. Он насиловал и зверски убивал красивых
женщин. Преступник рассказывал, что когда он видел красивую женщину —
у
него в голове начинался артобстрел, он буквально сходил с ума от
грохота
взрывов. И только после того, как он насиловал и убивал женщину, в его
голове наступало затишье после артобстрела. Его прозвали Собачником, за
то
что его всегда сопровождала такса, по-кличке Барбоска, которая тихо
поскуливала, пока он насиловал жертву, а после убийства слизывала с
хозяина кровь. Вот с какими монстрами сравнивали меня!
— Кстати, — продолжила Галина после небольшой паузы, — я была
знакома с
покойной Пулеплетовой. Я работала раньше в лаборатории ZZZ, а она был
женой нашего директора.
— Вы работали в ZZZ?! — изумился я. — До недавнего времени я вообще
ничего
не слышал о такой лаборатории. Но после того злополучного звонка, я
только
о ней и слышу!
--После какого звонка? — спросила Галя.
Я вкратце рассказал ей всю историю — как мне позвонили, как я поехал к
Пулеплетову предупредить его об опасности, как проник в его дом и что
там
обнаружил, и про все остальное, кроме интимных отношений с женщинами и
странных снов в бочке.
На протяжении всего рассказа Галя ни разу меня не перебила. Она
слушала,
широко раскрыв глаза, вздыхала, а под конец рассказа у нее на глазах
блеснули слезы.
— Вот и все... — закончил я свое повествование.
Галя посмотрела на меня совершенно не так, как она смотрела до
рассказа.
Она посмотрела на меня глазами женщины, которая все понимает и прощает.
— Сколько же всего вам пришлось вынести! — воскликнула она и
всплеснула
руками.
— Да, в кино ходить не нужно.
— После вашего рассказа, я не знаю, как вам можно не верить?! Если бы
я
была прокурором, я бы вас сразу отпустила, а на ваше место посадила бы
милиционеров и журналистов, которые вас сюда упекли! — Галя посмотрела
в
стенку. — ... Не хочу вас огорчать... Но мне кажется, что ваши дела
очень
плохи... Дело в том, что я работала в самой секретной части
лаборатории,
зоне ZZZ.
— Простите, — перебил я, — но я читал в газете, что в лаборатории
ZZZ
только две зоны — Z и ZZ. А название ZZZ, как обьясняют ее сотрудники,
складывается из названия этих зон — Z + ZZ = ZZZ.
— Это официальная версия. На самом же деле в лаборатории есть еще и
третья
зона — ZZZ, в которой я работала. Это сверхсекретная зона и в ней
творятся
такие вещи, от которых волосы встают дыбом.
— Что же там происходит? — спросил я.
— Этого я вам сказать не могу, потому что если я расскажу об этом хоть
одной живой душе, будьте уверены, что меня убьют!.. Вы упомянули в
своем
рассказе несколько фамилий, которые мне хорошо известны... Это страшные
люди! Они ни перед чем не остановятся! Именно они засадили меня в
тюрьму и
если они захотят со мной расправиться, они достанут меня везде! — Галя
всхлипнула.
— Мне кажется, — сказал я, — что вы преувеличиваете. Мы с вами
находимся в
тюрьме за решеткой. Как же они могут вас здесь достать?
— Вы их не знаете! Я же говорю вам, это звери, которые не бояться
ничего!
У них везде есть свои люди! Они запугивают их или подкупают!
— Вы имеете ввиду Савинкова?
Галя испуганно поглядела по сторонам, чуть заметно кивнула и, помолчав,
сказала.
— Я хотела уйти из лаборатории, потому что не могла выносить того, что
там
творилось. Но они боялись, что я проговорюсь... И упрятали меня за
решетку... Им было бы проще меня убить. Они поступают так со всеми,
кого
увольняют с работы. Даже с теми, кто имел слабое представление о том,
что
там творится...
Я вспомнил повара Сарделькина, про которого читал в газете, а в кафе по
телевизору говорили, что он пропал.
— Почему же они оставили вас в живых? ? спросил я Галю.
— Я сделала одно открытие, которое им бы очень пригодилось. Они знают
об
этом и надеются заставить меня раскрыть секрет. Но я лучше умру, но
ничего
им не скажу, потому что пользуясь моим открытием они получат
безграничную
власть над миром!
У меня началась прямая речь:
— Как странно! Мы с вами, незаурядные ученые, интеллигентные люди,
сидим в
тюрьме, как какие-то уголовники! Как несправедлив этот мир! — Я
машинально
дернул ногой, которая наручником была прикована к спинке кровати. — Я
должен поставить все на свои места, чтобы ученые могли спокойно
работать,
а преступники сидели в тюрьме с пристегнутыми ногами или пилили дрова!
Я
сделаю это! Чего бы мне это не стоило, я выберусь отсюда и наведу
порядок!
Они еще не знают, что такое настоящий доктор наук и чем он отличается
от
других людей!
Галя печально вздохнула:
— Спору нет, вы незаурядный человек. Но даже такому как вы, едва ли их
одолеть.
— Вы не верите?! Зря! Давайте поспорим на что хотите, что если я
отсюда
выберусь все будет, как я сказал!
— Вы смелый человек... Но как же вы собираетесь отсюда выбраться? Из
этой
тюрьмы за все время ее существования не удалось сбежать никому.
— Я не знаю как, но я обязательно найду способ покинуть эти стены!
Когда
ученый начинает свой поиск, он еще не знает, каким способом добьется
желаемого результата, но он чувствует, что идет по правильному пути и
на
этом пути его ждут загадки и намеки, которые он обязательно разгадает и
с
их помощью добьется того, чего хотел!
— Когда вы так говорите, — сказала Галя, — происходит странная вещь
— умом
я понимаю, что этого не может быть, но сердце мне подсказывает, что вы
добьетесь невозможного! — Она тихонько запела:
Умом я понимаю —
Такого не бывает,
Но сердце мое знает,
Что этому бывать.
Дождемся ночи темной,
Раскроем все секреты
И я тебе тогда же
Дам повод понимать,
Что ничего не значит,
Что ты лежишь в кровати
Наручником холодным
Прикован за кровать!
Поет ли она песню из кинофильма Орловой, или хочет подать мне знак, что
ночью меня ждет нечто приятное, а песня из кинофильма Орловой просто
маскировка для посторонних ушей?
Остаток дня я провел в догадках, что имела в виду Галя и чем все это
закончится и кто все это придумал.
Мы еще долго разговаривали, а ночью Галя, при помощи шпильки,
спрятанной в
матрасе, отомкнула свои и мои наручники и мы осторожно стали
прохаживаться
по камере, разминая затекшие конечности.
Я немного поприседал. После недавнего сотрясения мозга, надо сказать,
это
было нелегко. Голова кружилась, я с трудом удерживал равновесие, но
старался из последних сил не терять над собой контроль в присутствии
красивой девушки.
Галя приподняла кровать и вытащила из ножки шприц.
— Что это? — спросил я, приседая.
— Героин, — сказала она, посмотрев иглу на просвет. — Меня хотят
сделать
наркоманкой. Подсовывают мне наркотики. Надеются, что я сяду на иглу и
буду на них работать. Это всем известный трюк!
— Зачем же вы поддаетесь ему?! — спросил я, пытаясь встать между
Галей и
шприцем.
Галя отдернула руку за спину:
— Не волнуйтесь за меня! Я же химик и точно знаю допустимую
концентрацию
вещества в крови. А поэтому мне ничего не грозит, — она села на
кровать. —
Вы не хотите уколоться?
В обычном положении я, конечно, отказался бы от наркотиков, потому что
считаю их злом. Но теперь, когда я попал в тюрьму, мне показалось
вполне
естественно попробовать. Тем более, я слышал, что ученые уровня
Менделеева
часто прибегали к таким средствам, чтобы найти свежее решение. Я тоже
решил, что наркотики, которые в некоторых случаях зло, в некоторых
случаях
могут быть наоборот.
Я с готовностью спустил штаны:
— Колите мне в мышцу, в вену я не хочу.
— Вы это придумали, — улыбнулась Галя, — чтобы снять передо мной
брюки?
— Не скрою, — ответил я, почувствовав взаимный импульс. — Более
того, я
хотел бы, чтобы и вы последовали моему примеру. Нечестно, когда один
без
штанов, а другая в штанах.
— Вы со всеми девушками так себя ведете?
— Только с вами.
— Чем же я заслужила такую честь?
— Не знаю, но что-то заставляет меня делать это... Вы ходили в детский
сад?
— спросил я.
— ..? Ходила.
— Помните, была такая игра в больницу? Мальчики и девочки снимают друг
с
друга трусики и делают уколы.
— Вы отлично придумали, — сказала Галя. — Это, должно быть, очень
возбуждает. Тогда я, как доктор, должна сделать вам укол. Ложитесь на
живот.
Она поделилась со мной дозой.
— А теперь я вам.
Теперь Галя легла на кровать и приспустила трусики.
Я пошлепал ее по попке и довольно ловко сделал укол. За последние сутки
я
делал уже третий укол — Засукину, Кате и вот сейчас.
— У вас легкая рука, — сказала Галя взволнованно.
Я погладил ее по спине и просунул руку под живот.
— Мы с вами, как Бонни и Клайд, — сказал я, вспомнив, что девушкам
нравится этот образ. — Нас бросили в тюрьму, но мы и в тюрьме можем
любить
друг друга.
Галя перевернулась на спину и притянула меня к себе. Мы долго и
упоительно
целовались и ласкали друг друга.
— Пристегни меня наручниками к кровати, — попросила Галя шепотом. —
Пристегни меня за руки-за ноги. Я хочу полностью стать твоей рабой.
Работники умственного труда, как я заметил, склонны к извращенным
сексуальным удовольствиям.
Я раздел Галю, пристегнул ее наручниками к спинкам кровати и овладел
ею.
--Мой господин, наказывай меня! Наказывай меня! Наказывай меня!
— Вот тебе! Вот тебе!
--Наказывай меня! Ах! Наказывай...
--Вот тебе! Вот тебе!
Такого я, пожалуй, еще не испытывал. Это было так круто!
— Еще чуть-чуть... Вот... Вот... Вот... Огонь! — крикнул я слишком
громко.
На мой крик в камеру вбежали охранники и кинули меня в карцер, надолго
разлучив со случайной подругой по несчастью.
Теперь к реестру моих преступлений добавилось еще два — попытка к
бегству
и изнасилование сокамерницы. Завтра об этом напишут газеты и мой образ
в
глазах общества приобретет еще несколько выразительных черт бешеного
зверя, загнанного в угол.
Маленький карцер оказался куда менее удобным, чем большая камера. В
карцере — метр двадцать в ширину и столько же в длину — спать,
скрючившись
на полу, было холодно и сыро. Хорошо еще, что наркотик продолжал пока
действовать и я не особенно страдал от неудобств. И даже наоборот,
карцер
казался мне вполне подходящим помещением, где можно спокойно посидеть и
подумать ? как отсюда выбраться.
Как же мне выбраться отсюда, — думал я. — В тюрьме толстые стены,
высокие
заборы, колючая проволока под током, охрана. А у меня нет ни клея,
который
меня не раз выручал, ни пистолета Абрама Ивановича, ни даже булавки,
которая была у Гали. Вот только кольцо на руке осталось... Кольцо!!!
Я только сейчас заметал, что у меня на пальце перстень с печаткой. Как
же
они его не сняли?! Оно просто чудом осталось у меня на пальце, иначе ?
я
не могу этого объяснить...
Я чувствовал, что чем-то оно может мне пригодиться... Я снял кольцо и
оглядел со всех сторон. Что можно им сделать?.. Открывать бутылки...
Продать... Распилить и заточить...
В углу печатки блестел маленький прозрачный камушек.
Я подышал на него и потер рукавом.
Стены завибрировали и в карцере материализовался пингвин-кровосос из
моего
сна в бочке.
Ну и дела! Либо я сейчас опять сплю, либо это из-за наркотика, либо я
сошел с ума!
Пингвин встал на колени, сложил на животе руки и сказал "Кар".
В карцере было так мало места, что он своим окровавленным клювом едва
не
задевал мне в живот.
Ну-с, — подумал я, — потихоньку приходя в себя, — раз уж это
случилось, то
будем считать это нормальным. Так лучше всего. Приступим к общению с
нечистой силой.
— Здравствуй, птица,-- сказал я.
— Кар! — вскрикнул пингвин и подпрыгнул.
— Ах, да! Ты же говорить не умеешь!.. Вот что я тебя попрошу... Как
видишь, здесь мало места, поэтому ты давай испаряйся и передай на том
свете маркизу-вампиру Бербезилю от меня привет. Скажи ему, что я его
жду
для собеседования.
Пингвин последний раз каркнул и растаял в воздухе, как сухой лед.
В двери приоткрылось окошечко и в нем появился глаз охранника.
— Эй, ты! Чего раскаркался?! Каркать запрещено!
Я подождал пока окошко закроется и снова потер кольцо об рукав.
Воздух завибрировал и в камере материализовался маркиз-вампир
Бербезиль.
Маркиз сразу снял шляпу и хотел ей хорошенько помахать, но заметив, что
места мало, просто прижал ее к груди.
— Маркиз Бербезиль к вашим услугам.
— Здравствуй, маркиз! Рад тебя видеть снова! Как поживаешь?
— Какая наша жизнь? — маркиз махнул рукой. — Вы же знаете, хозяин.
— Ну да, ну да... Извини, я не подумал, — я похлопал вампира по
плечу. —
Ого, какой ты прохладный!
Маркиз хмыкнул.
— Вообще-то у нас есть теплые местечки, но это на любителя.
— Да?.. Кушать хочешь?
— Кушать? — маркиз оживился. — С удовольствием.
— Хорошо, — я постучал носком ботинка по полу. — Видишь ли, приятель
маркиз, я попал сюда не по своей, как ты понимаешь, воле. Кое-кто
упрятал
меня сюда, чтобы воспрепятствовать моей свободе передвижения. А я люблю
передвигаться и к тому же у меня накопилось множество неотложных дел, к
которым мне нужно приступать немедленно. Поэтому, я предлагаю тебе
некое
предприятие, в результате которого ты как следует подкрепишься, а я
выберусь отсюда. Понял мою основную мысль?
— Так точно, хозяин! Сочту за честь поспособствовать. Бербезили не
подведут.
— Действуй, командор!
Маркиз-вампир вытащил из камзола шпильку, облизал ее, посмотрел на свет
и
вставил в замок.
— С древних времен известно, ? сказал он, — что слюна вампира
помогает
открывать двери.
Замок щелкнул, маркиз приложил к губам палец, осторожно приоткрыл дверь
и
проскользнул в коридор.
— А-а-а! — услышал я дикий крик из коридора.
Дверь открылась. На пороге карцера стоял, вытирая рот батистовым
платочком, довольный маркиз Бербезиль.
— Хозяин, — сказал он, — здесь так много еще осталось надзирателей,
которые вас охраняют, что мне, признаться, одному не справиться, —
маркиз
постучал себя по животу. — Можно, я друзей позову — пингвина и
кровавую
балерину?
— Не возражаю.
— Потрите тогда колечко пожалуйста.
Я вышел в коридор. Возле двери лежал охранник с подогнутыми ногами. На
шее
у него синели две дырочки от укуса. Я потер кольцо, стены коридора
задрожали и передо мной материализовались пингвин-кровосос и кровавая
балерина.
Пингвин мне поклонился и сказал "кар".
— Здоровались уже, — ответил я.
Балерина сделала реверанс:
— Здравствуйте, ? сказала она, немного картавя.
— Здравствуй, балерина... Я же просил тебя, убирать подальше свои
зубищи.
Вполне приятная девушка была бы, если бы ничего торчало.
Балерина стала засовывать зубы под щеки, а маркиз сказал:
— Хозяин, мне понятна ваша тяга к прекрасному, но сейчас не время
прятать
зубы.
— Хорошо, — согласился я. — Тогда вперед, господа кровососы!
Я прихватил пистолет охранника и мы пошли по коридору. Впереди шел
маркиз,
за ним — балерина, третий — я, за мной, переваливаясь с боку на бок
пингвин. У поворота маркиз остановился и сделал нам знак, приложив
палец
ко рту.
— За поворотом пахнет человек, — шепотом сказал он. — Я уже
подкрепился.
Твой выход, балерина.
Балерину сорвало с места, она раскрутилась и вылетела за поворот,
продолжая крутить фуэте.
Я осторожно высунулся посмотреть, какое впечатление на охрану
производит
ее танец.
В конце коридора стоял второй охранник с открытым от удивления ртом. Он
явно не понимал — откуда взялась балерина в тюрьме.
Балерина тем временем, продолжая крутить фуэте, приближалась к
охраннику.
Охранник, глупо улыбаясь, полез в кобуру за пистолетом.
В нескольких шагах от него, балерина взлетела в воздух, зависла у
потолка
и, оскалив клыки, бросилась вниз, как коршун на кролика.
Охранник, выхватив пистолет, начал беспорядочно стрелять в ведьму. В
теле
балерины появилось несколько сквозных отверстий. Из отверстий пошел
зеленый дым и выскочили черные блестящие змеи. Змеи шипели, извивались
и
показывали длинные раздвоенные на концах языки. У всех змей изо ртов
капал
яд.
Балерина сделала вокруг охранника круг и вышибла ногой пистолет.
Пистолет
покатился по полу в нашу сторону. Я, на всякий случай, взял его себе.
— Прекрасно выступает! — восхитился маркиз Бербезиль. — Великолепное
зрелище! — Он повернулся ко мне. — Талант! Одна из лучших актрис Мира
Теней!
Балерина опустилась перед охранником и сделала книксен. Змеи убрались в
отверстия. Балерина опустилась на пол и села на шпагат в позе
умирающего
лебедя.
Охранник застыл от ужаса и только моргал деревенскими глазами. Немного
придя в себя, он попытался убежать по коридору, но балерина выпрямила
корпус, обнажила клыки, закричала загробным голосом "Добро пожаловать в
ад!", набросилась на охранника сзади, обхватила его за плечи и впилась
зубами в шею.
— Приятного аппетита, — сказал, подходя к ней, маркиз.
А пингвин пустил голодную слюну.
Я старался не смотреть, все-таки не очень приятно смотреть на такое.
— Мы пошли вперед, а ты догоняй. — сказал Бербезиль балерине.
Вампирка, не отрываясь, махнула рукой.
— Они будут жить? — спросил я маркиза.
— Будут конечно, — ответил Бербезиль.
— А вампирами они станут?
— Это все сказки, — ответил маркиз.
— Каким же тогда образом вы стали вампиром?
— Я — другое дело... Как бы вам, хозяин, получше объяснить... —
Бербезиль
пощелкал языком. — Для того, чтобы человеку стать вампиром,
необходимо,
чтобы его укусили несколько раз. Процесс кусания сопровождается
впрыскиванием слюны вампира, которая постепенно изменяет состав крови
жертвы и жертва приобретает физическую зависимость от слюны. После чего
жертва уже не может жить без регулярного впрыскивания слюны, либо ей
нужно
самой пить чью-нибудь кровь. А от одного раза ничего не случится.
Похоже
на наркотическую зависимость.
— А скажи мне, Бербезиль, — спросил я, — сколько раз нужно укусить
жертву,
чтобы она превратилась в демона, типа тебя?
— Это зависит от жертвы... Некоторым достаточно двух-трех раз. А
некоторых
можно всю жизнь кусать без ущерба для морального облика. Опять же
вопрос —
кто кусает. У графа Дракулы, например, такая слюна великолепная, что
многим достаточно одного его укуса для того, чтобы превратиться в
полноценного вампира. Он кусал одного моего знакомого.
Впереди мы увидели третьего охранника, который сидел за решеткой перед
выходом во двор, курил и следил за мониторами.
— Не люблю курящих, — поморщился маркиз. — У них в крови меньше
гемоглобина... Кровь невкусная. Горчит. — Он повернулся к пингвину и
сказал.
— Твоя очередь.
Пингвин сделал вид, будто он безобидная птица из Антарктиды, попавшая в
тюрьму за побег из зоопарка. Он подошел к решетке, за которой сидел
охранник, и стал клювом водить по прутьям, извлекая из железа громкие
звуки.
Охранник вытаращил глаза.
— Ты, брат, откуда здесь взялся? — спросил он.
— Кар! — пингвин добродушно захлопал крыльями.
Охранник вылез из-за стола, взял полбуханки хлеба и пошел покормить
голодного пингвина.
— Цыпа-цыпа-цыпа, — он присел на корточки, протягивая пингвину хлеб.
Пингвин, переваливаясь с боку на бок, подошел к охраннику и неожиданно
отведя крылом руку с хлебом, подпрыгнул и клюнул мужчину в лоб.
Охранник
закатил глаза и упал на бок. Пингвин впился ему в шею и стал жадно
оттуда
пить.
Мы с маркизом подошли сзади. Маркиз вытащил у охранника из кармана
ключи,
а я пошел посмотреть по мониторам, что происходит в тюремном дворе.
По углам двора стояли четыре вышки со снайперами. Пройти незаметно мимо
них было невозможно. Снайперы не станут ждать, пока до них доберутся
вампиры, они сразу начнут стрелять. Что же делать?
Я подумал, — какого черта?! Я же хозяин демонов, а значит можно найти
сверхъестественное решение проблемы! Я повернулся к Бербезилю:
— Что-то балерина задерживается?
— Дорвалась, — маркиз покручивал на пальце связку ключей.
— Во дворе четыре вышки со снайперами. Ваши предложения, маркиз?
— Мы же, хозяин, неуязвимы для свинцовых пуль, мы можем спокойно
втроем
выйти во двор и устроить небольшое представление. Как вы могли
убедиться,
все мы неплохие артисты и я ручаюсь, что наше выступление произведет
такое
впечатление на снайперов, что они перестанут замечать, что происходит
вокруг и вы сможете спокойно пересечь двор.
Подошла на цыпочках кровавая балерина. Она положила голову Бербезилю на
плечо и погладила ему грудь. Бербезиль потрепал балерину за подбородок:
— Моя дорогая Жизель, — сказал он, — хозяин хочет, чтобы мы устроили
представление во дворе. Готова ли ты показать хозяину все, на что
способна?
Жизель кивнула головой и улыбнулась.
— Я рада, что имею возможность выступить для хозяина!
— Вот и хорошо! — маркиз повернулся к пингвину. — Дождемся пингвина
и
пойдем.
— Пока пингвин занят, — попросил я, — будьте так добры, маркиз,
сходите в
хранилище и принесите оттуда мои вещи.
— Ун момент, хозяин!
Бербезиль убежал и быстро вернулся с моими вещами в полихлорвиниловом
пакете.
— Как вы их нашли так быстро? — спросил я, рассовывая вещи по
карманам.
— По описи, — ответил маркиз.
Пингвин насосался.
Я решил для безопасности переодеться пока в форму охранника. Мы с
маркизом
раздели его и голого закрыли в комнате с мониторами. Я одел форму
поверх
своей одежды.
Маркиз, балерина и пингвин вышли в тюремный двор, а я пока что остался
в
коридоре и смотрел оттуда.
Была ночь, но тюремный двор освещался яркими прожекторами.
— Уважаемая публика, — крикнул Бербезиль, — снайперы и вооруженная
охрана!
Только у вас, только сегодня и только сейчас выступают загробные
артисты,
восставшие из ада! Встречайте, господа, кровавую балерину и заполярного
гада!
Балерина на цыпочках выбежала на середину двора и сделала ласточку.
Сзади,
переваливаясь с боку на бок, подошел пингвин-кровосос, запрыгнул
балерине
на голову и тоже сделал ласточку.
Маркиз прошелся по кругу колесом и остановился рядом с остальными.
— Смертельный номер! — обьявил он. — Сейчас вашему вниманию будет
предложен фокус-покус — нашествие монстров! — Он выхватил из-за пояса
кнут, щелкнул и крикнул — Алле-гоп!
Все трое сделали сальто через спину назад и, перевернувшись в воздухе,
приземлились на землю в виде отвратительных монстров из фильмов ужасов.
Балерина превратилась в обглоданного трупа, пингвин превратился в
маленького монстра с усами, бородой и хвостом как у собаки, а маркиз
Бербезиль превратился в полуистлевшую лошадь с человеческими ногами.
Обглоданный труп вскочил на лошадь и лошадь поскакала по кругу, шлепая
босыми пятками. Рядом бежал маленький монстр с собачьим хвостом,
пытаясь
заскочить на лошадь сзади.
Проскакав круг, лошадь встала на дыбы и заржала:
— И-го-го! Добро пожаловать в аааааааад!
Раздался выстрел.
Труп схватился за сердце и упал с лошади.
Монстры склонились над трупом.
— Какого артиста убили, сволочи! — сказала лошадь, переминаясь с ноги
на
ногу.
— Гав-гав! — сказал монстр с хвостом.
— Какое горе! Как же мы без него будем выступать?!.. Ну что ж,
попробуем
оживить его, если так, конечно, можно выразиться. — Лошадь села на
задницу, подняла одну ногу и, размахивая ею в воздухе, произнесла
басом, —
Айне-кляйне-битте-зер! Майне-фройляйн-ЛЮЦИФЕР-Р-Р! Восстань из гроба и
смотри в оба!
Руки трупа поднялись вверх, он сел. Потом он встал и пошел с поднятыми
руками.
— Оказался он живой! И-го-гой! И-го-гой! — закричал Бербезиль-лошадь.
И-го-го! Ха-ха-ха! — Он задрал морду и крикнул снайперам, — Вот вам!
Не
будете стрелять в артистов!
Со всех вышек застрочили автоматы.
Монстры начали беспорядочно бегать и прыгать по тюремному двору. Пули
снайперов то и дело попадали в прыгающих мертвецов, вырывая из них
куски
мяса и оставляя в телах дымящиеся отверстия. Скоро от дыма,
выпускаемого
монстрами, ничего не стало видно.
Стрельба смолкла. Воспользовавшись минутой затишья, я вышел во двор и
наощупь стал пробираться к выходу.
— Ой! Кто это? — я на кого-то наткнулся.
— Это я, хозяин, — из дыма выступила лошадиная морда маркиза
Бербезиля.
Во лбу у него зияло пулевое отверстие из которого продолжал идти дым.
— Вы ранены, маркиз? — спросил я.
— Это садисты, хозяин! — ответил Бербезиль слабым голосом. —
Настоящие
садисты! Они закатали мне в лоб целый магазин и отстрелили мой любимый
хвост!
— Не время жаловаться! Уходим!
— Садитесь, хозяин, на меня.
Бербезиль присел и я залез на его продырявленную спину.
— Но! — скомандовал я.
Маркиз пошел.
— Не могли бы вы, маркиз, хотя бы временно не пускать из дырок дым? —
попросил я. — А то у меня такое ощущение, что я на вулкане.
— Постараюсь, — маркиз напрягся и перестал выпускать.
У выхода из тюрьмы, мы встретили двух последних охранников,
преграждавших
путь к свободе. Но когда охранники увидели меня верхом на монстре, они
так
перепугались, что побросали автоматы и убежали в дым, где сразу попали
в
лапы к пингвину и балерине.
За воротами тюрьмы я отпустил монстров.
— Спасибо, друзья, — сказал я. — И хотя я принципиально против сил
зла, но
иногда стратегически неплохо объединить добро и зло, чтобы получить
нужный
результат.
— Мы обязаны служить тому, у кого находится кольцо, — сказал
Бербезиль. —
А добро это или зло — не наше дело.
— Кар! — пингвин кивнул головой.
А балерина сделала ласточку.
— Вам тоже спасибо, хозяин, — сказал маркиз. — Мы хорошо закусили и
неплохо повеселились. От сегодняшней ночи у нас останутся самые
приятные
воспоминания.
— Ну, насчет закусили — это была ваша инициатива. Я здесь совершенно
не
при чем. Я не просил вас у людей кровь сосать.
— Мы понимаем, хозяин, — Бербезиль поклонился. — Вы не из таких... А
теперь, разрешите нам испариться.
— Не возражаю. Испаряйтесь, — сказал я.
Монстры завибрировали и растворились в воздухе.
Я стоял один на дороге и думал, что, наверное, я должен был освободить
Галю. Но что бы она подумала, если бы увидела меня в окружении
монстров?
Ведь она же не сразу поверила в то, что я честный человек, а не
кровожадное чудовище... Кроме того, она боялась, что на свободе ее
сразу
убьют... К тому же, хотя я и вырвался из тюрьмы, мое положение нельзя
назвать никаким словом, кроме "смертельноопасное" и, находясь со мной,
Галя чувствовала бы себя гораздо менее защищенной, чем в тюрьме.
И вообще, нужно побыстрее уносить отсюда ноги!
Я вышел на середину дороги. Навстречу ехала машина с зажженными фарами.
Я
поднял руку. Завизжали тормоза и рядом со мной остановилось такси. Как
кстати. Пока что мне везло.
Таксист открыл дверь и спросил:
— Куда?
Я вытащил из кармана пистолет и направил дуло ему в лицо.
— Узнаешь меня?
Таксист побледнел.
— Извини, шеф, но у меня нет выбора. Когда-нибудь ты все поймешь, а
сейчас
быстро вылезай из машины.
Чтобы получить фору, мне пришлось оглушить водителя рукояткой
пистолета.
Надеюсь, что ничего страшного с ним не случилось.
Я оттащил шефа от дороги и положил под куст, чтобы его случайно никто
не
перехал. Полежи здесь, приятель, пока я отъеду подальше.
Когда я садился в машину, мне показалось, что, ни с того, ни с сего,
поднялся ветер и чуть не сдул с меня кепку таксиста, которую я обменял
на
фуражку охранника. Я сел за руль и закрыл окно.
Я ехал и думал над тем, что мне делать дальше. Во-первых, нужно
побыстрее
отъехать от тюрьмы. Это раз... Странно, мы с монстрами устроили в
тюрьме
такой шум и фейерверк, логично было бы ожидать, что это выступление
привлечет внимание... однако, ничего такого не произошло и, как будто,
вообще никто ничего не заметил. Я отнес это на счет сверхъестественных
сил. Никогда раньше я с ними дела не имел и не знаю — чем
сопровождаются
их выходки... Во-вторых, теперь я имею некоторые сведения о том, кто
виноват в том, что со мной происходит. Виноват, я думаю, начальник
службы
безопасности лаборатории ZZZ Петр Семенович Савинков. Вот с ним-то мне
и
нужно теперь встретиться. В-третьих, от Гали я знаю, что в лаборатории
ZZZ
творятся какие-то чудовищные вещи. И с этим я должен обязательно
разобраться, потому что в этом мой долг перед обществом, в котором я и
дальше собираюсь жить и работать. К тому же, если общество
по-достоинству
оценит эти мои заслуги, то, возможно, мне будет легче оправдаться перед
судом.
Первым делом я должен отыскать Савинкова, а там посмотрим.
Галя успела мне рассказать кое-что полезное. В том числе, она шепнула
мне
домашний адрес Савинкова. Ну что ж, поедем в гости.
Савинков жил на улице Изумрудной. Я не сразу нашел эту улицу в северном
районе города. Когда я подьехал к его дому, небо уже посерело в
предчувствии скорого рассвета.
Новая многоэтажная башня с улучшенной планировкой.
За последние несколько лет в городе появились такие дома, которые были
рассчитаны на людей с достатком выше среднего.
Я решил пока не снимать с себя формы охранника, может это мне
как-нибудь
еще пригодиться. Я оставил в машине кепку таксиста, проверил пистолеты,
рассовал их по карманам и пошел.
Дверь в подьезд была закрыта. Сбоку висел звонок, который сообщал
дежурному по подьезду, что кто-то стоит за дверью. Я позвонил.
— Кто там? — послышалось из-за двери.
— Милиция, — сказал я первое, что пришло мне в голову.
— А по какому вы делу?
— По делу ограбления и убийства.
Щелкнул замок. Дверь открылась. Передо мной стоял толстый пожилой
мужчина
с перепуганным лицом и стаканом чая в руке. Рука у мужчины так дрожала,
что в стакане дребезжала ложка.
Рука дрожала
И ложка дребезжала.
Плавал лимон
В руке батон
— Кого бубили? — сипло спросил он.
— Сидите тут, чаи распиваете! — набросился я на старика, не давая ему
возможности опомниться. — Пускаете в подьезд неизвестно кого!
— Да я... да мне... — залепетал толстяк, — гражданин... э...
сержант...
я...
— Что я?! Что я?! Под суд отдам! У него в подьезде убивают, а он
сидит,
понимаешь, чай пьет, телевизор смотрит! — Я показал рукой на
телевизор, по
которому показывали новости.
Толстяк попятился и плюхнулся в кресло:
— Кого бубили, кого бубили, кого бубили?
— Кого надо, того и убили! — ответил я уклончиво.
Сзади за стойкой висел стенд с дубликатами ключей от квартир.
Я прошел за стойку и снял со стены ключи от квартиры Савинкова.
— Я пойду разбираться, а ты, дед, сиди здесь! Никого не впускай,
никого не
выпускай!
Я уже пошел к лифту, когда диктор по телевизору сказал:
— Только что к нам поступили сведения, что из тюрьмы сбежал опасный
преступник, серийный убийца-садист Борис Пирпитум.
Крупным планом на экране появилась моя фотография.
— Всех, кто встретит этого человека, просим немедленно сообщить в
органы
внутренних дел. Преступник вооружен. Просьба всех быть предельно
осторожными.
Я посмотрел на толстяка.
Толстяк сидел весь белый.
— Что, узнал меня? — спросил я.
У дедушки отвалилась челюсть.
— Да, это я... Хочешь, я тебя убью? — Я вытащил пистолет, навел на
пенсионера и скомандовал:
— Вставай, отец, лицом к стене!
Я нашел в столе веревку, скотч, перчатки и тюбик моего клея
"Суперпирпитумс". У меня уже был один тюбик, но я, на всякий случай,
взял
и этот. И перчатки тоже взял. Я связал дежурного, заклеил ему рот,
запихнул старика в шкаф и закрыл шкаф на ключ.
— Если будешь ворочаться, — я постучал по шкафу костяшками пальцев,
— я
сделаю из шкафа решето!
Разобравшись с дежурным, я направился к лифту. Савинков жил на
последнем
этаже.
Я вышел на лестничную площадку и посмотрел налево и направо.
Дверь в квартиру Савинкова ничем не отличалась от других дверей. Это
была
стандартная железная дверь с тремя замками и глазком, обитая коричневым
дерматином. Единственное, чем она отличалась ? была ручка в виде головы
черта с кольцом в носу. Подходящая ручка для двери квартиры гада!
Я подошел вплотную и прислушался. За дверью было тихо. Ну что ж,
осуществим проникновение. Некоторый опыт в этом деле я уже имею.
Я надел перчатки, аккуратно вставил ключ в замочную скважину и
повернул.
Так же легко я справился с остальными двумя замками и немного приоткрыл
дверь.
В прихожей было темно. Я прошел внутрь, прикрыл за собой дверь, вытащил
пистолет и постоял немного, чтобы глаза привыкли к темноте.
Впереди обозначилась узкая полоска света. Я снял пистолет с
предохранителя
и, бесшумно наступая, двинулся вперед.
Я подошел к двери, которая, по всей видимости, была дверью в спальню.
Раньше мне уже приходилось бывать в квартирах с такой планировкой и я,
примерно, знал расположение комнат. Я опять прислушался.
Из-за двери доносилось посапывание и постанывание. Ага! — подумал я.
— Они
занимаются любовью. Что ж, неплохо. Тем эффектнее будет мой выход.
Я потихоньку приоткрыл дверь. В комнате горел маленький тусклый ночник.
На
широкой двуспальной кровати мужчина и женщина под одеялом совершали
половой акт. Женщина постанывала и что-то шептала, но я не мог
разобрать —
что именно, потому что мужчина, лежавший сверху, шумно дышал.
Я тихонько подошел к кровати. Увлеченные сексом, они ничего не
замечали. Я
приставил пистолет к затылку мужчины и произнес первое, что мне пришло
в
голову:
— Добро пожаловать в ад!
На кровати перестали двигаться.
— Добро пожаловать в ад! — повторил я еще раз.
— Петя! — закричала вдруг женщина.
— Молчать! — оборвал я. — Кто пикнет, стреляю без предупреждения!
Я вытащил из кармана второй пистолет и скомандовал:
— Ты, — и ткнул дулом в затылок мужику, — ложись рядом, лицом
кверху, руки
на одеяло.
Мужчина послушно перевернулся и вытащил из-под одеяла волосатые руки.
— И ты тоже руки на одеяло, — приказал я женщине, направляя на нее
второй
пистолет.
Я сел на стул рядом с кроватью и закинул ногу на ногу.
— И так, господа, начнем наш допрос... Ты, хотел меня усыпить с моей
бывшей женой и привезти в одно место! Зачем?
— Я?! — мужчина сел.
— Лежать! — я сделал знак пистолетом.
Мужчина лег.
— Не надо придуриваться, — сказал я. — У тебя не так много времени,
чтобы
водить меня за нос. Если я не застрелю тебя в твоей постели, то я,
наверняка, выкину тебя в окно! И это будет справедливо. Будь мужчиной!
Ты
хотел меня убить, но оказался слабее. Так прими же смерть как мужчина!
Это я так просто сказал, чтобы его напугать. На самом же деле я не
хотел
его убивать, пока. Пока что он был мне еще нужен...
— Позвольте, но я не понимаю, о чем вы говорите? Я вас вообще не знаю!
Женщина слегка подтолкнула его в бок и сказала обреченным голосом,
запинаясь на каждом слове:
— А я вас знаю... Вас показывают все время по телевизору... Я сначала
очень
испугалась, потому что думала, что это Петя... А потом обрадовалась,
что это
не Петя... Но сразу после этого я опять испугалась, потому что узнала
вас.
Вы — серийный убийца и садист, который изобрел клей... Эдик, —
женщина
повернула лицо к мужчине, — это, наверное, Петя прислал его, чтобы он
нас
убил... Наверное, Петя все про нас знает...
— Вот черт! — воскликнул мужчина. — Вас что, правда прислал сюда
Савинков?
Я ничего не понимал.
— Вы хотите сказать, что здесь сейчас нет Савинкова Петра Семеновича?
спросил я.
— Слава богу, нет, — сказала женщина.
— Так это его квартира?
— Да, квартира его...
— А вы кто тогда?
— Я его жена...
— А это тогда кто?
— Это... — женщина замялась. — Это Эдик...
— Что за Эдик еще?
— Да как вы смеете! — закричал вдруг Эдик. — Врываетесь в чужую
квартиру,
устраиваете здесь допрос и... и вообще, какое вы имеете право?!
— Молчать! — я взмахнул пистолетом. ? Еще слово скажешь, я тебя
пристрелю!
На том свете узнаешь ? по какому праву!
— Безобразие! — проворчал Эдик и притих.
— Повторяю вопрос! Что за Эдик?
— Эдуард Витольдович Петлис... Он с моим мужем вместе работает...
Я вспомнил статью Дениса Назарова в газете "Электрические колебания
сегодня". Похоже, что женщина говорила правду.
— Тот самый Петлис, — сказал я, — который уволил Михаила Юрьевича
Сарделькина, после чего последний исчез?! — Я выразительно посмотрел
на
Петлиса. — Я не ошибаюсь?
Петлис промолчал.
— Я не ошибаюсь? — повторил я, постукивая по полу ногой.
— Ну и что, — сказал Петлис. — Ну и уволил... Он не справлялся со
своими
обязанностями, вот я его и уволил. И все!..
— Не верю, — сказал я, перестав стучать. — Вы мне врете! Вы один из
тех,
кто организовал чудовищный концлагерь ZZZ! — Я сам не знал, почему я
назвал лабораторию концлагерем, но мнение, которое сложилось у меня про
это место, было примерно таким, как концлагерь.
— Почему это вы нашу лабораторию называете концлагерем?! — обиженным
голосом спросил Петлис.
— Потому, что за толстыми железными дверьми вашей лаборатории творятся
страшные вещи!
— Какие вещи? Вы если не знаете, то и не говорите! Почему-то в
последнее
время стало модно считать, что раз лаборатория секретная, там
обязательно
делают какую-то гадость для человека — рвотный газ или осколочную
мину!
— Не надо! — сказал я, растягивая слова. — Я сам ученый и меня не
нае...шь!
Мне из достоверных источников известно, что творится у вас в
лаборатории!
Там готовится преступление против человечества, и вам это прекрасно
известно!
У Петлиса поползли вверх брови и он сказал:
— О чем вы?!
— Сами знаете о чем! ТРЕТЬЯ ЗОНА ZZZ!
— Какая еще третья зона?
— В вашей лаборатории!
— В нашей лаборатории две зоны и это, как раз, не секрет. Зона Z и
зона
ZZ.
— Это-то не секрет. Секрет в третьей зоне!
— Да говорю же вам, нет никакой третьей зоны! Вы повторяете чьи-то
дурацкие слова, а я там работаю с момента основания!
Я усмехнулся.
— Значит, вы утверждаете, что нет никакой третьей зоны, а мне уже
несколько человек про нее говорили!
— Говорить можно что угодно!
— Смотря кто говорит!
— И кто же вам говорит?
— Кто надо!
— Тоже мне ответ! И это говорит ученый!
— Да, я ученый! И как настоящий ученый, я никогда не забываю о том
нравственном долге, который возложен на плечи ученого! А вот вы, — я
ткнул
пистолетом, — забыли о своем нравственном долге!
— Не смейте мне так говорить! То, что вы застали меня здесь, нисколько
не
говорит о моей безнравственности! Мы с Ниной любим друг друга и давно
уже
собирались открыть все Пете и соединиться! И только некоторые
обстоятельства не позволяют, пока что, мне сделать этого!
— Да я плевал на ваши отношения с Ниной! Я имел в виду ваше отношение
к
науке.
— Вы не смеете так говорить про наши отношения! Если бы у вас не было
пистолета, я дал бы вам пощечину!
— Что вы сказали?! — У меня внутри все закипело. — Если вы имеете в
виду,
что без пистолета мне с вами не справиться, то вы ошибаетесь!
Я положил пистолеты на пол и врезал Петлису кулаком по морде.
— Лежачего?! — Закричал Петлис, вытирая из-под носа кровь.
Он вскочил и бросился на меня.
Голый интеллигент, бросившийся в драку, представляет довольно жалкое
зрелище. Я, в этом смысле, был приятным исключением, потому что я не
только умный, но и не забываю о своем физическом теле.
Я вскочил на тумбочку и своим коронным ударом ногой в лицо отшвырнул
щуплое тело Петлиса на кровать.
Петлис отпружинил от кровати, подскочил и снова кинулся на меня.
Я врезал еще раз и Петлис снова отлетел на кровать, отпружинил и
кинулся
назад.
Я врезал.
Петлис отлетел и отпружинил.
И так повторялось еще несколько раз, пока мне не надоело и я не изменил
направление удара.
Петлис налетел на стенку и упал на корточки.
Я подошел к нему, чтобы свалить его последним ударом ноги.
Петлис не стал этого дожидаться и сказал:
— Сдаюсь!
Я не стал добивать Эдика. Во всяком случае, я ему доказал что хотел. К
тому же у меня не было времени драться.
— И все равно, — сказал Петлис, тяжело дыша, — вы не правы.
— В чем это я не прав?
— Я честный человек и всегда уважал мораль. Зачем же вы хотите меня
убедить, что я замешан в каком-то преступлении?
Признаться, Петлис вел себя так, что я начал сомневаться в том, что он
говорит неправду. Может быть этот доходяга действительно ничего не
знает?
В мировой практике встречались такие случаи, когда злодеи пользовались
увлеченностью некоторых ученых и их руками создавали разные ужасные
штуки,
а ученые находились в неведении — с какой целью используются их опыты.
— Так вы продолжаете утверждать, что вы ничего не знаете? — сказал я.
Петлис сел к стене и потрогал синяк.
— Эдик, он прав! — сказала вдруг Нина. — Я не хотела тебе говорить,
чтобы
тебя не расстраивать и потому что я боялась! Но один раз Петя мне
проболтался пьяным, что тебя держат за наивного дурака, а твои
исследования применяют в секретной зоне для чего-то такого, о чем ты не
знаешь!
Петлис перестал трогать синяк и его лицо приняло расстерянное
выражение.
— Как же так? — спросил он после долгой паузы. — Выходит, что я стал
орудием в руках кучи негодяев?!.. Это правда?..
— А вы как думали? — сказал я.
А Нина покачала головой:
— Он прав... Я долго молчала, но теперь скажу! У тебя, Эдик, душа
ребенка!
Я тебя за это и люблю. И то, что ты ничего не подозревал, еще раз
говорит
о том, что я полюбила благородного человека!
Похоже было, что они не разыгрывают передо мной комедию. Я сам театрал
и
видел много спектаклей, но ни в одном из них я не видел, чтобы так
хорошо
играли.
— Что же там твориться за моей спиной? — спросил Петлис.
— Я в точности не знаю, — сказала Нина, — но Петя говорил, что это
страшнее ядерной бомбы!
— Боже мой! — Петлис обхватил голову и закачался. — А я-то думал...
— Все так говорят, — сказал я неуверенно. — Изобретут электрический
стул,
а потом говорят, что это Гитлер виноват...
— Не смейте так говорить! — сказала Нина. — Вы не знаете Эдика!
Такого
чистого человека как он — больше нет!
— Еще есть, я думаю, — сказал я, — но может стать одним меньше. — Я
поднял
с пола пистолеты.
— Убивайте, — сказал Петлис. — После того, что я узнал, я не могу
больше
жить!
— Нечего так говорить! Сначала исправьте то, что вы натворили, а потом
уже
умирайте! Так будет справедливо.
— Хорошо, — согласился Петлис. — Что вы от меня хотите?
— Во-первых, мне надо добраться до Савинкова. И вы должны мне в этом
помочь. А результаты нашей встречи могут и для вас стать полезными. В
случае же, если вы меня обманете, Савинкову станет известно, чем вы
занимаетесь с его женой.
— Напугали тоже мне! — хмыкнул Петлис. — Я и сам ему давно собирался
обо
всем рассказать.
— Я забыл добавить, что если вы меня обманете, я вас еще и убью! Мне
это
раз плюнуть!..
— Убивайте! Я же вам сказал, что после того что я услышал, я не смогу
жить!
— Нет уж! Сначала исправьте что натворили, а потом помирайте на
здоровье!
— Короче, что вы от меня хотите?
— Прежде всего я хочу, чтобы вы меня не обманывали. И я буду
внимательно
за этим следить. Кроме того, я хочу добраться до Савинкова.
— Вы хотите его убить? — спросила Нина.
— Возможно.
— Я даже не знаю, — сказала она. — Все-таки мы прожили с Петей
столько
лет...
— Я что-то не очень понимаю... Я не спрашиваю вашего разрешения убить
Петра Савинкова! Это я решу без вас!
— Нет погодите, — сказал Петлис. — Я так не могу. Если я соглашусь
вам
помочь, то получится, что я руками наемного убийцы хочу убрать с дороги
мужа моей любовницы. Все будут говорить, что это не вы, а я убил
Савинкова. Моя совесть не позволит мне сделать этого!
— Значит вы не хотите помочь мне избавить людей от того, что хуже
ядерной
бомбы?! Тогда я имею полное право вас убить! — Я поднял пистолет.
— Постойте, — сказал Петлис. — Я помогу вам добраться до Савинкова,
но вы
должны обещать мне, что не станете устраивать самосуд. Пусть он и
негодяй,
но он должен отвечать по закону, а иначе я отказываюсь!
Я подумал, что, в принципе, наши желания совпадают. Я тоже за то, чтобы
Савинков отвечал за свои преступления перед судом и признался суду во
во
всем, в чем подозревают меня. А уж если его за это расстреляют, значит
так
ему и надо.
— Согласен. — сказал я. — Я не буду его убивать, а передам в руки
правосудия.
— В таком случае, — сказал Петлис, — оставьте нас ненадолго, нам
нужно
одеться.
— Хорошо, — сказал я. — Я буду ждать вас в коридоре.
Я вышел в коридор и включил бра над зеркалом. На комоде стояла зеленая
африканская маска на подставке.
В этом доме живут люди без вкуса.
Я взял маску в руки. На подставке была выгравирована надпись:
"Петру Семеновичу от Аркадия Пулеплетова.
Мы все подвластны
Тому, кто в маске."
Какая безвкусица! Я поставил маску на место. Пулеплетов... Я совсем про
него забыл, а он, между прочим, был тем детонатором бомбы, которая
взорвала мою устоявшуюся жизнь. И он, между прочим, к тому же числится
в
списке моих жертв. Интересно было бы разузнать о нем побольше...
А вот Нину Савинкову брать с собой никак нельзя. Женщина в любом деле
обуза. Но и оставлять ее тоже нельзя, потому что я до конца не уверен
ни в
ней, ни в Петлисе. Необходимо ее временно изолировать, как пенсионера.
— Входите! — позвали из комнаты.
— Хитрые какие! — ответил я. — Я сейчас войду, а вы меня из-за двери
стулом ударите! Нет уж, давайте сами выходите в коридор!
Я отошел немного подальше.
Вышли Нина и Петлис. У Петлиса в руке был портфель.
— Нина, — сказал я, — вы останетесь здесь.
Нина слабо запротестовала.
— Не хочу ничего слушать! Вам же будет лучше. И вашему кавалеру
спокойнее,
он меньше будет волноваться... Я запру вас в ванной.
— Безобразие! — возмутился Петлис. — Я не позволю вам так обращаться
с
Ниной!
— Тогда можете запереть ее сами... Но под моим присмотром.
Петлис посмотрел на Нину из-подлобья и вздохнул.
— Нина, так, наверное, действительно, лучше... Мне будет гораздо
спокойнее, если ты посидишь немного в ванной. Это все-таки лучше, чем
разгуливать на пару с человеком, которого все боятся...
— Позвольте, — сказал я, — что вы имеете в виду? Не хотите ли вы
сказать,
что считаете опасным общение со мной?.. С доктором наук?.. А? — Я
навел на
Петлиса пистолет.
Петлис отвел пистолет пальцем в сторону и сказал:
— Интересно, а как бы вы поступили на моем месте? Неужели вы бы
посоветовали своей подруге путешествовать вместе с таким, как вы?
— Не надо юлить, — сказал я, убирая пистолет в карман. — Так и
скажите,
что вы считаете Пирпитума убийцей и садистом! А вы такой чистый агнец,
которого спугнули из постели жены приятеля!
— Во-первых, он мне не приятель! После того, что вы мне рассказали, я
не
могу его считать своим приятелем! Кроме того, мы и раньше с ним не были
в
особенно близких отношениях.
— Разумеется, вам было гораздо приятнее находиться в близких
отношениях с
его женой...
— Это не ваше дело! Я не позволю вам рассуждать о том, с кем мне
следует,
а с кем не следует находиться в близких отношениях! — Петлис поправил
на
носу очки.
— Если вы хотите знать, — сказал я, — мне совершенно наплевать с кем
вы
находитесь в близких отношениях! Находитесь в близких отношениях, хоть
с
крокодилом!
— Кого это вы имеете в виду под словом крокодил?! — Петлис поставил
портфель и шагнул на меня.
Я посмотрел на Нину.
— Нина, если вы не успокоите этого петуха, я имею честь предложить вам
другой вариант. Мы закрываем в ванной Эдика и отправляемся делать дела
вместе с вами.
— ПЕТУХ?! Вы сказали про меня ПЕТУХ? Вы сказали — ПЕТУХ! — Петлис
покраснел и сделал еще шаг в мою сторону.
Я отпихнул его кулаком в грудь и он сел на комод.
Я повернулся к Нине:
— Как вам мое предложение? — В принципе, мне было все равно кого из
них
брать в проводники, потому что, хоть Петлис и больше знал, зато Нину
можно
было использовать более эффективно. Благодаря ее семейному положению, я
мог использовать ее как заложницу, для запугивания Савинкова.
Петлис вскочил с комода и кинулся на меня, крича на ходу:
— Мы вам не петухи и крокодилы, а люди, которые знают что такое честь
и
достоинство! Я дам вам пощечину!
Я отошел в сторону, пропустив Петлиса мимо, и он врезался головой в
вешалку. А я запрыгнул на комод и подождал, пока он придет в себя и
решится на новый бросок.
— Эдик, скажи ку-ка-ре-ку! — крикнул я ему.
Петлис покраснел еще больше и кинулся на меня.
Я подпустил его поближе и коронным ударом ноги в лицо отбросил ученого
на
вешалку.
Петлис отлетел назад и повис на крючке рядом с пальто. И обмяк.
— Ах! — вскрикнула Нина и упала в обморок.
Я спрыгнул с комода, подошел к Петлису и похлопал его по щекам. Судя по
всему, в ближайшее время мне не удастся воспользоваться его услугами,
потому что у него, как минимум, тяжелейшее сотрясение мозга. А мне не
нужен такой помощник, которого тошнит на каждом шагу. Видимо, мне и
правда
придется воспользоваться Ниной, а этого скандалиста запереть в ванной.
Я снял с вешалки пальто и Петлиса. Положил его на пальто и за рукава
потащил в ванную. Из кармана брюк у него выпала связка ключей. Я поднял
их
и бросил на комод.
В ванной я подумал, что просто так запереть его здесь будет мало,
потому
что Петлис, скорее всего, найдет способ, как открыть замок. К тому же
он
такой бешеный, что, если и не найдет способа, то будет бросаться на
дверь,
пока ее не вышибет или сам не расшибется.
Петлис был такой худой и легкий, что я, словно кошку, приподнял его с
пола
за воротник, одел на него пальто и застегнул пуговицы. Потом я взял
стоявшую в углу швабру и просунул ее сквозь рукава пальто так, что руки
Петлиса приняли горизонтальное положение и он стал похож на крест.
Этому
способу меня научили еще в школе старшекласники. Но на ногах он не
стоял.
Тогда я вытащил из-под воротника пальто петельку и подвесил за нее
Петлиса
на крючок рядом с полотенцами. Потом я достал скотч и примотал им его
руки
к швабре, чтобы Петлис не смог их освободить. На тот случай, если не
выдержит петелька или крючок, я своим клеем приклеил пальто спиной к
стене.
Затем я отошел и посмотрел как это выглядит со стороны. Чего-то здесь
не
хватает, подумал я и огляделся. Под раковиной стояло зеленое
пластмассовое
ведро. Я надел ведро Петлису на голову. Вот теперь все. Я потер руки.
Что-то я увлекаюсь и слишком вхожу в роль. Нужно следить за собой и не
давать волю своим эмоциям, иначе я действительно могу превратиться в
маньяка-садиста, каким меня считают.
Я вышел из ванной, закрыл дверь на замок, проклеил ее, на всякий
случай,
клеем и погасил свет.
В коридоре лежала в обмороке Нина Савинкова. Ее светлые курчавые волосы
живописно разметались по голубому плюшевому паласу. Маленький
чувственный
рот слегка приоткрылся, обнажив ровные белые зубы, сквозь которые
виднелся
розовый язык. Дышала женщина тихонько, но ее красивая грудь вздымалась,
тем не менее, высоко. Платье при падении несколько задралось — ноги
были
выше всех похвал. И бывает же, что такие роскошные женщины-секс-бомбы
достаются таким петлисам!
На минуту я забыл, что она жена Савинкова.
Нужно было приводить ее в чувство. В кухне я набрал стакан воды и
захватил
с полки перечницу. Вернувшись, я побрызгал на Нину водой и сунул ей
перечницу под нос. Этому быстродействующему способу приведения в
чувство
научил меня тренер по боксу.
Нина чихнула и села.
— Где я?! Кто я?! Куда я иду?! — Она увидела меня и выражение ее лица
стало другим. — Где Эдик? — спросила Нина, переведя взгляд на вешалку
и не
найдя на ней Петлиса.
— Эдик пошел домой!
— Зачем?
— Он боялся, что вернется ваш муж и застанет вас вместе.
— Странно... Петя не должен вернуться, он дежурит в лаборатории и
вернется
только сегодня вечером. Эдик об этом знает.
— Да? — Я быстро начал соображать — что бы ответить. — А что же он
тогда
так торопился? Говорит — Сейчас Петя придет, сейчас Петя придет! Не
хотелось бы с ним встречаться. Я пошел... говорит...
— А как же вы без него пойдете к Пете?
— Ваш кавалер струсил идти. Поэтому я пойду с вами.
— Я боюсь.
— Чего вы боитесь?
— Вас, Петю и Эдика я тоже боюсь.
— Почему вы нас боитесь?
— Вы жестокие мужчины, все время совершаете безумные поступки,
руководствуясь непонятными причинами, — сказала Нина.
— Почему-то все женщины считают, — ответил я, — что невозможно
понять, чем
руководствуются мужчины. Они думают, что мужчины примитивные существа
на
уровне обезьян, которые, кроме секса, жратвы и выпивки, ничем больше не
интересуются. Вот у вас, Нина, — я заглянул ей в глаза, — много было
знакомых мужчин?
Нина покраснела:
— Знаете ли, — сказала она обиженно, — если вы меня застали при
таких
обстоятельствах, это не значит, что я распутная женщина, потому что у
нас
с Эдуардом Витольдовичем серьезно!
Я вспомнил это чучело на крючке в ванной... Как это можно с таким
серьезно?.. А вслух сказал:
— Я прекрасно понимаю, что в жизни случается всякое и вовсе не считаю
вас
распутной женщиной. Тем более, я вижу по вашим глазам, что вы не такая,
какой могли бы показаться кому-нибудь другому. У вас в глазах есть
такое
выражение, какое встречается на женских портретах старых мастеров.
— Откуда вы это узнали? — удивленно спросила Нина.
— Что узнал?
— Про портреты...
— Про какие портреты?
— Ну вы сказали, что вы видели мой портрет...
— Ваш портрет?.. Где я мог видеть ваш портрет?
— Я поняла, — сказала Нина. — Вы видели мой портрет в доме у
Пулеплетова,
в котором вы... вы... вы...
Видимо, Нина вспомнила, что я делал в доме Пулеплетова и ей стало
нехорошо.
— В котором я перерезал горло его жене и отстрелил хвост кошке! —
помог я
Нине выйти из затруднительного положения.
Нина побледнела и у нее задрожали губы.
— Только не падайте в обморок! Все уже позади! Теперь я вспомнил! Я
действительно видел ваш портрет в доме Пулеплетова. На том портрете вы
изображены в виде королевы с яйцом!
— Да, — сказала Нина, немного успокоившись. — Совершенно правильно.
Аркадий Сергеевич очень хороший художник! Он освоил технику старых
мастеров.
— Так это были вы в виде королевы?
Нина кивнула:
— А Петю он изобразил королем с саблей.
Я постарался вспомнить портрет короля.
— Своеобразное лицо, — сказал я. А про себя подумал — Ну и ну!
Любовник —
петух! Муж — горилла! Не очень-то ей везет с мужчинами. — Он что у
вас,
правда, одноглазый?
— Нет, у Пети два глаза. Но Аркадий Сергеевич решил изобразить его
одноглазым. Он сказал, что решил художественно переосмыслить его образ.
Аркадий Сергеевич говорит, что художник имеет право на воображение.
— Аркадий Сергеевич директор? — спросил я.
— Да. Директор лаборатории. — Нина замялась. — За что вы их убили?
Спросила она и сама испугалась своего вопроса.
— Кого их? — Я начинал сердиться.
— Пулеплетовых, — прошептала Нина.
— А вы как считаете, за что бы я мог их убить?
— Может, из ревности? — Нина потупилась.
— Как это? — спросил я.
— Вы, наверное, полюбили его жену Валю и из-за нее убили Аркадия
Сергеевича. А потом убили и ее потому, что не смогли простить ей связи
с
мужем...
— Вы считаете, что это серьезный повод, чтобы убивать людей?
— Если вы любили Валю по-настоящему, то вас можно понять...
— Мне приятно слышать, что хоть кто-то меня оправдывает, хотя бы таким
образом. — Я походил взад-вперед по коридору. — Знаете что, Нина, мне
нравится с вами разговаривать, но у меня мало времени и я предлагаю
продолжить нашу беседу на ходу.
— Хорошо, но только мне нужно привести себя в порядок, — Нина подошла
к
ванной и подергала ручку двери. — Что-то дверь не открывается.
— Вот и Эдуард Витольдович когда уходил, тоже не смог умыться. Видимо,
у
вас что-то с замком или дверь перекосило, — сказал я. — Я бы вам с
удовольствием починил, но сейчас некогда. Умойтесь, пожалуйста, в
кухне.
— Как жалко, — всплеснула руками Нина. — У меня там вся косметика
осталась!
— Ничего страшного, вы и без косметики выглядите прекрасно.
— Вы, наверное, всем женщинам так говорите?
Нина прошла в кухню, а я остался в коридоре.
— Нет, некоторым я советую накраситься погуще! — крикнул я из
коридора.
— Ой! Как вы можете так говорить о женщинах?
— Я ученый и привык к объективности.
— Хоть вы и ученый, — послышалось из кухни, — а с женщинами не
всегда
нужно быть объективным. Женщины любят, когда фантазируют.
— Может и так, — сказал я. — Но с вами, Нина, мне совершенно не
нужно
фантазировать, а можно просто смотреть на вас и наслаждаться...
Мы вышли на лестничную площадку и спустились на лифте вниз. Проходя
мимо
шкафа, где сидел пенсионер, я постучал по дверце кулаком и негромко
сказал:
— Не ворочайся.
— Что-что? — обернулась Нина.
— Вам послышалось, — сказал я.
— А где дежурный?
— В шкафу.
— Мертвый?
— Живой!
— Вы меня обманываете!
— Не обманываю. Живой и здоровый сидит в шкафу. Можете взглянуть, — я
открыл шкаф.
Связанный пенсионер с заклеенным ртом сидел на месте, уставивишись на
меня.
— Ты живой, дед?
Толстяк утвердительно закивал головой.
— Вот видите, — сказал я Нине. — Я же не изувер! — Я закрыл шкаф и
мы
вышли из подъезда.
Надо бы поменять машину, — подумал я. — На угнанном такси разъезжать
опасно.
— У вас есть машина? — спросил я Нину.
— Есть. Петя ездит на ней на работу.
— Другими словами, нет.
— Ой! — крикнула вдруг Нина и показала пальцем на стоявшую у подъезда
иномарку. — Машина Эдика! А на чем же он уехал домой?
— Эдуард Витольдович, — сказал я, — плохо себя чувствовал и поэтому
уехал
домой на такси. Кстати, я вспомнил, он разрешил мне воспользоваться его
машиной и оставил ключи на комоде. Придется вернуться.
— Возвращаться — плохая примета, — сказала Нина. — Я никогда не
возвращаюсь, если даже забыла взять что-то нужное. А то дороги не
будет.
— Я с вами полностью согласен, но другого выхода нет. Придется
вернуться.
Мы вернемся и посмотримся с вами в зеркало. Это надежный способ
избежать
неприятных последствий возвращения.
Мы вернулись в подьезд. Из шкафа доносился храп.
— Не спи, дед, — я постучал по шкафу. — Ты — дежурный.
— Лифт занят, — сказала Нина и, посмотрев на табло, добавила. —
Стоит на
нашем этаже.
Кнопка "Занято" погасла.
Нина вызвала лифт.
— Странно, — сказал я. — Никто мимо нас в подъезд не проходил,
однако
кто-то на лифте поднялся.
— Может, кто-то за газетой спускался, пока мы стояли во дворе.
— Может...
Мы вышли из лифта и я почувствовал какой-то легкий ветерок, как будто
что-то прошуршало мимо нас. Я оглянулся, но ничего не увидел.
— Странно, — сказала Нина, — я забыла закрыть дверь. А мне казалось,
что я
ее закрыла.
— Бывает, когда торопишься, — сказал я.
Мы вошли в квартиру и остолбенели.
В двери ванной была огромная дыра.
— Что это?! — вскрикнула Нина.
— Не знаю! — буркнул я. — Полтергейст, наверное.
По-видимому, петух все-таки убежал, — подумал я.
Мы подошли к дыре и заглянули внутрь. То, что мы там увидели, не дай
Бог
увидеть кому-нибудь еще!
Петлис был на том же месте, где я его оставил, только из-под зеленого
ведра, которое я надел ему на голову, текла по пальто густая темная
кровь.
Все стены ванной тоже были забрызганы кровью.
Нина упала в обморок.
Все это было ужасно! Ведь не прошло и четверти часа, как мы покинули
квартиру... Тот, кто совершил это, находился где-то рядом. Мне
сделалось
жутко.
Нужно скорее убираться отсюда.
Я схватил ключи с комода, подхватил Нину на руки и рванулся прочь из
этого
дома.
В машине Нина пришла в себя. Мы уже были достаточно далеко, но я все
гнал
и гнал, не разбирая дороги, чтобы подальше уехать от этого проклятого
места.
Нина охнула и зарыдала:
— Вы — зверь! — сказала она сквозь зубы и отвернулась к окну. — Я
вас
презираю и ненавижу!
— Интересно, за что? — спросил я, не отрывая взгляда от дороги.
— Он еще спрашивает — за что! Этому человеку убить кого-то, все равно
что
раздавить муху! — Нина повысила голос. — Вы врываетесь в мою жизнь,
зверски убиваете моего любовника, оставляете его труп в моей квартире,
а
теперь заставляете меня везти вас к моему мужу, чтобы вы проделали то
же
самое с ним! И он еще спрашивает — за что!
Я закурил сигарету.
— Минуточку, — сказал я, — давайте разберемся. Во-первых, я не
убивал
вашего любовника, и вы, если подумаете, то вспомните, что я не отходил
от
вас ни на минуту, а дверь в ванну была закрыта. — Я глубоко затянулся
и
выпустил дым в окно. — Да, я действительно запер его в ванной, потому
что
он прыгал как кенгуру и лез драться. Вот я его и запер, чтобы он не
мешался. А что уж там произошло, пока мы с вами спускались и
поднимались,
для меня это такая же загадка, как и для вас. Это первое!.. Второе. Мы
действительно едем теперь к вашему мужу и я, признаться, с большим
удовольствием сделал бы с ним то же самое, что мы видели в вашей
ванной,
если ваш муж, конечно же, виноват в том, что происходит со мной! Но я
обещал Петлису, что не стану устраивать над вашим мужем самосуд и я
выполню последнюю просьбу покойного, кем бы он не был!
При слове "покойный", Нина зарыдала еще сильнее и уткнулась лицом в
колени.
— Не надо так убиваться, — сказал я и похлопал ее по спине.
— Вы не понимаете! Еще два часа назад мы находились в объятиях друг
друга,
а теперь... — Нина всхлипнула, — Эдика больше нет!
— Ну полно, полно вам, — я еще похлопал ее по спине. — Все мы там,
как
говорится, будем... Я надеюсь, что ему теперь хорошо, гораздо лучше,
чем
нам... Тем более, после того, как он узнал, что его использовали, он и
сам
не хотел больше жить... Я, как ученый, его понимаю. Настоящие ученые
чувствуют большую ответственность перед человечеством за свои дела... А
Петлис был настоящий ученый!... — Сказал я, чтобы сделать приятное
Нине,
последний раз затянулся и выкинул окурок в окошко. — Вот я, например,
создал замечательный клей, который нравится всему человечеству, и за
это
человечество отблагодарило меня положением в обществе, деньгами и
славой.
А если бы я изобрел для человечества электрический стул, то наверняка
бы
повесился и каждый последний человек имел бы полное моральное право
прийти
и плюнуть мне на могилу!
— Вы подонок! — сказала Нина. — Вы знаете, в каких мы были с ним
отношениях, вы видите в каком я состоянии после того, что произошло, и
вы
смеете говорить, что люди будут приходить и плевать Эдику на могилу!
— Успокойтесь! Вы не поняли... Я сказал, что если бы Я изобрел
электрический стул, то ко МНЕ бы приходили люди и плевали на МОЮ
могилу...
К тому же ваш Эдуард Витольдович умер мученической смертью, а, говорят,
что мучеников сразу берут в рай.
— Да, мученической! Он умер так же, как умерли все ваши жертвы. Всем
им
перерезали горло! Вы рассуждаете про рай, а сами всех режете! Вы —
монстр!
— Опять двадцать пять! Сами вы монстр!.. Вы еще монстров не видели!..
Говорю же вам, что я его не убивал! Я вообще никого не убиваю! Я ?
жертва
роковых обстоятельств, которые сложились таким образом, что меня
обвиняют
в преступлениях, которые я не совершал! Именно поэтому, мы теперь едем
к
вашему мужу, и я подозреваю, что именно он является виновником всех
моих
злоключений! — Я вытащил из пачки последнюю сигарету и нервно закурил.
Нина замолчала и долго сидела, глядя мокрыми глазами в окно, за которым
шел мелкий дождь. Наконец она повернулась ко мне и сказала:
— Я вам все равно не верю.
— Ну и не верьте! От вас этого и не требуется! — Я снова хотел
закурить,
но сигарет больше не осталось.
Я притормозил у ближайшего киоска. Было уже утро и немногочисленные
прохожие под зонтиками направлялись на работу.
— Куплю сигарет, — сказал я и вышел.
Я подошел к киоску и просунул в окошко помятую купюру.
— Пачку "Житана", — сказал я и поглядел в сторону машины.
— У вас деньги рваные. Я такие не беру, — ответил киоскер.
— Какого черта! — сказал я в окошко. — На них есть номер и все знаки
достоинства!
— Ну и что! У меня такие никто не возьмет! Не себе же мне их брать!
— Это не мои проблемы, дядя! Давай сигареты, я тороплюсь!
— Давай другие деньги, получите сигареты.
Я плюнул и пошел к машине.
— Нина, — спросил я, открыв дверь, — у вас не найдется немного денег
мне
на сигареты. Бюрократ киоскер не хочет брать у меня слегка надорванную
купюру! Безобразие!
— Ну так застрелите его! — ответила Нина.
— Я вам серьезно говорю, дайте денег.
— Какой вы деликатный преступник! Хама продавца вам застрелить жалко,
а
отбирать деньги у слабой женщины вы не гнушаетесь.
— Кто у вас отбирает?! Я прошу вас, поменять одну купюру на другую и
все!
— А я не желаю оказывать вам такие услуги! Я вам не сберкасса!
— Черт с вами! — я начал залезать в машину, чтобы ехать дальше.
— Ладно уж, нате, — Нина протянула деньги.
— Нет уж, — я отодвинул от себя ее руку, — теперь не надо!
— Да ладно, возьмите!
— Нет, не возьму!
— Ну возьмите же, вам говорят!
— Не возьму и все!
— Что вы, как мальчишка, себя ведете? Берите деньги, последний раз
говорю!
— Нет!
— Не хотите?.. Как хотите. Ну и глупо!
— Ладно, уговорили, — я взял купюру. Конечно, не нужно было брать, но
уж
очень курить хотелось из-за нервов.
Я вернулся к киоску и просунул в окошко руку с деньгами.
— Вот тебе, дядя! Давай сигареты!
Вдруг я почувствовал, как на запястье защелкнулись наручники.
— Гражданин Пирпитум, вы арестованы! — сказали изнутри.
Я подумал, что пока я вел препирательства с Ниной, киоскер, узнавший
меня,
успел вызвать милицию, но увидел, что в киоске сидит все тот же
невооруженный продавец, что и раньше, который, по-видимому, решил
проявить
собственную инициативу. К тому же наручники теперь свободно продаются в
каждом киоске.
Киоскер гнусно улыбался и воображал, наверное, что завтра его
фотография
появится во всех газетах рядом с моей. Этот бдительный гражданин
пристегнул меня к прилавку.
— Узнал меня, человек-анхимия?! — спросил он.
Я присмотрелся и узнал. Это был тот самый рыбак-пенсионер, у которого я
одолжил резиновые сапоги.
— Я тебе сразу не поверил, — продолжал киоскер, — что ты никакой не
спортсмен. Ты ? душегуб и украл мои сапоги!
— Отстегни наручники, дед, а то хуже будет, — сказал я.
— А вот я сейчас милицию вызову и ты узнаешь, кому будет хуже! Постой
пока
тут, отдохни.
Дед вышел из киоска и пошел за милицией.
Свободной рукой я выхватил из кармана пистолет и выстрелил в наручники.
Но
с первого раза не попал. Я выстрелил еще и на этот раз перестрелил их.
Освободившись, я схватил пачку "Житана" и побежал к машине.
Из-за угла, размахивая дубинками, выскочили милиционеры.
Я бросился к машине, но прямо перед моим носом машина рванула с места и
уехала.
Кажется, я пропал.
Я быстро вытащил из кармана тюбик с клеем и размазал клей по асфальту,
а
сам отбежал за киоск. Я вытащил второй пистолет и, дождавшись, когда
милиционеры добегут до намазанного клеем асфальта, открыл из-за угла
беспорядочную стрельбу поверх голов.
Милиционеры плюхнулись на асфальт.
Я не прекращал стрельбу еще с пол-минуты, не давая им подняться, а
когда
они приклеились, я выскочил из укрытия и, обходя их сзади, бросился к
дороге, надеясь остановить какой-нибудь транспорт.
Мимо ехал трамвай.
Я вскочил на подножку и ворвался внутрь. Пассажиров в вагоне было
немного.
— Всех перестреляю! Я — Пирпитум! — закричал я и выстрелил в воздух.
Всем очистить помещение! Считаю до пяти!
Пассажиры не заставили себя долго ждать. Трое молодых людей спрыгнули с
подножки довольно ловко. За ними, ойкая, выпрыгнули две девушки. Потом,
разбежавшись, прыгнул упитанный мужчина средних лет и приземлился на
клумбу. Последней прыгала старушка с палочкой. Она упала не доходя до
ступенек и поползла в их сторону. Я поднял ее и помог спуститься, а
потом
скинул ее сумку с продуктами.
Затем я забежал в кабину, приставил пистолет к виску водителя и сказал:
— Гони без остановок, шеф!
Шефом была молодая симпатичная девушка.
— Как тебя зовут? — спросил я.
— Тамара, — ответила девушка, дрожащим от страха голосом.
— А меня Борис Пирпитум. Слыхала обо мне?
Тамара кивнула.
— Тамара, все, что ты про меня слышала, это вранье! Но сейчас за мной
гонится милиция и если меня поймают, то мне будет очень сложно доказать
им, что я ни в чем не виноват! Поэтому, гони, Тамара, на всю железку! Я
не
хочу, чтобы тебя задела шальная пуля.
Трамвай быстро мчался по рельсам, не останавливаясь на светофорах.
Выдалась минута подумать. Хотел я вернуть деду сапоги, — подумал я —
а
теперь — черта с два он от меня дождется! Поменьше бы таких активистов
побольше было бы порядка!
Вдруг, я увидел впереди машину Петлиса.
— Поднажми, Тамара! Мы должны догнать вон ту иномарку!
Я вышел из кабины и встал на подножку. Из-под колес сыпались искры. Еще
чуть-чуть... еще немного... ну... ну... Мы поравнялись с иномаркой. Ну,
Пирпитум, давай! Я прыгнул и приземлился на крышу автомобиля,
ухватившись
руками за края открытого люка. Не теряя времени, я головой вниз
проскользнул в него и упал между задним и передним сидениями. Я не
очень
удачно приземлился и не сразу смог поднять голову вверх, а ноги
опустить
вниз.
— Вот видишь, Нина, — крикнул я угрожающим голосом, — от меня не
уйдешь!
Я уже было вылез, но тут машина резко затормозила и я снова застрял.
Наконец я перевернулся как надо.
— Что же ты... — я запнулся.
На меня смотрело дуло пистолета, а вместо Нины сидел незнакомый
мужчина.
— Руки вверх! — приказал он.
Я узнал этот голос. Этот голос я слышал в первый раз, когда сидел в
бочке
в подвале дома Пулеплетова, а второй раз я слышал его, искаженный
мегафоном, когда милиционеры окружили кафе "Летающие тарелки". И снова
я
слышал его, когда нас с Машей взяли в кольцо. Этот голос принадлежал
капитану или майору милиции! Я попался! Я запрыгнул не в ту машину!
— Между прочим, — сказал я, не поднимая рук, — у меня тоже есть
пистолет и
я держу его в руке.
— Покажи, — сказал милиционер.
Молниеносным движением, я выхватил из карманов оба пистолета и поднес к
лицу капитана-майора.
— Вот! Даже два!.. Кто кого?!
Мы замерли с наставленными друг на друга пистолетами, пристально
вглядываясь друг другу в глаза и напряженно ожидая той доли секунды,
когда
у одного из нас не выдержат нервы и он не нажмет на безжалостный
холодный
спусковой крючок.
Время практически остановилось и не известно сколько мы так сидели,
пока
наконец капитан-майор не сказал:
— Опусти свои пушки, парень, и давай поговорим спокойно.
Сам же он пистолета не опускал. И я тоже не стал опускать.
— Я вижу, что ты крепкий парень, — продолжал говорить майор. — Но
после
того, что ты устроил в тюрьме во время побега, каждый милиционер
считает
своим долгом застрелить тебя при задержании. И ты должен благодарить
Бога,
что тебе попался именно я. Никто другой не стал бы ждать, пока ты
вылезешь
из-под сидения, а уложил бы тебя сразу. Я очень тебе советую сдать
оружие
и поехать со мной куда надо. Даю тебе слово, что я доставлю тебя живым
и
здоровым и передам порядочным следователям.
— Спасибо за заботу, — ответил я, — и за то, что вы не стали
стрелять мне
в спину, но мы с вами, кажется, в данную минуту находимся в одинаковом
положении и даже, — я потряс двумя пистолетами, — у меня есть
некоторое
преимущество. Так что неизвестно — кто кому должен диктовать условия.
— Брось, Пирпитум! — сказал капитан. — Ты натворил столько всего,
что
теперь за тобой гоняется вся муниципальная и вся федеральная милиция и
тебя все равно поймают. Но в следующий раз у тебя не будет такой
возможности. В следующий раз тебя просто прикончат при задержании.
— Прошу прощения, — сказал я, — но чем я обязан такому хорошему с
вашей
стороны отношению? Почему это все хотят меня пристрелить, а вы нет?
— Сам не пойму, но чем-то ты мне симпатичен. Может быть тем, что один
смог
навести такой переполох. Такие шухеры я видел только в кино и всегда
думал, что только в кино такое и бывает.
— Ну хорошо, раз вы такой благородный, — сказал я, — то давайте
разойдемся
мирно, чтобы у нас друг о друге остались наилучшие воспоминания.
— Нет, так не выйдет. Я потомственный сыщик... Если я тебя отпущу, то
я
предам память своих предков, а хуже этого ничего нет.
— Понимаю, — сказал я, оценив по достоинству благородство этого
толстого
человека. — Но и вы должны меня понять. Даже если вы доставите меня к
хорошему следователю, меня все равно убьют. Какая мне разница —
умирать
при задержании или после того, как надо мной поиздеваются в тюрьме?..
Только находясь на воле я, может быть, смогу распутать этот клубок и
узнать, кто является настоящим виновником всех преступлений, в которых
обвиняют меня!
— Ты хочешь сказать, что это не ты перерезал столько человек?!
— Не я! Клянусь честью!
Майор пристально на меня посмотрел и после небольшой паузы сказал:
— Я очень долго работаю с криминальными элементами и за это время
научился
по глазам распознавать — врет человек или нет. Почему-то мне кажется,
— он
задумчиво посмотрел на пистолет, — что ты говоришь правду. И в то же
время, мне трудно поверить в то, что ты совсем уж чист перед законом.
— Разумеется, совершенно чистым перед законом я быть не могу, —
ответил я,
— я думаю, вообще не существует людей совершенно чистых перед
законом...
Например, вы выпиваете на службе.
Майор удивился:
— Откуда вы знаете? — он неожиданно перешел на вы.
— Когда вы с вашими коллегами выпивали в подвале у Пулеплетова, я
сидел в
бочке.
— Как вы там оказались?
— Вы все равно не поверите. Я бы, во всяком случае, вам не поверил,
будь
вы на моем месте.
— А вы попробуйте.
— Хорошо, — сказал я, подумав. — Но прежде, давайте уж уберем тогда
наши
пистолеты.
— Согласен.
Мы спрятали пистолеты. Я вытащил сигарету, закурил и сказал:
— История долгая. Не лучше ли нам отъехать куда-нибудь в сторонку,
чтобы
не привлекать к себе лишнего внимания.
Мы доехали до тихой набережной, вышли и сели на скамейку. Вокруг никого
не
было, если не считать игравших у воды детей.
Над водой кружились чайки, иногда ныряя в воду и выныривая из нее с
серебристой рыбешкой в клюве. На подстриженных тополях сидели вороны и
галки. Вороны громко каркали. Медленно проплыла мимо баржа "Инженер
Киргизов". На палубе матрос играл на баяне и пел:
Обезьяну одну
Я словил на охоте
Долго плакала в клетке
Моя шимпанзе
Когда я увозил
Ее на пароходе
Из родимого края
От верных друзей
Когда я увозил
Ее на пароходе
Из родимого края
От верных друзей
И однажды она
Левой заднею лапой
Прутья клетки погнула
И спрыгнула прям в океан
И в пучине морской
Потонула макака
И рыдали матросы
И честь ей отдал капитан —
И в пучине морской
Потонула-а-а-а-а макака
И рыдали матросы
И честь ей отдал капита-а-ан —
Неслась над рекой песня.
Мы закурили.
— Кстати, мы с вами до сих пор не познакомились, — сказал я. — Борис
Андреевич Пирпитум.
— Приходько Михаил Иванович.
— Если не секрет, в каком вы звании?
— Капитан.
— Я так и подумал.
— Почему это вы так подумали?
— Не знаю, — я развел руками, — но когда я вас увидел, я сразу
подумал —
либо вы капитан, либо майор.
— Был майором, — Михаил Иванович затянулся и выпустил дым. —
Разжаловали.
— За что?
— За это дело, — он вздохнул.
— Понятно... Вы женаты?
— Был.
— И я тоже был. Одному, конечно, тяжело, но все-таки проще.
— Тем более при моей работе, — кивнул Михаил Иванович и вздохнул. —
Жена
вот не выдержала и ушла... Все время, говорила, ты дежуришь, и днем и
ночью, а семья у тебя на втором месте.
— И у меня тоже самое, — сказал я. — Ревновала меня к науке. Или,
говорит,
я или твоя дурацкая наука. Вот я науку и выбрал. С тех пор ни на ком не
женился... Так... — я покрутил ладонью, — случайные связи...
— Они самые, — Приходько покачал головой.
Я затушил каблуком окурок.
— Так вот, Михаил Иванович... Произошло со мной вот что...
Я начал рассказывать. По тому, как Михаил Иванович реагировал, я
понимал,
что он мне верит. Он крякал, вскакивал с лавки, расхаживая взад-вперед,
в
нужных местах смеялся, а в других делался очень серьезным.
На всякий случай, я не стал рассказывать ему про мою первую встречу с
демонами, потому что это выглядело уж очень неправдоподобным. Но когда
я
дошел до места, где я с помощью демонов освобождаюсь из тюрьмы, я
понял,
что не рассказать этого никак нельзя, иначе мне придется признаться,
что
это я перекусал всех охранников за шею.
Михаил Иванович помрачнел.
— Ну знаете ли!.. — сказал он. — До сих пор я вам верил, но теперь
извините! Теперь мне кажется, что зря я вас сразу не арестовал.
— Не верите? — я прищурился и поднял руку. — Вот оно это кольцо.
— Ну и что?! Я за свою жизнь перевидал тысячи таких колец!
— Хотите вызвать демонов?
Михаил Иванович посмотрел на меня как на идиота.
— Это как у Высоцкого? — хмыкнул он.
— Что у Высоцкого?
— В песне про джинна. Высоцкий вызывает джинна и просит его раздобыть
вина. А джинн ему говорит — только, говорит, могу морды бить, а больше
ничего не могу.
— Неплохая идея, — сказал я и потер перстень один раз.
Воздух завибрировал и перед нами появился пингвин-кровосос. Он сложил
на
животе крылья, поклонился и сказал:
— Кар!
Михаил Иванович вытаращил глаза и открыл рот.
— Рекомендую, — сказал я, — пингвин-кровосос. Говорить
по-человечески не
умеет, но все понимает.
Я потер кольцо еще раз и перед нами появилась кровавая балерина.
Балерина сделала реверанс.
— Здравствуйте, хозяин, — сказала она и спрятала за щеки свои острые
клыки.
Михаил Иванович потянулся за пистолетом.
— Не стоит, — остановил я его руку. — Во-первых, свинцовыми пулями
их не
убьешь, а во-вторых они не причинят нам никакого вреда, пока я владею
кольцом. А теперь я хочу представить вам самого интеллигентного
субъекта
из этой компании.
Я потер кольцо в третий раз и вызвал маркиза Бербезиля.
Маркиз приложил шляпу к сердцу.
— Салют, милорды! — сказал он.
— Здравствуйте, маркиз, — сказал я.
Михаил Иванович рассеянно кивнул.
— Уважаемый Бербизиль, — продолжал я, — вот Михаил Иванович не
верит, что
я вышел из тюрьмы с вашей помощью. Он думает, что это я перекусал всех
охранников. Скажите ему.
— Ну, Михаил Иванович?! — Бербезиль развел руками. — Да как же вы
можете
не верить Борису Андреевичу?! Как же вы можете так думать?! Разве Борис
Андреевич из таких?! Это все мы покусали, вурдалаки несчастные! А Борис
Андреевич не такой!
Михаил Иванович вытащил из кармана носовой платок и промокнул им
вспотевшее лицо.
— Вы видите, — сказал я, показывая на вспотевшего капитана, —
Михаилу
Ивановичу жарко, он хочет выпить. Не могли бы вы, господа, сбегать в
магазин и принести нам коньяку, — я вытащил из кармана рваную купюру и
протянул маркизу.
— Будет исполнено, — сказал маркиз. — Але-гоп!
Монстры перевернулись в воздухе, превратились в трех забулдыг и
отправились в магазин.
Приходько долго не мог прийти в себя. Он всему поверил. После того, как
капитан увидел вампиров, он больше ни в чем не сомневался. Слишком уж
сильный был у меня козырь. Он дослушал меня до конца, а когда я
закончил,
как раз вернулись из магазина вампиры с двумя бутылками армянского
коньяку.
Маркиз Бербезиль находился в приподнятом настроении.
— Вот ваши деньги, — он протянул мне ту же самую купюру. —
Представляете,
Борис Андреевич, продавщица не хотели принимать у нас купюру! Они нам
говорят: У вас купюра рваная. А я им говорю: А у вас халат рваный! Они
посмотрели на свой халат, а у них в животе дырка насквозь! Ха-ха-ха! —
Засмеялся Бербезиль загробным смехом.
А пингвин подпрыгнул и каркнул.
— Гипноз! — маркиз поднял вверх палец. — Они в обморок упали, а мы
забрали
две бутылки за их такое хамство!
— Мандарины, — сказала балерина, протягивая кулек Михаилу Ивановичу.
Видно было, что Михаил Иванович побаивается брать мандарины из рук
балерины. Я принял кулек сам.
— Спасибо, друзья, — сказал я. — Можете испаряться.
Монстры растворились в воздухе.
— Черт! — спохватился я. — Нужно было их попросить стаканчики. — Я
хотел
потереть кольцо еще раз, но Михаил Иванович меня остановил.
— Не нужно, — сказал он. — У меня есть, — и вытащил из кармана
складной
металлический стакан с крышечкой.
Я откупорил бутылку и уже собирался разливать, когда услышал детский
крик.
— Тону! Тону! Помогите!
Один из мальчишек, игравших у берега, упал в воду и беспомощно
барахтался.
Я сунул бутылку Михаилу Ивановичу, разбежался и прыгнул в воду. Голова
мальчишки скрылась под водой. Я нырнул. Вода была мутная. Мимо меня
проплыла огромная щука. Я доплыл до дна и подхватил лежавшего в
водорослях
мальчишку. Мне едва хватило воздуха, чтобы всплыть.
Вытащив ребенка на берег, я сделал ему искуственное дыхание, а Михаил
Иванович растер мальчишке грудь коньяком, чтобы тот не простудился.
— Вам тоже не помешает, вы весь мокрый, — Приходько протянул мне
стакан.
Я залпом выпил.
— Ты, Борис, настоящий человек! — растроганно сказал он, переходя на
ты. —
Клянусь, что я сделаю все, чтобы помочь тебе выкарабкаться. А теперь, я
предлагаю не ждать, когда придут родители и узнают в спасителе своего
ребенка знаменитого убийцу, а поехать ко мне домой. К тому же, тебе
нужно
переодеться в сухое.
Мы сели в машину и поехали к Михаилу Ивановичу.
— Если хочешь, — предложил Приходько, — налей себе еще.
— А ты? — спросил я, наливая стакан.
— А я за рулем не пью, — отрезал капитан.
Михаил Иванович Приходько жил в старом, послевоенной постройки, доме на
улице Песчаной, недалеко от кинотеатра "Ленинград". У него была
однокомнатная квартира на третьем этаже. Типичная холостяцкая квартира.
В комнате стояли письменный стол, платяной двустворчатый шкаф,
телевизор с
усами на тумбочке, железная кровать и два обшарпанных стула. На
подоконнике торчал засохший кактус.
Михаил Иванович достал из шкафа махровый халат и предложил мне
переодеться
в него, пока моя одежда будет сохнуть.
Я переоделся в халат и мы прошли в кухню.
В кухне, кроме плиты, стояли стол, холодильник "Саратов", пара
табуреток и
одинокий буфет. Стены были выкрашены салатовой краской. Над столом
висел
прошлогодний отрывной календарь.
— Вот так и живем, — сказал Михаил Иванович, развешивая мою одежду на
веревку.
Я сел на табурет. Михаил Иванович зажарил глазунью, достал из
холодильника
банку шпрот, колбасу, помидоры, порезал хлеб. Ополоснул два стакана.
Мы выпили.
— Лихо тебе пришлось, — сказал он. — Я за свою жизнь повидал
многое... но
чтоб такое... — Михаил Иванович опустил вилку, положил мне руку на
плечо и
посмотрел серьезно. — Теперь ты не один... Вместе мы размотаем этот
клубок
и ты снова заживешь жизнью, которой должен жить.
— Спасибо тебе, Миша, — ответил я, растрогавшись. — Если у нас
получится —
бросай свою работу и мы с тобой будем делать научный бизнес. У меня
недавно появились новые идеи и наработки. Если все получится, то
заработаем не хуже, чем на клее.
— Спасибо, Боря, но не могу я работу бросить. Я же тебе говорил — у
нас
династия. Четыре поколения работы в угрозыске. Мой прадед, Павел
Борисович
Сизов, Камо арестовывал.
— Ну?! Это, которого в тюрьме иголками протыкали, чтобы проверить, что
он
сумасшедший?
— Ага. Хитрый был. Мазохист. Они ему иголки под ногти и ждали, что он
страдать будет. А он кайфовал. Сидит себе, кайфует. Патологический, —
Приходько покрутил у виска пальцем.
— Ну смотри, — я проткнул вилочкой шпротину. — А то, может,
надумаешь?
— Ладно, посмотрим, — Михаил Иванович завернул в рот огромный кусок
яичницы и проглотил. — Замечательное блюдо. Сколько его ем, не
надоедает.
— Неплохое.
Вдруг Михаил Иванович поперхнулся и засмеялся.
— Если б мне кто-нибудь вчера сказал, что Пирпитум сам прыгнет ко мне
в
люк и мы с ним еще коньяки распивать будем, я бы не поверил!
— А если б тебе сказали, что мы монстров за бутылкой пошлем? — я тоже
засмеялся.
— Даааа, — хохотал Михаил Иванович.
Наконец мы успокоились и он сказал:
— Отставить ха-ха. Поговорим о деле.
Мы разлили остатки коньяка.
— Как я думаю, — сказал капитан, — в самое ближайшее время меня
должны
вызвать на место твоего последнего преступления в квартиру Савинкова.
Поступим так, ты ложись отдыхай, а я поеду. Как разузнаю что, приеду,
расскажу. А дальше — по обстоятельствам.
Зазвонил телефон.
— О! — Михаил Иванович поднял палец.
Он вытер руки об занавеску и снял трубку:
— Приходько слушает!.. Так... Так... Да... Где это было?.. Так...
Приклеил?.. Трупы есть?.. Нет?!.. Ну и ну!.. Во дает!.. Ну, раз трупов
нет, то, я думаю, вы там сами разберетесь. А деда-киоскера завтра ко
мне!
Ну все... Конец связи. — Михаил Иванович положил трубку. — По поводу
перестрелки на площади Тельмана.
— Я понял.
— Между прочим, ты Тельману отстрелил нос.
— Это еще вопрос — кто отстрелил Тельману нос — я или милиция. В
случае
чего, на мой клей элементарно приклеивается.
— Я про твой клей много слышал, но сам никогда не пользовался...
Камень
клеится очень паршиво и я думаю, что даже твой клей не поможет. Твердые
материалы клеются хреново.
— А что, Михал Иваныч, стекло, по-твоему, твердый материал?
— Твердый.
— Смотри, — я взял два стакана, его и мой, склеил их на манер бинокля
и
отдал ему. — Попробуй.
Михаил Иванович попытался разодрать их, но у него ничего не вышло.
— Ё-мое! — сказал он, разглядывая стаканы на просвет. — Буду внукам
показывать. Память от серийного убийцы.
— Пользоваться клеем "Суперпирпитумс" может каждый, — я протянул
Михаилу
Ивановичу тюбик, — а не только серийный убийца. А что касается
стаканов —
очень смешно, когда придут гости, приклеить их донышками к столу.
— Ха-ха! Я понял! Сначала налить туда, они стаканы хватают, а стаканы
приклеены! Ха-ха! Обязательно так сделаю!
Зазвонил телефон.
— Приходько слушает!.. Так... Так... Труп в ванной?!.. Так... Кто
сообщил?.. Дежурный по подьезду?.. Так... Какой адрес?.. Улица
Изумрудная?.. Еду! — Михаил Иванович положил трубку. — Ага! Убийство
в
ванной на Изумрудной! Понял? Я поехал.
— А мне что делать?
— Ложись спать, а я приеду, все тебе расскажу.
Приходько взял пистолет и уехал.
Только теперь я почувствовал, как устал. У меня буквально подкашивались
ноги и слипались на ходу глаза. Я с трудом добрался до кровати, засунул
под подушку пистолет и забылся глубоким сном.
Проснулся я от того, что в прихожей хлопнула дверь. Было уже темно.
— Михал Иваныч! — окликнул я.
Дверь в комнату приоткрылась и на пороге я увидел силуэт мужчины.
— Михал Иваныч, это ты?
— Я. А кто же еще?
— Ну как дела?
— Как дела?! — переспросил Михал Иваныч угрюмым голосом. — Наделал
ты,
Борис, делов, нечего сказать!
— Ты это про Тельмана?
— Тельман! Сам ты Тельман! — Приходько тяжело вздохнул. — Ты нам,
Борис,
всем поперек горла встал! Я только что от начальства. Ты нам все
показатели сбил. Кривая преступности из-за твоих похождений резко
поползла
вверх.
— Да ты что, Михал Иваныч, рехнулся?! Ты же прекрасно знаешь, что я ни
в
чем не виноват!
— Шутишь, Борис Андреевич! Не виноват он, а у нас целый отдел без
премии
останется! Сотрудникам не платят... Сотрудники без штанов... Ты, Борис,
не
обижайся, но я должен тебя арестовать.
— Да что с тобой, Михал Иваныч?! — я нащупал под подушкой пистолет и
вскочил с кровати.
— Брось оружие! — Приходько вытащил откуда-то мегафон. — Дом
окружен!
Сопротивление бесполезно! — закричал он в него.
Я ногой вышиб мегафон из руки Михал Иваныча и рукояткой пистолета
ударил
его в лоб. Приходько закачался, сделала несколько шагов назад и упал
навзничь.
Я включил свет и остолбенел. У Михаила Ивановича от уха до уха было
перерезано горло.
Нужно быстрее убираться отсюда. Я бросился в кухню, где на веревке
сохла
моя одежда.
На веревке, вместо моей одежды, висели дамские платья, юбки и лифчики.
Я
схватил красное платье и натянул на себя.
Зазвонил телефон...
Я вздрогнул и проснулся.
Телефон продолжал звонить.
Я снял трубку.
— Але! Але! — услышал я в трубке голос Михаила Ивановича. — Борис,
это
ты?! Это я, Михаил! Але! Але!
— Але, — не сразу ответил я.
— Ты что, спишь?
— Да... Мне приснился страшный сон, что ты пришел меня арестовывать...
— Ха-ха-ха! — засмеялся Приходько. — Если хочешь знать, я только что
от
начальства и там мне сказали, что если наш отдел тебя поймает, все
получат
премию, а мне вернут майора! Так-то вот!
Мне стало неприятно.
— ... Какие новости? — спросил я после неловкой паузы.
— Был на площади Тельмана, беседовал с потерпевшими и свидетелями.
Потом
поехал на квартиру к Савинковым. Зрелище не для слабонервных! После
происшедшего, Нина на квартире не появлялась. Допрашивал дежурного,
дежурный полностью уверен, что Петлиса убил ты. Но тем не менее, я по
закону должен допросить хозяев квартиры. Сейчас звоню на работу
Савинкову
и вызываю его на допрос. Всех лишних я отсюда отправил, так что
собирайся
и приезжай сюда на Изумрудную.
— Как же я приеду? — удивился я. — Меня же весь город в лицо знает!
— У меня в шкафу лежит милицейская форма, накладные усы и темные очки.
Надевай это все и дуй сюда. — Приходько повесил трубку.
Я умылся и побрился. Переоделся в милицейскую форму, наклеил усы, надел
темные очки и фуражку. Подойдя к зеркалу, я подумал, что этого
недостаточно и перевязал челюсть бинтами, как будто у меня флюс. Вот
теперь хорошо. Я отдал в зеркало честь, положил один пистолет в кобуру,
а
другой сунул в карман, погасил свет и пошел.
На улице я подумал, что несмотря на маскировку, в метро ехать
небезопасно.
К тому же, я просто привык ездить на машинах.
Я вышел на дорогу и поднял руку. Милицейская форма — лучшая форма для
успешного автостопа. Первая же машина резко притормозила рядом со мной.
За рулем сидел интеллигентного вида мужчина в очках и шляпе.
— В чем дело, товарищ? — спросил он обиженным голосом. — Я, кажется,
ничего не нарушил.
— Ваши документы, — сказал я, сам не зная зачем и козырнул.
Мужчина полез во внутренний карман.
— А в чем дело-то? — он протянул мне документы.
Я полистал.
— Вот что, гражданин, — сказал я, возвращая документы, — мне
понадобится
ваша машина.
— Как это так понадобится?! — вскинулся автомобилист. — Это частная
собственность! Вы не имеете права!
Я потрогал забинтованную щеку:
— Кто не имеет права?
— Вы не имеете права! — отчаянно вскрикнул мужчина и скрестил на
груди
руки.
— Я не имею права?! — Я снял с него шляпу и швырнул ее на проезжую
часть.
Мужчина открыл рот и хотел что-то произнести, но от волнения у него изо
рта ничего не получалось.
— Что вы сидите? — сказал я. — Бегите скорее за шляпой, а то ее
сейчас
раздавят. Шагом марш!
Мужчина вылез и побежал.
Я сел за руль и поехал.
Я ехал в сторону центра. Возможно, сегодня все выяснится, — думал я.
Я включил приемник и настроил его на волну тяжелой металлической
музыки.
Такая музыка теперь была мне необходима, чтобы разбудить внутри
зверя...
— Падибу-дабу! Падибу-дабу! Дадибу-даб-даб-даб-даб-даб!
Падибу-дабу! Падибу-дабу! Дадибу-даб-даб-даб-даб-даб!
Я приеду к Савинкову и прижму его. Я буду избивать его резиновой
дубинкой,
пока он не расскажет все. Я видел в кино, как это надо делать. Я
поставлю
его лицом под углом к стене и врежу ему сначала по почкам. Потом, когда
он
упадет на колени, я стукну его по голове. А потом я заставлю его встать
опять под углом и повторю все сначала. А если он и после этого не
захочет
говорить, я приклею ему к носу стакан и буду наливать в него воду,
чтобы у
него отвис нос как у слона. А если он и после этого не захочет
говорить,
то я... то я... то я заклею ему уши и он оглохнет на всю жизнь. А если
он и
тут не заговорит, то я ему просуну руку под коленом и приклею ее к
щеке.
Тогда-то он уж точно заговорит!
Я бы никогда не стал этого делать, но меня вынуждали обстоятельства.
Я так увлекся, что не заметил красного света светофора и сбил
женщину!..
Женщина через капот перекатилась на крышу и упала на багажник. Я
остановился и выбежал на помощь...
На багажнике лежала моя бывшая жена Катя с закрытыми глазами! Откуда
она
здесь взялась?! Я огляделся по сторонам.
Хорошо, что никто не видел. Я подхватил Катю за подмышки и втащил на
заднее сидение. Боже мой! Как это не кстати! Наши пути опять
пересеклись.
Мало что ли женщин ходят через дороги и надо же мне было сбить именно
эту!
Я побрызгал Катю минеральной водой, которую обнаружил в машине. Катя
открыла глаза и произнесла:
— Кто вы?
Она меня не узнала. Это хорошо.
— Как вы себя чувствуете? — спросил я
— Не знаю... Я могу шевелиться, — Катя пошевелила руками и ногами. —
Что со
мной произошло? — Она села на сидение и огляделась по сторонам.
— Вас кто-то сбил и уехал, — сказал я. — Я подобрал вас на дороге.
— Какой у вас голос знакомый... Мы не могли с вами где-то встречаться?
— Вряд ли, — ответил я басом и поправил повязку. — Сам я из Пензы.
— Странно... — сказала Катя. — Никогда не бывала в Пензе.
— Напрасно. Пенза это очень зеленый город... В нем много зелени... У
вас
ничего не болит?
Катя потрясла головой.
— Только голова... По-моему, у меня сотрясение мозга.
Какой у тебя мозг? — подумал я, а вслух сказал:
— Вас нужно отвезти в больницу.
— Лучше отвезите меня домой, — сказала Катя.
С одной стороны, я не мог ее бросить тут, так как все-таки это я ее
переехал, и, неизвестно, насколько сильно. Но тратить столько времени я
тоже не мог.
— Как же вас угораздило попасть под машину?
— Не знаю, — Катя потрогала голову. — Я редко хожу пешком и
разучилась
соблюдать пешеходные габариты... Обычно, я езжу на машине. Я заядлая
автомобилистка. Но недавно мой бывший муж лишил меня машины...
— Надо же! — воскликнул я басом.
— Да-да... А вы знаете кто мой бывший муж?
— Нет, не знаю...
— Мой бывший муж — знаменитый убийца Борис Пирпитум!
— А кто это такой? — спросил я, кося под дурачка.
— Как, вы ничего не слышали о Пирпитуме?! Не может быть! Вы же
милиционер!
— Дело в том, — сказал я, — что я только что вернулся из Пензы. Я
ездил в Пензу к родителям.
— Но вы должны были смотреть по телевизору! Последние два дня только
про
это и говорят. И в газетах тоже пишут...
— Телевизор я не смотрю и газет не читаю. Там одна чернуха. — И тут я
понял, для чего мне нужна Катя и зачем Господь Бог направил колеса
этого
автомобиля на нее. Мне нужно было узнать, что на самом деле произошло с
Засукиным и громилой в доме Кати, когда я оттуда уехал.
— Мне кажется, — сказал я, — я что-то припоминаю... Когда я стоял в
очереди в магазине, одна женщина рассказывала что-то про то, как
какой-то
убийца зарезал в доме бывшей жены двух ее сожителей. Это были вы?
— Во-первых, — ответила Катя обиженно, — никакие это были не
сожители!
Ни один, ни другой!
— Тогда за что же им перерезали глотки?
— Почем я знаю! Мой бывший муж меня связал и усыпил, чтобы не
травмировать мою психику видом проливаемой крови. А когда я проснулась,
его уже не было, а рядом лежали две жертвы с перерезанными горлами.
— Какой ужас! Он действительно перерезал им глотки?
— И не только им! Он уже убил человек двадцать!
— Двадцать?.. И что было дальше, когда вы пришли в себя? — спросил я.
— Вы задаете вопросы как милиционер.
— Конечно...
— Соседи услышали выстрелы и вызвали милицию.
— Так им действительно перерезали горла?
— А почему вас это удивляет?
— Меня это не удивляет, меня удивляет то, что вам горло не перерезали.
Почему вам-то горло не перерезали?
— Мне-то?.. Ну, знаете ли... Мы все-таки прожили с Пирпитумом
достаточно
долго и каким бы он монстром не был, поднять руку на жену ? это даже
для
него конец падения.
— А может быть вы находились со своим бывшим мужем в сговоре и
совместно
с ним совершили эти зверские преступления?
— Вы что — дурак?!
— Напротив... Я ясно вижу эту картину... Жена, договорившись с
негодяем
мужем, заманивает в ловушку двух ни в чем не повинных людей, а затем
обирает и убивает их, ? я придвинул свое лицо к Катиному.
Катины глаза забегали.
— Не смотрите на меня так! Мне это неприятно. К тому же вы не
следователь!
— Ну, это как сказать...
— Как хотите, так и говорите, а смотреть так на меня не нужно, у меня
голова болит!
— А у меня зуб болит, — парировал я, показывая пальцем на повязку.
— Зубы у всех болят! — огрызнулась Катя.
Я знал ее много лет и понимал, что ее теперь не остановишь. Раз уж она
завелась, ее остановить невозможно. Но я тоже не мог удержаться, чтобы
не
сказать ей пару разумных слов. Я сказал ей так:
— Вы типичный представитель современной безмозглой женщины, которая,
насмотревшись голливудских фильмов типа "Бонни и Клайд", уже не может
ничего соображать, а ходит как биоробот по улицам города, не глядя себе
под ноги, и попадает под наезжающий транспорт только для того, чтобы
эффектно лечь на асфальт с задранной юбкой!
— А вы — типичный хам и дурак и говорите мне все это только для того,
чтобы задрать юбку и трахнуть потерпевшую женщину, нуждающуюся в
оказании
первой помощи!
— Вы — маньячка, — сказал я. — У другой бы на вашем месте болела
голова и ее бы тошнило от сотрясения черепа, а вы только о сексе и
думаете!
— А у вас, видно, что и про секс думать нечем! Вместо того, чтобы
оказать
мне первую помощь — сидит и учит меня как надо жить! Лучше берите в
руку
свою полосатую палку и идите на перекресток. А я обойдусь без вашей
помощи!
— Хоть вы мне и глубоко неприятны, но я не могу оставить женщину в
таком
состоянии. Сидите в машине, а я пойду вызову врача.
Так я сказал потому, что больше не мог терять время на эту дуру. В то
же
время, я не мог вытолкать ее из машины. Я решил, что оставлю эту машину
ей, а сам воспользуюсь какой-нибудь другой. Пусть подавится!
— Не надо ходить за доктором, — сказала Катя, — лучше отвезите меня
скорее домой!
Я вздохнул:
— Хорошо, гражданка, вот вам ключи, ехайте сами. И знайте, что
милиционеры тоже могут быть благородными людьми. ? Я протянул ей ключи.
— Тоже мне рыцарь какой! Как я по-вашему поеду домой с такой головой?!
— Езжайте потихоньку, — посоветовал я. — Не очень газуйте. А машину
я
потом у вас заберу.
— Мне наплевать на вашу машину! Вы же видите, что я не могу сесть за
руль
в таком состоянии!
— Хорошо, тогда я пойду позвоню своему сослуживцу, он приедет и
доставит
вас куда надо, а мне с вами некогда прохлаждаться ? я еду на задание.
Я вылез из машины и пошел по направлению к деревьям.
— Если ваш сослуживец окажется таким же ослом, как вы,-- крикнула мне
вдогонку Катя, — то лучше не присылайте его, я сама доеду.
— Ну и черт с вами! — крикнул я.
Раньше я считал, что она такая только со мной, а оказывается она такая
сука со всеми... Даже с милиционерами...
Я дошел до деревьев, когда, откуда ни возьмись, выехало несколько машин
с
мигалками. Они остановились около автомобиля с Катей.
Я спрятался за деревьями и оттуда не без удовольствия наблюдал, как
милиция арестовывает мою бывшую жену за угон машины.
Катя, по своему обыкновению, пыталась дать волю рукам, пока эту волю не
ограничили наручниками. А ее крик на всю улицу, что ее арестовывают ни
за
что, доставлял мне законное удовольствие. Браво, Катя! Очень
убедительная
игра. Станиславский курит!
Когда Катю увезли, я вышел из-за деревьев на дорогу и стал
присматривать
себе новый автомобиль.
Я ходил вдоль тротуара и постукивал дубинкой по колесам, припаркованных
на
обочине машин. Все они, к сожалению, были закрыты и это ограничивало
выбор. А мимо, как назло, никто не ехал.
Вдруг из темноты прямо на меня выехал милиционер на мотоцикле с
коляской.
Мотоцикл остановился и на меня из-под козырька уставились два голубых
глаза. Рыжий милиционер добродушно улыбнулся и сказал:
— Земляк, ты что здесь делаешь?
В первое мгновение я, признаться, немного растерялся, забыв, что я сам
в
милицейской форме, но после секундного замешательства, покрутил
дубинкой и
нашелся:
— Что надо, то и делаю.
Рыжий понимающе хмыкнул и сказал:
— А ты из какого отделения?
— Из какого надо, из такого и отделения.
Он снял перчатку, достал из-под кожаной куртки пачку сигарет "Ява" и
закурил:
— Кого ловишь?
— Кого надо, того и ловлю, — ответил я.
— Ты чего, из деревни что ли?
— Из какой надо, из такой деревни, — я понял, что своими ответами
завел
разговор в тупик и следует сказать что-то другое, чтобы поправить
ситуацию.
Рыжий немного обиделся и хотел газануть, но у меня уже созрел в голове
дерзкий план.
— Я обнаружил следы,-- сказал я, показывая дубинкой за спину.
— Какие следы? — спросил рыжий.
— Огромные кровавые следы в кустах,-- я развел руками в стороны,
показывая
размер.
— Чего?!
— Не знаю чего... Большие кровавые следы!
Рыжий милиционер выключил мотор и слез с мотоцикла.
— Пойдем посмотрим, — сказал он.
Мы пошли в кусты.
— А ты-то чего в кустах делал?-- спросил он.
— Чего-чего... Больно ты любопытный... Оправлялся я... Живот у меня
схватило...
Рыжий хохотнул:
— Куда только не занесет нашего брата милиционера!.. Ну, где твои
следы?
— Это не мои следы. Мои следы я тебе потом покажу, если захочешь.
— Я тебе не сантехник — на говно смотреть... Где следы?
— Вот они, — я неожиданно остановился и ткнул дубинкой в траву.
— Где?
— Наклонись пониже и увидишь.
Рыжий снял каску и наклонился.
— Ну, где?..
— Да вот! — я размахнулся и врезал дубинкой ему по макушке.
Милиционер ткнулся лицом в землю, повалился на бок и замер.
Прости, брат, но мне нужен твой мотоцикл. На войне как на войне!
Надеюсь,
что мой удар не будет иметь серьезных последствий для нормальной работы
твоего головного мозга.
Я порылся в его карманах, взял две запасные обоймы для пистолета и
удостовение личности.
Червяков Александр Григорьевич — прочитал я в документе. Что ж,
Червяков
Александр Григорьевич, ты стал еще одной жертвой серийного преступника
Бориса Пирпитума, если, конечно, твои коллеги догадаются, что это был
переодетый я.
Неизвестно откуда налетевший порыв ветра, чуть не сорвал у меня с
головы
фуражку.
Я придержал ее за козырек и выглянул из кустов. Рядом с мотоциклом
никого
не было. Я быстро добежал до него, сел в седло и поехал в ночную мглу.
Михал Иваныч, я скоро приеду, — думал я, перекручивая ручку газа.
Вжжж!..
Вжжж!.. Вжжж!
До дома Савинкова я доехал без приключений. Я заглушил мотор, слез на
землю, оправил мундир и, чеканя шаг, пошел к подьезду. Интересно, не
дежурит ли в шкафу мой старый знакомый пенсионер? Ха!
Я позвонил.
— Кто там? — спросили из-за двери.
— Милиция, — я поправил ремень.
— Милиция-милиция, — заворчали за дверью. Щелкнул замок и из щели
высунулось лицо знакомого пенсионера. (Вот тебе и на!) — В прошлый раз
тоже вот говорили "милиция", а оказался бандит. — Он недоверчиво
оглядел
меня с ног до головы. — Ваши документы.
— Пожалуйста, — сказал я измененным голосом, вытащил из кармана и
протянул толстяку документы Александра Григорьевича Червякова.
Пенсионер просунул руку в щель, взял документы и дверь захлопнулась у
меня
перед носом. Не успел я сказать про себя "старый козел", как дверь
снова
открылась и пенсионер произнес:
— Что-то не очень вы похожи, Александр Григорьевич, на вашу
фотокарточку,
а?
— А если вам, отец, намотать на голову бинт, то как?
— Хым... Ну, ладно... — он отодвинулся и пропустил меня в подьезд. —
А то
ведь, знаете же, что у нас происходит... Ночью пришел тоже в форме,
кричит —
открывай, я милиция... бубийство!.. бубийство!.. какое бубийство?.. он
прошел и сделал такое бубийство!..: открыл ему... а он оказался никакая
не
милиция, а переодетый бандит... — пенсионер вытащил носовой платок. —
...меня в шкаф запер... Можете себе представить... — толстяк
сморкнулся. —
А потом у следователя полдня... Рассказывал чего видел, показания
давал...
Фуф! Дома поужинал и опять на дежурство...
— Что ж тебя так не жалеют, отец?
— Сменщик заболел, вот и дежурю вторую ночь... А вы по этому делу?
— Да... — Я поднял со стола стакан в подстаканнике и посмотрел на
свет
отпечатки пальцев. — По этому же самому...
— Напрасно вы смотрите, — заметил пенсионер. — Уже до вас все
посмотрели...
— Ничего, лишний раз не помешает проявить внимательность, — я
поставил
стакан обратно.
— Это верно. Я вот потом вспомнил... у того бандита в форме внутренних
войск из-под штанов торчали гражданские брюки. Я сперва подумал, что
это
он для тепла надел... внимания не обратил. А если б обратил вовремя,
то, и
бубийства бы не было... --Пенсионер посмотрел на мои ботинки и осекся.
У меня из-под форменных штанов торчали мои брюки. Все из-за моего
роста!
Не только по интеллекту, но и по росту я превосхожу милицю.
Мне ничего не оставалось, как вытащить пистолет и скомандовать:
— Шагом марш в шкаф!
У толстяка задрожали ноги и он, пятясь, пошел к шкафу, но не дойдя пару
шагов, споткнулся об стул и упал в обморок.
Я подошел к столу, в котором, как я знал, лежало все необходимое для
связывания. Я вытащил скотч, веревку и через пару минут все было
закончено. Оставалось только затащить его в шкаф и закрыть дверцу.
Пенсионер был такой толстый и тяжелый, а места для маневра в подьезде
было
так мало, что мне никак не удавалось затащить его в шкаф. Пришлось
отказаться от этой мысли затащить его в шкаф. Я не буду тащить его в
шкаф,
я просто закачу его под стол и накрою ковриком.
Я просто закатил пенсионера под стол и накрыл ковриком.
Полежи-отдохни, отец, я надеюсь, что ты переживешь и это мое посещение.
Я вышел из лифта. Дверь в квартиру была не заперта. Это меня не очень
удивило, потому что я знал, что Михаил Иванович меня ждет.
Я вошел, испытывая странные ощущения. Желание все побыстрее узнать и
отомстить накладывалось на воспоминание о том, что сделали здесь с
Петлисом. Брр! От этого воспоминания меня передернуло.
— Михал Иваныч! — позвал я.
Никто не ответил. Только хлопнуло где-то в глубине квартиры окно и по
ногам засквозило.
Странно.
— Михал Иваныч! — крикнул я еще раз.
Опять тишина.
Нехорошее чувство шевельнулось... Я вытащил пистолет и пошел вперед.
Я осторожно приоткрыл дверь в спальню. В спальне никого не было.
Я вышел и пошел по коридору к кухне. Я прошел мимо комода. Кажется,
раньше
здесь стояла зеленая африканская маска. Сейчас ее нет. Какая у меня
хорошая память. Я все помню. Я подошел к сломанной двери в ванную и
заглянул внутрь. Стены уже помыли, но пальто так и висело на стене там
же,
где я его приклеил. А пол посыпали хлоркой. От запаха хлорки у меня
защипало в носу и я быстро выдернул голову из дыры. Фух!
Я пошел дальше. Обои, разумеется, дурацкие! Что еще хотеть от службы
безопасности и от его жены? Кстати, когда я буду убивать Савинкова, я
ему
перед смертью обязательно расскажу, что его жена ему изменяла с
покойником
Петлисом. Пусть он помучается. Я живо представил себе эту картину... Я
стою с пистолетом, а рядом на коленях, со связанными за спиной руками,
приклеенный к полу, стоит Савинков. Рот у него тоже заклеен. Перед тем,
как выстрелить Савинкову в голову, я говорю ему: "А перед смертью,
дорогой, в кавычках, Петр Семенович, я тебе расскажу кое-что интересное
про твою жену". Савинков дергается, мычит и моргает. Явно, ему не по
себе.
Ему не очень-то хочется перед смертью выслушивать какие-нибудь гадости.
Но
я неумолим! Я говорю: "Скоро тебе будет уже все равно, а пока ты еще
способен мучаться — мучайся!!! — Я делаю паузу, во время которой
пристально смотрю Савинкову в глаза.-- Твоя жена, кстати говоря, тебе
изменяет с покойником Петлисом! Понял?" Савинков сводит брови к носу и
извивается, как червяк. Я наклоняюсь к нему поближе и кричу: "Ты
слышишь?!
Твоя жена тебе изменяет с покойником Петлисом!" Савинков закатывает
глаза
и дергает головой. "Добро пожаловать в Ад!" ? кричу я напоследок и
нажимаю
на курок. Пух! И все...
В туалете никого не было. И в остальных комнатах тоже никого не было.
Странно... Может быть, Михаил Иванович пошел в магазин, купить
что-нибудь?
Странно-странно... Он должен был ждать Савинкова, а сам пошел в
магазин. Или
он с Савинковым пошел в магазин? Надо бы спуститься вниз и спросить
дежурного — приходил ли Савинков.
Я заглянул в кухню. На столе стоял портативный магнитофон "Филипс". К
магнитофону была скотчем приклеена записка.
"Включи меня" ?
было написано в записке.
Возможно, подумал я, это Михаил Иванович оставил мне звуковое письмо...
А
возможно, что это бомба, которая взрывается от нажатия клавиши "Плэй".
Возможно, она даже не мне и предназначена, и будет очень обидно
подорваться на чужой... Знаю я...
Я посмотрел на магнитофонный шнур, проследив его путь от магнитофонного
гнезда до розетки в стене. На вид шнур подозрений не вызывал. Я поднес
ухо
к магнитофону — внутри ничего не тикало. Тогда я осторожно поднял
магнитофон и потряс его. Ничего не громыхало... И только после этого я
поставил его на место и аккуратно нажал на клавишу "плей".
Зашипел динамик, послышался знакомый женский голос. Этот голос я сразу
же
вспомнил. С него начались все мои злоключения. Это был тот самый голос
из
трубки, который разбудил меня ночью в моем доме и сказал: "Привет,
Аркаша". Но на этот раз, голос из магнитофона сказал по-другому:
--Привет, Пирпитум! С днем рождения! За то, что ты ведешь себя, как
супермен, тебя ожидает приз. Открой холодильник! — Голос замолчал, а
вместо него из динамика заиграла песня Шаинского на стихи Успенского из
мультфильма "Крокодил Гена":
Прилетит вдруг волшебник
В голубом вертолете
И бесплатно покажет кино
С днем рожденья поздравит
И наверно оставит
Мне в подарок пятьсот эскимо...
Я вспомнил, что сегодня у меня, действительно, день рождения! Вот это
да!
За всеми этими злоключениями, я совершенно забыл про это! Я забыл, а
кто-то помнит! Кто же это помнит, а? Чей же это голос?! И почему
женский?!
Прежде чем открыть холодильник "STINOL", я тщательно его осмотрел. Я
проверил шнур, ведущий от холодильника к розетке, заглянул за
холодильник,
послушал как работает мотор. Потом встал на табуретку и посмотрел
сверху.
Сверху на холодильнике стояла пошлая хрустальная ваза. Я спрыгнул с
табуретки и пошатал "STINOL". Ваза упала на пол и разбилась. Нечего
жалеть
такую дрянь. Носком ботинка я раскидал осколки в разные стороны.
Наконец я решился и открыл холодильник.
Я открыл холодильник и остолбенел... В холодильнике сидел труп в
зеленой
африканской маске с перерезанным от уха до уха горлом. Все стенки
холодильника были в замерзшей крови. Я не выдержал и захлопнул дверцу.
У
меня бешено колотилось сердце и на лбу выступила испарина. Я сел рядом
на
корточки и сколько-то времени глядел в стену, восстанавливая душевное
равновесие.
Потом я поднялся и заставил себя открыть холодильник еще раз. Я открыл
его, схватил со стола вилку и вилкой сорвал с трупа зеленую маску...
Это был Михаил Иванович Приходько, мой единственный друг!
Что же творится на этой планете, когда убивают таких людей как Михаил
Иванович?! Почему всех, кто сталкивается со мной, настигает такой
горький
конец?!
Я вытащил из кармана пачку "Житана" и пустил дым. Сделав три затяжки, я
понемногу стал приходить в себя....
Что же это я стою здесь? Наверное, я хочу, чтобы меня сцапали рядом с
телом Михаила Ивановича? Нет, мне это совсем не... Нужно бежать отсюда
побыстрее!.. Однако, хорошо ли оставлять тело товарища в
холодильнике?..
Если бы на моем месте оказались Федор Михайлович Достоевский или
Александр
Исаевич Солженицын, оставили бы они в холодильнике тело товарища?
Оставили
бы, потому что Михаила Ивановича все равно перевезут отсюда в морг и
положат в такой же холодильник.
Я решил для себя этот вопрос и побежал прочь из квартиры.
Я выбежал и подлетел к лифту. Лифт был занят. Я не стал ждать, пока он
освободится и побежал вниз, перепрыгивая через несколько ступенек
сразу.
Десять, девять, восемь, семь, шесть, — мелькали этажи, — пять,
четыре,
три, два, один...
Я вылетел на первый этаж и на всей скорости столкнулся с какой-то
женщиной. Я сшиб ее с ног и сам, перелетев через ее живот, врезался
головой в шкаф и сделал в нем вмятину. Шкаф закачался и упал на
телевизор,
телевизор упал с тумбочки и взорвался. Взрывной волной меня выдернуло
из
шкафа и забросило под стол... Я упал на что-то мягкое. Я попытался
подняться
и попал рукой во что-то липкое... Я повернул голову... Под столом лежал
связанный мною пенсионер с перерезанным горлом!.. Черт! Я вскочил и
ударился головой об ореховую столешницу. Черт! Что же это такое!
Держась
рукой за голову, я вылез и побежал к выходу, но споткнулся о женское
тело
и снова упал. Опять вскочил и хотел быстро бежать, но тут узнал в
лежавшей
женщине жену Савинкова Нину. Я подхватил ее на руки, выбежал из
подьезда,
погрузил ее в коляску мотоцикла и уехал.
Я ехал, выжимая из червяковского мотоцикла все, что только можно было
из
него выжать. Из коляски торчали нинины ноги. Я не успел ее как следует
усадить, но решил, что пока сойдет и так. Главное сейчас — отьехать
подальше. Лучше жить ноги вверх, чем помереть руки вверх.
Мимо со свистом проносились машины. Я развил невероятную для мотоцикла
скорость, на которую не был рассчитан спидометр ирбитского завода. От
этой
гонки нинины ноги наклонило назад и с одной из ног слетела туфелька. Я
обернулся и увидел, как красную туфельку раздавили огромные шипованные
колеса заляпанного грязью Камаза. Вот так же точно я бы раздавил
Савинкова!
Слева забибикала иномарка. Я покосился в сторону. Водитель иномарки,
коротко стриженный битюг, высунулся в окно и, гадко улыбаясь, показывал
то
свой большой палец, то на ноги Нины.
Женскими ногами привлекал к себе слишком много внимания. Надо
остановиться
и переложить ее. Я съехал с дороги на обочину и притормозил в кустах.
Я снял краги, повесил шлем на руль, обошел мотоцикл кругом, отошел к
кустам и помочился. Застегнув ширинку, я повернулся к мотоциклу и вытер
руки об штаны.
Приступим. Я взялся за ноги и потащил Нину из коляски. Не тут-то было!
Во
время гонки Нину так утрясло, что она очень плотно сидела в углублении
и
никак не вытаскивалась. Я уперся ногой в коляску и дернул посильнее. На
Нине лопнули чулки. Я напрягся и дернул еще раз. После чего отлетел в
кусты вместе со второй туфлей. Я чертыхнулся и швырнул туфлю в лужу.
Туфля
булькнула и утонула. Я встал, подошел к мотоциклу, обошел его вокруг,
примеряясь — с какой стороны поудобнее дернуть. В другое бы время, —
подумал я между делом, — вид этих ног навел бы меня на другие мысли.
Эх-ма! Я надел краги, чтобы руки не скользили по голым ногам, и дернул.
На
этот раз мне немного удалось ее подтянуть. Но тут я почувствовал, что
на
меня кто-то смотрит сзади. Я отпустил ноги и Нинино тело ушло вниз. Я
медленно оглянулся, вспоминая в каком кармане у меня лежит пистолет.
Сзади стоял, неизвестно откуда взявшийся подполковник милиции.
— Сержант! — крикнул он гнусавым голосом. — Чем вы заняты?!
— Разрешите доложить, — я взял под козырек, лихорадочно придумывая,
что я
буду докладывать подполковнику. — Вытаскиваю женщину из коляски.
— С какой целью?! — подполковник нахмурился.
— Чтобы вытащить! Она застряла.
Подполковник обошел вокруг коляски, рассматривая ноги.
— Это что, сержант?
— В каком смысле?
— В том самом! Каким образом у вас в коляске оказалась женщина с
задранными ногами?
— Когда я ехал по дороге, она выскочила из кустов и прыгнула под
колеса. Я
не успел как следует вывернуть руль и сбил ее коляской. Она влетела в
коляску и там застряла.
— Сбил коляской? — подполковник недоверчиво на меня посмотрел. — А
если ты
специально сбил ее коляской, чтобы завезти в кусты и изнасиловать... в
извращенной форме?
— Товарищ подполковник, — я развел руками, — ну сами посудите, зачем
бы я
ее тогда стал из коляски доставать, когда и так очень удобно?
Подполковник подошел к коляске и заглянул Нине под юбку.
— М-да... — сказал он. — Действительно... А может быть она уже труп
и ты
хочешь выкинуть его в кусты и уйти от ответственности?
— Да нет же, — сказал я. — Потрогайте, какая она теплая.
Пополковник погладил Нину по ноге:
— М-да... — сказал он. — Теплая...
— Вот видите, — сказал я.
— Все равно, — сказал он. — Нужно ее вытащить и допросить.
— Я этим и занимаюсь. Только у меня не получается вытащить. Помогите,
товарищ подполковник. Вдвоем мы ее быстро выдернем.
Подполковник внимательно посмотрел на меня из-под козырька и сказал:
— Взял за левую, раз-два!
Мы взялись за ноги с обеих сторон и на "три-четыре" дернули. Ничего не
вышло. Нина сидела плотно. Мы сделали еще несколько попыток, которые
тоже
ни чем не закончились. Чулки на Нине разорвались все и висели клочьями
вокруг ее красивых ног. К тому же, подполковник здорово порвал ей юбку.
Мы сели перекурить.
— Да, — сказал подполковник, — видно ее сильно травмировало, если
она
никак не реагирует на то, что мы ее дергаем.
— У женщин, — сказал я, — случаются такие глубокие обмороки, что с
ними
можно в это время делать все, что захочешь и они потом ничего не помнят
или не могут вспомнить.
— Да? — в глазах у подполковника засветилась какая-то мысль, которая,
видимо, его побеспокоила. — Ты что, специалист по женским обморокам?
— У меня была жена такая же припадочная, — сказал я.
— А, — сказал подполковник. — Жена — это неинтересно. — Немного
помолчав,
он добавил. — Да... — и вздохнул. — Можно и не вытаскивать...
— Что не вытаскивать? — спросил я.
— Отставить, сержант, — подполковник растоптал каблуком окурок. —
Меня
армяне учили, что если не лезет, нужно помазать вазелином... Вазелин
нам
могут заменить ГСМ — горюче-смазочные материалы. У тебя масло есть?
— У меня?.. У меня нет, — сказал я на всякий случай.
— А у меня есть, — сказал он. — Сейчас принесу.
Подполковник пошел в кусты.
Я подумал, — пока он ходит — не смыться ли мне отсюда? Но потом
подумал,
что с такими ногами я далеко не уеду. Посмотрим, что будет дальше...
Подполковник вернулся с канистрой масла и воронкой.
— А воронка зачем? — спросил я.
— Где масло — там и воронка, — ответил он.
Залив масло по периметру коляски, подполковник покачал ее, чтобы масло
протекло вниз.
Для маскировки я сказал:
— Затрахаешься люльку отмывать.
— Отставить, сержант! Взять за ногу!
Мы взяли ноги и потянули на себя. Смазанная Нина легко вытащилась и
соскользнула на траву.
Вид у нее был кошмарный. Всклокоченные волосы, чумазое лицо, и вся в
масле, как шпроты. Из-под разорванной юбки торчали остатки чулок. Если
бы
я ее не видел раньше, я бы ни за что не поверил, что так легко
превратить
привлекательную девушку в чучело.
Подполковник стоял над Ниной, сложив руки на груди, широко расставив
ноги:
— По-моему, — сказал он, — она бродяга... Если судить по внешнему
виду... Вот
она и кинулась под колеса от такой жизни...
— Среди этой группы населения очень высокий процент суицидальных
настроений, — добавил я.
Подполковник посмотрел на меня подозрительно:
— Где-то я тебя видел... --он прищурил глаза. — Ты что,
интеллигент?..
— Да, я интеллигент, — подтвердил я и стукнул подполковника дубинкой
по
лбу.
У подполковника глаза съехали к переносице и подкосились ноги. Он
сделал
поворот вокруг своей оси и упал. С его головы слетела фуражка и
закатилась
в лужу, где утонула туфелька Нины.
Я подумал, что Червякова, наверное, уже хватились и мне пора сменить
имидж. Я раздел подполковника и переоделся в его форму. Вспомнив о
проколе
с пенсионером, я заправил свои собственные штаны в носки, чтобы штаны
не
торчали из-под форменных брюк. Пусть лучше носки торчат!
В кармане кителя я нашел документы на имя Пингвинова Юлия Дмитриевича и
бумажник с деньгами.
Видимо, где-то рядом стоит машина этого Пингвинова. Надо бы перетащить
туда Нину, потому что возить ее в таком виде на мотоцикле не удобно.
Заодно можно прихватить Пингвинова и положить в багажник, чтобы его
попозже хватились.
Я вышел на дорогу. У обочины стоял милицейский форд с мигалкой на
верхушке. Подполковники могут себе позволить хорошую служебную машину.
Я
нашел в кармане штанов ключи, открыл багажник и перенес туда
Пингвинова,
предварительно надев ему наручники и заклеив рот. Связанный Пингвинов в
трусах и майке имел жалкий вид.
Я хотел положить в багажник и Нину, но там не осталось места. Пришлось
класть ее на заднее сидение.
Пока я ее нес, я перемазал весь китель Пингвинова машинным маслом.
Поехали.
Куда мы едем? Что мне надо?.. Мне надо найти Савинкова. Я везу с собой
его
жену для того, чтобы она помогла мне его найти... Мне нужно привести ее
в
себя... Я посмотрел на Нину в зеркальце заднего вида... И вымыть ее...
А то
в таком виде она привлекает ко мне слишком много внимания.
Я свернул с шоссе и поехал по направлению к реке. Но по дороге понял,
что
холодной водой ее не отмоешь и лучше поехать в гостиницу. Тем более,
что
сам я порядочно вымотался и мне была необходима небольшая передышка.
В кармане кителя лежали документы на имя подполковника Пингвинова.
Из-под
носа торчали фальшивые усы. А намотанный на голову бинт и темные очки
делали меня совершенно неузнаваемым. Если я вселюсь в гостиницу по
документу Пингвинова — девяносто процентов, что меня не узнают.
Лебезить
еще сволочи будут перед высоким милицейским чином!
На приборной доске загудело переговорное устройство. Я снял трубку и
сказал важным голосом:
— Подполковник Пингвинов на проводе.
— Товарищ подполковник, — услышал я голос из трубки, — вам звонила
жена,
интересовалась, когда вы будете домой.
— Хым... — я подумал, что вместе с документом я приобрел проблему с
чужой
женой и сказал. ? Позвонит еще, скажи ей, что я на задании и буду дома
только утром.
— На каком задании, товарищ подполковник? — переспросили из трубки.
— Отставить вопросы, — сказал я. — Соблюдать субъординацию... На
каком надо,
на таком и задании! Понятно?
— Понятно, — ответили из трубки веселым голосом. — Разрешите конец
связи?
— Разрешаю,-- я положил трубку на место.
Осталась еще одна проблема — как мне незаметно пронести в гостиницу
Нину в
масле. Разберемся на месте.
Недалеко отсюда была одна гостиница. Я поехал туда.
У гостиницы я остановил машину, поправил очки, повязку, подкрутил усы и
пошел оформляться.
В вестибюле за стойкой сидела полная женщина в золотых очках и читала
книгу Марининой.
— Здравия желаю, — сказал я офицерским голосом.
Женщина оторвалась от книги и посмотрела на меня круглыми от удивления
глазами. Видно, ей нечасто приходилось общаться с забинтованными
подполковниками.
— Добрый день, — ответила она неуверенно. — Чем могу быть полезна?
— Подполковник Пингвинов моя фамилия. — начал я. — Ситуация
нестандартная.
Моя жена упала случайно в Москва-реку, наглоталась грязной воды и вся
перемазалась мазутом, который, знаете ли, плавает по реке. Я еле ее
спас.
Сам весь перемазался и стукнулся головой... Теперь она спит в машине.
Женщина сочувственно кивнула.
— Нам нужно,---- продолжал я, — ненадолго номер, где мы могли бы
привести
себя в порядок.
— Конечно, конечно. — администратор замялась. — Вот только
оплачивать
придется за полные сутки... Такие у нас правила, — она развела руками.
--Нет проблем, — ответил я и полез в карман за бумажником и
документом.
— Какой будете брать номер? — спросила женщина.
— Номер люкс, конечно — сказал я, решив не экономить на себе.
Оформив номер, я перенес в него мнимую жену, а Пингвинова оставил в
багажнике.
Теперь, когда мы остались одни, нужно было привести Нину в чувство.
Но прежде, я решил помыться. Я разделся и пошел ванную. Я размотал с
головы бинт и повесил его на батарею, потом отклеил усы и приклеил на
зеркало. Получилось очень интересно — подойдешь к зеркалу — есть усы,
отойдешь — нет. Когда мне надоело развлекаться, я залез под душ.
Я долго стоял под душем, плескаясь, фыркая и растирая свое тело.
Наконец я
помылся и вышел в номер с намотанным на бедра полотенцем.
На диване сидела Нина. Она, видимо, только что пришла в себя и теперь
круглыми глазами рассматривала свою грязную одежду и рваные чулки.
Я усмехнулся.
Нина подняла глаза и уставилась на меня.
Я сел в кресло напротив, закинул ногу на ногу и закурил сигарету, молча
ожидая ее вопросов.
— Между прочим, я не выношу табачный дым, — неожиданно сказала она.
— Ну и что? А я не выношу женщин в масле... — я затянулся и выпустил
изо рта
густое синее облако. — И еще я не выношу, когда меня кидают, — сказал
я,
как в кино. — Когда меня кидают, я этого не прощаю никому...
— Как я здесь оказалась в таком виде? — помолчав, спросила Нина.
— По официальной версии, — сказал я, — вы утонули в канализации. Все
уверены, что вас больше нет на свете. И если я захочу вас прикончить,
для
общественного сознания ничего нового не произойдет. Вы так и останетесь
в
глазах общества утонувшей в канализации дурой. — Я щелкнул пальцами.
— Как случилось, что я утонула в канализации? — спросила Нина
испуганно.
— Очень просто. Вы шли по улице, а я поджидал вас в открытом
канализационном люке. И когда вы подошли поближе, я дернул вас за ногу
вниз и вы, на глазах у многочисленных прохожих, исчезли в канализации
навсегда!
Нинины глаза расширились от удивления.
— И знаете почему я это сделал? — спросил я.
— Почему?
— ... Потому, что после того как я сообщил вашему мужу Савинкову о
том,
что вы ему изменяете с Петлисом, он послал десять своих подчиненных с
заданием вас убить!
У Нины открылся рот и я увидел, что она вот-вот снова завалится в
обморок.
Я широко улыбнулся и сказал:
— Шучу.
— Что?!
— Я пошутил. Я нашел вас в подъезде рядом с трупом дежурного. Вы
лежали в
обмороке. Наверное, это вы перерезали дежурному горло и упали от этого
в
обморок? — опять пошутил я.
Нина вся побелела.
— Все-все, — я выставил вперед ладони. — Больше шутить не буду. А то
вы
опять упадете на двое суток в обморок, а у нас заплачено только за
сутки.
— Где мы? — спросила Нина.
— В гостинице. Идите теперь в ванную и приведите себя в порядок. А
после
мы серьезно поговорим.
Нина встала с кровати и, пошатываясь, направилась в ванную.
Как-то у нее не очень с координацией движений. Не исключено, что когда
я
сбил ее в подьезде, она получила сотрясение мозга.
Пока Нина мылась, я покурил, зачесал перед зеркалом мокрые волосы на
бок,
взял со стекла флакон с одеколоном и подушился. Потом снова посмотрел в
зеркало и остался вполне доволен видом. С той стороны стекла с
амальгаммой
на меня глядел высокий стройный мужчина с ровно причесанными на бок
волосами и полотенцем на бедрах. Мускулистые руки, широкие плечи и
тонкая
талия делали меня похожим на героя Илиады и Одиссеи. Я сжал кулаки и
напряг бицепсы. Из-под мышек приятно запахло одеколоном. От напряжения,
на
левом предплечье надулась татуировка орла с распростертыми крыльями и
свитком в когтях. На свитке было написано по-латински —
Орел-победитель.
Для своих лет и рода занятий я выглядел очень хорошо. Не буду пока
одеваться, надеюсь, что после ванной Нина сможет оценить мои внешние
данные. Дурой будет, если не оценит.
Я открыл минибар. В минибаре номера люкс оказались — две бутылки пива,
бутылка шампанского, бутылка водки, две банки джин-тоника, бутылка
минералки (все Очаковского завода), мерзавчик коньяка и поллитра
плохого
ликера "Амаретто". Я вынул бутылку шампанского и открыл шкаф. В шкафу я
нашел пачку импортного печенья. Я взял его и понюхал. Пахло сносно. Я
поставил угощения на столик и пошел вытряхнуть пепельницу.
Когда я вернулся, Нина уже вышла из ванной и стояла перед зеркалом,
замотанная в полотенце, и расчесывала волосы. Увидев меня в отражении,
она
обернулась. В ее глазах я уловил оттенок скрытого интереса. Сработало!
— Как вы себя чувствуете? — спросил я.
— Немного лучше, — ответила Нина.
— Немного шампанского, ? сказал я и сделал рукой приглашаюший жест в
сторону столика с угощением.
Нина поддела пальцами мокрую прядь волос и, потряся ею у виска,
отпустила:
— Я пью только по праздникам...
— Сегодня как раз праздник — день рождения серийного убийцы.
Нина вскинула брови:
— Кого вы имеете ввиду?
— Меня... доктора наук Бориса Андреевича Пирпитума, празднующего свой
нынешний день рождения в исключительно тяжелых условиях, когда его
преследует милиция и что-то страшное, которое идет по пятам и режет
глотки. — Я приложил руку к груди и сделал легкий кивок головой. — Я
уже
начал получать подарки... В вашем холодильнике я нашел своего лучшего
друга
Михаила Ивановича Приходько с перерезанным горлом...
Нина сделала вид, что сейчас ее или стошнит или она упадет в обморок. Я
подумал, что перегнул палку.
— Помянем Михаила Ивановича, — сказал я и откупорил шампанское.
Пробка выстрелила в потолок и, срикошетила Нине по голове. Нина
вздрогнула.
— Извините, — улыбнулся я. — Я не хотел.
Мы выпили.
Нина слегка порозовела.
— Дайте мне сигарету, — попросила она.
Я протянул пачку.
— Я не знаю, — сказала она, — смогу ли я теперь жить в квартире, где
в
ванной зарезали близкого мне человека.
— Михал Иваныч тоже был для меня близким человеком... Он был
единственным,
кто мне поверил и пытался помочь.
Мы помолчали.
— Что вам от меня надо? — спросила Нина.
— Вы прекрасно знаете, что мне от вас надо, — сказал я, разливая по
стаканам шампанское. — А кроме того, вы мне нравитесь, как женщина.
Вас
удивляет такой вариант?
— Меня... После смерти Эдуарда, я никогда больше не буду изменять
мужу.
— Милая Нина, — я ухмыльнулся, — я вне закона и поэтому мне не очень
нужно
ваше согласие. Я надругаюсь над вами и это будет лишь маленькой каплей,
которая растворится в океане преступлений, приписываемых мне. — Я
ткнул
большим пальцем себе в грудь. — Вот и все. Давайте выпьем.
Нина молча подняла стакан и перевернула его кверху донышком. На пол
полилось шампанское.
— Я не хочу пить с вами.
— Ну и не пейте. А я выпью, — Я выпил и налил еще. — Мне надо
хорошенько
напиться, чтобы надругаться над вами как следует.
— Мужчинам не всегда это помогает, — сказала Нина.
— Вот я сейчас напьюсь и тогда посмотрим.
— Я буду кричать.
— Обязательно будете. Вы будете кричать от удовольствия.
— Вы — скотина!
— Значит, сегодня вы попробуете, как трахаться со скотиной.
— ... Налейте мне вина! — Нина перевернула стакан донышком вниз. —
Может
быть, мне в пьяном виде не так противно будет с вами...
— Гарантирую, — сказал я, наливая вино, — что вы будете в полном
восторге.
— Я поставил бутылку, согнул руку и напряг бицепс.
— Как же я вас ненавижу! Вы хам!
— И еще серийный убийца и маньяк, — закончил я и провел ладонью по ее
лицу.
Нина отшатнулась.
— Не трогайте меня!
Я сделал резкий выпад вперед и сорвал с нее полотенце.
То, что было под полотенцем, превзошло все мои ожидания. Я хотел только
пошутить над Ниной, но когда я увидел ее тело, мне стало не до шуток.
Первобытный инстинкт мужчины вырвался из глубин моего подсознания и в
долю
секунды овладел всем моим существом. Я сорвал с себя полотенце и
бросился
на Нину.
Нина отпрыгнула в сторону окна и я упал на диван. Ах, так! Я вскочил с
дивана и совершил гигантский прыжок к Нине, которая успела спрятаться
за
занавеску. Приземляясь, как тигр Шерхан, я сорвал занавеску вместе с
карнизом, который чуть не ударил меня по голове. Нина выпуталась из-под
занавески и побежала в сторону ванной. Я еще раз прыгнул и, в
приземлении,
ухватил ее за ногу. Нина упала на ковер и изо всей силы, на которую
была
способна, пыталась от меня отползти. Но я был сильнее, я подтянул ее за
ногу под себя и сильно прижал к полу. Нина попыталась укусить меня за
нос.
Одной рукой я зажал ей рот, а другой принялся ее ласкать. Какое-то
время
Нина еще подергалась, а затем характер ее дыхания изменился, а лоно
увлажнилось.
Пора, — подумал я, — и приступил к фрикциям.
Спустя полчаса мы, утомленные, лежали на ковре, смотрели в потолок и
молчали. Я, не поднимаясь, протянул руку и взял со столика сигареты.
Прикурил две сразу, одну протянул Нине.
— Подай пепельницу, — попросила она.
— Стряхивай на ковер, — я махнул рукой. — Теперь все равно...
— Ты, все-таки, настоящая скотина, — сказала Нина.
--Я же тебе говорил, — согласился я. — Когда ты еще встретишься с
таким?
Тебе посчастливилось перепихнуться с маньяком.
Нина задумалась над моими словами и ненадолго замолчала, а потом,
потушила
сигарету об ковер, подперла ладонью голову, и, посмотрев на меня
внимательно, сказала:
— Я правда не знаю, как жить... Убили Эдика... Вдруг Петя узнает?.. В
моем
холодильнике труп... И теперь еще ты...-- она задумчиво провела рукой
по моим
волосам на груди, а затем скользнула кончиками пальцев по плечу и
погладила татуировку. — ... Ты оказался прав... Я кричала...
— И не говори, — сказал я, — Ты так кричала, что я боялся, что
прибежит
дежурная...
Раздался стук в дверь.
— Ребята, вы что обалдели?! — закричали через дверь. — Весь этаж
сбежался
вас слушать!
— Расходитесь! — крикнул я. — Сеанс закончен! — И повернувшись к
Нине,
сказал. — Понимаешь-- тебе завидуют...
— Понимаю... Если бы они знали, какая ты скотина, они завидовали бы
мне в
сто раз больше.
Я поцеловал ее в живот и погладил по ноге.
— Я сейчас возбужусь, — прошептала Нина, закатывая глаза.
— Ну и хорошо... — сказал я и погладил вторую ногу.
— Что ты делаешь?..-- Нина часто задышала.
— Глажу твою прекрасную ногу, — ответил я и накрыл ее своим телом...
Мы пришли в себя от того, что кто-то опять колотил в дверь.
— Кто там?! — крикнул я.
— Пингвинов, сволочь! — услышал я визгливый женский голос. — Я тебе
сейчас
покажу кто там! Открывай, кобель паршивый! А не то я выбью дверь, чтобы
вырвать волосья у твоей сучки!
— Кто это? — шепнула Нина.
— Понятия не имею, — ответил я. — Наверное... это жена подполковника
Пингвинова.
— Открывай, гадина! — крикнули за дверью. — Я тебе глаза
повыцарапываю!
— Кого жена?
— Моя жена по документам...
— По каким это документам?
— Ну не мог же я в моем положении устраиваться в гостиницу по паспорту
Бориса Пирпитума! Вот я и оформился по документу Пингвинова. А его жена
меня застукала, когда я провожу время с тобой...
— Убью! — дверь дрогнула под сильным ударом.
— Во дает! Ну и жена у меня! — удивился я.
— А где Пингвинов? Ты убил его?
— Нет, не убил, — сказал я сердито. — Он лежит живой и здоровый в
багажнике своей машины.
По двери долбанули.
— Ну и дура! — я задумался. — Давай впустим ее и попробуем с ней
договориться. А то сюда сбежится вся гостиница.
По двери опять долбанули и с потолка в коридоре посыпалась штукатурка.
Я на цыпочках подошел к двери и посмотрел в глазок. В коридоре я увидел
огромную женщину. Женщина отошла от двери и готовилась в очередной раз
ударить по ней с разбега своим мощным телом. Таких наскоков дверь долго
не
выдержит. Пока женщина топталась перед очередным забегом, я,
по-возможности бесшумно, повернул ключ. Замок тихонько щелкнул. Женщина
топнула ногой, подпрыгнула и побежала на дверь. Точно рассчитав
скорость
ее движения, я распахнул дверь прямо перед ее носом и подставил женщине
подножку. Споткнувшись об ногу, она пролетела вперед и врезалась
головой в
телевизор. Кинескоп взорвался и из телевизора пошел дым.
Еще один труп на моей совести, — подумал я. Но к счастью, женщина
зашевелилась и попыталась встать на четвереньки.
Я быстро захлопнул дверь и кинулся на шевелящуюся тушу. Схватив
валявшуюся
на полу штору, я в один момент связал Пингвиновой руки за спиной.
Оставшимся куском я связал ей ноги, перевернул тушу на спину и засунул
в
рот вафельное полотенце.
Когда Пингвинова пришла в себя, я надел брюки, чтобы ее не шокировать,
сел
рядом на корточки и обратился к ней с таким вопросом:
— Гражданка Пингвинова, вы меня узнали?
У Пингвиновой округлились глаза.
— Повторяю вопрос, вы меня узнали?
Пингвинова кивнула.
— Я — Борис Пирпитум, серийный убийца и мне ничего не стоит
перерезать вам
горло. Вы согласны?
Пингвинова отрицательно замотала головой.
— Значит вы думаете, что я не смогу перерезать вам горло? Вы ТАК
думаете?
ТАКАЯ у вас точка зрения?
Пингвинова снова замотала головой.
Я вытащил из кармана выкидной нож, который нашел у мужа Пингвинова,
щелкнул кнопкой и сказал:
— А вот мы сейчас с вами и посмотрим...
Тупой частью ножа я провел Пингвиновой по горлу, туда и сюда.
Пингвинова задрожала так, что со столика упала пустая бутылка ей на
живот.
Она вздрогнула и взбрыкнула толстыми ногами уверенной женщины.
Я сказал:
— Теперь, когда вы убедились в том, что я легко могу сделать то, что
обещаю, я могу вас успокоить... — Я нагнулся, чтобы оказаться с
Пингвиновой
лицом к лицу. — Ваш муж Юлий Дмитриевич Пингвинов лежит живой-здоровый
в
багажнике своей машины. Я бы с удовольствием и вас положил вместе с
ним,
но багажник не закроется. Поэтому вам придется провести уик-энд в
разных
местах. Юлий Дмитриевич проведет уик-энд, путешествуя в багажнике
машины,
а вы проведете его, отдыхая в шкафу. Чтобы у вас от уик-энда остались
самые приятные впечатления, мы положим вам в шкаф подушку.
Я взял Пингвинову за ноги и попробовал затащить в шкаф. Но у меня
ничего
не получилось. Тогда я расстелил на полу одеяло, перекатил на него
толстуху и так доволок ее до шкафа. Впихнув в шкаф жену в кавычках, я
бросил сверху подушку и закрыл дверцу на ключ.
— Вот так следует наказывать всех ревнивых жен, — сказал я Нине,
вытирая
пот со лба.
В дверь постучали.
— Кто там?! — крикнул я раздраженный тем, что нам с Ниной постоянно
мешают.
— Это Юлий Дмитриевич Пингвинов? — спросили из-за двери.
— Так точно, — ответил я, настраиваясь на волну Пингвинова.
— Вы разобрались со своими женами?
— С какими женами? — ответил я первое, что пришло мне в голову. ? Я
что,
султан?
— Вы?.. Конечно, не султан, — за дверью хихикнули. — Но и вы нас
поймите...
Вы приносите одну жену, говорите, что она плохо себя чувствует. После
чего
вся гостиница содрогается от ваших оргазмов. И в это время прибегает
ваша
вторая жена и требует сказать ей — где вы находитесь. Мы смотрим ей в
паспорт и видим, что она, действительно, ваша жена и вполне законно
наводит о вас справки... Так вы разобрались с вашими женами?
— Вы кто? — спросил я.
— Я замдиректора гостиницы...
— Не кажется ли вам, уважаемый замдиректора, что вашу гостиницу давно
не
проверяли как следует органы внутренних дел? Я думаю, если вы не можете
обеспечить несколько часов покоя подполковнику милиции, значит у вас в
гостинице — полный бардак! Если вы и через пятнадцать секунд будете
стоять
у меня под дверью и долбить в нее кулаками, я сейчас же звоню...
Лужкову!
Или нет, я не стану никому звонить. Я просто-напросто буду стрелять
через
дверь на поражение! Или нет, я сейчас открою дверь и продемонстрирую
вам
удушаюший прием самообороны без оружия.
За дверью я услышал топот убегающих ног.
— Вот так-то! — Я подошел к зеркалу и показал своему отражению
средний
палец. — Фук ю!
Я обратил внимание на Нину. Голая Нина сидела на диване по-немецки и
курила мои сигареты.
— Я раньше не думала, — сказала она задумчиво, — что у серийных
убийц
такая беспокойная жизнь.
— Зато такая жизнь мобилизует все ресурсы человека и позволяет ему
высоко
парить над землей, как красивая и хищная птица! — я ткнул большим
пальцем
в татуировку. — Когда я начинал сопротивление злу, я подумал — не зря
я
доктор наук! Неужели заурядные преступники и милицейские ищейки смогут
совладать с высоким полетом свободного интеллекта!
— Нечто подобное, — сказала Нина, — мне часто говорил Эдик, но его
вполне
удовлетворял полет интеллекта в лаборатории. Ему для этого не
обязательно
было резать шеи.
— Для настоящего ученого, — ответил я, — вся жизнь — это
лаборатория!
— ...Я, по-твоему, тоже лаборатория?
Я понял к чему она клонит. У меня была сильная школа общения с Катей.
Сейчас Нина начнет разглагольствовать о том, что она мне не подопытный
кролик, а я дерьмо и тому подобное. Я решил предупредить ее
выступление,
чтобы потом не тратить времени на всякую дрянь:
— Ты не лаборатория. Все вокруг лаборатория. А ты нет, — сказал я
двусмысленно.
— Я не понимаю твою иронию, — сказала Нина.
— Какая там ирония, — я вытащил из кармана пистолет, крутанул его на
пальце и убрал назад. После чего расстегнул штаны и они, увлекаемые
тяжестью пистолета, упали на ковер. — Иронии нет места, когда мужчина
и
женщина находятся одни и вступают в силу природные человеческие
отношения.
Нина перестала курить и посмотрела на меня вопросительно.
— Пройдем в душ, снимем усталость этого дня под струями чистой воды,
сказал я.
— Я уже мылась, — ответила Нина.
— Культурному человеку ничто не мешает мыться много раз.
— Ты, наверное, хочешь надругаться надо мной в душе?
— ... Не думаешь же ты, что я хочу надругаться над той в шкафу?
— Откуда я знаю, — ответила Нина довольным голосом. — Может у тебя
пристрастие к полным женщинам!
— Настоящий ученый должен быть беспристрастным, — сказал я, увлекая
Нину в
душ.
Струи душа, пузырясь и брызгаясь, омывали наши нагие тела. Нина так
орала,
— я думал, что отвалится кафельная плитка.
После секса мы сидели на диване и пили пиво.
— Нам нужно уезжать отсюда, — сказал я. — Мы наделали столько шума,
что
оставаться здесь небезопасно.
— Сможешь ли ты вести машину? — Нина кивнула на пустые бутылки.
Я усмехнулся:
— Моя девочка, — я похлопал ее по колену, — я смогу вести машину
даже
после того, что между нами случилось! А это было посильней, чем
алкоголь
сорок градусов!
Нина закинула ногу на ногу и, разглядывая педикюр, спросила:
— Куда мы поедем?
— Мы поедем к твоему мужу.
— Где ты его будешь искать?
— В этом, я надеюсь, ты мне поможешь.
— С какой стати я буду тебе помогать убивать моего мужа?!
— Может быть, ты и не будешь мне особенно помогать, но и возражать
тоже не
станешь... В этот раз тебе не удасться от меня убежать. Ты резко
бегаешь,
но, как видишь, я успешно тебя ловлю.
Нина криво усмехнулась.
— Ну хорошо, — сказала она, — я согласна.
— Мы должны незаметно покинуть эту гостиницу,-- сказал я, застегивая
штаны.-- Чтобы сюда не скоро явилась горничная и не обнаружила бы
кое-кого
в шкафу. — Я подошел к окну и посмотрел вниз. — Второй этаж. Можно
спуститься по шторам.
— Я боюсь, — Нина поежилась.
— Не бойся, я привяжу тебя за пояс и спущу. Тебе ничего не придется
делать.
— А если ты уронишь меня?
— Кто, я? — я хмыкнул. — Ты не знаешь Пирпитума!
Я оторвал вторую штору, разорвал ее на три части и связал их между
собой.
Получилась одна длинная веревка.
— Подергай, — предложил я Нине.
— Сам дергай, — у Нины портилось настроение.
Я открыл минибар и выпил рюмку водки. Потом я привязал
импровизированную
веревку к батарее и посмотрел на Нину:
— Смотри, какая она крепкая, — сказал я и изо всех сил дернул.
Веревка выдержала. Но не выдержала батарея. Она отломалась от трубы и
на
пол хлынула ржавая вонючая вода.
Нина взвизгнула и заскочила с ногами на диван. Я бросился в ванную,
спасать вещи. В ванной я сорвал с зеркала усы и, не глядя, приклеил их
к
себе под нос. Прихватив с батареи бинт, я выскочил в номер, быстро
перевязал веревку к ножке стола, подхватил Нину и спустился с ней по
веревке вниз.
Мы ехали в сторону центра.
— Тебе не кажется, — спросила Нина, приходя в себя, — что ты
поступил
жестоко?
— В каком смысле?-- переспросил я.
— Ты оставил в шкафу беспомощную жену Пингвинова! Она может
захлебнуться!
— Она не сможет захлебнуться. Для этого я заклеил ей рот,-- пошутил я.
— Все-таки ты ужасная скотина, — не поняла юмора Нина. — И шутки у
тебя
скотские!
— Хочу тебя предупредить, — я помрачнел, — что когда ты называешь
мужчину
скотиной до того, как он над тобой надругался, это совсем не то же
самое,
что когда ты называешь его скотиной после того! Заруби себе это на
носу!
Помолчав, я добавил:
— Утонуть она не утонет, но, к сожалению, из-за этого дурацкого
наводнения
ее обнаружат гораздо быстрее, чем мы рассчитывали. Поэтому нам пора
менять
машину.
— Каким образом ты меняешь машины? Ты делаешь это, пользуясь
милицейской
формой? Ты останавливаешь машины, размахивая милицейской дубинкой, а
потом
убиваешь водителей, только для того, чтобы воспользоваться их машиной?
— Я уже устал тебе обьяснять, что я никого не убиваю!-- ответил я зло.
— А
если мне нужна машина, то я получаю ее самыми различными способами.
Творческий человек никогда не повторяется!
Я посмотрел на себя в зеркальце и увидел, что впопыхах я наклеил усы
кверх
ногами. Такая модель усов придавала моему лицу вид дореволюционного
немецкого кайзера. Вид был нелепый, но лицо преобразилось так
кардинально,
что отпала необходимость наматывать на голову бинт. Я надел темные
очки.
Достаточно. Я стал похож на чудаковатого милиционера. На этот раз нет
необходимости действовать деструктивными методами, я просто поймаю
такси и
мы поедем куда надо.
— Как я выгляжу?-- спросил я Нину.
— Как дурак, — ответила она.
— Это то, что надо, — ответил я, не обращая внимания на ее колкость.
Теперь мы просто поймаем такси и поедем в лабораторию за твоим мужем,
сказал я.
— В лаборатории его нет, — сказала Нина.-- Он отсиживается на даче в
Тарасовке.
Я покосился на Нину. Не заманивает ли она меня в ловушку? Разберемся.
Не
первый раз меня пытаются заманить в ловушку!
Мы притормозили возле телефонной будки.
— Выходим, — сказал я.
Ключи я оставил в зажигании. Мы вышли, я пропустил Нину вперед и, мягко
втолкнув ее в будку, зашел следом. Я набрал 02 и на приветствие из
трубки
"Але, милиция", сказал:
— Говорит ваш доброжелатель. Спешу сообщить, что подполковник милиции
Пингвинов лежит в багажнике, багажник находится в его служебной машине,
а
его служебная машина стоит на одной из улиц Северо-восточного округа...
Подумав, я добавил. — А его жена лежит в шкафу, шкаф стоит в номере
люкс,
а номер люкс находится в гостинице на букву "Г".
— Кто говорит?!
— Говорит Червяков, такой же милиционер, как и вы, — я повесил
трубку.
Мы вышли из будки и я стал голосовать. Скоро рядом затормозило такси и
высунувшийся в окошко шеф сказал:
— В чем дело, начальник-- Я не нарушал.
Я махнул рукой:
— Не нарушал, так нарушишь.
Шеф вопросительно посмотрел.
— В Тарасовку, — сказал я.
На лице у таксиста резко поменялось выражение — тревожное напряжение
сменилось внезапным облегчением, а внезапное облегчение поменялось на
торгашескую гримасу.
— Вообще-то, мне в центр, — сказал он. — Мне, вообще-то, неудобно из
города выезжать...
— Поехали, не обижу, — сказал я, открывая заднюю дверцу. — А не
поедешь —
обижу, — добавил я, пропуская вперед Нину.
— Ну поехали, — согласился таксист. — Как поедем?
— Быстро.
Таксист был средних лет мужчина в кожаной куртке и кепке. На шее у него
висела толстая золотая цепь.
— Давно за баранкой?-- спросил я для порядка.
--Пятнадцать лет уже.
--Ого!
Таксист вытащил сигарету.
— Не возражаете? — спросил он.
— Кури, — я помолчал. — За пятнадцать лет вякого, наверно, повидал?
— Еще бы! — оживился водитель. — Бандиты, проститутки, наркоманы,
цыганы--
все это наши постоянные клиенты!
— Группа риска, — сказал я.
— Ну! Едешь и думаешь, то ли тебе сзади нож под ребро засунут, то ли
молотком по затылку треснут... А то еще маньяк какой-то появился--
перерезает всем горло. Фамилия у него еще как у клея — Суперпирпитумс.
Сбежал из тюрьмы и напал на одного из нашего парка! Горло перерезал и
по
голове надавал как следует... Машину угнал к чертовой матери! Да что я
вам-то говорю, вы и сами должны знать.
— Дааа... — протянул я и потрогал усы, — делааа... — У меня
испортилось
настроение — что же это такое, в самом деле, творится?! Что же это
делается, черт подери?! Кто же это убивает людей вокруг меня?!..
— У нас в парке собрание было по этому поводу... Всем раздали
бандитскую
фотокарточку и газовые баллончики... Но это ж несерьезно! У него ж
пистолеты! Эх... — таксист выбросил в окошко окурок и включил радио.
Передавали, как всегда, какую-то пошлую музыку. Плохая певица в
сопровождении плохих музыкантов пела гнусавым голосом:
Все мужчины шикарные
Ух, какие коварные...
Блондины-- брюнеты
Выхода нету...
Я поморщился:
— В наше время за такие песни бы...
— Ага! — согласился шофер. — В наше время "Битлос" слушали. Джон
Леннон и
Пол Маккартни. Нельзя купить мою любовь! Сейчас поищем, — Шофер стал
крутить ручку настройки радиоприемника. — На радио "Ракурс" часто
"Битлос"
услышишь. Есть там такой ди джей Чилап, у него много записей "Битлос" и
"Оптимальный вариант".
— Да, — сказал я, — я тоже слушаю...
— И я тоже слушаю,-- сказала Нина.
— Все что нам нужно, — сказал шофер, — это любовь. Радио "Ракурс".
Любимая
радиостанция таксистов и ГАИ.
Из динамика заиграла песня "Битлос":
Ши лобз ю, йе-йе-йе!
Ши лобз ю, йе-йе- йе!
После песни механический голос сказал:
— Времени в Москве стало больше на час.
— Передаем черезвычайное выступление главного редактора Олега Чилапа.
— Кхе! Кхе! Только что нам сообщили, что серийный убийца и маньяк
Борис
Пирпитум совершил еще несколько ужасных преступлений. На этот раз к
убитому таксисту и капитану милиции Приходько, зверски зарезанному и
спрятанному в холодильник, добавились подполковник Пингвинов, зверски
зарезанный и спрятанный в багажник автомобиля и его жена, зверски
зарезанная и спрятанная в шкафу. Борис Пирпитум до сих пор не задержан.
Предположительно, он может использовать форму подполковника милиции. А
теперь послушаем "Битлос".
"Все что нам нужно, это любовь" заиграла знакомая песня.
Мы слушали в полном молчании.
После песни ведущий сказал:
— Если бы Борис Пирпитум слушал в молодости эту песню, он никогда бы
не
сделал того, от чего все содрогаются.
Я скрипнул зубами.
— Это не обязательно, — сказал шофер. ? Гитлер любил Вагнера, а
Пиночет —
Демиса, по-моему, Руссоса. И это не помешало им стать палачами своих
стран. — Водитель поглядел на меня в зеркальце. — Ни фига себе этот
Пирпитум! Мне кажется, он психически ненормальный. С ума сошел от своих
изобретений. Все изобретатели с приветом, — он покрутил у виска
пальцем.
— Что-то душно стало от таких новостей, — сказал я, растегивая
верхнюю
пуговицу на кителе.-- Приоткрою окошко, — Я опустил стекло.
Порывом ветра у меня сорвало усы и прилепило их Нине под нос.
Я моментально снял с нее усы и наклеил себе на место. Кажется, водитель
ничего не заметил. Я, на всякий случай, закрыл окошко.
— Что-то дует...
Нина с минуту сидела как оглоушенная, а потом разразилась громким
смехом.
— Скажите, почему вы смеетесь? — спросил водитель, не поворачивая
головы.
— Анекдот вспомнила.
— Расскажите.
— Он неприличный.
Мы подьехали к Тарасовке.
— Остановитесь здесь, — попросила Нина.
Я вытащил бумажник Пингвинова и расплатился.
— У вас что-то выпало, — сказал водитель, поднимая с переднего
сидения
удостоверение Пингвинова с фотокарточкой.
Он побледнел и его левая рука медленно потянулась под сидение.
— Не двигаться! Руки вверх! — сказал я, наводя ему в лицо вороненое
дуло
пистолета.-- Я — Пирпитум. — И вспомнив, как шофер называл меня
сумасшедшим, добавил загадочным голосом. — У меня контакт с
инопланетянами. Они из Глубокого Космоса посылают радиосигналы мне
прямо в
голову. Они называют себя чистые гермудофилы и велят мне тебя
аннигилировать!.. Нина, вынимай антенну!
— Чего? — спросила Нина.
— Не хочешь — не вынимай... Руки на голову! — рявкнул я. — Вылезай,
шеф, из
машины! Полетишь к гермудофилам!
Водитель весь вспотел и дрожал. Я заставил его открыть багажник,
залезть
туда, а уже там связал его и заклеил ему рот. И, захлопнув крышку
багажника, опустил ключи с брелком в карман. Опыт предыдущих подобных
операций кое-чему меня научил. Как было тяжело тащить связанных и
запихивать их в багажники! Гораздо проще связать на месте. Я, все-таки,
не
круглый дурак, чтобы повторять ошибки. Единственное, что мне не
нравилось,
так это то, что кто-то ужасный режет людям, которых я оставляю в
беспомощном положении, глотки. И этот кто-то идет за мной по пятам,
дышит
мне в спину.
Я обернулся. За спиной стояла Нина.
Я сказал:
— Не хотел бы я, чтобы с этим водителем произошло то же самое, что с
Пингвиновым, потому что он слушает ту же самую музыку, что и я.
— Ты очень рассудительный преступник,-- усмехнулась Нина и добавила.
Лучше бы следил за своими усами.
Я пощупал усы. Усы на месте.
— У тебя усы теперь наклеены кончиками вниз, а раньше были наклеены
кончиками вверх.
— Спасибо, — сказал я и подкрутил усы наверх. — Веди меня к нему.
Мы подошли к увитому плющем кирпичному дому на улице Линейной.
Нина кивнула головой:
— Это наш дом.
— Полезем через забор, — сказал я.
— Зачем? У меня есть ключи от калитки.
— Я хочу застать его врасплох.
— Застать его врасплох не получится. По периметру дачи установлены
видеокамеры.
— Что ж ты мне раньше не говорила?
— Можно подумать, что тебя бы это остановило...
— Естественно, не остановило бы! Но я ученый и живу, глядя на мир
открытыми глазами, которыми я могу увидеть, как нейтрализовывать
препятствия... Какой марки видеокамеры?
— Откуда я знаю?
Я попросил Нину описать мне их вид и, после описания, понял, что это
камеры знакомой мне системы, которые можно обмануть с помощью пульта
дистанционного управления. К счастью, у меня в кармане остался пульт от
такси.
Через щелку в заборе Нина показала мне, где установлены камеры, а я
вычислил место, которое не перекрывается секторами обозрения камер.
— Здесь мы перелезем через забор, — я хлопнул ладонью по доскам.
Нина пожала плечами:
— Я не умею лазить через заборы... Я обязательно порву чулки.
— Посмотри на свои ноги, — сказал я ей. — Хочу тебе сказать, что
свои
чулки ты уже давно порвала... Я тебя подсажу.
— Я не полезу, — заупрямилась Нина.
— Если не полезешь, мне придется тебя связать и приклеить к забору,
чтобы
ты не сбежала. А я не уверен, что пока я буду разбираться с твоим
мужем,
тебе никто не перережет горло!
— Хорошо, — согласилась Нина, — ты не оставляешь мне права выбора.
— Если бы была моя воля, я бы у женщин все права отобрал! Права им
только
мешают. Они в них путаются. Они их путают, в том числе, со своими
обязанностями.
— Ты зануда.
— Я не зануда! Я настойчивый и последовательный!
Я подсадил Нину на забор и перелез тоже. Мы спрыгнули за кусты красной
смородины. Одной рукой я направил пульт на видеокамеру, другой рукой
вытащил пистолет. И мы двинулись к дому. Пока мой пульт держит камеру
на
прицеле, можно ее не опасаться.
Мы добрались до дома и вплотную приблизились к двери.
— Открывай, — шепнул я Нине.
Нина открыла дверь и отступила, пропуская меня внутрь.
Я поднял пистолет и шагнул в темную прихожую. Сейчас разберемся, —
подумал
я.
Что-то тяжелое стукнуло меня по затылку и тут же на меня вылилась
холодная
вода, я полетел куда-то вниз, ударился обо что-то головой и
отключился...
Я очнулся, открыл глаза и ничего вокруг не увидел. Было совершенно
темно.
Пришла страшная мысль — я повредил себе глаза и ослеп... Я пощупал
руками
под собой и передернулся — я лежал на сырой земле по которой ползали
мокрицы. Пришла вторая страшная мысль — я умер и лежу в могиле...
По-моему,
у меня на лбу сидела лягушка. Но я не видел ее тоже. Я стукнул себя по
лбу
рукой, но лягушка успела отпрыгнуть, оттолкнувшись от меня мокрыми
ногами.
Вероятно, лягушки в темноте видят лучше, чем люди и знают, куда им
прыгать. Я осторожно приподнялся и сел. У меня болели голова и шея.
Руки и
ноги болели еще больше... Нужно понять где я, а потом подумать, что
случилось... Я пощупал руками вокруг, но ничего не нащупал. Руки
проваливались в пустоту. Я встал на ноги, подняв руку, чтобы
предохранить
голову от случайного столкновения с невидимыми твердыми плоскостями.
Мне
удалось встать без осложнения. Хорошо. Теперь попробуем сделать шаг в
сторону. Я сделал шаг направо и наткнулся на мокрую стену. Я пошел
вдоль
стены, считая шаги. С помощью этого нехитрого метода, я выяснил, что
нахожусь в квадратном помещении, площадью два квадратных метра. Теперь,
когда я выяснил кое-что о пространстве, не мешало бы выяснить кое-что и
о
времени. Но из-за потери сознания, на этот вопрос я ответить не мог. А
поэтому — черт с ним! Лучше я выясню вопрос о методах самообороны. Я
сунул
руку в карман — пистолет лежал на месте. А второй пистолет должен
лежать
где-то здесь, потому что я с ним вместе упал. Я присел на корточки и
стал
ощупывать под ногами. Сначала я нашел пульт от такси, а уже потом
пистолет.
Теперь пораскинем мозгами. Судя по всему, я попал в ловушку, которую
мне
расставил Савинков... А Нина, возможно, помогла меня в нее заманить. У
меня
нет к ней никакой веры! Один раз она уже зарекомендовала себя, как
предатель.
Вдруг я услышал за спиной чье-то дыхание. Нельзя сказать, что я
испугался,
но мне стало неприятно. Я потянулся к карману, где лежал пистолет и
повернулся на сто восемьдесят градусов.
— Пистолет тебе не поможет! Ха-ха-ха! — раздался из темноты противный
надтреснутый голос.
— Кто ты?! — крикнул я.
— Я тот, кто тебя поймал.
— Не говори загадками, а то я буду стрелять!
— Попробуй! Но предупреждаю, что стены колодца железобетонные и
рикошетом
тебе может выбить глаз или оторвать ухо.
— Где ты, сволочь?! — крикнул я в темноту.
— Ты меня не видишь, а я тебя вижу. Я сижу у себя в кресле, пью и
курю,
наблюдаю за тобой по видеокамерам ночного видения, которые спрятаны в
стенах. Ты слышишь мой голос из динамиков! Ха-ха-ха! А твой голос я
слышу
через микрофон.
Я скрипнул зубами.
Голос заговорил опять:
— Ты хотел меня уничтожить! Ты вынашивал ужасные планы, как это
сделать
поизобретательнее! Но все получилось наоборот!
— Наоборот — два пальца в рот! — крикнул я старую школьную шутку,
давая
понять, что ему не удалось сломить мой дух.
— Ха-ха-ха! — посмеялся голос. — Хорошо умирать с юмором!.. Но мы
отвлекаемся. Тот, кого ты сейчас слышишь... ты, наверное и сам уже
догадался
кто я...
— Ты считаешь меня за круглого дурака, который пришел к тебе в дом и
не
понял куда пришел?!
— Ты неглупый парень, ты правильно догадался! Кхе-кхе!.. И тебе, я
думаю,
понравятся некоторые технические приспособления, которые я хочу
продемонстрировать. Передо мной несколько разноцветных кнопок. Каждая
из
них приводит в действие свой механизм. А теперь давай посмотрим, что же
это за механизмы. Нажимаем желтую кнопку.
Я зажмурился от яркого света, который вспыхнул в подвале.
— Это я включил тебе освещение,-- сообщил Савинков, — чтобы ты мог
видеть
действие механизмов. Сделаем небольшую паузу — пусть твои глаза
привыкнут
к свету.
Я, действительно, находился в квадратном колодце два на два метра с
серыми
бетонными стенами и земляным полом. По полу ползали лягушки и мокрицы.
Вид
был мерзкий. Одна лягушка подпрыгнула и под ней что-то блеснуло. Это
был
мой перстень, который, видимо, при падении соскочил у меня с пальца! Не
все еще потеряно! Нужно только незаметно поднять его. Я наступил на
перстень ногой.
— Я вижу, — сказал Савинков, — что твои глаза уже привыкли к свету,
а лицо
довольное. Тебе нравится у меня в гостях?.. Сейчас тебе понравится еще
больше. Я нажимаю красную кнопку.
Раздался грохот и потолок стремительно начал падать вниз.
Я инстинктивно присел на корточки.
Потолок остановился в нескольких сантиметрах от моей головы.
— Ну как? — услышал я голос Савинкова. — Тебе понравилась первая
демонстрация?
— Как у Эдгара По, — сказал я.
— Хе-хе-хе! Со времен Эдгара По техническая мысль ушла далеко вперед!
Я
могу опускать потолок с разной скоростью. Я могу задать режим, чтобы
тебя
раздавило в определенное время и с определенной постепенностью...
Важно,
чтобы ты, просто, понял смысл.
Потолок со скрипом поднялся на место.
— Голубая кнопка. Пуск!
По всему периметру колодца в стенах открылись люки, из которых
высунулись
трубы, а из труб хлынула вода.
Скоро воды было уже по колено. Я не мог сдвинуться с места, потому что
боялся упустить кольцо. Я решил, что буду стоять как крейсер "Варяг" у
берегов Японии и не выкажу страха.
Когда воды было по пояс, мне в голову пришла идея. Я осторожно снял под
водой ботинок, босой ногой нащупал на полу кольцо, сжал его пальцами,
переложил в ботинок, после чего снова обулся.
Вода неожиданно перестала прибывать.
— Мне показалось, — сказал Савинков, — что голубая кнопка не
произвела на
тебя должного впечатления. У тебя был какой-то рассеянный вид. Чтобы ты
до
конца в ней не разочаровался, я хочу тебе сообщить, что вместо холодной
воды можно пускать кипяток... Но у меня в запасе есть еще кое-что, что
точно
тебе понравиться. Я нажимаю черную кнопку!
Я почувствовал, как у меня из-под ног уходит земля и вода. Уровень воды
начал резко падать и когда она ушла совсем, я увидел, что происходит.
Внизу раздвинулась какая-то плоскость и вода вместе с землей и
лягушками
провалилась вниз, сквозь решетку, на которой я теперь стоял.
Я стоял на железной решетке, а в нескольких метрах подо мной кишмя
кишели
гадюки, блестящие от пролившейся на них воды. Они шипели и тянули
кверху
свои головы с высунутыми языками. Некоторые гадюки не тянули головы,
потому что кушали в это время лягушек, свалившихся сверху.
Я мысленно поздравил себя с тем, что вовремя успел переложить перстень
в
ботинок.
— Впечатляет?-- спросил Савинков. — Это еще не все. Стоит мне только
второй
раз нажать черную кнопку, как решетка, на которой ты стоишь,
моментально
раздвинется и ты полетишь вниз к змеям, как маленький зеленый
лягушонок!
— Твоя взяла,-- сказал я. — Но прежде чем убить меня, ответь мне на
один
вопрос! Кто заварил эту кашу?!
— Ты что дурак?! — сказал Савинков удивленно.-- Хотя... может... у
тебя
мировоззрение такое... оригинальное. Ты как-то хреново понимаешь... или
тебе
кто-то хреново обьясняет. Все ж ясно! Ты перерезал горло жене моего
шефа и
за это тебя убить мало! Потом ты зарезал еще двоих наших, а теперь
спрашиваешь — кто заварил кашу!
— Что же вы за люди такие! — крикнул я,-- Даже теперь говорите
неправду!
Теперь, когда у меня нет никаких шансов! Ай-яй-яй, — я покачал головой
из
стороны в сторону.
— ... Я слышал, что ты отмороженный, — сказал Савинков, — но не
думал, что
такой! Или ты, наоборот, считаешь, что мы дураки?
— Наоборот — два пальца в рот! — крикнул я. — Я никого не убивал! Я
ученый, а не убийца!
— Ученый, поешь дерьма копченого! — засмеялся Савинков.-- Ты
сумасшедший, а
не ученый!
— И это говорит сотрудник научного учреждения! — я всплеснул руками.
— Ты гадюк учи, как лягушек не жрать, — ответил Савинков. — А меня
учить
не надо! Круг твоих учеников теперь узок-- гадюки и лягушки! Вот их и
учи,
пока не поздно!
Я поглядел вниз. Гадюки продолжали тянуть кверху морды. А лягушек уже
не
было с нами. Мой круг учеников стал еще уже.
— Лягушек уже нет с нами, — сказал я. — Мой круг учеников стал еще
уже.
Поэтому — ты будешь моим учеником вместо лягушек.
— Правильно говорил мой шеф, — ответил Савинков, явно начиная
злиться, —
что ты хуже бешеной собаки! Если бы мой шеф не просил его дождаться, я
бы
тебе устроил армагеддон наших дней!
— Сам ты армагеддон штопаный! — тихо огрызнулся я.
— Что ты сказал?! — переспросил Савинков. — А ну-ка повтори!
— Это я не тебе сказал, это я гадюкам! Я начинаю их учить. Пришли мне
дудочку!
— Подожди немного, будет тебе дудочка, будет и свисток!
На фоне последних слов Савинкова я услышал еще что-то. По-моему где-то
у
него в комнате звонил телефон. В подтверждение этого Савинков сказал:
— Ладно, надоело мне с тобой разговаривать. Посиди пока, подумай о
душе.
Свет погас.
Я понял, что Савинков отправился разговаривать по телефону и, скорее
всего, сейчас не следит за мониторами. У меня появился маленький шанс.
Оставалась, конечно, вероятность, что он и в эту минуту следит за мной
одним глазом. Тогда мне конец...
Я осторожно снял с ноги ботинок, запустил в него руку и пошарил... Вот
оно —
кольцо повелителя демонов! Я надел его на палец и потер сразу три раза.
Решетка задрожала у меня под ногами, а воздух наполнился
фосфоресцирующим
свечением и в колодце, один за другим, появились демоны с намазанными
фосфором лицами.
— Это что за маскарад? — спросил я их строгим шепотом.
— Это мы намазались, — шепотом ответил маркиз Бербезиль, — чтобы вам
посветлее было.
— Молодцы, — прошептал я. — А теперь за дело. Там наверху сидит
Савинков
Петр Семенович. Его надо обезвредить, но не до смерти — он мне еще
понадобится.
— Вас поняли, — маркиз хитро улыбнулся. — Его сюда доставить или вы
к нему
сами поднимитесь?
Я на минуту задумался. С одной стороны хорошо бы допросить его здесь, а
с
другой стороны мне надоело тут находиться. Я поднимусь сам,-- решил я и
сказал монстрам:
— Я поднимусь сам.
Монстры испарились и опять стало темно.
Я сел на решетку ждать, когда демоны поднимут меня наверх...
Когда я окажусь рядом с Савинковым, я, скорее всего, не стану его
убивать.
Я найду в себе силы сдержаться, чтобы не убить его. Поступлю
благородно.
Узнаю все, что мне нужно и оставлю его в живых. А то еще подумает, что
я
его убил из-за того, что я любовник Нины... Нину бы следовало тоже как
следует наказать, но я не стану морально унижаться, я не расскажу
Савинкову про Петлиса...
Что-то монстры пропали. Не идут и не идут...
Я сказал бы Савинкову — катись колбаской! Пусть тебя до конца твоих
дней
мучает совесть за все, что ты натворил! А Нине я скажу — мучайся со
своим
идиотом и дальше...
Ну где эти черти? Куда они, в самом деле, провалились?! Я крикнул вниз:
— Эй вы, дьяволы!
Из темноты зашипели гадюки.
Я поежился. Обидно будет, если из-за этой заминки все сорвется.
Например,
подо мной сломается решетка... Неизвестно, на чем она еще держится?!
Я немного подпрыгнул. Решетка задрожала.
Ну где они? Я не выдержал и решил вызвать одного. Вдвоем пусть
справляются.
Я потер кольцо.
Появился маркиз Бербезиль.
— Ну где вы пропали?! — спросил я.
— Как? — удивился Бербезиль. — Вы же знаете — лижем сковородки.
— Нашли время сковородки лизать! А кто Савинкова обезвреживать будет?!
— Так мы уже того, — маркиз цыкнул зубом, — обезвредили. Теперь
лижем
сковородки вчетвером.
— Здрасте! А я чего здесь сижу?!
— Так вы же сказали, что сами поднимитесь.
— Вы меня удивляете, маркиз! Ладно уж, ваши друзья-- не очень
развитые. Но
вы-то?! Как я, по-вашему, отсюда сам поднимусь? Кто из нас
сверхъестественный — вы или я? Поднимайте меня немедленно наверх!
— Извините, хозяин. Но мы так устроены. Мы намеки не считаем за
команды.
Куда вас доставить?
— К Савинкову.
Мы тут же оказались в большой финской бане. Было жарко. Горизонт
потрясали
огненные сполохи.
— Где мы? — спросил я Бербезиля.
— В Аду, конечно, — ответил монстр и показал пальцем. — Вон он
сковородки
лижет.
Я увидел голого Савинкова, лижущего раскаленную сковородку.
— Давай назад, — крикнул я, вытирая со лба пот, — на Землю!
— Куда именно?! — громко спросил Бербезиль, перекрикивая вопли
грешников.
Я задумался. Домой нельзя. К Кате нельзя. В кафе "Летающие тарелки"
нельзя. К Нине нельзя. В тюрьму нельзя. К Михаилу Ивановичу нельзя. В
гостиницу нельзя. К Савинкову на дачу нежелательно.
— В Тимирязевский лес, — неожиданно для себя сказал я.
В следующее мгновение я стоял посреди деревьев.
Передо мной стояли Бербезиль, балерина и пингвин.
— А где Савинков?
— Вы же видели, где...-- ответил маркиз.
— Приведите его сюда. Я должен его допросить.
— Потрите пожалуйста кольцо.
— А что, — я поднял руку, — Савинков теперь тоже вампир?
— Конечно, как приказывали.
— Я вам не приказывал превращать его в вампира.
— А мы подумали, что так вам будет удобнее. Никуда теперь не денется,
всегда можно его вызвать и допросить, стоит только кольцо потереть...
Да вы
и сами, хозяин, можете стать, вампиром,-- зачем-то прибавил он.
— Как это?!
— Если вы умрете с кольцом на пальце.
Ничего себе,-- подумал я, — новости! и потер кольцо.
Рядом с монстрами встал Савинков.
Живьем, если можно так сказать, я видел его впервые. От портрета в доме
Пулеплетова он отличался не слишком, только глаз было два и изо рта
торчали клыки.
— Так вот ты какой, — сказал я.
Савинков застенчиво улыбнулся.
— Какой, хозяин? — спросил он.
— Мерзкий.
— За это и претерпеваю, лижу в аду сковородки.
— Зачем ты за мной охотился?
— Я лицо подневольное. И сейчас подневольное и в жизни такой был. Мне
приказывают — я выполняю. Пулеплетов приказал мне вас убрать. Я
подчинился. А если вы прикажете, я Пулеплетова уберу.
— Кто приказал? — удивился я. — Пулеплетов?! А ты не врешь?!
— В моем положении — какой смысл врать?.. Ну так как-- убрать
Пулеплетова?
Такого приказа я отдавать не хотел. Я и раньше мог значительно
облегчить
свою борьбу с помощью монстров. Но я считал своим нравственным долгом
не
прибегать к их помощи. Я считал возможным прибегать к их помощи в самых
крайних случаях, когда решить проблему можно было только
сверхъестественным способом. Я считал, что следует побеждать
собственными
руками.
— Нет. Я сам размотаю этот клубок! Я разберусь сам. — сказал я. —
Подскажите мне только, где его найти и чего он ко мне прицепился.
— Он считает, что это вы зарезали его жену, а ее на самом деле не вы
зарезали, а...
— Стоп! — резко перебил я. — Дальше не надо! Я узнаю все сам без
подсказок. Я не признаю дьявольских подсказок! Скажи где он теперь и
этого
будет вполне достаточно.
— Сейчас он на пути в лабораторию и с минуты на минуту будет там.
— Всем спасибо. Дальше я сам.
Оставшись один, я поглядел на часы. В это время солнце склоняется к
западу. Я определил направление и пошел по нему.
Я вышел на дорогу. Впереди торчала Останкинская башня. Глядя на нее, я
вспомнил стихи моего знакомого поэта-хиппи.
Останкинская башня
Это иголка для шприца
Которым нам прививают
Чуму двадцатого века ?
Массовую культуру ?
Опиум для человека.
Точно схвачено, — подумал я. У этого поэта очень развито
метафизическое
мышление. Он сам обьяснял это тем, что ходил обдолбанный.
Увидев в отдалении машину, я поднял жезл. Машина затормозила. За рулем
сидела молодая коротко стриженая брюнеткаа.
— Что случилось? — спросила она, выглядывая в окошко.
— Ничего страшного, — сказал я, — подвезите меня, пожалуйста.
— Пожалуйста. А вам куда нужно?
— К лаборатории ZZZ, ? сказал я, усаживаясь.
— Это мне по пути... Почему вы такой грязный?
— Выполнял задание.
Брюнетка вылезла из машины:
— Я постелю под вас старые чехлы, чтобы вы не запачкали новых.
Она открыла багажник, вытащила сначала запасное колесо, потом канистру,
потом старые чехлы. И кинула их мне:
— Мерси,-- сказал я и постелил под себя. — Вас как зовут?
— Вика, — брюнетка села за руль.
— А меня Алексей, — сказал я первое, что пришло мне в голову. —
Алексей
Рыбоедов.
— Ага, — она кивнула.
— Я понимаю, что смешно ухаживать за девушками в грязной форме, но
когда я
приму душ и переоденусь... может быть мы с вами встретимся сегодня
вечером?
— У меня муж — грузин.
— А вы ему пока ничего не говорите. Пусть это будет для него
сюрпризом. А
мы с вами просто посидим в ресторане.
— Все милиционеры одинаковые, — вздохнула Вика. ? Им нужно одно и то
же.
— Всем грузинам нужно то же самое. Они ничем милиционеров не лучше.
Так
как насчет ресторана?
— Один раз меня пригласил в ресторан армянин... И знаете, что из этого
получилось? Получилось совсем не то, о чем вы можете догадаться.
Барабанщиком в ресторанном ансамбле оказался один грузин, который
позвонил
Вахтангу, он приехал со своими друзьями и устроил в ресторане...
хачапури...
Вика резко затормозила.
У дороги стоял гаишник и размахивал дубинкой.
— Вот черт! — вырвалось у Вики. — Сколько же ваших сегодня на
дороге!
— Не волнуйтесь, Вика, сейчас я с ним договорюсь... по-милицейски, —
я
пощупал в кармане пистолет и быстро вылез навстречу старшему сержанту,
прикладывая на ходу руку к козырьку.
— Подполковник Рыбоедов, — я сделал знак рукой. — Старший сержант,
за
мной.
Мы отошли от дороги за кусты.
— На вас поступил сигнал, — сказал я и показал указательным пальцем
сержанту на живот, — что вы берете штрафы без квитанции.
У него забегали глаза.
Ага,-- подумал я, — угадал. Сейчас устроим ему разоблачение милиции.
Я резко сдернул с его руки крагу. На землю посыпались мятые деньги.
Сержант задрожал, как собака.
— Вы знаете, как это называется?! Это называется вымогательство! Это
две-три статьи в УК!
Сержант высунул язык и жадно глотал ртом воздух.
— Вы уволены! — сказал я. — Сдать оружие! Езжайте домой и ждите,
когда за
вами придут.
Я взял пистолет и крагу с деньгами, вернулся в машину к Вике и мы
поехали
дальше.
— Среди милиционеров встречаются те, кто пачкает мундир, — сказал я.
Миссия у меня такая — очищать наши ряды от тех, кто пачкает мундиры,
— я
потряс крагой. Из краги мне на колени посыпалось много денег. — Эти
деньги
жгут мне колени. Я не могу оценить размеры алчности, которая заставляет
защитников порядка обирать всех подряд, плюя на присягу. Эти деньги —
несмываемое пятно позора. Давайте, Вика, их быстрее промотаем, чтобы
очистить свои руки! Поехали в ресторан.
В этом месте я подумал, что слишком увлекся. Гулять в ресторане мне
было
некогда.
— Приятно, когда приглашают в ресторан подполковники милиции, которые
так
заботятся о чистоте мундира, — сказала Вика,-- но... у меня сегодня
совсем
нет времени.
— Хорошо, — согласился я. — В таком случае дайте мне свой телефон и
мое
приглашение останется в силе до лучших времен.
— Я же вам уже говорила, что у меня муж — грузин.
— В таком случае, оставьте мне свой рабочий телефон.
— Я работаю в грузинской фирме.
— Ну и что? Вам разве, никто не может позвонить по работе? Я позвоню
вам
от имени ГАИ сообщить, что у вас машина стоит в неположенном месте.
— У нас на работе свой гараж.
— Ну и что? Тогда я буду требовать, чтобы ваша фирма заплатила
подорожный
налог за незаконный гараж.
— Почему вы решили, что гараж незаконный?
— Потому что я-- компетентные органы.
— Да-а-а... — Вика вздохнула, — проще уступить... вы все равно
найдете меня по
номеру машины.
Такая мысль мне в голову не приходила.
— Это верно, — сказал я.
Вика протянула мне визитку, включила музыку и оставшуюся часть дороги
мы
проехали болтая о всяких пустяках.
Судя по всему, я находился в нескольких шагах от разгадки тайны. Еще
чуть-чуть и мои приключения закончатся. Я докажу всему миру, что я не
только не преступник, но и в некотором роде герой и порядочный
гражданин,
патриот своей страны.
Мы подьехали к высокому железобетонному забору, из-за которого
виднелось
красное здание лаборатории с длинной черной трубой.
Вот оно, гнездо преступлений и нечеловеческой ненависти!
Я попрощался с Викой и вылез из машины.
Через проходную мне идти нельзя, даже если бы у меня остался пропуск
Засукина, потому что всем уже известно, что Засукина я зарезал.
Я огляделся по сторонам. У забора лежала небольшая кучка битого
силикатного кирпича. Вот оно! Это то, что мне необходимо!
Я набил обломками карманы.
Несколько обломков я приклеил к забору клеем "Суперпирпитумс" таким
образом, что получилось что-то наподобие лесенки. И полез вверх. Когда
кирпичи впереди заканчивались, я доставал из кармана новый обломок и
приклеивал впереди себя.
Таким методом я забрался на забор и присел на него. За забором внизу
широкой полосой торчали острые куски гранита, заточенные стальные
прутья и
битое стекло.
Хорошо, что у меня есть мой клей и я могу медленно спуститься вниз. Не
будь у меня клея, мне пришлось бы прыгать в длину и я, наверняка, не
одолел бы такого расстояния без разбега. Я поежился, заметив на полосе
смерти скелет кошки, нанизанный на острый прут, как чек в супермаркете.
— Подполковник Рыбоедов! — окликнули меня сзади.
Я повернул голову. Внизу стояла Вика с крагой.
— Вы забыли перчатку! — сказала она. — Что вы делаете на заборе?
— Караулю, — сказал я первое, что пришло мне в голову.
— Вы забыли перчатку, — повторила Вика.
— Оставьте ее у себя, — ответил я. — Когда встретимся, тогда
отдадите.
— Нет уж, забирайте. Я, вряд ли, смогу объяснить мужу, откуда у меня
такие
вещи.
— Хорошо... давайте.
Мне не хотелось спускаться вниз.
— Подлезьте немного, если вам не трудно, — попросил я. — Я не могу
покинуть свой пост.
Вика хмыкнула и по выстроенным мною импровизированным ступенькам
подлезла
до середины стены.
Для того, чтобы дотянуться до краги, мне пришлось лечь животом на забор
так, что ноги мои оказались на территории лаборатории, а все остальное
снаружи.
Я потянулся рукой за перчаткой, когда вдруг почувствовал внезапный
порыв
ветра и чьи-то сильные и жестокие руки схватили меня за ноги и дернули.
Я
полетел вниз. Разбивая голову о камни, я горько пожалел, что в мой
смертный час, кольцо осталось у меня на руке.
КОНЕЦ ПЕРВОЙ ЧАСТИ.
Владимир Белобров, Олег Попов.
Уловка водорастов (наживка для людей)
© Copyright Владимир Белобров, Олег Попов
Email: popole@mail.ru, belobrov@frsd.ru
WWW: http://www.belobrovpopov.ru/
Date: 27 Nov 2000
Посвящается Славе Вострых,
монументалисту.
Егор вышел из кассы, сунул билет в карман и прошелся по перрону. До
поезда оставалось еще сорок минут.
Егор огляделся. Недалеко от платформы стоял деревянный домик с вывеской
"ПИВО".
Егор поставил корзину с грибами на платформу, сам спрыгнул вниз, взял
корзину и пошел к домику.
Сонная продавщица налила Егору кружку жигулевского.
Он отошел к круглому столику у окна, стряхнул на пол мусор, поставил
под стол корзину, сдул с кружки пену и с удовольствием сделал первый глоток.
С противоположной стороны столика встал мужчина лет пятидесяти в серой
штормовке и резиновых сапогах.
— Не возражаете? — спросил он, ставя кружку.
— Пожалуйста.
Мужчина вытащил из кармана завернутую в газету воблу. Расстелил газету
на столе, почистил рыбу.
— Угощайтесь.
— Спасибо, — Егор оторвал хвост.
Рыба была сухая, вся в белых пупырышках соли. Такую Егор любил с
детства.
— Вкусно как, — сказал он.
— Да... вкусно... Мы не познакомились... Карасев Евгений Петрович...
— Егор... Диконов.
— Очень приятно.
Они пожали руки.
— А вы знаете, — сказал Евгений Петрович, — тот факт, что человека
тянет на солененькое, говорит в пользу теории о его внеземном происхождении.
— Как это? — Егор сделал большой глоток.
— Очень просто. Ведь то, что предлагает человеку природа Земли, не
содержит в себе необходимого ему количества соли... Вот мы и вынуждены
солить огурцы, помидоры, рыбу, грибы и тому подобное... По всей вероятности,
человек прилетел на Землю с планеты, где все было от природы соленое... те
же огурцы... помидоры... рыба...минералы...
— Интересно...
— Вот посмотрите, — Евгений Петрович поднял перед собой рыбку, — на
эти пятна соли... Один их вид вызывает у человека выделение слюны, которая,
в свою очередь, должна помочь растворить соль для того, чтобы соль впиталась
без остатка в стенки желудка и внутреннюю поверхность кишечника. После этого
соль по сосудам разнесется по разным уголкам организма и образует там
отложения солей. С помощью которых (я имею в виду отложения солей) людьми
управляют!
— Кто управляет? — спросил Егор.
— Водорасты! — Карасев сказал это неприятное слово так громко, что
сам перепугался и поглядел по сторонам.
Продавщица за стойкой как будто вздрогнула и сверкнула синим глазом.
— Эй, дядя, — сказал мужик с соседнего столика, — ты это кому?.. —
и приподнялся.
— Это я про правительство, — ответил Евгений Петрович.
— А... Это правильно, — успокоился мужик. — Суки они рваные все!
Ограбили!
Евгений Петрович вытащил из воблы икру и опустил в пиво.
— Чтобы соль растворилась... Пиво обладает волшебным свойством
выводить из организма соль и препятствовать зомбированию Водорастов...
Только этим и спасаемся, — он поднял кружку и выпил. — Однако и Водорасты
не дураки! Все продавцы пива — их люди... Они поставлены для того, чтобы
разбавлять пиво водой и тем самым снижать его волшебное свойство, — Карасев
из-за плеча посмотрел на продавщицу. — Вон стоит одна...
— А кто такие Водорасты? — спросил Егор.
— Ш-ш-ш, — Евгений Петрович приложил к губам палец. — Нас
подслушивают. — Он потыкал другим пальцем в икру, чтобы она побыстрее
отмокала. — Выйдем на улицу, поговорим там.
Они вышли с кружками из пивной и присели невдалеке на полянку.
Мимо промчался с шумом скорый поезд "Феодосия — Москва". Из окон
выглядывали загорелые люди.
Евгений Петрович проводил поезд задумчивым взглядом.
— Юг Водорасты уже подчинили себе практически весь. Вся Украина под
ними... Крым и Кавказ... Еще бы! Там все условия — море соленое, воздух
соленый... и рыбы много...
— А на Севере?
— Север пока еще наш.
— Почему же? Там же тоже моря и рыбы.
— Потому что на Севере маленькая плотность населения и низкая
температура. Водорастам это не интересно, — он вытащил из кружки разбухшую
икру, отряхнул и съел.
За свою жизнь Егор наслушался всякого. А тем более в пивных. Поэтому он
не возражал против беседы все равно о чем. Надо было как-то убить время.
— А я вот грибов набрал, — сказал он, приподнимая корзину. — Как они
насчет Водорастов?
— А вы сами-то как думаете? — Евгений Петрович прищурился и посмотрел
на Егора.
— Да я не знаю... Я в этом не очень разбираюсь...
Карасев усмехнулся.
— Жареные и в супе есть можно... А вот соленые — это уловка
Водорастов! Их наживка для людей!
— Вы так и не сказали — это кто же такие водорасты?
— Водорасты, — Карасев понизил голос, — это враждебный разум! Это
Черные Рулоны! Они заматывают в себя чужую энергию, как в кинофильме
"Джентельмены удачи" заматывают в ковер Доцента Леонова, как, аналогично, в
фильме "Приключения Шурика" Шурик заматывает в обои артиста Смирнова! Ты вот
соль ешь-ешь, ешь-ешь, а потом — р-раз! — и тебя по рукам по ногам
замотали! — Евгений Петрович допил пиво. — Надо бы еще по кружке, чтобы
усилить защиту... — Он вытащил из кармана мелочь и пересчитал. — Не
хватает, черт!.. Добавишь мне?
— Ладно...
Карасев пошел за пивом, а Егор остался на поляне.
Было тепло и солнечно. По воздуху летали легкие паутинки. Бабье лето
продолжалось.
Егор вытащил сигарету, закурил, прилег на траву.
Небо чистое какое. Самолет летит по небу. Хорошо в средней полосе...
Самолет летит по небу
Я стою внизу одна
Мне пилот, падибу-дэбу,
Машет хуем из окна
Подошел Евгений Петрович с пивом.
— Вот Водорасты! Пиво как разбавили! — Он посмотрел кружку на свет.
— На четверть — вода!
— Ага, — Егор отхлебнул. — Чистая моча... А откуда вы про Водорастов
этих знаете?
— Раньше я работал в Академии Наук. Занимался астрономией и
паранормальными явлениями в космосе.
— Это как?
— А вот так! В космосе, с точки зрения человека, все явления
паранормальные. Нет ни одного нормального явления, которое можно было бы
спокойно наблюдать. Все космические явления вызывают у нас недоумение. Вот,
например, Сверхзвезды. Что это по-вашему такое?
— Большие, наверное, очень... или яркие.
— Это только на поверхности. А каковы причины того, что они такие
большие и яркие — хуй поймешь. Или сворачивание времени и пространства —
что это?!
Егор пожал плечами.
— Не знаете?.. И никто не знает!.. — Карасев понизил голос. — А я
знаю!.. Это Водорасты проклятые заворачивают время, пространство и энергию!
— А зачем им это надо?
— Об этом чуть позже... А узнал я о них из телепатической передачи от
Хвостонуев!
— От кого? — переспросил Егор.
— От Хвостонуев. Хвостонуи — это дружественные обитатели Вселенной,
внешне напоминающие слонов, только с присосками вместо конечностей. С
помощью присосок Хвостонуи могут ходить вверх ногами и высасывать нектар
гигантских цветов, которые растут на их планете. Высокоразвитые Хвостонуи
уже давно сопротивляются Водорастам и пытаются помочь сопротивляться другим.
Между прочим, пиво — изобретение Хвостонуев. Это они при помощи телепатии
научили всех разумных обитателей Космоса пить пиво, — Евгений Петрович
почесал нос. — А Водорасты придумали разбавлять пиво водой и пытаются
внушить эту мысль всем разумным обитателям Вселенной. Но этому можно
противостоять! Как, вы думаете, этому можно противостоять?
— Брать бутылочное пиво, — предположил Егор.
— А вот и нет! Вы думаете, что на пивзаводах нет Водорастов? Вы
ошибаетесь! Водорасты насажали своих людей и туда! Они работают на розливе и
разбавляют пиво водой!.. Еще какие варианты?
— Поставить везде общественных контролеров.
— Не поможет! Водорасты, к сожалению, имеют слишком сильное влияние на
людей и поэтому общественные контролеры очень скоро станут их пособниками!..
— Тогда не знаю...
— Все гениальное просто! — Карасев засмеялся. — Нужно пить побольше
пива, чтобы его удельный вес нейтрализовывал разбавление!.. Возьмем еще по
кружке?..
Егор поглядел на часы.
— Ну, давайте... возьмем.
— Давайте деньги, я сбегаю...
— Ишь ты какой, — Егор дал денег. — Беги, академик.
Евгений Петрович поправил очки и побежал как-то слегка боком в пивную.
"Странный какой, — подумал Егор. — Полна земля русская всякими
мудаками на букву "ч"... Водораст хвостонуев...".
Егор выкурил целую сигарету, а академик Карасев все не возвращался.
Егор посмотрел на часы — до прихода поезда оставалось восемь минут.
Он поднялся и пошел в пивную.
В пивной Карасева не оказалось. Егор подошел к синеглазой продавщице
пива, облокотился о прилавок и сказал:
— Добрый день, мадам.
Продавщица, смотревшая до этого в окно, повернулась к Егору и
ухмыльнулась:
— Бонжур афидерзей...
— Вы академика Карасева не видели?
— Кого?
— Ну носатый такой... в серой штормовке... Пиво со мной пил... Я ему
денег дал, чтобы он пива принес...
— Я вас поздравляю... — продавщица зевнула.
— Ну что мне теперь, в милицию идти?..
— Хочешь — иди.
Егор помолчал.
— Тебя как зовут, красавица?
— Тамара...
— А меня Егор...
Тамара одернула халатик.
— Налей пива, Тамара...
Продавщица взяла кружку и подставила под струю.
Егор в это время шарил по карманам. Денег в карманах не осталось.
— Как же так... Были же, вроде...
Тамара остановилась на полкружке.
— Что, пропил все?.. — она закрутила кран. — Алканавт... Или
показывай деньги или катись отсюда! А то до хуя тут таких —
наливай-выливай!
Егору сделалось смерть как обидно от ее слов. Он сроду не попадал в
такие дурацкие ситуации, никто ему никогда не говорил такого. В основном,
люди уважали Егора. А тут какая-то крашеная блядь в залитом халате
оскорбляет его во всю глотку!
Егор покрылся густой красной краской и заорал на всю пивную:
— Ты зря так сказала! Поняла?! Мне таких слов сроду никто не говорил!
Меня люди уважают! Поняла?! А ты меня не уважаешь! Ты! Манда! Прошмандовка
херова! Тварь! Видишь же, что меня наебали! Твой, блядь, земляк вонючий
наебал! Академик хуев! Вся ваша станция пиздоблядская мне вот уже где! — он
резко провел ногтем по горлу. — Поняла, профура ебанная?!
Продавщица Тамара напрягла все свои женские мускулы и уставилась Егору
в лоб яростным взглядом.
— Ёб твою мать! Никто ему, видите ли, мудиле, не говорил, кто он на
самом деле есть! Все его, видите ли, жалели, мудака вонючего! Чтобы он
окончательно не ебанулся! А я тебе скажу — катись на хуй, козел сраный!
Чтоб ты обосрался, хуй тебе в грызло! — Она выплеснула пиво Егору в лицо.
Несколько мгновений Егор из-за пива ничего не видел. Пиво капало с его
лица под рубашку холодными каплями смертельной обиды. По его щеке прошла
судорога и на глазах выступили слезы.
Егор размахнулся корзиной с грибами и с размаху врезал ею Тамаре по
голове.
Корзина сломалась, расплющенные грибы разлетелись по всей пивной.
Тамара упала головой на прилавок и тихонечко соскользнула на пол. Она
лежала, неудобно подогнув под себя ноги, из ее уха торчали луговые опята.
За окном загудел сигнал. Егор увидел хвост уходящей электрички.
Дверь распахнулась, в пивную ворвались милиционеры с дубинками и
пистолетами...
В милиции Егор выложил все о неблаговидной роли Водорастов в масштабах
Вселенной, о сопротивлении Хвостонуев и волшебных свойствах пива, о
пособниках Водорастов на планете Земля, которые нагло разбавляют пиво водой.
Он призывал милицию открыть глаза истине и отпустить его домой, а Тамару,
которая сидела напротив с синяком под глазом, наоборот, посадить, как явную,
бля, пособницу Черных Рулонов.
Но милиционеры были другого мнения.
Егора отправили в психушку на экспертизу и там ему один сумасшедший
сказал, что такими прямыми методами хуй чего добьешься. Надо действовать в
обход.
07-10.09.98
Владимир Белобров, Олег Попов.
Улыбка дхармы
© Copyright Владимир Белобров, Олег Попов
Email: popole@mail.ru, belobrov@frsd.ru
WWW: http://www.belobrovpopov.ru/
Date: 27 Nov 2000
Ты не смущайся, не меняйся,
Веками вылитая в медь,
На Кремль свой гордо опирайся
И чем была, ты будь и впредь.
П.А.Вяземский
Прекрасно чувствуем мы тут
Когда в Кремле куранты бьют
Моя Москва, как много здесь
Для сердца русского везде
Белобров-Попов
"МОСКОВСКАЯ ШАМБАЛА
Не всегда на этом месте стояла красавица Москва. Не всегда.
Когда-то давно, две тысячи лет назад, здесь обнаружили среднерусскую
Шамбалу. Почему же, вы спросите, среднерусскую? А потому что, Шамбалы в
России были и в других местах. Хотя, и русских-то в те далекие времена еще
никаких не было. Некоторым это может показаться странным - НЕ-БЫ-ЛОРУСС-КИХ!
Но это так. Русских не было. И никаких других славян. А жило- было
на этом месте малочисленное племя с русыми волосами, большими лбами, носами
картошкой, и сильными высокоразвитыми челюстями. Это было избранное богами
племя.
Но и они не уцелели, как не уцелевает ничего.
После того, как умер последний из племени курносых, здесь больше никто
не жил целую тысячу лет. На пустом месте вырос дремучий лес, возникли топкие
болота, местность избороздили овраги, как морщины бороздят лицо старого
человека. Дикие звери и птицы населили лес и наполнили его свистом,
рычанием, лаем и воем.
Несколько раз воинственные германские варвары пытались сунуться сюда,
но каждый раз позорно бежали. А от тех, кто не успевал убежать, оставались
белые высушенные кости с черепами. И долго еще ветер свистел в их дырочках,
как будто играя на флейте смерти.
Никто не мог жить в этом месте, кроме зверей и избранных народов.
Но старый избранный народ умер, а новый еще не появился тут.
И вот наконец-то пришел в лес боярин Кучка и построил деревню.
А потом приехал князь Юрий Долгорукий и отрубил ему голову. Тогда с
этим было просто, не так, как сейчас. Никакого специального повода для этого
не требовалось. Просто приехал и сразу отрубил голову кому надо. А в деревне
сам стал жить. В доме Кучки.
Один раз приехали к Кучке родственники погостить. Приезжают, смотрят -
Долгорукий вместо Кучки стоит, ест гусиную шею.
- А где наш Кучка? - спрашивают его родственники.
- А я у него голову отрубил.
- Эка! - родственники вплеснули руками. - А мы-то ехали в такую даль!
Кабы знали, что Кучки ужо дома нету, то сидели бы дома тогда.
- Дык че, - Долгорукий шею гусиную собакам бросил. - Чай мы не люди
ужо, ни хера не понимаем? Заходи, гости дорогие, угостим, чем имеем. Живите
сколько надо. Ни одна собака вас тута не укусит.
Пожили родственники, пожили, а потом Долгорукий им головы-то поотрубал
всем. Потому что они ему разонравились и захотели отомстить за смерть Кучки.
"У, аспиды! - решил Долгорукий. - Гужуются, диаволы, на моих харчах!
Брюхи наели вона! А меня ж за мою к ним доброту извести удумали за спиной!
Будя! Не бывать такому, хер им в печень!"
И поотрубал головы родственникам тоже, а кишки их на забор накрутил и
скормил псам. И сказал еще:
- Приезжайте ко мне погостить, люди православные! Приму как положено,
ежели чего. А ежели недоброе задумали, тогда всем кишки повыпускаю и собакам
скормлю!
После этого случая, пошла о Долгоруком князе слава по всей Руси. А он
еще немало голов поотрубал христианских и прочих, басурманских. Силу же
такую ему Шамбала давала.
Стали к нему тогда лепиться поселения для защиты, потому - почетно жить
возле места, где кому надо голову снимают, не церемонясь. Кремль построили
деревянный. Но он сгорел. Еще один построили такой же. Опять сожгли. Тогда
решили, что русские все ж не круглые дураки, - каменный Кремль поставили. И
начали со стен камнями кидать.
Вот с этого момента и пошла по Руси настоящая слава о граде Москве, что
на реке стоит. И стала Москва расти, расширяться, стали кругом Кремля
деревья рубить, болота осушать и овраги засыпать. Птица и зверь отступили.
И много после Долгорукого князя, князей да царей храбрых Москвою
правили. Никому спуску не давали. Особенно же хочется отметить одного.
Иоанна Васильевича по прозвищу Грозный.
Сделаем же небольшую историческую паузу и окунемся ненадолго во времена
его яркого правления.
Иоанн Васильевич любил женщин, как сумасшедший. У него своих жен было
семь или восемь. Но их ему все равно не хватало и он был большой охотник до
чужих. Мало кто смел ему отказать в своей жене, потому что он был еще более
скорый на расправу, чем Юрий Долгорукий. Тот хотя бы к чужим женщинам так не
лез. А Иоанн Васильевич лез еще как.
Однажды он увидел на улице жену боярина Морозова Софью, и сразу захотел
ее поцеловать в губы. Подходит к ней, усы пальцем вытер и в засос боярыню
при всех. Все шапки сняли и потупились, делают вид, что не замечают.
Один боярин Морозов шапку бросил на землю со всей силы и побежал
вперед, чтобы между женой и царем встать. Потому как поженились Морозовы
недавно и эта сцена мужу была еще небезразлична.
Царь целоваться закончил и говорит Софье:
- Ты кто такая, лебедь белая?
А Софья от испуга отвечать царю не могла.
В это время Морозов подбегает и прыгает сзади жены.
- Это моя жена Софья. Вы, Иоанн Васильевич, ошиблись!
Иоанну Грозному очень не понравился этот маленький нахальный человек и
его поступок.
- Ты кто, собака ты шелудивая?!
- Я боярин Морозов, ее муж, - боярин подпрыгивает. - Мы друг друга
любим и недавно поженились.
- Ну и что? Я тоже ее люблю. А царская любовь важнее, чем боярская. -
Царь оттолкнул боярина в грудь скипетром и начал опять целоваться.
Боярин отлетел назад и упал спиной в свиную лужу, и еще головой об
кирпич стукнулся, потерял сознание.
- Полюбил я тебя, Софья, - царь говорит. - Пошли за мной.
Увел Иоанн Васильевич Софью к себе в палаты и там в течении двух дней
безостановочно ее драл.
Вдруг видит царь на второй день - из окна торчит чья-то голова и
смотрит, как он занимается сексом.
"Ни хрена себе! - удивился царь. - Третий же этаж!"
Оторвался он от Софьи, подошел к окну, а это Софьин влюбленный муж
взобрался по кирпичикам. Стоит, голову вытягивает.
- Тебе чего?
- Отпусти жену. Жить без нее не могу.
- Не можешь - не живи, - царь ткнул в харю мужу скипетром и тот полетел
вниз с третьего этажа.
Иоанн Васильевич высунулся из окошка и поглядел вниз, где уже лежал
раскинув руки-ноги боярин Морозов.
- Ты живой, боярин, али нет?! - крикнул вниз царь.
Морозов промолчал.
- Вот и славно, - Грозный перекрестился и пошел обратно на царскую
перину. - Бог дал, Бог взял.
- Кто это был? - спрашивает Софья.
- Это муж твой был. Больше нету.
Софья заплакала.
- Дура! Тебя таких еще миллион будет еть.
Только царь обратно на Софью влез, как из окна:
- Кхе-кхе, - опять голова поднимается, вся в крови.
- Господи, помилуй, - царь перекрестился. - Ты живой что ли?..
- Живой. Токма харю всю разбил, - боярин сплюнул на пол зуб. - Не
забижай Софью, царь-государь.
Тогда царь к окошку подскочил яростный, схватил Морозова за грудки и
говорит велеречиво:
- Ты пошто все лазаешь, аблизьяна-шапито, мешаешь царю еться?!
Иоанн Васильевич пихнул Морозова скипетром, но тот схватился за скипетр
руками и повис на нем, болтая ногами.
Грозный дернул назад и Морозов снова повис, цепляясь руками за карниз.
- Аки муха ты меня изводишь, боярин! - воскликнул государь и ударил
трижды скипетром Морозову по пальцам.
Морозов разжал пальцы, но не упал, потому что упирался носками сапогов
в выступающие кирпичи. Он замахал разбитыми руками, пытаясь сохранить
равновесие.
- Муха и есть! Руками машеть аки крылами! - царь плюнул боярину в лицо
и пихнул скипетром в грудь.
Боярин Морозов полетел.
Царь высунулся из окна.
Боярин Морозов лежал на земле как в прошлый раз.
- Еще раз полезешь, - крикнул Грозный, - я тебе голову отрублю и кишки
выпущу!
Софья сидела на перине и тихонько скулила.
- Плачь, девка, плачь, - приказал царь. - Зело мне любо плакальщиц еть.
Еще семь ден наслаждался царь Иоанн боярской женой. А потом она ему
надоела.
Тогда он пришел в дом боярина Морозова и застал того на лавке лежащим в
бинтах.
И сказал ему царь:
- Зря ты, боярин, по своей бабе так убиваешься. Дура баба. Ничего в ней
изрядного. Не стоило тебе из-за нее такие мучения принимать... Но, коли ты
такой дурак, что страдаешь, то я тебя милую и жену тебе возвращаю...
Внесли опричники Софью и повесили ее за шею над столом.
Царь засмеялся.
- Пущай висит, пока не скажу. Не гоже боярину опосля помазанника
божьего в то же дупло совать.
Вот какую неимоверную силу царю давала московская Шамбала, чтобы так
над людьми издеваться и жен их еть.
Еще одним выдающимся, по общему мнению, царем московским и всея Руси
считался Петр Первый. Его признают таковым за то, что он прорубил окно в
Европу и построил флот.
Однако, если рассматривать пристальнее - все это весьма сомнительные
заслуги.
Во-первых, через образовавшееся окно, в Европу уходила и продолжает
уходить часть энергии московской Шамбалы. И поэтому сразу после реформ
Петра, немцы зажили хорошо, а русские плохо.
Во-вторых, Петр перенес столицу из Москвы в Петербург, что вообще
преступление перед всем русским народом и издевательство над империей. Как
можно было, находясь в здравом уме, переносить столицу из Шамбалы, черт те
куда, на болота?!
Это еще более ослабило русскую землю. И пагубно отразилось на династии
Романовых. Потеряв в гнилом климате Петербурга энергетическую подпитку, род
Романовых постепенно зачах и деградировал в физическом смысле. Что в итоге
привело к его падению и Октябрьскому перевороту, который был вызван
подсознательной тягой большевиков вернуть столицу назад к Шамбале и укрепить
тем самым Российскую государственность.
Ленин, в отличие от Николая Второго, прекрасно понимал - что такое
Шамбала, и сразу же после Переворота перенес столицу обратно в Москву. За
что ему большое человеческое спасибо.
И именно это решение Владимира Ильича позволило слабенькой, по сути, не
обладавшей передовым мировоззрением, не имевшей поддержки рабочих масс и
четкой программы действий, партии продержаться у власти целых семьдесят с
лишним лет, победить фашистов, создать атомную бомбу, запустить первого
человека в космос.
Максим Меркулов".
Максим Меркулов отложил газету со своей статьей, которую наконец-то
опубликовали в рубрике "Судите сами", снял очки и удовлетворенно потянулся.
Вышел на балкон. Бабье лето продолжалось. В ясном синем небе сверкало
желтое солнце, освещая крыши домов. Сухие листья лежали на земле. Было
тепло.
Внизу ребятишки катались на роликовых коньках. Один ехал задом, другой
- на одной ноге, третий прыгал через картонный ящик из-под телевизора.
Просигналила сирена иномарки, приказывая ребятишкам отойти с дороги. Но
они не слышали, потому что из их ушей торчали провода дебильников.
Иномарка остановилась, из нее выскочил стриженный амбал. Ребята,
заметив его, кинулись в разные стороны. Амбал погрозил им кулаком и залез в
машину.
Иномарка проехала еще несколько метров и остановилась как раз у
подъезда Меркулова. Из нее вышли три человека. Вошли в подъзд.
Еще через несколько минут раздался настойчивый звонок в дверь.
Меркулов посмотрел в глазок. На площадке стояли те самые трое, которых
он видел внизу.
- Кто там? - спросил Максим.
- Здесь живет Максим Меркулов?
- Да... А вы кто?
- Откройте, у нас к вам дело есть.
- Какое дело?.. А если вы бандиты?
За дверью засмеялись.
- Угадали. Но мы вас обижать не будем. Если бы мы приехали вас обижать,
мы давно бы уже вышибли вашу хлипкую дверь.
- А что вам тогда надо?
- Есть разговор... Мы вашу статью читали в газете. Про Шамбалу. Хотим
узнать об этом побольше.
Меркулов открыл дверь.
- Проходите.
Амбалы уверенно прошли в кухню и, не дожидаясь приглашения, уселись на
угловой диван. Один вытащил из-под кожаной куртки бутылку коньяка, сорвал
зубами пробку и посмотрел на топтавшегося в дверях хозяина.
- Несите стаканы.
Меркулов поставил на стол четыре стакана.
- За знакомство, - сказал амбал с бутылкой. - Кстати, меня зовут Коля,
а этих - Ашот и Сергей.
Сергей поправил на пальце золотой перстень, а Ашот поправил на шее
цепь.
- Значит так, - сказал Коля, - излагаю самую суть... Мы с товарищами
собирались разделиться, потому что бизнес в Москве приходит в упадок.
Половину наших товарищей мы хотели отправить в Питер, а половину в Америку,
где для нас держат места. Но вчера я прочитал вашу статью и меня взяло
сомнение... Если все так, как вы пишите, то может лучше пересидеть здесь,
если здесь такой ништяк. Раньше я слышал, что наши иммигранты за границей
преимущественно опускаются и не мог понять - почему. Вроде бы у них есть
все, что хочешь - Лас- Вегас там и все остальное... Но теперь я понял - они
оторвались от сети, если можно так выразиться. - Коля разлил по стаканам
остатки коньяка.
Максим заметил у него на руке необычную татуировку Змея- Горыныча.
- Выпьем за Родину, - сказал Коля безаппеляционно. - Родина у нас одна.
Она родила нас, вскормила и дала нам все, что мы теперь имеем. Грех
жаловаться.
- Арарат тоже Шамбала, - вставил Ашот. - Ной туда причалил, выпустил
зверей на гору. Самое красивое в мире место. Там самый крупный в мире
виноград.
Не о том говоришь, - перебил Коля. - Хулишь ты оттуда свалил, раз там
такой ништяк?.. Понаехало вашего брата черноголового на нашу Шамбалу!
Слетелись как коршуны... Приходится москвичам из-за вас переезжать от своих
корней... Потому что бизнес загибается...
Ашот насупился.
- Зря ты так, Коля. Я в Москве родился. Мои папа-мама тут жили. Мой дед
сюда из Харькова переехал! Я - русский армян! Но хоть и русский, а Армению
тоже забывать не надо.
- Ладно, проехали, - сказал, до этого молчавший, Сергей. - Мы сюда не
на разборку пришли... Пусть профессор рассказывает.
- Давай, профессор, - кивнул Коля, - начинай.
- А что начинать-то? - спросил Меркулов.
- Откуда ты про Шамбалу знаешь?
- Про Шамбалу... - Меркулов вздохнул. - Даже не знаю с чего начать...
Давно это было... Вы все равно не поверите...
- А ты попробуй...
- А вы не спешите?.. А то, знаете ли... может у вас дела какие... Может
быть вам надо теперь ехать кого-то пограбить?..
- Не волнуйся, папаша, мы успеем куда надо, - Сергей зажал спичку
зубами.
- Ну тогда слушайте... - Меркулов вытащил из шкафчика оранжевые чашки в
белый горох, такой же чайник, банку вишневого варенья и розетки. - Чай не
пьешь - какая сила, чай попьешь - все хорошо... Сидеть нам долго, заварим
чайку.
Он заварил чай, разлил по чашкам, положил всем в розетки варенья и
поставил на стол вазочку с печеньем и пастилой.
- Моя настоящая фамилия не Меркулов, - Максим сделал паузу и съел
конфету. - Моя настоящая фамилия... Никитин... А зовут меня... Афанасий!
- Как пиво, - вставил Ашот.
Коля пихнул его в бок локтем.
- Не перебивай профессора! Нехорошо...
- Зовут меня Афанасий, - повторил Меркулов-Никитин. Я родился очень
давно... Несколько веков назад... Я - тот самый Афанасий Никитин, который
путешествовал за три моря, - Никитин сходил в комнату и принес книгу
издательства "Художественная литература" - Афанасий Никитин "Путешествие за
три моря". - Могу дать почитать. Неплохая получилась книга.
Бандиты, которые, казалось бы, должны были в этом месте выразить
Никитину удивление и недоверие, сидели тихо и внимательно слушали. Потому
что по их бандитским понятиям, человека следовало сначала выслушать, а потом
уже убивать или грабить, как в "Шахерезаде".
- Эту книгу я написал после того как вернулся из Индии. Здесь описаны
мои настоящие приключения - как я добирался до Индии, что там делал и как
возвращался домой. Но, я написал здесь не все, - Афанасий постучал по
обложке указательным пальцем. - Читатель тогда был еще не готов к тому, о
чем я умолчал... Я молчал несколько веков... Но сегодня, когда произошла
действительная смена исторических формаций, когда впервые за много веков
стало возможным сказать правду, не опасаясь что тебя не поймут, я скажу. Я
сегодня впервые скажу то, о чем молчал все это время. И вы, гости дорогие,
станете первыми, кто об этом услышит... В Индии мне посчастливилось
встретить Бога во плоти, великого учителя Дхармы Кришнасвами Бабу.
Кришнасвами Баба заметил во мне божью, выражаясь по-нашему, искру и стал
меня учить Дхарме. Несколько лет я учился у великого Кришнасвами тайным
доктринам индуизма, я постился по полгода, лазил по веревкам в небо,
научился левитации и заклинанию змей. И еще, - Афанасий опять сделал паузу,
- великий Кришнасвами научил меня не умирать столько, сколько понадобится
Дхарме. В конце обучения великий Кришнасвами сказал: "Афанасий, теперь ты
готов к мистическому заданию, которое дает тебе Дхарма через меня. Ты должен
отправиться на свою этническую родину, найти там место русской Шамбалы и
жить в ней до тех пор, пока к тебе не придут трое людей в кожаных куртках. У
одного из них будет на руке татуировка Дракона, у другого перстень желтого
металла, у третьего - на шее цепь. Они спросят тебя: "В чем смысл Дхрамы?".
И тогда, сказал великий Кришнасвами, ты покажешь им в чем ее смысл. -
Афанасий вытащил из внутреннего кармана пиджака пистолет с глушителем. -
Показываю, - сказал он и, не дав бандитам опомниться, расстрелял их в упор.
Ашоту и Сергею Афанасий попал в головы и они умерли сразу. А Коле попал
в грудь и он только упал головой на стол.
Никитин отвернулся к окну и посмотрел задумчиво на ворону, которая
сидела на ветке и щелкала клювом.
- Где мертвые, там и вороны, - произнес Никитин. - Черный ворон, что ж
ты вьешся...
В это время Коля поднял голову, вытащил из-под куртки пистолет,
выстрелил Никитину в висок.
Пуля вылетела у Никитина из противоположного виска, пробила стекло и
убила ворону.
Никитин зашатался и упал на стол. Зазвенела посуда, опрокинулась банка
с вареньем, варенье потекло по столу и закапало на пол.
- Дуплетом угандошил двух сук... - Коля вздохнул облегченно и упал со
стула мертвый. На его лице застыла улыбка Дхармы.
Через пятнадцать минут Афанасий Никитин поднял голову и сел. Все лицо у
него было в варенье. Он выплюнул изо рта косточку. Потрогал голову. Встал,
прошел, перешагивая через трупы, в ванную комнату.
- Ого! - он увидел в зеркале свою простреленную голову и лицо,
испачканное вареньем.
Афанасий умылся, фыркая и отплевываясь. Наклонил голову над раковиной и
залил себе в пулевое отверстие пузырек йода. Йод капал с обратной стороны
головы, окрашивая струящуюся воду причудливыми коричневыми узорами.
Затем Никитин выполнил вокруг головы пассы руками, приговаривая
индийские заклинания. Через несколько минут раны затянулись.
Афанасий вымыл голову шампунем и побрызгался одеколоном из распылителя.
Потом он прошел к телефону и набрал номер.
- Майора Ефтина... Майор Ефтин? Говорит Купец. Ваше задание
выполнено... Трое... Как и ожидалось, той самой группировки... Хотели
скрыться в Питере... А скрылись в Дхарме... Как говорил мой великий учитель
- Зигзагообразен Путь Господа... Когда будут деньги?.. Что значит
неприятности? Меня ваши неприятности не скребут!- заорал Никитин. - Это у
меня из-за вас неприятности! У меня дырка в башке! У меня стекло разбито, а
на носу зима! Трупы ваши поганые теперь расчленять и вывозить хрен знает
куда! А вы - неприятности! - лицо Афанасия покрылось красными пятнами. - Я
клал на ваши неприятности! Понял, майор!.. Что зачит "не кричи"?! Ты еще не
слышал, как кричат! Короче, если завтра денег не будет, я тебя и твоему
вонючему секретному отделу устрою Книгу Мертвых по полной программе! -
Никитин швырнул трубку на рычаг.
Вышел на балкон.
Уже вечерело. Вдалеке над крышами домов возвышался заново построенный
Храм Христа Спасителя. Гостиница "Балчуг" блестела красивой крышей. На
рекламных щитах были изображены замечательные вещи, которые свободно
продавались в роскошных магазинах. Столица хорошела на глазах.
Внизу ребятишки сгрудились над застреленной вороной. Самый любопытный
палочкой переворачивал ее с боку на бок, открывал клюв и приподнимал крыло.
Афанасий сел в позу "Лотос", посидел недолго и взлетел невысоко,
сантиметров на десять-пятнадцать, так что из соседних окон никто ничего не
заметил.
16-21.09.98
Владимир Белобров, Олег Попов.
Валентинов день
© Copyright Владимир Белобров, Олег Попов
Email: popole@mail.ru, belobrov@frsd.ru
WWW: http://www.belobrovpopov.ru/
Date: 27 Nov 2000
Шаповалова вызвала с утра начальник отдела Валентина Михайловна
Комарова. Валентина Михайловна заперла дверь на ключ, ключ опустила за
пазуху, легла на стол и закрыла глаза.
— Что с вами? — спросил Шаповалов.
Валентина Михайловна приподняла голову:
— Что-то я устала.
— Вам отдохнуть надо, — сказал Шаповалов. — Взяли бы отгул.
— Какое там?! — Комарова закинула ногу на ногу. — А кто меня
заменит?
— Заменить вас полностью, конечно, невозможно. А на день-другой
как-нибудь уж... — Шаповалов присел на край стола, взял дырокол. — Тяжелый
какой...
— Эх, — вздохнула Комарова и закрыла глаза. — Никто ж не поймет
какая у меня жизнь!
— Ну почему? — Шаповалов продырявил лист.
— А, — Комарова махнула. — Все вы так говорите... И с мужем мне не
повезло, и с личной жизнью.
— Зря вы себя, Валентина Михайловна, хороните. Вы еще молодая такая.
Похожи на Любовь Орлову. — Шаповалов вынул пачку "Явы". — Можно, я покурю?
— Какая Орлова! Ей бы такую жизнь, как у меня — посмотрели бы вы на
эту Орлову!
— Ну, я не знаю? конечно... Вы, на мой взгляд, хорошо выглядите.
— Чего же вам, Николай, так во мне нравится?
— Ну... Во-первых, вы справедливая... коллектив вас уважает...
— Ммм...
— Точно. Другая бы на вашем месте Рукавишникова сразу бы выгнала, а вы
не выгнали, пожалели его.
— Действительно... Нельзя же так на работе напиваться. В моем кабинете
его рвало минут двадцать!
— Хулиган. — Шаповалов выпустил дым колечками.
— Как красиво вы курите. Научите меня. Дайте мне вашу сигарету... Ффу,
ффу, ффу... У меня не получается.
— Вы вот так языком толкайте.
— Как толкать?
— Вот так.
— Не поняла.
— Смотрите.
— Ну...
— Делайте круглый рот и толкайте вот так языком.
Валентина Михайловна провела влажным языком по губам.
— От табака неприятно во рту. Не понимаю — зачем люди курят?
— Вот и Колумб, когда увидел курящих индейцев, задал такой вопрос. А
потом попробовал и тоже стал курильщиком. А вы знаете, Валентина Михайловна,
как Колумб открыл Америку?
— Ну как же! Поехал открывать Индию, а открыл Америку. Думал, что это
Индия. А потом Америго Веспуччи обьяснил всему миру, что это не Индия, а
новый материк. И в честь этого открытия материк стал называться Америка.
— А вы знаете с какого захода Колумб наткнулся на Америку?
— Может быть со второго?
— А вот и не угадали. Слушайте!
Христофор Колумб был сыном бедного, но гордого дворянина. Когда Колумбу
исполнилось пятнадцать, его папа застрелился, потому что проиграл в карты
больше, чем мог отдать. Тогда юный Христофор поступает на корабль юнгой,
выходит в море и попадает в плен к свирепым пиратам. Свирепые пираты
пожалели юного Колумба и не стали его вешать, а взяли к себе в команду. Так
Колумб не по своей воле превратился в морского разбойника. С годами он
окреп, возмужал, отпустил длинные волосы и усы, покрылся татуировками.
Однажды, когда пираты плавали в Индийском океане, штормовая волна
выбросила их на берег Индии. Индия поразила пиратов своим своеобразием,
роскошью и гостеприимством. Пираты забухали и стали гоняться за индийскими
бабами... Потом пираты пошли смотреть на летающих йогов... Потом покатались
на слонах... Потом выкурили по трубочке опиума и послушали музыку ситар...
Потом один заклинатель змей рассказал пиратам, что в джунглях есть брошенный
город с сокровищами. Но из тех, кто туда пошел, еще никто назад не вернулся.
Тогда пираты обьявили, что они ничего не боятся, покурили еще опиума
(другого сорта), зарядили пистолеты и пошли за сокровищами. По дороге пираты
здорово набухались, пели песни, стреляли в обезьян, попугаев и крокодилов.
До города дошли не все. Половина пиратов куда-то пропала. Может, их свалил
по дороге сон и они остались лежать пьяными под деревьями. А может быть они
попали в болото и их съели крокодилы?!.. А может их поймали и съели
тигры?!.. А может их задрал гималайский медведь?!.. А может их укусили кобры
или задушили удавы?!.. Может их трахнули в задницу гигантские гориллы?!..
Может их передавили слоны?!.. А может из них спящих выпили кровь москиты?!..
А может от передозировки наркотиков у них произошел разрыв сердца?!.. Может
их закусали насмерть дикие пчелы?!.. Может они отравились поганками?!.. Мало
ли от чего можно загнуться в джунглях... Наконец дошли до города и полезли в
подвал за сокровищами. А Колумба поставили на шухер. В подвале,
действительно, оказалась масса сокровищ, но как только пираты до них
дотронулись, сверху упала здоровенная плита и всех пиратов придавила. Колумб
не помнил как добрался до города, сел на корабль и отчалил с остатками
пиратской команды. Неделю он провалялся в горячке из-за впечатлений, вина и
наркотиков. Когда он очнулся, он вспомнил, что он испанский дворянин и решил
перестать разбойничать.
Когда добрались до Испании, Колумб попрощался с пиратами и сошел на
берег. В Мадриде он женился, завел детей, пошел в армию. В армии Колумб
дослужился до полковника, но был разжалован обратно, после того, как убил в
таверне графа Суелопеса, который сказал, что все пираты — пидоры.
После этого события Колумб загрустил. Он стал часто вспоминать свои
приключения, море, Индию. Ему до смерти захотелось отправиться туда вновь.
Колумб уговорил королеву Испании дать денег на снаряжение корабля для
путешествия в Индию за сокровищами. Королеве понравился мужественный
загорелый военный, она согласилась и выделила необходимые средства. Колумб
набрал команду из бывших своих товарищей, купил корабль, крепкое судно
"Санта Мария", повесил на мачту испанский флаг и отчалил.
Колумб пересек атлантический океан, но теплое океанское течение отнесло
"Санту Марию" в сторону Северного полюса. Колумб проскочил Северную Америку
сверху и штормовая волна выбросила "Санту Марию" на берег Японии. Любители
восточных единоборств отобрали у Колумба каравеллу и переломали всем
матросам кости. Несколько лет Колумб маялся в Японии, возделывая каменистый
участок земли у подножия горы. В то время в Японию никого не впускали и
никого не выпускали. Но Колумбу наконец удалось переплыть Японское море на
рыбацкой лодке. Он высадился на материке, пересек Сибирь и спустя семь лет
добрался до Мадрида. Несмотря на лишения, Колумб не оставил мечты добраться
до Индии. Он пошел к королеве и попросил у нее денег на новую экспедицию в
Индию. Королева не так легко, но все же деньги дала. Колумб набрал команду
из отчаянных моряков и каторжников, купил каравеллу "Санта Мария-2", поднял
испанский флаг и отчалил. Довольно быстро он пересек Атлантику, но теплое
течение снова отнесло корабль к Северному полюсу и Колумб, обогнув сверху
Северную Америку, добрался до Китая. Когда Колумб приехал в Китай, он
подумал, что снова попал в Японию и пытался поговорить с китайцами по
японски. Китайцы, не любя японцев, оказали Колумбу худой прием. Сами
посудите, Валентина Михайловна, в пятнадцатом веке к вам приезжает
неизвестно кто и начинает говорить по-японски. Естественно, китайцы позвали
монахов Шао-Линя и те здорово отмудохали японоязычных испанцев. Колумбу
пришлось провести несколько лет в Китае, работая рыбаком, прежде чем он смог
накопить достаточно юаней для того, чтобы добраться до Турции. В Турции
турки посадили Колумба в тюрьму, где он провел два года на цепи. И только
благодаря набегу казаков, Колумб вышел из тюрьмы и добрался до Мадрида. В
Мадриде Колумб сразу же пошел к королеве просить денег на новую экспедицию в
Индию. "В этот раз, — сказал он ей, — я доберусь до Индии!" А королева ему
сказала, что и так уже слишком много она дала денег и выгнала его. Колумб
снова тогда пошел в армию и дослужился до полковника. Но потом был
разжалован обратно за то, что убил в таверне японского самурая.
Но Колумба не оставляла мысль добраться наконец до Индии. Сто бед —
один ответ! Он пошел к королеве просить денег.
"Моя королева, — сказал он, — вы не понимаете. То, что я привезу вам
из Индии стократно покроет ваши издержки и принесет вам славу ВЛАДЫЧИЦЫ
МОРЕЙ!" Королева расчувствовалась и дала деньги. "Но учтите — это последний
раз!" — сказала она.
Колумб набрал команду отпетых матросов, купил каравеллу "Санта
Мария-3", повесил испанский флаг и быстро отчалил в Индию, пока королева не
передумала. Когда он был уже на полпути, холодное течение снесло каравеллу
вниз. "Санта Мария" обогнула Южную Америку со стороны Огненной Земли и
попала в Тихий океан. И по Тихому океану его протащило до Африки. Колумб
обогнул Африку снизу и на четвертый год вернулся в Мадрид с другой стороны.
Он быстро пополнил запасы и отплыл в Индию, пока его в Мадриде не
заметила королева. Он плыл и думал, что лет ему уже порядочно и это, скорее
всего, его последнее путешествие в Индию, и что нужно собрать все силы,
использовать весь свой опыт и умение, чтобы на этот раз не промахнуться...
Шаповалов услышал за спиной посапывание и посвистывание. Он обернулся.
Валентина Михайловна спала на столе, открыв рот.
Николай осторожно запустил руку к ней за пазуху, вытащил ключ и
выбрался из кабинета.
По коридору навсречу шел Рукавишников.
— Ну как? — спросил он.
— Натурлих! — ответил Шаповалов.
— Эх! А я не смог. Меня от нее тошнит.
Белобров-Попов
14.02.97г.
Владимир Белобров, Олег Попов.
Возбужденный маньяк
© Copyright Владимир Белобров, Олег Попов
Email: popole@mail.ru, belobrov@frsd.ru
WWW: http://www.belobrovpopov.ru/
Date: 27 Nov 2000
ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА
АЛЕКСАНДР КАРЛОВИЧ КИРГИЗОВ — инженер
МАША — невеста Киргизова
БРУСЛИМ МАГАЛАЕВ — учитель пения
САША И МИША — боксеры
МЕДВЕДЬ — дикий зверь
Действие происходит в лесу.
Александр Карлович Киргизов плывет на байдарке по декорации лесного
озера.
КИРГИЗОВ кричит:
— О-го-го! — Встает, покачивается в лодке, смотрит на часы, делает
очень озабоченное лицо. — Уже два часа, как я плаваю на байдарке, а Маша
ушла за грибами. Прошло два часа, а ее все нет и нет! — Киргизов садится за
весла. — О-го-го!
Над Киргизовым пролетает чайка на веревке.
Выходит с корзинкой Бруслим Магалаев. На ремне у него висит
радиоприемник. Он наклоняется над сценой, будто срезая гриб.
КИРГИЗОВ:
— Эй, господин с корзиной! Вы только что из леса. Не попадалась ли вам
навстречу симпатичная девушка с золотыми пуговицами?!
БРУСЛИМ МАГАЛАЕВ поворачивается к зрителям, разводит руками:
— Никакой такой девушки я в лесу не видел. — Замирает.
КИРГИЗОВ прикладывая руку к груди:
— О! Я ужасно волнуюсь! Два часа назад моя девушка ушла в лес, а я
катаюсь на байдарке. Два часа катаюсь, а ее все нет! — Замирает.
МАГАЛАЕВ поворачивает голову:
— Зачем же ваша девушка пошла в лес?
КИРГИЗОВ:
— Она пошла собирать грибы. Моя девушка любит собирать грибы.
МАГАЛАЕВ:
— Какое приятное совпадение, — Подходит к краю сцены. — Я тоже люблю
собирать грибы! Я — заядлый грибник. Сегодня я набрал полкорзины! —
Показывает зрителям корзину. — Но, девушки с золотыми пуговицами я не
видел.
КИРГИЗОВ покачиваясь на байдарке:
— Я ужасно волнуюсь! Как вас зовут, господин с корзиной?
МАГАЛАЕВ ставит корзинку, вытаскивает из кармана документ:
— Меня зовут Бруслим Магалаев. Вот мой документ.
КИРГИЗОВ:
— А меня зовут Киргизов. Александр Карлович Киргизов. Я — инженер.
Вот мой документ, — Вытаскивает удостоверение.
МАГАЛАЕВ:
— А я — учитель пения.
КИРГИЗОВ:
— О. Как это замечательно! Спойте что-нибудь, господин учитель пения,
чтобы мне не было так грустно.
МАГАЛАЕВ:
— Я спою вам арию Евгения Онегина из оперы Чайковского. — встает в
позу и готовится петь. Постояв немного, говорит. — Для того чтобы как
следует спеть, мне необходимо выпить сырое яйцо. Нет ли у вас яйца?
КИРГИЗОВ кричит:
— Есть! Только не сырое, а сваренное всмятку!
МАГАЛАЕВ:
— Мда-с... Лучше, конечно, сырое, но всмятку тоже подойдет.
КИРГИЗОВ:
— Ловите!
МАГАЛАЕВ:
— Кидайте!
Александр Карлович кидает Магалаеву яйцо. Яйцо попадает артисту в лоб и
течет по лицу.
В зале смех.
МАГАЛАЕВ пальцем стирает желток, облизывает и откашливается:
— Кхэ-кхэ! Уже лучше. Нет ли у вас, господин инженер, еще яйца?
КИРГИЗОВ:
— Разумеется! — Вытаскивает из бумажного пакета второе яйцо. Кидает.
Магалаев ловит яйцо рукой и давит его. Желток течет между пальцами.
Бруслим облизывает ладонь, выплевывает скорлупки, расставляет ноги, шевелит
бровями и, глубоко вдохнув, поет:
— Мой дядя самых честных правил
Когда не в шутку занемог...- танцует лезгинку.
КИРГИЗОВ хлопает:
— Хоп! Хоп! Браво!
МАГАЛАЕВ, делает круг, падает на одно колено, срывает ромашку,
закусывает ее в зубах и кланяется:
— Люблю петь-танцевать! Спасибо за внимание... Не могли бы вы,
господин Киргизов, перевезти меня на другой берег. На том берегу много
грибов.
КИРГИЗОВ:
— С удовольствием вас перевезу, господин Магалаев, но и у меня к вам
небольшая просьба. Не могли бы вы, пока я покатаюсь еще немножко на
байдарке, вернуться в лес и поискать там мою невесту, девушку с золотыми
пуговицами?
МАГАЛАЕВ оживленно:
— С удовольствием поищу! — Уходит за сцену, напевая под нос "Аршин
Малалай".
Сцена поворачивается, Киргизов с байдаркой уезжают назад, а на передний
план выезжает дремучий лес.
Из леса выходит учитель пения БРУСЛИМ МАГАЛАЕВ и подходит к краю сцены:
— Когда я съедаю яйцо, я перестаю владеть собой и становлюсь
возбужденным маньяком.
Когда я съедаю яйцо
Собой я тогда не владею
Мое педагога лицо
Становится маской злодея
Во мне живут два человека, — показывает козу, — скромный учитель
пения Бруслим Магалаев и возбужденный маньяк Фреди. — корчит рожи и рычит.
— Бе-е-е-е! Рэ-э-э-э! Стоит мне только сьесть яйцо, как я из скромного
учителя превращаюсь в возбужденного маньяка. Впервые это случилось, когда
мне на голову упал торшер из окна небоскреба. С тех пор во мне поселился
возбужденный маньяк. — бешено сверкает глазами и шевелит усами. Убегает в
лес.
Сцена поворачивается, дремучий лес уезжает назад, вперед выезжает
поляна. На поляне сидят два крепких молодых человека в спортивных трусах и
боксерских перчатках. Они жарят над костром шашлык.
ПЕРВЫЙ:
— На прошлой встрече ты хорошо дал мне в корпус.
ВТОРОЙ поворачиваясь к зрителям:
— Да, это был хороший удар!
ПЕРВЫЙ:
— А я провел неплохую серию ударов тебе в нос!
ВТОРОЙ трогая нос:
— Это была неплохая серия!
Зверски рыча, на поляну выбегает на задних лапах огромный бурый медведь
и бросается на молодых людей.
МЕДВЕДЬ:
-Бе-е-е-е! Рэ-э-э-э!-
ПЕРВЫЙ вскакивая:
— Потренеруемся!
ВТОРОЙ вскакивая:
— Потренеруемся!
Боксеры набрасываются на медведя. Первый лупит зверя по голове. Второй
обрабатывает корпус. Медведь жалобно стонет и валится на спину.
ПЕРВЫЙ подпрыгивая на месте:
— Раз, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь, девять...
ВТОРОЙ опускает руку:
— Нокаут!
Пожимают друг другу перчатки.
ПЕРВЫЙ:
— Что будем делать с медведем?
ВТОРОЙ:
— Когда очухается - еще потренеруемся.
Подсаживаются к костру.
ПЕРВЫЙ:
— Как ты его — по диафрагме!
ВТОРОЙ:
— А ты неплохо его в зубы!
ПЕРВЫЙ:
— Не переборщили?
ВТОРОЙ щупая у медведя пульс.
— Пульс есть.
Молодые люди едят шашлык.
На поляну выходит Маша, девушка с золотыми пуговицами. В одной руке она
держит лукошко.
МАША:
— Здравствуйте, спортивные молодые люди. Я — Маша. - приседая - Я
пошла за грибами и заблудилась. Мне нужно вернуться к лесному озеру, там мой
жених инженер Киргизов катается на байдарке.
ПЕРВЫЙ подпрыгивая:
— А мы — боксеры. Миша и Саша. Я — Миша.
ВТОРОЙ подпрыгивая:
— Я — Саша.
МАША показывая на медведя:
— А это кто?
МИША:
— Это дикий медведь.
САША:
— Мы на нем тренеруемся.
МИША:
— Я отрабатываю удары по корпусу. - лупит по воздуху.
САША ударяя себя перчаткой по подбородку:
— А я выбил ему зубы!
МИША:
— У нас скоро соревнования. - машет руками.
САША:
— Посидите с нами. Попробуйте шашлык.
МИША:
— Попробуйте шашлык и выпейте сухого вина.
МАША:
— А у меня есть грибы... Но мне нужно спешить к моему жениху, который
катается на байдарке. Не могли бы вы, Миша и Саша, показать дорогу?
МИША:
— До озера отсюда рукой подать.
САША:
— Мы с удовольствием вас проводим.
МАША:
— Если это так просто, я дойду сама.
МИША протягивая шампур:
— Возьмите в дорогу палочку шашлыка.
САША:
— И выпейте бокал сухого.
МАША выпивая вино:
— До свидания! Вы очень любезны. — Уходит за сцену.
С пола поднимается избитый медведь и пытается уползти в кусты. Миша и
Саша набрасываются на зверя с кулаками.
Сцена поворачивается, впереди снова дремучий лес. По тропинке идет Маша
с лукошком, напевая песенку:
Пошла я за грибками
в дремучий темный лес
И там я заблудилась
Па ри ру рэс!
В лесу я повстречала
Двух молодых людей
Они мне дали мяса
Па ри ру рэй!
Они мне дали мяса
Налили мне вина
Иду я по тропинке
Пьяным пьяна
По узенькой тропинке
Я к жениху иду
Ему грибов в корзинке
Я принесу.
Из-за дерева выглядывает Бруслим Магалаев и, потирая руки, перебегает
за другое дерево.
МАГАЛАЕВ в сторону:
— Я СИЛЬНО ВОЗБУЖДЕН!
МАША останавливается у края сцены, пошатываясь. Пьяным голосом:
— Как голова кружится! Я — Маша, повстречала на жизненном пути
инженера Киргизова. Он показался мне симпатичным. Мы познакомились в кафе.
Стояли вместе с ним в очереди."Девушка, — сказал он, — не могли бы вы дать
мне тарелку с яйцом под майонезом". Так мы познакомились. А сегодня Киргизов
сделал мне предложение. Мне бы конечно хотелось выйти замуж за такого
человека, как он, потому что Киргизов - раз! - положительный, два! - мне уже
порядочно лет и давно пора замуж. — Икает. — Но с другой стороны, я такая
игривая девушка, — Виляет бедрами, — что мне не хотелось бы связывать себя
какими-то... Как же мне быть? Ах, я не знаю, не знаю, не знаю! — Кружится
по сцене, прижав к груди лукошко. — Тра-ля, ля-ля!
МАГАЛАЕВ высовываясь из-за дерева, говорит в сторону:
— Ха-ха-ха! Сейчас-сейчас! Сейчас увидите, что будет! - потирая руки.
МАША усаживаясь на пенек:
— Поем, пожалуй, шашлыку.
Магалаев перебегает поближе и щелкает зубами.
МАША:
— Вкусно! Вино и мясо так на меня действуют, что я из скромной девушки
Маши превращаюсь в черт знает что. Однажды, в гостях у друзей инженера
Киргизова я выпила бутылку водки и съела гуляш. Потом я разделась и голая
танцевала на столе. Инженер Киргизов сделал мне замечание. Он сказал: "Маша,
ты ставишь меня в неудобное положение перед хозяевами." За это я разбила
хозяевам люстру, перевернула стол, утопила в аквариуме колбасу и выбросила в
окно торшер.
Сцена поворачивается, на передний план выезжает инженер Киргизов на
байдарке. Гребет.
КИРГИЗОВ, останавливаясь:
— Где же Маша? — Смотрит на часы. — Уже три часа, как она ушла в
лес. Я ужасно волнуюсь. Час назад я отправил на ее поиски учителя пения
Бруслима Магалаева. Неужели он ее до сих пор не нашел?.. Или сам
заблудился?.. Или случилось что-то нехорошее! Но об этом мне страшно думать!
Не буду думать и все!-- гребет как бешеный. Останавливается. — Маша такая
неординарная личность. Недавно в гостях у моих друзей она напилась, потеряла
над собой контроль, вела себя неинтеллигентно. Мы все-таки интеллигенты и
нам нельзя так вести себя в обществе.
Из леса выходят Миша и Саша. Несут на палке медведя.
МИША:
— Опустим медведя в воду, он намокнет и придет в себя.
САША:
— И тогда мы снова сможем на нем тренироваться!
КИРГИЗОВ беспокойно кричит из лодки:
— Молодые люди, вы не встречали в лесу девушку с золотыми пуговицами?
Миша и Саша кладут медведя.
МИША:
— С лукошком полным грибов?
САША, отгоняя перчаткой комаров:
— А вы ее жених?
КИРГИЗОВ удивленно:
— Откуда вы знаете?!
МИША:
— Мы ее видели и она сказала нам, что по озеру плавает ее жених.
САША:
— Мы показали ей дорогу к озеру.
КИРГИЗОВ:
— Вы показали ей дорогу? Так где же она?!
МИША:
— Мы не знаем. Она отправилась к озеру, а мы остались на поляне
тренироваться с медведем. - подпрыгивает.
САША подпрыгивая:
— Мы так долго с ним тренировались, что медведь никак не может выйти
из нокаута.
МИША подпрыгивая:
— Мы принесли медведя сюда, чтобы намочить его в холодной воде.
САША подпрыгивая:
— Чтобы он очнулся и мы снова могли бы с ним тренироваться.
КИРГИЗОВ укоризненно:
— Молодые люди, вы ведете себя неинтеллигентно. Так поступать дурно. Я
хочу прочитать вам маленькую лекцию о любви к животным. В стародавние
времена жил на свете дрессировщик Джузеппе, который очень жестоко обращался
с животными. Директор цирка, где работал Джузеппе, был человеком равнодушным
и к тому же пьяницей. Ему было совершенно все равно, что животные в его
цирке плохо накормлены, избиты и грязны. Как-то директор напился, уснул в
клетке с бегемотами и его сьел крокодил. На его место назначили нового
директора. Новый директор не пил и хорошо относился к животным, первое, что
он сделал — выгнал в шею дрессировщика Джузеппе. Получив хорошего пинка под
зад - Джузеппе вылетел из цирка, пролетел через площадь, врезался головой в
дом и упал в лужу. Полежав в луже, Джузеппе попытался вернуться в цирк, но у
входа получил от нового директора такого пинка, что еще быстрее долетел до
дома, врезался и упал в лужу. Полежав, Джузеппе решил обойти цирк сзади, но
снова встретил директора, выходящего из уборной. Директор отвел Джузеппе за
ухо на площадь и дал ему такого пинка, что дрессировщик на огромной скорости
долетел до дома, разбил головой стекло и влетел в печку. У него сгорели
волосы и он решил, что если он вернется в цирк - его никто не узнает. Но
новый директор его сразу узнал и дал ему такого пинка, что Джузеппе
перелетел через площадь и влетел в карету, в которой ехала в цирк жена
нового директора. Когда директор открыл дверцу кареы и увидел, что на
коленях у его жены лежит этот же самый дрессировщик, он так разозлился, что
схватил Джузеппе за шиворот, и дал ему такого пинка, что дрессировщик,
вращаясь как пропеллер залетел на дерево и повис вниз головой. Когда наконец
он упал на землю, полежал, а потом встал оказалось, что память у него совсем
отшибло. Джузеппе совершенно не помнил, куда он хотел вернуться. Оставшись
без работы, он умер от голода.
МИША удивленно:
— Мы никогда не слышали ничего подобного!
САША виновато:
— Мы просто любим спорт и немного увлеклись.
КИРГИЗОВ:
— Тогда отпустите бедного медведя.
Миша и Саша опускают медведя в воду и когда он приходит в себя, пинками
загоняют зверя в лес.
МИША задумавшись:
— Жаль, что мы выбили ему зубы. Плохо в лесу без зубов.
САША:
— Давай поймаем его снова и вставим ему железные. У меня есть знакомый
дантист.
МИША радостно:
— Молодец, Саша! Здорово придумано! Я побежал за медведем.
Скрывается в лесу.
КИРГИЗОВ провожая его взглядом:
— Молодой человек, расскажите мне, где вы видели мою невесту?
САША:
— Она собирала грибы и заблудилась. Мы показали ей дорогу и угостили
мясом и вином.
КИРГИЗОВ встревоженно:
— Неужели она сьела мясо и выпила вино?!
САША:
— Да, она ела и выпивала.
КИРГИЗОВ закрывая лицо руками:
— Теперь мне понятно, почему она до сих пор не вернулась!
САША:
— А что такого?
КИРГИЗОВ сквозь пальцы:
— После мяса и вина моя невеста становится неуправляемой! Она способна
на все! Молодой человек, я прошу вас — вернитесь в лес и разыщите ее, пока
не поздно!
САША подпрыгивая:
— Какой ужас! — Убегает в лес.
Сцена поворачивается. Впереди снова поляна. На поляне надрывается
радиоприемник. Голая Маша танцует шейк с Бруслимом Магалаевым. Магалаев дико
хохочет и закатывет глаза.
МАША кричит:
— Вы — маньяк!
МАГАЛАЕВ хохочет:
— Еще какой!
МАША:
— Я вас не боюсь!
МАГАЛАЕВ:
— Вот и хорошо!
МАША:
— Когда я в таком состоянии — я ничего не боюсь. Однажды в гостях я
выбросила из окна торшер!
МАГАЛАЕВ:
— Это ерунда! А вот я один раз по улице шел и получил торшером по
голове!
МАША смеется:
— Ха-ха-ха!
МАГАЛАЕВ:
— Ха-ха-ха!
МАША:
— Какой вы смешной, Фреди!
МАГАЛАЕВ:
— Я — страшный возбужденный маньяк!
МАША:
— Нет! Это я — страшный возбужденный маньяк!
ФРЕДИ снимая штаны:
— Нет я!
МАША:
— Ха-ха-ха! Какой вы смешной без штанов!
ФРЕДИ:
— Ясильно возбужден!
На поляну выбегает медведь и останавливается, тяжело дыша.
Магалаев, путаясь в штанах, кидается к дереву и лезет.
МАША:
— Куда вы, Фреди?!
МАГАЛАЕВ:
— Спасайтесь! Медведи — очень опасные!
МАША:
— Какой же вы возбужденный маньяк, если боитесь медведя?! Прохвост!
МАГАЛАЕВ:
— Я не прохвост! Я — маньяк Фреди!.. Но медведю это все равно!
МАША одеваясь:
— Я в вас ошиблась! Вы никакой не маньяк, вы трусишка! Если бы вы были
возбужденный маньяк, вас бы никто не остановил!
МАГАЛАЕВ:
— А вдруг медведь подбежит и откусит мне руку?!
Медведь сидит напротив радиоприемника и слушает музыку.
МАША:
— Чем же он будет откусывать?
МАГАЛАЕВ:
— Конечно зубами! Чем же еще?!
МАША:
— У него нет зубов!
МАГАЛАЕВ:
— А где же они?!
МАША:
— Их выбили мои друзья Саша и Миша!
МАГАЛАЕВ:
— Ну и друзья у вас!
МАША:
— Мои друзья — прекрасные люди! А вы — трус! Вы бросили голую
девушку в самый неподходящий момент!
МАГАЛАЕВ:
— А вы бросили вашего жениха на байдарке, накинулись на незнакомого
мужчину и разделись догола!
МАША застегивая на кофточке золотые пуговицы:
— Ну и что тут такого?! Мой жених вам не ровня! Он в сто раз лучше! У
него более широкие взгляды! Он прекрасно понимает, что когда его невеста
раздевается, она выражает этим не бешенство плоти, а богатство духа! А вы —
ханжа и подлец!
МАГАЛАЕВ с дерева:
— А ты — шлюха!
На поляну выбегает МИША.
Медведь испуганно лезет на дерево к Магалаеву. Магалаев залезает
повыше.
МАША МИШЕ:
— Как вы кстати! Этот человек над медведем, — показывает пальцем
наверх, — возбужденный маньяк. Его зовут Фреди! Если бы вы на минутку
опоздали, он бы надо мной надругался.
МИША озадаченно смотрит наверх:
— Он хотел напасть на вас с дерева?
МАША:
— Конечно. Видите — он приготовился к прыжку и снял штаны.
Извращенец! - грозит Магалаеву кулачком.
На поляну выбегает Саша.
САША:
— Маша! Как я рад, что вас нашел! Ваш жених инженер Киргизов очень
хороший человек! Он крепко волнуется, чтобы с вами ничего не случилось. Он
послал меня разыскать вас... От волнения инженер развивает большие скорости,
ломает камыши и пугает лягушек!
МАША оправляя юбку:
— И правильно волнуется. Если бы не Миша, я бы стала жертвой
возбужденного маньяка.
САША:
— Какого маньяка?
МИША показывает:
— Его зовут Фреди! Вон он, гад, рядом с медведем! Удачно вышло! И
медведя догнали и Машу спасли от извращенца.
САША вынимает из-за пояса топор и подпрыгивает на месте:
— Потренеруемся!
Подходит к дереву. Рубит.
Сцена поворачивается. Вперед выезжает озеро с Киргизовым на байдарке.
Квакают лягушки.
КИРГИЗОВ загребая:
— Я не нахожу себе места! — Сильно гребет. Останавливается. — Как я
волнуюсь! — Сильно гребет. Останавливается. Встает, смотрит вдаль, приложив
ладонь ко лбу. — Куда все делись?! — Смотрит на часы. — Четыре часа назад
моя невеста ушла за грибами! За это время могло случиться все, что угодно! Я
послал за ней учителя пения Магалаева. И он не вернулся! Я попросил
разыскать ее боксера Сашу. И он тоже пропал!.. Боюсь, что случилось самое
страшное! — Сильно гребет. Неожиданно останавливается. Над байдаркой
пролетает черная ворона на веревке. — Я решил! Если через пять минут
кто-нибудь не вернется, я утоплюсь! Время пошло. — Сильно гребет.
Останавливается. — У нас с Машей были сложные, запутанные отношения. Порою,
она вела себя некрасиво — раздевалась при посторонних, выставляя меня в
глупом виде. Но возможно она такая цельная натура, которая не может при
посторонних не раздеваться?.. Какой же я дурак, что вовремя не понял этого!
— Бросает весла, хватается руками за голову. — Я — черствое, бездушное
полено! И скотина! — Хватает весла. Сильно гребет. Останавливается, смотрит
на часы. — Осталась одна минута! Если никто не появится — мне конец! —
Перегибается за борт. Смотрит в воду. — Это ужасно! — Поднимает голову,
смотрит в зал. — Вот и прошла жизнь! Кто бы мог подумать, что она будет
такой короткой и скучной! Казалось, что все еще впереди, что жизнь будет
полная интересных событий! - над байдаркой в обратную сторону пролетает
черная ворона на веревке. Киргизов провожает птицу взглядом. - И, может
быть, оно так и будет, но только я об этом уже не узнаю! Прощай, жизнь! —
Начинает раздеваться. Снимает галстук, пиджак, рубашку, расшнуровывает
ботинки. Останавливается. — Зачем же я раздеваюсь?Вот интересный вопрос!
Ведь я и не знаю, как принято топиться. Может быть принято топиться в
одежде, а я раздеваюсь, как будто собрался купаться. А если принято топиться
без одежды, то нужно ли раздеваться до конца или можно оставить трусы?
Из леса выбегает боксер Саша. Останавливается.
КИРГИЗОВ кричит размахивая рубашкой:
— Молодой человек, вы случайно не знаете, как принято топиться у
порядочных людей, в трусах или без?!
САША подумав:
— В трусах.
КИРГИЗОВ снимая ботинки:
— Вы так считаете?
САША:
— Я бы сделал так. А то потом всплывешь без трусов, а на берегу девки.
КИРГИЗОВ задумчиво:
— Логично... — Снимает носки и майку, остается в одних трусах. —
Саша, вы — боксер и это прекрасно. Но прошу вас — не мучить больше
животных и внимательнее относиться к девушкам. Потому что вы однажды можете
так ошибиться, что потом уже ничего не исправишь! Прощайте, молодой человек,
я ухожу!
САША:
— Куда вы, Александр Карлович?
КИРГИЗОВ:
— Я буду топиться, потому что не могу жить без Маши!
САША удивленно:
— Зачем же топиться? Живите лучше с Машей!
КИРГИЗОВ:
— Мы уже не сможем с ней жить - с Машей случилось самое страшное!
САША:
— Вы ошибаетесь! Самого страшного не случилось. Мы подоспели вовремя.
Возбужденному маньяку не удалось напасть на вашу невесту!
КИРГИЗОВ открыв рот:
— Кому не удалось?!
САША:
— Возбужденному маньяку Фреди! Он же — Бруслим Магалаев.
КИРГИЗОВ:
— Бруслим Магалаев?! Учитель пения?! Которого я своими руками кормил
яйцами?!
Хватается за сердце и падает в воду.
Саша ныряет за инженером и вытаскивает его на берег.
Из леса выходят Миша и Медведь. На плечах они несут палку, к которой
привязан Бруслим Магалаев. Следом выходит Маша с двумя корзинами.
МАША:
— Ах! Что это с Александром Карловичем?
САША:
— Ваш жених — очень хороший человек. Он хотел утопиться, потому что
подумал, что с вами случилось самое страшное. Но когда я рассказал ему про
возбужденного маньяка, он сказал — "кого я кормил яйцами" — и упал в воду.
Хорошо, что я оказался рядом.
МАША подходит к САШЕ и целует его в лоб:
— Какие вы милые молодые люди! Всегда вы там, где требуется срочная
помощь! Как славно, что мы познакомились.
Саша тем временем давит Киргизову коленом на грудь. Изо рта у инженера
бьет фонтанчик. Он открывает глаза.
КИРГИЗОВ слабым голосом:
— Маша, с тобой все в порядке?
МАША наклоняясь над КИРГИЗОВЫМ:
— Дорогой Киргизов, теперь все позади... Я была на грани чести и
бесчестия. Выпив вина и покушав мяса, я потеряла бдительность и едва не
стала жертвой извращенца — возбужденного маньяка Фреди. Он же — учитель
пения Бруслим Магалаев. И только благодаря этим милым молодым людям, я
спаслась.
КИРГИЗОВ поворачивая голову к Магалаеву:
— Если бы я знал, кого я посылаю искать Машу!.. Что же вы любезный?!
Как же вы можете так себя вести?!
МАГАЛАЕВ шамкая беззубым ртом:
— Ничего не могу с собой поделать. Как только сьем яйцо, сразу теряю
над собой контроль. Вы думаете мне самому нравится быть возбужденным
маньяком?!
КИРГИЗОВ МИШЕ И САШЕ:
- Почему он так непонятно говорит?
МИША делая шаг вперед:
— Мы выбили ему зубы!
САША:
— И сломали ребра!
КИРГИЗОВ садясь:
— Конечно вы молодцы, что спасли Машу, но зубы выбивать не годится.
Это не метод исправления преступников.
МИША:
— А кого же нам тогда можно бить? Диких зверей нельзя, извращенцев
нельзя... Кого же можно?
САША:
— Да? Кого же нам бить?
КИРГИЗОВ:
— Запомните, друзья. Бить друг друга можно только по взаимному
согласию. Так обычно поступают садомазохисты и получают от этого громадное
удовольствие. Но когда вы выбиваете зубы преступнику, он не получает от
этого удовольствия, а только еще больше злится... Мы все виноваты в том, что
среди нас появляются преступники. — Поворачиваясь к Магалаеву. — Скажите,
несчастный, как давно вы стали чувствовать себя возбужденным маньяком?
МАГАЛАЕВ шамкая:
— Я стал чувствовать себя возбужденным маньяком с тех самых пор, когда
на меня из окна небоскреба упал торшер.
КИРГИЗОВ победоносно:
— Вот видите! Я же сказал, что мы все виноваты в том, что среди нас
появляются преступники! — Поднимает вверх палец. — Это Маша, возбужденная
вином и мясом, выкинула на Магалаева торшер!
МАША глядя на Магалаева:
— Да, это я виновата! Это я выкинула на вас торшер, чтобы отомстить
Киргизову! Но я не владела собой из-за вина и мяса. Извините меня, Бруслим.
- опускает голову.
МАГАЛАЕВ шамкая:
— Развяжите меня. Я больше не буду.
Боксеры развязывают Бруслима.
МИША Киргизову:
— Александр Карлович, мы счастливы, что познакомились с вами в лесу и
вы столько всего нам обьяснили.
САША:
— Спасибо, Александр Карлович. Вы изменили нашу жизнь к лучшему.
МАША:
— Дорогие, Миша, Саша и Бруслим! Приходите на нашу свадьбу! Мяса и
вина там, конечно, не будет, но будет много пирожных и лимонада. А
специально для Бруслима мы не станем подавать яйца под майонезом, хотя их
очень обожает Александр Карлович.
МИША:
— А можно, мы возьмем с собой медведя?
САША:
— Мы вставим медведю и Магалаеву зубы у моего знакомого дантиста.
Медведю — железные. А Магалаеву — золотые.
КИРГИЗОВ:
— Подождите вставлять Магалаеву зубы. Я знаю как помочь ему избавиться
от возбужденного маньяка Фреди. Пока я плавал на байдарке по озеру, я
придумал для Маши специальную конструкцию устанавливаемую во рту.
МЯСОВИНОФИЛЬТР! Вино и мясо проходя через мясовинофильтр теряют свои
возбуждающие свойства. Небольшая модификация позволит вставить такой фильтр
в рот к Магалаеву и использовать как ЯЙЦЕФИЛЬТР! Это значит, что на нашей
свадьбе будут и вино и мясо и мои любимые яйца под майонезом!
Все кричат УРА и подбрасывают Киргизова на руках. Хором поют:
Инженер Киргизов
Не сидел на месте
На байдарке волновался
О своей невесте.
МЯСОВИНОФИЛЬТР,
МЯСОВИНОФИЛЬТР,
Он придумал Маше вставить
МЯСОВИНОФИЛЬТР!
Инженер Киргизов
Пожалел Бруслима
Он придумал всем маньякам
вставить ЯЙЦЕФИЛЬТРЫ!
Вставить ЯЙЦЕФИЛЬТРЫ,
Вставить ЯЙЦЕФИЛЬТРЫ,
Он придумал всем маньякам
Вставить ЯЙЦЕФИЛЬТРЫ!
Инженер Киргизов
Женится на Маше
У него на свадьбе выпьем
И закусим мясом.
И яйцом закусим
мы под майонезом
МЯСОВИНОЯЙЦЕФИЛЬТРЫ
Нам помогут в этом!
Впереди на задних лапах пляшет медведь.
ЗАНАВЕС.
17-24.06.1997г.
Владимир Белобров, Олег Попов.
Кино
© Copyright Владимир Белобров, Олег Попов
Email: popole@mail.ru, belobrov@frsd.ru
WWW: http://www.belobrovpopov.ru/
Date: 27 Nov 2000
- Надоел этот телевизор, - сказал Николай Смирнов жене Татьяне. -
Пойдем в
кино. Я видел афишу. Мне понравилось. На афише нарисован Петр Первый.
Петр Первый на афише курит сигару!
Татьяна задумалась. В кино ей идти не хотелось, но спорить с мужем не
хотелось еще больше.
- Мы идем в кино, - говорил Николай по телефону. - Телевизор надоел.
Татьяна в прихожей надевала черные замшевые сапоги. Николай надел
ложкой
лакированные ботинки.
Купили в кассе кинотеатра билеты, прошли в зал. Сели. Перед фильмом
выступил киновед.
- Здравствуйте, - сказал киновед. - Наш кинотеатр рад представить
настоящим кинолюбителям американскую историческую картину режисера
Спилберга "Петр Великий". В этой картине снялась целая плеяда звезд
планеты Голливуд! Главную роль в фильме играет всеми любимый Арнольд
Шварцнеггер. Хочется отметить, что все трюки Арнольд Шварцнеггер
исполняет
сам. Князя Меншикова сыграл наш земляк Савелий Крамаров. Екатерину
играет
поп-звезда Мадонна. Ибрагима Ганнибала - Эдди Мерфи. Князя-цезаря
Ромодановского играет Марлон Брандо, бессмертный крестный отец.
Екатерину
Вторую играет Шарон Стоун, секс-звезда номер один. Всем известно, какие
гонорары у эти артистов. Вы прекрасно знаете, что меньше десяти
миллионов
долларов не один из них не берет. Поэтому вы можете подсчитать сами, во
что обошлась эта картина, если на одних актеров пошло... десять,
двадцать,
тридцать, сорок... пятьдесят миллионов долларов!
ПЯТЬДЕСЯТ МИЛЛИОНОВ!
Это не считая оплаты других артистов, возведения роскошных декораций,
ошеломляющих спецэффектов, компьютерной графики и тому подобное. Не
лишним
будет отметить, что музыку к фильму написали прославленные Роллинг
Стоунз.
Но лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. Давайте смотреть.
Свет погасили. Заиграл рок-н-ролл. На экране появился Арнольд
Шварценеггер
в лодке. Царь греб против течения и курил сигару. Вдруг, порывом ветра
у
царя с головы сдуло треуголку. Петр потянулся за стремительно
уплывавшей
шапкой и упал в воду.
- Хелп! Хелп ми! - закричал он, молотя по воде руками.
Камера показала берег, по которому бежал, на ходу стаскивая красную
рубаху, Савелий Крамаров в полосатых штанах.
- Джаст момент! Джаст момен, плиз, гер Питер! - Меншиков бросился в
воду и
за подмышки выволок царя на берег.
По экрану поползли титры и запел Мик Джаггер. Мик Джаггер пел, а
переводчик переводил:
Можно иметь лимузин
Можно иметь стереосистему Хай-Фай
Можно иметь виллу с бассейном
Но ты все равно никогда не поймешь
Каким великим был русский царь Петр
Великий! Великий! Великий!
Царь Петр! Царь Петр! Царь Петр!
Титры закончились и на экране появились царевна Софья, которую играла
Элизабет Тейлор, и ее любовник Василий Голицын. Василия Голицына играл
восходящая звезда Голливуда Бандерас. Они сидели у самовара и пили чай
из
блюдечек. На столе лежали кулич, просвирки, калач, баранки и сахарная
голова. На заднем плане стоял комод, заставленный матрешками.
- Вася, дорогой, что с тобой случилось? Я тебя не узнаю последнее
время, -
Софья подлила себе в блюдце кипятка из самовара.
Бандерас отхлебнул из своего блюдечка и сказал:
- Софья, любовь моя!
- Что, Вася? - Софья отломила от кулича, макнула в солонку и сунула за
щеку.
- Твой брат начал меня беспокоить. Боюсь, что дальше нам не удасться
вести
наши дела так же успешно, как мы вели их раньше, - Бандерас лизнул
сахарную голову.
- Напрасно ты волнуешься. Мой брат пока маленький безмозглый баран.
- Напрасно ты так думаешь, Соня. Твое легкомыслие может стоить нам
жизней.
- Голицын покрутил на пальце бублик, - Предлагаю убрать его, пока он не
убрал нас самих.
- О кей, - ответила Софья, немного подумав. - Завтра утром.
Бандерас вытер руки об рубаху и поцеловал Софью:
- Софья, я хочу тебя прямо сейчас!
Затемнение.
На экране появилось утреннее небо. В небе парил коршун. Камера
потихонечку
опустилась и показала курящего царя Шварценеггера с корзиной и
Меншикова с
корзиной. Царь и Меншиков покупали на базаре рыбу.
- Алексашка, - спрашивал Петр, - какая рыба лучше по твоему мнению?
- По моему мнению, гер Питер, лучше всех щука, потому что у нее очень
большие зубы.
- Мне тоже нравится щука, но мы не будем ее покупать, потому что у нее
не
только большие зубы, но и большие кости.
- Тогда давайте купим два фунта карасей.
- О кей, - Шварценеггер закурил сигару. - Сколько стоят твои караси,
парень? - спросил он у торговца.
Торговец выхватил из камана большой кривой нож и, с криком "Умри,
собака!",
кинулся на Петра. Крамаров заслонил собой Шварценеггера. Удар ножом
пришелся ему по лицу. Шварценеггер выбил ногой нож и ударил торговца
кулаком поддых. Торговец согнулся пополам. Шварценеггер схватил
торговца
одной рукой за шиворот, другой рукой за штаны и кинул его в корзину с
рыбой.
Царевна Софья лежит на скамейке в бане. Василий Голицын в кожаном
фартуке
стегает ее березовым веникеом.
- Вася, налей в печку тазик воды - необходимо повысить температуру в
бане.
- Софья, в Германии я узнал другой способ. Немцы наливают в печку
вместо
воды кружку пива.
- Это хорошая идея!
- У меня как назло есть бутылочка пива. Сейчас я схожу за ней.
- Не кидай меня надолго, дорогой.
- Разве я могу кинуть мою крошку надолго, - Бандерас целует Софью в
спину
и идет в предбанник за пивом.
В предбаннике на цепи сидит бурый медведь. Медведь пьет из бутылки с
соской молоко. Рядом с медведем сидят цыгане с гитарами и скрипками.
Бандерас потрепал медведя по животу и сказал:
- Зверь!
Медведь поперхнулся и пролил молоко на живот.
- Поосторожнее, парень! - сказал ему Бандерас и махнул рукой цыганам.
Цыгане запели.
Бандерас послушал, взял пиво и пошел в баню.
- Где ты ходил так долго, Вася?
- Я брал пиво, чтобы налить его немного в печку, - Бандерас выливает
пиво
в огонь.
Из печки валит густой пар.
- А что это за музыка, которую я слышу за дверью?
- Это играет музыка нашей любви.
Из-за пара становится ничего не видно.
- Как хорошо придумали немцы наливать в печку пиво, - говорит голос
Софьи.
- Дорогая, сейчас я тебе покажу, что еще придумали немцы, - отвечает
голос
Бандераса.
- Ну и немцы!
После бани царевна Софья и Василий Голицын. завернутые в простыни, пьют
в
предбаннике чай из самовара.
- В прошлый раз, - говорит Бандерас, - не удалось убрать твоего
младшего
брата, но нам не следует отказываться от этой идеи.
- Да, - Софья промакнула лицо простыней. - Мне тоже кажется, что мой
младший брат становится еще более опасным, чем раньше. Когда он был
маленьким засранцем, уже в то время мне хотелось его убить. А сейчас
мне
хочется его убить еще больше. - царевна сверкнула глазами.
- Да, - Бандерас взял сухарь с маком, - обстоятельства могут сложиться
таким образом, что он захочет отобрать у тебя твою корону.
- Моей короны ему не видать как своих ушей! Убей его, Вася!
- Для тебя, моя царица, я убью не только твоего родного брата, но и
своего
родного батю! - Бандерас кинул в дверь кинжал. Кинжал воткнулся в
связку
лука. Нижняя часть связки упала на пол.
Софья захлопала в ладоши.
Царь Петр стоял на площади и стучал в барабан. К нему широкими шагами
подошел Меншиков с черной повязкой на глазу..
-Господин бомбардир, - отрапортавал Меншиков, - потешный полк к походу
готов!
Шварценеггер встал во главн колонны. "Там-тара-рам!" - стукнул царь. -
Ребята, за мной!
Колонна зашагала, поднимая пыль.
За кадром снова запел Мик Джаггер:
Раз, два, три!
Кто это шагает по каменистой дороге?
Из под чьих ног летит густая серая пыль?
Кто широко размахивает крепкими руками?
И улыбается простой улыбкой?
Кто дышит полной грудью бойцов?
Кто подставляет лицо палящему солнцу?
Кого ждут прекрасные русские красавицы?
Раз, два, три!
Это они - герои завтрашних дней!
Хэй, хэй, хэй!
Это отряды русских парней!
Впереди показался караван верблюдов.
- Ого! - сказал Петр. - К нам едут турки!
Турки подьехали поближе.
- Кильманда! - поздоровался царь.
- Кильманда, русский! - турки сняли чалмы.
- А ну-ка скажите мне, турки, как живется у вас в Турции?
- Нам туркам живется в Стамбуле хорошо. В Стамбуле живется плохо только
православным христианам. Им живется хуже, чем нашим собакам.
- Ах вы басурмане штопаные! Кто вам дал право угнетать русских христиан
хуже, чем ваших собак?! Как вы посмели их обижать в вашей проклятой
Турции?! - Шварценеггер повернулся к своим. - Ребята, слышали ли вы,
что
говорят тут эти засранцы?! Отомстим же за русских братьев, которым
живется
хуже, чем турецким собакам! Ура! - Царь стащил купца с верблюда и
ударил
его лбом в нос.
Завязалась битва. Меншиков сиджел на толстом турке и пытался его
задушить.
Шварценеггер, выломав из забора доску, бил ею турок по голове. Все
остальные тоже дрались как могли.
Следующим эпизодом показывали Петра и его мать Наталью Кирилловну.
- Сегодня, мама, - сказал Петр, - мы побили турок за то, что русским в
Турции плохо живется. Когда у меня будет много войска, я построю флот,
чтобы отвезти войско в те страны, где русским живется плохо, и сделаю
так,
чтобы русским жилось хорошо.
- Куда именно ты хочешь поехать, сынок, - спросила мама.
- Больше всего я хочу поехать в Швецию и в Грецию.
- Это хорошая идея, но больше всего бойся бояр. Из-за бояр русским
людям
плохо жить не только в Европе, но и в России-матушке. Бояре грязные и
кровавые засранцы. Чувствует мое материнское сердце, что они готовят
против тебя какой-нибудь коварный план.
- Хорошо, мама. Клянусь тебе, что я буду внимательно относиться к этим
мужланам. Когда я подрасту, я скручу их в бараний рог, оторву им
длинные
бороды и заставлю курить американский табак!
Петр поцеловал маме ручку и пошел есть.
В трапезной сидел Меншиков.
- Мин херц, - Меншиков поклонился, - где ты был? Я тебя заждался. Очень
хочется есть.
- Я имел разговор с моей мамой о серьезных проблемах.
- Какие проблемы, мин херц?
- Нет проблем, - ответил Петр и сел на лавку.
К нему на колени запрыгнула любимая обезьяна Сенька.
- Я очень люблю зверей, - сказал царь. - Для меня они совсем как люди.
Кушай, Сенька, гуся. - Петр вытащил из горшка гусиную ногу и сунул
обезьяне.
Обезьяна схватила ногу и жадно стала от нее откусывать.
- Приятно смотреть, как Сенька ест мясо!
Вдруг обезьяа закатила глаза, выронила кость и сама упала с колен.
Царь Петр заглянул под стол.
- Сенька! Что с тобой происходит?!
Меншиков тоже залез под стол.
- Мин херц, кто-то отравил обезьяну Сеньку. У меня есть идея, что
кто-то
хотел отравить тебя Питер, а отравил бедную обезьяну Сеньку.
- Проклятые бояре! - зарыдал Петр. - Я знаю, что это дело их рук!
- Я хочу сказать тебе, гер Питер, что это дело не только их рук, но и
рук
твоей старшей сестры царевны Софьи и ее парня князя Васьки Голицина.
- Не может быть! Я не могу поверить! Я знаю, что она не любит меня, но
я
не думал, что дело зашло так далеко!
- Я узнал точно, что это дело их рук. Мне сказал об этом князь
Ромодановский, который подсматривал за ними в бане. И это еще не все.
Еще
у меня есть мнение, что тот засранец, который выколол мне глаз, не был
сумасшедшим торговцем рыбой - этот сукин-сын тоже человек Софьи и
Васьки!
- Мать твою! Я отомщу Софье, Ваське, боярам и всем врагам русского
народа
везде!
Царь Петр и Меншиков сидят на берегу Москвы-реки и ловят рыбу.
- Есть у меня, Александр, мысль. Поймать большую щуку, надеть ей на
жабры
золотое кольцо и на кольце написать, когда эта щука попалась. Щуку
после
этого не варить в рыбном супе и не делать из нее начинку для
расстегаев, а
отпустить назад в реку.
- Зачем это вам надо, гер Питер?
- Интересно будет потом ее поймать снова и обнаружить, что это старая
знакомая.
- Да, - согласился Меншиков. - Это было бы интересно... А помните, мин
херц, как я вас здесь спас, когда вы чуть не утонули?
- Да, - сказал Петр, - разве такое забудишь. Я тогда чуть не умер. -
Шварценеггер закурил сигару.
- Как все русские люди, - сказал Крамаров, - я верю, что есть такая
золотая рыба, которая может исполнять любые три желания рыболова. Что
бы
вы хотели, гер Питер, попросить у этой рыбы, если она попадется к вам
на
крючок?
- Я бы хотел, - царь выпустил дым, - надрать задницы боярам, для того
чтобы в России была абсолютная монархия. Это раз. Прорубить окно в
Европу.
Это два. А для души я хотел бы полюбить самую прекрасную девушку.
- С моей точки зрения, у вас великолепные желания, - Меншиков поплевал
на
червя. - Как все русские я верю, что если поплевать на червя, то на
него
клюнет рыба.
- А что хочешь ты, Александр, если поймаешь золотую рыбу?
- Я хочу то же самое.
- Для того, чтобы надрать задницы боярам, нужно иметь то, чего у них
нет.
Чего у них нет, Александр?
- У них, по моему, все есть. У них всего очень много.
- Да, - грустно вздохнул царь.
Панорамно показали реку, берега, перелесок. Камера двигалась слева
направо, пока на экране не показалась привязанная к дереву лодка.
- Я понял! - Шварценеггер бросил удочку и вскочил на ноги. - Я знаю! Я
знаю, чего нет у бояр! У бояр нет флота! Мы построим флот и надерем
боярам
задницы!
- Ура! - Крамаров тоже вскочил и запрыгал по берегу. - Гениально! Мы
покажем этим засранцам! Мать их!
- Да здравствует абсолютная монархия в России! - Петр и Меншиков
ударили
по рукам.
- Да здравствует русский царь! Мы будем самые крутые парни в Европе!
Петр и Меншиков обнялись и упали в реку.
Петр и его друзья сторят на берегу реки потешный флот. Долго и красиво
показывают, как рубанки снимают с дерева стружку, пилы перепиливают
бревна, в боски вколачивают длинные железные гвозди. Над кострами в
котлах
кипит смола. Один мужик топором вырубает деревянного медведя с
поднятыми
лапами, чтобы укрепить его на носу корабля. Другой мужик сшивает из
красной материи парус. Петр ходит в клетчатой рубахе и всем помогает.
В следующем эпизоде готовые корабли спускают на воду.
Царь Петр с корабля произносит речь:
- Давайте назовем наши первые корабли - дедушками российского флота.
Хотя
они еще маленькие, но со временем они будут большими и тогда мы надерем
зады всем засранцам мира! Да здравствует Россия и абсолютная монархия!
Да
здравствуют реформы!
- Але, ребята, качай Петра! - закричал Меншиков.
Петра подняли на руки и стали подбрасывать в воздух. На лету царь курил
сигару.
Вечером царь Петр выкатил на берег бочку вина.
- Отмечаем праздник рождения русского флота. Пей, ребята, и веселись!
К ночи все перепились. Петр Первый кинул окурок в трюм, где лежало
сено.
Один корабль сгорел.
Меншиков сказал Петру:
- Не расстраивайся, гер Питер, мы построим еще много таких кораблей.
Спать решили на оставшихся кораблях.
Утром на Петра и его сподвижников напали взбунтовавшиеся стрельцы. Но
потешный полк успел отплыть от берега.
Стрельцы на берегу трясли саблями, стреляли из пищалей и пистолей.
- Трусы! - орали они. - Идите сюда, мы вам покажем кузькину мать!
- Что, обосрались?! - орал им Меншиков. - Не на чем плавать?! Пехота
сраная!
По стрельцам пальнули из пушки. Стрельцы отошли на безопасное
расстояние и
стали ждать, когда корабли причалят к берегу.
К вечеру стрельцы перепились и уснули мертвецким сном.
Ночью корабли причалили к берегу. Сподвижники Петра перевязали пьяных
стрельцов веревками.
- А теперь, - сказал царь, - бежим к Софье.
У змеи надо вырвать жало.
- Я с тобой, мин херц, - сказал Меншиков.
Царь и Меншиков бесшумно сняли часовых у терема Софьи и проникли к ней
в
спальню.
Полуголый Василий Голицын выхватил из-под подушки пистолет, но Петр
подпрыгнул и выбил пистолет ногой, подпрыгнул еще раз и нанес
сокрушительный удар другой ногой Голицину в живот. Голицын отлетел в
угол,
ударился головой об шкаф и попытался встать. Но Меншиков подбежал к
нему и
ударил сапогом в лицо. Голицын схватил Меншикова за ногу и дернул.
Меншиков упал затылком на пол. Голицын выхватил нож и кинулся на
Меншикова. Меншиков сделал резкий кувырок назад и нож воткнулся в пол.
Петр Первый подбежал и ударил Голицина ногой в челюсть. Голицын тоже
ударил Петра в челюсть. Петр еще раз ударил Голицына в челюсть и в ухо.
Голицын ударил Петра в челюсть в ухо и в живот. Тогда Петр провел серию
ударов по корпусу. Голицын сделал Петру подсечку и попытался напрыгнуть
на
него сверху. Петр снизу сильно ударил Голицына по яицам. Голицын
согнулся
пополам. Петр схватил Голицина одной рукой за штаны, другой за шиворот
и
кинул его на стену, где висели лосиные рога. Голицын наткнулся на рога
и
повис, истекая кровью.
Из-под одеяла выскочила царевна Софья, схватила с пола пистолет и с
криками: "Ва-а-ася!" - кинулась на Петра и выстрелила. Пуля просвистела
у
царя над ухом, попала в металлический расписной поднос и срикошетила
Голицину в живот. Умирающий князь последний раз дернулся на рогах и
затих.
Софья остолбенела, выронила пистолет и тихонечко завыла. Меншиков
поднял
пистолет и спрятал в карман.
Шварценеггер подошел к Софье и сказал ей в лицо:
- И тебя бы надо, как Ваську, посадить на рога лося, чтобы кишки
вылезли,
но только это будет не по-христиански, ведь ты же баба и моя сестра. И
поэтому я не буду тебя убивать, а посажу на цепь, как бешеную собаку, в
сибирский монастырь, чтоб ты оттуда не убежала и подохла там своей
смертью. Живи, тварь! - Шварценеггер вытащил из кармана сигару и
закурил.
- Теперь всех бояр вырежу, как котов помойных!
На экране князь-кесарь Ромодановский порол бояр на Красной площади.
На лобное место вывели за бороду пожилого седовласого боярина в
пыжиковой
шапке. Шварценеггер отрезал ему бороду ножом.
- Царя убить хотел, дедушка?! Сейчас тебе надерут за это задницу.
С боярина сняли штаны, положили его на плаху и князь Ромодановский стал
стегать старика кнутом.
В первых рядах зрителей плакали жена, дети и внуки провинившегося.
Заиграла медленная музыка и Мик Джаггер тихим голосом запел:
Иногда в борьбе на другой стороне
Встречаются женщины и дети
Иногда в борьбе на другой стороне
Встречаются дедушки и бабушки
Иногда в борьбе на другой стороне
Встречаются внуки и правнуки
Однако такие законы борьбы
Борьба другой не бывает
Но ты никогда не узнаешь
Какую великую борьбу
Делал русский царь Петр
Чтобы победить
Пока льется кровь
Я пою эти песни
Эти песни борьбы
Чтобы победить...
Царь Петр разговаривает с мамой Натальей Кирилловной.
- Петрушка, - говорит мать, - я чувствую, что скоро я умру и тогда
некому
будет приготовить тебе постель. За тобой должны следить какие-то
женские
глаза, ухаживать какие-то женские руки. Давай я найду тебе жену.
- Мама, делай что хочешь, потому что я слишком занят. Мне слишком много
предстоит еще сделать, чтобы русские люди жили не хуже немцев.
- Когда ты станешь старше, ты узнаешь, что русские люди не хотят жить
по
другому как немцы. Но теперь тебе все равно это не обьяснить, потому
что
ты молодой царь и тебе прежде всего надо жениться.
- Хорошо, мама, - сказал Петр, - делай как знаешь.
В царских палатах за длинным столом отмечали царскую свадьбу. На столе
было много фаршированных лебедей и копченых осетров. Между ними стояли
мутные бутылки, заткнутые тряпочками.
- Горько! - кричал Меншиков.
Шварценеггер в шапке мономаха поцеловал невесту Екатерину Лопухину.
Справа от царя сидел Эдди Мерфи в русской рубахе расшитой петухами в
роли
Ибрагима Ганнибала и играл на гитаре негритянские песни.
- Ганибалка, - спросил царь, закуривая сигару, - нравится тебе моя
жена?
- Очень нравится! - ответил арап, пощипывая струны.
- А мне нет! Не понимаю - чего в ней мама нашла.
Лопухина заплакала.
- Не плачь, дура, - царь протянул невесте сахарного петушка на палочке.
Лопухина взяла леденец и полизала.
- Сыграй мою любимую, - приказал царь Ганнибалу.
Ганнибал тряхнул головой и запел:
Ты ввергла меня
В горнило страданий
И я никогда не добьюсь своего
Так вертит двумя половинками задними
Перед озверевшим слоном ефиоп
Ефиопы, ефиопы
Львиное сердце, гордая стать
Ефиопы вертят попами
Чтобы мордами в грязь не упасть.
Петр поцеловал арапа в губы.
- Горько! Горько! - закричал пьяный Меншиков.
- Постыдись людей, бесстыдный! - осадила его Наталья Кирилловна.
- А? Что? Не понял, - сказал Меншиков.
Петр Первый с молодой женой Екатериной лежат на кровати под одеялом.
- Скучная ты, Екатерина. С тобой не интересно заниматься любовью. Как
будто ты не женщина, а лягушка. В тебе нет достаточто темперамента.
Екатерина заплакала.
- Не реви, дура, - царь сунул жене сахарного петушка. - На тебе...
Немного полежали молча. Царь курил сигару, а Екатерина грызла петушка.
- Табак куришь? - спросил Петр.
- Нет, - Катерина перестала грызть и с опаской посмотрела на мужа.
- Хочешь, научу? Хоть чего-то в тебе будет оригинального. Держи сигару.
Катерина осторожно взяла сигару и понюхала.
- Не надо нюхать. Кури давай.
Екатерина затянулась и закашлялась. Из глаз у царицы потекли слезы.
- Не реви, дура, - нахмурился царь. - Не могу я видеть эти женские
слезы!
Напрасно я на тебе женился. Заниматься любовью не умеешь, курить не
умеешь. Только плачешь круглые сутки! Лучше я буду заниматься любовью с
другими веселыми женщинами. А ты сиди дома, курва!
Петр гуляет в Немецкой слободе. Рядом на стуле сидит его дядя
переодетый
Папой Римским. С другой стороны сидит Ганнибал с гитарой. Напротив
сидят
пять европейских послов.
- Господа послы, - сказал Петр, - вас сюда привезли для того, чтобы
совершить с вами обряд посвящения в подданные Всепьянейшего Папы.
Папа икнул и подмигнул.
- Это вот наш Всепьянейший Папа, который может выпить столько, сколько
ему
нальют. Вы должны выпить с Папой по кружке водки и поцеловать
Всепьянейшему руку.
Послы недовольно загудели.
- Того, кто будет гудеть, - сказал Петр, - я посажу на кол за шпионаж!
Послы примолкли.
- Начинаешь ты, - Петр показал пальцем на греческого посла Папакириаку.
Папакириаку поправил на голове колпак с кисточкой.
- Хорошо, - сказал он и перекрестившись, выпил кружку водки и
приложился к
руке Римского Папы.
Римский Папа похлопал его по щеке:
- Принимаю тебя, Папакириака, в общество Кловунов имени обезьяны Сеньки
и
кабана Васьки. И нарекаю тебя новым именем Абрам Иваныч. Радуйся!
- Молодец, Абрам Иваныч, - похвалил посла Петр. - Видно, что
православный.
А теперь ты, - он показал на польского посла.
Сигизмунд Пшавецкий сказал:
- Я отказываюсь! Этот варварский способ противен цивилизованному
человеку
и нашему католическому вероисповеданию!
- Если я правильно понял это замечание, - ответил Петр, - наш польский
друг Пшавецкий хочет сказать, что мы, православные христиане, в отличии
от
него - дикие свиньи! Это ты хочешь сказать, дурак?
- Нет, это я не имел ввиду.
- Если ты, краковяк, не имел это в виду, тогда делай, что тебе сказали.
А
иначе... - Петр повернулся к Папе, - Всепьянейший папа придумает тебе
казнь. Что мы сделаем с Сигизмундом, если он нас обидит?
- Раз пан такой гордый, - предложил Римский, - давай будем надувать его
кузнечными мехами через дырку в заднице, пока он не лопнет.
- Молодец, Папа! Отличная идея!
- Так поступать нехорошо. Я буду жаловаться своему королю!
- Когда ты лопнешь, пузырь вонючий, ты навряд ли сможешь жаловаться
своему
королю. А твой король пришлет нам нового посла. И мы его опять надуем.
Тащи, Александр, мехи, - сказал Петр Меншикову.
- Хорошо, я согласен. Я буду пить.
- Другое дело.
Сигизмунд с трудом выпил кружку и с противной гримасой поцеловал Папе
руку. Папа схватил Сигизмунда пальцами за нос и сказал:
- Нарекаю тебя Абрам Ильич. А что это, Абрам Ильич, у тебя нос такой
сопливый. Перед тем, как сесть за стол, Абрам Ильич, нужно сморкаться.
Вот
смотри как нужно сморкаться, - Папа Римский высморкался в стоячий
воротник
посла. - Вот как это делается. Радуйся теперь, кловун.
- Поехали теперь к бабам, - сказал Петр. - Там продолжим.
По дороге греческий посол Абрам Иваныч на ходу попытался из кареты
прыгнуть на лошадь. Абрам Иваныч попал под копыта и потом на него еще
наехало каретой.
Когда к нему подошли, Абрам Иваныч был уже мертвый.
Папа Римский снял шапку-ушанку:
- Жаль Абрама, хороший был кловун.
- Братья пьяницы, - сказал Петр, - мы не звери. Похороним кловуна Абрам
Иваныча, как подобает.
Абрама Иваныча погрузили в карету и повезли к женщинам. У женщин Петр
сказал:
- Кловун Абрам Иваныч ехал сюда по делу. Надо выполнить последнее
желание
Абрама и дать ему такую возможность. Я пойду с Дусей. Александр с
Клавой.
А с Абрам Иванычем займется Параша.
Спустя некоторое время все пили на веранде.
Покойный Абрам Иваныч сидел за столом, уронив голову.
- Усопший Абрам Иваныч, - говорил Петр, - был самым веселым греческим
послом.
- Обычно таких пентюхов присылают, - добавил Меншиков.
- Абрам Иваныч, - продолжал Петр, - лихо выпрыгнул из кареты на лошадь,
но
не долетел. Он умер, занимаясь благородным делом - хотел нас как
следует
насмешить. Мы очень благодарны Абрам Иванычу за его подвиг. Помянем
кловуна... Мы должны похоронить Абрама по-христианским обычаям, как
следует. - Петр поднял за волосы голову покойного и поцеловал его в
лоб. -
Аминь. Всем рыдать!
Девки и мужики зарыдали. Папа Римский ходил вокруг стола с рюмкой и пел
"Боже, царя храни".
Польский посол Абрам Ильич рыл невдалеке могилу.
- Кто к нам с мечем придет, - Петр сурово взглянул на Абрама Ильича, -
от
меча и погибнет. А кто к нам как человек придет, с таким и мы
по-человечески. Вот как с ним, - царь приподнял за волосы голову Абрам
Иваныча.
У покойного открылся глаз.
Девки завизжали.
- Никак живой! - пьяный Ганнибал перекрестился.
Меншиков достал из кармана зеркало, протер платочком и подставил Абраму
под нос.
- Зеркало чистое, - посмотрел он. - Умер кловун. - Меншиков закрыл
послу
глаз.
Ганнибал взял гитару и спел голосом Мика Джаггера:
Не будет больше героев
Потому что таких людей
Которые жили когда-то
Больше уже не живет
Не будет больше таких героев
Как Робин Гуд в Англии
Как Жанна Дарк во Франции
Как Фриц Дуберт в Германии
Как Ян Жишка в Чехословакии
Как Пилсудский в Польше
Как Шандор Петефи в Венгрии
Как Шамиль в Азербайджане
Как Соломон в Израиле
Как Синяя Борода в Италии
Как Поль Робсон в Америке
И только в снежной России
Остались такие парни
Как Робин Гуд, Жанна Дарк,
Фриц Дуберт, Ян Жишка,
Пилсудский, Шандор Петефе,
Шамиль, Соломон,
Синяя Борода и Поль Робсон!
Кое-где остались еще
Настоящие герои!
На экране показали море, по которому плыли корабли с пушками. На
корабле-флагмане стоял Шварценеггер с подзорной трубой и курил сигару.
Рядом стояли Крамаров, Эдди Мерфи, Ромодановский, Папа Римский и
греческий
посол Абрам Иванович. С боку на веревке сидел в наручниках пленный
шведский король Карл Двенадцатый и ел курицу.
Голос за кадром произнес:
- Петр Первый и его соратники не только пили, безобразничали и
распутничали. За длительный отрезок времени они также воплотили мечту
молодого Петра - прорубили окно в Европу, разорили бояр. Осталось
невыполненым только одно желание царя Петра. И кто бы мог догадаться,
что
он повстречает свою любовь на полях кровопролитных сражений со шведами
и
их королем Карлом Двенадцатым.
На экране возникло поле сражения. Свистели ядра и пули. По полю бегали
солдаты. Впереди всех бегал царь Петр с ружьем со штыком и сигарой в
углу
рта.
Петр заметил среди сражающихся королевский мундир Карла Двенадцатого и
стал прокладывать к нему дорогу штыком и кулаками. Карл Двенадцатый
бегал
по полю в бронзовом шлеме с рогами на голове, с железным подносом на
животе и с пистолетами в руках.
Петр добрался до Карла и ударил ему сзади прикладом по голове.
Карл удивленно повернулся. Петр ударил еще раз.
- Ха-ха-ха! - засмеялся Карл. - Русский медведь!
- Кто медведь?!
- Ты медведь!
- Я медведь?! - Петр стукнул Карла прикладом в живот.
- Бымммм! - зазвенел на животе у Карла железный поднос.
- Ха-ха-ха! - шведский король подпрыгнул.
Тогда Петр стукнул короля ногой в лицо. Карл отлетел в сторону и
ударился
головой в каске. У каски отломился один рог. Карл вскочил и с разбега
ударил Петра кулаком в спину. Петр подскользнулся и упал на живот. Карл
вскочил Петру на спину и попрыгал. Петр перевернулся и схватил Карла за
ногу. Карл потерял равновесие и упал на землю. Петр и Карл стали
кататься
по земле и тузить друг друга кулаками. Наконец Петр сделал неожиданно
кувырок вперед и рывком перебросил Карла животом к себе на колено. Карл
захрипел и повис на ноге у Петра. Петр достал из кармана наручники и
защелкнул их ну запястьях у шведа. Потом положил Карла поперек лошади и
повез в лагерь.
Проезжая мимо кустов Петр услышал любовные крики. В кустах Меншиков
занимался любовью с какой-то женщиной.
- Ах ты засранец! В то время, когда твой царь рискует жизнью, сражаясь
с
врагами, ты занимаешься любовью в кустах! Перестань сейчас же и иди
воевать, не то я убью тебя на месте!
Меншиков вскочил, надел штаны и побежал воевать.
Петр посмотрел на женщину, крякнул, привязал лошадь с Карлом к дереву и
кинулся на красавицу.
Голос за кадром сказал:
- Так исполнилось последнее желание русского царя Петра и он вернулся в
Россию не только с победой, но и с молодой женой Екатериной Первой.
Опять запел Роллинг Стоунз:
Когда стемнеет
И на на небе покажется луна
Разные мысли могут приходить к вам в голову
В вашу голову может прийти мысль о том
Что у великих людей исполняются все их желания
И это будет правильная мысль
Такие герои побеждают всех врагов
Делают хорошие поступки
И встречают свою единственную любовь
И если ты одинок
И твое сердце разрывается от одиночества
То выйди на улицу города
И иди искать свое счастье
Среди сражений и приключений
И если тебе повезет
То ты встретишь в конце пути
То, что ты искал
Эй, парень, что ты сидишь
Оставь свой дом
И иди на улицу
Искать свое счастье.
На экране царь Петр и Меншиков тулупах сидят на краю полыньи и рыбу.
Петр вытащил из полыньи большую щуку.
- Ого! Александр, помнишь, как мы стобой поймали большую щуку и надели
ей
кольцо на плавники и на квост. Ты помнишь, что мы подумали с тобой -
как
будет хорошо, когда мы поймаем эту рыбу снова и поймем, что это старая
знакомая. Теперь посмотри - я поймал эту дерьмовую, мать твою, рыбу!
- Вот это, мать твою, дерьмо! Это самое большое дерьмо! Ты сделал это,
мин
херц! - Меншиков потянулся за рыбой, упал в полынью и скрылся под
водой.
Петр отбросил щуку подальше, скинул тулуп и нырнул в полынью за
Меншиковым. Вскоре он показался над водой с Меншиковым под мышкой.
Царь Петр лежит в кровати при смерти. Рядом стоят Мадонна Екатерина и
Меншиков. Меншиков плакала.
- Это все из-за меня, - говорил он.
- Я, Александр, долги не забываю. Ты меня из воды спас и я тебя из воды
спас тоже... Теперь я умираю спокойно. Пришел мне, по-моему, конец.
Заплакала Екатерина.
- Не реви, Катька. Нечего меня жалеть, потому что все чего я хотел, я
получил. Я хорошо пожил и неплохо умираю. Всем бы так, как мне... А
теперь
прощайте. Ты, Меншиков, береги Катерину. А ты, Катерина, береги Россию!
А
теперь я хочу веселиться. Зови, Алексашка, Ганнибала, цыган и всех
остальных.
В комнату вошли саратники Петра и цыгане с медведем.
- Ганнибал, - сказал Петр слабым голосом. - Сыграй мне напоследок
что-нибудь погромче.
Ганнибал ударил по струнам и запел "Очи Черные".
Все вокруг плакали.
Цыгане поднесли Петру на золотом подносе бокал шампанского.
Царь выпил и бокал выпал у него из рук.
Крупным планом в замедленной сьемке показали падающий и разбивающийся
об
пол бокал.
На экране появилась надпись:
КОНЕЦ ФИЛЬМА
Татьяна плакала.
Николай толкнул жену в бок:
- Не плачь, дура. Пойдем, я тебе духи куплю.
Дома Николай сказал теще:
- Сходили наконец в кино.
- Не понимаю зачем туда ходить, - ответила теща. - когда можно
посмотреть
телевизор.
Белобров - Попов
март 1997г.
Владимир Белобров, Олег Попов.
Король обезьян, тропическая комедия
© Copyright Владимир Белобров, Олег Попов
Email: popole@mail.ru, belobrov@frsd.ru
WWW: http://www.belobrovpopov.ru/
Date: 27 Nov 2000
Таков Закон Джунглей! У тебя должно быть только то, что тебе
принадлежит, а то,
что тебе не принадлежит, ты должен отдать тому, кому это должно
принадлежать,
иначе тот, кому это должно принадлежать отнимает это у того, кому это
принадлежать не должно и еще отнимает у него все, что хочет. Таков
справедливый
закон.
(Михаил Жуков)
Не может у обезьяны во рту быть того, что ей не принадлежит
(Михаил Жуков)
--------------
Петя Ласточкин полюбил Татьяну Иванову. Татьяна выделялась среди
небольшого
населения острова огненно-рыжими волосами; длинными, как пальмы,
стройными
ногами; чистыми, как небо на экваторе, голубыми глазами; тонкой, как
рукоять
весла, талией; и руками, маленькими и мягкими. К тому же на острове все
ходили
полураздетые из-за хорошей погоды, и поэтому превосходно смотрелась ее
большая
грудь.
Петя Ласточкин страдал. Он любил Таню, но стеснялся ей открыться,
потому что
был толстоват.
Петя весил сто двадцать кило. При небольшом Петином росте это, конечно,
смотрелось не очень.
Два раза Петя пытался похудеть. В первый раз он взял себе за правило
каждый
день плавать не менее двух часов. Но как раз в это время остров
окружила стая
акул. Акулам так понравилось плавать возле острова, что они решили
здесь пока
поплавать, поесть рыбы.
Петя сидел на берегу и провожал угрюмым взглядом треугольные плавники
кровожадных тварей, которые стали препятствием на пути большого
чувства.
В следующий раз Перя решил ничего не есть. Но в это время на остров
прилетели
редкие красноперые куропатки. Из этих куропаток готовили такие вкусные
блюда,
что никто не мог удержаться, чтобы не съесть несколько десятков тушек
птиц в
сезон.
Вопреки желанию похудеть, Петя наоборот потолстел на десять кило и стал
весить
сто тридцать. Ого-го! Ласточкин совсем потерял надежду на взаимность и
решил на
зло судьбе стать хулиганом, чтобы доказать всем, что и с ним надо тоже
считаться, что и он не хуже чем другие.
Особенно Пете не нравился Константин Жаров за то, что Иванова оказывала
ему
явное предпочтение. Константин Жаров по праву считался первым красавцем
на
острове. Он был высокий, стройный, спортивный парень, с прямым носом и
густыми
бровями, с мускулистыми загорелыми руками и ногами, с плоским
накаченным животом
и татуировкой "якорь" на груди. Во время праздников, Константин быстрее
всех
лазил на пальму за сапогами, и Татьяна Иванова собственноручно вешала
на шею
победителю венок тропических цветов и фруктов.
Однажды Константин Жаров, плавая вокруг острова на каноэ, спас
купавшегося Петю
Ласточкина от осьминога-убийцы. Дело было так. Жаров катал Таню вокруг
острова
на каноэ. Девушка сидела на корме в красивом блестящем купальнике, с
коралловыми
бусами на шее и венком из орхидей на голове. Татьяна держала на коленях
гавайскую гитару Жарова. Константин управлял лодкой и одновременно
рассказывал
Татьяне — куда надо нажимать на гитаре и как пощипывать.
— Из вас, Татьяна, — говорил Жаров с веслом, — получится отличная
гитаристка. Вы
понимаете буквально на лету.
— Вы, наверное, всем девушкам такое говорите, — Татьяна улыбнулась.
— Значит, вы считаете, Татьяна, что я способен кривить душой?
— Бзынннь! — дернула струны Татьяна.
— А я, — продолжал Жаров, — только однажды в шесть лет обманул
бабушку и
дедушку. Я переживал ужасно. И дал себе слово — никогда в жизни никому
не врать!
— Расскажите, — попросила Татьяна, — как же это было, как же вы
обманули их так
необыкновенно?
— Однажды дедушка нырял за ракушками. А я играл на берегу с негром
Луисом. Негр
Луис отошел на минуточку в джунгли, а я тем временем стал кидать
камушки
блинчиками. Камушки прыгали по воде, как лягушки. Вдруг вынырнул
дедушка и
получил камушком в маску. "Ой--ей--ей!" — закричал дедушка, ведь он не
мог ничего
видеть, потому что его маска покрылась мелкими трещинами, а голова
получила в
лоб. Дедушка пошел ко дну и наверняка утонул бы, если бы его не спас
негр Луис,
который услышал из джунглей дедушкин отчаянный крик. Луис принес
дедушку домой.
Когда дедушка очнулся, они с бабушкой позвали меня и спросили, кто
кидался
камнями. Если бы я сказал правду, меня бы не стали сильно наказывать —
мои
бабушка и дедушка очень меня любили и я не хотел их огорчать. Я сказал,
что
камнем кинул в дедушку негр Луис. Луиса выпороли и той же ночью он от
нас сбежал
в джунгли.
— Не тот ли это одноглазый Луис, — спросила Татьяна, — одинокий
бандит из
джунглей?
— Да, это он, — Жаров кивнул головой. — И вот после этого случая, я
больше
никогда никому не вру.
— И даже девушкам?
— Чем же девушки отличаются от всех?
— А чем бы вы хотели, чтобы они от остальных отличались?
— Я не знаю, чем отличаются другие девушки, а вы отличаетесь тем, что
вы самая
прекрасная девушка на острове, — Жаров перекинул весло на другую
сторону.
— Ничего во мне такого особенного. Таких как я — много.
--Вы само совершенство, --отрезал Жаров.
— Я, по вашему, лучше, чем даже Света Петрова?
— О чем вы, Таня, говорите?! Она же такая толстая!
— Ну и что. Женщинам идет полнота.
— Хмы. Вы прекрасно понимаете разницу между вами и Петровой...
Вдруг рядом с лодкой вынырнул в маске Петя Ласточкин и шумно выплюнул
из
трубки воду.
— Катаемся? — Ласточкин ухватился за борт.
— Ты бы, брат Петя, плавал поближе к берегу, — с досадой сказал
Жаров. — Или ты
не боишься осьминога-убийцу?
— Если он мне попадется, — обьявил Ласточкин, поглядев на Татьяну, —
я свяжу ему
щупальцы морскими узлами и скормлю чайкам! — Петя ударил ластами по
воде.
— Петя, — Татьяна поежилась, — вы на меня набрызгали.
— Чао, амиго! — Ласточкин оттолкнулся от лодки и поплыл, поднимая
волну.
— Вот кому, — сказал, улыбаясь, Жаров, — вам следовало бы рассказать
про Свету
Петрову. Они бы подошли друг другу по размеру.
— А вы, Костя, злой, — Татьяна покрутила колок на гитаре. — Мне
кажется, что я
ему нравлюсь.
— Это несерьезно... Вы же понимаете, что это несерьезно.
— Откуда мы можем знать — что серьезно, а что несерьезно.
— Ой--ей--ей! Ой--ей--ей! — закричал из воды Петя Ласточкин. —
Кто-то схватил меня
за ногу! — Петя скрылся под водой. Опять вынырнул и закричал. —
Отстань тварь!
Пусти! — он бешено молотил руками. — Ой--ей--ей! — Опять скрылся.
— Что же мы сидим! — вскрикнула Татьяна. — Гребите, Костя!
Жаров налег на весло.
— Держись, Петя! — крикнул он. — Мы уже рядом!
На поверхности показался Ласточкин опутанный щупальцами
осьминога--убийцы.
— Ы--ы--ы! — хрипел Петя, пытаясь оторвать от груди зеленые ноги с
присосками. Уже
было видно, что ему очень нехорошо.
— Чего вы ждете, Костя! — закричала опять Таня.
— Сейчас--сейчас, — Костя занес весло над головой. — Боюсь попасть
по Пете.
— Мы теряем время!
Костя врезал веслом Ласточкину по спине.
Петя булькнул и обмяк.
Спрут с жертвой в щупальцах стал медленно погружаться под воду.
Костя выхватил из-за пояса нож и полоснул осьминога по ногам.
Осьминог-убийца схватил свободными щупальцами лодку и начал
раскачивать.
Татьяна ударила гавайской гитарой Жарова тварь по ногам.
Гитара запела.
Костя молниеносно отрезал и эти щупальцы.
У осьминога осталось четыре зеленых щупальца с присосками, из которых
двумя
он держал и не хотел отпускать Петю, а двумя мог еще сражаться.
Над водой показалось уродливое тело спрута с чудовищным крючковатым
клювом.
Костя схватил багор и ткнул осьминогу в ужасный клюв.
— Фшшш, — зашипело чудовище, выпустив в воду чернила.
Костя еще раз воткнул багор в клюв и там два раза повернул.
— Фшшш, беее! — осьминог отпустил Петю и всеми конечностями напал на
лодку.
Костя отрезал осьминогу еще два щупальца и уже занес нож, чтобы
отрезать
последнее, но спрут вовремя отцепился и погрузился в чернила.
Петино тело медленно опускалось под воду вслед за осьминогом.
Жаров подцепил Ласточкина веслом подмышку, подтащил к каноэ, ухватил за
руку.
Лодка сильно накренилась на один бок.
— Жирный какой, — напрягся Костя. — Вот это да!
— Бедненький, — Татьяна вытащила носовой платок. — Весь в чернилах!
Изо рта у Ласточкина торчала морская капуста. Маска треснула. Трубка
согнулась. Ласты порвались.
Жаров надавил Пете коленом на грудь. Ласточкин дернулся и булькнул.
Любой нормальный человек, после такого случая, возненавидел бы своего
соперника. Вот и Петя Ласточкин тоже, как все, обозлился на Костю.
"Теперь, — подумал Петя, — мне терять нечего. Раз он меня выставил
перед
Татьяной в таком виде — в чернилах и с капустой во рту — то мне
терять абсолютно
нечего!"
Он отправился к своему приятелю Вове Моржову.
Вова Моржов увлекался фигурами из песка. Он лепил огромные фигуры из
песка и
поливал их смолой кокосовой пальмы, чтобы фигуры не осыпались.
Вова как раз выскребал фигуру Робинзона. Крузо стоял с нагнутой
задумчивой
головой. Внизу на постаменте Вова выложил
ракушками:ккккккккккккккккккккккккккккккккккккккккккккккккккккккккккккккккк
— Привет, Вова, — Ласточкин приподнял панаму, усаживаясь на песок.
— Привет, Петя, — Моржов вытащил изо рта ракушку и поставил точку.
— Смело, — Ласточкин оглядел фигуру.
— Чего чумазый такой? — спросил Моржов.
— С осьминогом дрался. С убийцей.
— Кто кого?
— Как видишь, — Петя сплюнул. — Не родился еще такой осьминог,
который бы
Ласточкина победил!.. Пошли покурим, есть дело.
Друзья отошли в тенек и, усевшись в шезлонги, закурили сигары. Вова
Моржов
позвонил в колокольчик. Подбежал негр в ярких трусах.
— Что хочет, масса? — спросил негр, кланяясь.
— Принеси нам, Гарри, лимонаду.
— Со льдом, масса Вова?
— Со льдом и с соломинкой.
— Есть, масса Вова, — Гарри убежал.
Петя выпустил дым и поглядел, как над бирюзовым морем кружатся белые
длинноносые чайки.
— Сегодня я выследил наконец осьминога-убийцу. И он бы от меня не
ушел, если бы
мне не помешали. — Ласточкин скрипнул зубами. — Сегодня утром я
почувствовал,
что наконец-то встречу своего давнего врага осьминога. Я почувствовал,
что
проклятый слизняк ошивается где-то поблизости от острова. Я давно
мечтал с ним
посчитаться. Я мечтал отомстить ему за смерть моего дяди!
— А разве у тебя был дядя? — спросил, покуривая, Моржов.
— Как?! Ты ничего не знаешь?
— Нет.
— ... Ах, да... тебя же в то время не было на острове. В то самое
время ты
совершал кругосветное путешествие на подводной лодке.
— О да, — Вова чмокнул, — это было незабываемое путешествие!
Негр Гарри принес лимонад с соломинками.
— Масса Вова разрешит своему Гарри сходить к его черной невесте Лулу?
— слуга
поклонился.
— Ладно, иди. Только бухай поменьше. Если явишься, как в прошлый раз,
я тебя
накажу.
Негр удалился.
— Распоясались черномазые, — Петя недовольно посмотрел вслед. — Так
вот... Пока
ты плавал на подводной лодке, с моим дядей случилась беда. Дядя Леня
набухался и
уснул ночью на берегу океана, на пляже. А утром на пляже вместо дяди
обнаружили
дядины сломанные очки, следы борьбы и противную зеленую слизь. По всей
вероятности, на него спящего напал ночью голодный осьминог! Видно было,
что дядя
бешено сопротивлялся и осьминогу пришлось несладко. Если б ты, Вова,
знал моего
дядю, ты понял бы о чем я. Но тем не менее, дядя пропал... С тех пор я
поклялся
себе — отомстить. Я стал готовиться. Как видишь, мне пришлось даже
поправиться
на десять кило, для того чтобы осьминогу-убийце было труднее меня
утащить. И
вот, сегодня утром я вошел в воду для решительной схватки. Я плавал
вокруг
острова маской вниз, высматривая врага. Наконец, я увидел в
темно-зеленой пучине
шевеление чудовищных щупалец и горящие желтые глаза убийцы! Я вытащил
нож и стал
дразнить тварь, булькая трубкой. Наконец я выманил его из глубины. О,
если бы ты
видел, Моржов, что это было за чудовище. Огромное, как у лошади, тело в
фиолетовых разводах, длиннющие зеленые щупальцы с присосками и зверский
ужасающий черный клюв! Я схватился с ним и вытянул гада на поверхность,
чтобы
ему было труднее сражаться там. Схватка была жестокой. Одну за другой я
отсекал
у осьминога зеленую с присосками щупальцу. У спрута оставалось только
четыре
ноги. Еще чуть-чуть и морской разбойник превратился бы в безобидный
колобок с
обрубками... Но в это время сзади на каноэ предательски подплыл Костя
Жаров и
оглушил меня веслом по голове. Я потерял сознание и спрут,
воспользовавшись
этим, сумел от меня улизнуть.
— Зачем же Костя Жаров такой гад? — помолчав, спросил Вова Моржов.
— Он завидует мне, что меня, а не его, любит Таня Иванова, —
Ласточкин потер на
руке чернильное пятно. — Он захотел избавиться от соперника. — Пятно
не
оттиралось. — Так всегда — одни сражаются с чудовищами, а вторые
уводят у них
баб. — Петя послюнил палец и потер еще.
— Ну и сволочь! — Моржов хрустнул кубиком льда. — А мне казалось,
что он другой.
Я считал, что это славный парень.
— Все мы так — считаем всех вокруг славными парнями, пока эти парни
не вломят
нам по затылку веслом! — Петя закрыл глаза и надвинул панаму на нос.
Ласточкин сидел на пальме и смотрел в бинокль, как на женском пляже
загорает
Таня Иванова с подругами без лифчиков. Таня долго лежала на животе и
читала
журнал, а потом перевернулась на спину и накрыла журналом лицо.
— Фьють! — присвистнул Петя. — Вот это да!
Вдруг из воды вышла еще одна обнаженная Таня Иванова. Петя чуть не
свалился с
пальмы.
Прилетел попугай Ара и сел Пете на плечо.
— Кар! — сказала птица.
— Что, брат ара, — спросил Ласточкин, — и тебе охота взглянуть? На
погляди - у
меня уже в глазах двоится. Возможно, носатый, я перегрелся.
Петя поднес бинокль к попугаю.
Попугай щелкнул клювом и сказал:
— Твою мать!
Внизу треснула ветка. Ласточкин опустил голову.
Под пальмой стоял Вовин негр Гарри. Гарри приложил руку ко рту и заухал
совой.
Из кустов вышел старый одноглазый негр в кожаном пальто.
Черные подняли руки и ударили в ладоши.
— Хеллоу, — сказал Гарри.
— Хеллоу,-- одноглазый поправил на глазу кожаную повязку.
— Кар! — крикнул на пальме попугай ара и тряхнул крыльями.
Красное перо опустилось негру Гарри на голову.
— Красное перо — тревожный знак, — сказал одноглазый. — Надо
спешить, — он взял
перо и заложил его себе за ухо. Он подпрыгнул и врезал ногой по пальме.
Петя вцепился в дерево.
Попугай ара перелетел на другое плечо.
— Кар!
— Кстати, Гарри, — продолжил одноглазый, — хочу тебе показать, чему
я научился.
— Он вытащил из кармана гвоздь и протянул негру. — Приставь к пальме,
а я пяткой
вобью его в ствол по самую шляпку.
Гарри приставил гвоздь к дереву.
Одноглазый опять подпрыгнул и ударил пяткой Гарри по пальцам.
— Ой--ей--ей! — заорал Гарри.
— Кар! — попугай вцепился когтями в Петю.
Петя застонал.
— Извини, черномазый, — Одноглазый похлопал Гарри по плечу.
Гарри через силу улыбнулся.
— Хай, — одноглазый коснулся мизинцем кончика носа.
— Хай, — Гарри повторил тот же жест.
Негры разошлись по кустам.
Петя подождал немного, сказал попугаю "Кыш" и спустился с пальмы.
Костя с букетом тропических ярких рододендронов спускался по склону
вулкана в
приподнятом настроении. Внизу в парке в плетеной из живого кустарника
беседке
его ждала Татьяна Иванова. Костя торопился, из под ног у него вылетали
мелкие
базальтовые камушки. Камушки скакали по склону и залетали в траву,
заставляя
кузнечиков и цикад на время примолкнуть.
"Молчите насекомые, — думал Костя. — когда поет влюбленное сердце!"
Слева и справа пошли банановые заросли.
"Когда поет влюбленное сердце, песни насекомых умолкают!" — Жаров
подскользнулся
на банановой шкурке и поехал вниз на заду. Обгоняя Костю, скакали
вперед
базальтовые камушки. На бананах запрыгали и завизжали радостные
обезьяны.
Проехав сколько надо, Жаров встал, оглядел штаны. Штаны были грязные, с
двумя
дырками. Костя огорченно присвистнул. Идти домой переодеваться не
хотелось.
Жаров снял прошитую золотыми нитками жилетку, повесил на кусты. Потом
снял
желтую с синими цветами рубаху, повязал ее вокруг талии рукавами
вперед, одел
жилетку на голое тело.
"Спортивный стиль," — подумал он и поcпешил дальше.
Быстро преодолев оставшийся путь, Костя вбежал в беседку, заранее
поднимая
букет.
В беседке на лавке сидело две Тани и ело бананы.
Костя упал в обморок...
Жаров пришел в себя от того, что кто-то лил на него воду. Он открыл
глаза и
увидел сверху над собой склонившуюся с бутылкой Таню. У Тани было
взволнованное
лицо.
— Ну наконец-то, — сказала она. — Наконец-то вы очнулись, Костя...
Мы здорово за
вас перепугались...
— Ммм, — замычал Костя. — Голова... — он пощупал затылок. Голова
была вся
перевязана.
— Вы не приходили в себя в течении двух часов, — Таня отпила из
бутылки. — Вы
сильно ушиблись головой об лавку. Кровь хлестала — просто ужас!
Пришлось
перевязать вам голову вашей рубашкой.
Костя с трудом сел, прислонившись спиной к стенке.
— Мне показалось, Таня, что у меня двоится в глазах...
Иванова улыбнулась.
Костя увидел на полу под лавкой букет рододендронов. Он подогнул правую
ногу,
оперся на правую руку, перенес центр тяжести на левую ногу, оперся на
левую
руку, а правой рукой мучительно потянулся за букетом.
— Ой, Костя, — Таня прикрыла рот ладошкой, — у вас сзади на брюках
такое!..
Костя покраснел и прикрыл дырки букетом.
— Это мне? — спросила девушка.
— Это вам, — он вытащил из-под лавки голову, подогнул левую ногу,
оперся на
левую руку, приподнялся, сел на грязную жопу и протянул Тане букет
рододендронов.
— О! Какие цветы! — Понюхала девушка. — Как они пахнут!
— Эти цветы, Таня, — сказал Костя, — я нарвал специльно для вас на
залитых
лунным светом террасах вулкана.
— Говорят, что цветы, собранные в лунную ночь у вулкана, обладают
волшебной
силой. - сказала девушка.
— О да. Есть такая легенда.
ЛЕГЕНДА О МИХАИЛЕ ЖУКОВЕ
Когда-то очень давно жили на остове Миша Жуков и Оля Баранова. Они
любили друг
друга и собирались пожениться. За день до свадьбы Миша вышел в море —
наловить
макрели для праздничного стола. Закинул он спиннинг в первый раз и не
вытащил
ничего. Закинул он спининг во второй раз и вытащил несьедобного
морского петуха.
Огорчился Жуков, начистил хорошенько блесну, закинул спининг в третий
раз и
зацепился крючком за водоросли. Разделся Жуков и нырнул с лодки. И там
его как
следует ударил током рогатый электрический скат. Электрический скат
ударил
Жукова таким мощным разрядом, что тот улетел на берег и повис на
дереве.
Висит Жуков на дереве вообще никакой. Труп.
Мимо идет с ведерком старик Шишкин. "Что это, — думает, — Жуков на
дереве висит?
Может, пугает кого? Или на ветке подтягивается?" Подошел поближе, встал
под
дерево, говорит:
— Эй, Жуков! Доброе утро! — Молчит Жуков. Шишкин опять говорит —
Жуков--Жуков! —
Не отвечает. Шишкин ткнул его удочкой. Из Жукова посыпались искры и он
упал. —
Ишь, — сказал Шишкин и потряс Жукова за плечо. Ничего. Тогда старик
сходил за
водой и налил Жукову за шиворот. Жуков лежит. — Тэк-с, тэк-с, — снял
Шишкин с
Жукова ласты и пощекотал ему пятки. Жуков молчит. — Ладно, — взял и
надел старик
Шишкин Жукову металлическое ведерко на голову и как врезал по нему
удочкой.
— БО--О--ОМ--М--М!!!
Жуков как вскочит, и побежал с ведром на голове, и об дерево —
БО--О--ОМ--М--М! — И
опять упал.
— Тэк-с, тэк-с, — взял старик и еще раз удочкой врезал.
— БО--О--ОМ--М--М!!!
Жуков вскочил и об дерево!
Шишкин подошел, отложил удочку, камень поднял и как вдарит по ведерку!
Жуков
дернулся и сел.
— Кто я?! — говорит из ведра.
— Ты — Мишка Жуков, валяешь дурака! — отвечает Шишкин.
— А ты кто?
— А я — дедушка Шишкин.
— Где ты, дедушка Шишкин? Я тебя не вижу.
— Я сижу сзади тебя, — Шишкин свернул самокрутку и закурил.
Жуков повернулся кругом.
— Где же ты, дедушка Шишкин? Я тебя не вижу. — И повернулся еще раз.
Дедушка
Шишкин покачал головой.
— Эх, Мишка! Несерьезный ты тип! Завтра ему жениться, а он такой
глупый! —
дедушка легонько постучал удочкой по ведру.
— Ой! Дедушка Шишкин, я боюсь!
— Чудик! — Шишкин подцепил удочкой ведро и сковырнул его с головы.
Жуков уставился на дедушку.
— Ты зачем на дереве висел? — спросил Шишкин.
Жуков заморгал.
— Я вспомнил! — наконец крикнул он. — Меня дернуло током! Вон моя
лодка! — Он
вскочил, забежал в воду и поплыл кролем. Не успел Миша сделать
несколько
замахов, как напоролся на рогатого электрического ската, который
поднялся с
глубины поесть креветок. Мощным разрядом Мишу выкинуло на берег и он
снова повис
на дереве.
Дедушка Шишкин проводил глазами траекторию полета Жукова
К Жукову на ветку спустилась обезьяна и попыталась дернуть того за нос.
Вылетел
яркий сноп искр и дымящаяся обезьяна упала рядом с дедушкой Шишкиным.
От зверя
сильно несло паленой шерстью.
— А ты, гаврила, не лезь, — сказал обезьяне Шишкин.
Обезьяна свернула хвост калачиком.
Шишкин докурил самокрутку, поплевал на окурок, вкрутил его в песок,
привстал с
ведра и подошел к дереву.
— Мишка, шут гороховый, будь человеком, едрена мать! — и потряс
ствол.
Жуков упал на обезьяну. Животное взвизгнуло и укусило Жукова за нос.
Дедушка
Шишкин удочкой загнал обезьяну на дерево. Обезьяна сидела на ветке и
шаталась. У
Жукова из носа текла кровь. Шишкин подложил Жукову под голову ведро.
Жуков
открыл глаза и шепотом спросил:
— Где спининг?
— В лодке лежит.
— Где лодка?
— Там, — дедушка показал рукой.
— Я пошел туда.
— Куда ты, Мишка, пошел, дятел штопаный?
— За спинингом. Спининг не мой. Я взял его для понта у Коли Харина.
Очень
дорогой спининг.
— Тогда дело другое. Раз взял — надо отдавать. — Шишкин сел на
ведерко.
Жуков неуверенной походкой подошел к воде, зашел по-колено и замер.
— Что, вода холодная? — спросил Шишкин, скручивая козью ножку.
Жуков вздохнул и двинулся дальше, постепенно погружаясь. Когда вода
дошла Жукову
до подбородка, к нему на голову, почуя запах крови из носа, села
гигантская
птица марабу и долбанула Жукова в темя своим громоздким клювом. Жуков
закатил
глаза и хотел утонуть, но птица марабу крепко вцепилась ему в волосы
когтями и
замахала крыльями, не пуская жениха под воду.
Дедушка Шишкин поднял камень, размахнулся и кинул. Камень ударил Жукова
по
затылку. Гигантский марабу напрягся, вытащил Жукова за волосы из воды и
полетел
с ним на вулкан.
Дедушка Шишкин закричал и засвистел на птицу.
Откуда ни возьмись в небе появился черный стервятник. Черный стервятник
налетел
на гигантского марабу, схватил Жукова за ноги и потянул на себя.
Гигантский
марабу отчаянно сопротивлялся, не выпуская из лап полумертвого Жукова.
Птицы
тянули Мишку в разные стороны, клюясь клювами. Стервятник изловчился и
укусил
марабу в шею. Марабу каркнул и разжал когти. Жуков повис вниз головой c
болтающимися руками. Гигантский марабу клюнул черного стервятника в
живот.
Черный стервятник, перекувыркнувшись в воздухе, выпустил Жукова. Жуков
полетел
вниз и повис на дереве, сбив обезьяну.
Шишкин отодвинул обезьяну ногой и потряс дерево. Жуков упал.
— Эх ты, икарус! — сказал Шишкин. — Тебе же завтра жениться, а у
тебя рожа, как
у собаки.
— Дедушка Шишкин, — сказал Жуков, перевернувшись на спину, — где
спининг?
Дедушка посмотрел на воду:
— И--и--и, — махнул он рукой. — Далеко!
Жуков, шатаясь, встал и наступил обезьяне на хвост.
— Ви--и--и! — завизжала обезьяна и укусила Жукова за ногу.
— Кыш, гаврила! — удочкой отогнал обезьяну Шишкин.
Жуков почесал укушенную ногу.
— Дедушка Шишкин, что делать?
Шишкин усмехнулся:
— Вот артист! Тебе же завтра жениться! Готовиться ж надо! Вон у тебя
какая рожа!
— А как же спининг?
— Хер с ним.
Жуков задумался.
— Пойду на вулкан. Нарву цветов на свадьбу.
— И я, пожалуй, пойду, — Шишкин поплевал на окурок. — Все равно мне
делать
нечего.
По дороге Жуков, на всякий случай, сломал себе палку. Но палка не
помогла
Жукову, когда он, засмотревшись на небо, упал в вулканическую трещину.
— Вот дает! — сказал дедушка Шишкин. Он посмотрел в трещину и крикнул
— Мишка,
ты где, суеплет?!
— Дедушка Ши--ы--ишкин! — донеслось из глубины расщелины. — Я живой!
— Зачем ты туда полез?!
— Дедушка Шишкин, достань меня отсюда! Тут ползают пауки!
— А ты зажги спичку! Пауки боятся огня! — Шишкин поудобнее сел на
край расщелины
и свернул самокрутку.
— Дедушка Шишкин, спички мокрые!
— Эх ты, зюзя! — дедушка сплюнул вниз. — Одна с тобой морока!
— Дедушка, брось мне быстрее спички! Я боюсь пауков! Тут их тысячи!
— Я тебе спички брошу, а как ты их в темноте найдешь?!
— Я не знаю как! Бросай быстрее, дедушка! Я больше не могу!
— Лучше я тебе буду зажженые спички бросать, чтобы пауки пугались!
Шишкин зажег спичку и кинул вниз. Раздался оглушительный взрыв, это
взорвались
скопившиеся на дне расщелины природные газы. Мощной взрывной волной
Жукова
выбросило из расщелины и закинуло на дерево. Мишка в дымящихся
лохмотьях висел
на ветке вниз головой, сжимая в руке палку.
Подошел Шишкин с черным от копоти лицом.
— Вот, связался с дураком — обжег морду. — Он залез на дерево, сел
рядом с
Жуковым, закурил и пихнул его в бок.-Вставай, чучело! --.
Жуков застонал:
— Где пауки?
— Не бойся, паукам твоим все ноги поотрывало.
— Кто поотрывал? Ты, дедушка?
— Самопроизвольный взрыв природных газов скопившихся на дне ямы, —
ответил
Шишкин.
С верхней ветки полетели листья.
Дедушка поднял голову и увидел обезьяну. Обезьяна висела на хвосте и
целилась
апельсином в Жукова. Не успел дедушка открыть рот, как обезьяна
запустила
апельсином Мишке по затылку. Апельсин лопнул, брызнув на Шишкина соком.
— Ой! — вскрикнул Жуков и упал на землю.
Обезьяна запрыгала и завизжала, радуясь удачной шутке.
Шишкин слез с дерева, привел Жукова в чувство, они пошли дальше наверх,
чтобы
нарвать там рододендронов на свадьбу Жукова.
Жуков еле шел, хромая и морщась при каждом шаге. У Шишкина сгорела
борода.
— Дедушка Шишкин, приходи ко мне завтра на свадьбу. Я завтра женюсь.
— Кто же твоя избранница?
— Оля Баранова.
— Баранова? Не Кирилла Баранова внучка?
— Я не знаю. Я папу-маму знаю, а дедушку-бабушку нет.
— Ну не дурак, а?!-- сказал Шишкин. — А как папу зовут?
— Папу зовут Андрей Кириллович.
— Точно! Андрей Кирилла сын. А Ольга, стало быть, Кириллова внучка...
Мы с
Барановым Кириллом по-молодости сидели в тюрьме, в одной камере.
— Ну как, дедушка, придешь завтра?
— Не-е. Не приду. Я с Кириллом не разговариваю с тех пор, как он мне
нос
свернул.
— Жалко, — сказал Жуков. — Ты мне, дедушка Шишкин, как родной стал.
Вдруг из дупла рассохшейся секвойи выпрыгнул зелено-коричневый удав и
намотался
Жукову на шею, как шарф. Жуков покраснел и вытаращил глаза.
— Дедушка, — просипел он, — я умираю...
Шишкин выхватил у Жукова из рук палку и с размаху стукнул его по
голове. Жуков
упал.
— Ах ты, черт! — Шишкин попытался просунуть палку между змеей и
горлом Жукова,
но у него ничего не получилось. Дедушка только ободрал Жукову
подбородок и ухо.
Питон продолжал душить Мишку, все крепче и крепче затягивая узел на его
шее. По
лицу Жукова пробежала судорога, Мишка высунул изо рта язык. Язык был
такой
синий, будто бы Жуков напился чернил. По всему было видно, что Мишке
очень
нехорошо.
— Надо бы ей голову отрезать, — сказал Шишкин. — А у меня ножа нету.
Мишка, у
тебя нож есть?
Жуков засвистел.
— Ась? — переспросил Шишкин, приложив ладонь к уху. — Не понял я...
Есть или
нет? Говори громче!
Жуков напряг на лбу жилу и подергал носом, пытаясь сказать что-то
членораздельное.
— Хер тебя поймешь, — Шишкин поскреб подбородок. — Борода сгорела,
— вспомнил
он. — Эх! — и полез к Жукову в карман. — Чего это? — Шишкин достал
из кармана
Жукова фотокарточку голой женщины с обезьяной на плече. — Срам ! — В
другом
кармане оказался складной нож. — Будем жить, Мишка! — Дедушка вытащил
лезвие и
полоснул змею по ее скользкой шкуре.
Змея ударила Шишкина хвостом. Дедушка упал.
— Ну берегись! — он вскочил и отрезал змее хвост.
Поняв, что с Шишкиным шутки плохи, змея стала разматываться с шеи
Жукова, чтобы
спасти хотя бы то, что осталось. Но разозлившийся Шишкин не дал ей уйти
и
разрезал то, что осталось еще напополам.
Жуков потихоньку пришел в себя. Его лицо приобрело естественную
окраску. Мишка
сел, прислонившись спиной к дереву и увидел, как дедушка Шишкин жарит
над
костром шашлык из питона.
— Очухался, Мишка? — спросил он, поворачивая палочки. — Пожрем гада?
Во время еды, произошел несчастный случай. Привлеченные аппетитным
запахом,
обезьяны нагадили Жукову на голову. Шишкин попытался отогнать хвостатых
тварей
камнями и случайно столкнул Жукова в костер. Дедушка вытащил Мишку из
костра за
волосья. Жуков порядочно обгорел и все время морщился. Шишкин, пытаясь
загладить
неловкость, спросил:
— Кто с обезьяной на фотокарточке у тебя в кармане? Невеста?
— Ненавижу обезьян! — крикнул Жуков.
— Это я не имел ввиду, что обезьяна твоя невеста. Я имел ввиду девку
голую.
— Это не моя невеста, — ответил Жуков. — Это порнографическая
открытка. Я ее
купил.
— Дай еще раз посмотреть.
— На, дедушка.
Дедушка внимательно разглядел фото и посветлел лицом.
— Шлюха! — он улыбнулся. — Я вспомнил — у нас в камере была эта
фотокарточка.
Одна на всех. Это из-за нее мы с Кириллом подрались табуретами. Он
хотел, чтобы
кроме него никто фотку не трогал. — Шишкин поплевал на окурок. — Вон
подходящий
рододендрон.
Так как Жуков еле стоял на ногах, Шишкин сам решил залезть и нарвать
цветов на
свадьбу. Жуков встал под дерево, а дедушка по нему полез наверх.
— Уй!
— Ты чего, Мишка?
— Дедушка Шишкин, не наступай на уши. Поосторожнее с моими ушами.
— Не говори под руку!
Шишкин залез на дерево и крикнул сверху "Э--ге--гей!" С дерева
вспорхнула стая
разноцветных попугаев. Шишкин поймал красное перо и вставил его себе за
ухо.
— Обезьяны-попугаи — вот компания какая! — прочитал дедушка и,
ухватив одну
обезьяну за хвост, сдернул ее вниз. — Мишка, держи мартышку!
Обезьяна упала на Жукова, обхватила ему голову руками, ногами и хвостом
и дико
завизжала.
— Уй! Дедушка Шишкин! Дедушка Шишкин! Я ничего не вижу! — Жуков
забегал внизу с
обезьяной на голове. — Что это, дедушка Шишкин?! — Он налетел на
дерево и упал
как подкошенный.
Дедушка наломал большую охапку рододендронов, спустился с дерева,
сбросил ногой
обезьяну, взял Жукова за подмышки и, кряхтя, потащил его к холодной
речке.
— Потерпи, Мишка, вода все лечит.
В том месте, куда Шишкин подтащил Жукова, река делала крутой поворот и
поэтому
там образовался глубокий омут. Дедушка опустил Мишку в воду,
придерживая за
ноги, поскользнулся и упал, выпустив из рук ноги Жукова. Ноги Жукова
скрылись
под водой.
— Ах ты епс! — Дедушка разделся и полез в воду. Он опустил в воду
ноги, —
Холодная сволочь! — И нырнул.
С открытыми глазами дедушка загребал руками и сучил ногами, погружаясь
все
глубже и глубже. Мимо проплыла гигантская речная черепаха. В зубах у
черепахи
безжизненно болтался виновник завтрашнего торжества. Дедушка
призадумался и
пустил пузырей — для того, чтобы вступить в схватку с гигантской
черепахой нужна
была недюжиная мощь. Гигантская черепаха могла одним движением зубов
перекусить
человека пополам. В это время откуда ни возьмись стремительно подплыл
реликтовый
аллигатор и налетел на черепаху. Черепаха выпустила Жукова, убрав
конечности в
панцирь. Панцирь, покачиваясь, опустился на дно. Аллигатор, гребя
ногами,
погнался за панцирем. Шишкин подхватил Жукова и всплыл на поверхность.
Вытащив Жукова на берег, дедушка пошел набрать хворосту, чтобы развести
костер и
просушить одежду. На одном из деревьев он обнаружил соты с диким медом.
Дедушка
отломил кусок и пошел назад. Он смазал Жукову раны медом, а оставшийся
мед сьел.
И опять пошел за хворостом.
Пока Шишкин ходил, всего Жукова облепили, унюхавшие лакомство,
муравьи-вампиры.
Когда дедушка, услышав отчаянные вопли, вернулся назад, он застал
душераздирающую картину. По поляне скакал голый, грязный, опухший Жуков
и лупил
себя ладонями по всему телу, пытаясь стряхнуть с себя
муравьев-вампиров.
— Мишка прыгай в воду! — закричал Шишкин.
Жуков, видимо, уже ничего понимать не мог и продолжал бешено
приплясывать.
Шишкин бросил хворост, подскочил к Жукову и стал толкать того в реку.
Обезумевший Жуков неожиданно размахнулся и заехал дедушке кулаком в
челюсть.
Шишкин отлетел на десять метров.
— Ах ты, дятел штопаный! — Дедушка попытался спихнуть Жукова в воду с
разбега.
Но в последнее мгновение Жуков увернулся и дедушка свалился в воду сам.
Он вылез из воды злой.
— Ну и хер с тобой, пляши, — дедушка сел на ведро и закурил.
Жуков поплясал еще немного и сам свалился в воду. В воде
муравьи-вампиры
отстали от Жукова. Но на него тут же напали двухголовые пятнистые
пиявки. Жуков
выскочил из воды и начал кататься по земле, пытаясь раздавить
кровососов своим
телом.
Шишкин сказал с ведра:
— Что, Мишка, пиявки?
Мишка выгнул спину, встав на мостик, потом упал на бок и затих.
Шишкин вкрутил окурок в землю, не спеша поднялся, подошел к Жукову и
посмотрел как постепенно наполняются свежей алой кровью скользкие тела
речных
паразитов. Потом он отломал щепку от пня и стал счищать ею пиявок с
Мишкиного
тела.
Жуков открыл глаза и неожиданно проворно врезал дедушке кулаком в глаз.
Дедушка охнул и сверху вниз врезал Жукову по носу. Жуков опять
отключился.
На всякий случай, Шишкин связал Мишку лианами по рукам и ногам,
дочистил
пиявок и пошел поискать подорожник, чтобы залепить им синяк под глазом.
Воспользовавшись тем, что дедушка отлучился, дикие обезьяны налетели
всей
стаей на беззащитного Мишку, заволокли его на дерево и подвесили на
макушке
кверху ногами. Главная обезьяна вставила Жукову в рот зеленый банан.
Другая
обезьяна вырвала у Жукова пучок волос. Еще одна обезьяна повисла у
Жукова на
голове и раскачивалась. Четвертая обезьяна рвала с Жукова остатки
одежды.
Неизвестно, чем бы это все закончилось, если бы не подоспел Шишкин и не
влез на
дерево.
Обезьяны схватили и сбросили Шишкина. Шишкин упал неудачно — вниз
головой, и
лежал с подогнутой шеей, раскинув руки в стороны.
Обезьяны радостно завизжали. Самая смелая спустилась с дерева, чтобы
подергать Шишкина за нос. Дедушка резко перекувырнулся назад, схватил
животное
за хвост, раскрутил и закинул в воду.
Обезьяны прыгали на ветках и кидались в Шишкина плодами и орехами.
Дедушка
отбежал в сторону.
Главная обезьяна закричала что-то другим, вытягивая губы и стуча по
голове.
Другие обезьяны одобрительно заорали, схватили Жукова и потащили по
веткам
деревьев.
Шишкин преследовал их по земле, страшно ругаясь.
Обезьяны скрылись с глаз. Дедушка остановился:
— Вот так история! Завтра Мишке жениться, а его гаврилы утащили.
Свадьба на следующий день не состоялась. Невеста Оля Баранова
проплакала два
месяца. А потом вышла замуж за другого. За Колю Харина.
А через три месяца вернулся из джунглей Мишка Жуков в набедренной
повязке из
шкуры леопарда, с красными перьями в волосах. Он пришел к Оле Барановой
и сказал
ей:
— Здравствуй, Оля, вот я и вернулся!
Оля стояла растерянная, не зная что делать, потому что, с одной
стороны, она
скучала по Мишке, а с другой стороны, у нее был новый жених и ей было
неудобно
перед ним.
— Здравствуй, Оля! — повторил Жуков. — Ты что, оглохла?!
— Нет, - ответила Баранова. — я не оглохла... Мишка, ты живой?
— Да. Я остался жив благодоря моим друзьям обезьянам. Мои друзья
обезьяны каждый
день прикладывали к моему израненому телу свежие листья рододендронов c
залитых
лунным светом террас вулкана!
— Мишка, я не дождалась тебя и вышла замуж. Ты уж извини. Дедушка
Шишкин
рассказывал про тебя такие ужасы... — Баранова заплакала.
Мишка поднял голову и крикнул по-обезьяньему:
— И--Рэээээ! — подпрыгнул, ухватился за ветку и сделал
подьем-переворотом. — Раз
так, я не буду жить с людьми. Я буду жить с обезьянами! Обезьяны не
обманывают!
И--Рэээээ! — Мишка ухватился за лиану и перелетел на другое дерево. —
Прощайте,
люди добрые!
Он по верхушкам деревьев убежал в джунгли.
Говорят, что Мишка Жуков до сих пор живет где-то в джунглях с
обезьянами.
Закончил свой рассказ Костя Жаров.
— А что стало с дедушкой Шишкиным? — спросила Таня Иванова.
— Странно... Вы, Таня, задаете такие странные вопросы, — удивился
Костя. —
Дедушка Шишкин - вспомогательный герой легенды. Логичнее было бы
ожидать
вопроса, что случилось с Мишей Жуковым и Олей Барановой.
— Зачем же про это спрашивать, когда вы и так мне все рассказали.
— Любовь зла! — сказали сзади голосом Тани Ивановой.
Жаров повернулся, увидел вторую Таню и упал в обморок.
Очнулся Костя, когда уже светало. Рядом никого не было. Жаров лежал без
рубашки, в одних рваных брюках. Рубашкой была обвязана голова. Из-под
нее
торчали листья рододендронов. Костя, морщась, встал на ноги. За кустами
на
террасе дома горел свет, слышались голоса.
Костя перевязал рубашку с головы на жопу. Посыпались листья. Он
отряхнул штаны и
двинулся к дому.
На террасе сидело две Тани Ивановых и доктор Галкин. Пили чай с
сырниками.
Доктор намочил сырник в чае и ткнул его в вазочку с сахарным песком.
— Прекрасные сырники! — сказал он.
— Костя пришел! — Воскликнула одна из Тань, заметив Жарова. — Только
не падайте
больше в обморок! Это не плод вашего больного воображения, а моя
сестра, которая
приехала ко мне в гости. Садитесь, Костя, с нами пить чай.
— Да-с, — подтвердил Галкин, постучав по столу ложечкой. — Это как
раз то, что
вам сейчас надо. Хорошо заваренный чай, — доктор чмокнул, — улучшает
кровообращение. Молодые люди нашего времени часто страдают анемией.
Мда-с.
Анемией.
Жаров сел за стол.
— Разрешите, Костя, — сказала одна Таня, — я представлю вам свою
сестру Тасю.
Жаров встал, чтобы поцеловать Тасе ручку и опрокинул стул.
— Извините, — Он покраснел.
— Да вы не волнуйтесь, — сказал Галкин, доставая из золотого
портсигара длинную
папироску. — После того, как вы прокатились с горы на мягком месте и
дважды
ударялись в обморок — никто не ждет, что вы будете вести себя ловко,
как
воздушный гимнаст, — доктор продул папироску и чиркнул спичкой.
Девушки заулыбались.
Жаров покраснел.
— Не хотите папироску? — предложил всем доктор.
— Нет, мы — спортсмены, — отказался Костя.
— А я врач, — Галкин затянулся. — В клятве Гиппократа нигде не
написано, что
курить запрещается. М-да-с. Пейте чай, а то остынет.
— Хотите, Костя, клубничного варенья? — спросила Таня. — Это варенье
привезла
Тася.
— Спасибо, — Жаров съел ложку. — Очень вкусно... Я никогда, Таня, не
слышал, что
у вас есть сестра. Как же вы похожи! Уму не постижимо!
— Я и сама до недавнего времени, ничего о ней не знала, — Таня обняла
Тасю за
шею и чмокнула в щеку. — Какое счастье, что ты нашлась!
— Природа, Костя, — перебил доктор Галкин, — таинственна и
непостижима. Однажды,
копаясь в архивах острова, я наткнулся на любопытный документ. Дневник
профессора Уткина. Меня так заинтересовало его содержание, что я
специально стал
наводить справки об авторе.
— Что же в нем было интересного? — спросила Таня.
— Об этом позже, — Галкин расстегнул верхнюю пуговицу белого халата.
— Я узнал
немного. Профессор Уткин был очень замкнутый человек. У него был слуга
глухонемой негр Нельсон. И по видимому, профессор ни с кем, кроме негра
не
общался. И вот еще одна престранная подробность — никто никогда не
видел
профессора Уткина в обществе женщин. Хотя, судя по фотокарточкам, это
был весьма
привлекательный субьект. Вроде вас, Костя.
Жаров остановил руку несущую сырник на пол-пути ко рту.
Доктор Галкин достал из кармана часы на цепочке, щелкнул крышечкой.
— О-го-го! Ну и засиделись мы! Может быть, друзья, я расскажу вам о
профессоре
Уткине в другой раз?
— Ну вот! Павел Христофорович, вы не имеете право так с нами
поступать! Вы
должны рассказать об этом сейчас.
— Знаете ли, Танечка, у меня завтра, вернее — уже сегодня, довольно
напряженный
день. Много больных. Я должен еще немного отдохнуть перед работой. А
история
профессора Уткина весьма длинная... Мдэ - с... Предлагаю в ближайший
уик-энд
поехать на шашлыки в джунгли, и там, на отдыхе я расскажу вам, что
знаю.
- Отличная идея! - подхватила Таня. - К тому же - у Кости день
рождения. Заодно
и отметим.
-Вот и договорились. А теперь мне пора. — Доктор Галкин встал из-за
стола, взял
потертый черный саквояж с красным крестом, прикоснулся рукой к белой
накрахмаленой белой шапочке и сказал, — Адью!
Спустившись с террасы, он вынул из нагрудного кармашка слуховую трубку
и стал
дудеть в нее в такт шагам.
— Ту-ту! Ту-ру-ру!
Петя Ласточкин шел по берегу океана, пиная ногой ракушки. Волна с шумом
выплескивалась на песчанный берег и откатывалась назад, оставляя на
мокром песке
разноцветные водоросли и полупрозрачных узорчатых медуз.
Ласточкин подошел к одной медузе, которая была особенно хороша. Медуза
лежала
кверху ногами и не шевелилась. Петя потыкал прутиком в фиолетовые
щупальцы.
"Такая дрянь и мерзость... — подумал он. — И зачем это ей такой
шикарный вид? —
Петя закопал медузу песком. — А то еще наступит кто босой ногой!"
Целая куча чаек металась по небу, преследуя косяк рыб. Одни кричали,
другие
кидались вниз, сложив на лету остроконечные белые крылья по швам.
Бултых — и
морская птица исчезала под водой. Бултых--бултых--бултых — еще
несколько ее
товарищей исчезали там же.
Дельфины, которые плескались рядом, отплыли подальше, чтобы не получить
случайно острым и крепким птичьим клювом в глаз.
Пете нравились дельфины. Он их считал друзьями человека.
Впереди на сером валуне загорал в позе "Лотос" Вова Моржов.
Петя подошел к другу, заслонив собою солнце. Вова открыл глаза.
— Салют, брахмапудра! — сказал Ласточкин.
— Салют! — Вова снял черные очки.
— Лопаты с тобой? — спросил Петя.
Моржов показал большим пальцем за спину, на воткнутые в песок две
лопаты.
— Прекрасно! — Ласточкин снял рубаху и сел рядом с Моржовым. — Вот
здесь, — он
ткнул прутиком в песок, — у подножия вулкана они собираются жарить
шашлык.
Вова кивнул.
— Нам известно, — продолжал Ласточкин, — что девушки с доктором
приходят раньше,
для того чтобы сделать Жарову сюрприз. Жаров пойдет отсюда, — Петя
ткнул
прутиком в песок. — И пройдет вот здесь.
— Ха-ха! — Моржов потер руки.
— А вот тут, — Петя поставил крестик, — мы выроем ему яму!Ха-ха!
Хорош же он
будет в собственный день рождения, когда его увидит Таня!
— Ха-ха!...До этого места я понимаю, — сказал Вова. — Жаров падает в
яму, а
дальше что?.. Ну полежит, вылезет, отряхнется и пойдет есть шашлык.
— Я не рассказал тебе всего, — Ласточкин посмотрел вдаль. — Мы
посадим в яму
тигра, и тигр разорвет Жарова на куски. — Петя растопырил пальцы и
зарычал,
-Рррыыы!.
— Где же мы возьмем тигра? — Вова озадаченно посмотрел на друга.
— В зоопарке!
— И как же мы его потащим?
— Мы потащим его на поводке!
Моржов задумался.
— Пожалуй, я не пойду, — сказал наконец он.
— Что, тигра испугался?
— Нет. Просто не пойду.
— И не надо... — Ласточкин достал жвачку, положил в рот, задвигал
челюстями. —
Тигр нам не понадобится... Мы не звери. Но зоопарк нам навестить все
равно
придется. У меня гениальный план...
— Какой?
— В зоопарке содержится одна редкая обезьяна с материка. Эта обезьяна
фантастически много гадит и потрясающе вонючая!
— Как называется эта обезьяна?
— Я не помню, как она называется. Условно будем называть Шанель No5.
— Хорошо.
— Так вот... Мы крадем из зоопарка обезьяну и сажаем ее в яму. Она там
все
обсирает и тут в яму падает Костик. Ха-ха-ха! — Ласточкин упал на
спину,
схватился за живот и захохотал.
— Ха-ха-ха! — Засмеялся вместе с ним Вова Моржов. — Костя попал в
очко!
Ласточкин надул щеки и изобразил неприличный звук.
— Ха-ха-ха! — покатился со смеху Вова. И тоже изобразил неприличный
звук. —
Молодец, Петька! Здорово придумал!
Из-за тучи выглянула луна и осветила узкую дорожку аллеи, по которой
шли
друзья Петя Ласточкин и Вова Моржов.
— Я в детстве, — говорил негромко Вова, — мечтал завести собаку
динго.
— Какие проблемы? — Ласточкин затянулся. — Считай, что твоя мечта
сбылась. По
возможности захватим и собаку... Я тоже хотел завести зебру, но только
некогда
за ней ухаживать.
— И зебру давай тогда уведем тоже! — загорелся Моржов.
— Давай уведем, — согласился Ласточкин.
— ... А мы за один раз сможем — и лошадь и собаку и обезьяну?
— А голова для чего?! — Ласточкин постучал по лбу. — Мы погрузим
обезьяну с
собакой на зебру, а сами пойдем рядом.
— Гениально!
— Вот и забор, — Петя вытащил из-за пазухи секатор и вырезал в сетке
дырку.
— Начнем с обезьяны, — сказал он. — Обезьяна нам нужнее всего.
— А ты знаешь где ее держат?
— Примерно... Найдем по запаху.
Друзья пошли искать обезьяну.
Луна спряталась за тучу, стало совершенно темно.
Приятели вытянули руки и пошли наощупь.
— У-гу-гу! — заухала какая-то птица.
Петя и Вова уперлись руками в клетку.
— Здесь тупик. — сказал Ласточкин.
— Попробуем обойти справа, — предложил Моржов и двинулся, перебирая
руками
прутья решетки. — Ой! Это не ты, Петя, мне руку лизнул?
— Ты что, спятил? — Петя щелкнул зажигалкой.
Из клетки на них смотрела зебра.
— Вот я такую и хотел, — сказал Петя. — После обезьяны зайдем сюда.
— Сначала за собакой динго, а потом сюда, — напомнил Вова.
— Разумеется. — Ласточкин вытащил из кармана морковку, покормил
зебру. — Не
скучай, — он потрепал животное по шее. — Не долго осталось, я скоро
приду за
тобой.
Зебра тихонько заржала.
Друзья двинулись дальше.
Со всех сторон из темноты доносились разнообразные звуки зверей.
— Вова, — сказал Петя, — знаешь о чем я сейчас думаю?
— О зебре?
— Нет.
— Тогда о чем?
— Я думаю, Вова, — что мы вот за прутья хватаемся, а нарвемся на
какого-нибудь
хищника — он нам руки-то и пооткусывает!
— Ё-мое!
— А ты думал!
— А я думал, что хищники ночью спят.
— Индюк тоже так думал.
— Сам ты индюк.
— Чувствуешь — вроде завоняло. Обезьяна где-то рядом, — Петя щелкнул
зажигалкой.
Из клетки на них смотрел большой, как лошадь, орел.
— Это от орла что ли воняет? — спросил Вова, зажимая пальцами нос
— Орлы не пахнут, — ответил Петя. — Где-то рядом обезьяна! Пошли, —
Ласточкин
выключил зажигалку.
В темноте загорелись глаза орла.
Вонь становилась все сильнее.
— Меня тошнит, — сказал Морожов.
— У меня все предусмотренно,
— Лсточкин вытащил из кармана мокрые тряпки и протянул другу. —
Намотай на рыло.
— Спасибо.
Послышался храп.
Ласточкин зажег зажигалку.
— Вот она!
В клетке на коряге, имитирующей уголок природы, спала на спине,
раскинув
лохматые лапы в стороны, обезьяна. Клетка была сильно загажена. Кроме
как на
коряге, спать было негде.
— Не понимаю, — удивился Вова, — кому в голову пришло держать в
зоопарке эту
гадость?
— А где же по твоему люди смогут еще посмотреть на такой феномен?
— Кому нужен такой феномен?:
— Как это?! Феномены всегда нужны, потому что они заставляют людей
взглянуть на
обыкновенные вещи новыми глазами.
— Я как-то об этом никогда не думал.
— Видишь, — Петя показал пальцем на обезьяну, — эта обезьяна
послужила толчком,
чтобы ты об этом подумал.
— Может быть... — ответил Вова через тряпку.
Ласточкин вытащил секатор и разрезал проволочную сетку.
Друзья полезли в дырку. Моржов зацепился за проволоку и разодрал штаны.
Сделав два шага, Петя подскользнулся на экскременте и, падая, уцепился
за
Моржова, повалив товарища вместе с собой. Петя и Вова долго не могли
подняться,
потому что руки и ноги у них разьезжались в разные стороны.
Друзья сказали друг другу несколько слов про обезьяну и экскременты.
Наконец добравшись до обезьяны, Петя вытащил из кармана пузырек с
хлороформом, намочил носовой платок и накрыл им обезьяний рот.
Обезьяна, не
успев проснуться, перешла из состояния естественного сна в состояние
сна
наркотического. Она подогнула задние лапы и свалилась с коряги в
дерьмо. Петя
вытащил мешок.
— Давай ее сюда.
Вова, брезгливо морщась, поднял обезьяну за задние лапы и опустил в
мешок.
Петя завязал мешок бечевкой.
— Пошли за собакой теперь, — сказал он.
— Может, ну ее?
— Когда ты еще сюда попадешь?
Собаку динго искали долго. По дороге Вова Моржов получил от слона
хоботом в
глаз. А Петю Ласточкина клюнула в грудь белая цапля. Наконец нашли
собаку динго.
Динго тревожно ходила по клетке и скулила.
— Вот она! — сказал Ласточкин.
— Ура! — сказал Моржов грустно.
— Что же ты стоишь? — Подтолкнул Петя. — Иди возьми ее!
— Хорошо, — Моржов открыл дверку и вошел в клетку с палкой. Собака
прижала уши.
— Сидеть! — Он подошел к собаке и попробовал ее погладить.Собака
динго
набросилась на Вову и укусила его за палец.
— На, возьми, — Ласточкин протянул Моржову через прутья пузырек с
хлороформом. —
Чтоб не кусалась.
Вова налил хлороформ на тряпочку и стал ловить собаку. Прежде чем
усыпиться,
собаке удалось укусить Моржова за ногу, за руку, за живот и получить
разок по
спине палкой.
Вова взвалил спящую динго на плечи. Друзья пошли за зеброй.
Зебра ела сено.
Петя положил мешок с обезьяной и вошел в клетку. Он вытащил из-за
пазухи
веревку, накинул зебре на шею и потянул к себе. Зебра уперлась ногами.
Петя
дернул.
— Но! Пошла, холера!
Зебра подошла к Ласточкину и лягнула его копытом в грудную клетку. Петя
отлетел
в сено.
Когда он пришел в себя, зебра лежала на нем в обмороке.
— Как ты себя чувствуешь? — спросил Петю Вова.
— Ужасно... Чего она на меня легла? — Ласточкин приподнял голову.
— Я дал ей понюхать хлороформ. Чтоб не лягалась.
— Помоги вылезти!
— Подожди, — Вова поплевал на руки, взял зебру за хвост и потянул. —
Не--мо--гууууу!
Вдруг зебра встряхнулась, ударила Моржова копытом в живот, вскочила и
галопом
выбежала в открытую дверь клетки.
Вова Моржов влетел головой между прутьями решетки и потерял сознание.
Петя полежал еще некоторое время на спине, так как у него от зебры
затекли
конечности, медленно встал, пошел к Вове, но по дороге споткнулся об
мешок с
обезьяной, неудачно стукнулся головой и тоже потерял сознание.
Моржов очнулся от грохота и запаха псины. Перед ним стояла собака
динго,
свирепо скаля зубы. Вова хотел убежать, но прутья клетки, крепко
обхватившие
шею, не позволили ему сделать это.
— Фу! Фу! — закричал собаке Вова. — Нельзя!
Собака гавкнула.
Вова вцепился в прутья руками, изо всех сил стараясь вытянуть голову из
решетки, и весь покраснел.
— Петя! На помощь! — он застучал по полу клетки ногой.
Ласточкин очнулся, подбежал, схватил Вову за ноги, потянул на себя.
— Ай, больно! — заорал Вова. — Голову оторвешь!
Динго отскочила в сторону.
Вова сказал:
— Ты лучше, Петя, иди сюда, прогони собаку, чем мне башку отрывать.
Петя положил ноги Моржова и вышел из клетки.
Динго на несколько шагов отбежала.
— Убирайся! — крикнул Петя и топнул ногой.
— Гав!
— Пошла вон!
— Гав! Гав!
Ласточкин вернулся в клетку. За это время собака динго подошла обратно
к
голове Моржова и стала щелкать зубами около его носа.
— Ах ты сука такая, тварь! — закричал на собаку Вова. — Что тебе
надо?! Иди
отсюда!
Петя Ласточкин чертыхнулся и выбежал из клетки.
Динго отбежала.
— Ну все! — крикнул Петя. — Чтоб я тебя больше не видел!
Мимо клетки проскакала на большой скорости зебра и скрылась в темноте.
Собака кинулась за ней.
— Фу! — облегченно вздохнул Моржов. — Слушай, Петя, отодвинь
пожалуйста обезьяну
от меня подальше. Я и так тут лежу еле живой.
Петя вошел в клетку и перетащил мешок в дальний угол.
— Это невозможно, как она даже с этой стороны воняет, — сказала
снаружи вовина
голова.
— Воняет — пиндец! — кивнул Ласточкин. — Ты представляешь, как
Костя Жаров
обосрется в моральном смысле, когда попадет в яму!
— Ха-ха, — сказал Вова.
Петя попробовал секатором перекусить толстые прутья. Ничего не вышло.
— Знаешь, — сказал он, — если по-хорошему, то тебе нужно голову
намазать
вазелином, чтобы из решетки вытащить... Но вазелина нет. А пока я за
ним буду
ходить, тебя здесь обнаружат и ты попадешь в историю.
Послышался топот, мимо клетки с друзьями промчались зебра и собака
динго.
— Хорошо еще, что обезьяна не убежала... Знаешь, Вова, мне неудобно,
что я тебя
втравил... и я тебя не брошу... Есть один способ, но он очень не
того...
— Чего не того? — насторожился Вова.
— Ну знаешь... тебе надо голову намазать вазелином, а вазелина нет...
— Ты это уже говорил, и еще ты говорил, что пока ты будешь ходить за
вазелином,
меня либо сторожа обнаружат, либо динго нос откусит, либо зебра на
голову
наступит!
— Вот я и говорю, — вздохнул Петя, — другого выхода нет.
— Какого другого?! — Вова занервничал еще больше. — Чего ты
темнишь?!
— Короче, тебе надо голову обезьяньим говном помазать, вместо
вазелина.
— Ты что?! Издеваешься?! Никогда!
— Другого выхода я не вижу.
Моржов притих и попробовал освободиться.
Мимо пробежали зебра и собака.
— И-го-го!
— Гав-гав!
— ...Дай закурить, — попросил Вова.
Ласточкин прикурил сигарету и передал другу.
Вова покурил, глядя на луну.
— А больше ничем помазать нельзя?
— По-моему, нет.
— Ну, мажь, — Вова решительно закинул окурок в сено.
Петя вынес мешок из клетки, положил рядом с головой. Развязал и
заглянул
внутрь.
— Фу! — сказал он. — Феномен! Даже в обмороке навалила с
пол-чемодана!
Петя щепкой зачерпывал обезьяньи экскременты и намазывал ими вовину
голову с
закушенной губой.
— Ты, Вов, глаза закрой, чтоб в глаза не попало... Ну и воняет же!
Приготовили
мы тебе с Вовчиком сюрприз, Костик!.. - Петя сделал последний мазок. -
Ну, все
готово, — Он поднял глаза и увидел, что в клетке загорелось сено. —
Ах ты,
пожар!
Ласточкин быстро вбежал в клетку и выдернул за ноги Моржова.
— Бежим!
Товарищи выскочили, схватили мешок и побежали прочь.
Добравшись до пляжа, они остановились. Уже светало.
— Петя, — пожаловался Вова, — если я сейчас же не помою голову, я
умру.
Обезьянье дерьмо на Вовиной голове высохло и потрескалось. Моржов был
похож
на старого вонючего негра. Он, не раздеваясь, забежал в океан.
— Берегись осьминога-убийцу! — крикнул с берега Петя.
Вова нырнул за песком. Набрав на дне песка, он вынырнул. В руке
осталась
необычной формы раковина. "Неплохая фактура," — подумал Вова как
скульптор,
сунул раковину в карман и стал оттирать песком голову.
— Отмылось? — спросил Петя.
— Ага, — Вова кивнул, — Только всю харю натер.
Петя и Вова пошли к вулкану.
— Петя, давай обезьяну утопим, чтобы не воняла.
— Ха-ха! Ты шутник.
— Холодно в мокром, — пожаловался Вова.
— Ну что же делать? — сказал Петя. — Свежо...
Справа хрустнула ветка. Пробежал и скрылся жираф.
— Давай разожжем костер, посушимся, — попросил Моржов.
— Времени нет у нас, Вов. Надо обезьяну разбудить, накормить и в яму
выпустить.
— Зачем это ее кормить?
— Чтобы как следует в яме навалила Шанелька наша No5. Ты чуть-чуть,
Моржов,
потерпи. Осталось чуть-чуть. Как доберемся — сразу огонь разведем.
Всю оставшуюся дорогу Вова стучал зубами и нюхал руки.
В джунглях за Петей и Вовой прыгали по веткам обезьяны, почуявшие
необыкновенную обезьянью вонь.
Наконец Петя и Вова добрались до ямы и Моржов случайно в нее упал.
— Вот видишь, — говорил Петя, помогая Вове выкарабкаться, — как мы с
тобой ловко
ее замаскировали. Вот ты знал, и все равно туда провалился. Правда,
здорово!
— Я себе живот отбил, — пожаловался Моржов.
— Ну естественно! Яма-то глубокая! И я бы отбил на твоем месте, —
Петя похлопал
себя по животу.
Вова на четвереньках подполз к дереву и лег отдохнуть.
— Петя, сходи за дровами, а то я умру.
— Нет проблем! Заодно обезьяне бананов принесу.
Петя кинул мешок и скрылся в зарослях. Захрустели ветки и сучья.
Спустя час, Петя нагруженный бананами и хворостом вышел из зарослей и
упал в
яму. Послышался треск и глухой стон.
Вова встал и шатаясь подошел.
— Петя, ты живой?
— Что же ты, Вова, не предупредил меня, что я сейчас в яму наступлю?!
— Извини, Петя. Мне кажется, я заснул.
— Я думал — тебе холодно, набрал тебе хворост, а ты!..
Петю доставать из ямы было гораздо тяжелее. Несколько раз он срывался
на
бананы и вылез совершенно грязный с прилипшей к спине банановой
шкуркой.
— Как ты думаешь — идти за бананами или эта No5 обойдется
раздавленными?
— Давай побыстрее спихнем ее туда, а там посмотрим.
Обезьяну с дерьмом вытряхнули из мешка в яму. Она шлепнулась и не
шевелилась.
— А мы ее, случайно, не зашибли? Может, она того...
Вова кинул в обезьяну песком. Обезьяна не двигалась.
Петя побежал к морю за водой — облить обезьяну.
Вова развел костер, снял мокрые вещи, повесил на палку и стал сушить
над
огнем. Из кармана штанов вылетела ракушка и упала в костер. Нагревшись,
ракушка
щелкнула, и Вова увидел великолепную жемчужину величиной с куриное
яйцо. Он
отложил вещи и, дрожащей от волнения рукой, попытался выкатить
жемчужину из
огня. После нескольких неудачных попыток, жемчужина выкатилась и упала
в яму.
"Уменя сегодня день рождения, — подумал Костя Жаров, просыпаясь. —
Сегодня
нужно многое успеть." Он соскочил с кровати и побежал в ванную. В
ванной Костя
наступил на швабру, упал и потерял сознание.
Очнувшись, Жаров подумал: "У меня сегодня день рождения. Сегодня нужно
многое
успеть." Он встал и подошел к зеркалу. В зеркале Костя не узнал себя.
На него
смотрел угрюмый человек с расцарапаным от кончика до глаза носом. Под
глазом
красовался черный синяк с желтыми прожилками. Под носом запеклась
кровь.
Жаров потрогал синяк пальцем. "Ой-ей-ей, — вот так день рождения у
меня
сегодня! Как же так? Мне же нужно так много успеть!"
Послышался отдаленный гул и с полки на Костю упало мыло. "Так и бритва
упасть
может," — он сделал шаг назад. Пол заходил ходуном и на Костю
сорвалось зеркало.
— Ух! — Костя с размаху сел и поехал спиной в угол. По дороге он
схватил рукой
табуретку и старался табуреткой зацепиться за батарею. Доехав, Костя
стукнулся
спиной и поехал в обратную сторону, держа перед собой табуретку как
щит.
Табуретка уткнулась в стену, прищемила Жарову пальцы, а ножками сильно
надавила
Косте под ребра и в другой глаз.
— Ох! — сказал Костя и поехал обратно, бросив табуретку.
Он ехал и дул на пальцы. Табуретка преследовала его. Костя стукнулся
затылком, поехал вперед и столкнулся с табуреткой.
"Ну и день рождения!" — успел подумать он, выезжая из ванны, прежде
чем
влетел головой в круглый аквариум. Аквариум перевернулся в воздухе,
догнал
Жарова и напялился ему на голову как скафандр. Жаров отключился. Он
вместе с
рыбками, камушками и ракушками перекатывался от стенки к стенке, пока
все не
успокоилось.
Во время небольшого землетрясения, которое было предсказано
синоптиками, Таня
Иванова лежала, согласно инструкции, на улице в гамаке. Когда перестало
трясти,
Таня выпрыгнула на землю и побежала к Косте, чтобы первой успеть
поздравить его
с днем рождения. Она решила подарить Косте электробритву.
Таня легко перепрыгнула лужу с лягушками и закружилась по пустой в этот
час
улице, напевая "тра-ля-ля".
"Дорогой, Костя, — репетировала Таня, — Будь всегда таким же
привлекательным
партнером! В этом тебе поможет мой прибор на батарейках!"
Таня позвонила в дверь. Никто не открывал. "Неужели он уже ушел?! Да
нет, не
может быть. Наверное, спит." Таня позвонила еще несколько раз. "Неужели
все-таки
ушел?! Как обидно!" Она повернулась к двери спиной, сняла туфельку и
стала
колотить ею в дверь. Вдруг туфелька попала каблуком во что-то мягкое и
Таня
услышала гулкий стон. Она обернулась, - перед ней стоял мокрый
зеленоволосый
Костя в скафандре.
Растерявшись, Таня произнесла приготовленное поздравление:
— Дорогой, Костя, будь всегда таким же привлекательным партнером. В
этом тебе
поможет мой прибор на батарейках... — и протянула электробритву.
— Спасибо, — сказал из аквариума Костя.
— Вы что, Костя, решили в день рождения нарядиться космонавтом?
— Да, — послышалось из-под стекла. — Я прилетел с Луны.
— Очень мило. Вам идет... Или вы решили освежиться из аквариума?
— Это вышло случайно. Я забыл про землетрясение.
— Ох, Костя, вы очень легкомысленный! Даже в собственный день рождения
не
следует забывать о таких вещах... Еще раз поздравляю, — Таня чмокнула
аквариум.-
Ждем тебя с Тасей и доктором, как договаривались, у вулкана. Чао!
— Чао! — Костя помахал рукой.
На поляне возле вулкана горел костер. Рядом с костром в шезлонге сидел
доктор
Галкин с газетой. Тася и Таня резали помидоры.
Галкин опустил газету и посмотрел на девушек:
— Перца покрошили, красавицы? Обязательно покрошите перца. — Доктор
поправил
пенсне.
— А вы бы нам пока почитали вашу газету, — сказала Таня.
— С удовольствием, — ответил Галкин. — Ну что ж... Прекрасно...
"ПОЖАР В
ЗООПАРКЕ — прочитал доктор. — Сегодня ночью произошло ЧП. Кто-то
пробрался в
зоопарк, выпустил всех животных, сжег несколько клеток и побил
лампочки. Из
зоопарка пропала редкая особь обезьяны-вонючей, феномена животного мира
по части
скорости и обьема генерирования фекалий." Вот такие нам остров и
загадили, —
сказал доктор. — Мда-с... "ЖЕРТВА ДУХОВНОГО СОВЕРШЕНСТВА. Недавно на
нашем
острове произошел поучительный случай. Одна дама разбила своему сыну
голову. Это
случилось так. Подруга дамы, некто N, посоветовала ей посмотреть один
художественный фильм. Она сказала, что фильм очень духовный и здорово
увеличивает широту диапазона мировоззрения. У дамы был единственный
сын, в
которого она старалась вложить все, что имеет. Она хотела, чтобы он
вырос
нисколько ее не хуже, и решила взять своего сына в кино с целью
повысить ему
интеллект. Представляете, сидят они с такой целью, смотрят кино и вдруг
с экрана
говорят: "Говно". Не успела эта дама опомниться, а с экрана говорят:
"Сраная
жопа; заткнись, засранец; ну как потрахались" и т.п. Можете
представить, как
счастлив был мальчик, когда понял, в какое положение поставила его маму
тетя N!
Счастливый мальчик радостно хохотал на весь кинотеатр. Его мама была
просто в
ужасе от того, что ее культурный ребенок так неожиданно реагирует на
такие
чудовищные вещи. Не выдержав, она разбила ему голову." Напрасно мама
так
поступила, — сказал доктор Галкин. — Это плохо лечится. Послушайте,
дорогие Тася
и Таня, вы — будущие матери! Не разбивайте своим детям головы. От
ушибов — в
голове может развиться опухоль. Вы же не хотите, чтобы у вас росли
дефективные
дети? Лично я никогда не смог бы разбить ребенку голову.
— А у вас самого есть дети?
— У меня самого... Хым... Знаете ли, Танечка, — не принято спрашивать
сколько
женщине лет и сколько у мужчины детей. Хе-хе!
— Не пора ли ставить суп? — спросила Тася.
— Суп? Ого! Что за суп? — оживился Галкин.
— Из морских коньков, — сообщила Тася.
— Еще рано, — ответила Таня. — Суп переварится.
— Суп из морских коньков! — воскликнул Галкин. — Суп из морских
коньков - это
обьедение! А есть ли у вас корень гаванского папоротника и семена
грушевидной
лианы?
— Это что, приправа? — спросила Таня.
— Таня, вы меня убили! Какой же суп из морских коньков без гаванского
папоротника и семян грушевидной лианы?! Это смех, а не суп!
— Что же делать? — Таня надкусила помидор.
— Эх, молодежь... — доктор сложил газету. — Придется мне, старику,
идти в
джунгли за этим делом.
Галкин скрылся за деревьями.
Когда Петя Ласточкин вернулся, он застал Вову Моржова сидящим на краю
ямы.
— Петя, — сказал Вова, — у меня жемчужина упала в яму.
— Откуда жемчужина, Вова? - спросил Петя.
— Из раковины...
— Мало что ли этого жемчуга в раковинах.
— Нет. Это была необыкновенная жемчужина, размером с куриное яйцо.
— Врешь?! — не поверил Петя. — Такого жемчуга не бывает.
— Бывает!..Я бы сам на твоем месте не поверил.
Ласточкин заглянул в яму.
— Ну и где она?
— Вниз упала.
— Если так, то нужно за ней скорее лезть, пока эта тварь не сильно
навалила.
Вова спрыгнул в яму.
— Фу! Как здесь темно! — он нагнулся и, брезгливо морщась, попытался
нащупать
жемчужину на дне.
— Ну как? — спросил Петя.
— Нету.
— Посмотри, может, на обезьяну упала.
Вова пощупал в темноте обезьяну. Обезьяна пришла в себя и укусила
Моржова за палец.
— Ой! — вскрикнул Вова. — Укусила сволочь! Петя, обезьяна
проснулась!
— Давай обезьяну сюда, чтоб не мешала. Я ее пока в мешок посажу.
— Как я тебе ее возьму, если она кусается, как собака.
— А я тебе тряпку с хлороформом кину. — Петя кинул Вове хлороформ на
тряпочке. —
Усыпи ее.
Моржов задрал голову, чтобы уследить, куда упадет тряпка. Тряпка упала
ему на
лицо, Вова упал в говно и отключился.
Петя почувствовал недоброе.
— Вова, что что с тобой?!.. Почему ты молчишь?
Из ямы раздался Вовин храп.
— Эх! Все не слава Богу, — Ласточкин полез в яму разбираться.
В углу ямы сидела на корточках злая обезьяна.
— Фу! Не продохнуть.
Вова лежал на спине накрытый платком.
Петя снял платок и пошлепал Вову по щекам.
Вова открыл глаза.
— Проклятая обезьяна, — сказал он.
— Нужно ее усыпить, чтобы она не мешала, — Петя вытащил пузырек с
хлоформом,
налил на тряпочку и направился к обезьяне. - Понюхай, чем пахнет!
Обезьяна угрожающе зарычала и отбежала в другой угол.
Петя попытался схватить животное за хвост.
Обезьяна увернулась и цапнула его за руку.
— Ну все! — Петя прыгнул на обезьяну и придавил ее к земле животом.
Обезьяна укусила Ласточкина за живот и выскочила у него из-под мышки.
— Петя! Петя! — закричал Моржов. — У нее в лапе жемчужина! Держи ее!
— И тоже
бросился на обезьяну.
Обезьяна дико заорала и запрыгала на стенки. Вове Моржову удалось
схватить ее
за хвост и заднюю лапу. Петя потянулся к жемчужине. Обезьяна отдернула
лапу и
запихала жемчужину к себе за щеку.
— Фу! — крикнул Петя. — Нельзя! Плюнь!
— Отпусти обезьяну! — раздался грозный голос сверху.
Вова и Петя задрали головы и увидели, что на краю ямы стоит седой
волосатый
старик в шкуре леопарда.
— Ты кто? — спросил Петя.
— Я — Михаил Жуков, король обезьян! — ответил незнакомец. — Никто
не смеет
обижать обезьян! — Старик поднял лук и натянул тетиву. — Я два раза
не повторяю.
Петя и Вова положили обезьяну.
Жуков, опустив в яму лиану, свистнул в висевший у него на груди
свисток,
обезьяна выкарабкалась по ней наверх.
— Дедушка Жуков, — сказал из ямы Петя. — У этой обезьяны во рту то,
что ей не
принадлежит.
— Не может у обезьяны во рту быть того, что ей не принадлежит, —
ответил король.
— Обезьяны — цари природы! А вы — плохие люди — выкопали обезьяне
яму, но сами
туда попали!
Обезьяна запрыгнула Жукову на плечо, они ушли.
Доктор Галкин уверенно шел по направлению к одному ему известному
месту, где
росли необходимые приправы к супу из морских коньков. Вдруг он
почувствовал
необыкновенно резкий неприятный запах. "Что это? — подумал доктор. —
Никогда я
еще не встречал такого противного запаха. Необходимо выявить источник
столь
феноменального характера!" Доктор пошел на запах. Вонь усиливалась.
Идти
становилось все труднее и труднее. Наконец Галкин вышел к яме, в
которой сидели
Моржов и Ласточкин.
— Здравствуйте, господа, — доктор снял белую фетровую шляпу. —
Хороший денек...
Как-то вы необычно проводите время, — он обмахнулся шляпой, разгоняя
миазмы.
Петя и Вова, задрав головы, смотрели на Галкина.
— Однако воняет, — продолжал Галкин. — Впрочем, у каждого свои
способы
развлекаться... Знал я одного человека, который находил приятное в том,
что
держал во рту мелкую гадюку.
— Живую? — спросил Вова.
— Разумеется, живую, — Галкин переступил с ноги на ногу и в яму
посыпалась
земля. — Извините, я не хотел... Я не хотел вам помешать... Разрешите
вас
оставить...
— Эй! Эй! Доктор! — закричал Ласточкин. — Не уходите!
— Что такое?
— Не могли бы вы помочь нам выбраться отсюда. Мы с другом случайно
провалились в
яму!
— Так это вы не сами туда забрались?! — всплеснул руками Галкин. —
Ай-яй-яй!
Выходит, какие-то злодеи выкопали эту яму, навалили туда навоза и
заманили вас в
нее?! Ай-яй-яй! Что за люди!
— Да-да! — подтвердил из ямы Ласточкин, — люди теперь злы!
— Именно-именно! Злы... Как вы это точно сказали! — Галкин вытащил из
кармана
золотой портсигар, вынул папироску, постучал ею о крышечку. —
Разрешите, я
закурю, а то знаете ли... — Он закурил. — И кто же этот злодей, по
вашему
мнению?
— По нашему мнению, — ответил ему Петя, — все это дело рук Кости
Жарова!
— Что вы говорите?! — вскинул брови доктор. — Неужели же Костя такой
нехороший
парень! Мы готовим с девушками вкусные блюда, чтобы как следует
отметить его
день рождения, а он в это время копает ямы для таких достойных молодых
людей!
Ай-яй-яй! Что же делать?
— Помогите нам прежде всего выбраться отсюда, — сказал Петя.
— Конечно - конечно! Неужели вы думали, что я вас тут оставлю?! Что я
брошу вас
в яме и уйду?! — Галкин ослабил галстук. — Фу! Ну и вонь! Каким же
образом, не
понимаю, Косте удалось наполнить яму таким сомнительным содержимым?
Может быть,
когда он выкопал для вас яму, ее заметила сбежавшая из зоопарка
обезьяна и
воспользовалась ею как уборной?
— Какая еще обезьяна? - воскликнул Петя. - Не видели мы никакую
обезьяну!
- Да вот, знаете ли, я прочитал в сегодняшней газете, что из зоопарка
пропала
редкая особь обезьяны-вонючей. Судя по резкому-с запаху, это ее работа.
- Это работа Жарова! - сказал Ласточкин. - Это он вырыл для нас яму и
запустил
туда вонючую обезьяну!
- Как - с, Константин еще и вор вдобавок?! - изумился доктор.
- А как же, - подтвердил Петя.
- Доктор, - сказал Вова, - не будем терять время! Помогите же нам
скорее
выбраться отсюда!
- Да-да, непременно. Но как же мне вам помочь? Один я явно не
справлюсь... Нужно
кого-нибудь позвать на подмогу.
- Доктор, - сказал Петя, - не надо никого звать! Нам не хотелось бы,
чтобы
кто-нибудь еще застал нас в таком виде!
- Я понимаю. Да-да... Хорошо, тогда я ненадолго отлучусь за веревкой.
Одна нога
здесь, другая там.
Галкин ушел.
Костя Жаров быстро шел по лесной тропинке по направлению к вулкану.
Костя
очень долго приводил себя в порядок, наклеивая пластыри, намазывая
зеленку,
вычищая из головы аквариумный грунт и теперь здорово опаздывал на
пикник.
"Некрасиво получается, - думал он, - у меня день рождения, а я
заставляю
людей себя ждать. Особенно неприятно, что я заставляю ждать Таню
Иванову,
которая теперь сидит там и, наверное, скучает... А меня все нет и нет."
Костя
представил, как он сидит на бревне у костра, а рядом с гитарой сидит
Таня и
играет его любимую песню. Жаров так размечтался, что налетел на дерево
и потерял
сознание от того, что что-то тяжелое упало на него сверху.
Очнулся Жаров от тихого приглушенного воя. Он открыл глаза, поднял
голову и
увидел, что рядом с ним под деревом лежал на боку какой-то старик в
леопардовой
шкуре. Возле старика сидело несколько обезьян. Обезьяны поскуливали.
Жаров с трудом встал и подошел к старику.
Обезьяны на секунду примолкли и посмотрели все на Жарова. А потом опять
завыли.
- Что с вами, дедушка? - спросил он.
Старик посмотрел на Костю выцветшими от времени усталыми глазами и тихо
сказал:
- Я - Михаил Жуков, король обезьян. Слыхали обо мне?
- Еще бы! - воскликнул Костя. - Честно говоря, я думал, что вас не
существует. Я
думал, что вас придумали люди, чтобы им интереснее было жить. Неужели
это вы?!
- Да, это я. Я прожил долгую и счастливую жизнь в джунглях и теперь я
умираю.
Это мои жены, - Жуков показал на обезьян. - Это Чита. Это Джуди. Это
Йоко. Эта
без хвоста - Лариса. Хвост ей оторвала из ревности Ольга.
Обезьяна Ольга вытянула губы трубочкой и захлопала в ладоши.
- Что она говорит? - спросил Костя.
- Она говорит, что так сильно меня любит, что готова оторвать хвост и
всем
остальным женам тоже. - Дедушка погладил Ольгу по спине и свистнул в
свисток. -
Не нужно, дорогая. Я бы хотел, чтобы после моей смерти вы жили дружно.
Обезьяны снова заскулили.
- Не надо плакать. Просто пришло мое время и все. Когда-то, когда я был
молод и
свеж, Богу было угодно, чтобы я потом жил. Богу стало угодно провести
меня через
нечеловеческие испытания, чтобы сделать меня королем обезьян. Я был
безупречным
королем обезьян долгие годы. А теперь я упал с дерева, потому что Богу
так
угодно. Теперь я старый и нет никакой необходимости жить дальше... -
Жуков
вздохнул. - Одно меня беспокоит. Меня беспокоит черномазый Луис. В
последнее
время черномазые ведут настоящую охоту на обезьян. Мои друзья пропадают
один за
другим и у меня есть все основания считать, что их больше нет в живых.
Украли
даже мою жену Тасо. К сожалению, я не успел разобраться в этом... А
сегодня
утром я стал свидетелем того, как теперь и двое белых выкопали для
обезьяны яму
и мучили там обезьяну-вонючую. Что же это творится на свете?! Я
специально ушел
от людей, чтобы не обманывать и не быть обманутым. Я долгое время был
счастлив
среди моих друзей обезьян. Но люди добрались и до них!.. Люди, вы
звери! -
воскликнул Жуков. -Послушай, друг, - дедушка схватил Жарова за локоть,
- у тебя
хорошее лицо. Пообещай же мне, что ты не оставишь обезьян и во всем
разберешься!
- Ну, я не знаю... - замялся Костя.
- Это моя последняя воля! - сказал дедушка, вскинув длинный палец с
обгрызанным
ногтем. - А не выполнить последней воли умирающего нельзя! Это закон
джунглей!
- Хорошо, я постараюсь...
- Спасибо. За то, что ты такой хороший парень, я могу оставить тебе
всех своих
жен. — Старик стал снимать с шеи свисток на веревке. — Говорю тебе -
лучшие жены
это обезьяны!
- У меня, к сожалению, уже есть невеста, - ответил Костя. - Поймите
меня
правильно.
- Понимаю... Тогда возьми это, - Жуков разжал ладонь и протянул Косте
огромную
жемчужину. - Эту жемчужину подарила мне вонючая обезьяна, которую я
спас
сегодня. Теперь она твоя.
Костя взял жемчуг.
- Какая она красивая! - восхитился он.
- Прощай же, человек. Прощайте, мартышечки. Прощайте, джунгли. Я ухожу
в мир,
где нет разницы между людьми и обезьянами! И-рэээ! - захрипел Жуков по
обезьяньему и уронил голову.
Обезьяны завыли во весь голос.
— Тихо! — Костя приложил ухо к груди старика. Сердце Жукова слабо
билось.
- Погодите, дедушка, я сбегаю за врачом. Все обойдется!
Жаров, что есть духа помчался за доктором Галкиным.
Костя бежал, не разбирая дороги. Ветки больно хлестали его по лицу.
Шипы
колючего кустарника рвали одежду. Но он не замечал этого. "Только бы
успеть!
Только бы успеть! Только бы успеть!" - так думал Костя, перед тем, как
упал в
яму на голову Вове и Пете.
Доктор Галкин с веревкой продрался сквозь кусты и пошел по тропинке
вдоль
водопада. Он остановился на краю, постоял, задумавшись, несколько
минут. "Хым...
обезьяна-вонючая... это интересно..."
Квакнула с камня пятнистая рогатая лягушка. Доктор хлестанул рядом с
ней
веревкой. Лягушка спрыгнула в воду. Глядя на то, как маленький
пятнистый комочек
падает вниз, Галкин крикнул:
— Не квакай и все!
Он закинул веревку на плечо и пошел дальше. Шел и напевал себе под нос:
Тарам-тарам два дурака
Попали там-там в яму
В которую тарам-па-пам
Посрала обезьяна
Тара па пам
Тарам па па
Трам яма — это форма
Трам там там там
Тарам та там
Тата там содержанье!
Вдруг Галкин услышал за кустами человеческие голоса. Он накрыл голову
листом
папоротника, осторожно раздвинул кусты и увидел облепленного пластырями
Костю
Жарова. Жаров беседовал с дикарем в леопардовой шкуре.
— Куда-то доктор запропастился, — сказала Тася. — А суп вот-вот
переварится.
— И Косте уже давно пора быть... — задумчиво добавила Таня.
Вдруг из кустов выскочила вонючая обезьяна и с разбегу перевернула
кастрюлю с
супом. Взвизгнув, обкзьяна вскочила на пальму, нагадила и пропала.
Девушки одновременно зажали пальцами носы.
— Что это? — спросила Тася.
— Не знаю, — ответила Таня.
— Как же она может так пахнуть?! — сказала Тася.
— Ужас! — ответила Таня.
— Суп пропал, — сказала Тася.
— Пропал...
Из кустов выскочила собака динго, набросилась на остатки супа и
зачавкала.
Девушки замерли.
За ней прибежала зебра. Она рысью промчалась по расстеленной на траве
скатерти с продуктами. Собака динго отскочила в сторону, подпрыгнула и
кинулась
с лаем за зеброй, перевернув по дороге кувшин с вином.
Дождавшись, когда Костина спина исчезнет за поворотом, Галкин вышел из
кустов
и подошел к старику. Он наклонился и попытался снять с шеи старика
свисток.
Жуков открыл глаза.
— Лежите спокойно, король обезьян. Могу вам, как доктор сказать, что
эта вещица
вам больше не понадобится. А мне она еще очень даже пригодится... Чем
платить
черномазым за каждую обезьяну, лучше я сам стану королем обезьян. Что
хочу, то и
делаю.
Старик Жуков схватил Галкина слабеющей рукой, пытаясь не дать тому
сорвать с
его груди свисток.
— Нельзя, нельзя, нельзя! Вы - вивисектор!
— Хватит говорить ерунду! Я вам не академик Павлов с материка! Я не
просто
уродую животных, вставляя им в живот пробирки! Я занимаюсь Великим
Деланием! Я
делаю из них людей!
— А спрашивали вы обезьян, хотят ли они делаться людьми?
— Обезьяны не могут ничего хотеть. Я хочу за них! Я — творец. Я нашел
способ
производить из обезьян людей. Из обыкновенной обезьяны я могу сделать
все, что
захочу — от шофера грузовика, до президента Соединенных Штатов! Я
знаю, как
ускорить эволюцию обезьяны и как ее в нужный момент затормозить! Я могу
все. Вы
представляете, король, какие перспективы это открывает для прогресса?!
В
недалеком будущем все мы станем жить в мире, где настоящие люди вообще
не будут
работать. Люди будут только отдыхать и веселиться. А работать за них
будут
человекообразные... Приходите вы, например, в театр и сдаете свою
леопардовую
шкуру безупречному человекообразному гардеробщику, который не берет
чаевых! В
фойе безупречный человекообразный официант подносит вам рюмочку. Со
сцены
безупречные человекообразные артисты играют "Вишневый Сад" Чехова!
После театра
безупречный человекообразный таксист везет вас в публичный дом, полный
безупречных человекообразный женщин легкого поведения на любой вкус!
Все делают
человекообразные, даже воюют!
— У тебя ничего не выйдет, придурок! — Жуков засунул свисток в рот и
проглотил.
Галкин схватил за веревку и выдернул свисток назад.
— Выйдет!
— Не выйдет! — дедушка засунул свисток обратно в рот и перекусил
веревку.
Галкин точным движением медика ударил старика по животу. Свисток
выскочил изо
рта и упал в траву. Доктор протер свисток платком.
— Выйдет-выйдет, не сомневайтесь! Теперь я король обезьян! Павел
Христофорович
Первый! — Галкин свистнул. — Обезьяны, за мной! — и пошел, крутя
свисток на
пальце.
Обезьяны поспешили за новым королем.
При падении в яму Жаров ударил ногой Петю в ухо, а Вове досталось лбом
по
носу. Вся группа свалилась в обезьянье дерьмо.
— Что?! Что такое?! Куда я попал?!
Ласточкин захохотал и подтолкнул Вову.
— В говно ты попал, вот куда!
— У меня сегодня день рождения! — выпалил Костя.
— Поздравляем, — сказал Петя.
— Спасибо. Мне нужно срочно доктора!
— Доктор за веревкой пошел, — сказал Вова.
— Что-о-о?!
— За веревкой, говорят тебе, пошел.
— А вы чего тут делаете?
— Ждем доктора.
— Почему здесь так пахнет?
— Кто-то выкопал яму, — сказал Петя, — и навалил навоз... И вообще,
отстань со
своими вопросами, без тебя тошно!
Костя примолк.
— Почему этот доктор не идет? — наконец сказал он. — Мне срочно
нужен доктор!
— Всем нужен доктор.
— Мне он нужнее всех. В лесу умирает легендарный Михаил Жуков, король
обезьян!
Петя и Вова переглянулись.
— Вы понимаете, сам Михаил Жуков! Король обезьян! Целая эпоха уходит!
— Врешь!
— Честное слова! Он от старости упал с дерева и умирает.
— Михаил Жуков — это сказки! Михаила Жукова не бывает!
— Не верите?! Вот, смотрите! — Костя вытащил из кармана жемчужину. —
Ее мне
подарил король обезьян!
— Это моя! — крикнул Вова и кинулся на Жарова. — Отдай!
Костя моментально отдернул руку, Вова пролетел мимо него и ударился
головой
об стенку ямы. Костя врезал Моржову снизу по почкам. Вова охнул и сел
на колени.
Петя набросился на Жарова сзади, оба они рухнули на дно и стали молча
возиться.
Вова отдышался и присоединился к остальным.
Таня и Тася сидели на бревне, молча разглядывая то, что осталось от
праздничного стола.
— И откуда только они взялись! — вздохнула Тася.
— Это уже неважно, — сказала Таня. — Вот и люби после этого
животных... Что же
мы сидим? Константин придет на день рождения, а здесь такое... Побежали
в
ресторан "Миклухо Маклай", купим все готовое и вернемся.
Девушки хлопнули себя по бедрам и побежали.
В ресторане они купили все, что нужно и возвращались назад с тяжелыми
сумками.
— Ой, я больше не могу, — сказала Таня.
— Как лошади, — сказала Тася.
— Устала?
— Да.
— Давай отдохнем.
Они поставили сумки и уселись у дороги.
— Ну и денек, — сказала Таня. — Сегодня утром, я забыла тебе
рассказать, я
забежала к Косте, а он меня встретил с аквариумом на голове.
— Прикалывается? — спросила Тася.
— Я не поняла. Во всяком случае, нетрадиционно — одевать аквариум на
голову.
— Какой-то вообще странный этот твой Костя. То штаны разорвет, то на
гитару
сядет. Мне гораздо больше понравился Петя.
— Он, конечно, милый, но уж больно толстый.
— А мне нравится, когда у мужчин животы.
— Что же ты хорошего в них находишь?
— Это очень сексуально, когда у мужчины пузо.
— Никогда так не думала... Петя хороший человек, но я его воспринимаю
как
забавную обезьянку. Вот ты могла бы с обезьянкой?
— Если мне обезьяна понравится, то почему бы и нет.
— Хи-хи!
Затрещали кусты и на дорогу вывалился доктор Галкин.
— И вы тут?! Чудеса! Знаете, кого я сейчас видел, — сказал он. —
Только что в
нескольких шагах отсюда мимо меня пробежали зебра и собака динго.
Откуда они в
наших местах?
— Мы не знаем откуда они, но мы их тоже видели! Они растоптали наш
праздничный
стол!
— А вонючая обезьяна перевернула суп из морских коньков!
— Она об этом еще пожалеет, — сказал доктор в сторону.
— Из-за них нам пришлось бежать в ресторан...
— Доктор, как хорошо, что мы вас встретили. Помогите нам пожалуйста
донести
сумки.
— Непременно. Но прежде я должен помочь двум достойным молодым людям.
Видите ли,
недалеко отсюда они попали в яму, вырытую каким-то злодеем. Прежде я
должен
помочь им выбраться.
— И мы с вами, — сказала Таня.
— Видите ли, со мной желательно не ходить.
— Это почему, Павел Христофорович?
— Дело в том, девушки, что на дне ямы настоящая клоака и молодым людям
будет не
очень удобно предстать в этаком виде перед прекрасными дамами.
— Мы бы все равно, — сказала Таня, — хотели им помочь.
— Ну раз вы настаиваете... Сделаем так... Сделаем вид, что мы случайно
встретились у ямы... Давайте оставим сумки здесь, а на обратном пути
заберем.
Петя и Вова временно оказались наверху и Вова пытался разжать кулак
Жарова, а
Петя тем временем давил коленом на грудь. Изловчившись, Костя двинул
Моржову в
поддых и сбросил с себя Ласточкина.
— Вы что, с ума сошли?! — крикнул он.
— Это наша жемчужина, — сказал Петя, вытирая под носом кровь, — Ее
украла у нас
обезьяна-вонючая!
— ...Так это вы выкопали яму и мучали в ней вонючую обезьяну?!
— С чего ты взял?
— Мне рассказал Михаил Жуков, король обезьян... Король умирает!
— Если ты хочешь знать, это король выкопал яму и подсадил туда вонючую
обезьяну!
— Зачем он это сделал?
— Чтобы отобрать у нас жемчужину. Он узнал, что у нас есть жемчужина,
выкопал
яму, заманил нас в нее и подсадил к нам самую вонючую обезьяну. Он
дождался,
когда нам станет совсем невмоготу, отобрал нашу жемчужину, а нас
оставил здесь
задыхаться!
— Я вам не верю... Но я предлагаю решить нашу проблему цивилизованно.
Давайте
вылезем и решим наш спор в суде, а не в яме с говном.
— Как мы отсюда вылезем?
— Мы встанем друг другу на плечи.
— Хорошо. Кто на кого?
Кинули жребий. Выпало встать внизу Косте Жарову. На него встал Петя, на
Петю
Вова.
— Я всe равно не достаю до края, — сказал Вова. — Петя, можно я к
тебе на голову
встану?
— Только не сильно.
Вова оттолкнулся от Петиной головы и повис на краю ямы.
Костя потерял равновесие и с Петей на плечах упал вниз. Сверху на них
упал
Вова с пучками травы в руках.
Со второй попытки Вове удалось вылезти и вытянуть Петю Ласточкина.
— А ты, — сказал Ласточкин вниз, — будешь у нас сидеть в яме! А мы
пошли
купаться! Поздравляем с днем рождения.
— Это нечестно, — сказал из ямы Жаров.
— Если не хочешь там сидеть, тогда отдавай жемчуг! — крикнул Вова.
— Вы не можете так поступить — король обезьян умрет без доктора!
— Цена жизни короля обезьян — жемчужина! — сказал Ласточкин.
— Хорошо, — согласился Жаров.
— Кидай ее сюда.
— Не-ет. Я вам не верю... Прежде вы должны меня вытащить.
— Не такие мы дураки! Ты вылезешь и будешь опять драться, — сказал
Вова.
— Не буду.
— Чем докажешь?
— Времени нет драться — надо спасать короля!
Девушки и доктор Галкин вышли к яме и увидели, как два перемазанных с
ног до
головы вытягивают из ямы третьего.
— Ого! — воскликнул доктор. — у вас пополнение! Когда я имел
удовольствие видеть
вас в последний раз, вас было меньше.
— Справедливость восторжествовала, — объявил Петя. — Кто вырыл яму,
тот сам туда
и попал.
Тася и Таня зажали пальцами носы.
— Извините, что мы в таком виде, — сказал Петя. — Мы стали жертвами
злого
умысла.
— Костя, — сказала Тася через нос, — мы поздравляем вас с днем
рождения.
— И я тебя еще раз поздравляю, — сказала Таня. — Ты очень
экстравагантно
отмечаешь свой день рождения.
— Спасибо друзья, — сказал Жаров, вытирая руки об траву. — Но нам
нельзя терять
ни минуты. Король обезьян умирает!
— Какой король обезьян? — спросила Таня.
— Помните, я рассказывал вам про Михаила Жукова? Оказалось, что это не
легенда.
Михаил Жуков существует и он - король обезьян!
— Не может быть! — Таня всплеснула руками.
— Да-да! Король упал с дерева! Доктор, — Костя повернулся к Галкину,
— побежали
на помощь!
Костя бежал впереди, показывая дорогу.
— Мы, кажется, здесь уже были, — сказала Тася.
— Да, — подтвердила Таня. — Где-то тут мы оставили сумки с едой...
Вот они!
Под деревом валялись развороченные сумки. Все содержимое было
разбросано
вокруг и поедалось зеброй и собакой динго.
— Ой-ой! Опять все наши труды насмарку! — закричала Таня. — И откуда
только
взялись эти экзотические животные!
Вова и Петя кинулись отгонять зверей от еды.
— Фу! Фу! Нельзя! — крикнул Вова.
— Кыш, холера! — Петя дернул зебру за хвост.
Динго вцепилась Вове в ногу и рычала, болтая головой. Зебра лягнула
Петю в
живот.
— Ой-ей-ей! — присел на корточки Петя.
Костя Жаров схватил собаку за шкирку и потянул на себя. Динго
отодралась от
Моржова вместе с огромным куском материи. Собака попыталась укусить
Костю, но
Костя, зная слабые собачьи места, щелкнул динго по носу и та, ошалев от
боли,
понеслась прочь. За ней поскакала зебра.
— Мы теряем время! — крикнул Костя. — Король может нас не дождаться!
Все опять поднажали.
Первым лидировал Костя
За Костей вприпрыжку бежали
К нему приглашенные гости.
Вот и то самое дерево,
Где Жукова Костя оставил,
Но Жукова нет под деревом
И нет обезьян с хвостами.
Под деревом, с которого упал Жуков, никого не было.
— Ну и где же ваш король? — спросил доктор Галкин.
— Пропал! — сказал Костя.
— Вам, Костя, наверное, все померещилось, — доктор закурил сигару. —
Упали,
наверное, в яму, ушиблись головой и от ушиба у вас в голове развились
болезненные фантазмы.
— Какие там фантазмы! Вот, смотрите! — Костя показал на примятую
траву.
— Ну и что, — доктор пожал плечами. — Бежала зебра, легла на траву
отдохнуть.
— Этот Жаров вечно сочиняет какую-то чушь, — сказал Ласточкин. — Эх,
Костя, если
бы не твой день рождения... — и махнул рукой.
Костя выглядел растерянным.
— Побежали купаться, — предложил Вова.
Петя, Вова и Костя побежали на берег.
— Отавай жемчужину, — говорил на бегу Петя.
— Не отдам! — Костя вырвался вперед.
— Не отдашь?! — догнал его Вова.
— Нет! — Костя прибавил ходу.
Тяжелее всего приходилось Ласточкину, потому что он был очень полный и
страдал одышкой. Но он все-равно не сдавался.
— Значит нет?! — закричал Вова.
— Это твое последнее слово?! — закричал Петя.
— Да!
Петя рванулся вперед и сделал Косте подсечку. Костины ноги оторвались
от
земли и полетели вслед за головой прямо в огромное хлебное дерево.
Голова
достигла ствола первой, смягчив собою удар ног. Жаров рухнул на землю.
Подбежали Петя и Вова.
— Вова, — сказал Петя, — не помнишь ли ты, в каком кармане у него
жемчужина?
— Точно не помню.
— Придется обыскать, — Ласточкин залез к Жарову в карман, вытащил
оттуда
электробритву на батарейках. — Пригодится, — и взял себе.
В другом кармане нашли жемчужину.
— Вот теперь пошли купаться, — сказал Петя.
— А что же нам теперь делать? — спросила Тася, когда Костя, Вова и
Петя ушли.
— Не знаю, что и делать, — Таня развела руками. — Настроения
никакого... Но мы
же должны что-то придумать... Все-таки у Кости день рождения.
— Что же мы можем придумать? — грустно сказала Тася. — Мы что-нибудь
придумаем,
а звери опять все испортят.
— Из того, что вы успели мне рассказать и из того, что я видел
собственными
глазами, — сказал доктор, — я понял, что у этой группы зверей есть
определенный
злой умысел. Испортить нам пикник. Как мужчина, я беру на себя
обязательство
изловить и изолировать хулиганов.
Углубившись в джунгли, Галкин приложил руку ко рту и заухал совой. Из
зарослей ему ответили. Вскоре появился негр Луис с обезьяной подмышкой.
— Ах ты жестокий негр! Отпусти немедленно эту бедную обезьянку.
Луис удивленно посмотрел на доктора.
— Масса доктор, вы говорите чего-то не того!
— Все того... Больше я не нуждаюсь в твоих услугах. Больше я не буду
платить за
обезьян.
— Почему так масса доктор говорить? Мои негры ловить для масса доктор
самых
хороших суперобезьян!
— Теперь все обезьяны мои бесплатно! Я — король обезьян.
— Масса доктор?.. Король обезьян — Мишка Жуков. Это хорошо известно.
— Король умер, — Галкин показал Луису свисток. — Да здравствует
король Павел
Христофорович Галкин.
— Набанданга! — Луис поклонился и передал обезьяну Галкину.
Галкин опустил ее на землю и погладил по голове.
— Беги, детка, подрасти еще. — он повернулся к Луису. — Пошли, я
покажу тебе
фокус.
Галкин и Луис вышли на поляну. Доктор вытащил из кармана свисток и
посвистел.
Со всех сторон начали собираться обезьяны. Скоро уже вся поляна была
заполнена
ими. Обезьяны, подняв брови, смотрели на доктора, который все дул и дул
в
свисток. Наконец он прекратил свистеть и сказал:
— Слушайте меня, обезьяны! Я — ваш новый король! Павел Христофорович
Галкин!
Прошу любить и жаловать.
Обезьяны недовольно загудели.
— Без шума! — доктор протер платочком пенсне. — Я продолжаю! У вас
начинается
новая жизнь! Я буду из вас людей делать!
Животные притихли.
— Отныне вас больше не будут ловить негры, все будет происходить на
добровольных, хе-хе, началах.
Галкин заложил руки за спину и прохаживался взад-вперед перед стадом.
— Кстати, от прежнего короля мне достались в наследство его жены.
Теперь это мои
жены. — Он прищурился и поглядел на обезьян. — Жены, шаг вперед!
Никто не вышел.
— Хорошо, обойдусь без жен... — доктор повернулся к негру. Как тебе
нравится,
Луис, представление?
— Масса доктор, это очень хороший шоу! Я долго жиль и много видель
хороший шоу,
но такого великолепный супершоу я не видель никогда! Это шоу похож на
похороны
черномазых бандитов в Новом Орлеане! — Луис вознес руки к небу и
закатил глаза.
— Но, масса доктор, что же теперь делать бедным неграм, если у них
перестали
покупать обезьянок. Где неграм брать бабки?
— Потерпи немного. Скоро настанет такое время, когда белым и цветным
не придется
будет больше работать. За них станут работать обезьяны.
— Мой не понимать. Как возможно заставлять обезьянка работать?
Обезьянка не
любит работать еще больше чем негры!
— Все так, но это будут уже не те обезьяны, которых ты видишь перед
собой. Это
будут обезьяны переделанные. Я знаю как переделывать обезьян в людей.
— О! В людей! — восхитился Луис. — В белых или черных?
— Хм! В каких угодно! Хоть в горошек!
— Не надо в горошек, масса доктор. Надо делать белых людей. Белый кожа
это самый
лучший цвет.
— Я понял тебя, старая лиса, — Галкин улыбнулся. — Ты хочешь, чтобы
белые люди
работали на негров! Ну что ж, вполне естественное желание. Пусть будет
так...
Луис, — вспомнил доктор, — я позвал тебя сюда не только для того,
чтобы показать
тебе великолепное шоу. Я позвал тебя для дела. В джунглях появились
зебра,
собака динго и вонючая обезьяна. Я рассчитывал, что вонючая обезьяна
явится на
мой зов вместе с остальными хвостатыми, но, как видно, обезьяна с
материка ведет
себя не по правилам. Если ты поймаешь для меня всех трех зверей, я
заплачу тебе
как за пять обезьян.
— Оу! Это хороший бизнес! — обрадовался негр. — Луис уже скучать без
работа!
Вова и Петя вышли на берег. Вышли на берег Петя и Вова.
— Сначала искупаемся, а потом постираем одежду, — сказал Вова, снимая
грязные
штаны.
Друзья разделись и забежали в воду по пояс.
— Мне кажется, что я только и делаю, что отмываюсь от экскрементов. —
Вова потер
голову.
— Все самое страшное позади, — успокоил его Петя, прочищая уши. —
Зато все
получилось так, как мы задумали. Костя обделался, плюс к тому — мы
теперь с
тобой богачи! У нас в руках морское сокровище. Ты что будешь делать,
когда мы
получим деньги?
— У меня давно есть мечта - сделать из мрамора настоящий памятник
Робинзону. Я
хочу, чтобы памятник Крузо стоял на вершине вулкана, взметнувшись ввысь
на сто
метров, в одной руке - ружье, а в другой - факел, чтобы с проплывающих
в море
кораблей было видно как мы хорошо живем даже ночью.
— Здорово! — цокнул языком Петя. — Мне так нравится эта идея, что я
готов отдать
на памятник и свою половину. Пусть Крузо будет длиной не сто, а двести
метров!
Но прежде мне необходимо кое что купить. Я хочу купить ковбойские
сапоги и
куртку с лапшой.
— Поплыли наперегонки? — предложил Вова.
— Давай.
Друзья заработали руками и ногами, удаляясь от берега...
На берег выскочила вонючая обезьяна. Она села рядом с брошенной одеждой
и
стала чесаться. Вдруг обезьяна заметила ползущего по песку
жука-носорога. Она
прекратила чесаться и уставилась на жука. Ей пришла в голову идея
поохотиться.
Обезьяна принялась скакать вокруг жука и стучать ладонями по земле
рядом с ним.
— У-у-у!
Жук перевернулся на спину и прикинулся мертвым. Обезьяна схватила его
двумя
пальцами и поднесла к морде, чтобы получше разглядеть сколько у него
ног, какой
у него острый рог и блестящие крылышки.. Неожиданно жук выплеснул
обезьяне в нос
струю едкой жидкости. Обезьяна взвизгнула, кинула жука и схватилась за
нос.
Подержавшись немного за нос, она покосилась на одежду, почесалась,
взяла вовины
штаны, одела их задом наперед и стала носиться по берегу, визжа от
радости. На
берегу появилась собака динго. Обезьяна запрыгнула на собаку и животные
умчались
в лес, догонять полосатую подружку...
Вова и Петя лежали на воде животами вверх.
— Когда мы поставим такой памятник Крузо, — рассуждал Петя, — нас
все сразу
зауважают. Костя Жаров умрет от зависти.
— Со всего мира к нам станут приезжать туристы, чтобы своими глазами
увидеть
Крузо на вулкане и сфотографироваться рядом с ним. — подхватил Вова.
— Зыканско!
Петя представил, как на остров со всего мира приезжают туристы с
фотоаппаратами
и всем им хочется сфотографироваться с Петей и Вовой на фоне памятника
Крузо...
Возле памятника стоит столик под зонтиком. На зонтике написано "Петя и
Вова". За
столиком сидят Петя и Вова и пьют прохладительные напитки. Петя сидит в
ковбойских сапогах и куртке с лапшой. Экскурсовод Таня Иванова подводит
к ним
группу японских туристов с фотоаппаратами: "Перед вами самые
благородные
мужчины, которые, заполучив в руки бесценные сокровища, не поддались
искушению
употребить их в личных целях, а употребили их на создание величайшего
памятника
Крузо, чтобы с проплывающих мимо острова кораблей было видно, как мы
хорошо
живем." Вспышка. Вспышка. Вспышка. Петя сидит с полуприкрытыми глазами
и
сплевывает на землю, показывая, что он выше комплиментов...
— Петя, это ты меня за ногу дергаешь? — крикнул Вова, прервав Петин
поток
воображения.
От неожиданности, Петя дернулся и хлебнул воды.
— Ты чего, обалдел? — спросил он, отфыркиваясь.
— А--а--а! — вдруг крикнул Вова и исчез под водой.
"Осьминог-убийца!" — пронеслось в голове у Ласточкина. Петя испугался
и ему
захотелось на берег. "Но я же не могу бросить Моржова друга!" --он
нырнул с
открытыми глазами и увидел как осьминог-убийца, обхватив одним
щупальцем Вову,
другим загребает воду, пытаясь утащить Моржова на дно. "Хорошо еще, —
подумал
Петя, — что у осьминога-убийцы осталось только два щупальца." Он
схватил убийцу
за свободную ногу и потащил на себя. Осьминог отдернул скользкую
зеленую ногу с
присосками и попытался обхватить ею толстого Петю. Но для толстого Пети
ноги
оказалось явно недостаточно. Осьминог рассудил, что с двумя зайцами
сразу ему не
справится, отпустил Петю и стал грести ко дну. Петя схватил Вову за
шею, не
давая осьминогу оттянуть друга. В какой-то момент, он почувствовал, что
больше
не в силах удерживать Вову за шею. Тогда Петя решил сменить тактику. Он
набрал
воздуха, поднырнул под осьминога и стал толкать того наверх. От такого
неожиданного маневра, осьминог-убийца растерялся и выпустил чернила.
Пете залило
глаза. Он вообще-то не знал, что делать дальше, но, пока ему еще
хватало
воздуха, продолжал толкать осьминога. Оказавшись на поверхности,
Ласточкин
ударил монстра кулаком в глаз. Осьминог вытащил из воды свободное
щупальце и со
всего размаха хлестнул им Петю. Петю отбросило в сторону животом вверх.
Он
открыл глаза и увидел, как гигантская птица марабу, сложив крылья, с
огромной
скоростью падает на них с неба. "Ну все! — Петя закрыл глаза. —
Конец!.." А
когда открыл, увидел как марабу пытается унести осьминога с Моржовым в
щупальцах. Петя схватил Вову за ноги. Марабу бешено замахала мощными
крыльями,
но поднять в воздух всех троих даже ей было не под силу.
Осьминог-убийца здорово
растянулся и стал похож на кусок гутапперчивой резинки. Наконец он не
выдержал и
отпустил Вову. Гигантская птица марабу взмыла в небо с осьминогом в
когтях и
полетела по направлению к вулкану.
Костя Жаров с закрытыми глазами лежал под деревом, раскачивая головой,
и
стонал. Костя бредил. В его затуманенном рассудке рождались картинки
одна другой
удивительнее... Из оранжевого леса вышел длинноусый дедушка Шишкин и
подошел к
Косте.
— Ты, Костя Жаров, валяешь дурака, — сказал он и пропал.
— Где ты, дедушка? Я тебя не вижу!
— Я стою сзади тебя.
Костя обернулся.
— Где же ты, дедушка Шишкин? Я тебя не вижу, — и повернулся еще.
— Эх, Костя, несерьезный ты тип. У него сегодня день рождения, а он
такой
глупый...
Кто-то потряс Костю за плечи.
Жаров открыл глаза.
Над ним склонился Михаил Жуков, король обезьян.
— Король, вы живы? — спросил Костя слабым голосом.
— Король жив, — ответил Жуков. — А с вами, все в порядке?
— Со мною все в порядке. К счастью для меня, моя голова здорово
смягчила удар
ногам. Моя голова сильно разбилась, но ногами я могу хорошо ходить.
— Голова до свадьбы заживет, -сказал король обезьян, поправляя на
животе
леопардовую шкуру. — Мне тоже сегодня было плохо. Думал, помру. А
потом
ничего... Зато скоро я смогу умереть совершенно спокойно, потому что я
точно
знаю, зачем черномазые крали обезьян.
— Зачем же они крали? — спросил Костя, поднимаясь на колени.
— Они выполняли задание доктора Галкина! Он научился делать из обезьян
людей и
превращать их в рабов! С их помощью он хочет управлять миром! Можете
себе
представить, что будет?!
— Этого быть не может, — покачал головой Костя. — Крузо писал, что
обезьян
превращает в человека долгий путь эволюции.
— Крузо осел, — Жуков поморщился. — Галкин научился ускорять и
тормозить
эволюцию! Я точно не знаю как... Но когда-то на острове жил такой один
профессор, который творил чудеса. И похоже, доктор Галкин
воспользовался плодами
его трудов.
— Что же такого он делал?
— Из икры морских коньков у него вылуплялись цыплята.
— Не может быть!
— Я сам видел... На острове поговаривали, будто профессор Уткин
обучился этому у
черного шамана, жившего в пещере на вулкане.
— Постойте, постойте, — вспомнил Костя. — Доктор Галкин что-то
говорил нам про
профессора Уткина и обещал рассказать сегодня подробную о нем историю.
— Значит я не ошибся — все так и есть!
— Но что же нам делать?!
— Прежде всего нужно как-то вернуть похищенный им свисток. Этим
свистком можно
вызывать обезьян. Пользуясь им, злодей может быстро истребить их всех.
Вот лично
меня посетила такая мысль, — Жуков почесал под шкурой грудь. —
Продать
жемчужину, которую я тебе дал, и купить на эти деньги у Галкина
свисток!
Воспользоваться, так сказать, его алчностью.
— Отличная идея! — согласился Костя. — Если это может спасти
обезьян... — Он
стал шарить по карманам.
Жемчужины не было.
— Жемчужины нет! — воскликнул он.
— Где же она?!
— Ее украли Петя и Вова.
— Один — такой толстый, а второй нет? — спросил Жуков.
— Да, это они. Вы их знаете — это те самые Петя и Вова, которые
мучили в яме
обезьяну.
— Если бы я их знал! — вскричал Жуков. — Я бросил бы к ним в яму
горящую палку,
чтобы самопроизвольный взрыв скопившихся на дне ямы газов закинул их на
самое
высокое дерево!
Луис и Вовин негр Гарри пробирались сквозь джунгли. Они охотились на
трех
животных, за которых доктор Галкин пообещал неплохие деньги.
— Когда мы получим бабки, — рассуждал Гарри, — я куплю себе плеер.
— Я тоже куплю себе новый плеер, — сказал Луис. — Когда живешь в
джунглях, без
плеера, приятель, не обойтись. Падибудабу!
Доктор Галкин нес из ресторана полные сумки. Таня и Тася шли позади.
— Доктор, вам не тяжело? — спросила Таня.
— Нормально, — ответил доктор.
— Надо было нанять негров-носильщиков...
— На мой взгляд, не очень удобно взваливать всю черную работу на
негров. Они
ничем не хуже белых. Я лично против эксплуатации человека человеком. Я
мечтаю о
таком обществе, где люди все равны и никто не работает.
— А кто же тогда все будет делать?
— Об этом вы узнаете позже.
— Павел Христофорович, вы все время только обещаете рассказать, а
ничего не
рассказываете.
— И что же я вам обещал?
— Вы, например, обещали рассказать о профессоре Уткине и так ничего и
не
рассказали.
— Обязательно расскажу вам, и вы удивитесь, насколько окажутся
связанными между
собой эти два моих обещания. Но давайте прежде доберемся до места и за
время,
пока вы будете готовить стол, я расскажу вам, что обещал.
Вова и Петя сидели грустные на берегу.
— Вот сволочь этот Жаров! — сказал Вова. — Ты мне говорил, а я не
верил... Я
только не понимаю, зачем он еще и штаны стащил?
— Поиздеваться...
— Не удалось нам возвести памятник Крузо, — Вова вздохнул.
— Сволочь, — сплюнул Петя. — Такой как Жаров не станет тратить
денежки на
памятник.
— Давай подадим на него в суд! Когда судьи узнают, какое хорошее дело
мы
задумали, они непременно отберут у Жарова жемчужину и отдадут нам. А
его посадят
в тюрьму.
— А как мы докажем, что жемчужина у Жарова? Он же не такой дурак,
чтобы всем ее
показывать. Тем более никто не поверит, что такие большие жемчужины
вообще
бывают. У нас нет свидетелей...
— Жуков — свидетель. Король обезьян.
Петя усмехнулся.
— Если даже он еще жив, навряд ли он пойдет в суд свидетелем.
— Во всяком случае, другого свидетеля у нас нет. Надо попробовать.
— Ты чувствуешь, Гарри, — какая вонь?
Гарри понюхал.
— Пахнет оттуда.
— Сдается мне, черт побери, что где-то рядом вонючая обезьяна.
— Ну и воняет, — Гарри скривился. — Вот это дерьмо! Это самое
вонючее дерьмо,
которое мне доводилось нюхать!
— Это супердерьмо! — сказал Луис. — Мы хорошо заработаем!
Негры раздвинули кусты и увидели на поляне зебру. Зебра щипала траву, а
через
нее прыгали собака динго и обезьяна в штанах.
— Как в кино! — сказал Луис.
— Обдолбанные засранцы! — добавил Гарри.
— Нам повезло. Все на месте. — Луис потер руки. — Куплю плеер,
устрою вечеринку.
Танцы.
Гарри вытащил из рюкзака сеть. Негры залезли на дерево и скинули
громадную
сетку вниз на животных.
Обезьяна завизжала, собака загавкала. Только зебра продолжала спокойно
щипать
траву.
Негры быстро спустились вниз и вбили по краям сетки длинные железные
колышки,
чтобы животные не смогли убежать.
Охотники хлопнули друг другу по рукам.
— Сдается мне, — Луис поковырял в зубах спичкой, — что доктор нам
должен больше,
чем за пять обезьян.
— Еще бы! — Гарри положил в рюкзак молоток. — Если бы я знал, что
это дерьмо
будет так вонять, я бы никогда не согласился.
— Пусть доктор заплатит побольше, иначе мы их ему не отдадим.
— Не отдадим!
Негры решили показать доктору только одну обезьяну, а остальных зверей
придержать и отдать после того, как Галкин еще подраскошелится.
Когда вынимали обезьяну, Гарри заметил:
— Послушай, черномазый, на этой чертовой обезьяне штаны масса Вовы...
Только
сильно грязные. Все в дерьме.
— Вот дерьмо! Откуда у этой дерьмовой мартышки штаны масса Вовы?!
Может дикие
звери сьели его и обезьяна взяла штаны на память?
— Мама! — зарыдал Гарри. — Масса Вова был хороший господин! Он
никогда не обижал
Гарри! Проклятые звери, — негр пнул собаку под сеткой. — Зачем вы его
съели?! —
и стукнул зебру по голове рюкзаком.
— Послушай, Гарри, — сказал Луис.-- Надо снять с обезьяны штаны,
чтобы не
подумали, что это мы сьели масса Вову.
Гарри перестал плакать.
— О! Хорошая идея! Их надо снять еще и потому, что не хотелось бы мне
стирать
эти дерьмовые штаны.
Негры сняли с обезьяны штаны, закинули их на кусты рододендрона и
повели
обезьяну за руки к доктору, зажав пальцами свои черные носы.
Таня и Тася вытащили из сумок продукты и занялись сервировкой стола.
Доктор
Галкин сидел на бревне и чистил картошку.
— Доктор, вы обещали нам рассказать про Уткина, — напомнила Таня.
— Вы не забыли?
— Я помню, — Галкин бросил чищенную картошку в котелок с водой.
— Вы расскажете нам, когда придет Костя?
— Собственно, Костю можно и не ждать... Вы сами ему потом перескажите,
если
захотите.
— Тогда рассказывайте.
— Хорошо... И так, я начинаю, — доктор Галкин отложил картошку,
достал из
кармана портсигар, закурил, выпустил в небо струю дыма, посмотрел
задумчиво на
голубое пламя над дровами в костре и произнес. — Как-то хмурым осенним
днем, в
пору тропических ливней, я вышел из дома и пошел в ресторан "Миклухо
Маклай",
чтобы пропустить там рюмочку-другую коньяку. Лил дождь, и когда я дошел
до
ресторана, я совершенно вымок. Ресторан оказался закрыт, протекла
крыша, и мне
ничего не оставалось, как пойти обратно. По дороге назад я встретил
Карла
Мокеевича Челищева, архивариуса. Мы перекинулись несколькими фразами и
Карл
Мокеевич предложил зайти к нему на работу, пропустить по рюмочке. В той
обстановке это было весьма кстати и я с благодарностью принял
предложение
Челищева. Выпив в архиве коньяку, мы разговорились.
— Я вас давно хотел спросить, Карл Мокеевич, — обратился я к
архивариусу. — Не
скучно ли вам целыми днями просиживать тут между пыльных полок, набитых
чушью
всех времен?
— Не скажите, — ответил мне Челищев, покуривая трубку. — Порой среди
чуши
попадаются весьма любопытные документы. Вот недавно, я обнаружил один
документик. Некто профессор Уткин всю жизнь вел дневник, где
подробнейшим
образом описывал свои необычные исследования. Признаться, я мало чего
понял, но
выводы профессор делает прелюбопытнейшие. Так он пишет, — Карл
Мокеевич достал с
полки потрепанную толстую тетрадь в крокодиловом переплете. — Почерк
очень
неразборчивый... Ммм... Я насколько разобрал, профессор Уткин научился
из икры
морских коньков выводить цыплят.
— Что за ерунда? — переспросил я Челищева. — То, что вы только что
сказали, Карл
Мокеевич, — антинаучно.
— Может и антинаучно, а только тут так написано. Да вы сами взгляните.
Вы
естественник и поболее моего в этом разбираетесь.
Я взял у Челищева дневник и полистал. С первых же строк, я, неожиданно
для
себя, понял, что документ действительно любопытный. Я попросил Карла
Мокеевича
дать мне тетрадку на время домой.
— Пожалуйста, только не порвите, — не возражал Челищев.
Через неделю Карл Мокеевич Челищев неожиданно умер и тетрадка осталась
у
меня.
— От чего же умер Карл Мокеевич? — перебила доктора Таня.
— От старости... — Доктор достал из портсигара новую папиросу. — В
своем
дневнике профессор Уткин писал, что нашел способ раскручивать виток
эволюции,
перепрыгивая через несколько ступеней сразу.
— Через какие, Павел Христофорович, ступени? Мы что-то не понимаем, —
Таня и
Тася переглянулись и пожали плечами.
Галкин встал с бревна, заложил руки за спину и походил взад-вперед:
— Есть такая профессия, селекционер. Селекционер, как известно, это
специалист,
который улучшает породу данного вида, путем скрещивания лучших
представителей
этого же вида. Например, вы хотите иметь у себя бесхвостую корову. Для
этого вам
необходимо находить и последовательно скрещивать коров со
слабовыраженным
хвостом....
— Вы что-то путаете, доктор, — опять перебила Галкина Таня. — Как
это вы
собираетесь скрещивать коров? Пусть даже со слабовыраженным хвостом.
Хотя это,
на мой взгляд, не самые лучшие представители вида.
— Что же такого невозможного вы тут видите? — доктор протер платочком
пенсне.
— Как же вы собираетесь скрещивать корову с коровой? Корову надо
скрещивать с
быком!
Доктор замер, надел пенсне и внимательно посмотрел на девушку.
— А?.. Да... Вы правы, я это и имел в виду... Я, разумеется, забыл
сказать, что
коровы и быки — животные одного вида. Рогатый скот... Мдэ-с... Хорошо,
пусть
будут не бесхвостые,. а белохвостые. Коровы, хм... да... и быки тоже
конечно...
Так вот... Для того, чтобы добиться незначительного изменения в
пределах одного
вида, хм, мдэс, вам понадобится долго и кропотливо работать, и
неизвестно, мдэс,
неизвестно — что еще там у вас, хм, получится, мдэс... в конце...
Профессор же
Уткин нашел путь не просто изменять животных в пределах породы, а
делать из
одних животных совершенно, мдэс, совершенно других... наподобии того,
как
алхимики превращают свинец, хм... в золото.
— Это, например, как в цирке? — спросила Таня.
— Что-с в цирке? — удивился Галкин такому неожиданному вопросу.
— Ну когда в цилиндр сажают кролика, а вылетает оттуда голубь.
— Хе-хе-хе! Хымс!.. Примерно так... Уткин научился делать такие
фокусы, что из
икры морских коньков, которые, как вы выразились, он клал в цилиндр, у
него
вылуплялись цыплята!.. И здесь необходимо рассказать о том, что за
фрукт был
этот профессор Уткин. — Галкин взял и надкусил ананас. — Это был
очень одинокий
человек. Он бы, конечно, хотел, как и все, любить и быть любимым. Но те
девушки,
которые попадались в мрачную постель профессора, не отвечали в полной
мере его
требованиям, не соответствовали, так сказать, его идеалу женщины... Всю
жизнь
Уткин мечтал о такой, с его точки зрения, женщине. И вот, после того,
как он
открыл способ делать из икры морских коньков цыплят, Уткин решил, что
раз уж он
не может найти свой идеал среди женщин острова, то сделает его
собственными
руками из домашних животных. Профессор закрывается у себя в лаборатории
и
начинает бешено ускорять и тормозить эволюцию разных видов. Он пробует
делать
женщин из морских коньков, кошек, собак, ослов, медведей, свиней и
других
животных. Из морских коньков у него вышли русалки с остроконечными
ушами. Из
кошек — женщины с усами и хвостами. Женщины из собак все время крутили
задницами. Из свиней — были слишком толстые и вонючие. Из ослов —
упрямые и
злые. Из медведей — женщины--кинконги. Скоро дом наполнился множеством
ужасных
монстров. Все они не отвечали идеалам профессора! Уткин, на всякий
случай, стал
носить с собой пистолет. Согласитесь, жить в этаком зверинце сможет не
каждый.
Уткин не знает, что ему делать. Свидетелем его опытов был слуга, старый
глухонемой негр Нельсон. Нельсон знаками советует профессору сходить к
Черному
Шаману, который живет в пещере на вулкане. Уткин идет к шаману. В
мрачной
пещере, на высоченном каменном троне сидел одетый в обезьянью шкуру
Черный Шаман
Набандонг и ел кукурузу. Из-за уха шамана торчало перо гигантского
марабу. На
вошедшего Уткина Набандонг не обращал никакого внимания. Уткин подумал:
"Я,
белый, жду, когда черномазый доест кукурузу!" А вслух сказал:
— Эй ты, в шкуре, к тебе пришли! Не видишь что ли?! Шаман
называется...
Шаман перестал жевать и покосился на профессора.
— Ты, ты! — сказал профессор. — Я к тебе обращаюсь! Перестань
жевать, когда с
тобой разговаривает масса Уткин!
Шаман почесался, зевнул и опять стал есть свою кукурузу.
Уткин решил сменить тактику. Он достал из кармана бумажник, вытащил
оттуда
пару банкнот и, помахал ими в воздухе:
— Хочешь заработать бабки? Эти бумажки могут быть твои. Купишь себе
японский
плеер. Ты ведь, черномазый, хочешь иметь плеер? Падибудабу! А? Что
скажешь?
Шаман продолжал жрать.
Профессор Уткин вытащил из бумажника еще несколько купюр.
— Ты видел, ниггер? Теперь ты сможешь купить не один, а два японских
плеера, для
себя и для твоей черной подружки. Скажи, ведь у тебя же есть подружка?
Я слыхал,
что вы черные ублюдки неплохо делаете это самое, — профессор подмигнул
Шаману.
Черный Шаман закончил есть кукурузу, кинул огрызок за спину, вытер об
волосы
руки, встал с каменного трона, подошел к Уткину, взял деньги, проверил
на свет,
сложил квадратиком, спрятал в шкуре и пошел на трон.
— Чего надо масса?
— Мне сказал Нельсон, что ты, дерьмовый колдун, можешь мне помочь. Я
хочу
избавиться от демонов, которые населили мой дом.
— Что за демоны? — спросил шаман, натирая солью очередную кукурузину.
— Разные, — уклончиво ответил Уткин.
— Масса Уткин, это вам будет очень дорого стоить.
— Сколько?
— Один плеер, — шаман показал один палец, — один демон, — шаман
показал второй
палец.
— Не слишком?
— Это последняя цена.
— Согласен. Когда?
— Сегодня ночью. Выставь всех демонов сегодня ночью из дома.
Ночью Уткин выгнал монстров во двор. Откуда ни возьмись на дом налетели
гигантские птицы марабу и утащили женщин.
Уткин вздохнул спокойно. Несколько недель он увлеченно работал над
созданием
идеала, когда вдруг прилетела птица марабу и утащила профессора в
пещеру Черного
Набандонга.
На троне сидел Черный Набандонг в наушниках и ел кукурузу. Рядом в
наушниках
сидела его черная подружка.
— Масса Уткин, — сказал Набандонг, начиная очередную кукурузину. — Я
жду-жду,
когда ты придешь. Где плееры? Падибудабу! Когда ты принесешь остальные
плееры,
которые я заработал?
— Знаешь ли ты, Кинконг, — зло сказал профессор, — что твой жирный
гусь прервал
меня на самом важном месте?! Теперь мне придется начинать все сначала,
и за это
ты плееров не получишь!
— Как так? — удивился шаман. — Мы же договорились. Ты пришел ко мне
потому, что
Набандонг стал тебе нужен. Чтобы попросить Набандонга оказать тебе
услугу. Ты
договорился с Набандонгом — сколько стоит один демон. Набандонг сделал
свое
дело. Набандонг хорошо сделал дело, потому что это его бизнес —
изгонять
демонов. И теперь Набандонг стал тебе не нужен?
— Пошел ты! Набалдон!
— Когда отдашь плееры, профессор Уткин?!
— Что ты сказал?!
— Что слышишь, ученый засранец! Отдавай плееры!
--На! - Уткин показал Набандонгу средний палец.
Набандонг встал с трона и кинул в Уткина бумеранг. Профессор нагнулся.
Бумеранг пролетел над ним и вылетел из пещеры.
— Ах, так! — Уткин расстегнул кобуру с пистолетом. — Сейчас я сделаю
из тебя
черное решето! — Профессор снял пистолет с предохранителя и прищурил
левый глаз.
Но тут вернулся бумеранг и ударил его по затылку. Уткин зашатался и
начал
падать на спину, стреляя из пистолета в потолок.
Черный Шаман шепнул что-то сидевшему в углу гигантскому марабу. Марабу,
покачивая задом, подошел к Уткину, взял его в клюв и вылетел из пещеры.
Птица с оглоушенным профессором в клюве летела к прибрежным скалам.
Откуда ни
возьмись, появился черный стервятник и атаковал марабу сверху. Сбитая
марабу
раскрыла клюв, Уткин упал в джунгли, сшиб с дерева спавшего там Мишку
Жукова и
повис на его месте. Мишка Жуков свалился на жирафа, который ел листья.
Жираф
мотнул головой и Жуков оказался наконец на земле.
Поднявшись, он потряс дерево. Профессор Уткин упал.
— Эх ты, икарус, — сказал Мишка.
Жуков поставил Уткина на ноги, а тот за это подарил Мишке свисток,
который
изобрел для приманки обезьян. Таким образом Михаил Жуков стал королем
обезьян...
На этом месте запись в дневнике обрывается, — сказал доктор Галкин. —
Ходят
слухи, что профессор Уткин вскоре сошел с ума и исчез.
— Его унесла марабу? — спросила Таня.
— Возможно... Во всяком случае никто о нем больше ничего не слышал. Но
в
дневнике он в целом изложил основы своего метода. Профессору так и не
удалось
сделать из животных более-менее приличную женщину. Он шел правильным
путем, но
выбирал в качестве исходного материала не тех животных... Когда я
прочитал в
дневнике про свисток, то сразу же догадался, кто должен был стать
следующим
исходным животным.
— Обезьяна?! — догадалась Таня.
— Вы наблюдательны, — ответил доктор. — Конечно, обезьяна. Уткин
долго не мог на
это решиться, потому что это казалось ему слишком просто...
Вдруг из джунглей послышался крик совы.
— Что это за птица так кричит? — прервал сам себя доктор. — Мне
обязательно
нужно посмотреть, что это за птица. Я пойду посмотрю.
Он исчез за кустами.
Недалеко от поляны под деревом стояли негр Луис, вонючая обезьяна и
негр
Гарри.
— Масса Галкин, мы поймал всех зверей!
— А где остальные?
— Сидеть в сетке.
— Молодцы негритосы. Заработали свои бабки.
— Масса Галкин, — сказал Луис, — эта обезьяна так сильно вонять...
— Ну?..
— Эта обезьяна очень сильно вонять!
— Ну и что?..
— Это такой грязный работа. Мы должны заработать в два раза больше.
--Так мы не договаривались, — сказал доктор. — Получайте, как
договорились, а то
не получите ничего.
— Эта обезьяна слишком сильно вонять... Очень грязный бизнес...
Понюхай, масса,
как воняет.
— Лично я не чувствую ничего такого, за что я должен платить в два
раза больше.
И вообще, я решил сделать доброе дело — дать напоследок вам хорошие
бабки, а вы
еще ставите мне условия! Ступайте! Пусть вам платят за эту обезьяну в
другом
месте!
— Мы слыхал, — сказал Гарри, — что зоопарк обещал хорошо заплатить
за эта
обезьянка. Если ты, масса Павел Христофорович, не хотел нам платить, мы
продавал
ее зоопарку за выкуп.
— Если вы хотите знать, мне и задаром не нужны эти животные. Я просил
вас
поймать их не для того, чтоб вы тащили эту вонючку сюда, я просил вас
поймать их
потому, что они мешали нам отдыхать. Идите и продавайте кому хотите.
— Хорошо, мы уходить, — сказал Луис, — но доктор пожалеть, что не
дал неграм
заработать свои бабки.
— Идите отсюда!
— Ты не знать, масса доктор. Эти проклятые животные съесть у бедного
Гарри масса
Вову. Мы поймать обезьяна в штанах масса Вовы. Масса Вовы больше нет,
поэтому
эти животные так дорого стоят.
— Ничего себе! Надо же, — удивился Галкин. — Совсем недавно я видел
Вову живым и
здоровым... Мдэ-с... Но все равно — денег я не дам. Ступайте в зоопарк
и там
торгуйте животными-людоедами.
Доктор вернулся к девушкам.
— Плохие новости, — сказал он. — Эти животные съели Вову Моржова.
— Как?! — воскликнули Таня и Тася.
— Вот так. Ам и нету!
— Откуда вы знаете?
— Я видел, — ответил доктор, чтобы долго не рассказывать.
Михаил Жуков и Костя Жаров продирались сквозь джунгли. Они шли к берегу
океана,
где надеялись застать Петю и Вову.
— Константин, — сказал Жуков, — я отвык ходить между деревьев, мне
легче по ним
лазить. — Он взабрался на дерево и поскакал по веткам.
— У--у--у!
Внизу трещал сучьями Жаров.
Вдруг Жуков крикнул:
— Эге-гей! Я вижу впереди необычных животных! Черно-белую лошадь и
рыжую собаку!
Кто-то посадил их под сетку.
— Я их знаю! — крикнул снизу Костя. — Это животные-хулиганы. Они
мешают нам
отдыхать. Это хорошо, что их, наконец, поймали.
— Нужно немедленно освободить этих несчастных зверей, — сказал Жуков.
— Я сам —
животное и не позволю, чтобы люди мучили моих братьев по крови! — Он
спрыгнул с
дерева и прокусил зубами сетку.
Первой выбежала зебра и запрыгала вокруг Жукова, закидывая наверх
задние
ноги. За ней выскочила собака динго. Динго радостно залаяла и завиляла
хвостом.
— Почему, дедушка, они с вам не хулиганят? — удивился Костя.
— Это потому, что от меня пахнет обезьянами, а не людьми, которые
посадили их в
клетку. — Жуков похлопал зебру по спине. — Очень кстати, что мы их
нашли. Я уже
старый и мне тяжело лазить по деревьям. Дальше я поеду на зебре. А
рыжая собака
пусть бежит рядом и защищает нас от опасности.
Михаил сел на зебру и крикнул:
— Но, пошла, холера!
Зебра тронулась.
— Стой! Тпру! — закричал опять Жуков. — Константин, на кустах висят
чьи-то
штаны!
— Это штаны Вовы Моржова, — узнал Костя. — Того самого Вовы, который
вместе с
Петей мучил в яме обезьяну.
— И--и--ирэээ! — закричал Жуков по обезьяньему. — Зачем он вешает
тут штаны?
— Я точно не знаю, — Костя принюхался. — Возможно, он вешает их тут
для того,
чтобы они проветрились.
— Эти Петя и Вова не только мучают животных, но и развешивают всюду
свои
паршивые штаны! Во что превратятся джунгли, если все каждый станет
вешать на
деревья свои паршивые штаны! Поехали быстрее! Мне не терпится увидеть
этих Петю
и Вову и забрать у них жемчужину!
— Да-да! Поехали! Только сначала, я должен отмыться!
— Мойся и вперед!
Петя и Вова шли по тропинке. Шли по тропинке Вова и Петя.
— Петя, — жаловался Вова, — мне все ноги искусали москиты.
— Обвяжи ноги рубашкой, — посоветовал Петя.
— Тогда москиты покусают мне туловище.
— Тогда я не знаю. Выбирай сам, куда тебе больше хочется, чтобы тебя
кусали.
— Мне никуда не хочется.
— Так не бывает.
— Почему?
— Не бывает и точка!.. Будь мужчиной!
— Петя, — Вова потрогал шею, — тебе не кажется, что пахнет
обезьяной?
— Как бы нам, Вов, не упасть обратно в яму. — Петя поводил носом.
— С меня на сегодня хватит приключений, — Вова натянул рубашку на
ноги.
— Будь мужчиной, — неуверенно сказал Петя. — Мы победим.
— Пошел ты...
— Сам ты пошел...
Вова шлепнул на животе москита.
Петя вытащил из кармана Костину бритву.
— Хочешь, Вов, побриться? А?.. Помылись — побрились.
Вова не ответил.
Друзья продрались сквозь заросли олеандров и нос к носу столкнулись с
Луисом,
обезьяной-вонючей и Гарри.
Увидев Вову, Гарри бросился на землю и запричитал, размазывая грязь по
лицу:
— Масса Вова, масса Вова, зачем меня пугать бедного негра?! Ты, масса,
ко мне
хорошо относился, когда жил, относись ко мне хорошо, когда умер! Гарри
не
виноват, что тебя съесть эти проклятые животные! — Он подполз к
обезьяне и ткнул
ее кулаком.
Обезьяна свободной рукой схватила руку Гарри и больно укусила ее до
крови.
— Ай! — заорал негр. — Эта несчастная обезьянка сожрал масса Вова, а
теперь он
хочет сожрать меня тоже! — Гарри размахнулся, чтобы врезать животному
в морду,
но обезьяна увернулась и кулак попал в Луиса.
— Ай! — Луис, выпустив обезьяну, схватился руками за челюсть и
повалился на
спину.
Обезьяна подскочила, взвизгнула от радости, укусила Луиса за ногу и,
перепрыгивая с лианы на лиану, убежала в джунгли.
— Ты что здесь делаешь, грязный Гарри? — строго спросил Вова.
— Я не понимать? — Гарри поднял от земли лицо и посмотрел на Моржова.
— Кто тебе разрешил шляться по джунглям с каким-то оборванцем?
— Масса Вова, ты живой?!
— Вот я тебе сейчас как дам в ухо, тогда увидишь!
— Знаешь что, Вов, — предложил Петя. — Возьми у своего Гарри штаны,
чтобы тебя
москиты не кусали.
— После негра? Ты в своем уме?!
— А что? Они ничем не хуже белых.
— Это я и без тебя знаю!
— Тогда бери и надевай.
— Нет, не могу. Что подумают люди, если увидят, что мой слуга ходит
без штанов?
— Тогда давай снимем штаны вот с этого, — Петя показал палкой на
Луиса.
Вова взял у Пети палку, подошел к валявшемуся на земле Луисув кожаном
пальто.
Приподняв палкой пальто, Вова осмотрел штаны.
— Не, я такие не надену.
— Ну, тебе не угодишь!
Моржов вспомнил про Гарри:
— Ты что тут делаешь, я тебя спрашиваю?
— Масса Вова, прости старый дурак Гарри! — негр бухнулся Моржову в
ноги. — Это
Луис, — он показал пальцем, — уговорить всех негров ловить обезьянок
для масса
доктор, чтоб заработать немного бабок!
— Так это и есть знаменитый бандит Одноглазый Луис?! — удивился Вова.
Гарри закивал.
— Отлично! — воскликнул Петя. — Нужно связать его, пока он не
очухался.
Луиса связали его же штанами.
— Отлично! — потер руки Петя. — Сегодня мы с тобой, Вова, отличились
по высшему
классу. Мы расправились с осьминогом-убийцей, который долгое время не
давал
спокойно купаться жителям острова! Мы поставили на место Костю Жарова,
чтобы не
воображал! И, наконец, мы поймали знаменитого бандита грозу острова -
Одноглазого Луиса, который не давал людям спокойно ходить в джунгли! И
если бы
мы нашли жемчужину, тогда было бы вообще ништяк! — Петя вытащил из
кармана
бритву Жарова. — Есть такое правило — брить осужденных. Давай, Вов,
побреем
Луису башку.
— Давай, — согласался Вова.
Вова, Петя и негр Гарри шли по тропинке. Сзади на веревке тащился лысый
Одноглазый Луис в кожаном пальто. Петя периодически подергивал.
— Зачем доктору Галкину нужны обезьяны? — спросил Вова у Гарри.
— Масса доктор, рассказывать, что хочет делать из них людей.
— Ха-ха-ха! — засмеялся Петя. — Только черномазые могут поверить,
что людей
делают из обезьян. Ха-ха-ха!
— Запомни, ниггер, — сказал Вова, — Крузо писал, что только долгий
путь эволюции
делает из обезьяны человека.
— Белый говорить — черномазый слушать, — ответил Гарри.
— Белый белому — рознь. Одни белые врут, другие нет, — Ласточкин
подергал
веревку.
— Послушай, мой черномазый друг, — спросил Вова, — с чего это ты
взял, что я
умер?
— Мы с Одноглазый Луис найти твои штаны рядом с дикими животными и
подумать, что
дикие животные съесть тебя кроме штанов.
— Вот гад Жаров! — воскликнул Петя. — Мало ему жемчужины!
— Где ты видел мои штаны? — спросил Вова у негра.
— Там, масса, — Гарри махнул рукой.
— Петя, давай сходим за штанами?
— Они же грязные!
— Ничего, Гарри постирает. И вообще, неудобно ходить без штанов.
Гарри вздохнул.
— Не хватало нам Одноглазого Луиса и осьминога-убийцы, — возмущалась
Таня, —
теперь эти звери! Съели нашего дорогого Вову! Вову, который муху не
обидит! Что
же такое?! Человека съели! Если бы я была мужчиной, я бы никому не
позволила
есть людей!
Тася всхлипнула.
Галкин вздохнул:
— При существующем порядке вещей, по другому быть и не может. Это
аксиома. Пока
человеку приходится трудиться, он не сможет придумать ничего путного.
Только
когда человек будет полностью освобожден от механической работы,
раскроются
просторы его творческого гения! И это время не за горами! Поверьте мне,
девушки,
что вскоре дикие звери не смогут есть людей, потому что им, в крайнем
случае,
будет предложена достойная замена!
— О чем вы, Павел Христофорович? — спросила Таня.
— Мы не понимаем, — добавила Тася.
--Девушки!.. Я закончил то, что не смог закончить профессор Уткин!
— Вы сделали ему идеальную женщину?! — воскликнула Таня.
— Возможно... Но я не остановился на этом... Я научился ускорять и
тормозить
эволюцию, как хочу. Я могу из обезьян делать людей. Но от того, что
людей будет
больше - их жизнь счастливее не станет. Однако, можно при помощи моего
метода
осчастливить человечество. Наступают новые времена, когда людям больше
не
придется работать. Пусть за них работают человекообразные!
— Кто это человекообразные? — спросила Тася. — Уж не обезьяны ли?
Доктор странно на нее поглядел.
— Они самые, — ответил он. — Они самые... Но не в чистом виде...
Когда доктор произнес последние слова "не в чистом виде", Таня и Тася
вспомнили про вонючую обезьяну и поморщились.
— Фи!
— Фи!
— ...Это будут уже не обезьяны, а недоделанные люди. И не просто
недоделанные, а
приторможенные на определенной стадии. Я назвал их — Гаврилами!.. Чем
хорош и
чем плох человек? У человека есть свобода выбора, он может выбирать то
хорошее,
то плохое. Вот-с... В масштабах человека, как творца, это замечательное
качество. Но в масштабах человека-работника это качество никуда не
годится. Я же
могу притормозить виток эволюции обезьяны в тот самый момент, когда она
еще не
может выбирать между плохим и хорошим, а довольна тем, что ей дают и не
сомневается — хорошее ей дали или плохое. В то же время она выглядит
совсем как
человек — ходит на задних ногах, не имеет шерсти и так далее...
Единственное,
что я решил им оставить... — доктор Галкин усмехнулся, — ... это
хвост!
— Зачем же вы, Павел Христофорович, оставили хвост? — удивилась Таня.
— Это же
некрасиво!
— Смотря какой хвост, — задумчиво сказала Тася.
— Поскольку гаврилы ничем не отличаются от людей, нужно им оставить
какой-нибудь
безусловный признак, чтобы отличать их от людей.
— Ну и что? — возразила Таня. — Если бы я была такой обезьяной, я бы
спрятала
свой хвост под юбку и никто бы не догадался, кто я такая. И пошла бы на
танцы!
— Вы, Таня, как раз и проявили то чисто человеческое качество, которое
совершенно отсутствует у моих обезьян. Обезьянам как скажут, так они и
сделают.
А скажут им так: Носить, гаврилы, одежду с дыркой сзади, через которую
просовывается наружу хвост. Они и будут так ходить и им даже в голову
не придет,
что можно одеваться как-то по другому, более элегантно. Можно, конечно,
ввести
определенную моду — например, завязывать у самок на хвосте розовый
бант, а
самцам оставлять на конце хвоста пушистую кисточку.
— А смогут ли гаврилы размножаться? — спросила Таня.
— К сожалению нет. К сожалению, они так же, как другие искусственные
гибриды,
типа мула, сами по себе размножаться не могут. Поэтому придется
постоянно
производить гаврил непосредственно из обезьян.
— А что вы будете делать, Павел Христофорович, когда закончатся
обезьяны? —
спросила Таня.
— Я надеюсь, что за это время придумаю что-нибудь. Во всяком случае,
мы живем на
тропическом острове и недостатка в обезьянах пока не испытываем.
Вдруг, как бы в подтверждение словам доктора, из кустов выскочила
вонючая
обезьяна в штанах, схватила со скатерти огурец и убежала в кусты,
оставив после
себя характерный запах.
Михаил Жуков ехал верхом на зебре. По бокам бежали собака динго и Костя
спортсмен.
— Дедушка Жуков, — спрашивал Костя на ходу, — вот мы найдем Петю и
Вову, а они
же нам жемчужину не отдадут!
— Не беспокойся, мой юный друг Костя, — Жуков похлопал зебру по шее.
— Если они
нам ее не отдадут по-хорошему, тогда мы ее отнимем!
— Как же мы ее отнимем, дедушка?
— Просто отнимем! Таков Закон Джунглей! У тебя должно быть только то,
что тебе
принадлежит, а то, что тебе не принадлежит, ты должен отдать тому, кому
это
должно принадлежать, иначе тот, кому это должно принадлежать отнимает
это у
того, кому это принадлежать не должно и еще отнимает у него все, что
хочет.
Таков справедливый закон. Не зря же я всю жизнь прожил в мире животных.
Заслушавшись Жукова, Костя споткнулся об корень секвойи и влетел
головой
прямо в дерево.
— Тпру! — сказал зебре дедушка и слез. — Вот и я такой в молодости
был — то с
дерева упаду, то в яму свалюсь, а то током меня дернет. — Он приподнял
Жарова и
посадил под дерево.
Жуков нашел на поляне ярко-синий цветок, оборвал с него лепестки,
растер их
между ладонями и сунул под нос Косте. Жаров резко дернулся, ударившись
затылком
об ствол.
— Ёмс!!!
— Здорово? Это тропический оторвинос — природная нашатырка.
— Угу. Только больше не надо мне его давать, мне и так уже хорошо.
— А раз хорошо, то поехали дальше, — Жуков запрыгнул на зебру. — Но!
Костя встал, придерживаясь руками за ствол и шатаясь побежал за
всадником.
Проехав всего ничего, они наткнулись на Петю, Вову и негров.
Петя и Вова от неожиданности немного растерялись.
Первым заорал Петя:
— Отдавай жемчуг! — он бросился на Костю и ударил ему кулаком в
поддых.
Костя согнулся пополам и Петя добавил сверху по затылку. Жаров устоял и
неожиданно снизу врезал Пете двумя руками в живот.
— Уй! — Петя скорчился.
Вова забежал Косте за спину и встал на четвереньки.
— Сам отдавай! — закричал Костя.
Петя головой боднул Костю и тот полетел кверху тормашками через Вову.
Вова и
Петя сели ему на живот и ноги и стали тузить Жарова кулаками.
Петя Костю головой боднул
Костя Пете в поддых надавал
Вова Косте шею отвернул
Петя Косте в ухо наплевал
— Отдавай мою жемчужину! — кричал Вова.
— Сами взяли!
— Мы взяли по справедливости, — Петя ударил Костю в зубы, — а ты у
нас ее украл!
— Еще штаны украл, гад! — Вова крутил Жарову ногу.
— Гав! Гав! — на Вову налетела собака динго и вцепилась в плечо.
— Фу! — закричал Вова, — Фу!
Собака, мотая головой, стащила Моржова с Жарова.
Михаил Жуков пришпорил зебру, зебра подскакала к дерущимся и стукнула
Петю
копытом. Петя отлетел на Вову, придавив собаку динго. Динго с трудом
вылезла
из-под Пети и отбежала в сторону и там высунула язык.
Пока белые дрались, черные смотрели как они дерутся.
Жуков подьехал к Вове.
— Сейчас и ты получишь, как твой приятель, если не скажешь, где
жемчужина!
— Я не пойму, — буркнул Вова, — что вы к нам прицепились?! Сами же
сначала
забрали у нас жемчужину, а когда мы ее законно вернули себе, у нас
опять ее
украл Костя! Пусть вернет жемчужину и еще мои штаны!
Жуков посмотрел на Жарова.
— Они говорят, что жемчужина у тебя.
— Пускай не врут! Они украли у меня жемчужину, когда я лежал без
сознания.
Жуков повернулся к Вове.
— Он врет!-отрезал Вова. - Он украл ее у нас вместе с моими штанами, в
которых
она лежала!
— Постой, — Жуков повернулся к Жарову, — мы видели его штаны на
кустах
рододендрона...
— Так это не ты взял нашу жемчужину? — сказал Петя, держась за
голову.
— Гарри, где ты видел мои штаны?
Все повернули головы, но негров и след простыл.
Жуков пришпорил зебру и поскакал между деревьев. За ним кинулись динго,
Петя,
Вова и Костя.
Негры выскочили на поляну и увидели, как вонючая обезьяна натягивает на
себя
Вовины штаны.
— Держи ее! — закричал Одноглазый Луис со связанными руками.
Гарри бросился к обезьяне, но та ловко вскарабкалась на дерево и
уселась на
ветке в штанах.
— Гарри, развяжи мне руки!
— Погоди! — Гарри полез на дерево.
Обезьяна спокойно дождавшись пока негр подлезет поближе, ухватилась за
лиану
и перелетела на другое дерево. Гарри слез вниз и полез на другое.
Обезьяна
дождалась негра и перелетела на старое. Гарри сплюнул и полез вниз.
— Гарри, — повторил Луис, — развяжи меня! Мы залезем на два дерева
сразу и тогда
она от нас не уйдет!
Гарри развязал Луиса, они полезли по деревьям. Когда негры долезли до
самого
верха, обезьяна раскачалась на лиане и перепрыгнула на третье дерево.
В это время на поляну выскочили преследователи.
— Вы что там делаете? — спросил у негров Вова.
— Это вы, черномазые, напялили на обезьяну штаны?! — крикнул Петя.
— Нет, масса Вова, — сказал Гарри. — Он сам надел. Мы хотель его
ловит, но он
убегал.
— Эх-ма! — сказал дедушка Жуков. — Тряхну стариной. — Он поплевал
на ладони и
полез на дерево с обезьяной.
Обезьяна смотрела на Жукова и ничего не делала, но когда он потянулся к
штанам, перескочила на другое дерево.
Следующим полез Костя.
— Главное не делай резких движений и не волнуйся, — советовал ему
Жуков.
Обезьяна перескочила на пятое.
— Вова, лезь ты, — сказал Петя. — У меня живот болит.
Полез Вова.
— Вова, — советовал Жуков, — только не хватай ее за хвост. Это
оскорбительно для
обезьян.
Обезьяна перепрыгнула на шестое.
Петя встал под дерево, вытащил из кармана блестящую электробритву
Жарова на
батарейках и покрутил ею над головой. Обезьяна, перестала чесаться и
спустилась
на несколько веток вниз.
— Что, нравится? — спросил Петя. — Могу подарить.
Обезьяна спустилась еще пониже.
Петя включил бритву. Бритва зажужжала.
— Вор! — закричал с дерева Костя. — Отдай мою бритву!
— От вора слышу! — Петя стал брить щеку. — Я лучше ее обезьяне
отдам, чем тебе.
Пусть лучьше она бреется. — На — на! Спускайся!
Обезьяна стремительно прыгнула Пете на голову, выхватила бритву,
оттолкнулась
и в следующую секунду уже сидела на верхушке дерева и брилась.
— Что ты наделал?! — закричал Костя.
— Не беспокойся! — крикнул с другого дерева Жуков. — Когда продадим
жемчужину —
купишь себе новую бритву!
— Такую не купишь! — Костя грустно покачал головой.
— Купишь!
— Нет, не купишь! Мне ее подарила Таня Иванова. А теперь ей бреется
вонючая
обезьяна!
Обезьяна за это время побрила щеки и приступила к подбородку. Заметно
было,
что ей нравятся новые ощущения.
Петя поплевал на руки и полез на дерево.
— Ха-ха-ха! — засмеялся дедушка Жуков. — Кто ж так лазит?!
Когда Петя был уже довольно высоко, его подвела одна сухая ветка. Петя
полетел вниз головой и воткнулся в муравейник. Если бы муравейник не
смягчил
удар, Пете пришлось бы худо. Он вошел в муравейник до подмышек и так и
торчал
вверх ногами.
— Гарри, — закричал Вова, — вытащи массу Ласточкина сейчас же!
— Слушаюсь, масса Вова, — Гарри спустился вниз и откатил Петю от
муравейника.
Вся Петина голова была черная от муравьев. Гарри веточкой счищал их на
ладошку и ел.
Обезьяна выключила бритву и положила в карман штанов. Потом она
вытащила из
другого кармана неправдоподобно огромную жемчужину, понюхала,
попробовала
зубами, потерла, полизала, повертела и положила обратно в штаны.
Все замерли.
Вдруг Петя схватил палку, кинул в обезьяну и попал ей в спину. Обезьяна
взвизгнула и поскакала прочь по верхушкам деревьев.
— И-ы-х! — Старик Жуков спрыгнул с ветки прямо на зебру и ударил
пятками по
бокам.
Вслед за обезьяной на поляну выехал Мишка Жуков на зебре и, заметив
доктора
Галкина, закричал:
— Отдавай свисток, убийца животных!
— Я не убийца животных, — ответил Галкин. — Что ты в этом понимаешь,
дикий
старик?
— Я — король обезьян! Я понимаю, что ты истребляешь мое племя!
— Таким королям место в сумасшедшем доме! — усмехнулся Галкин. — У
кого свисток
Уткина — тот и король обезьян! — Он вытащил свисток и покрутил на
пальце. — Вот
сейчас как свистну, и прикажу обезьянам устроить тебе взбучку!
— Никогда обезьяны не поднимут на меня руку! - неуверенно крикнул
Жуков.
— Ты недооцениваешь свистка Уткина! Этот свисток обладает потрясающим
воздействием на обезьян.
На поляну выбежали собака динго и Жаров.
— Костя, что же вы так долго не шли? — спросила Таня.
— Я задержался потому... — ответил запыхавшийся Костя, — Я
задержался потому,
что хотел спасти обезьян!
— От кого же вы хотели их спасти?
— От него! — Костя показал пальцем на Галкина.
— Дурак вы Костя, — сказал Галкин. — Но вам не остановить прогресса!
Будущее за
гаврилами!
— Сам ты гаврила! — крикнул с зебры дедушка Жуков.
На поляне появился Вова без штанов, но, заметив девушек, отбежал назад
в
кусты и крикнул оттуда:
— Тут обезьяна в моих штанах не пробегала?!
— Вова! — воскликнула Таня. — Это вы?!
— Ну я, — послышалось из кустов.
— Вы живы?
— А что?
— Доктор сказал, что вас съели.
— Мне негры наврали, — ответил Галкин.
— Какие негры? — спросила Таня.
— Доктор связался с Одноглазым Луисом, чтобы он ловил ему обезьян, —
обьяснил
Костя.
— Не может быть! — воскликнули девушки.
На поляну выскочили Гарри и лысый Одноглазый Луис в кожаном пальто.
— А вот и он! Полюбуйтесь! — сказал старик Жуков.
— Это мы с Петей задержали его сегодня, — сказал из кустов Вова.
— И еще мы расправились с осьминогом-убийцей, — добавил подбежавший
Петя. — Тут
обезьяна не пробегала?
— Сейчас здесь будет много обезьян! Ими здесь будет кишмя кишеть, —
хмуро сказал
Галкин, поднося свисток ко рту. — Как я вижу, вы не хотите понять
значения
задуманного мной. Теперь я вижу — не напрасно профессор Уткин держал
язык за
зубами. Он не хотел, чтобы ему помешали. И был совершенно прав!..
Сейчас я
свистну и обезьяны расправятся со всеми вами!
Он пронзительно засвистел и на поляну отовсюду стали сбегаться дикие
обезьяны.
— Со мной что-то происходит, — закричала Тася. — Я схожу с ума! —
Она подбежала
к дереву и села на ветку рядом с другой обезьяной.
Когда обезьяны заполнили всю поляну, доктор престал свистеть.
— Убейте их! — сказал он и засвистел по-другому.
Обезьяны встопорщили шерсть, выкатили глаза, оскалили зубы, зарычали и
на
задних ногах стали приближаться к людям. Динго, гавкая, бросилась на
животных.
Передняя обезьяна одним ударом отшвырнула динго в сторону.
Когда обезьяны подошли совсем близко и уже готовы были растерзать
несчастных
героев, над поляной пронеслась огромная тень...
На этом месте писатели пошли разными путями. Один писатель хотел дальше
писать
так:
Во-первых, Жуков должен был сказать: "Черт побери! Всю жизнь провел
среди
обезьян, но не догадывался, что они меня убьют!"
Костя должен был сказать: " Пощадите девушек!" А обезьяны все-равно
наступают.
БЭЭЭЭЭЭ! РЭЭЭЭЭЭ! Тогда Вова говорит : "Где Гарри?" А Петя ему говорит:
"Смылся." Потом Жуков ставит зебру на дыбы, и зебра, скажем, даже пару
обезьян
зашибла передними ногами. Но обезьяны все равно наступают. Положение
катастрофическое. Вдруг над поляной пронеслась тень гигантской птицы
марабу.
Свисток Уткина перестал свистеть, когда на доктора Галкина упал
осьминог-убийца
с шестью отрубленными ногами с присосками. У доктора изо рта выпал
свисток.
Обезьяны разошлись.
А другой писатель хотел написать по-другому:
Он хотел написать все тоже самое, но чтобы птицу марабу заметил Жуков и
крикнул
ей пароль джунглей — "животное, помоги животному" И только после
этого, марабу
сбросила осьминога-убийцу.
А тогда первый писатель сказал:
— В таком случае придется вставить в твой вариант фразу, как марабу
летала
вокруг поляны и целилась осьминогом в Галкина.
А второй ему ответил, что тогда уж лучше бы, чтобы марабу каркнула в
ответ и
осьминог-убийца выпал у нее изо рта и зашиб Галкина.
А первый еще сказал:
— Еще после всего этого надо, чтобы марабу спустилась за тем, что у
нее выпало,
но не стала это брать, потому что ей понравился больше доктор Галкин в
блестящем
пенсне. Марабу сбросила с дорктора осьминога-убийцу, вцепилась в
Галкина и,
взмахнув гигантскими крыльями, вознеслась с доктором в небо и утащила
его.
И закончили писатели одинаково: Больше Галкина не видели.
Еще нам осталось, друзья, рассказать вот что:
После трагической смерти доктора Галкина в его лаборатории нашли его
дневник.
Галкин писал:
"Я хочу доказать самому себе, что могу сделать то, чего не сделал
Уткин. Я
могу сделать самую настоящую идеальную женщину из обыкновенной
обезьяны. Сегодня
Луис поймал для меня неплохой экземпляр. Говорил, что эта обезьянка
была женой
самого короля обезьян Мишки Жукова. И выклянчил за нее два плеера.
Клянусь
Гиппократом, но я сделаю из нее точную копию самой красивой девушки
острова!"
Вот как выяснилось — откуда взялась Тася Иванова. Тася Иванова,
оказывается,
была женой Мишки Жукова Тасо!
Мишка Жуков до сих пор живет в лесу. Он уже такой старый, что не может
ходить. Обезьяны таскают его на носилках. Иногда Мишку приносят к
людям. Когда
его в последний раз приносили, он сказал:
— Тасо, ты хорошая обезьяна.
Зебра и динго остались у Жукова.
Тася вышла замуж за Петю Ласточкина. Они живут хорошо.
Таня Иванова вышла замуж за Костю Жарова. Костя заметно облысел.
Луису простили бандитизм, он теперь снова работает слугой у Кости и
Тани.
Гарри тоже женился. На Лулу..
И Вова Моржов женился на Свете Петровой.
У Вовы сбылась мечта. Но об этом по-порядку. Мы же ничего не рассказали
о
том, что стало с жемчужиной.
Набегавшись в джунглях, обезьяна устала и вернулась в зоопарк в свою
клетку.
Она пользовалась бритвой, пока не кончились батарейки, а потом легла
спать на
корягу. С нее сняли штаны и достали жемчужину.
Днем возле вулкана сидят за столом Вова, Петя и Костя в ковбойских
сапогах и
куртках с лапшой, едят мороженое и пьют прохладительные напитки.
Экскурсоводы
Таня, Тася и Света Петрова подводят к ним группы туристов. Иностранцы с
удовольствием фотографируются с местными ковбоями. А те красиво
поплевывают
сквозь зубы.
Гаврилы с хвостами наружу продают туристам сувениры - маленьких
пробковых
Крузо.
Проплывая мимо острова даже ночью можно увидеть взметнувшуюся на высоту
двести метров мраморную фигуру Крузо с ружьем в одной и факелом в
другой руке.
26.03.97. — 1.06.97.
Владимир Белобров, Олег Попов.
Кровавая ночь в пионерском лагере
© Copyright Владимир Белобров, Олег Попов
Email: popole@mail.ru, belobrov@frsd.ru
WWW: http://www.belobrovpopov.ru/
Date: 27 Nov 2000
(из романа "Большая шишка")
Над смешанным березовым и еловым лесом вставало солнце. Белка из дупла
выкинула желудь. Соловей прощелкивал песню. Внизу рядом с мухоморами спит
сохатый красавец лось. В кустах ест малину медведь. Потапыч нуждается в
витаминах.
Кстати, Потапыч - имя распространенное не только среди медведей, но и
среди слонов. Знал я одного слона по имени Потапыч. Это был старый
морщинистый слон из Южной Африки. И было у него два друга - слон Старик
Хоттабыч и слон Рашид Хоботович.
В молодости слоны участвовали в Великой Войне против бегемотов и
носорогов.
Однажды ночью три товарища слона отправились на разведку в пальмовый
лес. Когда слоны зашли вглубь, за деревьями стало ничего не видно.
- Мы - разведчики, - сказал слон Потапыч. - Мы должны разведать
бегемотов и слонов. Но можем ли мы тут их разведывать?
- В пальмовом лесу нет возможности разведывать. За деревьями никого не
видно, - добавил слон Старик Хоттабыч.
- Разведчику следует быть выше пальм, чтобы видеть - что происходит за
ними. Может, за пальмами от нас прячутся бегемоты и носороги, - Рашид
Хоботович угрожающе поднял хобот и протрубил.
Из-за шума с пальмы свалилась сонная обезьяна.
- Если бы мы были маленькими, как обезьяны, - сказал слон Потапыч, - мы
могли бы залезть на пальму и посмотреть. А так - пальмы от нас сломаются.
- Смерть бегемотам! - крикнул слон Хоттабыч. - От нас не сломается
только баобаб!
- Есть идея, - сказал слон Рашид Хоботович. Нам надо залезть друг на
друга, верхний посмотрит за пальмы и расскажет - чего видел.
Слоны ударили по хоботам.
- Снизу встану я, как генератор идеи, - сказал Хоботович. - Снизу - я,
на мне - Потапыч, а наверху Хоттабыч, как самый старший.
- Ни в коем случае, - замотал ушами Старик Хоттабыч. - Я встану снизу,
как старший. На меня залезешь ты, Хоботович. А потом - Потапыч слон.
- Я самый крупный, - возразил слон Потапыч, - поэтому было бы
естественно стоять мне внизу. А на мне - Старик Хоттабыч, слон поменьше. А
наверху - самый маленький слон Рашид Хоботович.
- Ты самый большой, - возразил ему Хоботович, - значит ты выше всех за
пальмами увидишь.
В конце концов слоны договорились, что внизу будет стоять слон Рашид
Хоботович, на нем Хоттабыч, потом Потапыч.
Слон Рашид Хоботович расчистил хоботом место и уперся ногами.
Слон Хоттабыч разбежался и сразбега прыгнул на Хоботовича.
Но промахнулся и упал.
Разбежался слон Хоттабыч в другой раз и прыгнул на Хоботовича.
И опять промахнулся.
Третий раз прыгнул и совсем чуть-чуть не долетел.
Четвертый раз прыгнул - задел Хоботовичу ногой по затылку.
- Уй! - Хоботович упал. - Смерть бегемотам!
Слон Потапыч сходил за водой и полил Рашида из хобота.
Хоботович очнулся.
- Вставай, Хоботович, - сказал Старик Хоттабыч. - Пора на разведку.
Друзья слоны помогли Хоботовичу подняться. Они взяли его хоботами за
подмышки и поставили на ноги.
Старик Хоттабыч разбежался и прыгнул на Хоботовича. У него почти
получилось, но Хоттабыч не удержался и соскользнул со спины.
Тогда Хоттабыч поплевал на ноги и потер ими о песок, чтоб не скользили.
А потом разбежался и запрыгнул на слона Рашида.
Хоботович от неожиданности зашатался и упал.
- Ты это специально? - Хоттабыч спрашивает. - На тебя и так не
запрыгнешь, а ты падать! Больше не падай.
- Больше не буду, - пообещал Хоботович. - Это я от неожиданности. Ты
очень резко запрыгнул. Надо запрыгивать поплавнее.
- Хорошо, попытаюсь запрыгнуть поплавнее.
Хоттабыч разбежался и запрыгнул на Рашида.
Хоботович зашатался.
А слон Потапыч подошел сбоку и поддержал Хоботовича на ногах.
Теперь слон Потапыч полез на верх. Но долезть никак не мог - очень
высоко.
Тогда Потапыч решил прыгнуть наверх с шестом. Он разбежался и прыгнул с
шестом наверх. Сбил Старика Хоттабыча и оказался на Хоботовиче.
Старик Хоттабыч отлетел об дерево. Ободрал хобот до крови.
- Как это понимать?! - заорал он. - Мне опять теперь запрыгивать
значит?!
- Не обижайся, Хоттабыч, - Потапыч спрыгнул вниз. - Тяжело в ученье,
легко в бою. Обещаю прыгнуть поточнее.
- Ты уж давай поточнее прыгай. Надо быстрее кончать с этой разведкой.
Потапыч взял шест:
- Да здравствуют слоны!
- Смерть бегемотам! - хором откликнулись слоны.
Старик Хоттабыч разбежался и запрыгнул на Хоботовича.
Потапыч разбежался и запрыгнул с шестом на Хоттабыча. Но не успел
проделать сальто и приземлился спиной. Лежит на спине и видит только небо, а
что за пальмами - не видит.
Идет как раз мимо жираф Крючков. Наклонился над Потапычем:
- Привет, Потапыч. Ты чего? - спрашивает.
- Тихо. Мы в разведке, - отвечает Потапыч.
- Бегемотов и носорогов высматриваете, - понимающе кивнул жираф.
- Это военная тайна... Понимаешь, Крючков, мы неудачно встали. Я должен
был стоять на Хоттабыче ногами, а приземлился спиной. И сейчас кроме неба
ничего не вижу. Не мог бы ты посмотреть - нет ли за деревьями чего-нибудь
подозрительного.
- Вижу бегемотов в засаде, - говорит жираф Крючков. - Бегемоты
допрашивают пленного слона.
- Спасибо. Помоги слезть, - попросил Потапыч.
- Держись мне за шею.
Потапыч обхватил жирафа и повис на хоботе.
Жираф опустил слона на землю.
- Уф! Ну и туша!
- Слону не западло быть толстым.
Слоны побежали нападать на бегемотов. Подкрались по бокам и затаились.
А бегемоты на поляне тем временем слона допрашивают. Подвесили слона
над костром за хобот.
- Кричи - да здравствуют бегемоты, - приказывает самый главный бегемот.
- Да здравствуют слоны! - кричит в ответ слон.
- Ах, так! - главный бегемот приспускает слона поближе к огню. - Кто да
здравствует?
- Да здравствуют лоси!
Бегемот опускает слона еще пониже.
В это время из кустов выскочили три слона. Первым к костру подбежал
слон Старик Хоттабыч и затушил из хобота огонь. Вторым пронесся слон
Потапыч, он перерезал бивнем веревку. Тут под падающего слона подскочил
Хоботович, поймал его на спину и побежал вслед за остальными.
Бегемоты не успели моргнуть, как слонов и след простыл.
Слонам участвовавшим в этой операции дали награды. Спасенный слон
оказался разведчиком Зимбертом, засланным к бегемотам.
Но мы, дорогой друг, немного отвлеклись. Нашей задачей в этом рассказе
являются не слоны, а жизнь пионерского лагеря "Алые Паруса".
- Туру-туру-туруру! Туру-руту-тутуру! - протрубил горн подьем.
Мальчики и девочки выбежали на зарядку.
И только пионеры седьмого отряда Вася Птицын и Коля Маслов спрятались
от зарядки в туалете и курили.
- В клубе поставили биллиард, - авторитетно сказал Маслов. - А ты
знаешь из чего делают биллиардные шары?
- Ну из чего? - Вася Птицын сплюнул через зуб.
- Из слоновой кости, чтоб ты знал! А слоновая кость знаешь как ценится?
На вес золота! Я так считаю, что если стырить по два шара - на всю жизнь
хватит. Загоним иностранцам за валюту.
Друзья договорились вечером ограбить клуб.
После завтрака вожатая повела седьмой отряд в лес - собирать гербарий.
Маслов, Птицын и Боря Прокопенко отделились от остальных и курили в
кустах.
- Прокоп, если б у тебя деньги были, ты бы что купил? - Маслов
подмигнул Васе.
- Магнитофон и двухскоростной мопед.
- Конкретно, - одобрил Маслов.
- А я бы купил выкидной нож и пневматическое ружье, - сказал Вася.
- Пневматическое - несерьезно. Им только лампочки гасить.
- Настоящее без охотничьего билета мне пока не продадут. Зато из
пневматического с балкона знаешь как ништяк стрелять по жопам?! Мы с Цыпой у
Кабана школу прогуливали. Пришли к нему, поддали, потом покурили нормально
так прямо в комнате, понял? А у Кабана пахан в тире работает. Он, короче,
спиздил с работы ружье. Кабан рассказывает, что его батя как нажрется, берет
ружье и с балкона по жопам стреляет. Ништяк - кайфово! Кабан говорит: "Айда
стрелять по жопам!" Выходим на балкон. Кабан фуражку пулек принес.
Постреляли нормально. Смотрим - Петрова идет, понял! У нее жопа - во! Не
промажешь! Как дали! На ней чулки лопнули - бам-ц! Мы - ха-ха-ха! - чуть не
обоссались!
- Петрова - товаристая, - сказал Маслов. - Помнишь, Вась, как мы ее
зимой зажимали?
- Ништяк! - Вася показал большой палец.
- Без балды? - спросил Боря.
- А че нам? Напоили и зажали, - ответил Маслов. - Я тебе, Прокоп, так
скажу - бабам, вообще, нравится, когда их зажимают. А орут они для понта
дела. Читал вон у Пушкина?
Я целую даме ручку
И ей устраиваю дрючку
Уж за окном вовсю светлеет
Е...усь, пока не посинеет!
- В натуре Пушкин матом писал? - не поверил Боря.
- В натуре. Я у брата книгу читал "Евгений Онегин". Читаешь сначала -
муть такая! Бред! А оказывается, если страницу над огнем подержать -
проявляются между строк настоящие стихи про еблю. Пушкин-то сверху только
для отвода глаз писал. А настоящие клевые стихи он молоком между строк
писал, чтоб царская цензура не заметила.
Когда ее вернется муж
Е..у другую даму уж
Неутомимая елда
Натянута как провода
- Зыко! Теперь понятно, за что его все так любят, - сказал Боря. - А че
ж тогда кино про Евгения Онегина сняли?
- А ты че не знаешь? Это для отмаза сняли. А на самом деле они руками
для глухонемых читают настоящие стихи.
- Порнуху, - добавил Вася.
Маслов сделал строгое лицо.
- Забожись, Прокоп, что никому не скажешь.
- А че?
- Мы сегодня с Птицей идем в клуб грабить биллиард. Будем брать шары из
слоновой кости. Продадим иностранцам за валюту. Пошли с нами - купишь себе
мопед.
- А если поймают?
- Не бзди. Не поймают.
Весь лагерь отдыхал после обеда. И только Маслов, Птицын и Прокопенко
курили на чердаке.
Маслов раздал карты. Играли в очко.
Вася вскоре проиграл все деньги и поставил на кон два своих билльрдных
шара из слоновой кости, за которыми они собирались вечером. Но тоже их
проиграл Прокопенке.
Прокопенко везло. Скоро он отыграл все деньги и шары Маслова.
- Все шары мои! - радовался Боря. - Я везучий. Мне батя лотерейный
билет подарил, я на него фотокамеру выиграл. Бате не сказал. Взял деньгами -
коплю на мопед.
- А я не могу копить. То выпить надо, то на курево, то с бабой в кафе
сходить, - Маслов выпустил дым колечками.
- Я могу, в принципе, но как на пузырь накоплю, сразу трачу, - сказал
Вася.
- Когда в клуб пойдем - до отбоя или после? - спросил Боря.
- А че мы там забыли? - Маслов усмехнулся. - Наших шаров там не
осталось.
- Хера! Вы мне по два шара проиграли! Должны отдать, а то западло!
- Мы и не отказываемся - иди и бери. Они твои.
- Так не честно. Договаривались - вместе.
- А че вместе? Ты же за своими все равно пойдешь, вот и наши заодно
захватишь.
- Ну вы гады! Сами же все придумали, а я теперь должен лезть.
- Ты за своими лезешь. А нам чего рисковать? Нам рисковать выгоды нет.
- Ну и хер с вами! Вся валюта моя будет!
Вечером весь лагерь смотрел в клубе фильм "Большое сердце".
"...Наш разведчик сидел в кабинете у немцев и копался в столе. В
коридоре послышались шаги. Разведчик спрятался под кровать. Вошли две пары
ног - в сапогах и в туфельках.
- Битте, - услышал Санин из-под кровати голос гауптштурманфюрера
Ференца Шульмана.
- Хи-хи! - засмеялся голос Зои Королек.
Санин под кроватью скрипнул зубами. Зоя Королек была его девушкой и
радисткой. Нелегко было Санину узнать, что Зоя, оказывается, дает
гестаповцам.
На пол упало женское белье и кровать над Саниным заходила ходуном.
- Оу, дас ист фантастиш! Вундерба...
- Зер гут, зер гут...
- Колоссаль! Дас ист фантастиш!
- Вундерба...
Санин кортиком аккуратно провертел в матрасе дырку и стал смотреть..."
Маслов подтолкнул локтями Борю Прокопенко и Васю:
- Все вырезали. Только из-под кровати показывают. У меня знакомый пацан
не вырезанный смотрел. Говорит - ништяк долбятся... Давай, Прокоп, иди за
шарами - самое время.
Боря поплевал через плечо и стал выбираться из зала.
Он зашел в бильярдную, вытащил из кармана носок, сложил в него шары.
Назад Прокопенко полез через окно. Сбросил вниз шары и прыгнул следом.
Послышался звон стекла.
Боря упал на спину физкультурнику Павлу Сергеевичу.
- Уй, бля! Кто это?! Кто тут?! - Павел Сергеевич схватил пионера за
шиворот. - Ты, Прокопенко? Так это ты мне коньяк разбил?! Изуродую! -
Физкультурник наступил ногой на шары, полетел на землю и напоролся шеей на
стекло. Он хрипнул и затих.
Боря Прокопенко бросился бежать.
Бледный как полотно, Прокопенко сидел в зале между Масловым и Птицыным.
-Что теперь делать? Это вы виноваты! Втравили меня!
- Ты, Прокоп, на нас не вали, - возразил Маслов. - Мы сидим, кино про
войну смотрим - ничего не знаем. А ты замочил физкультурника.
- Я не виноват! Он сам на шары налетел!
- Это ты маме своей рассказывай. Она тебя пожалеет. А так тебе, Прокоп,
вышка ломится за убийство. Хоть шары бы, дурак, захватил - погулял бы перед
смертью.
Боря вспомнил, что шары лежат на месте преступления в его носке.
- Шары в моем носке остались! Что делать?!
- Что ж ты, дурак, его там оставил? Так-то тебя очень быстро найдут. С
такой уликой. Вызовут всех по одному и скажут - предьявите носки. Тут ты и
попался. И - вышка тебе. Беги, Прокоп, назад, пока не поздно, может.
Прокопенко бросился с места.
Вернулся Боря еще бледнее. У него тряслись коленки.
- Там уже люди собрались.
- Ну все, Прокоп, гуд бай!
По лагерю разнеслась весть, что нашли возле клуба Павла Сергеевича без
сознания с проткнутым горлом. Сейчас он лежит в медпункте.
После отбоя пацаны залезли на чердак покурить.
- А я бы на твоем месте тут не сидел, - сказал Маслов. - Паша очнется -
и тебе конец.
- А чего я могу?
- Я, Прокоп, не знаю, чего ты можешь, но фигово тебе будет, если Паша
очнется.
Боря Прокопенко дождался пока все заснут, взял нож и пошел в медпункт -
прикончить Павла Сергеевича.
В медпункте было темно. Боря вытащил нож и пошел ощупью. Вдруг он обо
что-то споткнулся и полетел вперед. Нож по рукоятку вошел во что-то мягкое.
- Х-хым! - выдохнул кто-то. - Помогите! Режут! Убили, мамочки!
Боря бросился бежать.
Прокопенко тяжело дышал и захлебывался, пытаясь рассказать разбуженным
Маслову и Птицыну, что произошло.
- Дааа, - протянул Маслов, когда дослушал. - Ну и влип ты. Теперь на
тебя, кроме кражи слоновой кости и разбойного нападения, еще и убийство
врачихи повесят. Мы и не знали, Прокоп, что ты у нас в отряде такой
преступник.
- Что же делать? - Борис размазал по лицу кровь. - Может, она жива
осталась?
- Сходи посмотри - если врачиха кони двинула, то у тебя есть шансы, что
физрук не очухается. Вот и все.
- Элементарно, Ватсон, - добавил Вася. - Только мне не нравится, что ты
нам кровью все одеяла перемазал. Мало, что сам вымазался, еще нас испачкал.
- Масло, дай нож, - попросил Боря сдавленным голосом.
- А твой где?
- Во врачихе остался.
- Фьють! - Вася присвистнул. - Ты совсем!
- Я тебе, лично, нож не дам, - сказал Маслов. - Мне ни к чему, чтоб ты
и мой нож в ком-нибудь оставил... Можешь взять у Шилова, у него под подушкой
нож лежит.
Боря Прокопенко вытащил у Шилова из-под подушки нож и побежал в
медпункт.
В медпункте горел свет. Боря осторожно вошел, спрятав нож за спину. В
коридоре на кушетку лежала раненая врачиха, . склонившийся над ней пожарник
дядя Миша бинтовал врачихе спину.
- Прокопенко? Хорошо, что ты пришел. Беги быстрее до начальника - пусть
скорую вызывает.
- А что случилось?
- Анну Петровну кто-то пописал. Второе ЧП за ночь.
Дядя Миша наклонился над медсестрой, перекусывая бинт.
Боря подошел сзади и всадил ему нож в спину.
Пожарник упал на врачиху, обливаясь кровью.
Вытащив из спины нож, Боря пошел убивать физрука.
Посреди палаты лежал Павел Сергеевич под капельницей.
Занеся над головой двумя руками нож, чтоб ударить наверняка, Боря
потерял равновесие и упал навзничь головой об тумбочку.
Утром в медпункт зашел начальник лагеря, навестить физкультурника, и
обнаружил леденящую картину. В коридоре в луже крови лежали пожарник и
медсестра. А в палате у физрука лежал Боря Прокопенко с ножом в руках.
Борю Прокопенко забрали в милицию. А пострадавших отвезли в областную
больницу.
- Судьба играет человеком, - говорил за завтраком Коля Маслов Васе
Птицыну. - Пацан к вечеру выигрывает кучу денег и слоновой кости, а утром
его сажают на нары.
Владимир Белобров, Олег Попов.
Муха или Лаврентий Зайцев в командировке
© Copyright Владимир Белобров, Олег Попов
Email: popole@mail.ru, belobrov@frsd.ru
WWW: http://www.belobrovpopov.ru/
Date: 27 Nov 2000
Зелень лавра, доходящая до дрожи...
(Иосиф Бродский)
ЛАВРЕНТИЙ ЗАЙЦЕВ СПАСАЕТ МУХУ
Лаврентий Зайцев чистил зубы в туалете купейного вагона, глядя в
зеркало на проносящиеся у него за спиной заснеженные верхушки деревьв.
"Достаточно чистый вагон, — подумал Лаврентий, обработав верхние зубы
и перейдя к нижним. — Скоро приеду на место. Куплю шишек... кедровых...
Достаточно чистый вагон..."
Не успел он это подумать, как мимо пролетела муха, сделала круг и
нацелилась приземлиться Лаврентию на лоб. Лаврентий вспугнул муху энергичным
движением бровей и муха. Муха передумала садиться на лоб и, отлетев
подальше, села на лампочку.
Лаврентий перестал чистить зубы, поднял голову и уставился на муху. Изо
рта у Зайцева появилась белая пена.
"Я был не прав... — он тыльной стороной ладони утер рот. — Я
ошибался. Если мухи летают, значит вагон не так уж и чист. Тем более —
зима, в которой мухам места нет. Зимой мухи где-нибудь спят... Мухи спят
между стеклами... Наверное, эта муха спала между стеклами теплого вагона, а
теперь, когда мы едем по Дальнему Востоку, она проснулась от холода... Вот
оно как интересно стало жить... Муха залетает в вагон в теплых краях и
засыпает, ни о чем не думая. Тем временем, поезд везет ее хрен знает куда
через всю страну! Она просыпается от холода... просыпается и дрожит!..
Ничего не понимает... Хватит ли у нее ума не вылетать из поезда на улицу?
Или она вылетит и погибнет..."
Кто-то снаружи нетерпеливо подергал ручку...
"Скоро моя остановка", — Лаврентий Зайцев взял мыльницу, вытряхнул
мыло в дырку на шпалы, согнал муху с лампочки на окошко и накрыл сверху
мыльницей. Осторожно, чтобы муха не вылетела, надел крышечку и сунул
мыльницу в карман.
Из-за двери закричали:
— Заснул что ли?!
— А что, нельзя?
Зайцев открыл дверь. За дверью стояло три человека. Бабушка в тапочках,
пузатый мужчина в спортивном костюме и молодая светловолосая девушка в
лосинах.
Лаврентий Зайцев хотел сказать что-то грубое, но заметив девушку,
позабыл что. Ему показалось, что он влюбился в незнакомку с первого взгляда.
"Как я ее раньше не заметил, — подумал он с грустью. — Четвертые
сутки еду... Эх... Выходить скоро... Я не успею с ней объясниться...И
никогда... никогда в жизни ее больше не увижу... А ведь именно ее образ
преследовал меня с юности... Она как две капли воды похожа на
девушку-наклейку из ГДР на моей первой гитаре... Некоторые ребята обклеивали
немецкими бабами всю деку, но я — нет. Мне всегда нравилась только одна...
Я и женился на похожей, думая, что она такая же прекрасная, как девушка с
моей гитары... А она оказалась заурядная стерва с чулочной фабрики... Сидит
теперь дома и ждет, когда я вернусь из командировки и привезу ей
заработанных диким трудом в Сибири денег на тряпки..."
Девушка с любопытством осмотрела Лаврентия с ног до головы и поправила
на плече полотенце.
"Судьба послала мне шанс, посадив эту девушку в один со мной вагон. А
я, как кретин, ловлю в туалете мух... Я упустил свой шанс..." Лаврентий
прошел в купе и сел, продолжая думать.
— Что-то случилось? — спросида соседка по купе, глядя на него...
С верхней полки свесилась голова ее двенадцатилетнего сына.
— У вас все лицо в зубном порошке, — сказал он и засмеялся.
— Вода кончилась, — пробормотал Лаврентий, покраснел и стал вытирать
лицо полотенцем. — Надо сдавать белье. Через пять минут Уссурийск...
— Ну, всего вам хорошего, — соседка привстала и задвинула голову сына
подальше к стенке. — Свалишься, обормот, и ударишься виском об стол! Кто
тебя хоронить будет?!
— А я друзей попрошу, — ответил тот. — Скажу им — похороните меня
на огороде!
— Типун тебе под язык, — соседка перекрестилась. — Так говорить
нельзя! А то накличешь на свою голову... чертей...
— Чертей никаких нет. Это все враки. Есть низкая энергия и четыре тела
дхармы! А действует она не на голову, а на нижние чакры копчика.
— Заткнись, гаденыш!.. Нахватался дряни из газет, — последние слова
она произнесла для Лаврентия.
Лаврентий промолчал, потому что был сосредоточен на другом. Вернее, на
другой. Он думал о той незнакомке из тамбура, с которой он не успел
познакомиться и его шансы с каждой минутой становились все меньше и меньше.
— Раньше такой дряни в газетах не писали и был порядок! — продолжала
соседка, не дожидаясь ответа. — А теперь напишут кто как хочет, а дети
читают! Вот вам и преступность детская! Забивают детям головы, вместо того,
чтобы сводить их в... цирк или зоопарк!..
Поезд заскрежетал тормозами.
Проводница пронеслась по вагону, крича:
— Уссурийск! Уссурийск! Кому выходить — выходите, а то уедете!
Лаврентий вздохнул, взял чемодан и пошел к выходу.
На перроне проводница плевала семечки в щель между вагоном и перроном.
У нее изо рта шел пар.
Лаврентий хотел уже сказать проводнице до свидания, как вдруг услышал
за спиной:
— Помогите пожалуйста, чемодан вынести.
ЛАВРЕНТИЮ ЗАЙЦЕВУ ВЕЗЕТ
Лаврентий оглянулся. На ступеньках стояла девушка мечты в короткой
шубке из норковых хвостов с большим кожаным чемоданом.
Зайцев не поверил своим глазам. То, что, как он думал, навеки потерял,
само шло к нему в руки.
Лаврентий бросился к девушке и выхватил у нее чемодан.
— Разрешите вам помочь!
— Извините, что я вас попросила, — девушка вытащила из сумочки пачку
дамских сигарет, закурила. — Меня должны были встретить, но я тут никого не
вижу... Не могли бы вы, — она ошеломляюще улыбнулась, — посадить меня в
такси.
— С удовольствием, — Зайцев тряхнул чужим чемоданом. — Я вас не
только посажу на такси, но и провожу до дома, чтобы вам не пришлось нести
чемодан от машины до квартиры, — (Не слишком ли я смело начал? — усомнился
Лаврентий.)
— Да?.. А вам это удобно?..
— Мне это очень удобно!
— Ну... я не знаю... Хорошо бы конечно... Чемодан очень тяжелый, —
девушка сморщила маленький носик-пуговку.
— А, — махнул Лаврентий. — Ерунда! — и тряхнул еще раз чемоданом.
— Вы так добры...
Они вышли на привокзальную площадь. Площадь украшал огромный плакат с
изображением уссурийского тигра. Сверху было написано: "Добро пожаловать в
Уссурийск, жемчужину Дальнего востока!" А внизу курсивом: "Пейте уссурийский
бальзам — чудо природы!".
Лаврентий Зайцев впервые приехал в Уссурийск и ничего здесь не знал. Он
огляделся по сторонам. Справа в сером пятиэтажном доме он увидел магазин
"Продукты". Слева на автобусной остановке толпились люди.
— Вам куда ехать? — к Лаврентию подошел человек с ключами на пальце.
Девушка из-за плеча назвала адрес.
— Полтинник, — сказал водитель.
— Поехали, — сказал Зайцев и зашагал за водителем, стуча чемоданом по
ноге.
ЛАВРЕНТИЙ ЗАЙЦЕВ В ТАКСИ
Лаврентий положил чемодан в багажник и уселся с девушкой на заднее
сидение.
— По коням! — водитель воткнул ключ.
За окнами автомобиля замелькали невысокие дома и тепло одетые люди, у
которых изо ртов шел пар.
— Холодно у вас, — сказал Зайцев, чтобы завязать разговор.
— Это разве холодно! — сказал, не оборачиваясь, водитель и хлопнул
ладонями по баранке. — Вот на прошлой неделе было холодно! Вороны налету
замерзали! Сам видел! Летит ворона — р-р-раз! — вниз упала — готова!.. А
вы не из Москвы случайно?
— Из Москвы.
— Сразу видно.
— Ага, — сказала девушка. — Я тоже еще в поезде вас заметила и
поняла, что вы из Москвы.
Зайцеву стало приятно, что его заметили в поезде и он улыбнулся, думая,
про свои возрастающие шансы.
Водитель засвистел популярную мелодию из кинофильма.
— Мы, кстати, не познакомились, — сказала девушка Лаврентию. —
Света, — она взмахнула ресницами.
— Лаврентий, — Лаврентий неожиданно для себя протянул девушке руку,
но тут же спохватился и убрал ее в карман. — Я почему-то так и знал, что
вас зовут Светлана. — Он сказал это просто так. На самом деле Лаврентий
думал, что ее зовут по-другому, типа Гретхен.
— Небось вас в честь Лаврентия Палыча так назвали? — поинтересовался
шофер. — Цветок душистый прерии Лаврентий Палыч Берия! Ха-ха!
Зайцев обиделся. Его всю жизнь спрашивали про одно и то же.
— В честь святого Лаврентия.
— А что он за святой?
— У него кожу содрали и уши отрезали.
— Ого! У нас тут в прошлом году тоже одному уши отрезали, за то, что
он денег не заплатил.
— Мужчины! — Светлана поморщилась. — Перестаньте! Противно слушать!
Некоторое время все молчали.
— А вот я видел на станции рекламу Уссурийского бальзама, — сказал
Лаврентий. — Хороший?
— Вещь! — водитель показал большой палец. — Настоен на рогах. Сейчас
будем проезжать мимо фирменного магазина — рекомендую взять пару бутылок,
чтобы украсить вечер.
— Прекрасная мысль, — Лаврентий бодро потер руки и посмотрел на
Светлану.
Света загадочно улыбнулась.
— Приехали, — машина затормозила у дверей магазина.
— Я сейчас, — Лаврентий выскочил из машины.
ЛАВРЕНТИЙ ЗАЙЦЕВ В МАГАЗИНЕ
За прилавком стояла полная женщина в фирменном зеленом фартуке с тигром
на груди.
Лаврентий нашел глазами нужную бутылку с ценником, умножил цену
бальзама на два, прибавил полтинник за такси и вычел сумму из
командировочных. Ничего страшного.
— Две бутылки Уссурийского, — сказал он, протягивая продавщице
купюру. — Хороший бальзам? — спросил Лаврентий в спину.
— У нас все хорошее, — женщина нагнулась и вытащила из ящика две
бутылки. — На рогах. — Она протерла тряпкой пыль и протянула товар
Зайцеву. — Чек нужен?
— Нужен, — Лаврентий вспомнил о финансовой отчетности, взял чек и
убрал в бумажник. — Какой у вас красивый фартук. — Он вдруг подумал, что
если привезет такой жене, то это будет недорогой подарок с местным
колоритом. Можно легко отделаться, прибавив к фартуку пару кедровых шишек.
— А фартук такой купить можно?
— Вообще-то они не продаются. Это наша фирменная одежда.
— Ну все-таки, может быть как-то можно?
— Эх, — блондинка вздохнула и посмотрела в потолок. — Небось жене
хотите сувенир привезти?..
Лаврентий кивнул и заулыбался.
— Ну, не знаю что с вами и делать... Есть у меня один запасной, — она
нагнулась и вытащила из-под прилавка фартук.
— Сколько я вам должен?
Цена фартука оказалась невысокой, как и хотел Лаврентий.
Продавщица уложила покупки в фирменный пакет с изображением тигра.
— Везет вам москвичам, — вздохнула она. — В Москве интересно...
Театры-кинотеатры... А у нас одни дураки пьяные... Эх...
— Как вы узнали, что я москвич?
— Видно...
ЛАВРЕНТИЙ ЗАЙЦЕВ СНОВА В ТАКСИ
Лаврентий вышел на улицу и пошел к машине. Открывая дверь, он увидел на
ней голову тигра, которую не заметил раньше.
— У вас куда ни глянь — одни тигры кругом, — сказал он, усаживаясь.
— Уссурийск — город тигров, — ответил водитель. — У нас лучшие в
мире тигры! И мы ими гордимся... В Москве вот тигров нету! Только в цирке!..
А еще я значок видел какого-то города, у которого фирменный знак — три
селедки! В таком городе, я считаю, некультурно жить, если там кроме селедки
ничего нет!
— Может там лучшая в мире селедка? — предположил Лаврентий.
— Ну тогда ладно, — согласился шофер и, помолчав, добавил, — Но
только я считаю, что лучшая в мире селедка хуже лучших в мире тигров... Вам
какой дом нужен?
— Вон тот, — Света показала пальцем.
Подъехали. Лаврентий расплатился и вынес чемодан.
Уже стемнело.
"Сегодня я один черт ничего бы не успел по работе..." — подумал он.
ЛАВРЕНТИЙ ЗАЙЦЕВ В ГОСТЯХ
Дом был пятиэтажный, без лифта. Светлана жила на четвертом этаже.
Чемодан был такой тяжелый, что пока Лаврентий его тащил, он весь взмок.
— Фух, — Зайцев поставил чемодан перед дверью и отер со лба пот. —
Ну вот я и принес. — Он вопросительно посмотрел на Светлану.
— Не хотите зайти кофе выпить?
— С удовольствием.
Они прошли в прихожую. Светлана щелкнула выключателем. Лаврентий
огляделся.
Из прихожей он увидел угол кухни и часть комнаты с кроватью.
— Вот, наденьте эти тапочки, — Светлана вытащила из шкафа и протянула
Зайцеву кожаные тапочки-шлепанцы. — Мойте пока руки, а я кофе сварю.
Лаврентий прошел в ванную, включил воду, огляделся. Он искал в этой
квартире следы проживания мужчины. И он их нашел.
— Эх!
На полочке Лаврентий увидел бритву и помазок.
"Хотя, — подумал он с надеждой, — возможно, это Света бреет подмышки
и ноги".
Взгляд его, устремленный на бритву, смягчился.
Зайцев намылил руки и вспомнил, что у него в мыльнице сидит спасенная
муха.
В это время из коридора крикнула Света:
— Сейчас я принесу вам полотенце!
— Не надо! — крикнул ей Лаврентий. — Я обойдусь! — он вытер руки об
штаны и вышел.
В кухне ему понравилось. На плите в медной джезве варился ароматный
кофе. Деревянные полки с узорами в русском стиле делали кухню уютной, как
терем-теремок. На дверце корейского холодильника — голографическая наклейка
тигра в прыжке. Выключатель света представлял из себя декоративный шнур в
виде тигрового хвоста.
"Уссурийск — город тигров" — вспомнил Лаврентий слова водителя и
пошел доставать уссурийский бальзам.
— Кофе закипел! — крикнул он.
В кухню вбежала Света, охнула и выключила газ. Она успела переодеться в
кимоно с алыми розами и выглядела в нем просто потрясающе.
— Ах! Я совсем забыла про кофе! Садитесь за стол... Лаврентий.
Зайцев сел на деревянный стул и поставил на стол бутылку:
— Давайте за знакомство...
— Я, как вам сказать, почти не пью... Разве что одну каплю в кофе...
— Ну, это несерьезно! ? Лаврентий подумал, что для создания
соответствующей обстановки одной капли будет явно маловато. — Я считаю, что
одна рюмка никому не повредит, а даже наоборот — полезно... выпить.
— Я не знаю... — замялась Света. — Ох уж этот алкоголь!.. Ну,
хорошо... Одну рюмочку я пожалуй выпью...
Она достала из полки пузатые бокалы и поставила на стол.
Лаврентий посмотрел одобрительно, открыл бутылку и налил по полному
фужеру.
— Ой-ей! Я столько не выпью, — замахала рукой Света.
— А вы, Светлана, сразу не пейте. Пейте постепенно, тогда нормально...
Я знаю, что на Дальнем Востоке живут самые крепкие люди России... Григорий
Распутин и другие...
ЛАВРЕНТИЙ ЗАЙЦЕВ МЕЧТАЕТ
Лаврентию было очень хорошо сидеть в этой уютной кухне с девушкой его
мечты. Они незаметно для себя выпили одну бутылку и уже почти допили вторую.
Чудо-природы-уссурийский-бальзам делал свое дело, разгоняя кровь и
одурманивая головы фантазиями. Лаврентий уже успел рассказать Светлане о
своей жизни и мировоззрении. Светлана пожаловалась, что в этом небольшом
дальневосточном городке ее мало кто понимает. Лаврентий признался, что узнал
в Светлане девушку своей мечты с немецкой переводной картинки. Они уже
успели один раз поцеловаться. И этот поцелуй показался Лаврентию самым
лучшим в его жизни.
За окном началась метель и от этого в теплой кухне было еще уютнее и
прекраснее.
Лаврентий не очень отчетливо подумал, что, наверное, пора переходить ко
второй части программы. Он подумал о кровати, котоую видел из прихожей. Но
засомневался. Все-таки это была девушка его мечты и, возможно, с ней надо
было поступать как-то иначе — не так, как с другими. Может быть нужно
начать с того, чтобы пригласить ее в театр... Или на концерт... Угостить в
антракте шампанским... Сидеть в зале взявшись за руки. Потом идти по темным
заснеженным улицам незнакомого города и смотреть, как в свете желтых фонарей
падают пушистые снежинки на ее меховую шапку. И оказавшись в плену волшебной
атмосферы зимней ночи, вспомнить невзначай стихи Пушкина про любовь... Мороз
и солнце день чудесный... В общем, узнать друг друга поближе. А потом... А
потом... склониться к ней, приподнять заснеженное ухо ее шапки и прошептать:
Светлана! Я люблю Вас, Светлана! Я мечтал о Вас всю жизнь! И теперь мы
никогда не расстанемся! Я увезу вас в Москву, потому что в этом маленьком
дальневосточном городке вас никто не способен понимать как следует!.. Они
поедут на вокзал, купят былеты в Москву, а потом они вернутся к Светлане и
это будет самая упоительная ночь в их жизни...
ЛАВРЕНТИЙ ЗАЙЦЕВ НАСТАИВАЕТ НА СВОЕМ
Лаврентий прищурился хитро и сказал:
— Светлана, я приглашаю Вас в театр.
— Что?..
— Я приглашаю Вас в театр! — повторил он. — У вас здесь есть театр?
— Есть конечно! Вы, наверное, москвичи, думаете, что театры только в
Москве бывают. У нас в городе есть отличный Уссурийский Драматический Театр
имени Дерсу Узала!
— Очень хорошо, — Лаврентий глупо улыбнулся. — Вот и давайте в него
сейчас сходим.
— Вам что, со мной скучно? — обиделась Светлана.
— Как вы можете так говорить?! — Лаврентий разлил по бокалам остатки
бальзама.
— А что же мне остается говорить?! Вам не хватает моего общества?
— Светлана, вы не поняли... меня. Подумайте, как прекрасно плюнуть
сейчас на все и пойти в театр... Будем сидеть взявшись за руки... выпьем там
шампанского...
— Во-первых, поздно. Театр уже закрыт. А шампанского можно и тут
выпить. Кроме того, на улице холодно... Мне казалось, что нам с вами и так
хорошо...
Новость о том, что театр закрыт, немного озадачила Лаврентия, но не
охладила его пыла. Лаврентий был весь во власти мечты о прогулках,
снежинках, стихах и романтических чувствах, связанных со всем этим делом.
— Театр закрыт?.. — переспросил он, пропуская мимо ушей последнюю
реплику Светы. — Что ж, тогда в ресторан! — решительно встал и протянул
девушке руку. — Прошу вас, Света, не отказывайтесь! Вы увидите, как нам
будет там здорово!
Светлана вздохнула и пошла одеваться.
ЛАВРЕНТИЙ ЗАЙЦЕВ СНОВА В ТАКСИ
Они вышли из дома. Мела метель. Было очень холодно и плохо видно.
— Где у вас самый лучший ресторан? — крикнул Лаврентий, пытаясь
перекричать завывание ледяного ветра.
— А?! — не расслышала Светлана. — Что вы сказали?!
— Я говорю — где у вас самый лучший ресторан?!
— Давайте поймаем такси, а то холодно очень! Надо ехать в центр!..
Может быть все-таки вернемся?!
— Ни-за-что! Здесь вечные льды и сугробы и солнце почти что не светит!
Но нам не по вкусу Европа! По сердцу нам вьюга и ветер! Вперед, Светлана! К
цели!
Лаврентий уверенно шагнул в темноту.
Светлана подняла воротник и побежала следом.
Они вышли на дорогу и минут двадцать пытались поймать такси. Лаврентий
бегал с одной стороны дороги на другую, а Светлана стояла под фонарем и
стучала зубами.
Наконец из черной мглы появился зеленый огонек такси.
Лаврентий выкочил на дорогу, заорал и замахал руками.
Машина затормозила.
— Куда вам? — высунулся из приоткрывшейся дверцы шофер.
Лаврентий заметил на дверце голову тигра.
— В центр! — крикнул он. — В ресторан!
— Полтинник.
Они сели в машину и поехали.
Лаврентий не следил за дорогой, потому что все время целовал и обнимал
Светлану на заднем сидении.
Подъехали к ресторану "Уссурийский тигр".
— Шеф, подкати к самому входу, — распорядился Лаврентий. — Я хочу,
чтобы моя возлюбленная не мерзла на улице!
— Чирик, — буркнул водитель.
— На, — Зайцев вытащил из бумажника деньги, перегнулся через переднее
сидение и запихал их водителю в нагрудный карман.
Водитель вытащил деньги, посмотрел и убрал.
— Только выходите побыстрее, чтобы меня не зажопили, — попросил он.
У входа Лаврентий подхватил Светлану на руки и так занес в ресторан.
Швейцар услужливо распахнул перед ними дверь.
ЛАВРЕНТИЙ ЗАЙЦЕВ В РЕСТОРАНЕ
В ресторане было тепло и уютно. В фойе висело громадное панно с
изображением тигра, заскакивающего на оленя.
Лаврентий и Светлана прошли в зал. Свет был притушен, а всюду на столах
горели свечи.
Лаврентий отвел руку в сторону и прочитал отрывок популярного
стихотворения Пастернака:
— Мело мело по всей земле во все пределы! Свеча горела на столе света
горела!..
Лаврентию все нравилось. Все получалось, как он задумал — метель,
романтическая прогулка, страстные поцелуи в машине, красивый заезд в
ресторан, и вот теперь полумрак и стихи! Лаврентию нравились головы тигров
на стенах залы, рога оленей, чучела глухарей и гигантских дятлов.
Официант в форме сибирского охотника провел их к свободному столику в
углу, рукой в белой перчатке снял с жостовского подноса меню и положил на
стол.
— Пока мы будем читать, — сказал ему Лаврентий, — принесите нам два
бокала Чуда-природы-уссурийского-бальзама.
— Два по пятьдесят? — переспросил официант.
— Два по сто, — Лаврентий показал два пальца.
Светлана вытащила сигарету и хотела прикурить от свечки, но Лаврентий
остановил ее руку:
— От свечки нельзя — плохая примета.
— Я в приметы не верю, — ответила она. — Приметы выдумали
церковники. Нет никаких примет. Есть только низкие энергии и четыре тела
дхармы...
Лаврентий смутно припомнил, что где-то он такое уже слышал.
— Дхарма это что? — спросил он.
Светлана пожала плечами:
— Так сразу и не скажешь... — Она открыла меню. — Дхарма...
дхарма... Свинина... баранина... говядина... дичь...
— А... Понял! — обрадовался Лаврентий. — Я буду дичь! — он отобрал
у Светланы меню и пощелкал пальцем.
Официант принес бальзам, принял заказ и ушел.
На сцене ансамбль запел песню про зайцев.
Лаврентий вышел из-за стола, подошел к руководителю и заказал за
полтинник песню про тигров.
— Для нашего гостя из Москвы Лаврентия и его невесты Светланы
исполняется песня про тигров!
Лаврентий привстал, кивнул налево и направо и показал рукой на
Светлану, имея в виду, что она тут главная.
Отыграв вступление, ансамбль запел:
Тихо в тайге дремучей
Все звери уснули давно
И только лишь тигр прыгучий
И только лишь тигр прыгучий
И только лишь тигр прыгу-у-учий
Не спит все равно!
Что же не спишь ты, строгий
Царь Уссурийской тайги?
Я узнаю на сугробе
Твои четыре ноги
Видно, что ты не спокоен
Видно, что ты устал
Трудно на свете героем
Быть от усов до хвоста
Я узнаю на сугробах
Его четыре ноги.
Ночью ищет кого бы
Царь Уссурийской тайги...
"Не хуже, вообще-то, чем в театре", — подумал Лаврентий. Его охватил
порыв. Он сжал под столом руку Светланы и, наклонившись к ней, зашептал:
— Вам хорошо со мной?..
Светлана кивнула.
— Светлана! Я люблю Вас, Светлана! Я мечтал о Вас всю жизнь! И теперь
мы никогда не расстанемся! Я увезу вас в Москву, потому что в этом маленьком
дальневосточном городке вас никто не способен понимать как следует!..
Светлана покраснела и сказала:
— Зачем ты назвал меня при всех своей невестой?
— Как зачем?!.. Смотри! — Он вынул из кармана паспорт и раскрыл его
на странице "семейное положение". — Дворец бракосочетаний номер четыре
города Москвы, 29 сентября 1985 года. Зарегестрирован брак с гр. Исмагиловой
А.С. Актовая запись семь четыре нуля девять!.. А теперь!.. — Зайцев вырвал
страницу из паспорта и сжег ее над свечкой.
Страница зашипела, от нее пошел черный дым. Зайцев бросил листок
догорать в пепельницу.
— А теперь, — он вытащил шариковую ручку, нашел в паспорте чистую
страницу и написал:
"Зарегистрирован брак с самой лучшей девушкой Уссурийска Светланой!"
Потом он зачеркнул "Уссурийска" и сверху написал "Планеты", и протянул
документ Свете:
— Теперь ТЫ моя жена!
— Поехали домой, — сказала Светлана, отстраняя паспорт. — Ты
надрался!
— Ни в коем случае! Я никогда себя так прекрасно не чувствовал! Мы
должны выпить шампанского за наше будущее!
— Тебе уже хватит!
ЛАВРЕНТИЙ ЗАЙЦЕВ НАПИЛСЯ
Дальше Лаврентий помнил не все. Он помнил, как они выпили шампанского,
как потом он о чем-то страстно рассказывал Светлане... Потом он, кажется,
вылез на сцену и сказал в микрофон: "Света, я тебя люблю"... Потом заказал
еще раз песню про тигров... Потом... потом они, кажется, как-то шумно
покидали ресторан... Кажется, Лаврентий бил на счастье бокалы, кричал
"горько" и лез к Свете целоваться... Потом они оказались на улице и Света
пыталась поймать машину, а Лаврентий запрещал ей это делать, потому что они
должны были прогуляться и почитать стихи... Потом Лаврентию захотелось
попысать, но, кажется, неудобно было сказать об этом Свете и он, кажется,
попросил ее постоять немного в каком-то месте, а сам забежал за какой-то дом
и отлил на стену... А потом он никак не мог найти того места, где попросил
Свету подождать. Он искал, искал, искал, а потом встретил трех симпатичных
уссурийцев, которым, кажется, объяснял всю эту ситуацию и они пообещали
помочь и найти Светлану... А потом они, кажется, вместе выпили и дальше
Лаврентий уже ничего не помнил...
ЛАВРЕНТИЙ ЗАЙЦЕВ В МИЛИЦИИ
Проснулся он в отделении милиции. Он лежал раздетый на жесткой
скамейке. Ему было холодно и очень плохо. Болела голова. Он промучился
несколько часов. Наконец его отвели в кабинет и молодой усатый лейтенант
стал составлять протокол.
Оказалось, что милиция нашла Лаврентия в одном пиджаке, спящим в
сугробе. Ни денег, ни документов у него не было. На столе перед лейтенантом
лежала только мыльница.
— Это что? — спросил лейтенант.
— Мыльница.
— А в мыльнице что?
— Муха.
— Зачем?
— Я хотел ее спасти.
— От кого.
— От холода, — Лаврентий поморщился.
— Зачем? — Лейтенант что-то записал в журнал.
— Чтобы не замерзла...
Лейтенант оторвался от стола и посмотрел на Лаврентия строго.
— Ты очень подозрительный, — сказал он медленно. — Документов у тебя
нет и косишь под дурака... Фамилия?
— Зайцев.
Лейтенант записал.
— Имя?
— Лаврентий.
Лейтенант оторвался от записей.
— Лаврентий Зайцев?.. Ты что, издеваешься, пьянь?
— Почему?
— Ты что, думаешь я дурак?!
— Кхе-кхе...
— Не кашлять! Не бывает таких имен-фамилий!
— Почему?
— Надо быть последним идиотом, чтобы назвать так своего ребенка, после
разоблачения Берии!
Лаврентий вздохнул и подумал нехорошо о своих родителях, из-за которых
он всю жизнь вынужден был выслушивать одно и то же...
— Меня назвали не в честь Берии, — устало сказал он. — Меня назвали
в честь святого Лаврентия...
— Это тот что ли Лаврентий, которому уши отрезали?.. — неожиданно
спросил милиционер.
Лаврентий вскинул брови:
— А вы откуда знаете?
— А ты думаешь, что в милиции одни дураки работают?!.. Мы секту в
прошлом году накрыли. Допрашивал я одного преподобного. Много мне чего
смешного рассказал... Значит так, подытожим... Зовут тебя Лаврентий Зайцев в
честь святого, ты ходишь без документов, спишь на сугробах и спасаешь в
мыльнице мух... Скорее всего, ты сбежал из психушки, где тебя принудительно
лечат... Ты сбежал из психушки и первым делом, конечно же, нажрался... И
еще, интуиция мне подсказывает, что ты из Москвы!
— Откуда вы узнали?
— У меня на вас нюх.
Лаврентий уцепился за эту тему и попытался рассказать лейтенанту все,
что с ним случилось.
Лаврентию показалось, что лейтенант к концу истории почти поверил и
смотрел на него уже как-то более по-человечески.
— Вот примерно такая история, — закончил Зайцев.
— Ну, допустим, это так... Фамилия невесты?
Лаврентий пожал плечами:
— Я как-то не спросил...
— Хм... Адрес?
— Не знаю...
— Что же это вы, Лаврентий Палыч, ничего-то не знаете?.. А?..
Лаврентий опять пожал плечами.
— Так-так, — милиционер взял мыльницу и поднес ее к уху. — Жужжит
что-то, мать ее... Значит ты утверждаешь, что там муха?
— Да.
— Значит так... Документов нет, фамилии невесты не знаешь, адреса
тоже, а утверждаешь, что в мыльнице у тебя муха?.. На, — лейтенант протянул
Лаврентию мыльницу, — покажи.
Лавретий подцепил ногтем крышку. Мыльница раскрылась, из нее вылетела
муха и полетела на лампочку.
— Мать ее! — лейтенант вскочил из-за стола, свернул газету, поставил
стул на стол, залез на него и ударил по мухе.
Муха успела взлететь. А лейтенант зашатался, замахал руками и полетел
вниз головой прямо на железный сейф.
Все произошло так стремительно, что Лаврентий еще не успел ничего
понять, когда лейтенант уже лежал в луже крови и дергал ногой.
Лаврентий не помнил как он выскочил из кабинета и сбежал из милиции на
улицу.
ЛАВРЕНТИЙ ЗАЙЦЕВ ВЕРНУЛСЯ
Полтора месяца Лаврентий Зайцев бомжевал по подвалам города Уссурийска
и жил как придется.
Однажды он пошел на базар, выпрашивать подаяние, и там встретил
Светлану. Светлана его сначала не узнала, а когда узнала — заплакала и
повела Лаврентия домой отмывать и кормить.
Чистый Лаврентий сидел в кухне и курил. А Светлана в фирменном фартуке
с тигром хлопотала у плиты.
Лаврентий вспомнил, что купил этот фартук бывшей жене и заулыбался.
13-21.08.9
Владимир Белобров, Олег Попов.
Му-му возвращается из ада
© Copyright Владимир Белобров, Олег Попов
Email: popole@mail.ru, belobrov@frsd.ru
WWW: http://www.belobrovpopov.ru/
Date: 27 Nov 2000
Памяти семидесятых
Это произошло в ту пору, когда еще никто не слышал о евроремонте.
Москва. Середина лета. Жарко. Закончилась летняя сессия. Все
разъехались кто куда - кто на юг, кто в деревню, кто в стройотряд. Лишь
немногие остались в Москве.
Виделись часто, потому что компания была нужна, а выбирать было не из
кого.
Петя вбежал по старой стоптанной лестнице на третий этаж и постучал в
дверь квартиры своего друга Жени. Звонок не работал.
Прошло несколько минут. Петя постучал еще раз. С той стороны
заворочался ключ и дверь слегка приоткрылась.
- А, это ты Петька, - сказала женькина сумасшедшая бабка. - Я тебя не
пущу - вы с Женькой баловаться будете и квартиру спалите.
Женькиной бабке казалось, что они все еще десятилетние пацаны, какими
Генриетта Оттовна их запомнила, перед тем, как свихнулась.
- Баба Гена, - Петя засунул ногу в щель, не давая старухе захлопнуть
дверь. - вы нас задерживаете, нам с Женей в школу пора. - Это была обычная
Петина хитрость, потому что баба Гена была хоть и сумасшедшая, но
дисциплинированная старуха и когда слышала про школу, это действовало
безотказно.
Бабка отошла в сторону, пропуская Петю внутрь.
- А где портфель? - спросила она подозрительно.
- У нас сегодня физкультура, - нашелся Петр.
Женя лежал в кровати и кусал шариковую ручку. Из-под одеяла торчала
нога с длинными пальцами. На полу валялись несколько книг.
- Привет, Жендос, - Петя присел в кресло с ободранными деревянными
подлокотниками и закинул ноги на письменный стол, рядом с тарелкой, на
которой лежало зеленое яблоко.
- Привет, - Женька посмотрел в потолок. - Минуту...
Он записал что-то в тетради, посмотрел еще раз в потолок и дописал.
- Пишу рассказ, - сказал Женька раздумчиво.
- Ну? - Петя ногой подвинул тарелку с яблоком, которая загораживала ему
видимость.
- Да, - Женя посмотрел в тетрадь. - Му-му возвращается из ада.
- Чего-чего? - переспросил Петька.
- Название придумал "Му-му возвращается из ада". Представляешь, какая
тема?!
Петя стукнул по тарелке пяткой, яблоко подлетело и упало к нему прямо в
руку. Он впился в зеленую плоть крепкими зубами. По подбородку потек сок.
- Никому это теперь не надо, - сказал он, вытирая подбородок рукавом. -
Зомби - это вчерашний день. Сегодня нужно писать книжки про войну.
- Ты, Петька, хоть мне и друг, но ты тупой примитивный человек. Это
раз! А во-вторых, я писатель, а не коньюнтурщик. Коньюнктура - это не для
меня. Для меня важны традиции мировой литературы, типа Генри Миллера и Анны
Ахматовой.
- Это что ли Мюллер из гестапо? - спросил Петр.
- Ты что?! - Женька приподнял с подушки голову и посмотрел на друга. -
Чтоб ты знал, идиот, - Генри Миллер умер! И будь я помоложе, я бы за такие
слова дал тебе в морду! Но теперь я уже не такой наивный и знаю, что есть
категории населения, которые вообще ничем не интересуются!
Петр промолчал.
- А я вчера Светке вставил, - сказал он после паузы.
Женка плюнул и спустил ноги с кровати:
- Ты животное, - он подошел к окну и почесал лоб. - Ну и как она?
- Восхитительная женщина!.. Пять раз, как в последний раз...
Женька посмотрел в окно. За окном пролетела ворона с носовым платком в
клюве. Ворона села на дерево и стала мотать головой, как будто подавала
платком какие-то знаки.
- Не думал я про Светку, что она тебе даст... Вроде, книги читает...
- Одно другому не помеха... Наоборот, даже, развивает у женщин
воображение... Унесенные ветром... Действует на нижние чакры...
В комнату заглянула голова бабы Гены:
- В школу опоздаете, ребятки!
- Баба Гена, ты что? - сказал Петя. - Мы уже пришли давно.
- Да? - Баба Гена мотнула головой и скрылась.
Женька взял с кровати тетрадь: - Ну как, будешь слушать?
- Если хочешь, немного могу послушать.
- Тогда устраивайся поудобнее, дружок.
Петька вытащил из кармана пачку сигарет, закурил и подвинул ногой
тарелку, чтобы не стряхивать пепел на пол.
Женька сел на кровать:
- Как ты помнишь, рассказ Тургенева заканчивается на том, как Герасим
топит по приказу барыни собаку и уходит в деревню, не в силах после этого
оставаться в Москве...
- У меня в детстве, - перебил Петька, - два основных героя было -
Маресьев и Му-му!
Женька покрутил головой:
- ...Я начинаю читать...
МУ-МУ ВОЗВРАЩАЕТСЯ ИЗ АДА
ТЕМНАЯ ВОДА
Последнее, что увидела Му-му - желтое пятно солнца, пробивающееся
сквозь толщу темной воды.
Привязанный к шее камень непреодолимо затягивал ее в мутный водоворот.
Му-му выпустила пузыри и перед глазами у нее вспыхнул золотой свет
запредельного...
ДЕРЕВНЯ
Герасим сидел на завалинке и курил козью ножку. Раньше, когда он жил в
городе с собакой, он не курил. Но после того, как утопил Му-му и вернулся в
деревню, Герасим закурил табак.
Он с удовольствием затянулся, выпустил вперед желтый дым самосада и
посмотрел на дорогу, по которой на телеге ехал мужик в картузе.
Важно перешла дорогу гусыня с гусятами.
На плетень взлетел желтый с черным петух и закукарекал. Но Герасим
этого не услышал, потому что был глухонемой.
Пролетела по небу цапля. Герасим посмотрел на цаплю и тяжело вздохнул.
На колени к нему запрыгнула полосатая кошка. Герасим осторожно, но
твердо сбросил кошку вниз. Он больше не хотел привязываться к животным.
Кошка обиделась и стукнула хвостом по земле.
Подъехал мужик на телеге, слез и подошел к Герасиму. Герасим его узнал.
Это был Бориска хромой, барынин человек. На Бориске были надеты сапоги,
синие штаны в черную полоску, красная рубаха в белый горох, зеленая жилетка
и черный картуз с лакированным козырьком. Из-за уха Бориски торчал цветок из
перьев. На груди висел до блеска начищенный латунный театральный бинокль.
Герасим знал, что вещи на Бориске все чужие, что он просто одолжил их у
дворовых, чтобы нарядным съездить в деревню и отодрать кого-нибудь из
деревенских баб на сене.
Бориска вынул из кармана жестянку монпасье, поддел ногтем крышечку,
вытащил красный леденец, посмотрел на просвет и закинул в рот.
- На, угощайся, - он протянул баночку Герасиму.
Герасим поплевал на козью ножку, засунул окурок за ухо, вытер пальцы о
грудь и взял конфету.
- Барыня приказывали, чтоб ты возвращался, - прочитал Герасим по губам
Бориски.
- М-м-м, - он отрицательно помотал головой.
- Это ты барыне мычи коровой, а мне сказали тебя взад привезть и амба!
Полезай в телегу, черт глухонемой.
Герасим посмотрел на Бориску так, что Бориска попятился и чуть не
выронил монпасье.
- Ты че смотришь?! А вот я тебя кнутом! - он выхватил из-за пояса кнут
и размахнулся.
Но рука Герасима взмыла над головой как птица и перехватила веревку.
Кнут намотался ему на запястье. Герасим дернул. Бориска полетел на землю.
Герасим отшвырнул кнут в сторону, поставил Бориске босую мозолистую ногу на
грудь и нажал.
Хромой закричал от боли и ужаса. Но Герасим не услышал его, потому что
был глухонемой.
НА СЕНОВАЛЕ
Бориска лежал на сеновале с Нюркой. Нюрка прикрыла наготу расписным
платком и, открыв рот, слушала, как Бориска рассказывает про городскую
жизнь.
Хромой почесал внизу живота:
- Едим мы обычно фрикасе и бланманже.
- Чегой-то фрикасе?! - Нюрка охнула.
- Из Франции в кастрюле привозят, - объяснил Бориска. - А еще пьем мы
шампань пузыристую... Из бутылок с золотыми горлышками... Пьешь ее гадину, а
она обратно лезет через нос... Я про тебя барыне расскажу, она тебя к себе
возьмет и будешь тоже все это жрать и пить...
- Неужто она тебя послушает?
- Она только меня и слушает. Я при ней первый советчик... любимый...
Поворачивайся задом, я тебе по-французски покажу...
- Ой!... Штой-то больно по-французски...
- Зато культурно... Как у маркизов...
Бориска застегнул штаны. За окном чердака стемнело. Высыпали яркие
звезды и на небе засияла полная, отливающая зловещим багровым светом, луна.
Бориска перекрестился и поплевал три раза через плечо.
- Свят-свят, - забормотал он, что-то вспомнив. - Ой, не люблю я
полнолунию. Она меня страшить пуще всего живого. Круглая луна призываить к
себе всех мертвяков из-под земли.
Нюрка перестала заплетать косу и сказала испуганно:
- Чиво такую страсть к ночи говорите?..
- Так потому, что ночью это все и происходит... Днем при солнышке-то,
они спокойно лежат в могилах и разлагаются на скелетов.
- Уй!..
- А вот ночью, как луна-то вылезет, - Бориска показал руками круг, -
они, нечисти и поднимаются из своих гробов, и всех, кто им попался, душат, -
он схватил себя руками за горло, высунул язык, вытаращил глаза и покраснел.
- Х-рр! Х-рр! Хыр!
Нюрка закрыла лицо руками и зажмурилась:
- У-юй! Не пужайте меня! Уж очень я больно сильно ужаснулася!
Бориска замер на секунду, а потом закатил глаза, свалился плашмя спиной
на сено и задрыгал ногами как эпилептик:
- Хрры-ы... - и замер.
Нюрка, убрала ладонь, посмотрела одним глазом и заскулила.
- И-и-и! Ой, мамочка! И-и-и!
Бориска поднял вверх руки и сел руками вперед, как он сел бы, если бы
был покойник.
Нюрка вскочила на ноги и хотела бежать, но Бориска открыл глаза и
улыбнулся.
- Шутю.
- Ох, и напужали... Я чуть не умерла!
- Чувствуется, - Бориска поводил носом. - Это ж разве напужал! Вот у
нас во дворце знаешь, как все пужаются?!.. Кажную ночь в полную луну, по
одному человеку пропадает!
- Как же?!
- А вот так же! У Герасима глухонемого была собачка-поводырь плюгавая.
А барыне не ндравилось, как она брехала... ее брехня не ндравилась... От ее
брехни у нашей барыни болела башка. Мингрел! - Бориска поднял вверх
указательный палец. - Французский вирус болит в башке! - Тут... - он показал
на висок. - И тут... - он потрогал затылок.
- Батюшки! У меня тоже взапрошлый год здесь болело. От ведра. Когда
меня колодезным журавлем пристукнуло... Цельный месяц... И глаз дергался,
как ерш на сковородке...
- Екысь! А у барыни кажный день такая статистика...
- Чавой-та?
- По статистикам я прошелся. Мингрел.
- Юха!..
- Вот она и говорит в воздух: "Мало мне мингрелов в башке, так у меня
еще собака брешить во дворе!" Высовывается барыня в окошко и кричить: "Иии!
Уберите собаку!" А Герасим, чья собака, спит в эту пору в сарае ничего не
слышит и не идет. Так как есть он от рождения глухой, откуда ж ему знать,
что барыня кричить, а собака лаеть. Спит себе и спит. И видит сны
глухонемые. А в это время во дворе - гамора! Все бегають за его собакою,
чтобы ее заткнуть. И, однако, никто поймать не может. Шипко резвая. Шныряить
между ногами. Куснула двоих за жопу. Они тоже орать! Хоть бы псина куда
убежала, а она, жучка, по двору предпочитает накручивать и гамкать, как
лошадь!.. Посылают за Герасимом. Приходит Герасим, а барыня ему и говорит:
"Возьми свою тварь и утопи ее в реке не-ме-дле-нно! А то я тебя утоплю
вместе с твоей собакой!" Взял Герасим собаку, посадил в лодку и утопил. А
сам сбежал в деревню к вам. А сейчас... - Бориска сделал паузу и заговорил
шепотом, - В кажную ночь на полную луну скулеж во дворе собачий слышится. И
будта бы скулит она разборчиво: "Ги-и-ра-сим! Ги-ра-сим! У-у!" И кажную ночь
такую пропадает по одному человеку людей. А после их на реке утоплыми
находят... Это собака Му-му приплывает со дна и ищет Герасима, который ее
утопил!
- Да ну?! - Нюрка сидела в углу вся белая и кусала платок.
- Вот тебе и да-ну! Эх, Нюра ты моя дорогая! Полный акомпалиптиз в
Моске начался! Ибо сказано в писании: И мертвые восстанут из гробов и
позавидуют живым, что они живые, а они мертвые!
- Святой Христос спаситель! - Нюрка быстро закрестилась. - Спаси нас от
чертей лютых!
Что ты! - Бориска махнул рукой. - И крестились и батюшка водой брызгал
и икону чудотворную одолжили - ништо не действует!.. Вот мне барыня и велели
привезти из деревни глухонемого, чтобы собака его утащила и на этом
успокоилась, а то у барыни от такой жизни менгрел еще злее. Башка
раскалывается!..
- Ну его Москву эту, ? Нюрка сжала кулаки. ? Не поеду я с тобой ни за
что!
- Ну гляди... Хозяин - барин...
ВОЗВРАЩЕНИЕ
Герасим шел по дороге в Москву. Был он одет в серые холщевые штаны,
рубаху навыпуск и войлочную шляпу. За спиной висела котомка с хлебом и
луком.
Пшеницу уже скосили и острые соломинки торчали, как непричесанные
волосы, вверх.
Герасим сел на край дороги под одиноко стоявший дуб и вытащил припасы.
Он отломил от каравая краюху и откусил.
С дуба слетела малиновка. Малиновка приземлилась недалеко от Герасима и
стала на него смотреть.
Герасим отщипнул от краюхи и накрошил для малиновки. Птица благодарно
защебетала и поскакала к крошкам.
- Чивик-чирик!
Но Герасим этого не услышал, потому что был глухонемой. Он только
видел, как она скачет.
Поев немного, Герасим подложил котомку под голову и заснул.
Глухонемой спал крепко и не слышал, как с высокого неба слетел коршун и
съел знакомую малиновку.
А когда проснулся и увидел на земле кровь и перья, все понял и
нахмурился. Дурной знак.
Пришел он в Москву затемно. Уже квакали из реки лягушки и в садах пели
сверчки. Но Герасим этого не слышал. Он только видел светлячков на кустах,
звезды в небе, быстрые тени летучих мышей и полную луну.
Чтобы не делать большой крюк, идти пришлось через кладбище.
Герасим перекрестился и перелез через забор. Он шел мимо могил с
покосившимися крестами, мимо страшных кустов и зловещих деревьев. Ему
казалось, что деревья похожи на скелетов, а кусты на чертей. Ему казалось,
что сейчас кто-то кинется на него сбоку или сзади, и специально не
оглядывался.
И правильно делал, потому что за ним и вправду шел желтый мертвец в
белой рубахе и пугал Герасима жуткими криками.
Но Герасим и этого не слышал. Герасим не боялся звука. Герасим боялся
вида. И если бы мертвец об этом знал, то зашел бы спереди.
Герасим благополучно миновал крадбище и перелез через забор. Мертвец
проводил его недобрым взглядом светящихся в темноте глаз.
Уже рядом с домом Герасим встретил разбойников. Он прошел мимо двоих
лиходеев, которые вышли из кустов и закричали ему в спину:
- Эй, дядя! Стой, чего спросим!
Но Герасим их не слышал и шел дальше. Тогда один сказал, что его надо
догнать и обобрать. А второй сказал, что его еще надо зарезать за то, что он
не остановился. И пока они разговаривали, Герасим дошел до калитки и
скрылся.
- Вот, блядь! - сказал один грабитель.
А второй сказал:
- Хуй с ним!..
Зазвонил телефон. Женька положил тетрадь и снял трубку.
- Але!.. Привет... У меня... Ну... Погоди, спрошу, - он отодвинул от
уха трубку:
- Петька, Леха зовет на ипподром... Пошли?
- Ну, пошли...
Петька и Женька вышли из дома. Было солнечно и тепло. Они прошли мимо
автобусного круга, мимо кладбища и церкви, у которой, как всегда, сидело
полно нищих-побирушек. Женька вытащил из кармана мелочь и кинул одной в
коробку.
- Ты по какому принципу выбрал кому подать? - спросил Петька.
- У нее самая затертая надпись, а это значит, что она не меняет своих
убеждений. Я люблю людей, которые не меняют убеждений в зависимости от
погоды.
Петька посмотрел вверх:
- Погода замечательная.
- Лето, - сказал Женька, - это праздник, которого не замечаешь, пока он
не останется за спиной.
- Чего ты говоришь? Не понимаю.
- И не поймешь никогда! Ты оперируешь другими цветами жизни.
- Оперируют хирурги. Они отрезают руки-ноги и вспарывают животы. У меня
дядя нейрохирург. Некоторым мудакам он отрезал по полмозга и это совсем на
них не отразилось. Совершенно не было заметно, что у них не хватает.
- Это доказывает, что ресурсы человеческого мозга задействованы только
на десять-пятнадцать процентов.
- Точно, - Петя посмотрел вперед. - Я предлагал дяде пересадить для
смеха кому-нибудь мозги от барана. Не у всех бы это было заметно.
Друзья вышли к площади перед станцией метро "Сокол" и встали у
остановки двадцать третьего трамвая.
- Эти рельсы приведут нас в неизвестное, - сказал Женька отвлеченно.
- Чего там неизвестного? Все известно - остановка "Площадь Марины
Расковой", потом "Аптека", потом "Академия", потом "Аэропорт" потом "ЦСКА",
потом "Аэровокзал" и так далее до "Ипподрома".
Женька посмотрел на друга свысока, хотя был ниже.
- Некоторые идут трамвайными путями, а другие выбирают свободу и волю.
Подошел трамвай. Двери раскрылись, из вагона посыпались люди.
- Посмотри на них! - не унимался Женька, отойдя в сторону, чтобы его не
сшибли. - Стадо баранов спускается на землю!
- Ага. Я ж говорил! - Петька помог старушке вытащить сумку на колесах и
поставил ее на асфальт. - Кирпичи перевозим, бабуля?
Бабушка заулыбалась двузубым ртом.
- Кирпячи, а чаво ж ишо перевозить-то? Оградку строить на могилке.
- Себе что ли? - пошутил Петька.
Бабушка отмахнулась:
- Тьфу на тебя, фулиган!
Женька и Петька зашли в заднюю дверь. Петька кинул в кассу две копейки
и оторвал два билета.
- Нехорошо, молодые люди, - сказал сидевший напротив кассы пожилой дядя
в вышедшем из моды сером пиджаке и парусиновой шляпе. - Не за тем я на
фронте очко рвал, чтоб вы, подлецы, по две копейки швыряли! Две копейки на
два билета - это по копейке билет получается!* * - Трамвайный билет стоил
три копейки. (Тролейбусный - четыре, а автобусный - пять).
За такую цену только чебурашки кататься могут! Копейка! Копейка - без
сиропа! Три копейки - с сиропом!** Что ж вы, суки, считать не научились?!
** Стоимость стакана газированной воды в автомате.
- Отъебись, - Петька отвернулся от пенсионера.
Дальше друзья прослушали за спиной выступление о том, что раньше было
не так и таких как они вешали.
Петька и Женька слезли на остановке и направились к ипподрому.
У служебного входа уже стоял Лешка и оживленно беседовал с тремя
девицами.
Девиц звали - Лариса, Лена и Рита.
- Сегодня скачки отменили, - сообщил Лешка, - ипподром в полном нашем
распоряжении.
Лешка уже давно работал здесь на конюшне.
Они миновали служебный вход, и через конюшни попали в небольшую
полутемную комнату.
В комнате стояло два обшарпанных дивана, стол с металлическими ножками
(как в столовых). На столе - несколько бутылок портвейна и две бутылки
венгерского литрового вермута (для дам). В углу стоял ободранный холодильник
"Саратов", на нем - телевизор "Шилялис" со сломанной комнатной антенной.
Стены комнаты украшали плакаты артистов - Аллы Пугачевой из кинофильма
"Женщина, которая поет", рок-группы "Машина времени" с Софией Ротару из
кинофильма "Душа", Вахтанга Кикабидзе в белом костюме и прошлогодний
календарь с полуголой японкой. Рядом висела фанерная гитара с немецкими
наклейками и седло.
- Милости прошу к столу! - Лешка сделал приглашающий жест.
- А где у тебя зеркало? - спросила Рита.
- В углу за холодильником.
В углу за холодильником висело старое мутное зеркало, поцарапанное
изнутри.
Рита вытащила из холщевой сумки косметичку и стала красить губы.
Лена и Лариса встали в очередь.
- Зачем губы-то красить?! - заволновался Лешка. - Сейчас же пить будем
- вся помада на стаканах останется! Как ее потом холодной водой отмывать?!
- Красота требует жертв, - сказала перед зеркалом Лариса с поджатыми
губами.
- Ты и станешь первой...
Лешка вытащил из холодильника магазинный холодец, банку килек в томате,
банку болгарских маринованных огурчиков, икру минтая, докторскую колбасу и
помидоры.
- Лешка, ты - лапа! - захлопала в ладоши Лариса.
- Шикарно подготовился к встрече! - сказала Лена.
А Рита запустила пальчики в банку с огурчиками и вытащила самый
маленький.
- А-ба-жа-ю болгарские огурчики!
Расселись по диванам.
Лешка откупорил бутылки, разлил вино по стаканам и сказал:
- Ну, как говорится, чтобы встреча прошла на высшем уровне и увенчалась
разрядкой напряженности.
Девушки захихикали и порозовели.
А парни хмыкнули и посмотрели на девушек.
Со звоном стукнулись друг о друга стаканы.
Петька положил на хлеб кружок докторской, сверху маринованный огурчик и
закусил. Лешка закусил холодцом. А Женька съел ложку икры и кильку.
- Вкусно, - Рита поставила на стол стакан. - "Кишкимет"*** прекрасный
напиток, который нужно пить маленькими глотками с лимончиком. Я хожу в
коктейль-бар и там его наливают в длинные стаканы со льдом и соломинкой, а
на край стакана вешают дольку засахаренного лимона. *** Венгерский вермут
С лимоном втыкает хуже, - сказал Петька. - Лучше бы колбасу вешали.
- Фу! - сказала Лариса.
Лешка заржал.
- Девушки, - сказал Женька, косясь на Петьку, - у него плебейские
вкусы, не обращайте внимания.
Выпили еще.
Лешка снял гитару и спел песню про коней собственного сочинения:
Белый в яблоках конь
Скачет быстро по кругу
Натуральный огонь
Натянулась подпруга
Припев:
Белый конь
Несется вскачь
Пожелаем нам
Удач
Я удачливый жокей
У меня дела О*Кэй!
Белый в яблоках конь
Подскользнулся на луже
И на землю упал
Только искры из глаз
Никому он теперь
Почему-то не нужен
И возможно его
Тут пристрелят сейчас
Припев:
Белый конь, я тебе
Помогу в твоей беде
Я - жокей Алексей
Будет всe О*Кэй
Песня на девушек произвела благоприятное впечатление.
- Неужели, ты сам написал? - спросила Лена.
Лешка скромно кивнул и заулыбался.
- Как Макаревич, - выдохнула Лариса.
- Не Макаревич, а Кутиков, - поправил Женька. - Мне всегда во все года
с ко-нем ве-е-зло... Макаревич - фигня. Вот Кутиков - это да! Кутиков в
тысячу раз талантливее!
- А кто это Кутиков? - спросила Рита.
Женька присвистнул.
- Вы что, Кутикова не знаете?!.. Ну такой с усами, бас-гитара.
- А, знаем тогда! ? обрадовалась Лариса и затянула. - Бе-е-лый аист
ле-е-тит...
Женька махнул рукой и налил себе стакан портвейна.
- Давайте выпьем!
Выпили.
- Вон он Кутиков! ? закричал вдруг Женька, ткнув пальцем в плакат. -
Белый аист!
Девушкам захотелось танцевать. Лешка вытащил из шкафа магнитофон
"Электроника 302". Врубили Бони М.
Стриженная брюнетка Рита танцевала, откидывая голову назад и виляя в
такт крутыми бедрами.
Женька снял пиджак и выплясывал перед Ритой, как лезгин.
- Сани ай лаф ю-ю-ю!.. - подпевала Рита.
Лариса и Лена танцевали медленный танец с Петькой и Лешкой.
Лариса положила голову Петьке на плечо и жарко дышала ему в ухо.
- Петр, - спросила она, - вам какие артисты больше нравятся - наши или
зарубежные?
- Зарубежные, - сразу ответил Петька, потому что почувствовал по
вопросу, какие артисты больше нравятся Ларисе. - Зарубежные артисты все
накаченные. На них приятно смотреть.
- И мне тоже, - вздохнула Лариса. - Особенно Челентано и Бельмондо.
- Ага... Пошли в коридор покурим.
- Пошли.
- Куда вы? - спросила Лена из-за Лешкиного плеча.
- Покурить.
- И я с вами.
- Давайте по очереди, - предложил Петька. - А то там конюшни... Коням
вредно дымом дышать...
Петька вышел с Ларисой в коридор. Они закурили "Ту-134" и Петька полез
целоваться. Лариса не сопротивлялась. Тогда он полез к ней под юбку. Но
Лариса сказала на это: "Не в конюшне же!". Договорились, что Петя придет к
ней в гости.
Когда они вернулись в комнату, Лешка с Леной целовались на диване, а
Рита и Женька продолжали танцевать под Бони М. Женька поднимал руку, а Рита,
воткнув палец снизу в его кулак, поворачивалась на триста шестьдесят
градусов.
У Лены на диване задралась юбка и были видны ее трусики-неделька.
Петька подошел к столу и сказал:
- Кончай бардак! Давайте выпьем!
Все сели обратно за стол и выпили.
Потом опять танцевали. Потом Лене стало нехорошо и Лариса повела ее в
коридор освежиться.
В коридоре ее замутило, тогда подружки добежали до конюшни и Лену
стошнило на сено перед конем. Конь фыркнул.
- Ну как? - спросила Лариса.
- Нормально... Можно продолжать дальше.
Конь заржал.
- Ого, - сказала Лариса, - какой у него отросток!.. Тебе бы, Ленка,
такой! Хи-хи!
- Хи-хи! А тебе, что не надо?! Хи-хи!
- Мне-то?.. Что я не человек?
Девушки вернулись в комнату.
Лешка сидел за столом и ел холодец с горчицей.
Женька и Рита беседовали на подоконнике.
- Ты читала "Мертвую зону" в "Иностранке"? - спрашивал Женька.
- Хотела, но не могла нигде достать...
- Нет проблем. Пошли ко мне, у меня есть.
- Я подумаю...
Петьки в комнате не было.
- А где Петр? - спросила Лариса.
Оказалось, что никто не знает. Петька куда-то делся.
- Давайте нальем, - предложил Лешка, - и он сам придет. Это верный
способ приманивать людей.
Налили. Выпили. Петька не вернулся.
Налили еще. Выпили.
Из шкафа вывалился Петька и сделал кувырок через голову.
Девушки завизжали.
- Я ж говорил, - сказал Лешка, - сам придет.
- Ты где был? - спросил Женька. - Мы тебя обыались.
Петька посмотрел вокруг виновато.
- Извините, ребята, я хотел фокус показать, как Игорь Кио и случайно
того... в шкафу сблевал, - он сел на пол и развел руками.
Все засмеялись, а Лешка нахмурился. Он вспомнил, что в шкафу лежала
фирменная джинсовая жилетка "Wrangler", которую он нашел на трибунах после
скачек. Как он теперь носить-то ее будет?
- Ты свинья!
- Я нечаянно...
Лешка махнул рукой. Все-таки друзья.
Рита подошла к Леше и спросила на ушко:
- Алексей, у тебя бумаги нет случайно?
- Не-а, - Лешка отрицательно помотал головой. - У Женьки спроси. Он -
писатель, у него должна быть.
Рита подошла к Женьке и прошептала ему на ухо.
Женька вытащил из кармана тетрадь, пролистал ее, вырвал несколько
чистых листов и протянул девушке:
- Прошу покорно.
Рита покраснела.
- Хам! - она выхватила бумагу и ударила ею Женьку несколько раз по
носу.
- Мадам, вы забываетесь! - сказал Женька. - Мой нос не для того, чтобы
по нему стучать, а для того, чтобы наслаждаться ароматами...
- И сморкаться! - крикнул Петька.
- Молчать, поручик! - Женька топнул ногой. - Здесь дамы!
- Кому дам, а кому не дам, - сказала с дивана полусонная Лена.
Рита к этому моменту забыла, куда собиралась и села на диван, придавив
Лене ногу.
Женька, как Пушкин, сел на подоконник и сказал:
- Мы собрались здесь, чтобы культурно отдохнуть... А вместо этого,
нажрались и блюем!.. Именно блюем!.. Это неправильно!.. Чтобы не
превратиться в скотов окончательно, нужно украсить нашу культурную
программу!.. - Он стукнул кулаком по подоконнику. - Я буду читать!
Женька раскрыл тетрадь...
Он прочитал все, что прочитал утром Петьке и стал читать дальше...
ПЕРВАЯ НОЧЬ
Вечерело. Никого во дворе не было. Раньше в это время крепостные
развлекались. Одни играли в карты под раскидистым дубом, другие беседовали
на скамейке, дети прыгали через веревку. Инвалид Зверюгин играл на гармошке
жалостливые песни. А барыня сидела у окна на втором этаже, пила кофий и
смотрела, что делают ее люди. Теперь же дом был полон ужаса и страха, каждый
думали, что может быть как раз сегодня пришел его черед, и боялся этого.
Поэтому, как только начинало темнеть, двор вымирал и становилось тихо,
словно в склепе. Хотя Герасиму всегда было тихо...
- Он же был глухонемой, - объяснил всем Петька, - поэтому ему всегда
было тихо.
- Мы в курсе, - сказала Лариса и икнула.
- Попрошу меня не перебивать, - попросил Женька, - а то дальше читать
не буду.
Лешка сложил руки и потряс ими над головой...
...Герасим сидел у себя в коморке и ел колбасу.
Когда несколько месяцев назад он топил Му-му, это далось ему нелегко.
Он ощутил себя предателем и последним подлецом, когда собачьи глаза Му-му
взглянули на него в последний раз снизу. Он помнил охватившее его чувство
отчаяния, когда несчастная собачонка с камнем на шее скрылась под водой и по
поверхности пошли круги. Он помнил, как пришел к барыне, как швырнул к ее
ногам пустой ремешок за который он привязывал Му-Му к конуре, и ушел в
деревню из злого города, забирающего у человека его силу и заставляющего
человека убивать своих друзей и близких.
Герасим вспомнил, как спустя несколько дней ему приснился странный сон.
Во сне он плыл на лодке по реке. Он выплыл на середину и вдруг увидел, как
вода забурлила, вспучилась и из нее вынырнула Му-Му. Но что у нее был за
вид! Ее морда вытянулась как у крокодила, зубы выросли длиной с палец, а
ноги превратились в ласты! Му-му раскрыла пасть и Герасим прочитал по ее
губам: "Что ж ты, Герасим, такой-сякой, натворил?! Я ж тебе так верила! А
ты!.. - Му-му щелкнула зубами. - Жди теперь беды!". Герасим проснулся со
слезами на щеках и долго не мог заснуть.
Теперь же он ел колбасу и думал, что сон тот был вещим.
Часы на башне пробили полночь. Из-за черной тучи вылезла зловещая
полная луна. Завыли вдалеке собаки. Пролетела над домом одинокая летучая
мышь и исчезла за трубой.
Никто в доме не спал. Все лежали и думали, кого же сегодня они не
досчитаются, кого из них заберет с собой в ад собака-мертвец.
Скрипнули внизу ворота и по двору разнесся загробный звук. Живые
существа не могли издавать такого звука, такой он был жуткий. У всех
обитателей дома похолодели ноги. Только у Герасима ничего не похолодело,
потому что он не слышал звуков. Но и он почувствовал присутствие чего-то
нехорошего и перестал жевать. Он принюхался. Нос Герасима был его сильным
местом. Носом и глазами он компенсировал то, чего не мог ушами и языком.
Герасим положил колбасу на стол и замер. Он почувствовал в воздухе
сырой запах тины и могилы, медленно встал и осторожно подошел к окну.
- Ге-ра-сим-сим-сим! - завыло что-то во дворе.
Но Герасим этого не услышал.
- Гера-сим-сим! Открой дверь! Это я, твоя Му-му вернулась!
Герасим увидел как по двору скользнула какая-то тень. Он взял нож и
вышел во двор.
С минуту он ничего не видел, его глаза привыкали к темноте. Потом,
когда он стал различать очертания предметов, двинулся по двору, держа нож
наготове.
Он обошел сарай. Заглянул в беседку. В беседке спал на полу пьяный
инвалид Зверюгин с гармонью на животе. Герасим перекрестился. Он случайно
чуть не зарезал Зверюгина, приняв его сначала за привидение. Герасим прошел
мимо поленницы дров, мимо кустов сирени. Из-за кустов появилась утопленница
Му-му с крокодильей пастью, с зубами, ластами и зеленым рыбьим хвостом - в
точности такая, какой Герасим видел ее во сне. Она вышла на задних лапах и
шла высоко поднимая ласты, чтобы не споткнуться. Длинные когти на концах
ласт втыкались как грабли в землю, насаживая на себя опавшие листья...
- Ой, мамочки! - взвизгнула Рита. - Я сегодня ночью не смогу спать!
Женька посмотрел на Риту с выражением, что он поможет ей сегодня не
уснуть.
Рита покраснела.
- Я тоже боюсь, - сказала Лариса.
- Ну что, не читать что ли? - спросил Женька.
- Читай-читай! - замахал Лешка.
А Петька добавил:
- Только давайте сначала выпьем для храбрости.
Выпили.
Женька подложил под себя седло.
...Но Герасим не увидел этого, потому что Му-му шла сзади. Если бы он
слышал, то услышал бы, как она зовет его, и повернулся бы к ней. Но Герасим
не слышал и продолжал свой обход.
Он прошел мимо бочки, заглянул внутрь, внутри сидела кошка. У кошки
светились глаза. Увидев сверкающие глаза, Герасим подумал, что это Му-му и
хотел кинуть в нее ножом, но пока поднимал руку, понял, что это кошка. Тогда
он чертыхнулся про себя и крикнул на кошку "Му-у-у!".
Кошка выскочила из бочки, хлестнув Герасима по носу хвостом, и кинулась
прочь.
У утопленницы Му-му сработал собачий рефлекс. Она забыла про Герасима и
бросилась за кошкой, громко по-загробному гавкая.
Но Герасим этого не услышал. Но увидел. Не услышал ни звука, зато глаза
у Герасима от этого вида вылезли на лоб.
Му-му настигла кошку у забора, схватила страшными зубами за шкирку и,
перепрыгнув забор и перелетев по воздуху пятьдесят аршин до самой реки,
шлепнулась в воду, утянув кошку за собой.
Герасим подбежал к берегу, но было уже поздно - он увидел только
кровавые пузыри, поднимающиеся со дна.
Днем из реки выловили дохлую утопленную кошку с высосанной кровью.
ВТОРАЯ НОЧЬ
В следующее полнолуние Герасим сидел у себя в каморке и ел колбасу.
Он думал о том, что сегодня скорее всего должно как-то все закончиться.
Для него или для Му-му.
Му-му... Он так и не мог смириться с тем, что из-за него она
превратилась в исчадие ада. Му-му стала монстром. Герасим страдал.
Но коль уж так получилось, что она теперь чудовище, он должен этому
положить конец. Он думал проткнуть ее осиновым колом или застрелить
серебрянной пулей.
Герасим выдвинул ящик стола и вытащил пистолет 1812 года. Он переломил
дуло и посмотрел через дырку сзади. Взял ершик и добросовестно прочистил
ствол внутри. Потом насыпал в дуло пороху, вставил серебрянную пулю, забил
пыжом и убрал пистолет в карман.
Потом взял стоявший в углу осиновый кол и принялся топором обстругивать
острие.
Никто в доме не спал. Все знали, что сегодня что-то будет. Сегодня
снова придет зловещая собака и встретится с Герасимом.
Барыня, на всякий случай, уехала на время к родственникам.
Ровно в полночь заскрипели ворота и во двор проникла зловещая собака с
того света Му-му. Собака-ужас завыла и все обитатели дома задрожали
смертельной дрожью.
- Ге-ра-сим-сим-сим! Э-это я - Мууу-мууу! Я пришла за тобой,
Гера-сим-сим!
У всех от этого голоса перехватило дыхание.
Один Герасим его не слышал, потому что был глухонемой. Он сидел в
кустах и смотрел в другую сторону. Он считал, что Му-му появится со стороны
реки. Он не ожидал, что она как человек войдет через ворота. И пока Герасим
сидел в кустах и ждал, у него прихватило живот. Колбаса, которую он перед
этим ел, оказалась порченная.
Обладая феноменальным нюхом, Герасим сразу почувствовал, что колбаса
порченная, но был так задумчив, что съел ее машинально.
Герасим посмотрел по сторонам, приспустил штаны и навалил негодное.
Ему стало получше.
Он оторвал себе лопух.
В это время Му-му вышла на середину двора и повела носом, унюхав
бывшего хозяина, который ее предал. Она вскинула передние лапы, выпустила
когти, зарычала и двинулась к кустам.
Тут Герасима опять схватило и он едва успел спустить штаны.
Му-му уже почти прошла мимо беседки, когда из нее вывалился пьяный
Зверюгин и наступил Му-му на хвост.
Му-му взвизгнула, вывернулась и вцепилась Зверюгину зубами в горло. В
следующее мгновение она уже перемахнула с инвалидом через забор и полетела
по воздуху к реке.
Упала в воду гармошка.
Но Герасим так ничего и не заметил и не услышал. Это произошло так
быстро, что он даже не успел сорвать себе лопух...
- Просрал призрака! - сказал вдруг в полной тишине Петька.
Все облегченно засмеялись. А Рита поглядела на бумагу и побежала в
коридор.
Женька предложил выпить, пока Риты нет.
Все выпили, кроме Лены, которая недавно заснула.
- Тихо, - сказал Леха, - не будите ее, пусть выспится.
За окном уже стемнело и сквозь запыленное стекло стало видно полную
луну.
- Как раз полнолуние, - Петька показал на окно.
- Я боюсь, - Лариса поежилась.
- Пока я с тобой, тебе ничего не грозит, - Петька обнял Ларису за
плечо. - Полнолуние это суеверие.
- Может и суеверие, - сказал Лешка задумчиво крутя стакан. - А только я
сам видел привидение лично.
Все посмотрели на Лешку с удивлением.
Лешка налил себе портвейна, опрокинул стакан и продолжил:
- Да... Видел тут на ипподроме! Рассказывают, что один жокей здесь
работал и была у него лошадь необыкновенная. Он на ней всегда вперед всех
прискакивал. Все на него ставили. А однажды, один оферист предложил ему
огромные деньги, чтобы он проиграл. Он деньги взял и пообещал проиграть. Но
лошадь его не послушалась и пришла все равно первой. Жокей слез с нее,
понял, сколько он теперь должен и застрелил лошадь от злости. И с тех пор
многие видят на ипподроме ночью призрак его лошади. И сам я его видел.
- Врешь! - выдавил Женька.
Вдруг из коридора послышалось лошадиное ржание.
Все замерли. А Лариса уткнулась лицом Петьке в живот и затряслась.
Петька погладил ее по голове.
- Из конюшни ржут, - улыбнулся он.
- Не верите? - спросил Лешка. - А я вам фотографии покажу!
Он снял с гардероба альбом и открыл на середине.
- Это я в школе... Это я в армии... Это дядя Володя, известный жокей...
Спился... Это опять я... А вот призрак! Это я ночью снял Зенитом со
вспышкой!
На темной фотокарточке угадывались очертания белой прозрачной лошади.
- Фотомонтаж, - сказал Петька. - Это я знаю как делается. Негатив на
негатив накладывается и все! Монтажники-высотники...
- Сам ты монтаж неудачный! - обиделся Лешка. - Я целую неделю за ней
охотился! Ночью не спал!
- Я все равно не верю, - покачал головой Петька. - Призраков не бывает.
Это наукой доказано.
- Это оптическое явление, - подтвердил Женька. - Типа миража.
Где-нибудь, за тысячу километров отсюда лошадь бегает, а мы ее здесь видим
благодаря преломлению лучей.
- Какие, на фиг, лучи ночью!
- Так это здесь ночь, а там где она бегает - день. Разница часов.
- Вы просто не видил и не понимаете самого главного! Знаете, чем
призрак отличается от оптического явления?!
- Ну чем?
- Когда явление видишь - тебе интересно, а когда призрака - жуть берет!
- Фигня все это! Сказки Пушкина!
- А раз так, пошли на ипподром! Может мы ее сегодня и увидим!
- Пошли, - сказал Петька и взял с собой бутылку.
Все, кроме Лены, вышли в коридор и замерли. В конце коридора в самом
темном углу стояло что-то белое.
Все насторожились.
- Что это?! - прошептала Лариса.
- Не знаю... - прошептал Лешка. - Там ничего не должно стоять... Но
раньше, призрак лошади никогда внутрь не заходил.
- Я бутылку кину, - предложил Петька.
Белое всхрапнуло.
Все вздрогнули.
- Не кидай, - призрака бутылкой не напугаешь, - Лешка потянулся к
выключателю и включил в коридоре свет.
В углу, уткнувшись в стену лбом, спала стоя Рита.
Они подергали Риту за плечо, но ничего не добились. Тогда ребята
перенесли ее в комнату и положили на диван к Лене.
Как-то дружно все передумали идти смотреть призрака лошади и решили
выпить за присутствующих здесь дам.
Эти полстакана оказались для Ларисы на сегодня роковыми. Она опустила
голову на стол и уснула. Ее перенесли на диван к подругам и вернулись к
столу.
- Говорил я, что не надо столько вермута брать, - сказал шепотом
Петька. - Бабы с него засыпают. Теперь их возбудить - дохлый номер... Все
ты, Леха, со своим вонючим призраком!
- Это не я, а Женька! Нашел время читать литературу! Кто ж тут не
уснет!
- Пошли вы! - сказал Женька. - Я их сейчас разбужу.
Женька схватил Ларису за нос и подергал из стороны в сторону.
- Ты Риту свою дергай! - буркнул Петька. - Понял?
Женька подергал и Риту и Лену, но они тоже не проснулись.
- Можно их водой облить, - предложил он.
- Только давайте сначала выпьем, а то чего оставлять?
Друзья выпили и разговорились о чем-то мужском, забыв про девушек.
Постепенно языки заплетались и ребята в конце концов тоже уснули кто где.
Ночью в окно заглянула морда призрака лошади. Морда пошевелила ушами и
раздула прозрачные ноздри. Потом лошадь мотнула головой и коротко заржала.
Но никто этого не услышал. Все крепко спали и видели сны.
Лешке снилось, что он участвует в скачках и прискакал первый, а его
мама, которая на него поставила, получила десять тысяч рублей.
Лене снилось, что она королева красоты.
Петьке снилась армия, как он стоит в карауле у знамени, а мимо идет
генеральный секретать Брежнев.
Ларисе снилось, что она ест бананы сколько хочет.
Женьке снилось, что он Андрей Рублев.
А Рите снились ужасы, потому что у нее болел живот и давил на
диафрагму. Под утро она проснулась, вырвала из Женькиной тетради листок и
побежала за дверь.
Утром все проснулись и сделали вместе с девушками то, что собирались
сделать вечером.
Потом Женька обнаружил, что пропала последняя глава его рассказа.
Женька у всех спрашивал, но никто ничего ему конкретно не сказал.
Впрочем, все чувствовали себя неважно и им теперь было не до
литературы.
24.08-05.09.98
Владимир Белобров
Олег Попов
Владимир Белобров, Олег Попов.
Новогодняя ночь с Фрицем Дубертом
© Copyright Владимир Белобров, Олег Попов
Email: popole@mail.ru, belobrov@frsd.ru
WWW: http://www.belobrovpopov.ru/
Date: 27 Nov 2000
Татьяна залезла под одеяло и засунула холодные ноги под мужа. Миша
дернулся.
-Брррр!..
- Завтра Новый Год... Ты что мне подаришь?
- Не скажу!
- Духи?
- Нет.
- Сапоги?
- Не скажу.
- Значит, сапоги.
- Нет.
- Часы?
- Увидишь!
- ... А ты угадай, что я тебе подарю?
- Рубашку.
- У-у.
-Одеколон?
- У-у.
- Спиннинг?.
- Не спиннинг.
- Тогда я не знаю.
На улице завыла сигнализация.
Миша подскочил к окну.
- Наша! - Оделся и побежал разобраться.
Таня взяла с тумбочки книжку, раскрыла - из книжки выпали две открытки
"С Новым Годом". На открытках стояли под елкой Дед Мороз со Снегурочкой и
махали руками. На первой открытке было написано стихами:
Мне однажды повезло нечаянно.
Помнишь, как на южной стороне
Мы с тобою встретились случайно
Мы с тобой забылись как во сне.
С Новым годом, с Новым Годом, дорогая,
С Новым Годом поздравляю я тебя
Как вино искристое, играет
Мое сердце, час свиданья торопя!
На другой открытке было написано тоже самое.
Татьяна нахмурилась и перечитала открытки еще раз.
Зажмурилась, натянула одеяло до носа. Полежала так несколько минут,
спустила ноги на пол, нащупала тапочки, прошла в детскую.
В детской на кровати лежала дочка и смотрела в потолок.
- Ты почему не спишь, зайка?
- Не могу заснуть.
- Хочешь, я тебе сказку расскажу?.. Закрывай глазки... В одном
средневековом городе, который назывался Гутендрезден, жил-был маленький
мальчик Фриц Дуберт. И было у него две сестры - Эльза и Марта. У Эльзы была
большая фарфоровая утка. У Марты был большой костяной гребень. А у Фрица
ничего не было.
- Почему ничего не было? Он был плохой, этот Фриц Дуберт? - открыла
глаза Маша.
- Он был хорошим, но все время долго засыпал и ему ничего не давали.
- А если я быстро засну, купишь мне морскую свинку?
- Нет.
- А почему не купишь?
- Свинки переносят микробов.
- Каких микробов?
- Мммм... Вирусов...
- Гриппа?
- Гриппа и дезинтерии.
- Зачем?
- Что зачем?
- Ну зачем они их переносят?
- Кто они?
- Свинки... Микробы, что, их просят - их перенести? Перенесите, свинка,
нас, например, на папу...
- На него не мешало бы.
- ...А свинка им говорит - скажете волшебное слово, тогда перенесу. А
микробы говорят - ПА-ЖА-ЛУЙ-СТА! Свинка - ладно. И перенесла вирусов на
папу. Вирусы говорят - перенеси нас, папа, на маму. ПО-ЖА-ЛУЙ-СТА!
- Не говори глупостей!.. Слушай дальше. У Фрица Дуберта ничего не было.
И Фриц Дуберт написал Деду Морозу записку. "Дедушка Мороз, почему у моих
сестер Эльзы и Марты есть гребень и утка, а у меня ничего нет? Почему?" И
положил записку под елку. Утром просыпается, читает ответ.
- Мама, а как Дед Мороз ночью под елками письма собирает?
- Ему Снегурочка помогает.
- И снеговики?
- Конечно же.
- А зайчики помогают?
- Помогают.
- А белочки?
- И белочки.
- Все помогают, дедушке... И мишки помогают?
- И мишки.
- Белые или черные?
- Белые, конечно. Ты же знаешь, что черные зимой в берлоге лапу сосут.
- Мама, я хотела спросить. Как это они всю зиму ничего не едят?
- Потому что они все лето хорошо едят. Проснутся и - ну малину есть.
Так хорошо едят летом, что у них накапливается толстый слой жира и они потом
целую зиму не едят... Слушай дальше. Читает Фриц Дуберт ответ Деда Мороза...
- Мам, а медведи жирные как тетя Света?
- Хе-хе... Нельзя так про взрослых... Дед Мороз пишет: "Здравствуй,
Фриц Дуберт...
- А на каком языке?
- На русском! Не перебивай!.. "Здравствуй Фриц Дуберт. Как живешь? Если
будешь вовремя засыпать - получишь подарки..."
- А какие подарки? - спросила Маша.
- Барабан.
- Ого! Бум-бум-бум! Бум-бу-рум!
- Закрой глаза... Фриц лег пораньше, а ночью проснулся от того, что под
елкой кто-то скребется.
Тогда Фриц взял с тумбочки книгу и кинул туда.
- Ой! - сказал Дед Мороз. - Какой нехороший мальчик! Я ему барабан
принес, а он мне за это кинул по затылку книгой.
- Так это ты, дедушка! - сказал Фриц.
- А ты думал кто?
- Я так и думал, что это ты!
- Зачем же ты в меня книгой кинул?!
- От радости!
- От радости люди поют и подпрыгивают, а не кидаются книгами. - Дед
Мороз поднял с пола книгу. - Тяжелая какая! Хорошо - не в висок...
- А Деда Мороза убить разве можно? - спросила Маша.
- Почему ты спрашиваешь?
- Ну вот если бы Фриц Дуберт ему в висок кинул, то что бы было? Или в
глаз? За ним бы зайчики приехали на Скорой Помощи, да?
- Да. Не мешай рассказывать.
- Не мешаю.
- Дед Мороз говорит - давай, Фриц, позовем Снегурочку.
- Давай, - говорит Фриц.
Дед Мороз стукнул посохом и они с Фрицем закричали:
- Сне-гу-ро-чка! Сне-гу-ро-чка!
Из-под елки вышла Снегурочка.
- Здравствуй, Фриц Дуберт. Как дела?
- Было неважно. А теперь у меня есть барабан. Бум-бум-бум.
Снегурочка повела рукой и на елке вспыхнули лампочки.
- Елочка, зажгись! - сказал Дед Мороз.
- Мама, - спросила Маша, -Снегурочка -это Деда Мороза жена?
- Снегурочка это... Деда Мороза внучка.
- А кто Деда Мороза жена? Снежная Королева?
- Именно.
- А почему она с Дедом Морозом не ходит? Она что, злая?
- Почему злая?
- Может, она боится растаять?
- Да.
- Она нехорошая. Снегурочка помогает дедушке, а она боится, что
растает.
- Что-то папа наш долго не идет, - сказала мама.
- Наверно, папа с тетей Светой в пассажиров играют.
- Что ты болтаешь?! - сказала мама.
- Наверно, папа с тетей Светой в пассажиров играют.
- Что ты болтаешь?!
- Ну... Я один раз в окошко видела - тетя Света нашу машину раскачала,
спустился папка, они с тетей Светой в машину залезли, потом вылезли и папа
пришел домой.
В коридоре хлопнула дверь и папа затопал, отряхивая с ботинок снег. В
комнату заглянуло его раскрасневшееся с мороза лицо. С усов текло.
Папа сказал фальшивым голосом:
- Мороз-то какой!.. Уф! Как бы мне не простудиться... Брр! Пойду, выпью
рюмку.Погреюсь.
- А тетя Света - жирная, как медведь, и не мерзнет, - сказала Татьяна
дочке.
- Она малины много ест! - сказала Маша.
- Жирррная, как медведь! - громко повторила мама.
- Какая тетя Света? - спросил папа.
- Сам знаешь, - сказала мама.
- Ничего я не знаю, - сказал папа.
- ПЕ-ТРО-ВА! - закричала дочка. - ТЕТЯ СВЕТА ПЕ-ТРО-ВА
Владимир Белобров, Олег Попов
И Древнеяпонские Поэты. Палка с резиновой нахлобучкой
© Copyright Владимир Белобров, Олег Попов
Email: popole@mail.ru, belobrov@frsd.ru
WWW: http://www.belobrovpopov.ru/
Date: 27 Nov 2000
НЕДОСКАЗАННОСТЬ - ЭТО КОГДА НЕЧЕГО СКАЗАТЬ
Нам всегда казалось странным, что весь мир так восхищается разными
недоделанными вещами, принимая недоделанность за какие-то изыски. Мы не
знаем от кого это пошло, но все как обезьяны и попугаи повторяют друг
за
другом подобные глупые восторги. Восхищаются недорисованными картинами
(абстракционисты и тому подобное), недоделанными театральными
постановками
без декораций и костюмов (не помним фамилий), музыкой без мелодии
(Битлосы), книгами без сюжета (Джойс и прочая чепуха), кино без экшена
и
секса (Тарковский, Антониони, Годар, Гавны).
У нас хватило силы духа понять, что мы не пойдем кривым путем! У нас
достаточно сил, чтобы шагать прямо! У нас хватает ума, чтобы не
восхищаться чепухой и массовой недоделанной культурой. Мы не только
сами
добросовестно доделываем все свое, но так же считаем своим моральным
долгом исправлять то, что недоделали до нас другие.
Долгое время принято было восхищаться недописанными японскими
трехстишиями, так называемыми хокку или хайку. Наконец мы нашли время,
чтобы поработать над этим делом и доделать то, что поленились доделать
японцы. Хорошо, конечно, японцы делают аппаратуру, но со стихами у них
явная некондиция. Что бы вы сказали, если бы японцы, например,
недоделали
бы к вашему музыкальному центру ручку настройки или крышку
двухкассетника,
недоделали бы вилку в сеть или звукоснимающую головку? А?..
ОСЕНЬ. ХОЛОДНЫЙ ВЕТЕР.
ОБЛАКОВ НЕПРИГЛЯДНЫЕ КЛОЧЬЯ.
В ПОМОЩЬ ЯПОНСКИМ ПОЭТАМ
МЫ ПОДПИСАЛИ СТРОЧКУ.
КРИВАЯ СОСНА НА СКЛОНЕ.
ЦАПЛЯ ЛЕТИТ НАД НЕЙ.
С РУССКОЙ ЧЕТВЕРТОЙ СТРОЧКОЙ
СТАЛО ГОРАЗДО СКЛАДНЕЙ.
Новый год наступил -
Беззаботные лица прохожих
Вокруг мелькают.
Мужчины кашляют, девушки чихают.
Сигеку
Вот лягу я спать,
а на утро проснусь и увижу -
Новый год на дворе!
Поеду кататься на лыжах!
Бусон
Змей бумажный висит
снова в небе на том же месте,
где был вчера.
От земли - метров сто пятьдесят-двести.
Бусон
Лед растаял в пруду
И снова зажили дружно
Вода с водою,
Словно с дерьмом нужник.
Тэйсицу
В талой воде
барахтается ворона -
знаменье весны
Упало в лужу с перрона.
Исса
Тают снега.
Туманом окутаны горы.
Каркает ворона...
На мокром конце у Егора.
Гедай
Ливень весенний -
Как же преобразился мир!
Как стал прекрасен!
И сыр!
Тие-ни
Вешние ливни.
Каким полноводным вдруг стал
Ров вокруг замка -
По-шейку в некоторых местах!
Сики
Ливень весенний.
Вливаются в океан
Мутные воды,
Как самогон в стакан.
Бусон
Вешние воды.
Кошка упала в поток -
Не смогла перепрыгнуть
Через мой носовой платок.
Хоро
Ливень весенний.
У киоска стою под зонтом -
картинки в книжках!..
Девки на них без портов!
Сики
Придавлены гирями
Страницы книг на лотке
Ветер весенний
Юбку задрал. Хе-хе!
Райдзан
В горном селенье
Цветы для праздника кукол -
Сережки ивы
По семьдесят иен за штуку.
Кеси
Посадка риса.
Сколько горестей и забот
Излито в песне
Про японский народ!
Исса
Вышли в поле рыхлить.
Даже птица не крикнет в чаще
На склоне горном
Стоит с инструментами ящик.
Бусон
Поет соловей
и при этом сурово косится
на мою лачугу -
Пизды получить боится!
Исса
Голосок соловья
Так долго-долго звучит,
округло, нежно,
Как в брюхе моем харчи.
Токо
Поет соловей -
Заливается, разевая
Маленький клювик.
Зато пиписка большая.
Бусон
Ласточка вьется.
Кувырок - и обратно летит.
Что-нибудь забыла,
Копать-колотить?!
Оцую
Челнок на реке.
С песней жаворонки взмывают
Слева и справа
Самураи в воду ныряют!
Ранко
В чайных кустах
Воробьи меж кустов резвятся -
Играют в прятки,
Не дают кое-чем заниматься!
Исса
Бабочка, бабочка,
Что же за сон тебе снится? -
Крылышками машет -
Боится с ветки свалиться.
Гие-ни
На два-три шага
Улитка в саду отползет -
Вот день и окончен.
Хрусть под ногой и все.
Гомэй
Вешнее марево.
Слива роняет свой цвет
На серый камень
Черный упал пистолет.
Сики
Чуть заметно дрожит
Ветка сливы в бутонах набухших -
Вспорхнула ворона
Чтобы сливы бутоны покушать.
Дакоцу
Лают собаки -
Коробейник в деревню пришел.
Персики в цвету
Понюхать сейчас хорошо!
Бусон
Со свечою в руке
Человек гуляет по саду -
Провожает весну.
На спине - ружье, за поясом - граната.
Бусон
Лето в горах.
Соловья, фазана, кукушку
Отрадно слышать,
Жуя кукурузу, котлету, ватрушку.
Исса
Любуясь вершиной,
Под деревом долго лежу
В тени прохладной
С бабами очень приятно.
Кероку
Как хорош этот мир!
Звенят над лугами цикады,
Соколы кружат,
Девушка крутит задом!
Исса
Чтоб забыть о жаре,
Нарисую-ка я, пожалуй,
Хоть снег на Фудзи!
И голую бабу с моржами!
Кисоку
Прохладная тень
Посреди зеленого поля
Под сосной одинокой
Лежит кверху жопою Оля!
Сики
На солнцепеке
Прикоснулся к камню рукой -
Как он прохладен!
И твердый, собака, какой!
Сики
Ярко светит луна,
Но тени берез незаметны -
Роща в тумане...
Под березой присел советник.
Сюоси
Летнюю речку
Так приятно вброд перейти -
Сандалии в руке,
На голове - бигуди.
Бусон
Плетень не чиню -
Пусть почаще в гости приходят
Оленята из леса
И девка из дома напротив.
Сора
То туда, то сюда
Так и вьется веселый комарик.
Старику на радость
Подарили карманный фонарик.
Исса
Так уж заведено -
Кто получше поет, кто похуже
Даже среди цикад
Одна пошире, другая поуже.
Исса
По трелям цикад
Я узнал, что ночь наступила.
Как сияет луна!
Как хочется воблы и пива!
Эцудзин
На руке у меня
Прохладный, зеленоватый
Огонек светляка.
А в другой, бля, граната.
Сики
Так и кажется мне,
Будто ночью сова окликает:
"Светляк, эй, светляк!
Почему я как выпью - икаю?"
Исса
Заглохший пруд.
Лягушка прыгнула в воду -
Всплеск в тишине,
Капли забрызгали морду!
Басе
Высек огонь -
И заквакали разом лягушки
Около дома
Палит трехдюймовая пушка!
Дзесо
Ливень вечерний -
На землю спешат муравьи
По стволам бамбука.
Внизу - мокро, наверху - сухо.
Дзесо
Дальние горы
Отразились в глазах у нее -
Стрекоза луговая.
Эх, мамочки, е-мое!
Исса
Что за улитка!
И взглянуть-то не захотела
На красный цветок.
Чпок - под каблуком разлетелась!
Исса
Ясная луна.
У пруда всю ночь напролет
Брожу, любуясь,
Как голая баба на матрасе плывет.
Басе
Ясная луна -
На циновке в доме темнеет
Тень высокой сосны.
А на спинке стула белеют штаны.
Кикаку
Вот если к луне
Приделать длинную ручку,
Получится веер
Или палка с резиновой нахлобучкой.
Сокан
Водяные птицы
Колышутся на волнах
Рядом с луною
Американский летит космонавт.
Дзуйрю
Света лунного в горсть
Набрал и выплеснул снова -
Умывальник ручной
Получше умывальника ножного.
Рюхо
Красота какая!
Через дыры в стенке бумажной
Светит Млечный Путь.
Это я вилкой проделал однажды.
Исса
Под ноги глядя,
По лесу бреду наугад.
Настала осень.
На бревно наступила нога.
Дакоцу
Осенняя ночь.
Неумело путник латает
Худое платье.
Жопа у него замерзает.
Исса
Туман поутру.
Вдалеке забивают сваю:
Бам-бам-бам-бам!
Я охуеваю!
Бусон
"О-о-о-у!" - летит
Отголосок печального зова.
Бродит олень в ночи,
Обломали рога гондоны!
Басе
Пугало в поле.
Хоть вельможа явись - и тогда
Шляпы не снимет
С головы никогда!
Дансуй
Перепела в полях
Квохчут, квохчут - должно быть, решили,
Что ястреб дремлет,
Что ястреба дятлы зашибли.
Басе
Осторожно, сверчок,
Вот сейчас повернусь с боку на бок -
Ну-ка брысь отсюда,
Грязная потная баба!
Исса
Крюк над очагом,
А на нем сверчок примостился -
Холод ночной...
Как бы от холода в суп не свалился!
Бусон
На бамбуковых кольях
У заставы стрекозы сидят
В лучах заката
В руках граната!
Бусон
После праздничных плясок
Снова ветер в соснах шумит.
Поют цикады.
Подпевает антисемит.
Согэцу-ни
Эх, жаль, не достать -
А каштан-то какой чудесный,
Какой большущий!
И для здоровья полезный!
Исса
Чищу грушу - текут
Ароматные, сладкие капли,
По ножу сбегают.
Замочили рубаху падлы!
Сики
Сорвался каштан -
И на миг умолкла цикада
В траве пожухлой
Лежит подбитая баба.
Боте
Старый хуторок -
Непременно у каждого дома
Дерево хурмы,
Сено и солома.
Басе
Как невзрачен, как слаб
Стебелек хризантемы садовой -
А бутон уж набух,
Типа шишки еловой!
Басе
Не проронят ни слова -
И хозяин безмолвен, и гость,
И белая хризантема
Привязанная собаке за хвост.
Рета
Никнет бурьян -
Низко-низко склонились метелки.
На глазах холодает.
На вокзале мерзнут кошелки.
Исса
Зимнее поле.
Вдалеке запоздалый жнец.
Солнце садится.
Пиздец.
Гедай
Зимний дождь - в полутьме
На закате квакает жаба
Тоскливо, глухо.
Повеселее могла бы.
Бусон
Озимые сеют.
Стали тени на поле длинней
В лучах заката
Могу получить пиздюлей.
Бусон
Лают собаки -
Верно, путник деревней прошел.
Ночной снегопад
В дневной снегопад перешел.
Маймэй
Ветер подул -
И будто бы вдруг побелели
Птицы на пруду,
Как будто известки поели.
Бусон
Ясное утро -
Уголь радуется в очаге,
Крак-крак-крак - мурлычет
Кошка, привязанная к ноге.
Исса
У жаровни сижу
И гляжу, как под дождичком мокнет
На улице князь.
Ничего, может еще обсохнет.
Исса
Зимняя муха
Так и вьется вокруг меня -
Одни мы в доме -
Исса, Бусон, Басе, Ясо и я.
Гедай
Огонь в очаге,
А вокруг довольные лица -
Все рады жизни,
Намереваются подкрепиться!
Исса
Холод ночной.
Почему на дворе не лето?
Луна меж сосен.
Меж булок свиная котлета.
Исса
Возится мышь
В уголке на старой тарелке.
Холод ночной
Побеждаю с помощью грелки.
Бусон
Подбирается мышь
К светильнику у постели -
Масло застыло,
А мясо, бля, съели.
Бусон
Снег на шляпе моей.
Как подумаю, что не чужой он -
Сразу легче ноша,
Как полотенце на жопе.
Кикаку
Солнцем озарены,
Валуны вдалеке лоснятся -
Зимнее поле.
Красота - обосраться!
Яэдзакура
Если чтение не доставило Вам удовольствия,
а наоборот, разожгло в Вас пожар ненависти к японской поэзии
примите
ВОДНЫЕ ПРОЦЕДУРЫ
Владимир Белобров, Олег Попов.
Первые немцы на Луне
© Copyright Владимир Белобров, Олег Попов
Email: popole@mail.ru, belobrov@frsd.ru
WWW: http://www.belobrovpopov.ru/
Date: 27 Nov 2000
"... Быть может, кто-нибудь из вас, друзья, удостоится чести лететь с
одним из первых кораблей на Луну или Марс. Это случится, я верю, скоро,
гораздо раньше, чем мы обычно себе представляем. Ведь не в сказке, не в
фантастическом романе, а в контрольных цифрах семилетки сказано, что у нас
"проводится подготовка к полетам на небесные тела". Вот вы и примете участие
в этих полетах. И может статься, именно Петр Кузьмич Исаков будет тем
врачом, который в последний раз нащупает ваш пульс, заглянет вам в глаза и
скажет подчеркнуто спокойно:
"Ну что ж, к полету, мой друг, вы готовы".
Анатолий Аграновский.
"Репортаж из будущего".
Москва 1959г."
Первыми на Луну прилетели все-таки французы, а не немцы. Не успели
французы приземлиться, как на их ракету напал лунный медведь. Медведь тряс и
раскачивал ракету, свирепо заглядывая в иллюминатор. Французы, чтобы не
падать, уцепились руками за стационарные приборы. У одного француза даже
случился припадок. В общем, французы не рискнули выходить на поверхность в
такой недоброжелательной атмосфере и улетели.
Следующими полетели негры. Обкуренные марихуаной, они не поняли - куда
приземлились. Зато стали свидетелями необычного явления - в иллюминатор они
увидели, как лунная собака лазает на дерево и прыгает оттуда. "Вот дерьмо! -
хохотали обдолбанные афроамериканцы. - Вот это дерьмо! Вот так удолбались
черномазые засранцы!" Негры так смеялись, что долго не могли завести
космический корабль. А когда завели, то опять куда-то улетели.
А вот у немцев не было особых приключений. Нормально долетели,
нормально приземлились и неплохо устроились.
Фриц Дуберт надел скафандр и вышел из ракеты помочиться. Помочившись на
стабилизатор, Фриц задраил ширинку и пошел размять кости.
Он шел вдоль каменистых отрогов лунных кратеров, пиная ногами лунные
грибы, пока не уперся в скалу. Фриц остановился и попытался обойти ее
справа. По дороге он наткнулся на вход в пещеру. В пещере было абсолютно
темно и только в углу горели два желтых глаза. Фриц вытащил
пятидесятизарядный бластер и навел красный луч лазерного прицела промеж
горящих глаз.
- Нихт шиссен битте! Ду бист Ганс! - сказали глаза. - Не стреляй
пожалуйста! Это я Ганс здесь сру!
- Зер Гут, - сказал Фриц, опуская бластер. - Очень хорошо. - и вышел из
пещеры.
Недалеко от пещеры на камне сидели два гермуду фила. Гермуду филы ели
муравьев.
Фриц подошел поближе.
Гермуду филы не испугались.
Фриц подошел еще ближе.
Гермуду филы не обращали на него никакого внимания.
Фриц подошел вплотную.
Гермуду филы перестали есть муравьев и уставились на Фрица Дуберта.
Фриц подергал одного гермудофила за нос.
Гермуду фил фыркнул и убежал.
Фриц дернул за нос второго гермуду фила.
Второй гермуду фил залез под камень.
В это время из пещеры вышел космонавт Ганс, задраивая на ходу скафандр.
- Как дела? - спросил он.
- Хорошо, - ответил Фриц. - Помоги достать гермуду фила.
Ганс попытался нащупать под камнем гермуду фила, но у него ничего не
вышло.
- Гермуду филы едят муравьев, - сказал Фриц. - Используем муравья для
приманки.
Космонавты поймали муравья и стали совать им под камень.
Гермуду фил не вылезал.
Ганс отпустил муравья, воткнул под камень палку и перевернул его.
Под камнем оказалась дыра.
- Вперед в дырку, - крикнул космонавт Ганс.
И полез первым.
Немцы ползали часа четыре. Было темно и неинтересно.
- Хальт, Ганс, - сказал Фриц. - Поползли назад, у нас скоро кончится
кислород и нам капут!
- Натурлих, - ответил Ганс, - мне уже надоело здесь ползать. Для чего
нам сдались эти гермудофилы?!
Немцы поползли назад. Через несколько часов Фриц сказал Гансу:
- Ганс, впереди три прохода. Ты не помнишь, по какому мы приползли?
- Нихт ферштеен. Я не помню.
- Давай поползем по среднему, а если поймем, что ошиблись, то вернемся
и полезем в левый или в правый.
- Давай, Фриц.
Проход становился все уже и уже. Наконец немецкие космонавты уперлись в
стену подземной горы.
-Ахтунг! - сказал Фриц. - Ганс, это неправильный путь. Надо было лезть
вправо или влево.
- Возвращаемся быстрей, пока у нас не кончился кислород. - Ганс
свистнул.
- Ганс, по-моему, у нас проблемы.
- В чем дело, Фриц?
- Проход такой узкий, что мы не сможем развернуться.
- Тогда придется ползти задом-наперед.
- Гут.
Немецкие космонавты поползли задом наперед. Наконец Ганс уперся ногами
во что-то твердое и остановился. Ему в гермошлем уперся ногами Фриц.
- Хальт, - сказал Ганс. - Мы опять уперлись в стену подземной горы.
- Я не понимаю, как это получилось?
- Я думаю, что проход опять разветвился и мы влезли не в тот, в какой
надо.
- Тогда поползли обратно, - сказал Фриц. - По крайней мере, теперь мы
будем ползти как следует - вперед головами.
Немцы ползли, ползли и выползли, в конце концов, в темную пещеру. В
глубине пещеры светилась пара желтых глаз.
Фриц Дуберт радостно крикнул:
- Гутен таг! Кто тут срет?!
Раздался оглушительный рев и глаза кинулись на немецких космонавтов.
- Ганс, - закричал Фриц, - это не немцы! Это срет свирепый лунный
медведь! Давай назад!
Космонавты вползли в проход и быстро поползли обратно.
Сзади их преследовал медведь, но в одном из разветвлений медведь
свернул не туда и потерялся.
- Теперь можно не спешить, - сказал Фриц, - медведя не слышно.
- Да, но кислород на исходе. Поэтому не надо терять темпа.
В это время команда немецких космонавтов отправилась на поиски
пропавших товарищей. Впереди с пятидесятизарядным бластером шел командир
корабля, пилот высшего класса Зигмунд Ротенкнопф.
Справа на камне сидел гермудофил и ел муравьев.
- Хенде хох! - крикнул ему Ротенкнопф.
Гермудофил посмотрел на Ротенкнопфа.
- Гер командир, - сказал доктор Хас. - Гермудофилы не боятся нас,
потому что они не боятся никого. На луне никто просто не знает, что такое
страх.
- Это их пугали не так, как следует, - возразил командир Ротенкнопф. -
Сейчас я напугаю его, как надо.
Он расставил пошире ноги, вскинул руки и крикнул:
- Хальт!
Гермудофил чуть-чуть приподнял нос.
- Ерунда! - сказал Ротенкнопф. - Не видал я еще такого зверя, которого
нельзя напугать!
Он вытащил бластер и выстрелил у гермудофила над ухом.
Гермудофил свернул ухо трубочкой, а потом развернул.
Ротенкнопф выстрелил из бластера гермудофилу под ноги.
Гермудофил поджал пальцы и все.
Ротенкнопф засунул бластер в кобуру, растопырил два пальца и сделал
вид, что хочет ткнуть гермудофилу в глаза.
Гермудофил понюхал пальцы и лизнул их.
Ротенкнопф вытер пальцы об скафандр.
- Шайзе!
Он обошел гермудофила вокруг, остановился, подумал, неожиданно
подпрыгнул и затопал на зверька ногами.
- Паршивый космический крокодил! Несчастная пупырчатая тварь! Все равно
я заставлю тебя перепугаться!
Гермудофил сложил губы трубочкой и тихонько посвистел.
Ротенкнопф вырвал у гермудофила из рук муравья, швырнул на грунт и
растоптал.
Гермудофил недовольно загудел. У него удлиннилась рука, залезла под
камень, вытащила нового муравья и поднесла ко рту.
- Ах ты жаба! - Ротенкнопф размахнулся и влепил гермудофилу затрещину.
Гермудофил свалился с камня и юркнул в дырку.
Ротенкнопф выхватил из кобуры бластер, подбежал к дырке и начал туда
стрелять.
- Умри, свинья!
Он выпустил в дырку всю обойму и остановился, чтобы перезарядить.
- Нихт шиссен битте! - послышалось из дырки.
Ротенкнопф замер.
- Нихт ферштеен! - сказал он и, повернувшись к команде, спросил, -
Разве гермудофилы говорят по-немцки?
Доктор Хас пожал плечами.
Ротенкнопф сунул голову в дырку и закричал:
- Шпрехен зи дойч?!
- Я-я! - послышалось в ответ. - Вир шпрехен зи дойч!
- Откуда ты знаешь по-немецки?
- Меня научили говорить по-немецки мама и папа!
- Откуда взялись твои мама и папа?!
- Из Баварии!
- Откуда в Баварии гермудофилы?! В Баварии нет гермудофилов!
- Нихт гермудофилы! Это мы - Фриц унд Ганс! Нихт шисен битте! У нас
кончается кислород!
Из дырки вылезли немецкие космонавты Фриц и Ганс.
- Как вы туда попали? - спросил Ротенкнопф.
- Мы ловили гермудофила!
- Поймали?
- Нихт. Не поймали, - сказал Фриц.
- У нас кончается кислород, - добавил Ганс. - Нам необходимо немедленно
восполнить его запасы.
- Доктор Хас, - приказал Ротенкнопф, - займитесь!
Доктор Хас хорошенько вдохнул, задержал дыхание, вынул из скафандра
кислородный шланг и вставил в дырку скафандра Фрица. Потом вынул шланг у
Фрица, еще раз вдохнул и вставил в дырку скафандра Ганса.
Пока Фриц и Ганс пополняли запасы кислорода, Ротенкнопф исследовал
место, где сидел гермудофил.
- Я обнаружил тут немного влаги, - сказал командир. - По-моему, мне
удалось его напугать и он от страха обделался.
Посмотрев, немецкие космонавты пошли в космический корабль пить шнапс
из тюбиков.
21-25.03.97г.
Владимир Белобров, Олег Попов.
Череп с зубами (из романа "большая шишка")
© Copyright Владимир Белобров, Олег Попов
Email: popole@mail.ru, belobrov@frsd.ru
WWW: http://www.belobrovpopov.ru/
Date: 27 Nov 2000
- Но! - сказал Иван Шароваров и стегнул лошадь.
Лошадь поехала.
"У всякого мастерового, - думал он, - имеется свой инструмент. У повара
- нож, у меня - кнут."
Шароваров засунул кнут за пояс и понюхал табаку.
- Апчхи!
Проехали мимо скамейки.
Шароваров убрал табакерку.
Миновали забор.
На заборе сидел глупый мужик.
- Чего ты, дурень, на забор сел?!
Глупый мужик презрительно посмотрел вниз под забор и сплюнул.
- Тпру! - сказал Шароваров лошади. - Куды, велбрюд, плюешься, харя?! -
Шароваров достал кнут. - Сей же час к тебе залезу - тогда, тому-подобное,
узнаешь!
Мужик дернул ногой.
Иван заткнул кнут за пояс.
- А вот достану тебя - тогда не подергаешься ногами!
Он подьехал к забору поближе и с лошади залез на верх.
А с той стороны стоял купец Терентьев с пистолетом.
- Мое почтение, - сказал ему Шароваров. -Чего вы тут стоите?
Купец прицелился.
- А ну слезай с забора, сволочь!
- Как хотите... Вам привет от отца Василия!
- Твою мать! - Терентьев тряхнул пистолетом.
- Ужо слезаю.
Шароваров спрыгнул на лошадь, перелез на телегу, показал мужику кукиш и
поехал дальше.
Дальше проехал площадь.
Из одного окна баба скорчила ему гримасу.
Тогда Шароваров показал ей кнут.
- Стой! - справа к лошади подошел громадный жандарм. - Подвези до
участка, братец.
- Садись, ваше благородие.
Жандарм положил в телегу сверток и полез туда сам.
- Нашел череп, - обьявил он. - Теперь возись с ним.
- Человеческий череп? - спросил Иван.
- Известно, не кошачий!
- Мужской али женский?
- У него на лбу не написано. Просто череп.
- Ишь ты! - Шароваров понюхал табаку. - Апчхи!.. А я первоначально
думал, ваше благородие, что это у вас арбуз такой.
- Дай понюхать.
- А и понюхайте, сделайте милость.
- Апчхи! Вонючий, эва!
- Немецки потомушто.
- Подлые же люди!
- Вам оно виднее.
- Апчхи!
- Будьте здоровы.
Жандарм развернул череп.
- Вот жил человек и помер.
- Бывает, - Иван поправил лошади хвост кнутом.
- Отсутствует нижняя челюсть... А на верхней - раз-два-три-четыре
золотых зуба... Солидно...
- Дозвольте посмотреть, ваше благородие.
- Не положено. На нем отпечатки пальцев. Гляди у меня из рук...
- Ух и страшный!.. Неужли и у всех такой?!
- А ты как думал?
- А я про это думать не предпочитаю. А то подашься гулять с девкой -
навроде у нее и губки такие и глазки и носик, ушки с сережками, прическа
превосходная... А как подумаешь, что под всем под этаким такой череп - то
все! Есть, ваше благородие, предметы, про которые думать вредно.
- Это тебя череп вдохновляет про баб думать, а для нас - это обычное
дело. Нашел череп - значит кого-то убили или кто-то сам умер.
- А этого черепа убили, али сам умер?
- Я полагаю, сам умер, потому как если бы его убили, то непременно
вытащили изо рта золотишко. - Жандарм пощелкал пальцем по коронкам. - Хотя
бывают варианты. Положим, один дворянин застрелил другого на дуэли и не стал
вытаскивать у него зубы. Такая может быть гипотеза. Хотя, гипотеза может
быть другая. Вот этот золотой зуб сильно шатается. Представим себе такую
картину преступления... Убийца не успел выдернуть зубы, потому что его
кто-то напугал.
- А ежели, ваше благородие, убивец не ведал, что во рту еще золото
лежит? Он взял бумажник, часы на цепочке, перстень, запонки и пошел. Не
догадался, что во рту - эвона! - зубы оставил.
- Может и так. - Жандарм взвесил череп на руке. - Четыре фунта... - и
вздохнул. - Фуф! Вчера у свата на крестинах напились... Опохмелиться бы...
Хотел по дороге в трактир забежать. Иду в кустах, а там череп этот... Делать
нечего,надо его в участок препроводить. А голова-то болит...
- Так мимо трактира будем ехать - вы туда и зайдите.
- Хым... Хмы... А, пожалуй, и заеду. Поди, череп не один день в кустах
валялся. Маленько еще потерпит. - Жандарм хлопнул по черепу.
Подьехали к трактиру.
- А, тогда, и я с вами. - Шароваров привязал лошадь.
В трактире пахло щами и котлетами.
Сели за стол.
Жандарм положил перед собой завернутый череп и крикнул полового.
- Здравия желаем, Павел Борисович, - подлетел человек в красной рубахе.
- Чего изволите?
- По шкалику и огурцов, - жандарм посмотрел на Шароварова. - Угощаю.
- Благодарствуйте, - не возражал Иван.
Принесли водку и огурцы.
- За знакомство, - сказал жандарм. - Павел Борисович Сизов.
- Шароваров Иван.
Выпили.
Павел Борисович посмотрел в потолок.
- Пожалуй, по шкалику будет маловато. Не действует... Очень уж вчера...
Не хватает...
Шароваров кивнул.
Жандарм Сизов крикнул человека.
- Блины с селедкой и по шкалику!
Повторили.
Сизов подумал, заказал еще по шкалику и ухи.
- Нет лучше средства для похмеления, чем рассол и горячая уха. Если
че...
Похлебали ухи.
Шароваров поднялся из-за стола и сказал:
- Хороший вы, Павел Борисович, однако, человек! Так что, тому-подобное,
не всякий жандарм, конечно, с нами за стол сядет... Ну так и вот... Таперича
моя лошадь всегда ваша, когда вы захотите куда-то ехать... И днем и ночью...
Вот-с, - Шароваров вытащил из-за пояса кнут и вручил жандарму. - А так же
желаю вас непременно угостить, чтобы, понятное дело, отблагодарить вас за
такую вашу, тому-подобную, доброту. Человек! Полштофа и каши со свининой!
- Спасибо, милый. - Сизов вынул из кармана часы. - Однако, допиваем и
пора в участок череп везти.
Разлили по стаканам. Жандарм развернул череп, а Шароваров вставил
черепу в нос огурец.
- Не балуй, - Павел Борисович погрозил пальцем. - Не хорошо.Все же
человек был.
Шароваров убрал огурец и перекрестился.
- Был человек и нету. Думать даже про это не хочется.
Подошел длинноволосый и бородатый мужчина с образом мысли.
- Господа, разрешите представиться - художник Мясоедов. Я вижу,
господа, у вас на столе очень нужную мне вещь. Я, знаете ли, задумал писать
картину "Суета сует". Картина весьма оригинальная. Представьте себе, -
художник развел руками, - на столе расставлены старая книга, череп, свеча и
фужер. Мне просто необходим этот череп, чтобы написать его с натуры. Не
продается ли эта вещица? Она мне очень, поверьте, нужна.
- Ишь ты какой! - усмехнулся Шароваров. - Нам с Пал Борисычем этот
череп самим позарез нужен. Мы везем его на дознание, чтобы узнать кто его
убил и кто пытался вырвать ему, тому-подобное, зубы.
- Ну ты, Мясоедов, садись к нам, - пригласил Павел Борисович. - А
портреты рисовать умеешь?
- Разумеется, - художник вытащил изсумки лист бумаги и накидал
карандашом портрет жандарма.
- Похоже, - сказал Шароваров. Выпей с нами, Шишкин.
Чокнулись с Мясоедовым.
- Господа, - сказал художник, - если уж вы решительно отказываетесь
продавать, то разрешите хотя бы рассмотреть поближе, чтобы хорошенько
запомнить и написать по памяти.
- Только руками, тому-подобное, не трогай, - предупредил Шароваров и
посмотрел на жандарма. - На черепе отпечатки пальцев.
Жандарм кивнул.
Художник Мясоедов встал, обошел вокруг стола, то наклоняясь, то
выпрямляясь над черепом.
- Я запомню как падает свет... Вот тут подмажу охрой... А глазные дырки
сначала закрашу просто черным. Получится глубина... Какой красивый череп! И
как ему идут золотые зубы!.. Идеальный череп!
- Кто красивый? - удивился Шароваров. - Да я ничего страшнее в жизни не
видал! Если бы кто-то показал мне ночью, тому-подобный, череп на палке со
свечкой внутри - я бы от страха умер.
- А вот мы сейчас проверим, как этот красивый череп действует на
публику, - Сизов положил череп в горшок из-под каши и накрыл крышкой. -
Че-ло-век! - позвал он.
- Тут мы, Павел Борисович, - подбежал половой.
- Чем же ты, мерзавец, нас, это вот, кормишь?! Посмотри, каналья, чего
ты нам принес! - Жандарм поднял крышку и показал - чего в горшке.
Человек побледнел и упал в обморок.
Сизов засмеялся.
- А ты говоришь - красота, - сказал Шароваров художнику. - Чего ж он
испужался?
- Это, извините, от подачи зависит, - несдавался художник. - Одно дело
- на картине подать, другое дело - в горшке с кашей.
Сизов похлопал человека по щекам.
- Не обижайся, братец. Мы пошутили. На, выпей и успокойся... Неси лучше
штоф и кулебяку. Музыки хочу! Зови с улицы шарманщика.
Пришел шарманщик с обезьяной и запел:
Едет по лесу да черная карета
Князь с графинею в карете - да сидят
А на них скелеты, эх - скелеты
Из кустов зловещие глядят
Не доедет до дому карета
На нее скелеты налетят
Молодого князя и графиню
Эх, скелеты сварят и съедят.
- Тоску наводит, - сказал жандарм и надел череп обезьяне на голову.
Обезьяна запрыгала по столам, пугая пьяных.
Жандарм, Шароваров и художник Мясоедов от смеха чуть не лопнули.
- А так - красота и мистический ужас, - сказал художник. - Иероним
Босх!
Вдруг обезьяна в черепе выпрыгнула в окно и побежала по улице.
- Держи ее! - Сизов вскочил, полез за обезьяной в окно и застрял.
Шароваров и Мясоедов нажали на жандарма изнутри. Сизов вывалился на
улицу.
Остальные присоединились к нему через дверь.
На площади перед трактиром стояла бледная Софья Петровна Сырникова,
жена жандармского полковника Романа Сергеевича Сырникова, и тряслась.
- Дэ-дэ-дэ! - стучали ее зубы.
- Павел Борисович! - сказала она дрожащим шопотом. - Я видела СМЕРТЬ!
Мимо пробежала СМЕРТЬ! СМЕРТЬ! Я видела СМЕРТЬ! Па-вел Бо-ри-со-вич! У нее
золотые зубы и хвост!
- Софья Петровна, душенька... Дозвольте я вас до лавки... Ничего,
ничего. Не волнуйтесь, поймаем хулигана... - усаживая даму, сказал Сизов,
дыша в сторону, чтобы не пахло водкой. - Вот посидите здесь немного... А мы
их вмиг сцапаем! - Сизов сжал пальцы в кулак. - Куда она побежала? - Он
вытащил из-за пояса кнут.
- Туда, - Сырникова слабо махнула рукой.
- Ну все! - Павел Борисович грузно побежал, грозя кнутом вперед.
Шароваров и Мясоедов поспешили за ним.
- Сучье животное! Тварь такая! - ругался на бегу Сизов. - Гадина
лохматая! Макака! Обезьяна, еб твою мать! Пугала машкерадная!
Обезьяна в черепе спокойно сидела на скамейке возле памятника царю.
Увидя бегущих, она подпрыгнула и залезла государю на плечо.
- Гля, кака похбная картина, - сказал Шароваров. - Покойный государь со
шкилетом!
- Иероним Босх! - сказал художник Мясоедов. - Какая натура!
А Павел Борисович сказал:
- Доигрались! - и с опаской посмотрел по сторонам. - Не приведи Бог,
кто увидит!
- А и ничего, - пьяно сказал Мясоедов. - Я видел в музее картину
Рубенса "Генрих Наваррский и обезьяна".
- Обезьяна в черепе? - спросил Шароваров.
- С виноградом.
- Заткнитесь с виноградом! - жандарм покраснел. - Надо убрать эту
скотину оттуда!
Пытаясь сбить макаку, он хлестнул кнутом и сразу отбил царю нос с
усами.
Обезьяна перескочила на корону.
Сизов схватился за сердце.
- Сибирь! Сибирью пахнет!
Шароваров вынул из кармана кусок колотого сахара и показал обезьяне.
- Кыс-кыс! Слазий давай!
Обезьяна подняла хвост и стала спускаться.
Жандарм застыл.
Когда обезьяна спустилась и подбежала к Шароварову взять сахар, тот
схватил ее за шкирку.
- А не будешь царя срамить! - и шлепнул ее по жопе.
Обезьяна завизжала из черепа.
- Молчать! - приказал Сизов. - Суй, Иван, за пазуху ее! Быстро отсюда!
По дороге в трактир Сизов захотел понюхать табаку.
- Дай, Иван, понюхать твоего вонючего немецкого от нервов.
Шароваров полез в карман за табакеркой и упустил обезьяну.
Обезьяна вывалилась, рванула вперед и скрылась за поворотом.
- Как же это она? - сказал Шароваров. - Раз - и все!
- Ноги бы ей оторвать! - Сизов сунул кнут за ремень.
- Надо вернуться в трактир, - предложил Мясоедов. - Она обезьяна ученая
и тоже должна вернуться на место.
Перед глупым мужиком на заборе жандарм остановился.
- Слезай, дебил! Не положено на заборе сидеть!
Глупый мужик плюнул.
Павел Борисович вытащил носовой платок, обтер лицо, затем обернул
платком кулак и размашисто вдарил мужику в грудь.
Мужик крякнул и упал за забор.
Сизов поднялся на цыпочки и с высоты своего роста поглядел туда.
Рядом прыгали Шароваров и Мясоедов.
- Высший сорт припечатали, Павел Борисович! - кричал Шароваров. -
Оченно интересно посмотреть, что получилось!
- И мне ничего не видно! - кричал Мясоедов. - Очень артистично!
Карающая рука правосудия!
За забором высокий жандарм Сизов увидел купца Терентьева.
Терентьев держал правую руку за спиной и изподлобья глядел на голову
жандарма.
- Терентьев, - сказал Павел Борисович, - ты чего тут стоишь?
- Да вот... человек, ваше благородие, упал...
- Передай этому человеку, когда очухается, что я его в следующий раз в
полную силу ударю.
- Так точно, ваше благородие.
Шароваров и Мясоедов наконец-то залезли на забор.
- Ты что это за спиной прячешь? - спросил Сизов у купца. - Покажи руку.
- Там пистолет у него, - обьявил Шароваров.
Купец Терентьев засунул пистолет сзади за штаны и показал пустую руку.
- Не мели ерунды, - сказал Сизов Шароварову.
- Он его в карман спрятал, - не уступал Шароваров.
- Выворачивай карманы, - приказал жандарм купцу.
Терентьев вынул портсигар, бумажник, часы на цепочке, перстень, запонки
и вывернул карманы.
- Эх! - сказал Сизов. - Пошли в трактир обезьяну ждать.
- Смотрите, Пал Борисович, как он лежит! - художник Мясоедов показал
пальцем под забор. - Ух ты!
- Вся харя синяя, - добавил Шароваров.
- Это в полсилы, - сказал жандарм. - А так я хош лошадь завалю!.. Могу
забор сломать.
- Не может быть! - воскликнул Мясоедов.
Сизов вынул платок, обернул руку и размашисто вдарил по забору.
Забор вместе с Шароваровым и Мясоедовым рухнул на глупого мужика.
- Вот это я, тому-подобное, понимаю, - сказал отряхиваясь Шароваров.
Художник покачал головой.
- Пошли отсюда, - сказал жандарм, озираясь по сторонам.
Они стащили с глупого мужика забор и пошли в трактир.
Впереди на лавке в полном обмороке лежала Софья Петровна Сырникова.
- Опять, поди, обезьяну встретила, - догадался Шароваров.
Вернувшись в трактир, они заказали полуштоф и сели у окна ждать
обезьяну.
Подошел шарманщик.
- Ваше благородие, дозвольте вас спросить обезьянку вернуть, - сказал
он.
- Не волнуйся, отец. Мы сами ее ждем. Сейчас придет, - успокоил его
Шароваров.
- Поймаем и оторвем ей ноги! - пообещал жандарм.
- По секрету тебе, тому-подобное, скажем, - добавил Шароваров, - твоя
облизьяна теперь государственный преступник.
- Молчать! - крикнул на него Сизов. - Отставить разговоры!.. Проходи,
старик, дальше, а то упеку!
Выпили.
Через окно Сизов увидел, как очнулась Софья Петровна, встала с лавки и,
шатаясь, пошла к трактиру.
Сизов, на всякий случай, спрятался за занавеску.
В трактир вошла Сырникова и прижалась к стене.
- Чи-ла-век! - застонала она. - Беги, голубчик, в жандармское
управление к моему мужу полковнику Сырникову! Скажи, что я умираю! - И села
на табурет.
Сизов сопел за занавеской.
Шароваров и Мясоедов заказали еще водки, чтобы не сидеть просто так.
- Господа, - обратилась к ним Сырникова, - ко мне сегодня дважды
являлась смерть!
- Я вам так, барыня, скажу, - произнес Шароваров, - двум смертям не
бывать, а одной, тому-подобное, не миновать. Чокнулся с Мясоедовым и выпил.
- Вам надо рюмочку коньяку выпить, - посоветовал Мясоедов. - Человек!
Коньяк для дамы!
Полковница подняла принесенную рюмочку, как вдруг дверь скрипнула и на
пороге появилась обезьяна.
- СМЕРТЬ! - вскрикнула Софья Петровна, выронила рюмку и упала назад,
потянув на себя скатерть. Посыпалась посуда.
Обезьяна, испугавшись грохота, выскочила на улицу.
Из-за занавески осторожно выглянул Сизов.
- Пошли отсюда. А то Сырников приедет, тут такое начнется!..
Захватив начатый штоф, вышли на улицу.
- Поедемте на лошади обезьяну ловить, - предложил Шароваров.
- Держи, - жандарм отдал ему кнут. - Такое дело заворачивается, -
пожаловался он, - а я тут пьяный!
Мясоедов в телеге заснул, а проснулся от щекотки. Перед ним из под
мешка шевелился хвост. Художник всем телом навалился на мешок и закричал:
- Поймал! Поймал!
Когда снимали череп, обезьяна куснула художника за палец. За это ее
вышвырнули.
Допили штоф.
- Уже забор починить успел, - сказал Шароваров, показывая кнутом. -
Давайте, ваше благородие, Терентьева напужаем, - предложил он, хихикнув. -
Череп на кнут наденем и покажем через забор.
- Что ж ты думаешь - он там весь день стоит?
- А и стоит, ваше благородие. Еще до того, как мне вас встретить, он
уже там стоял.
Череп насадили на кнут и приподняли над забором.
Прогремел выстрел.
В черепе появилось отверстие.
- Ого! - сказал Сизов, сломал кулаком забор, выбил у Терентьева
пистолет, повалил купца на землю и связал ремнем.
Терентьева погрузили в телегу и повезли в участок.
- Череп, гад, прострелил, - сокрушался жандарм. - Обьясняй теперь, что
он не сам умер!
- Все одно, ваше благородие, череп сдавать, - прошептал ему на ухо
Шароваров. - Давайте, тому-подобное, зубы вытащим.
- Я тебе вытащу! - погрозил Сизов.
В участке оказалось, что у купца Терентьева фальшивые усы и борода. И
это не Терентьев вовсе, а беглый каторжник убийца Степка Лысый.
По золотым коронкам обнаружили, что череп - это и был купец Терентьев,
зарезанный Степкой Лысым весной прошлого года и закопаный им в сугроб.
Степка Лысый зарезал купца, забрал у него бумажник, часы на цепочке,
портсигар, перстень, запонки, а про зубы он ничего не знал, а то бы и их
конечно присвоил.
Владимир Белобров, Олег Попов.
Загадки даун-космоса
© Copyright Владимир Белобров, Олег Попов
Email: popole@mail.ru, belobrov@frsd.ru
WWW: http://www.belobrovpopov.ru/
Date: 27 Nov 2000
DOWN.COSMOShuidogonish@mail.ru
MAKPOKOCMOC/H.DOGONISH/MAKPOKOCMOC/H.PROSSYSH или ЗАГАДКИ ДАУН.КОСМОСА
выпуск 4. НОВОГОДНЯЯ СКАЗКА c ПРОЛОГОМ и ПРОЧИМ
НОВОГОДНЯЯ СКАЗКА
Уже давно медведь впал в зимнюю спячку. И снег уже толстым слоем укрыл
проход в берлогу. Уже и заяц быстро бегает в зимнем тулупчике. Уже и
красавица белка питается в дупле запасами - шишками, грибами, ягодами.
И на носу уже Новый Год.
А в Новый Год, как известно, сбываются самые невероятные желания.
Помните
себя в детстве, как вы подходите к елке, крепко зажмуриваетесь и -
захотите-захотите какое-нибудь желание. И смотришь - лежит тебе под
елкой
новенький фотоаппаратик, или заболевает на полгода вредная училка, или
в
цирк-шапито сводят.
А то, бывает, такое диво случится, что никто потом не верит.
1.
Петр Степанович Пастухов с женой Клавой, Борис Мартынович Уткин с женой
Симочкой, Гамлет Сергеевич Айрикян с подругой и Светлана Францевна
Королек
решили встречать Новый Год в настоящем лесу под елкой, чтобы выпить
ровно
в полночь игристого и подурачиться.
На дне рождения у Петра Степановича Пастухова они смотрели
телевизионный
фильм ужасов, как три молодые пары встречали Новый Год в лесу и как их
почти всех покусали вампиры. Начало кино ничего такого не обещало.
Молодежь приехала отдохнуть в загородный домик к одному другу. Друга
дома
не оказалось. Тогда они достали из машины корзинки с едой и стали
располагаться. Одна девушка резала на кухне ветчину и случайно порезала
себе палец. Кровь из пальца капнула на пол и через щель в досках
просочилась в подпол. А в подполе сидел страшный вампир и ему попало на
голову. Вампир подергался, встал и пошел всех ловить. Выходит он из
погреба. Спиной к нему стоит девушка, бинтует палец. Вампир дал ей
сзади
сковородкой, высосал кровь и спрятался. Приходят остальные на кухню.
Видят
- труп! Надо же, - думают, - что случилось! Положили труп в соседней
комнате на диван и пошли выпить от нервов. Сидят, выпивают. Вдруг жених
той девушки решил еще раз проверить - как она там. Приходит в комнату,
садится к ней на диван. Сидит грустный. Вдруг у его невесты на пальцах
отросли кривые железные ногти. Жених хочет убежать, но не успевает -
невеста дала ему сзади стулом и - в шею зубами. Стало вампиров трое -
жених с невестой и вампир из подвала. Потом к ним еще муж с женой
присоединились. А потом последняя пара подвзорвала дом с вампирами.
После кино мужчины вышли покурить на кухню.
- А что, друзья, - сказал Борис Мартынович, - не встретить ли и нам
этот
Новый Год в лесу под настоящей елкой?
- А это идея! - подхватил Гамлет Сергеевич. - Только вам-то хорошо с
женами, а мне-то каково там одному будет?
- Не с кем ему! - хохотнул Петр Степанович Пастухов. - Найдешь себе
какую-нибудь...
2.
В лес добрались затемно. Мужчины спилили сосну и развели костер.
Женщины
готовили стол.
- Меня свекровь заела, - говорила Симочка. - Лучше уж в лесу, чем с
ней.
- Это от того, Симочка, что вы не смогли найти общий язык со своей
свекровью, - обьяснила Клавдия.
- А я вот со своей смогла найти общий язык, - Светлана Францевна
закурила.
- Я ей сказала: Послушайте меня, мама, если вы еще раз засунете свой
нос в
наши с Вадиком дела, то вы отсюда моментально съедете.
- Ой, Светка, Светка... Вот они с Вадиком от тебя и съехали, -
заулыбалась
Симочка.
- Ну и правильно сделали! - Светлана Францевна подбоченилась. - Чего с
дураками жить?! Свекровь - идиотка и Вадик ее - идиот! Будьте спокойны,
без мужика не останусь!
- Милочка, - спросила Клавдия подругу Айрикяна, - вы Гамлета Сергеевича
давно знаете?
- Год назад в метро познакомились. Он у меня телефон попросил. А на
днях
позвонил.
- Вы с ним поосторожнее. Гамлет у нас быстрый.
- Сне-гу-ро-чка! Сне-гу-ро-чка! - заорали под елкой.
Все обернулись.
Под елкой в красной шубе и красной шапке стоял Дед Мороз с мешком.
- Вот здорово! - Воскликнула Симочка. - Дед Мороз!
- Здравствуй дедушка, - поздоровался Борис Мартынович. - Ты откуда
взялся?
- С Северного Полюса! Долго я шел через дремучие леса и широкие поля...
Дед Мороз с мешком идет!
Здравствуй, Жора, Новый Год!
- Налейте дедушке! - крикнул Петр Степанович. - Дедушка устал ходить.
Хочет вмазать.
Деду поднесли коньяку.
- Благодарствую, - Дед Мороз выпил и занюхал еловой веткой. - В нос
шибануло!
- А чего у тебя в мешке?! - громко спросил Борис Мартынович. - Чего ты
нам
принес?
- Хлопушки! - Дед Мороз вывалил на стол гору хлопушек. - Хлопнем, а?
- Хлопнем, ага!
Все взяли по хлопушке и хлопнули.
- Ура! - закричала Симочка, подняла руки и запрыгала.
- Кто у вас главный? - спросил Дед Мороз.
- Я! - отозвался Петр Степанович Пастухов.
- Налейте мне еще коньяку вкусного.
- А не окосеете?
- Чиво?
- Шутка, - Пастухов налил дедушке еще.
Дедушка Мороз выпил и с размаху поставил стакан на стол:
- После второй не закусываю!
- Ух, ты! - присвистнула Светлана Францевна. - Крепкий старик!
Петр Степанович налил еще стакан.
Дед опрокинул и вернул стакан Пастухову.
- Будем повторять! После третьей не закусываю!
- Ты так у нас весь коньяк вылакаешь, - сказал Петр Степанович, наливая
в
стакан.
Дед Мороз опрокинул.
- Будем повторять!
- Я тоже хочу выпить с Дедморозиком на брудершафт! - Закричала Светлана
Францевна.
Они выпили и поцеловались взасос.
После пятой Дед Мороз занюхал еловой шишкой.
- Я еще могу.
- Ну здоров дед пить! - Петр Степанович взял со стола хлеб-сало и
протянул
Деду Морозу. - На.
Взяв закуску, Дед Мороз пошел шатаясь, сел под елку и заработал
челюстью.
Другие сели за стол.
- Как необыкновенно мы встречаем этот Новый Год! - воскликнула Симочка.
-
А где же Светлана?
- Проголодается - придет, - сказала Клавдия, намазывая икру.
- Позвольте, я скажу тост, - Гамлет Сергеевич встал. - Я сочинил в
стихотворной форме.
Снег идет, снег идет,
Елки все в снегу!
Этот с вами Новый Год
Встретим мы в лесу!
В этой жизни, говорят,
Счастья нет нигде.
Но с друзьями, знаю я,
Хорошо везде!
Всем понравилось, как сочинил Айрикян.
3.
У стола появилась Светлана Францевна с двумя стаканами.
- А нам с Дедморозиком налейте!.. Такой оригинальный дедок!
Светлана Францевна с вином ушла под елку.
- Повезло Светке, - сказала Клавдия. - Нам как раз ей пары не хватало.
Пастухов наклонился к Уткину:
- Светке не хватало пары палок, - прошептал он.
- Га-га-га!
- Не шептаться! - погрозила пальчиком Симочка. - Мы хотим
шам-пан-ского!
Покушав, вышли из-за стола и слепили снежную бабу.
Потом покидались снежками и сели выпить.
В обнимку подошли Дед Мороз со Светланой Францевной. Им налили
штрафную.
- Эх, ребята, уважили Дедмороза, - сказал раскрасневшийся Дед Мороз. -
Вечеринка удалась! Я погулял по полной программе! И теперь мне тоже
хотелось бы для вас что-нибудь сделать... У нас у Дедморозов и
Снегурочек,
доложу я вам, замечательная жизнь. Нам все рады. Нам все наливают. Так
пусть и у вас так же будет! - Он взмахнул посохом и вся компания
превратилась в Дедморозов и Снегурочек.
С ТЕХ ПОР ИМ ВСЕ РАДЫ. ИМ ВЕЗДЕ НАЛИВАЮТ.
Белобров-Попов
[cosmos]
В увлекательной игре
собири все звездныйе
багацтва космоса
сыплющиеся из бездонного
неба над головой!
[закодировал М.Борисов]
КРИЭЙТЕД ДАУН.KOCMOC ПОПОВ, БЕЛОБРОВ и LINXY в 1999 и 2000 ГОДУ ПО
ЦЕЛЬСИЮ
huidogonish@mail.ru
DOWN.COSMOShuidogonish@mail.ru
MAKPOKOCMOC/H.DOGONISH/MAKPOKOCMOC/H.PROSSYSH или ЗАГАДКИ ДАУН.КОСМОСА
выпуск 17. КОСМИЧЕСКИЙ КУСОК КРАСНОГО БУБНА
Следующим был дом айзербайджанца Мурата Алиева. Алиев не был, конечно,
коренным жителем Красного Бубна. Он приехал сюда из Нагорного Карабаха,
спасаясь от войны. Пару лет работал в колхозе комбайнером, а когда
колхоз
развалился Алиев, как все азербайджанцы, занялся традиционным
азербайджанским делом - торговлей. Он держал вдоль шоссе несколько
коммерческих киосков. Фирма ООО "Южная Ночь". Бубновцы относились к
Алиеву
двойственно. С одной стороны он уже воспринимался ими как свой, но с
другой стороны за глаза его критиковали за то, что чурбан. Так-то
Алиев, в
принципе, был неплохой мужик, давал деревенским в долг, не жадничал и
шутки понимал... Но все-таки... айзер...
АЛИЕВ
Мурат объехал киоски и вернулся домой затемно. В Бубне он жил один.
Семья
осталась в Азербайджане у родственников жены. Когда начались события в
Карабахе, они решили уехать из родных мест. Мурат временно отправил
жену с
детьми к ее родственникам в Баку, а сам поехал в Россию, чтобы
обустроиться там, а потом забрать семью. Но время сослужило плохую
службу.
Пока Мурат обустраивался, родственники жены обработали Фариду. Каждый
день
они говорили ей, что муж бросил ее и скрылся в России, где наверняка
завел
новую семью, потому что в России одни развратные женщин. А если
человеку
каждый день говорить одно и то же, он в конце концов начинает этому
верить. И когда Мурат наконец-то купил дом, машину, завел хозяйство и
можно было не стыдясь принять семью, он получил из Баку письмо. Жена
писала, что она его проклинает за то, что он ее бросил, и никогда за
это
не покажет ему детей. Алиев был вне себя от горя и злости. Он собрался
и
поехал в Баку разобраться. Но родственники жены не пустили его к семье,
сильно избили Мурата Рашидовича и пообещали, что если он сейчас же не
уедет, закопать его живым. Алиев поверил - в Азербайджане с этим стало
просто. Он уехал и теперь жил один, напяливая временных продавщиц. Если
бы
он был русский, то наверняка бы запил. А он был нерусский и поэтому
только
курил вечерами коноплю. Конопли здесь было много и стоила она недорого.
(Недаром рок-группа "Собаки Лондона" отправилась под Тамбов на
гастроли).
Алиев заехал в сарай, закрыл за собой ворота и запер их на засов.
Прошел в
избу. Изба была русская, а обстановка, по возможности, азербайджанская.
На
стене висел восточный ковер. Под ковром - диван-кровать, застеленная
полосатым покрывалом. В углу - резная расписная тумбочка с орнаментом.
На
тумбочке - бронзовая ваза с длинным узким горлышком. На другой стене -
чеканка, аллегорическое изображение Баку в виде лица азербайджанской
женщины и нефтяной вышке. Еще в комнате был застланый ковриком сундук и
сейф.
Мурат Рашидович повертел на пальце четки и сунул их в карман, а из
кармана
вытащил перетянутую резинкой пачку денег и ключ от сейфа. Убрал деньги
в
сейф и прошел в кухню. Приготовил чай. Вышел с пиалой на крыльцо, сел
на
ступеньку.
Он пил чай, глядя в потемневшее небо и думал об Азербайджане, о своей
тяжелой доле, о бизнесе и о Гейдаре Алиеве. Многие в деревне спрашивали
Мурата - не родственник ли он азербайджанскому лидеру. И Мурат
терпеливо
всем объяснял, что Алиев в Азербайджане -все равно, что Иванов у
русских.
Алиев поставил пиалу на ступеньку, сунул руку под крыльцо, вытащил
оттуда
целлофановый пакет с травкой и пачкой папирос Беломор. Вот это и был
его
настоящий бизнес. Киоски Алиев держал для вида, они почти никакого
дохода
ему не приносили. А вот торговля травкой - другое дело. Рискованное, но
достойное мужчины дело.
Мурат продул папиросу, заколотил коноплю и закурил. Почти сразу в
голове
посветлело. Жизнь перестала казаться односторонней и неприятной. Теперь
он
видел как бы ее всю целиком и она больше не отталкивала. Он посмотрел
на
появляющиеся в небе звезды, на полную луну, на Млечный Путь, и подумал,
что вот человек живет в этом огромном мире, как блоха на теле собаки,
живет-живет, пока собака живет, а потом собака сдохла и блоха сдохла,
никому не хуже и не лучше...
Он добил косяк и прилег на крыльцо, чтобы удобнее было смотреть вверх.
В
школе он хотел стать космонавтом и полететь к звездам, потому что знал,
что когда вырастет, такое будет уже возможно. ПЕРВЫЙ В МИРЕ
АЗЕРБАЙДЖАНСКИЙ КОСМОНАВТ В КОСМОСЕ! Потом он повзрослел и понял, что
космонавтами становятся немногие и он скорее всего космонавтом не
станет.
Тогда Алиев решил стать астрономом, открыть новую звезду и назвать ее
ВЕНЕРА, по имени своей первой любви Венеры Фатыховны Тимургалеевой, с
которой он учился в одном классе. Но еще через несколько лет он понял,
что
профессия астронома ему не подходит. Астроном - профессия не для всех,
не
каждый сможет всю жизнь заниматься скучными вещами, чтобы открыть
что-нибудь и назвать ВЕНЕРОЙ, которая в космосе и так уже, оказывается,
есть. Тем более Венера Тимургалеева к тому времени уже вышла замуж за
жирного армяна Вартана Гукосяна...
Короче, когда Алиев вырос, он стал заниматься торговлей, как все
взрослые
азербайджанцы. И был доволен, пока не началась война в Карабахе. С
этого
момента все пошло наперекосяк... Но, слава Аллаху, вроде бы обратно
стало
помаленьку налаживаться...
Совсем стемнело и похолодало. Алиев поежился и решил вернуться в дом,
попить там еще чаю, покурить и лечь спать. Его немного тусовало сидеть
улице.
Мурат Рашидович сунул пакет с травой в карман, встал с крыльца, и тут в
ворота постучали. Алиев поморщился. Не хотелось сейчас с кем-нибудь
иметь
дело... Он вздохнул и пошел к воротам.
- Кто тут?
- Мурат Рашидович? - спросил с улицы незнакомый голос.
- Ну, я... Кто это? - Алиев нагнулся и посмотрел в дырочку, но было уже
так
темно, что ничего конкретного он там не увидел. Только какая-то тень.
- Мурат Рашидович, я от Алика.
- От какого такого Алика? - спросил Алиев, хотя уже понял от какого.
Аликом звали его земляка из Тамбова с которым у них было общее дело.
Алик
направлял Алиеву проверенных плановых клиентов.
- От Алика Керимова...
Мурат отодвинул засов и приоткрыл ворота.
- Проходи... только быстро...
Человек прошмыгнул мимо Алиева во двор. Мурат запер ворота и
повернулся.
- Пошли к дому.
Они подошли к крыльцу. Мурат пошарил рукой по стене, щелкнул
выключателем.
Над крыльцом загорелась лампочка. Алиев повернулся к незнакомцу.
Молодой парень, лет двадцати пяти, высокий, с длинными светлыми
волосами,
в кожаной куртке с множеством молний, в ковбойских сапогх и черных
джинсах. Из-под расстегнутой куртки выглядывала черная майка с
огненными
монстрами хеви-металла. А вот лица парня Мурат не видел, парень
держался
за челюсть рукой. На внешней стороне ладони Алиев разглядел татуировку
змеи и надпись готическими буквами SERGEY. Типичный бездельник, которых
в
последние годы развелось множество и которые, в основном, и покупали у
Алиева травку.
Но что-то Алиеву в нем сильно не понравилось. Он не мог понять что
именно...
Но почему-то сразу решил, что это ментовская засада...
- Ты чего за морда держишь? - спросил он.
- Зубы болят, - ответил парень и Алиев понял, что тот врет.
Ни-че-го-у-не-го-не-бо-лит!
- Понятно, - в голове Мурата быстро завертелись мысли. Нужно было
как-то
выпутываться. Он решил притвориться. - А чего пришел-то? - спросил он.
- Как чего? Я ж сказал, от Алика!
- От какого Алика?
- Я ж сказал, от Керимова!
- Ну и что дальше?.. Алик велел мне что-нибудь передать?.. Тогда давай
и
уходи...
- Я за травой.
- Какой-такой травой?! Иди на лужайку за травой, где коровы ее кушают!
- Ты чего?.. Ты чего придуриваешься? - в голосе парня послышалась
угроза.
- Не придуривайся! У меня времени нет, давай траву! Покупаю!
- Брат... что ты хочешь? - Алиев развел руками. - Я, брат, не понимаю,
да...
Я спать хочу, брат... Что ты ко мне пришел ночью?.. Приходи днем, чай
выпьем... Может днем, брат, ты мне объяснишь, какое дело у тебя... А
то, брат,
ты пьяный немного... говоришь непонятно... Давай иди, приходи днем, -
он
легонько подтолкнул парня к воротам.
- Да ладно тебе мозги-то компостировать, - парень увернулся, неожиданно
ловко залез к Алиеву в карман и выхватил оттуда пакет с травой. - Вот
она!
Вот какая трава! В кармане у тебя лежит! Ого! - он повертел перед собой
пакетом. - Да тут много!
Алиев побледнел и на лице у него выступили капельки пота. Он
растерялся.
Он не ожидал такого поворота. Парень сунул Алиеву в руку несколько
купюр.
Раздался грохот. Ворота полетели на землю и во двор ворвались еще
несколько фигур. Когда они приблизились, Мурат разглядел двух солдат в
плащ-палатках и нескольких молодых людей в кожаных куртках.
- Понятые! - закричал один солдат. - Вы являетесь свидетелями
купли-продажи наркотиков! Только что на ваших глазах этот гнусный
торговец
зеленой смертью продал русскому парню мешок травки! Купюры помечены.
- Солдат подбежал к совсем обалдевшему Алиеву и выхватил у него из рук
деньги.
Алиев сел на крыльцо.
- Слушай, брат, ты что говоришь, да? Я тебя первый раз тут вижу, да! -
Он
вытащил из кармана четки. - Этот кто такой вообще пришел? Пришел тут...
чего
он принес, я не знаю... Деньги мне сует!.. Зачем мне его деньги? Мне
чужой
денги не нада! Я честный человек, сам себе дэнги зарабатываю! Я
свободный
предприниматель, понял! Мне чужой дэньги не нада! Я лучше сам их
заработаю! А этот пришел ночью, я спать хотэл, принес травы, дэнги!
Зачем
принес? Нэ панимаю!.. Я ему гавару: зачэм принес мне? Унэси атсюда! А
тут
ты, началник, прибежал, мене гаваришь непанятный вещь! Что случилась?!
Пачиму варота сламали? Зачем дэнги мене давал? У мене денги есть! Я сам
могу денег давать!.. - он посмотрел на солдата снизу вверх. - Денги -
вода, сэгодня есть - завтра нэт!
- Ага! Ты значит, чурбан, взятку предлагаешь?! Понятые, слышали? Он мне
предлагал деньги!
- Зачем предлагал?! Зачем абижаешь меня? Я сказать не это!
- Не юли, падло, - солдат вытащил из-под плащпалатки автомат с круглым
магазином и ударил Алиева прикладом в лоб.
Алиев отлетел к двери. Он понял, что менты настроены решительно.
Понятые зааплодировали и заулюлюкали.
Подошел второй солдат.
- Да что ты, Мишка, с ним возишься? И так все понятно. Ты что, не
знаешь
приказ?
- Что за приказ еще?
- Лица, замешанные в распространении наркотиков на территории России и
не
являющиеся гражданами России, могут быть расстрелены на месте в
пределах
соответствующей квоты. Допустимая квота - десять-пятнадцать
преступников в
день, исключая крупные населенные пункты и другие места скопления
граждан,
где квота может быть увеличена до размеров необходимых для решения
задачи.
Приоритет отстрела - лицам кавказской, среднеазиатской, прибалтийской и
восточнославянской национальностей, а так же малочисленных народов
крайнего Севера.
- А этих-то за что?
- За мухоморы. - Второй солдат сделал шаг в сторону Алиева. - Перед
нами
явный представитель лиц кавказской национальности без регистрации и
прописки, - он вытащил автомат и передернул затвор. - Именем Союза
Советских Социалистических...
- Стой, брат! - закричал Мурат. - Стой, не стреляй! У меня есть
прописка!
Я тут в деревня живу законно! - Он полез в карман и быстро вытащил
паспорт. - Вот, смотри, брат! Все есть, как нада!
Солдат взял паспорт и пролистал.
- Что ж ты врешь-то, чурбан?!- он швырнул паспорт Алиеву в лицо.
Мурат раскрыл документ и увидел, как у него на глазах печать о
прописке,
за которую он заплатил столько денег, тает и исчезает.
- Мама джан! - вырвалось из груди у несчастного азербайджанца. - Куда
печат делся?!
- А ты, чурбан, думал, что за деньги можно вечную печать купить?! За
деньги, дорогой, можно только вечные муки купить! И пучок укропа!
А-ха-ха!
- солдат поднял автомат.
Но тут Алиев изловчился и пнул солдата снизу вверх ногой. Автомат
подпрыгнул в руках солдата и выпустил в темную ночь очередь
трассирующих
пуль.
Алиев вскочил и побежал в избу, на бегу вытаскивая из кармана ключ от
сейфа, где он прятал пистолет. Ногой он захлопнул за собой дверь и
задвинул засов. Только он успел заскочить в кухню, как входную дверь
прошила автоматная очередь. Разлетелась вдребезги керосиновая лампа.
Алиев
пригнулся и пробежал в комнату. Он воткнул ключ в скважину сейфа, но не
попал. Он попал в скважину только с третьего раза. Но из-за дрожи в
руках
Алиеву никак не удавалось повернуть ключ в замке. Наконец у него
получилось, замок щелкнул и дверца приоткрылась. Мурат распахнул ее и
сунул руку внутрь.
Страшная нечеловеческая боль пронзила его от кончиков пальцев до самых
пяток.
- Мама! - закричал он.
Что-то в сейфе откусило ему руку до локтя.
Из сейфа на мгновение показалась то ли волчья, то ли чья-то еще ужасная
морда с огромными желтыми зубами, по которым стекала кровь Мурата.
Чудовище зарычало, вцепилось Мурату в живот и утянуло его в сейф.
Дверца сейфа сама собой захлопнулась.
Белобров - Попов
[cosmos]
В увлекательной игре
собири все звездныйе
багацтва космоса
сыплющиеся из бездонного
неба над головой!
[закодировал М.Борисов]
КРИЭЙТЕД ДАУН.KOCMOC ПОПОВ, БЕЛОБРОВ и LINXY в 1999 и 2000 ГОДУ ПО
ЦЕЛЬСИЮ
huidogonish@mail.ru
DOWN.COSMOShuidogonish@mail.ru
MAKPOKOCMOC/H.DOGONISH/MAKPOKOCMOC/H.PROSSYSH или ЗАГАДКИ ДАУН.КОСМОСА
выпуск 33. СМЕРТЬ ПЕТЬКИ УГЛОВА (из "Красного Бубна")
Петька очнулся в Кремле. Это он понял, когда увидел перед собой
Царь-Пушку
с ядрами и Царь-Колокол с отбитым краем.
Мимо в Чайке проехал Брежнев. Брежнев помахал Петьке рукой и послал
воздушный поцелуй.
Когда Петька увидел Брежнева, то сразу понял зачем он, Петька, здесь
находится. Он должен рассказать Брежневу, что Владимиру Семеновичу
Высоцкому не дают жизни менты. И вот Петька пробрался в Кремль, чтобы
доложить об этой несправедливости лично Леониду Ильичу, который само
собой, ни хера про это не слышал, чтобы Брежнев разобрался и поставил
вопрос на политбюро и кому надо навтыкал полны жопы огурцов.
Петька кинулся к Чайке.
- Стой! Стой! - замахал он руками над головой.
Машина остановилась. Дверца раскрылась и из машины вышел, запахивая на
ходу пальто, Брежнев. Он был высок и похож на артиста Евгения Матвеева.
Брежнев подошел к Петьке:
- В чем дело, товарищ? - спросил он басом.
- Я, товарищ Леонид Ильич, сам из деревни приехал. Потому что не могу
выносить несправедливость.
Брежнев нахмурил свои густые черные брови, вытащил из кармана кожаный
блокнот и ручку с охрененным золотым пером. Он хотел было писать, но
потом
переложил блокнот с ручкой в левую руку, а правую протянул Петьке:
- Как вас зовут, товарищ?
- Петькой Угловым, - Петька пожал твердую теплую и по-настоящему
дружескую
руку.
- Ну а я, вы знаете, генеральный секретарь Политбюро ЦК КПСС. Вот что,
товарищ Углов, - Брежнев провел лодонью по волосам, - а давайте-ка мы с
вами не будем так вот посреди дороги общаться, а пройдем прямо ко мне в
кабинет и там в деловой обстановке побеседуем.
- Согласен, - ответил Петька.
Брежнев сделал приглашающий жест рукой, они пошли в сторону Спасской
Башни.
- А как же машина, Леонид Ильич?
Брежнев махнул ладонью:
- Пустое! Из Кремля не скоммуниздят. У меня тут целое МВД охраняет. Да
и
куда ты такую машину в СССР спрячешь? В стране должен быть порядок!
Порядок и субординация. У меня в Кремле не поворуешь!
Они прошли через ворота с разноцветными узорами. За воротами бил
золотой
фонтан Дружба Народов и ходили павлины. На голубых елях сидели
мартышки.
Жираф ел листья тополей.
Брежневу на плечо опустился разноцветный попугай, величиной со среднюю
курицу. Брежнев погладил попугая пальцем по клюву.
- Каганович это. Мой любимый друг. По секрету тебе, товарищ Углов,
скажу:
он носит почту от товарища Фиделя Кастро, - Брежнев поднял попугаю
крыло и
вытащил из-под него свернутый в трубочку листок. Надел очки в золотой
оправе, развернул, нахмурился. - Пишет товарищ Фидель, что американцы
совсем оборзели и не считают нас за людей. Вот, - Брежнев ударил
тыльной
стороной ладони по листку, - пишет, что заслали они к нам шпиона бабу!
Это
ж форменное издевательство! Они думают, что мы такие лопухи, что нас и
баба провести сможет!
- Ни фига себе!
- Вот тебе и ни фиги себе! М-да... Нужно будет дать задание Андропову,
чтоб разобрался с этой целкой американской. - Брежнев стряхнул с плеча
Кагановича и попугай перелетел на башню.
Углов задрал голову. Попугай сел прямо на рубиновую звезду и сказал:
"Венсеремос".
Брежнев подошел к автомату с газированной водой, нажал на кнопку.
Стакан
наполнился газировкой с сиропом.
- Без денег работает? - удивился Петька.
- У меня тут все бесплатно. На, пей, - Брежнев протянул Петьке стакан.
- А
я без сиропа себе налью.
Петька выпил. Такой сладкой газировки он в жизни не пил.
Они подошли к высоченным дубовым дверям. По бокам стоял почетный караул
в
белых перчатках.
- Вот тут я и живу, - сказал Брежнев.
Караул отдал честь.
- Вольно, - скомандовал Брежнев. Он вытащил из кармана связку ключей,
нашел нужный и открыл дверь. - Проходите, товарищ. Со мной, - обьяснил
он
караулу.
Широкая мраморная лестница была застелена красной ковровой дорожкой.
Сверху, навстречу товарищам Брежневу и Углову, спускались две красавицы
с
огромными титьками и в кокошниках. Они несли хлеб-соль. У блондинки был
черный хлеб, а у брюнетки - белый.
- Ты с каким хлебом? - спросил Брежнев Углова.
- С черным.
- А я с белым привык.
Они отломили от караваев, макнули в соль и съели. Потом девушки
поцеловали
их в губы и у Петьки встал.
Брежнев отпер ключом кабинет и пригласил Петьку пройти.
Кабинет у Брежнева оказался очень большой. Стены были обшиты дубовыми
панелями. В дальнем конце стоял огромный стол под зеленым сукном. На
столе
стояли чугунная чернильница в виде Кремля, глобус, хрустальный графин,
два
стакана в серебряных подстаканниках. Над одной стене висели портреты
Ленина, Сталина, Ельцина и Горбачова. Другую занимал стеллаж с книгами.
На
третьей стене висел ковер, а на ковре висели сабли, кинжалы, ружья и
пистолеты.
- Ух ты! - восхитился Петька.
- Нравится? - спросил Брежнев.
Петька кивнул.
- Люблю оружие, - Брежнев подошел к ковру и снял маузер. - Личный
маузер
товарища Дзержинского. На, потрогай.
Углов потрогал маузер.
Брежнев положил маузер в карман, снял саблю и покрутил восьмеркой.
Сталь
со свистом резала воздух.
- Дамасская сталь, - Леонид Ильич подошел к резному стулу, размахнулся
и
срубил у него спинку. Спинка отлетела в угол. - Я больше табуретки
люблю.
Я в деревне вырос. Скамейки и табуретки...
Петька восхищенно смотрел на Генерального Секретаря. Он себе его таким
и
представлял - народным руководителем, который сам жил и другим жить
давал.
Брежнев повесил саблю на место, сел за стол.
- Присаживайся, товарищ Углов.
Петька присел на новый табурет.
Брежнев выдвинул ящик стола, достал пачку жвачки "Вригли" и протянул
Петьке.
- Жвачка.
Петька взял одну пластинку.
А Брежнев развернул и засунул в рот оставшиеся четыре.
- Я, когда речи говорю, - разжевывая, сказал он, - всегда жвачку жую
для
смеха. - Он надул огромный пузырь. Пузырь лопнул и на подбородке
Генерального Секретаря повисла белая борода. Он сразу стал похож на
деда
Мороза. Леонид Ильич собрал жвачку пальцем и отправил назад в рот.
Углов заулыбался, что Брежнев такой простой и с чувством юмора.
- Ну, товарищ Углов, выкладывай, что там у тебя.
Петька поерзал на табурете, не зная с чего начать.
- Леонид Ильич! У вас работы по горло и вы, конечно, все заметить не
можете. И поэтому всякие гады, пользуясь этим, творят за вашей спиной
безобразия разные.
Брежнев нахмурился.
- Я безобразий в СССР не допущу!
- Вот и я говорю! Чтобы у нас при таком Генеральном Секретаре, такая
хреновина творилась!
Брежнев кивнул и, сцепив руки замком, потер большими пальцами друг о
друга.
Петька выдохнул.
- Вот какое дело, Леонид Ильич!.. Товарищ Генеральный Секретарь
Политбюро
ЦК КПСС!.. Нашего подлинно народного певца и артиста Владимира
Семеновича
Высоцкого совсем заклевали разные гады, которые не понимают душу
русской
песни и не смотрят русского кино! Его совсем затюкали, не дают ему как
следует работать, записывать пластинки и сниматься в хороших
кинофильмах.
Он же через это может психануть и повеситься, как Есенин, или тяжело
заболеть. Я считаю, что нашей партии нужно принимать меры.
Брежнев неожиданно заулыбался.
- Говоришь, товарищ Углов, нужно нашей партии принимать меры? Дело
говоришь! Да только ты позабыл, что у нашей партии миллионы глаз и рук.
И
она все видит и всегда принимает меры вовремя! Пойдем, товарищ Углов, я
тебе что-то покажу, - Брежнев вышел из-за стола, подошел к стеллажу с
книгами, нажал на книгу "Маркс и Энгельс" и стеллаж бесшумно отъехал в
сторону. За ним открылся коридор.
Брежнев направился в него, но остановился, вернулся к столу и вытащил
из
тумбы бутылку "Столичной".
- Пригодится, - загадочно сказал он. - А ты, товарищ Углов, стаканы
возьми.
Брежнев прошел в потайной ход. Петька со стаканами последовал за ним.
Стены коридора украшали портреты вождей - Ленина, Кагановича,
Дзержинского, Молотова, Ворошилова, Сталина, Хрущева и других.
- А это кто? - Петька остановился перед незнакомым портретом. На
портрете
был изображен какой-то дядя в пенсне и с немецкими усами кверху.
- Это наш немецкий товарищ.
- Эрнст Тельман?
- Нет, это его родственник, товарищ Кохаузен.
- А... Я сразу понял, что он немец. По усам.
- Наблюдательный ты, товарищ Углов, - похвалил Брежнев. - Пойдешь в
органы
работать? Такие там нужны. Я Андропову позвоню, скажу чтоб тебе сразу
внеочередное звание присвоили, подполковника.
- Спасибо, товарищ Брежнев, - у Петьки на глазах навернулись слезы. -
Служу Советскому Союзу... А нельзя ли мне присвоить лучше тогда
полковника
в отставке. А то я, товарищ Брежнев, как-то уже привык жить своим умом
со
своего огорода. Брежнев усмехнулся.
- Ну что ж... Плохой бы я был Генеральный Секретарь, если б не мог
людям
место определять...
Они подошли к двери, обитой черной кожей.
Брежнев приложил палец к губам и тихонько приоткрыл дверь.
И тут Петька услышал из-за двери голос Владимира Высоцкого, который
пел:
А на левой гр-руди пр-рофиль Сталина-а-а А на пр-равой Маринка
анфа-а-ас-с...
Петька удивился. Запись была такая чистая, как будто за дверью пел
настоящий Высоцкий.
- Неужели по радио передают?!
- Ага. По Би-Би-Си - пошутил Брежнев. Он поманил Петьку пальцем,
предлагая
заглянуть в помещение. Петька просунул внутрь голову и увидел живого
Высоцкого! Владимир Семенович сидел с гитарой на диване и пел! А перед
ним
на журнальном столике стояли микрофон, початая бутылка водки, стакан и
банка шпрот. Под столиком вращались катушки магнитофона.
Петька не верил глазам.
- Записывается у меня Володя, - шепнул ему Брежнев. - Я ему условия
создал. Грюндик купил на чеки в "Березке". Я и название для записи уже
придумал. Концерт в Кремле будет называться.
- Ого! А пластинка выйдет?
- С пластинкой, товарищ Углов, пока обождем. Сейчас это было бы
идеологически несвоевременно. Пусть лучше думают пока, что Володю
зажимают. От этого его народ больше любить будет.
Тем временем Высоцкий допел "Баньку", нажал на паузу и налил себе
полстакана водки.
- Кхе-кхе! - сказал Леонид Ильич. - Володя, не помешаем тебе?
Высоцкий остановился с поднятым стаканом.
- Леонид Ильич! О чем вы?! Да если б не вы...
Брежнев махнул рукой.
- Ладно тебе! Не преувеличивай. - Они с Петькой прошли в комнату. - А
это
вот хочу тебя познакомить - товарищ Петр Углов.
- Да ну?! - Высоцкий отложил гитару и встал с дивана. - Да я о тебе,
дорогой товарищ, столько слышал! Давно мечтал познакомиться! - Он
подошел
к Петьке и обнял его за плечи. Петька засмущался.
- Да че... это... со мной... мечтали...
- Ну что, мужики, - сказал Брежнев, - теперь нас трое и нам ничего не
мешает по сто пятьдесят дернуть, - он поставил на стол бутылку
Столичной.
Высоцкий взял бутылку, потряс ее, посмотрел на пузырьки, цокнул
одобрительно, рванул зубами пробку и разлил водку в три стакана.
Брежнев подмигнул Петьке - видал, мол! Наш человек!
- Ну, - он поднял стакан, - как говорится, народ и партия едины. И
работники культуры, само собой, - Брежнев кивнул на Высоцкого.
Они чокнулись и выпили. Такой вкусной водки Петька никогда еще не пил.
Да
еще с Брежневым и Высоцким. Он поморщился и спросил:
- С ВДНХ что ли водка?
- А то откуда же! - ответил Брежнев. - Из павильона "Космос".
- В деревне сроду не поверят, что я с такими товарищами на троих
соображал, - сказал Петька.- Опять скажут, трепло ты, Углов!
- А мы тебе грамоту выпишем, чтоб не сомневались, - Брежнев вытащил из
кармана бланк грамоты с гербом СССР и дал Петьке. - Пиши чего хочешь, а
мы
подпишем.
Петька подумал и написал:
"Я, Петр Углов из Красного Бубна..." Подумав еще, над Петром Угловым
приписал: "полковник КГБ в отставке..." - и продолжил - "...бухал прямо
в
Кремле вместе с Генеральным Секретарем Политбюро ЦК КПСС товарищем
Леонидом Ильичем Брежневым и народным артистом СССР Владимиром
Семеновичем
Высоцким."
Брежнев и Высоцкий расписались внизу.
Петька бережно сложил грамоту и убрал в карман. Только бы не посеять, -
подумал он. - Все в деревне охренеют!
- Сыграй, Володя, - попросил Брежнев.
Высоцкий взял гитару, кашлянул в кулак и запел:
... В заповедных и дремучих страшных Муромских лесах...
Если есть там соловьи, то разбойники...
Если есть там... то покойники...
Страшно, аж жуть...
- Как про нашу деревню, - сказал Петька, когда Высоцкий допел. - У нас
там
тоже одни покойники теперь.
- Все там будем, - сказал Брежнев и угостил всех жвачкой.
Высоцкий подошел к окну и облокотился на подоконник.
- Купола в России кроют чистым золотом, - задумчиво произнес он.
Петька посмотрел в окно через Высоцкого и вдруг заметил на кремлевской
стене какое-то подозрительное шевеление. Он прищурился. На стене сидел
человек в черном комбинезоне и прицеливался в Высоцкого из винтовки с
оптическим прицелом.
- Владимир Семенович! - закричал Петька. - Ложись! - он кинулся к окну
и
закрыл Высоцкого собой.
Прогремел выстрел. Петька увидел, как на его груди расплывается
багровое
пятно.
Леонид Ильич выхватил маузер и не целясь выстрелил. Злодей схватился за
живот, согнулся пополам и упал со стены.
Слабеющей рукой Петька сжал руку Высоцкого:
- Живи, Владимир Семенович, - выдохнул он. - Радуй людей, - и упал на
пол.
В глазах у Петьки потемнело...
Белобров-Попов
[cosmos]
В увлекательной игре
собири все звездныйе
багацтва космоса
сыплющиеся из бездонного
неба над головой!
[закодировал М.Борисов]
КРИЭЙТЕД ДАУН.KOCMOC ПОПОВ, БЕЛОБРОВ и LINXY в 1999 и 2000 ГОДУ ПО
ЦЕЛЬСИЮ
huidogonish@mail.ru
DOWN.COSMOShuidogonish@mail.ru
MAKPOKOCMOC/H.DOGONISH/MAKPOKOCMOC/H.PROSSYSH или ЗАГАДКИ ДАУН.КОСМОСА
выпуск 35. ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ ЖИЗНЬ И СМЕРТЬ ПИОНЕРА ДРОЗДОВА (из
"Красного
Бубна")
Взвейтесь кострами синие ночи
Мы - пионеры, дети рабочих...
Гимн пионеров
Дроздов увидел впереди какое-то странное зеленое свечение. Сперва он,
конечно, увидел пожары, а уже потом - зеленое свечение. А пока свечения
еще не было видно, подумал, что какие-то долбанутые пионеры жгут два
охренительных пионерских костра. Дроздов вспомнил, как сам был пионером
в
первом отряде пионерлагеря, и во время пионерского костра впервые стал
мужчиной...
В то лето он поехал в пионерлагерь в последний раз. Его
пятнадцатилетних
ровесников уже в лагерь не брали. А их пятерых взяли в качестве
музыкантов
духового оркестра, чтобы они на линейках и пионерских сборах играли
марши
и гимны. Дроздов ни на чем не умел играть в духовом оркестре, но ему
так
хотелось поехать в лагерь, что он записался барабанщиком. На барабанах
играть могут все, для этого не обязательно учиться - были бы барабаны,
а
уж стучать-то он сможет. Бум-бум! И на тарелках тоже сможет. Он видел,
как
это делали у дедушки на похоронах солдаты из армии, которые были одеты,
по
случаю дедушкиной смерти, в парадную форму. Дедушка Дроздова тоже был
летчиком, еще в гражданскую. Он летал на аэропланах и кидал на
вражескую
конницу сверху здоровенные гвозди. Деда Дроздов любил. Дед рассказывал
ему
истории про гражданскую войну, и еще у него была настоящая сабля,
которую
ему подарил сам Буденный за то, что дед помог Буденному разгромить
белый
отряд. А когда Дроздов подрос, дед рассказывал ему неприличные (матные,
как тогда говорили) анекдоты. Один такой анекдот запомнился Дроздову на
всю жизнь: Плывет Чапай по Урал-реке. Над ним делает круг черный ворон
и
садится Чапаю на голову.
- А почему ты, Чапай, кар, - спрашивает ворон, - одною рукою только
гребешь?
- Дык у меня вторая ранена.
- Кар! А я думал, ты дрочишь.
На Николая этот анекдот произвел очень сильное впечатление. Дед,
который
воевал за красных, рассказывает ему такие анекдоты! Позже, Дроздов
увидел
в анекдоте про Чапая еще один смысл - глубоко спрятанную народную
мудрость
- иногда, чем связываться с определенными бабами, лучше подрочить. Но
это
он не сразу понял. Забегая вперед, надо сказать, что у Николая даже был
спрятан в раздевалке вибратор для мужчин "Элеонора". И когда он
чувствовал, что находится на краю пропасти из-за того, что его тянет к
какой-нибудь не той женщине, Дроздов шел в раздевалку. Воткнешь
"Элеонору"
в розетку на пять минут, глядишь, и к этой конкретно женщине уже не так
сильно тянет... Нет, не правда, - кроме анекдота Дроздов запомнил на
всю
жизнь еще один дедовский стих:
Пролетая над Чили,
Пилоты подрочили
Этот стих поверг Дроздова в настояший шок. Дроздов и сам уже вовсю
дрочил,
но каждый раз, когда кончал, говорил себе, что это в последний раз.
Завтра
бросит дрочить и все. Проснется нормальным человеком. И дрочить больше
не
будет. Он хочет стать летчиком, а в летчики без силы воли не берут. А
тех
кто дрочит и подавно.
Но вернемся в пионерский лагерь, на пионерский костер. Пока младшие
отряды
пели вокруг костра песни, Дроздов отошел в темноту покурить. Там-то его
и
поймала с сигаретой вожатая Лиля.
- Попался, Дроздов, - Лиля Викторовна возникла как из-под земли. Коля
как
стоял с сигаретой во рту, так и остался стоять. Лилька вынула у него
сигарету, бросила и затоптала. - Значит так - одно письмо родителям,
другое в школу!
Дроздов испугался. Он испугался не столько школы, сколько своего отца,
который, получив такое письмо, спустит с Дроздова-младшего штаны и
выдерет
ремнем. В пятнадцать лет Коле было уже слишком унизительно подвергаться
такому наказанию. А отец у Коли был суровый и быстрый на руку.
- Лиля Викторовна, - сказал он, - я ж не в затяжку! Просто тут сигарету
нашел и попробовал один раз. Думаю, чего это все курят? Такая гадость!
Не
пишите писмо, я больше не буду. Честное пионерское! - он сделал салют.
- Я
до этого никогда не курил и после никогда не буду!
- Честное, значит, пионерское? - покачала головой Лиля Викторовна. - А
помнишь ли ты, кто давал "честное пионерское"? Помнишь ли ты, Дроздов,
как
Рената Марзеева пытали фашисты? Ему ломали руки, выворачивали ноги,
жгли
лицо зажигалками, вырезали на спине звезду и поливали его голого на
морозе
ледяной водой! Фашисты хотели узнать у него военную тайну, но он ничего
не
сказал, потому что дал себе честное пионерское слово, что не выдаст
тайны
врагам! А умеешь ли ты, Дроздов, так, как Ренат, держать свое "честное
пионерское" слово?
- Умею, - ответил Коля твердо.
- Умеешь, говоришь? - Лиля ухватила Дроздова за пионерский галстук. - А
проверял ли кто-нибудь твое умение?
- В каком смысле?
- В прямом. Вот ты дал честное пионерское слово, что не будешь чего-то
больше делать, а тебя заставляют силой! Ты страдаешь, но слово держишь!
Вот в каком смысле! Проверял тебя в таком смысле председатель совета
дружины?
Председателем совета дружины в лагере была Лариса Игоревна. Лариса
Игоревна не проверяла его, просто один раз она как-то странно ущипнула
Дроздова за жопу. - Нет, Лариса Игоревна никого не проверяла. А чего,
надо
было?
Лиля Викторовна неожиданно улыбнулась, но тут же сделалась опять
серьезной. - Конечно, надо было! Это ее обязанность! Почему я за всех
все
должна делать?! У меня что, нагрузок не хватает?!.. Ох, - она тяжело
вздохнула. - Пойдем, Дроздов, тебя проверять.
- А куда?
- Куда надо! За мной иди. - Лиля Викторовна, огляделась, и зашагала в
темноту.
Коля пошел за ней. Они прошли метров пятнадцать-двадцать, когда Лиля
Викторовна резко остановилась и повернулась к Дроздову.
- Сними барабан, - приказала она.
Коля снял барабан и поставил на землю.
- Подойди ко мне.
Он подошел. Лиля Викторовна подняла руку в пионерском салюте и
спросила: -
Пионер Дроздов, к испытанию на "честное пионерское слово" готов?
- Всегда готов, - Коля отсалютовал в ответ.
Лиля Викторовна порылась в кармане, вытащила сигарету и спички.
Прикурила,
выпустила дым.
- Пять минут назад, пионер Дроздов, ты дал "честное пионерское", что не
будешь никогда курить. Ты сдержишь свое слово?
Коля кивнул.
- Тогда приступаем к пионерскому испытанию. Я буду тебя пытать, а ты
будешь держать свое честное пионерское слово. - Она вытащила изо рта
сигарету, повернула к Коле фильтром и вдруг крикнула, - Ну-ка, кури!
Коля, чисто автоматически, протянул руку к сигарете, но потом понял,
что
это проверка, и спрятал руку за спиной.
- У-у, - он отрицательно помотал головой.
- Кури, тебе говорю! - она подошла ближе.
- Не буду, - Коля сделал шаг назад и уперся спиной в ствол сосны.
- Будешь! - Лиля Викторовна шагнула вперед. - Будешь курить?!
- Не буду!
- Не будешь?! - Лиля Викторовна наступила каблуком сабо Дроздову на
сандаль и надавила.
Коля не ожидал таких мучений. Он приготовился к моральной обработке. Но
решил держаться до конца - лучше немного помучиться, чем письмо домой,
там
мучение будет посерьезнее. Он выдавил: - Не буду и все! - Посмотрим! -
Лиля Викторовна убрала ногу, схватила его за ухо и стала крутить.
Из глаз у Коли брызнули слезы. Нет, он не расплакался, просто она
дернула
его очень больно.
- Кури, Дроздов!
- Н-нет! Не буду!
Лиля Викторовна так крутануло ухо, что Дроздов решил, что ухо
оторвется, а
из глаз у него посыпались искры. Но он не сдался.
- Будешь! - она ткнула сигарету Коле в рот.
Коля стиснул зубы.
- Ладно... Все равно ты у меня закуришь! - Лиля Викторовна взяла
сигарету
в рот, и неожиданно схватила Колю за яйца.
Коля чуть с ума не сошел. Во-первых, он никогда не мог себе
представить,
что Лиля Викторовна или кто-то другой из вожатых будет хватать пионеров
за
яйца. Как-то это было не по-пионерски. Он ни о чем таком никогда не
слышал. Но еще больше Коля испугался, что будет так больно, что уже
даже
не стыдно. Однако, Лиля Викторовна не стала давить ему яйца, а начала
их
щупать.
- Ой! - Коля почувствовал, что у него встает и ему сделалось жутко
неудобно, что у него перед вожатой встал... Надо же было так не вовремя
-
стоит он теперь перед вожатой с торчашим х...ем! Коля покраснел как
закат
солнца над океаном. Но было темно.
- Будешь, - прошептала Лиля Викторовна. - Будешь!.. - Она отпустила
Колькино ухо и зачем-то его пососала.
У Коли так встал, что надежды, что еще опустится - не осталось. Коля
даже
решил, что это у него теперь на всю жизнь.
Рука Лили Викторовны скользнула вверх и обхватила Колькин напряженный
член. - Что у тебя в кармане? - спросила она.
Коля от стыда чуть не сполз по стволу вниз. И только благодаря тому,
что
его волосы приклеились к смоле, этого не произошло.
- Я тебя спрашиваю! Что у тебя в кармане?
- Это... не в карма-ане...
- Как не в кармане?! Так это что, пипирка у тебя такая, скажешь?! - Она
легонько сжала руку. - Так значит ты прямо при мне не только куришь?!..
Но
и торчит у тебя уже наверх?!.. Я не могу поверить, что ты так
опустился!..
Ну-ка, Дроздов, снимай штаны, посмотрим, что там у тебя!..
- Как это?..
- Вот так! Как курил передо мной, так и штаны снимай! Курить тебе было
не
стыдно, а штаны снять стыдно?!
Коля совсем был сбит с толку. Он перестал следить за аргументацией. Он
расстегнул ремень и штаны упали вниз. Коля остался в синих сатиновых
трусах.
- И трусы снимай! Хочу убедиться, какой ты нахал, что стоишь прямо при
мне
с торчащей кверху пипиркой.
- Не сниму!
Лиля Викторовна сама стянула с него трусы. Коля схватил трусы и натянул
назад.
Лиля Викторовна опять стянула. Коля натянул и не отпускал. Тогда Лиля
Викторовна просунула руку снизу под трусы, схватила член и вытащила его
наружу.
- Боже мой! Ну и ну! Ну надо же! И тебе не стыдно так стоять? Опусти
его
немедленно! Считаю до трех! Раз! Два! Два с половиной! Три!
- Я так не могу, - Коля чуть не плакал, но член от этого мягче не
становился. - У меня не получается!
- Подонок! А курить у тебя получается?! - Она посмотрела на Колин член.
-
Ужас! Не думала я, Дроздов, что ты на такое способен! Письмами тут не
отделаешься! Завтра будем разбирать твое поведение на линейке! Пусть
пионеры всех отрядов выскажутся, что они думают по поводу линии твоего
поведения!
Коля представил себе эту линейку и подумал, что лучше ему умереть.
- Я знаю, - сказала Лиля Викторовна, - почему у тебя не опускается!
Сказать?! Сказать почему?! Потому что ты занимаешся онанизмом! Ага?! Я
угадала?! Коля решил, что ему конец.
- Так вот значит! Значит, кроме того, что ты куришь и еще вот этого, -
она
подергала Колин член, - ты еще и онанист! Пионер-онанист! Как вам это
нравится?! А ты знаешь, что бывает от онанизма?! Вот что бывает! - она
опять подергала. - Не опускается от онанизма! Встает и не опускается!
Завтра мы это включим в повестку дня!
У Коли в голове нарисовалась стенгазета. Карикатура: Он с вытаращенными
глазами дрочит преувеличенно длинный конец, а сверху крупными буквами:
ДРОЗДОВ - ПИОНЕР-ОНАНИСТ!
- Интересно знать, - продолжала Лиля Викторовна, - неужели тебе это
интереснее, чем читать книжки или заниматься спортом?! Неужели это так
интересно?! Ну и как ты это делаешь?! Ну?! Что молчишь?! Покажи, чего
уж
теперь?!
- Я не онанист!
- Врешь! Не хочешь показывать?! Хорошо! Тогда я тебе покажу, как ты это
делаешь, - рука Лили Викторовны задвигалась на Колькиной шкурке. - Ну,
скажи, неужели тебе это так нравится, что ты не можешь отказаться? А?
Коля зажмурился и вдруг его воображение нарисовало ему голую Лилю
Викторовну. У нее были большие буфера и черные волосы под животом. Ему
стало не только стыдно, но и приятно. Коля почувствовал, что уже скоро
брызнет. Он зажмурил глаза еще крепче.
- Кури! - неожиданно закричала Лиля Викторовна Коле прямо в ухо и
спугнула
преждевременную эякуляцию. - Я хорошо знаю повадки онанистов! У
мальчиков
вот как у тебя бывает - не опускается. А у девочек, которые занимаются
онанизмом, становится очень сухая! А у тех кто не занимается - мокрая!
Вот
я не занимаюсь и у меня как у всех нормальных людей! Вот, посмотри! -
Она
схватила Колину руку и засунула к себе в трусы.
Колина рука коснулась мягких влажных курчавых волос... Сейчас брызнет,
-
испугался он.
- Кури! - закричала Лиля Викторовна.
- Не буду! - автоматически ответил Коля, не разжимая глаз.
Вдруг он почувствовал, как ноги вожатой обхватили его бедра, и член
влезает во что-то такое.
- Кури! - закричала Лиля Викторовна и задвигалась вперед-назад.
- Не буду...
- Кури... Кури... Кури...
- Не буду...
- Ох... Кури, Дроздов...
- Не буду...
- Кури!..
Коля почувствовал, как Лиля Викторовна сначала задергалась, а потом
обмякла. У Коли брызнуло. Все-таки он не удержался! Х... сморщился и
выпал
на воздух. Лиля Викторовна оттолкнулась от Дроздова и одернула юбку.
- Беда с вами, с онанистами, - сказала она, тяжело дыша. - На что
только
не приходится идти, чтобы у вас не торчал... Ну так как, будем завтра
обсуждать твое поведение - твое курение и онанизм?
- Лиля Викторовна, я больше не буду.
- Ну, я не знаю, что тебе и сказать... Вроде ты испытание выдержал...
не
закурил... Сдержал "честное пионерское". Может ты и про все остальное
"честное пионерское" дашь... что покончишь с онанизмом?
- Честное пионерское, - Коля отдал салют и от резкого движения руки,
его
член качнулся из стороны в сторону.
- Ладно, попробуем тебе поверить. Но будем проверять, - Лиля Викторовна
повернулась и пошла в сторону костра, на ходу сунув свои трусики в
карман.
Вот так Дроздов впервые стал мужчиной. С той поры прошло много лет,
столько женщин у него было, что он всех и не помнил. А Лилю Викторовну,
вожатую из пионерлагеря, помнил...
Белобров-Попов
[cosmos]
В увлекательной игре
собири все звездныйе
багацтва космоса
сыплющиеся из бездонного
неба над головой!
[закодировал М.Борисов]
КРИЭЙТЕД ДАУН.KOCMOC ПОПОВ, БЕЛОБРОВ и LINXY в 1999 и 2000 ГОДУ ПО
ЦЕЛЬСИЮ
huidogonish@mail.ru
DOWN.COSMOShuidogonish@mail.ru
MAKPOKOCMOC/H.DOGONISH/MAKPOKOCMOC/H.PROSSYSH или ЗАГАДКИ ДАУН.КОСМОСА
выпуск 38. СМЕРТЬ ВИКТОРА ПАЧКИНА. УЖАСЫ ("Красный Бубен" кусочками)
Эпиграф:
Иногда Господь, бывает
Кинет сверху кирпичи
Чтоб внизу не забывали
Обезьянку Чи-чи-чи
Витек спал. Ему снилось, что он тореодор в Испании и на него несется
громадный разъяренный бык с остро заточенными гаечными ключами вместо
рогов. Это был бык Коновалов. Витек отскочил в сторону и бык Коновалов
протаранил рогами штакетник и запутался в досках. Витек воинственно
вскрикнул, отрубил ему хвост и отбежал подальше. На трибунах поднялся
шум,
публика зааплодировала. Витек откинул полу телогрейки и поклонился,
придерживая одной рукой на голове шапку-ушанку, чтоб не свалилась.
Боковым
зрением он заметил, что Коновалов-бык освободился и несется на него с
огромной скоростью. Мгновение - и Витек будет проткнут, подброшен и
расплющен. Витек высоко подпрыгнул, сделал в воздухе сальто назад,
приземлился на спину Коновалова и схватил его за гаечные ключи. Какой
он,
оказывается, ловкий тореодор. И как это раньше он про себя ничего не
знал!
А то бы давно уже всем деревенским навешал кренделей и стал бы королем
Красного Бубна.
Коновалов взбесился. Он подпрыгнул, опустился на передние копыта, а
задние
задрал повыше с тем, чтобы скинуть Витька через голову и затоптать.
Витек
еле удержался на спине быка. Он выпустил из сапогов раскладные шпоры и
глубоко воткнул их под ребра быку Мишке, в отместку за его
подпрыгивания.
Мишка Коновалов заорал нечеловеческим голосом "Му!" и стал беспорядочно
скакать по арене. Витька мотало так, что шапка-ушанка слетела с его
головы
и, перелетев на трибуну, повисла на каком-то болельщике. А челюсть у
Витька ходила ходуном и зубы стучали друг о друга как кастаньеты. Из
карманов высыпалась мелочь и раскатилась по арене. На арену выскочили
пацаны и бросились ее подбирать. Витек рассердился. Ему стало обидно,
что
пока он тут сражается с быком, у него бессовестно тырят деньги.
- Не трожь! - заорал он, оборачиваясь.
Но тут Мишка так наподдал жопой, что Витька подкинуло и, если бы он не
был
такой ловкий и не держался за рога, то свалился бы обязательно. Витек
забыл про деньги и начал крутить Коновалову рога на бок. Мишка не
поддавался, поворачивая голову в обратную сторону. Врешь! Куда тебе
против
Витька, короля Красного Бубна! Он с силой потянул голову на себя и один
рог-ключ выломался из головы и остался у Витька в руке. Витек не
растерялся. Он размахнулся и как следует врезал Коновалову ключом по
башке. У Мишки подогнулись передние ноги. Он зашатался и рухнул на бок.
Витек едва успел соскочить с быка, чтобы тот не придавил его своей
тушей.
На трибунах заревели. Вверх полетели шапки. Витек залез на подыхающего
быка, поднял руку с ключом вверх и замер в позе победителя на
пьедестале.
Настроение было превосходное. Во-первых, он одолел такую силищу.
Во-вторых, отомстил за какую-то обиду, которую он, как следует,
вспомнить
не мог. В-третьих, он знал, что теперь его объявят королем Красного
Бубна
и он всех подданных в широком смысле трахнет в жопу. А Коновалова -
если
тот конечно выживет после того как Витек выдернул у него рог - он
вообще
зачморит и смешает с говном. И еще Петьку Углова, дружка его, тоже
угандошит за компанию. Витек топнул ногой по Мишкиному боку. Бык
вздрогнул, ударив по земле остатком хвоста.
И тут из загона на арену вышел Кинг-Конг. Витек замер. Он видел его в
кино, но не предполагал, что ему придется сражаться с гигантской
обезьяной
один на один. Кинг-Конг был ростом с пятиэтажный дом. У него были
красные
выпученные глаза, острые зубы, страшные лапы и ноги такие, что
Кинг-Конг
мог спокойно раздавить не только Витька, а целый грузовик с прицепом.
Витек спрыгнул с Коновалова и попятился. Кинг-Конг нагнулся, протянул
вперед мохнатую лапу и сгреб Витька в кулак. В следующий момент Витек
уже
находился перед глазами ужасной обезьяны-гиганта. Кинг-Конг поднес
Витька
ближе и зрачки зверя сошлись у носа.
— Хрр-р-а-ааа! Хамдэр-р-р! - Кинг-Конг зарычал так, что у Витька чуть
не
лопнули барабанные перепонки. Он увидел страшную черную пасть с черным
языком. Ему показалось, что на стенках горла, размером с пещеру, пляшут
отблески огня, пылающего у обезьяны внутри. Витек понял, что это вход в
Ад. Изо рта на Витька так дохнуло смрадом паленых душ, что его тут же
вырвало зверю на язык. Обезьяна заревела и выплюнула рвоту Витьку
обратно
в лицо. А потом завела руку за спину и засунула Витька к себе в жопу. У
Витька перехватило дыхание. Дерьмо залепило ему уши, глаза, нос и рот.
Он
услышал, как в недрах у зверя низкий рокочущий гул, который с каждой
секундой становится все громче и приближается. Витек понял, что сейчас
произойдет. Он понял от чего он умрет. И это было ужасно. Звук
нарастал.
Обезьяна смертельно пернула...
Витек слетел с кровати. Он сидел на полу и дико озирался кругом. Он
слышал
наяву отзвуки того, что пережил во сне. Стекла вылетели из окон и
усыпали
осколками весь пол. Со стены упала репродукция картины "Аленушка",
рамка
раскололась на части. По зеркалу над умывальником пробежала наискось
трещина. Лампочка под потолком раскачивалась. А за окнами полыхало
пламя.
В дверь влетела перепуганная бабка Вера.
- Ой-ей-ей! - она схватилась за голову. - Кажись, Витек, бонба упала!
Война началась! Ой-ей-ей! Витек вскочил и сморщился от резкой боли в
голове. Он поправил на лбу повязку и высунулся в разбитое окно.
На бугре перед церковью горели обломки самолета.
- Это, мамаша, не бомба! - крикнул он. - Это самолет пи...анулся!
Пойдемте, мамаша, смотреть чего осталось!
...Витя Пачкин прибежал к месту взрыва первым. Во всяком случае, никого
он
пока поблизости не заметил.
На холме, недалеко от церкви полыхало пламя. Витя остановился и
огляделся
посмотреть - нет ли кого из деревенских. Но никого не заметил. Только
маленькие костерочки горели там и тут, по сторонам от основного
пожарища.
Его немного удивило, что никого нет. Ну, нет и ладно...
Из пламени что-то торчало. Что-то черное. Витек подошел поближе.
Мамочки!
Посреди огня возвышался столб, к которому был привязан человек.
Ветер донес до Пачкина запах жареного мяса. Витек отпрянул назад и
потер
глаза. Человек не исчез. И запах тоже. Теперь Пачкин разглядел его
получше. На столбе висел мужчина в летчицком шлеме. Его голова была
опущена на грудь, а руки скручены над головой. За столбом Витек увидел
догорающий хвост самолета.
Кто-то сзади положил Витьку руку на плечо.
- Ваши документы! - произнес хриплый голос.
Пачкин вздрогнул. Он не слышал, как к нему кто-то подошел.
Сзади стоял солдат в пилотке и плащ-палатке.
- Ваши документы! - повторил он.
У солдата был доисторический вид, как будто он сбежал со съемок фильма
про
Великую Отечественную войну.
- А че такое? - ответил Витек.
- Хрен через плечо!.. Документы!
- А ты кто такой?!
- Сейчас узнаешь, - молниеносным движением солдат выхватил из-под
плащ-палатки автомат ППШ и двинул прикладом Витьку в челюсть.
Пачкин отлетел. Когда голова снова начала соображать, она сообразила,
что
в ней стало на... раз, два, три...несколько зубов меньше. Витек сплюнул
зубы на ладонь, другой рукой потрогал разбитые губы. С детства он не
помнил, чтобы ему доставалось так, как сегодня. Сначала получил по
голове
от шлюхи, потом от Коновалова гаечным ключом, теперь ни за что ни про
что
выбили зубы. Нет, не зря ему так не хотелось ехать домой в деревню. Он
не
был здесь несколько лет и отвык от такого беспорядка. Все же в городе
так
часто по морде не дают. И еще он подумал, где же он будет зубы
вставлять с
теперешними-то ценами.
- Ты че дерешься?! С ума сошел?! - Витек поднял глаза и увидел перед
собой
дуло автомата.
- Документы давай! Последний раз повторяю! - щелкнул затвор.
Витек наконец понял, что с ним не шутят, и полез в задний карман брюк.
Вытащил паспорт и протянул солдату.
- Так, - солдат раскрыл документ. - Виктор, значит, Пачкин. - Он
захлопнул
паспорт и швырнул в огонь.
- Ты чего делаешь?! - закричал Витек и метнулся вперед за паспортом.
Но тут же повалился на землю, сбитый тяжелым прикладом.
- Тебе он больше не нужен, - сказал солдат будничным тоном. - Мертвецам
паспорта не нужны. Теперь у тебя не будет ни имени, ни фамилии, ни
паспорта, ни прописки, ни всякой другой такой ерунды... Да...
- Как же это я буду без паспорта?..
- Хе-хе, - осклабился солдат. - Так и будешь ты теперь беспаспортный
труп.
- Как это?!.. За что?! - всхлипнул Пачкин.
- Очень просто. Упал и разбился сверхсекретный военный самолет, -
солдат
показал пальцем за спину. - Упал?
- Упал...
- Едем дальше... Как ты, Пачкин, понимаешь, это абсурд. Не можем же мы
делать сверхсекретные самолеты, которые разбиваются как обыкновенные?
Не
можем?
- Не можем...
- Правильно... Поэтому, летчика, за то, что он самолет угробил, который
таких деньжищ стоил, мы, как видишь, поджариваем... Поджариваем?
- Поджариваем...
- Ведь он заслужил?
- Он... заслужил...
- Ну вот! А всех свидетелей гибели сверхнадежного самолета мы пускаем в
расход, чтобы разговоров не было. Пускаем?
Ужасная логика солдата дошла до Витька. Логика железная, не допускающая
возражений.
- Я никому не скажу, - просипел Пачкин.
- Все так говорят, а потом ползут слухи вредные... Ты вот, вижу,
мужик-то
неплохой... Но тоже... потерпишь-потерпишь, а потом нажрешься и
разболтаешь по пьянке. Водку-то пьешь?
- Только по праздникам, - замотал головой Витек.
- Вот в праздник и разболтаешь!.. Испортишь людям праздник...
- Не разболтаю! Клянусь, не разболтаю! - Витек подполз к солдату и стал
целовать ему сапоги.
- Ну... это ты брось, - солдат легонько двинул Витька каблуком в ухо. -
Не
при старом режиме!.. Да... Ну, не знаю, что и делать с тобой...
- Пощадите! У меня мать старая! На кого я ее брошу?!
- О матери ты, Пачкин, не волнуйся... Мы о ней позаботимся...
- У меня невеста в городе! В музее работает! Музейный работник!
- Невеста у тебя?.. Любишь ее?
- Люблю! Люблю!
- Ну, не знаю... Ну, как мне с тобой быть? У меня приказ. А приказ надо
выполнять... Не знаю, не знаю... Может ты знаешь как мне быть?
- Я никому не скажу, - Витек заплакал.
- Это ты говорил уже... А я тебе на это уже ответил... А ты мне
предложи
что-нибудь, чтобы я тебе навстречу мог пойти...
- Я никому не скажу...
- Ну что ты заладил одно и то же, как попугай?.. Вот видишь, ничего ты
мне
предложить не можешь... А ведь это тебе надо, а не мне... Мне-то что за
тебя думать? Зачем мне это? Я тебя застрелю сейчас и все, и ничего
думать
не надо... Хе-хе... А ты если не хочешь умирать, должен не просто
словами
пустыми отделаться, а пожертвовать чем-то... Чем-то пожертвовать...
Витек вытащил из кармана кошелек и протянул солдату:
- Вот, возьми! Это все, что у меня есть!
Солдат взял, открыл кошелек, поглядел внутрь:
- Деньги?..
- Деньги!
- Тфу! Твои деньги и так мои будут, когда я тебя расстреляю... Нашел,
чем
пожертвовать! Это не жертва! Жертва, это то, чего тебе действительно
жалко
до слез, но все же подешевле жизни... Намек понял?.. Постой! Кажется, я
придумал!.. Давай-ка тебе, Пачкин, язык отрежем! Чтоб ты не разболтал!
Витя упал на спину.
- Не хочешь?.. Ну, как знаешь, - солдат навел ему в лоб дуло автомата.
- А
я ведь, как лучше хотел... Пожалел тебя...
- Стой! Не стреляй! Давай отрежем!
- Молодец! Правильный выбор! Так на твоем месте поступил бы каждый, -
солдат вытащил из-за пояса штык-нож. - Высовывай свой язык.
Витя покрылся испариной и медленно высунул язык. Язык дрожал, с него
текла
по подбородку слюна.
Невозможно описать, какие мучения испытал Пачкин, когда солдат, ухватив
кончик языка одной рукой, другой резал по живому... Туда... сюда...
туда... сюда... Боль... кровь... душераздирающее мычание... слезы...
Кровь... Кровь... Кровь хлестала фонтаном... Он давился ею... Она текла
у
него по подбородку и стекала по груди и шее на траву...
- Готово! - солдат показал Пачкину его отрезанный язык. - Вот он!
Смотри,
Пачкин, какой у тебя язык был! Он бы мог стать причиной стольких бед и
несчастий. Но не стал. Наоборот, благодаря моей солдатской смекалке, ты
жив остался. Поедешь теперь к невесте... музейному работнику... Мамку
старую увидишь...
Витек плакал. Он не мог поверить, что все это происходит наяву.
- Ну что ты плачешь? Радоваться надо, Пачкин, что жив остался, а ты
плачешь!.. Ну, не сможешь ты теперь разговаривать. Ну и что! Зато
лишнего
не сболтнешь! А если уж очень надо тебе будет чего-нибудь сообщить, так
ты
возьми карандаш с бумагой и напиши чего тебе надо. Грамотность у нас в
стране поголовная! Правильно?..
Витек механически кивнул.
- Постой!.. Как же это?! Чуть было я не упустил! - солдат хлопнул себя
ладонью по лбу. - Ты же можешь и вредное чего написать! Например, про
самолет! Как же это я... Едва не опростоволосился!.. Давай-ка мы,
Пачкин,
тебе еще руку отрежем, чтоб ты написать ничего не смог!
Витек замычал и попытался отползти. Но солдат придавил его коленом к
земле
с такой силой, что Пачкин чуть не задохнулся.
- Куда ты, Пачкин?!.. Подожди... немного...
Солдат воткнул нож Виктору в плечо и медленно стал перепиливать кость.
Пачкин потерял сознание.
Очнулся он от того, что солдат бил его по щекам. Правой руки уже не
было.
- Слушай, Пачкин, я чего подумал-то... Ведь ты же, при желании и левой
писать можешь... не так красиво, но можешь... А вдруг, ты вообще левша
и
захотел меня обдурить?! Ох ты, Пачкин, какой хитрец! - солдат погрозил
Виктору пальцем. - Хитрец ты, Пачкин!.. Но русского солдата не
обдуришь!..
Переворачивайся на живот, а то мне так неудобно тебе руку резать... Ну
что
ты лежишь, как бревно?.. Не можешь что ли перевернуться? Ну, давай я
тебе
помогу, - солдат перевернул Пачкина на живот. - Сейчас, Пачкин.
Он воткнул нож в левое плечо и Виктор снова потерял сознание...
Придя в себя перед смертью, он увидел склонившееся над ним знакомое
лицо
мамкиного соседа Колчанова. Колчанов неприятно улыбался и махал Пачкину
его же отрезанной рукой.
- Привет, Витька! Что, обманули дурака на четыре кулака?! - Он швырнул
руку Пачкину на живот и засмеялся. Потом сложил ладони ковшиком,
подставил
их под Витькино плечо, из которого хлестала кровь, набрал полную
пригоршню
и напился...
Белобров-Попов
[cosmos]
В увлекательной игре
собири все звездныйе
багацтва космоса
сыплющиеся из бездонного
неба над головой!
[закодировал М.Борисов]
КРИЭЙТЕД ДАУН.KOCMOC ПОПОВ, БЕЛОБРОВ и LINXY в 1999 и 2000 ГОДУ ПО
ЦЕЛЬСИЮ
huidogonish@mail.ru
Владимир Белобров, Олег Попов.
Груз ВКЖ-65
© Copyright Владимир Белобров, Олег Попов
Email: popole@mail.ru, belobrov@frsd.ru
WWW: http://www.belobrovpopov.ru/
Date: 27 Nov 2000
Валерий Андреев оттолкнулся ногами от стенки и поплыл к противоположной
стороне отсека, где висела закупоренная пластиковая бутылка минералки.
В это время Алексей Горелов отдыхал, пристегнутый к кровати ремнями
безопасности.
Андреев догнал бутылку и осторожно отвинтил пробку. Но несколько капель
жидкости все же успело вынырнуть в пространство прозрачными пузырьками.
Валерий сложил губы трубочкой и всосал убежавшую воду. Потом он оттолкнулся
ногой от стены и подплыл к иллюминатору.
За стеклом иллюминатора сияли волнующим светом мириады загадочных
звезд. Но их свет был чужим. Валерий перевел взгляд на сине-зеленое гало
Земли и улыбнулся. А потом вздохнул. До их возвращения на родную планету
оставалось еще несколько месяцев. Несколько месяцев упорной работы на
орбите.
Валерий отхлебнул из бутылки и услышал щелчок.
Это Алексей, проснувшись, отстегнул ремни безопасности. Он зевнул,
потянулся и сказал:
- Мне приснилось, будто я хожу по лесу и собираю грибы. Ветерок шумит в
листьях, под ногами шелестит мокрая трава. Я иду по лесу с большой корзиной,
а в корзине у меня лежит бутылка водки, плавленый сырок "Дружба", вареное
яйцо, огурец, помидор, бутерброды с колбасой и термос с кофе.
- Куда ж ты будешь грибы класть? - перебил Андреев.
- Дай рассказать, а то забуду... Я присаживаюсь на пенек...
- Достаю свой пирожок!.. Молчу-молчу...
- ...Наливаю в крышку от термоса сто грамм, выпиваю... закусываю
яйцом... Хорошо... Вдруг мимо бежит заяц. Я хватаю зайца за уши и вижу, что
это уже не заяц, а моя подружка Лариса, за которой я ухаживал в школе. И я
держу ее за рыжую косу и говорю: Лариса, я тебя люблю... А она смеется и
бьет меня по голове портфелем. Но мне не больно, а, наоборот, как-то приятно
даже... - Горелов вздохнул. - И мы с Ларисой бежим в кинотеатр "Ленинград"
на последний сеанс, смотреть картину "Анжелика и Король"...
- Хороший сон... - похвалил Андреев. - А мне сны редко снятся. Даже
обидно, - он отхлебнул еще раз из бутылки и посмотрел на Землю. - Отсюда
Земля кажется такая родная и теплая... А вот приземлишься где-нибудь в
Антарктиде на пингвинов... И замерзнешь, как Аммундсен...
- Это исключено. Траектория посадки рассчитана строго до двух
километров.
Валерий посмотрел на коллегу грустно:
- Всегда говорят, что рассчитают... Добровольского, Волкова и Пацаева
тоже рассчитали, скажешь?
- Это еще неизвестно - погибли они или нет! Есть мнение, что они до сих
пор живы и, либо проводят в дальнем космосе сверхсекретные исследования,
либо их украли американцы.
- Я в это не верю, - Андреев выпустил бутылку и она полетела к потолку.
- Я верю только своим глазам.
Горелов вытащил из встроенного в стену шкафа гитару.
- Споем любимую, - предложил он.
Космонавты переглянулись и дружно затянули:
Если я что-то сделать забуду
Друг мне напомнит об этом тогда
Верному другу верить я буду
И доверять всегда
Если случится что-то со мною
Друга на помощь я позову
Друг мне поможет и, верной рукою
Друг отведет беду
Если ж у друга случится такое
Другу я тоже всегда помогу
Я поддержу его верной рукою
Знаю, что я смогу
Если любовь повстречается вместе
С другом нам на пути
Другу тогда уступлю я невесту
Дружба важней любви
Вместе мы с другом пройдем сквозь преграды
Вместе мы с другом пройдем сквозь года
Ичто б не случилось, только и надо
Чтоб друг был рядом всегда
Эту песню космонавты сочинили сами на орбите и очень этим гордились.
Зазвенел звонок таймера, напоминающий космонавтам о том, что пора
кормить животных.
Сегодня по графику животных кормил Андреев.
Валерий набрал из холодильника тюбиков и полетел в космический виварий.
По стенам вивария стояли привинченные к полу клетки, в которых летали и
кувыркались животные - белые мыши, кролики, куры, утки, одна кошка, одна
обезьяна и одна собака. В террариуме летала гадюка.
Противнее всего было кормить в условиях невесомости гадюку и белых
мышей. Андреев приблизился к клетке с обезьяной.
Заметив его, обезьяна зацепилась хвостом за решетку, подтянулась к
космонавту и открыла рот. Валерий вставил в ее открытый рот тюбик с
банановым пюре и надавил. Одно удовольствие было кормить обезьяну.
Накормив примата, Андреев перелетел к собаке.
Собака залаяла и завиляла хвостом, отчего сразу же подскочила,
ударилась о прутья клетки, отлетела к противоположной стене, ударилась там,
снова отлетела и из-за верчения хвостом ее стало болтать в воздухе.
Андреев чертыхнулся, запустил руку между прутьев, схватил собаку за
ошейник, подтянул к решетке и вставил ей в рот тюбик "Картошка с Тушенкой".
- Жри!
Собака все время фыркала и облизывалась, непроизвольно выталкивая изо
рта тюбик языком. Андреев злился.
Покончив с собакой, он перелетел к кошке.
Кошка расцарапала космонавту руку до крови, и Андреев решил ее не
кормить в воспитательных целях.
Он перелетел к птицам и сказал:
- Цып-цып.
В клетках с птицами начался настоящий переполох. В воздух поднялись
пух, перья и мелкий помет. Валерий стал чихать и отгонять все это от своего
лица руками. Из-за чего его откинуло назад и он ударился спиной о террариум,
растеряв по дороге все тюбики.
Змея за стеклом распрямилась как палка и зашипела. Андреев хотел
замахнуться на нее кулаком, но вовремя вспомнил, что его сейчас опять
куда-нибудь отбросит, и полетел собирать тюбики.
Несколько тюбиков загнало воздушными потоками в клетку к обезьяне.
Сообразительная обезьяна, перехватав все тюбики, сразу начала откручивать
колпачки и выдавливать в рот питательные массы.
Пока Андреев добрался до клетки, обезьяна почти все уже сожрала и
вокруг ее головы, словно спутники, летали измятые тюбики и колпачки от них.
Валерий, чтобы его не отбросило, схватился одной рукой за прутья
клетки, а другую просунул внутрь и двинул обезьяне в живот.
Обезьяна отлетела к задней стенке, ее стошнило в воздух. Космическая
блевотина угрожающе приближалась к лицу космонавта.
Валерий оттолкнулся ногами и стремительно полетел назад. Он выскочил из
отсека, задраил люк и вздохнул.
"Фиг я когда еще буду кормить их каждого по отдельности, - подумал он.
- Просто надавлю из тюбиков в воздух, а там уж кому как повезет".
Андреев заглянул в иллюминатор вивария, но в этот момент обзор ему
закрыло выпущенное обезьяной облако. Космонавта передернуло.
Валерий вернулся в кают-компанию.
Горелов висел в воздухе и вкручивал лампочку.
- Что случилось? - спросил Андреев.
- Ничего. Просто решил лампочку ввернуть потусклее. В целях экономии
солнечных батарей.
- А чего их экономить?
- Мне нужно включить электродрель, чтобы просверлить дырку в обшивке.
Валерий перелетел на кровать, пристегнулся и заложил руки за голову.
- Какому умнику, - сказал он, - в голову пришло засылать животных в
космос?!.. Ладно бы еще, они нам здесь яйца несли!
- Ты знаешь, Валерий, - Алексей закончил с лампочкой, - в научных
исследованиях самое любопытное, когда делаешь неизвестно что и неизвестно
зачем, а получается то, что надо. И тогда становится понятным - почему ты
это делал. Тем более, когда идет прямое финансирование.
В двадцать ноль ноль по московскому времени должен был состояться
очередной плановый сеанс связи с Землей.
Космонавты поужинали из подогретых тюбиков. У Андреева аппетит в этот
вечер был неважный. А Горелов наворачивал из своего тюбика за обе щеки.
- Был такой момент, - сказал Алексей, глотая очередную порцию пасты, -
когда мне тюбики надоели ужасно! Смертельно хотелось поесть ложкой или
вилкой с ножом. Однако, со временем, такая потребность отпала. Я преодолел
себя и теперь мне все равно.
- Это ты просто так говоришь, - ответил Андреев угрюмо, - чтобы себя
успокоить. А летай бы здесь сейчас макароны по-флотски - посмотрел бы я, как
ты бы их накалывал на вилку!
После ужина космонавты пристегнули себя к креслам и вышли на связь с
Землей.
На экране появилось круглое лицо полковника Колосняка. Колосняк поднял
руку, сжатую в кулак, и потряс ею над головой.
- Привет, ребята!
Горелов и Андреев улыбнулись и замахали руками в ответ.
- Как жизнь, ребята?.. Все в порядке?! Все работает нормально?! Мы
следим за данными приборов! - Колосняк погрозил пальцем. - Приборы
показывают, что все идет по плану, в соответствии с распорядком полета.
- Так точно, товарищ полковник, - сказал Горелов.
- Что, ребята, соскучились по Земле?
Космонавты сдержанно закивали и развели руки в стороны, показывая, что
конечно соскучились, но работа есть работа и фули ж здесь сделаешь.
- Ничего, ребята, - полковник кивнул. - На земле вас ждут звания Героев
и высокая правительственная награда... Напоминаю, завтра в 18.00 по
московскому времени состыковка с транспортным кораблем. Кроме всего прочего,
прибывает груз ВКЖ-65. На работу с ним вам отводится трое суток. - Колосняк
растопырил три пальца. - Извините, ребята, но это предельный срок. Сами
знаете, ресурсы ограниченные.
- Понятно, - сказал Андреев.
- Службу знаем, - добавил Горелов. - Рады служить Отчизне.
Космонавты отдали честь.
Полковник Колосняк тоже приложил ладонь к козырьку.
- Забыл про самое главное, - сказал он. - Сегодня подписан приказ о
присвоении вам очередного звания. Так что, теперь вы, ребята, майоры Горелов
и Андреев. Поздравляю.
- Спасибо. Служим Отчизне, - ответили космонавты хором.
- Я вам по этому поводу лично послал в транспортном корабле пятьсот
грамм вместо черепахи.
У Валерия на глаза навернулись слезы.
- Спасибо, Борис Иванович!
- Да что там... Пустяки. Я подумал - на хрен нам черепахи в космосе?!
Лучше ребят порадую! - Колосняк засмеялся.- Ну все - конец связи.
Экран погас.
- Все-таки мировой мужик Борис Иванович, - сказал Андреев, отстегивая
ремень.
Космонавты переглянулись.
- Поздравляю вас, майор Андреев, с очередным званием.
- Поздравляю вас, майор Горелов, с тем же самым!
Весь следующий день космонавты провели, подготавливая орбитальную
станцию к предстоящей стыковке.
В просверленную дырку Горелов ввинтил шуруп и повесил на него
календарь, в котором дни, прожитые в космосе, были перечеркнуты
крест-накрест. Горелов вытащил из кармана шариковую ручку на шнурке и
зачеркнул еще один, подходящий к концу, день. На вопросительный взгляд
Андреева Горелов сказал:
- Через час прибудет транспортный... Пока стыковка, пока разгрузка - не
до этого.
Транспортный корабль подошел точно по расписанию. Стыковка прошла
успешно. Когда был закручен последний болт и прошло положенных полчаса для
дезактивации шлюзовых отсеков, космонавты раздраили люк и вплыли в
транспортный корабль.
Ящик за ящиком, коробку за коробкой они переправляли к себе на склад и
там как положено закрепляли. Распаковывать посылки они будут завтра.
Наконец очередь дошла до груза ВКЖ-65. Это была серебристая капсула,
напоминавшая футляр для пипетки, только очень большой.
- Берись ты спереди, - сказал Андреев, - а я сзади.
Космонавты подхватили футляр и переправили его на станцию.
- Предлагаю оставить до завтра на складе, - сказал Горелов.
- Ты что рехнулся?! - воскликнул Андреев. - У нас всего три дня!
- Согласен, но груз все равно нужно подготовить, а на это уйдет время.
- Зачем его готовить? Развинтим и все!
- Нет, я так не могу.
- На Земле я тоже не могу. А в экстремальных условиях надо смочь.
- Ну... не знаю... Я бы все же отложил на завтра...
- Ты, если хочешь, откладывай на здоровье, а я не буду. - Андреев
решительно взялся за контргайки.
Груз ВКЖ-65 представлял собой усыпленную женщину-преступницу,
приговоренную к смертной казни.
Уже давно Центр Управления Полетами разработал программу по
оздоровлению психологического климата космонавтов, находящихся подолгу на
орбите. Дабы избежать нервных срывов, вызванных длительным воздержанием,
которые могли привести к большим материальным ущербам для государства и
отечественной космонавтики, руководство разработало программу "Груз ВКЖ-65".
(ВКЖ - "Временная Космическая Жена". 65 - предельный вес женщин, посылаемых
на орбиту в килограммах.) Для этой цели были налажены связи с теми отделами
Министерства Внутренних Дел, которые отвечали за исполнение смертных
приговоров. Из тех женщин, которые были приговорены к смертной казни,
выбиралась одна, удовлетворяющая определенным требованиям. Она должна была
быть молодой, привлекательной и не тяжелой. Осужденную, без ее ведома,
усыпляли и отправляли транспортным кораблем на орбиту к космонавтам. Там, в
течении срока, установленного программой работы с грузом ВКЖ-65, космонавты
вступали с осужденной в интимную близость, а по истечении отпущенного срока,
осужденная должна была быть утилизована вместе с отходами, то есть
отправлена в открытый Космос.
... - Ну ладно, - Горелов взялся помогать.
Через несколько минут футляр был развинчен и из него была извлечена
девушка в полиэтиленовом пакете на молнии.
Андреев потянул молнию вниз. Из пакета выглянуло миловидное лицо с
разметавшимися рыжими волосами.
- В прошлый раз брюнетку присылали, - прошептал он.
Горелов уставился на девушку во все глаза и застыл в воздухе на
несколько мгновений.
Андреев вытащил из пакета сопроводительную записку. Записка была
скотчем приклеена к коробке с презервативами. Космонавт отклеил записку, а
коробку сунул за пояс.
- Татьяна Николаевна Рукавишникова, - прочитал он. - Двадцать шесть
лет. Русская. Приговорена к высшей мере наказания за зверское убийство. Все
время одно и то же пишут!
- А что ты удивляешься? К высшей мере только за убийство приговаривают,
- Горелов облетел девушку вокруг.
- Не знаешь, почему на такой короткий срок прислали? В прошлый раз была
целая неделя...
- Не знаю. Не мы с тобой программы рассчитываем, а они... Им виднее...
Я думаю, что у нас ресурсов меньше осталось...
- Какие ресурсы?! Батарея солнечная работает, тюбиков - полно! Какие, к
черту, ресурсы?! На обезъянах всяких с курицами лучше бы экономили наши
ресурсы! А не на людях!
- Не наше дело, - Горелов наклонился над пакетом, освобождая из него
руки. - Еще неизвестно сколько она проспит.
- Пусть спит, - Андреев высвободил из пакета ноги. - Ух ты какие!
Космонавты перевезли девушку на кровать и пристегнули ремнями.
- Кто первый? - спросил Горелов.
- Здрасте! - Андреев расстегнул на девушке комбинезон. - Ты же говорил,
что пока она не проснется - ты не можешь спящую!
- Это я думал вообще, а раз уж мы ее распаковали, то, знаешь ли, я тоже
участвую... К тому же в прошлый раз ты был первый... И, кроме того, мне
рыжие нравятся... У меня первая любовь рыжая была. Помнишь, я тебе сон про
нее рассказывал?.. Эх... Не зря она мне приснилась... Сон в руку...
- Ладно, тогда тянем жребий.
Андреев поймал плавающий в воздухе колпачок от тюбика, спрятал за
спиной и сказал:
- Угадаешь в какой руке - ты первый. Не угадаешь - тогда я.
Горелов не угадал.
- Помоги мне ее раздеть, - попросил Андреев.
Космонавты минут пять раздевали девушку, снимая с нее комбинезон и
нижнее белье. Все это теперь свободно плавало по кают-компании.
- Ух ты! - восхитился Андреев. - Борис Иванович все-таки молодец!
Наверняка, лично приложил руку к отбору. Сказал им, наверное, - подберите
для ребят что-нибудь получше, они все-таки герои!.. - он помялся. - Лети,
Леша, ставь пока чайник... А то я при посторонних стесняюсь.
- Какой же я посторонний? Мы же друзья!
- Друзья... а все-таки лети... Оставь нас...
Горелов перелетел в отсек, служивший космонавтам подобием кухни.
Наполнил специальный чайник водой из баллонов, закрепил его на электроплите.
Сел на табуретку, сунув ноги в прикрученные к полу серебристые шлепанцы.
Зажал руки между колен и сгорбился.
На Горелова вид нового груза ВКЖ-65 произвел какое-то необычное
впечатление.
Горелов мотнул головой, как бы освобождаясь от наваждения.
Он хотел отнести свое состояние на счет длительного воздержания, но
груз ВКЖ-65 они получали уже не в первый раз и ничего подобного с ним раньше
не происходило. Он сравнивал свое теперешнее состояние с теми состояниями,
когда им присылали другой груз, и никакого сходства не находил. А почему так
- понять не мог.
Он вспомнил сон, который видел накануне и опять задумался... К чему
снятся зайцы?.. Она так похожа на девочку Ларису... Очень похожа...
Замигала лампочка освещения.
Горелов встал, плавно подлетел к рычагам управления и начал поправлять
солнечную батарею. Он манипулировал рычагами и следил в иллюминатор за тем,
какое положение принимает батарея относительно солнца.
Раз-два, три-четыре... Раз-два, три-четыре... Раз-два, три-четыре...
Батарея встала на место и лампочка перестала наконец мигать.
Горелов вздохнул и сел обратно на табуретку. Но тут засвистел чайник.
Горелов поднялся и полетел заваривать чай в специальных герметических
чашках.
Он достал из шкафа чай в пакетиках. Себе заварил один пакетик, а
Андрееву - два, потому что тот любил покрепче.
Двери отсека раздвинулись и в кухню, задраивая одной рукой ширинку
скафандра, влетел взлохмаченный Андреев. Он крутил над головой
использованную резинку. Сделав несколько кругов по отсеку, Андреев опустился
на табуретку.
- Бросай чаи распивать! - Андреев посмотрел на Горелова горящими от
восторга глазами. - Ну, я тебе скажу! Вот это да! Представляю, как это
происходит, когда она не спит! - Космонавт набрал воздуха и заорал. -
У-ху-ху! У-ху-ху! Ху-ху! - Потом засунул использованный презерватив в
утилизатор и нажал кнопку. - Лети, штопаный, в неизведанные уголки
Вселенной! Может, кому пригодишься! На пыльных тропинках далеких планет
останутся наши следы!
- Ну, я полетел, - Горелов вставил чашку в зажимы на столе. - У двери
он оглянулся и хотел что-то спросить, но передумал.
На следующий день в девять тридцать пять утра по московскому времени
Татьяна Рукавишникова проснулась, обнаружив себя привязанной к кровати в
неизвестном месте.
Над ней летали ангелы в серебристых комбинезонах. Один ангел был
стриженный брюнет с усами, а второй - кудрявый блондин.
Стены помещения были как будто из фильма "Солярис", который когда-то
она смогла досмотреть до середины. Еще был слышен какой-то гул, будто где-то
работал мотор или большой вентилятор. Окна помещения были круглыми, как на
пароходе, и за ними - темно.
У Татьяны появилось три предположения. Первое - она умерла и находится
на том свете. Второе - она заболела или сошла с ума и бредит. Третье - ее
отправили в какую-то секретную тюрьму и собираются проводить над ней
человеконенавистнические опыты. На это последнее предположение Татьяну
натолкнул воспоминание о странном допросе, на который ее вызывали уже после
вынесения приговора. Она знала, что допрашивать ее больше уже ни к чему. В
кабинете следователя, куда ее привели, сидел еще один какой-то неприятный
тип в форме полковника. Он внимательно осмотрел Татьяну с ног до головы,
ущипнул за грудь и даже заглянул, как лошади, в рот. Вид у него при этом был
довольный. Хотя Татьяна и сказала ему все, что про него думает - терять-то
ей было уже нечего. Но полковник только расхохотался.
Ангелы опустились на кровать рядом с Татьяной.
- Доброе утро, - сказали они хором.
- Кто вы? - это короткое предложение далось Татьяне с трудом. Язык
почему-то плохо слушался.
- Космонавты, - ответил ангел-блондин. - Я Валера.
- А я Леша... Не волнуйтесь, вы находитесь на орбитальной станции.
Татьяна вспомнила, что эти лица она действительно видела еще до тюрьмы
по телевизору, в репортажах с орбиты... Сколько же времени прошло с тех
пор?!.. Но поверить, что она каким-то чудом оказалась в космосе, Татьяна не
могла.
- Вы удивлены? - спросил блондин Валера.
- Это естественно, - сказал брюнет Леша. - Любой бы на вашем месте
удивился - как это он прямо из тюрьмы попал в открытый космос! Да?
- Не волнуйтесь, - сказал Валера, - сейчас мы вам все объясним.
- Поздравляем! - продолжил Леша, - Вам повезло. Вы оказались участницей
сверхсекретной программы. Суть программы в том, что приговоренным к смертной
казни заменяют меру наказания. Вместо высшей меры, которая вас ожидала, вас
послали в космос для того, чтобы вы приняли участие в программе "Космический
Секс".
- Подобные исследования наша страна проводит первой в мире! Вы
понимаете, какая на вас... - Валера помолчал, - и на нас, - он посмотрел на
ангела-брюнета, - лежит ответственность?
- Если исследования пройдут успешно и закончатся положительным
результатом, вас на Земле, вместо камеры смертников, ожидает слава Героини
Космоса и обеспеченное будущее.
- Поздравляем вас, - Валера достал из-за спины цветок орхидеи, который
он отломал в оранжерее.
Татьяна машинально протянула к цветку руку, но остановилась.
- Я сплю, - произнесла она медленно. - Ущипните меня.
- С удовольствием, - Валера ущипнул Татьяну за ногу.
- Ой! - девушка вздрогнула.
- Еще? - спросил Андреев, протягивая руку.
Но Горелов отвел руку друга и сам ущипнул Татьяну за другую ногу.
- Ой! Хватит!..
- Теперь вы верите своим глазам? - Валерий повращал своими глазами и
улыбнулся.
Татьяна приподняла голову.
- Почему я пристегнута?
- Невесомость...
- Без сноровки, в невесомости можно набить себе большие шишки.
- Знаете, какие мы себе по началу набивали шишки? Ого-го!
- Я хочу попробовать, - сказала Татьяна.
- Что попробовать? - Андреев улыбнулся.
- Полетать.
- А...
Космонавты расстегнули ремни и, взяв девушку под руки, полетели с ней
по станции.
- Небольшая экскурсия по орбитальной станции, - сказал Горелов.
- Теперь это ваш дом, - добавил Андреев.
- Ваш и наш.
- Космос - наш общий дом.
- Здесь у нас виварий, - Горелов постучал пальцами по иллюминатору
обозрения.
- Здесь мы проводим опыты с животными, - добавил Андреев. - Кстати,
Леша, сегодня твоя очередь кормить зверей.
- Успею... Не хотите взглянуть поближе? - предложил Тане Горелов.
Девушка кивнула.
Они влетели в виварий, где как всегда, кувыркались в клетках животные и
птицы.
Заметив людей, обезьяна закричала "У! У!" и захлопала в ладоши.
- Это она приветствует вас, Татьяна, - сообщил Горелов.
- Она у нас очень умная, - добавил Андреев. - Вы ей понравились.
Татьяна в первый раз после пробуждения улыбнулась.
- Я больше люблю хищников.
Андреев растопырил пальцы и зарычал.
- Ой! - сказала Татьяна.
После вивария слетали в оранжерею, где Горелов дал попробовать Татьяне
клубнику величиной с яблоко.
- Я больше люблю бананы и огурцы, - сказала Татьяна.
- Почему?
- Не знаю.
- А я знаю, - сказал Андреев, - но не скажу.
И так, отсек за отсеком, они облетели всю орбитальную станцию.
Закончили космическую экскурсию демонстрацией туалета и душа.
К этому моменту Татьяна окончательно пришла в себя, свободно общалась с
космонавтами и даже немного шутила. Так, например, про туалет она сказала:
"Роскошная параша".
Вернулись в кают-компанию и усадили Татьяну в кресло у иллюминатора.
Андреев сделал Горелову знак и космонавты отплыли в сторону, оставив
Татьяну одну.
- По-моему, достаточно образовательных программ, - прошептал Андреев. -
У нас мало времени. Нужно приступать к космическому сексу.
- А не рано? - засомневался Горелов. - Как-то резко... Давай выпьем с
ней бутылку, которую нам Борис Иванович прислал... После этого дела
естественней получится...
- Согласен.
Андреев полетел на склад за бутылкой.
Горелов подплыл к Татьяне сзади и осторожно положил ей руку на плечо.
- Правда, романтично смотреть из Космоса на землю?
- Ага! - ответила Татьяна задумчиво. - Где-то там внизу моя тюрьма...
Представить себе невозможно!..
- Да, - Горелов погладил ее по волосам. - Как можно таких, как вы в
тюрьме держать?.. Не понимаю...
Татьяна промолчала.
Приплыл Андреев. Он вплыл в отсек, толкая перед собой бутылку
"Столичной" горлышком вперед.
- Лети ракета, как соловей летом! - сказал он в рифму. - Я - поэт,
зовусь Валера, от меня вам всем мадера... Не мадера конечно, а водка... Это
я так, для рифмы.
Приготовили закуску - тюбики с огуречной пастой, тюбики с колбасным
фаршем, тюбики с плавленым сыром и тюбики с томатной пастой.
- Вот только пить придется из горлышка, - предупредил Андреев. - В
условиях невесомости иначе нельзя.
- За знакомство, - сказал Горелов.
- И успешную совместную работу, - добавил Андреев.
Все по очереди отхлебнули из бутылки.
- Ой, - сказал Татьяна, - я так есть хочу! Просто умираю, - она
выдавила в рот сразу полтюбика с фаршем.
- Вот мы дураки! - хлопнул себя по лбу Андреев и его закрутило в
воздухе. - Это же ваша первая космическая трапеза! Сейчас я слетаю в
холодильник и принесу вам еще разной космической еды.
Через минуту Андреев вернулся, прижимая к животу охапку тюбиков.
- За прекрасных дам, - Горелов поднял бутылку.
- За третью женщину в космосе, - добавил Андреев.
- Как это ты считаешь? - Горелов вскинул брови.
- Неважно, - Андреев взял у него бутылку. - Ты что, против?
- Нет, я, конечно, за.
Выпили.
- Знаете, мальчики, - сказала Татьяна, - вы не поверите, но мне
нагадали, что я полечу в космос! У меня бабушка была полуцыганка и она мне
нагадала на картах, что я полечу в космос и стану очень известной. И никто
ей не поверил. И я не поверила. И недавно я ее в тюрьме вспоминала и думала,
что лучше бы она мне нагадала, как людей не убивать. А вот получается -
права была бабка!
- Конечно права, - сказал Горелов.
- Если не секрет, - попросил Андреев, - расскажи нам, Таня, за что тебе
высшую меру дали?
Таня вздохнула.
- Ну, хорошо... Только давайте допьем сначала... А потом я расскажу...
Допили.
- А курить у вас здесь нечего?
- Курение на станции строго запрещено, - развел руками Горелов.
- Жаль... - Таня уселась поудобнее и начала свой рассказ.
- С детства я любила животных и хотела работать в цирке укротителем.
Когда мне исполнилось пятнадцать, я ушла из школы и поступила в цирковое
училище. Там я познакомилась со своим будущим мужем воздушным гимнастом
Михаилом Дыбовым.
- А почему у тебя фамилия другая? - спросил Андреев.
- У артистов так принято... Для карьеры... Если бы мы делали один
номер, тогда можно бы было под одной фамилией выступать. Тогда бы говорили:
Семья Дыбовых на трапеции! А так - публика скажет - что за ерунда - гимнаст
Дыбов, укротительница Дыбова, тогда и клоуны тоже должны быть Дыбовы!
- Понятно.
- ...На третьем курсе мы с Мишей поженились... Жили хорошо... Очень
хорошо... - Татьяна видимо что-то вспомнила. - Водки больше нет? - спросила
она.
Андреев потряс пустой бутылкой. Из бутылки вылетела последняя капля,
которую он быстро всосал и развел руками:
- Больше нет...
- Жаль... - Таня вздохнула. - Я хотела ребенка, но Михаил меня
отговаривал. Он говорил, что мы должны сначала встать на ноги, как цирковые
артисты, а потом уже думать о детях... Да... Лучше бы я его тогда не
послушала... Может быть все и по-другому получилось... Но жизнь сама
знает... Нас распределили после училища в один цирк. В Новосибирске.
Незадолго до нашего прибытия погиб укротитель тигров. Он напился, уснул в
клетке и тигры его задрали. Мне предложили его должность. Я хотела
отказаться, потому что еще в училище нам говорили старые преподаватели, что
если тигр хоть раз попробовал человечины, он становится черезвычайно опасным
и только и ищет повода, чтобы сожрать кого-нибудь еще. Я боялась тигров. Но
в то же время, это была большая удача - сразу после училища получить
самостоятельный номер. И деньги предлагали хорошие... И у Михаила все шло
как следует... Публика его полюбила. Некоторые приходили в цирк специально
на него. И тогда я согласилась работать с тиграми... Все было
замечательно... Мы переехали из общежития в собственную квартиру, купили
мебель, холодильник, телевизор. Все подоконники я заставила цветами... -
Татьяна подогнула под себя ногу. - Жалко, нечего курить...
- Вообще-то, в оранжерее растет табак, - сказал Горелов, - но он для
других целей.
- Правда? - удивился Андреев. - А я и не знал! Впрочем, мы не курим. В
космонавты курильщиков не берут.
- Да?... - рассеянно сказала Таня. - Ну ладно... Миша работал в паре с
молоденькой гимнасткой из Уфы Розой Султановой... Вы, наверное, видели в
цирке, что когда гимнасты работают в паре, им приходится хватать друг друга
за разные места. Потому что в воздухе некогда задумываться над тем -
прилично за это хвататься или нет. Можно или партнершу упустить или самому
грохнуться... Во всяком случае, мне так Миша объяснял, когда я ему
выговаривала. Ну - по необходимости или нет - а за разные места трогать
приходится и, естественно, разные мысли и чувства это у гимнастов вызывает.
Вот и здесь так получилось... Однажды во время представления, я вывела по
проходу своих полосатых на огороженную решеткой арену. Тигры прыгали с тумбы
на тумбу, били хвостами по решетке и зверски рычали. Было лето, было душно,
чувствовалось приближение грозы. И тигры, чуткие к изменениям погоды,
волновались, были немного раздраженные. С таким зверем работать не просто. А
тут еще, как на грех, униформист дядя Гена напился и забыл приготовить мне
кое-какой реквизит. И когда по сценарию тиграм нужно было прыгать через
горящий обруч, я обнаружила, что ни обруча, ни факела нет. Я приказала
тиграм сидеть на тумбах, и побежала за кулисы сама. Пробегая мимо китайской
ширмы, я услышала голос Миши. Я заглянула за ширму и увидела там моего мужа,
изменяющего мне с Розой Султановой, у которой, между прочим, были усы как у
мужика! Я рассвирепела, повалила ширму, выхватила из-за пояса кнут и
хлестнула со всей силы по их обнаженным телам. Они вскочили. А в меня словно
вселился бес - я, как зверей, загнала их кнутом на арену и там закрыла. И
вся публика, затаив дыхание, смотрела, как тигры растерзали моего бывшего
мужа и его любовницу... Когда мне выносили приговор, все были единодушны...
Вот и все...- Татьяна замолчала.
- Какая у вас тяжелая судьба, - сказал Андреев.
- Но теперь все позади, - добавил Горелов. - Теперь все будет хорошо.
- Страшная сказка закончилась и началась научно-фантастическая повесть
с хорошим концом... - Андреев сделал Горелову знак и они отлетели к
иллюминатору.
- Пора приступать, - прошептал Андреев.
- Кто первый? - спросилл Горелов.
- Что значит - кто первый?! Моя очередь. Я, ты, теперь опять я.
- Не согласен.
- Тогда тянем жребий, - Андреев поймал в воздухе колпачок от тюбика и
спрятал за спиной. - В какой руке?
Горелов снова не угадал и полетел в кухню ставить чайник.
Два дня пролетели как одно мгновение. Неизвестно, что подействовало на
Татьяну сильнее - может быть необычные условия невесомости, может быть
долгое воздержание в тюрьме, может быть и то и другое, а может быть что-то
подсознательное - но она так энергично предавалась космическому сексу, что
Горелов и Андреев чуть с ума не посходили от этого. А Горелов вообще летал
по станции какой-то свехзадумчивый и натыкался на стационарные приборы.
Образ первой любви Ларисы прочно соединился для него с образом Татьяны. И он
не находил себе место от мысли, что все это скоро закончится так ужасно. У
Горелова в голове не укладывалось, как он своими руками должен будет
впихнуть Татьяну-Ларису в утилизатор и навсегда захлопнуть за ней
герметическую крышку.
Андреев, напротив, летал по кораблю веселый, много шутил, смеялся,
читал стихи Есенина и благодарил Бориса Ивановича за его душевные качества.
Кормлением животных теперь занималась Татьяна. Она сама попросила
космонавтов об этом. И никто, конечно, не возражал.
Вечером, когда Татьяна была в виварии, Горелов сказал Андрееву:
- Я не знаю, что делать. Я не смогу завтра отправить ее в утилизатор.
- Да, - ответил Андреев, - трех дней с такой девушкой явно
недостаточно. Хотя бы неделю еще...
- Что же делать? - Горелов грустно посмотрел в сторону вивария.
- Есть идея, - Андреев подлетел поближе к товарищу. - Давай утилизуем
вместо Таньки обезьяну. Это даст нам определенную экономию ресурсов и мы
сможем продержаться подольше.
- Как же? Что мы скажем Земле?..
- Про что?
- Про Таню и обезьяну.
- Ничего не будем говорить. Доложим, что мы ее утилизовали, а когда
действительно утилизуем, скажем, что это обезьяна умерла.
- Ты считаешь, не заметят?.. - задумчиво спросил Горелов.
- Если мы перед экраном не будем с ней трахаться, то не заметят.
- Идет, - Горелов посветлел лицом. - Ты знаешь, Валерка, у меня никогда
так не было, после Лариски.
- И у меня не было, - согласился Андреев.
- Я чувства имею ввиду.
- А я что, по-твоему, мысли имею?
Горелов махнул рукой.
- По-моему, не имеешь...
Когда Татьяна уснула после сеанса космического секса, космонавты
отстегнулись потихоньку от кроватей и проплыли в виварий.
Обезьяна спала, свернувшись калачиком и медленно вращаясь в центре
клетки, как планета.
Андреев осторожно открыл клетку, тихонько взял обезьяну за хвост и
осторожно потянул на себя. Если тебе надо транспортировать обезьяну в
невесомости, не обязательно будить ее и поднимать на ноги, можно просто
аккуратно взять за хвост и по воздуху довезти до утилизатора.
Андреев и Горелов воспользовались этим преимуществом и благополучно
вывезли спящую обезьяну из вивария.
Горелов вспомнил, как несколько дней назад они таким же образом, как
сейчас обезьяну, транспортировали из грузового корабля капсулу с грузом
ВКЖ-65.
А Андреев вспомнил, как несколько дней назад проклятая тварь обезьяна
чуть не наблевала ему на лицо. Это воспоминание так негативно подействовало
на космонавта, что он непроизвольно дернул хвост и обезьяна впечаталась в
огнетушитель.
От удара она проснулась, заверещала и пнула задней лапой космонавта
Горелова ниже пояса.
От этого толчка космонавты разлетелись в разные стороны. Горелов,
схватившись руками за больное место, въехал головой в вентилятор. А Андреев
- в рычаг манипулирования солнечными батареями.
Батареи отвернулись от солнца. Замигали лампочки.
Обезьяна, выпущенная из рук, пыталась, крутя хвостом и разводя лапами,
вернуться в виварий.
- Держи ее! - крикнул Андреев.
Горелов оттолкнулся головой от вентилятора и полетел ногами вперед за
обезьяной.
Обезьяна не успела увернуться, Горелов схватил ее за шкирку и потащил к
утилизатору.
Обезьяна, видимо, почувствовала неладное и заорала так, что у
космонавтов зазвенело в ушах.
Андреев подлетел сзади и попытался зажать ей рот, но обезьяна укусила
его за палец и к ее голосу прибавился голос космонавта.
- Что здесь происходит? - услышали космонавты.
Они обернулись.
Под потолком висела, как привидение, заспанная Татьяна в колышащейся
ночной рубашке. Вид у нее был встревоженный.
Горелов растерялся, а Андреев сказал, не сморгнув:
- Пытаемся утилизовать обезьяну.
- Зачем?! - Татьяна вскинула брови и глаза ее засверкали в темноте
злыми огоньками.
- Она заболела неизлечимой болезнью, - выпалил Андреев. - И может нас
всех заразить.
- Ага, - кивнул Горелов. - Обезьяна представляет нешуточную опасность.
- Может быть вы ошиблись? - спросила Татьяна. - По-моему, обезьяна
совершенно здорова?
- Она без году неделя в космосе и уже нас учит! - усмехнулся пришедший
в себя Андреев. - Танечка, эта болезнь внешне никак не проявляется. А вот
анализы ужасающие!
- Почему же вы не в защитных костюмах? - не унималась Татьяна. - Вы же
можете заразиться.
- Мы рисковые ребята, - сказал Горелов первое, что пришло ему в голову.
- Риск - благородное дело!
А Андреев сказал по-другому:
- Мы только что обнаружили, что обезьяна больна и не хотели терять
времени, чобы зараза не успела распространиться, - после этих слов он
поспешно подтянул обезьяну за хвост, сунул в утилизатор, закрыл крышку и
нажал на педаль.
Послышался звук "У-у-у!", а потом стало тихо.
В иллюминаторы было видно, как обезьяну в один момент надуло, словно
шар, и разорвало на квадриллионы атомов безымянного вещества.
Татьяна заплакала.
Горелов погладил ее по голове и спросил:
- Обезьяну жалко?..
А Андреев сказал:
- Чего ты плачешь? Знала бы ты, какой опасности мы только что избежали?
Поплыли лучше в кают-компанию, я тебе покажу такое, что ты про все забудешь!
- Пошел ты! - неожиданно огрызнулась Татьяна. - Я на твои показывания
уже насмотрелась!
Андреев опешил.
- Ну и дура! - только и смог ответить он.
Утилизацию груза ВКЖ-65 удалось временно отсрочить. Но после этой
истории с обезьяной как будто кошка пробежала между Татьяной и космонавтами.
Таня продолжала исполнять свои космические обязанности, но никакой
душевности уже не было.
Горелов осунулся и почти ничего не кушал.
Однажды он подлетел к Андрееву и сказал, запинаясь:
- Послушай меня, Валера... Я хочу попросить тебя как друга... У меня с
Татьяной не просто так... Я полюбил ее... Я прошу тебя... Прекрати,
пожалуйста, с ней спать... Мне это неприятно...
- Не понял?! - Андреев от изумления раскрыл рот. - Ты чего?
Рехнулся?!.. Или шутишь?...
- Я не шучу... Я прошу тебя как друга, не спать с ней...
- Да ты что?!.. Зачем ты ее полюбил?! Нам же ее скоро утилизовывать
надо! Ты же понимаешь, что вместе с ней мы вернуться не можем! Ты - солдат,
Алексей! Солдат Родины! А солдаты обязаны подчиняться приказу.
- Значит нет?..
- Нет!
- Хорошо... А я думал про тебя лучше... Не выдержал ты, Валера,
испытания...
- Какое, к чертям, испытание?! Ты сумасшедший! Правильно говорят, что
женщина на космическом корабле - плохая примета! Лучше бы мы утилизовали ее
вовремя!
Горелов сверкнул глазами и отплыл в сторону.
После этого космонавты разговаривали только по работе.
Однажды Андреев принимал душ. В условиях невесомости мыться приходилось
так, - космонавт забирался по шею в большой полиэтиленовый мешок, мешок
изнутри заполнялся водой и космонавт растирал свое тело пузырьками воды с
моющими средствами.
Андреев тер себя мочалкой и напевал что-то веселое, когда в отсек
вплыли Горелов и Татьяна. Стесняться было нечего, поэтому Андреев не обратил
на них особого внимания. И зря. Потому что Горелов быстро обмотал Андреева
вокруг веревкой и завязал узел у него на шее.
- Ты что?! - закричал Андреев, пытаясь освободиться.
- Я тебя просил как человека, - сказал Горелов, - не лезь к моей
возлюбленной!.. Я не могу больше терпеть такую ситуацию, когда мою невесту
насилуют посторонние!
- Кто насилует?! Какую невесту?! Ты что, обалдел?! Кто насилует?!
- Алеша мне все рассказал, - подлетела Татьяна. - Он рассказал, зачем
вы утилизовали обезьяну! Я знаю, что скоро на меня не останется ресурсов! Мы
с Алексеем решили, что пусть лучше их не останется на тебя! Гад! - Татьяна
плюнула Андрееву в лицо, но плевок не долетел до места назначения и медленно
поплыл к потолку.
Андреев повернул голову к Горелову:
- Леха! Очнись! Ты же все равно не сможешь с ней вернуться на Землю!
Как ты объяснишь на Земле, что меня нет, а она есть?! Тебя же расстреляют!
- Не твоя забота! - глаза Горелова сверкали сумасшедшим блеском. Он
потянул Андреева к утилизатору. - Без тебя как-нибудь решим, как нам жить...
Горелов и Татьяна стали заталкивать Андреева в утилизатор.
Андреев закричал. Его лицо исказилось от ужаса. Для него такой исход
был совершенно неожиданным, нелепым и страшным. Но сделать он ничего не мог.
Не имел возможности.
Захлопнулась крышка.
В мертвой вселенской тишитне Андреев надулся и разлетелся на
квадриллионы атомов безымянного вещества.
Борис Иванович Колосняк сел в кресло перед экраном и закурил. До
очередного сеанса связи с космонавтами оставалось еще несколько минут.
Полет проходил успешно, все программы выполнялись, выполнялись в срок и
даже с некоторым опережением. Можно было подумать о досрочном возвращении
космонавтов на Землю, что позволило бы сэкономить немалые средства
государству. А государство уж не обидит Бориса Ивановича за такую отличную
службу.
Колосняк затушил окурок в хрустальной пепельнице, которую ему подарил
покойный космонавт Волков.
- Борис Иванович, - услышал он из динамика. - До связи минута.
- Есть минута... - Колосняк включил монитор.
Монитор дернулся и осветился изнутри.
Лицо Бориса Ивановича вытянулось от удивления. Вместо Андреева и
Горелова он увидел на экране последний груз ВКЖ-65, который он лично отбирал
для ребят, и который должен был уже несколько дней назад быть утилизован.
Девушка сидела в кресле с кошкой на руках, гладила ее по голове и
курила самокрутку.
- А где Горелов и Андреев? - сказал Колосняк, растерявшись.
- С ними произошла трагедия... На них не хватило ресурсов и я их
утилизовала... Они безвременно разлетелись на квадриллионы частиц
безымянного вещества... А теперь, слушайте меня внимательно... - Она
затушила самокрутку о пульт управления. - Надеюсь, вы понимаете, какой ущерб
я могу нанести отечественной космонавтике и государству, если разнесу вашу
идиотскую станцию к чертовой матери?!
Колосняк медленно кивнул. Он быстро соображал и именно поэтому его
держали на таком месте.
- Слушайте мои условия, - Татьяна отпустила кошку...
Воскресные газеты вышли в траурной рамке. В них сообщалось, что при
выполнении важного эксперимента, вышла из строя система жизнеобеспечения на
орбитальной станции. Космонавты Горелов и Андреев попали в тяжелейшую
ситуацию. Для их спасения и завершения эксперимента в космос была срочно
отправлена специалист высокого класса Татьяна Николаевна Рукавишникова. К
сожалению, корабль с Татьяной Рукавишниковой прибыл уже поздно. Космонавты
Андреев и Горелов трагически погибли. В тяжелейших условиях, Татьяне
Рукавишниковой удалось завершить важнейший эксперимент, ради которого
Андреев и Горелов отдали свои жизни. Вчера Татьяна благополучно вернулась на
Землю и сразу по возвращении была удостоена высокого звания "Герой
Отечества". Космонавты Валерий Андреев и Алексей Горелов удостоены звания
Героев посмертно.
22-24.09.98
Владимир Белобров
Олег Попов
Владимир Белобров.
Беседа с ушами
© Copyright Владимир Белобров, Олег Попов
Email: popole@mail.ru, belobrov@frsd.ru
WWW: http://www.belobrovpopov.ru/
Date: 27 Nov 2000
КУСТЫ
Когда б на голове моей кусты
Прекрасных роз цвели благоухая,
Ты б чаще приходила, дорогая,
Чтобы понюхать этой красоты.
28.04.1991г.
ГОРЕ
Когда я сидел на дереве
Прекрасный, как белый парус,
Нахальная птица тетерев
Меня укусила за нос.
И я разрыдался даже
От хамства такого, но вскоре
На дерево влезла Наташа
И я позабыл про горе.
28-29.05.1991г.
ВЕСНА НА ПОДБОРОДКЕ
Вот уже весна на Подбородке.
А на Лбу еще лежат снега.
Где же взять четыре утюга,
Чтобы растопить на Лбу снега,
Чтоб текли ручьи по Подбородку
В дивный край по имени Нога?
17.06.1991г.
СЕРДЦЕ НАВСЕГДА
В подъезде под вечер
Я встретился с дамочкой
И мы полюбили друг друга внезапно.
На память о встрече я выкрутил лампочку
И сердце на стенке гвоздем нацарапал.
22.06.1991г.
ПАРИКМАХЕР
Ты стриги, парикмахер меня поскорей,
Меня девушка ждет уж четыре часа.
Ты затылок не трожь, только перед обрей,
На затылке моем не растут волоса.
6.07.91г.
КОГДА Б Я БЫЛ КРАСИВОЙ ПТИЦЕЙ
Когда б я был красивой птицей,
Имел бы хвост из перьев пестрых.
Когда б я был красивой птицей,
Имел бы нос прямой и острый.
Когда б я был красивой птицей,
Имел бы я узор на пузе.
А что имел бы я, допустим,
Когда б я был говяжий шницель?
1.08.91г.
ХВОСТ И ЧЕШУЯ
Сидит на дереве русалка.
Сама красивая такая.
И все при ней.
И хвост - что надо.
Летают попугаи всюду.
Вот, изловить бы попугаев,
Их ощипать, набить подушки
И возлежать на них с русалкой,
В уста красавицу лобзая.
10.08.91г.
ВДОХНОВЕНИЕ
На голове моей супруги
Горшочек есть с прекрасной розой.
Когда я нюхаю отросток,
Ко мне приходит вдохновенье.
Супруга ж, замерев на время,
Стоит подобная забору,
Чтоб не нарушить пенье музы
Своим вульгарным шевеленьем.
22.08.1991г.
ХОЛОДНЫМ ЗИМНИМ ВЕЧЕРОМ
СИЖУ ДОМА, СОБИРАЮСЬ ПОУЖИНАТЬ
За окнами снег под луной серебрится.
А в доме тепло и на синем огне
Стоит сковородка.
В ней что-то дымится.
В ней гусь задремал, отвернувшись к стене.
Что снится тебе, раскаленная птица?
12.12.91г.
ХОЛОДНАЯ КУРИЦА
Под сенью могучего дерева
Позавтракав наспех пол-курицей,
Уснул я и ты мне пригрезилась
Вновь разной, как людная улица,
Вновь тихой, как голос простуженный,
Вновь близкой, как имя и отчество...
Проснувшись, я куру докушивал
Холодную, как одиночество.
3.01.1992год.
БУТЕРБРОД
Как на ветке золотой
Пела птица гласом ровным.
В ухи, в нос и в рот пустой
Залетали звуки, словно
Бутерброды с колбасой.
Так и жизнь моя пройдет,
Словно звук сквозь чьи-то ухи,
Чей-то нос и чей-то рот,
Незаметная, как в брюхе
С колбасою бутерброд.
23-24.03.1992г.
ТРИ СВЕЧИ
День прошел наконец.
Скоро ужинать будем.
Ты внесешь холодец
На серебряном блюде.
Мы зажжем три свечи
И, смеясь словно дети,
Станем кушать харчи,
Позабыв все на свете.
25.03.92г.
НОВАЯ ЭКОНОМИЧЕСКАЯ ПОЛИТИКА
Левым глазом я гляжу
На вокруг движенье.
Правым глазом не гляжу -
Экономлю зренье.
Лишь когда приходишь ты -
Открываю оба,
Полным видом красоты
Насладиться чтобы.
3.07.92гю
САМОЛЕТ
Когда бы я был самолет,
В меня б ты входила по белому трапу
И мы бы с тобой каждый год
Летали в Анапу.
21.07.92г.
КРОШКА
Хлебная крошка попала в ноздрю.
Хочешь , достань ее - будет твоя?
Хочешь, я крошку тебе подарю?
Ты в ней нуждаешься больше, чем я.
27.10.92г.
И ЦВЕЛА ЧЕРЁМУХА
В том саду под деревом ты меня ждала.
Наших встреч мгновения помнит старый клен.
И цвела черемуха и любовь была
Чистая и крепкая, как одеколон.
16.12.92г.
ДЫРКА
Человек в своей природе -
Чистый и высокий.
А плохое все выходит
Через дырку в попе.
3.01.93г.
Я ИДУ ПО ГЛОБУСУ
В чудном настроении я иду по глобусу.
Сверху - небо синее. Снизу - полботинки.
И гляжу на всякое весело, как фокусник
Распиливший девушку на две половинки.
10.01.93г.
НЕТУ ЗАГОРОДКИ
Ты такая длинная.
Я такой короткий.
Но для чувств, любимая,
Нету загородки.
Я взлетаю соколом,
Всех законов против,
Чтоб тебя, высокая,
Чмокнуть в алый ротик.
11.01.93г.
ВЧЕРА ЕЩЁ БЫЛО
Вчера еще было так хмуро и зябко,
А нынче - весною наполнился воздух.
И все оживает и даже козявки,
Как почки зеленые, лезут из носа.
4.02.93г.
ДЫМОК
Вот уже дом недалече.
Вьется над крышей дымок.
Шумная, словно скворечник,
Выбежишь ты на порог.
День догорает осенний.
Птицы на ветках уснули.
Я, как Серега Есенин,
Кушаю щи из кастрюли.
20.08.93г.
ХОТЕЛОСЬ БЫ ЖИЗНИ КРАСИВОЙ
Хотелось бы жизни красивой,
Чтоб нюхать цветы на газонах,
Чтоб девушки платья носили
В восторг приводящих фасонов.
23.11.93г.
КОГДА ЧЕЛОВЕК УМИРАЕТ
Когда человек умирает
Его зеленеет кожа.
И глупая птица на ветке,
Решив, что пришла весна,
Чирикает весело что-то.
А сверху торжественный Боже
Летает при полном параде
В мундире и орденах.
29.11.93г.
ХОРОШИЕ ЛЮДИ
Бывает, по морде заедешь
Какому-нибудь негодяю.
Потом приглядишься: Ба! Это ж
Вполне безобидный дядя.
И сразу светло на сердце
И дышится полной грудью.
Приятно, что есть на свете
Такие хорошие люди!
20.12.93г.
МОРОЗНО
Морозно. На ветках вороны
Блестят, что твои бигуди
И долгая, как макароны,
Зима впереди.
30.12.93г.
ВСТРЕЧА НА ВОЛГЕ
Нас немцы встречают с рассветом.
Как некогда финнов негордых
Встречали двуликие шведы
У брегов балтийских фиордов.
Взлетают сосиски с горчицей
Над древнею матушкой Волгой.
В морозом подернутых лицах
Немецкий сквозит "гутен морген".
1993г.
СТИХИ ПРО СТРОГОГО БОГА
Человек приходит к Богу,
Чтоб блаженство попросить.
Бог глядит на это строго,
Он не может выносить.
Он сидит угрюмый в кресле
С длинным посохом в руке.
Кто к нему подходит если -
Лупит палкой по башке.
14.01.1994г.
ПОЛОВИНА ШЕСТОГО
Дай мне, животное, лапу.
Дрожь пробегает по коже.
Запах паркетного лака
Душу мою растревожил.
Дай мне, животное, лапу.
Ржавою бритвой по вене,
Как по стволу баобаба,
Вырежем эти мгновенья.
Дай мне, животное, лапу.
Легкою, бледною дымкой
Плавно летает над шкапом
Тело, пустое, как дырка.
Лишь в половине шестого
Гаснет в глазах твоих пламень.
Хмурое, как участковый,
Утро приходит за нами.
16-17.01.94г.
НАС ПОКИДАЕТ ТОСКА
Солнечный луч заглянул к нам в окно.
Ветер унес облака.
Как пароход уходящий на дно,
Нас покидает тоска.
22.04.94г.
МЁРТВЫЕ ДУШИ
Не кукуй, кукушка, нам
С тонкой ветки тополя.
Как нам жить без Пушкина?
Как нам жить без Гоголя?
16-17.06.94г.
БЕСЕДА С УШАМИ
Уши, послушайте, уши,
Как я теперь не живу,
Словно в густую траву
С ветки упавшая груша,
Словно покрывшийся пылью
Маленький бронзовый Будда.
Мне улететь бы отсюда...
Уши, зачем вы не крылья?
2.06.1995г.
БЫВАЕТ ТАК
Бывает так - в окно посмотришь
И как-то грустно на душе.
А через час опять посмотришь
И как-то радостно уже.
Июнь 1995г.
РОТ И НОГИ
Бывает, у девушки рот до ушей.
Но это идет немногим.
Гораздо эффектней,
Гораздо лучшей,
Когда до ушей ноги.
25.08.95г.
ЖИЗНЬ ПРОЖИТЬ
Жизнь прожить неплохо и достойно
Это нужно каждому хотеть,
Потому что сердцу очень больно
На другое из груди глядеть.
14.10.95г.
СТИХИ О ТАИНСТВЕННОЙ ДАМЕ
Я прохожу вдоль по улице.
Вижу - меня впереди
Девушка ходит по улице
Вся из себя позади.
Я ускоряю движение,
Чтобы ее обойти,
Чтобы иметь представление,
Что у нее впереди.
24.11.95г.
ЧЕРНОГОЛОВАЯ
Черноголовая муха
На бутерброде сидит.
Что же ты делаешь, сука?!
Портишь же мне аппетит!
3.02.96г.
ВЕЧЕР, ЗВЕЗДЫ, ПАПИРОСА
Вечер, звезды, папироса
В уголке дымится рта.
Фонари, как абрикосы.
Воробьи туда-сюда.
Звезды, вечер, речка, мостик,
Роза красная в руке.
Я иду к любимой в гости
В однобортном пиджаке.
20.02.96г.
ИЛЛЮМИНАТОР
Уснул корабль на дне морском.
В иллюминатор смотрят рыбы.
Так ты, порой, в мой рот открытый,
Когда я сплю, глядишь тайком.
Прозрачным тонким плавником
Касаясь чуть щеки небритой.
21.02.96г.
ДЕВЯТЬ ШАГОВ
На серебристых вишнях
Черные пятна грачей.
С тапочками подмышкой
Перехожу ручей.
С берега ветром подуло.
Чуть замочил халат.
И о тебе подумал
Девять шагов назад.
5.03.1996г.
СПИТ СУВОРОВ
Спит Суворов на бревне.
Видит сон Суворов,
Как на белом он коне
Едет через гору.
Ветер злой деревья гнет.
Дождик каплет метко.
Натянув шинель на рот,
Спит Суворов крепко.
Спит Суворов двести лет.
Ну а мне не спится...
Черный город, желтый свет,
Белые страницы...
7-13.03.1996г.
ПОЧИТАЮ ПУШКИНА
Взбил себе подушку я,
Лампочку зажег.
Почитаю Пушкина
И станет хорошо.
На столе в тарелочке
Таракан лежит.
А другой по стеночке
Весело бежит.
Эх, медная копеечка,
Белый жемчуг бус...
Александр Сергеича
Застрелил француз.
14.03.1996г.
ДЕНЬ
Я стоял у воды. Я глядел,
Как монета уходит под воду.
Белым голубем день пролетел,
Погудел вдалеке пароходом.
Пестрый город на той стороне,
Как значки на беретке у психа.
Растворилась монета на дне.
Тихо...
21-22.03.96г.
НЕПРИЯТНО
Вдоль по парку хожу
Я с букетом туда и обратно.
Ветерок у виска
Прошептал,
Что она не придет.
И на сердце тоска
И печаль
И коричневый жук
Под ногою хрустит неприятно.
24.05.96.
Я ИЗ ДОМУ ВЫШЕЛ
Я из дому вышел.
Все пахнет весной.
Зачем же я лыжи
Несу за спиной?
30.05.96г.
ПАМЯТИ ГИТЛЕРА
Солнце село за Рейхстагом.
Месяц в небе засиял.
Выпил Гитлер рюмку яда,
Зашатался и упал.
Откатилась в угол кепка.
А усатая душа
Сизым голубем на небо
Полетела неспеша.
4.06.96г.
ФАШИСТ ПРОЛЕТЕЛ
Над розовым морем
Подбили германца.
Одним - это горе.
Другим - это танцы.
7.06.96г.
ТРИ БУДДЫ
Солнышко светит нежно.
Белых акаций ряд.
Ленин, Сталин и Брежнев
Как прежде рядом стоят.
Ленин прищурился хитро.
Сталин смотрит тепло.
А Брежнев, как на поллитру,
Глядит всем блядям назло.
7.06.96г.
МНЕНИЯ
Ем сижу пельмени я
Входит Соломон
Есть такое мнение
Что это только сон.
А есть другое мнение
Что он жидомасон.
В.Белобров - А.Маликов.
15.06.96г.
ТЫ
Как грамофонная иголка
За кругом круг,
Как леденец лежавший долго
В кармане брюк,
Я все стою у поворота
Твоей воды
И, слышно чуть, на ухо что-то
Мне шепчешь Ты.
27.06.96г.
УТРО
Чай остыл, потухла папироса.
Тормозит под окнами машина.
Как наколка на руке матроса,
За домами - солнца половина.
4.07.96г.
МАЛЕНЬКИЙ ЛЕНИН
Муха упала в варенье.
Крутит Володю тоска.
Плачет маленький Ленин,
Банку сжимая в руках.
Черный паук над окошком
Хитро сплетает нить.
Жаль и варенья и мошку.
Хочется мстить.
13.08.96г.
РАЗГОВОР С БРАТОМ ПУШКИНЫМ
Весело жить на земле почему -
Не обьяснить мне почти никому.
21.08.96г.
ПИСАТЕЛИ
Писатели все исписали.
И не начем стало писать.
Тогда они в угол нассали,
Как будто бы негде поссать.
25.08.06г.
?
Какие бы законы
Придумал человек,
Когда бы макароны
Расли на голове?
29.08.96г.
ДОСТОЕВСКИЙ
В Петербург евреи из Кореи
Прилетели погулять по Невскому.
Достоевский не любил евреев.
А евреи любят Достоевского.
19.09.96г.
БЛЮДО
Жить бы мне где-нибудь в Африке,
Чем на земле японской,
Где подают на завтраки
Блюдо Залупа По-конски
С рисом.
19.09.96г.
МОЦАРТЫ И САЛЬЕРИ
Как косяки и двери,
Как пироги и дрожжи,
Моцарты и Сальери
Это одно и то же.
26.09.96г.
БАРХАТНЫЙ СЕЗОН
Распустили слух евреи:
"Солнце светит, но не греет", -
Чтоб свободней по курортам
Разьезжать жидовским мордам.
28.09.96г.
ПРОМЕЖУТОК
Между Небом и Землей
Промежуток небольшой.
13.10.96г.
ЗА РЮМОЧКОЙ
В привокзальном я в буфете
Выпил рюмочку вина.
Если Солнце нам не светит,
Значит светит нам Луна.
18.10.96г.
РАЗГОВОР С
ПРЕДСЕДАТЕЛЕМ МАО
Я немного покурил
И с вождем поговорил.
Мне сказал Мао Цзе-дун
По-английски: Хау ду ю дун.
19.10.06г.
ВАРИАНТЫ
Ходит Бог по Небу,
Думает, как быть:
Или все оставить
Или все спалить.
Трудно выбрать Богу.
Судя по всему,
Варианта оба
Нравятся ему.
21.10.96г.
ЗНАКОМЫЕ КНИЖКИ
С верхней полке в ГУМе
Упали знакомые книжки:
Иван Алексеевич Бунин,
Лермонтов и Шишкин.
25.10.96г.
ПО ОБРАЗУ И ПОДОБИЮ
Бог бумаги попросил
И людей изобразил:
Доброго и злого,
Толстого, худого,
Лысого, лохматого,
Хромого и горбатого.
25.10.96г.
МНЕНИЕ
Какое было б мнение
У простых людей?
Если б вместо Ленина
Лежал Альберт Энштейн,
8.11.96.
ПАСТЕРНАК
Когда зима в вессенней копоти,
Но по утрам еще темно,
Сидел, лежал, ходил по комнате,
Курил, нахмурившись, в окно
И вновь поэт печатал шаг
Борис Леонидович Пастернак.
Белобров-Попов.
8.11.96
ВЕЩИ
На свете так много
Различных вещей
От Черта, от Бога
И от прыщей.
16.11.96.
МЕЖДУ АДОМ И РАЕМ
Между Адом и Раем
Не положено жить самураям.
Между Раем и Адом
Пологается жить полугадам.
20.12.96г.
ПОРТРЕТ
У Бога четыре ноги.
Позади у него длинный хвост.
Есть много портретов других,
Но этот красивей всего-с.
март. 97г.
ПОСЛЕДНИЙ СРЕДИ ПЕРВЫХ
Аллеей тенистого сада
Я возвращаюсь домой
Здесь Пушкин ходил когда-то
А позже ходил Толстой
А раньше Толстого -Тургенев
А позже — Борис Пастернак
А между последних - Есенин
И самый последний - я
16.03.97
ГЛАЗ
В борьбе за Россию Кутузов
Отдал неприятелю глаз
Про это узнали французы
И требовать стали второй
Но мы не отдали французам
Кутузовский глаз голубой
20.03.97
НЕ СЛОЖИЛОСЬ
Лучше описывать то,
Что как-то уже сложилось.
Но что не сложилось кто
Опишет, скажите на милость?
27.03.97г.
ПАДШИЕ АНГЕЛЫ
Некоторым ангелам
Отрезал крылья Бог,
Чтоб они не падали
Ему промеж рогов.
28.03.97г.
Купол в дырках, а над ним
Солнце золотое.
А под солнцем золотым
Небо голубое.
А на небе голубом —
Видно через дырку —
Бог сидит с набитым ртом,
Кушает просвирку.
20.04.97г.
КУСОЧКИ
Есть у каждого немного
Небольших кусочков Бога.
Лишь у Бога самого
Нет от Бога ничего.
30.04.97г.
ДЕВУШКИ В ЮБКАХ
Девушки в юбках коротких
Нас заставляют давно
Словно подводные лодки
Брюхом ложиться на дно
И наблюдать как над нами
Перебирая ногами
Плавают, словно селедки
Девушки в юбках коротких
27.05.97г.
ГДЕ МНЕ ОСЕНЬЮ ВЗЯТЬ СЛОВА
Где мне осенью взять слова,
Чтоб сказать о Тебе? Нежданно
Опустела моя голова
И, как птицы, в дальние страны
Улетели слова.
29.06.97
ПОСЛЕ СМЕРТИ
После смерти я конечно
Попаду на небеса
За божественную внешность
И красивые глаза
2.07.97
МОРОЗ И СОЛНЦЕ
Как Пушкин я люблю мороз и солнце
Но солнце я люблю сильнее, чем мороз
Но Пушкина люблю сильнее я чем солнце
Поэтому люблю, конечно, и мороз
22.10.97
ДЕВУШКА И ЗЛОДЕЙ
Юна дева с перва взгляда
Полюбила злого гада
Потому что у злодеев
Интересные идеи
24.11.97
ВРЕМЯ РАЗБРАСЫВАТЬ КАМНИ
Иногда Господь, бывает
Кинет сверху кирпичом
Чтоб его не забывали
Чтобы думали о нем
24.11.97
СОЛНЦЕ ВСТАЛО
Я бужу тебя с приветом
Рассказать, что солнце встало
И на 20 сантиметров
Приподняло одеяло.
26.11.97
ОГУРЦЫ
Огурцы растут на грядках
И зеленые крючки
Трогать девушкам приятно
За шершавые бочки
От чего ж им, непонятно,
Абсолютно неприятно
Резать их на пятачки?
26.11.97
ПУШКИН-БЛЮЗ
Негра поющего блюзы
Напоминает Пушкин
Его африканская муза
Греет русскую душу
30.11.97
ПЕРВОЕ СЛОВО
Вначале было слово
И слово было Богом
И было первое слово
Дороже слова второго.
30.11.97
БОЛЬШИЕ ПИСТОЛЕТЫ
Любят девушки поэтов
Потому что без конца
Их большие пистолеты
Ранят девушек в сердца
03.12.97
СЕГОДНЯ ОПЯТЬ
НЕ УСНУ
Как снег на ветвях,
На висках седина.
Плывет в облаках
Все та же Луна.
Опять не усну.
Уже столько лет
Я вижу Луну,
А она меня нет...
11.12.97
СЕВЕРНЫЙ ПОЛЮС
На Северный Полюс пришел поэт
И услыхал, белым айсбергам внемля:
На Северном Полюсе Бога нет,
Боги ходят по теплым землям.
14.12.97
ФРАНЦУЗСКИЕ СТИХИ
О ПРЕКРАСНОЙ ДАМЕ
Взметнулась ввысь, как
Эйфелева Башня
Моя пиписка
При виде вашей
03.01.98
У Господа Бога в доме
Должен стоять телефон
И если б я знал его номер
Меня бы услышал Он
21.01.98
БОГА НЕТ
Умом Россию не понять ?
Так написал однажды Тютчев.
И вдруг он видит ? из-за тучи
Господь глядит. ? Дай почитать, ?
Он говорит поэту сверху.
В глазах у Тютчева померкло
И в обморок упал поэт.
А как очнулся ? Бога нет.
24.01.98
27 ЯНВАРЯ
Сегодня Пушкин на дуэли
Смертельно ранен был Дантесом.
А у француза под шинелью
Припрятан был поднос железный.
А Пушкин, как солдатик в тире,
Стоял, в петлице с алой розой.
Его душа ? подноса шире,
Не спрячешь душу за подносом.
27.01.98
СЛУЧАЙ
Представится мне случай
Стать Богом из Богов ?
Чтоб умным было лучше,
Повешу дураков.
29.01.98
НОЧЬ
Где ночь немного
Нетороплива,
В траве высокой
Лежу счастливый.
Считаю звезды
И засыпаю,
Вдыхаю воздух
И выдыхаю.
02.02.98
СНЫ
Все сотворив, Бог
Прилег отдохнуть в Воскресенье.
Ему приснилась Любовь,
А нам приснилось Спасенье.
15.02.98
Бог летает
Над нами как птица
И считает:
Не надо трудиться
А иначе бы Бог
Не летал
Если б Он
По другому считал
17.02.98
СВЕЧКИ
Если представишь, что вечность
Где-то у нас впереди
Хочется ставить свечки
Тем, кто у нас позади
19.02.98
Владимир Белобров, Олег Попов.
Арап Петра Великого два
© Copyright Владимир Белобров, Олег Попов
Email: popole@mail.ru, belobrov@frsd.ru
WWW: http://www.belobrovpopov.ru/
Date: 27 Nov 2000
Книга вышла в 1997 году в издательстве "Красный Матрос"
(Санкт-Петербург).
Продается в магазинах "Гилея", "Графоман", "AD MARGINUM" и других.
Использовано 2 рисунка Енгалычева (18-й век).
Белобров В.С. является родственником Занзибала Петровича.
История подлинная.
"В АМЕРИКЕ НЕГРАМ ХОРОШО,
А В РОССИИ ЕЩЕ ЛУЧШЕ!"
ПОЛЬ РОБСОН темнокожий певец североамериканских гетто
ОГЛАВЛЕНИЕ:
Широко известно, что у русского царя Петра Алексеевича жил бывший
африканский негр Ганнибал Пушкин, подаривший впоследствии нашему
отечеству
национального поэта Пушкина. Однако, мало кому ведомо, что у Ганнибала
был
родной брат. Мало кому ведомо, что у Петра Алексеевича было два
арапчонка.
Ганнибал Пушкин и Занзибал Пушкин. Многие ученые, ничего не понимающие
в
истории и, в силу научной специализации, имеющие к ней косвенное
отношение, могут возражать, что де у царя Петра Алексеевича был всего
один-разъединственный арап, а не о каком-таком Занзибале они не
слышали, и
что легендарный Занзибал является, таким образом, антинаучным героем
истории. За такие заявления настоящие Историки наверняка наплюют в лицо
этим паразитам!
Доподлинно известно, что было принято держать арапов исключительно
парами.
Согласно соответствующему пункту дворцового протокола, царь
устанавливал
их по бокам трона, либо по бокам кареты, для своеобразной симметрии.
Тем
более, пардон, карета перегнулась бы на бок, имея внутри одного царя, а
на
боку одного арапа.
Не стал бы держать при дворе одного-единственного арапа царь Петр
Первый.
Не мог бы себе такого позволить. Это смотрелось бы некрасиво. Подрывало
б
авторитет. А царь Петр серьезно относился к своему положению и в
подтверждении этого лично палил из пушки по Финскому
заливу,приговаривая
при этом: "Аз рыбу оглушаю и аз соседей устрашаю!"
Русский царь никак обойтись одним арапом не мог.
И еще. Читаем в сочинениях Ключевского отрывок из казацкой летописи тех
лет:
"... и сего июня привезли казаки посля заморскаво ахрипанскаво набегу
дюжину инаротцев арапских кровей.
Черные волосья на их кудрявые. Чистые аблизьяны-шипито. Баяли, будто
добыли их на ахрипанском берегу в воде. Порешили — пару арапчат
отправить
в подарок царю Петру Алексеевичу с оказией, остальных же распродать
европейским королям с выгодой. А выгоду пропить поровну промежду
казаками.
Продали по паре арапчат францускому, аглицкому, голанскому и швецкому
королям. А греческий царь забурел ирод и брать не стал. У меня, —
речет, —
энтих ефиопов с полсотни на царских хлебах гужуются — будя! Собакацарь
греческий сподвиг еси казаков сплавлять прочих арапов да по реке Дунай
к
ерманскому королю. Дорогою казак Степан захворал от сырой воды
кручением в
брюхе и помер через семь ден. А казаку Егору проломили те немцы в
ерманской корчме евоную голову своею чугунной кружкой за то, что он
обзывал их нехристями-басурманами за то как енти ерманцы кушали в пост
свою свинячью колбасу, и стол им за это саблею порубал. А ерманский
король
Флидрих за арапов настоящей цены не дал, а уплатил денег курям на смех.
Токмо и вышло, что зря утруждались. Убытку премного, а выгоды
незначительно."
Как видно из документа — у царя Петра Первого было два арапа. Один из
которых — всем нам известный Ганнибал Пушкин, а другой — никому не
известный Занзибал Пушкин, о котором и пойдет речь.
ПОДАРОК ИЗ АФРИКИ
Как-то раз сидел Петр Великий в Зимнем дворце над картой Европы и думал
чего бы еще оттяпать у шведов.
Входит Меншиков:
— Гутен морген, мин херц! К вам казаки приехали из Африки. С
африканскими
сувенирами.
Петр трубку изо рта вынул:
— Казаки, говоришь?
— Так точно, мин херц! На телеге.
— Пойдем поглядим казаков.
Вышли они на площадь. С Невы ветер дует, закручивает усы царю.
— Штормит, мать! — сказал царь по-морскому.
— Так точно, мин херц. Пробирает! Вы бы, мин херц, шубу накинули —
простудитесь еще.
— Пошел в задницу!.. Где твои казаки?!
— Вон они, за греческой колонной сало едят...
— Здорово, братки! — Меншиков говорит.
Казаки вытерли об жупаны руки, поклонились:
— Здравствуй, царь-батюшка. И ты, светлейший, здравствуй.
— Здорово, служивые! — царь заложил руки за спину. — Как дела?
— Спасибо, государь. Доехали ужо. Тильки — чу! — ан зело велико
множество
злодейского люду да по дорогам шарить ради выгоды. Все с кистенями
орудують, да рогатинами честному народу в ребра тычуть. Безобразют,
тати!
Да токмо супротив наших сабель — с кистенями — куды! Дивись,
государь,
каки у нас са бли вострые! — Казак, подкинул в воздух ломоть сала,
выхватил из-за пояса саблю и разрубил сало налету.
Царь крякнул:
— Важно! А треуголку? — Он сорвал с Меншикова треуголку и подбросил
вверх.
— И--иых! — Казак рубанул саблей, но промахнулся. Треуголка
приземлилась на
клумбу.
Меншиков было кинулся к ней, но казак опередил. Он подбежал первым и
одним
ударом рассек шапку напополам.
— Молодец, казак! — похвалил царь.
— Жаль, рано подкинули, Ваше Величество. Я бы ее навскидку растерзал!
Меншиков насупился:
— Напрасно вы, мин херц, всякому мужичью над княжеским платьем
позволяете
глумиться. Так и до бунта недалеко.
— Молчи, Алексашка! — гаркнул царь и повернулся к казаку. — Скажи
мне,
братец, где такие сабли исправные куют?
— В Дамаске, государь. Мы взапрошлом годе с братвой сирийский караван
отбили. Сидим, енто значить, аккурат, у дороги за кустами. В засаде,
значить, сидим. Салом закусываем. Ан чу — скачуть по дороге велбрюды,
промеж горбов купцов насажено! Сидят басурманы на мешках с добром, изюм
жруть. Мы с кустов как повыскочим и купцов басурманских с велбрюдов
посымали! Мешки вспороли — а там сабли!.. Пользуемся таперича.
— Ишь ты! — восхитился царь. — Даром, что басурманы, а сабли делают
искуснее, чем наши. Незазорно бы у них поучиться. Напомни мне,
Алексашка,
при случае.
Меншиков щелкнул каблуками и повернулся к казакам:
— Хорош, мужичье, брехать! Царю некогда! Показывай, чего привезли.
Казаки подошли к телеге и стащили с нее дерюгу. Под дерюгой сидели два
арапчонка лет семи отроду. Они жались друг к другу и стучали зубами от
холода.
— Прими, государь! Гостинец от верного казацкого сердца. Мы папуасов
словили и порешили всею братвою тебе, твое величество, приподнести.
Слыхали мы, что папуасы нужны по бокам кареты ставить, али трон для
сурьезности окружать.
— Эка важность! — вмешался Меншиков. — Тьфу! Тоже мне невидаль —
ефиопы!
Мы ентих ефиопов у греческого царя сто штук видели. Помнишь, мин херц,
ефиопов? Я думал — слона привезли! А тут — такие пустяки! Лучше бы
слона
добыли... али крокодила! Стоило ли царя из-за такой чепухи отрывать от
делов?!
— Болтаешь много, дурак! — осадил Меншикова царь. — Спасибо, казаки,
за
подарок.
— Рады служить, государь.
— Чтой-то тошшие арапы, — Меншиков подошел к телеге. — Самых, поди,
завалящих прихватили. Очень стыдно такое барахло вокруг трона
устанавливать! Ишь, ребра-то торчат! — Меншиков ткнул пальцем в живот
одному арапчонку. Негритенок укусил Меншикова зубами за палец. — Едри
твою! — вскрикнул Меншиков. — Арапская морда! Чуть не отгрыз!
Петр Алексеевич захохотал:
— Вот тебе крокодилы!
— Енто Занзибал будет, — пояснили казаки. — Кусачий, анафема! А тот
другой
потише. Ганнибалом звать. За всю дорогу никого, значить, не кусанул.
ДИПЛОМАТИЯ
Вот так и появились братья арапы Пушкины в Санкт-Петербурге при дворе
русского царя Петра Алексеевича.
Уже вскоре они изъяснялись по-русски и по-французски. Бегло считали до
ста.
Петр Алексеевич души в них не чаял. А князь Меншиков не мог простить
Занзибалу укушенного пальца и ждал удобного случая, чтобы отомстить.
Так однажды пил Меншиков водку с голландским послом.
— Давай, немец, — говорит Меншиков, — за дружбу.
— Яволь.
— Кряк! — Меншиков крякнул. — Аж слезы... Ты грибком закусывай.
Рыжик это.
У вас такое не растет. У нас только. У вас — одно море. Рыба в нем
плавает. У нас — лес, там рыжики растут. Договоримся давай — вы нам
из
Амсердаму рыбу, а мы вам — рыжиков.
— И-я, и-я.
— Обмоем?
— Яволь.
— Ну как?
— Зеер гут!
— Натурлих. Закусывай, синьер... Перед тобой аглицкий посол приезжали
выпить-то не успел, а харей в щи улетел. Нешто ядро. Едва успел его за
волосья из сервиза достать. Понимаешь, что я говорю?
— Яволь.
— Яволь-яволь, твою мать! — Меншиков набрал воздуха и спел. —
Я воль--на--я птица
Степной га--ма--юн!
Меня по ногтям на ногах
У--зна--ют!
Эх! — и скинул со стола тарелку с рыжиками. — Приятный ты! Не чета
другим.
Обныкновенно пентюхов присылают. Уразуметь не могу — от чего все послы
придурки?! Никакой дипломатии. Другое дело — с тобой. Сидим с тобой,
как
люди. Наливаю... Та--а--ак, а где рыжики? Ах, едрена палка, я ж их на
пол...
Ты куда полез-то? Да плюнь на них! Смотри-кось, пол какой грязный. Лезь
назад... Аккурат перед тобой французский посол наведывался... Или
нет...
то гишпанский был... Али генуэзский... А пес их знает! Понаедет
сволочи, а
ты запоминай ишо... Приехал один плешивый. Сели за стол. Вытягивает он
посля второй чарки табакерку. Вино занюхал чурбан. Смотрю я на тую
табакерку — работа фиглигранная, по бокам драгоценных камней
налеплено,
посередке — слон в наморднике, а на энтом слоне голая баба восседает.
И до
того искусно, что все у энтой бабы доподлинно видно. Представляешь,
Карл?
— Яволь.
— Я говорю — давай, чурбан, меняться. Я тебе карету, а ты мне
табакерку...
Не хочет! Я ему толкую — погоди, толкую, — ты, наверное, не понял. Я
тебе
во--о--от такую громадную карету даю, а ты мне свою занюханную
табакерку.
Разве ж может такая безделица цельной кареты стоить? Да токмо я —
русский
человек и не привык себе ни в чем отказывать. Мне если чего
пондравилось —
то вынь да положь. И кареты не пожалею. В карету, чурбанская дурья
морда,
двенадцать человек влезает!.. Гляжу — он табакерку обратно засовывает.
Ну,
говорю, синьер, — амба! Дипломатия у нас с тобой не вышла! Собирай
манатки
и вон из Рассеи! Чтоб завтра тобою не пахло! Мы с Петром Алексеевичем
войну вам чурбанам обьявляем таперича. Мультиматом, разьедри твою в
бога
душу мать!.. А с ентих пор царь Петр Алексеевич лично из пушки по
Финскому
заливу кажное утро долбит. "Аз, — говорит, — рыбу оглушаю и аз
соседей
устрашаю!"... Пушку-то слышно?
— Зеер гут.
— Ишо по одной?
— Яволь.
— Да... Вот он какой царь Петр-то Алексеевич. На расправу скорый. Под
горячую руку не лезь! А я посля него — второй в государстве человек. У
меня все — во где сидят! — Меншиков сунул кулак голландцу в нос. —
Понятно
тебе? Ферштейн зих?
— И-я, и-я. Зих-зих!
— И-я, и-я! Заладил, как какадун! У меня, знаешь, какая
печаль--кручина?..Царь таперича с арапами якшается, а к Меншикову —
нуль
антиресу! Все для них для ефиопов... А Меншикова забыл! Меншиков ему не
нужен стал! Шляпу мою порубать дозволил! — Меншиков всхлипнул. — А
ишо
Занзибал едва мне палец не откусил! И хучь бы ему что! Попробовал бы
меня
кто ишо за палец кусануть — я б ему показал! Он бы у меня покусался!..
Что, не веришь?! А ну-кось попробуй! — Меншиков протянул послу руку.
Попробуй, попробуй укуси!
— Нихт.
— Что, спужался? И правильно. Я б тебе тогда! Я б тебя ентим графином
так
по башке бы перетянул! А потом ишо вот ентим бы блюдом добавил. На вот,
подержи. Чуешь, тяжелое блюдо?!
— Зеер гуут!
— Во-во! Зеер гуд, зеер гуд, пока блюдом не забьют! Давай выпьем, раз
ты
такой понятливый, наблюдешарф... А где рыжики?.. Где рыжики, чурбан?..
Куда ты дел грибы?! Тут блюдо стояло! С рыжиками! Ты взял?
— Яволь. Яволь.
— ... Я про блюдо говорил?
— Зеер гуут. Яволь.
— Ну на, сукин сын! — Меншиков ударил графином посла по голове.
Посол упал со стула на пол.
Меншиков, не спеша, поднялся из-за стола, подошел к голландцу и добавил
сверху блюдом.
АЙНЦ, ЦВАЙН, ДРАЙ...
Вот приходит Меншиков к царю. Под мышкой папка с государственными
бумагами.
— Гутен морген, мин херц!
— Ты, Алексашка? С чем пришел?
— С докладом, мин херц.
— Бумагу, хе-хе, расходуешь?
— Хе-хе. Да уж не хуже прочих.
— Неужли?! А может ты и носовой платок завел сопли вытирать? Хе-хе!
— А как же! Хе-хе. И мандаграмма на ем — "А.М.". Желаете, мин херц,
посмотреть?
— Делать мне не хрена! Докладывай.
Меншиков торжественно раскрыл папку и наморщился:
— Читаю!.. За истекшее время мною, Светлейшим князем Меншиковым,
понаделано полезных делов премного. — Меншиков поглядел на царя. —
Продолжаю... Айнц! Купцу Филимонову было приказано поставить для войска
сорок тыш порток. Филимонов, мошенник, портки не поставил.
Царь вскинулся:
— Высечь кнутом и — в Сибирь!
— Будьте спокойны, мин херц. Уже исполнено. Мы ему, вору, ишо и ноздри
повырывали... Так я продолжаю. Цвайн! По моему приказу соглядатаем
Гришкою
Косым учинено дознание за дворянскими домами — в коих из них не
утруждаются кофий кушать согласно царской воле. Вот, мин херц, списочек
кто не пьет. Я положу на кресло... Пепендикулярно с ентим, Гришкою
Косым
обнаружено, что князь Мордасов бороду, согласно твоего, мин херц,
приказу,
сбрил токмо для отводу глаз. А сам, двурушник, шастает по дому в
накладной
бороде на гуттаперчивой резинке, за ухи ее подвязывая. Бунтует...
Подвесили изменщика на дыбу. Пусть маленько повисит... Драй! На прошлой
ассамблее с греческой колонны в Эрмитаже упал мраморный купидон и зашиб
княгиню Креслову. Княгиню похоронили, купидона заташшили на место. Фир!
Лефорт вторую неделю в запое. Фюнф! Мною, Светлейшим князем Меншиковым,
произведен сговор с голландцами об обмене рыбы на рыжики. Рыбу будут
слать
из Амсердаму, а мы им — рыжики. Сговор сей сулит большие выгоды для
царя и
государства Российского! Числа писано такого-то. Подпись — князь
Меншиков.
— Меншиков захлопнул папку.
— Изрядно, — похвалил царь.
— Не ради себя, мин херц, стараюсь. Заради славы Российской империи!..
Ишо, мин херц, имею я донесение без протокольных церемониев... Я,
разумею,
что вам про это знать неприятно... да токмо смолчать я не могу. Хучь и
себе во вред, а скажу. Потому как знаешь ты мою к тебе верность и
честность.
— Ну, — царь нахмурился.
— По донесениям из Парижу, ефиопы твои любимые, Ганнибал и Занзибал,
коих
ты в обучение туда направил, науки не превосходят, а транжирют казенные
деньги в бардаках и кабаках с тамошними профурами. Особливо Ганнибал по
бардакам преуспевает. А Занзибал до кабаков охоч вельми. Окромя чего —
режутся в азартные игры и фехтуют за баб на дуелях. А Занзибал, будучи
нетверезым, на спор перекусил канат, коим корабль торговый к пирсу
привязанный был. Отчего корабль ентот снесло в море. За что уплатил ваш
любимый арап Пушкин изрядный штраф казенными, опять же, деньгами.
Сдается
мне, мин херц, что арапы задумали нашу казну разорить и пустить нас с
тобой по миру. Окромя всего прочего, снюхались они с французскими
арапами,
что у короля Людовика при дворе. Зело, мин херц, подозрительно. Разумею
я,
что недоброе задумали они своею шайкой ефиопской. Чую я, что все
придворные ефиопы, кои по Европе разбросаны, хотят промежду собой
обьединиться, благодетелей своих потравить, и обустроить повсюду
Европейское Ефиопское Царство Басурман! Я бы на твоем месте, мин херц,
их
из Парижу отозвал и на кол посадил, пока не поздно!..
— На моем месте?! — царь покраснел от злости. — Много себе
позволяешь,
пес! Я тебя самого, мерзавца, на кол посажу! Пшол вон!
— Эх, мин херц, попомнишь ты еще мои слова, да поздно будет!
— Вон! — Петр Первый запустил чернильницей.
Меншиков увернулся и выскочил из кабинета.
АМЕРИКА — РОДИНА МАХОРКИ
А время шло. Из Парижа вернулись ладные чернокожие юноши с кудрявыми
головами и приплюснутыми носами на радость царю. Особенно ему нравился
Занзибал.
— А что, Занзибал, — спросил его как-то Петр, — скажи мне, как будет
по-французски БАБА?
— ЛЯ ФАМ, государь.
— Молодец! А теперь штудируй аглицкий. У меня на тебя виды. Хочешь
послужить?
— Так точно, государь! Мечтаю отслужить за вашу ко мне доброту.
— Прикрой дверь и поди сюда... Разговор тайный... — царь посмотрел за
трон
и, подманив Занзибала пальцем, зашептал ему на ухо. — Ты про Америку
слыхал? Слыхал?.. Страна такая на востоке, родина махорки. Сразу после
Сибири она, через Ледовитое море. Брешут про нее разное, да только
доподлинно известно, что земли там обширные, а в землях тех золота да
серебра изобильно... А еще там индусы почему-то живут. Эти навроде
казаков
— на лошадях скучут. Токмо заместо портов — перья птичьи носят. А
говорят
все по аглицки. А более я про эту Америку ни хера не знаю! А узнать-то
надобно! Для пользы дела. Ты штудируй пока аглицкий, а через год
поедешь
лазутчиком в Америку. Тем более с твоей ефиопской физиогномией ты и за
индуса сойдешь. Везде ходи, все запоминай. Года три пошастай, посля
вернешься и мы посмотрим тогда, как бы эту Америку приспособить. Только
смотри, никому про разговор не сказывай! Особливо братцу. Больно он
несурьезный — одни бабы в голове! Думаешь, я не знаю, что он все
деньги в
борделях спустил с французскими профурами? А мне соврал, что на книги
тратил! Где книги-то?!.. Царя не обманешь! Я его, каналью, не наказал
токмо потому, что люблю я вас, черномазых... Ну, ступай с Богом... Я
тебе
к завтрему княжну Белецкую пришлю. Она из Лондона вернулась... По
ихнему
говорит отменно.
ВНЕЗАПНЫЙ КНИКСЕН
Арапы Петра Великого играли в кости.
— Плохо трясешь, — Ганнибал почесал грудь. — Тряси лучше. Чего-то не
везет
мне...
— Зато тебе с бабами везет.
— Это да, — Ганнибал улыбнулся. — Мадам Журмо при прощании зело
убивалась.
Сказывала — хучь ты, Ганнибал, и бабник, нешто гишпанский Жон Дуан, но
дюже невозможно мне с тобою, с мавром, прощаться, потому как
наипервейший
ты во всем Париже мужчина и галантный кавалер и от тебя приятно пахнет.
— Вызывал меня, кстати, государь и, промежду прочим, ему про все наши
парижские выкрутасы известно. И про то как ты по борделям шлялся... и
про
то как маркизу Анжуй на бале за занавеской прижал... — Занзибал
зевнул, —
... И про то, как от мужа мадам Журмо с балкона без порток сиганул, и
как
я торговый корабль в плавание отправил... и как я ихнему гвардейцу усы
шпагой отсек... и все такое прочее. Все известно.
— Еттить твою! — Ганнибал присвистнул. — Это ж ктой-то набрехать
успел?!
Кому это язык подрезать?
— А ты не догадываешься? Чай не велика загадка.
— Ну?
— Что, не знаешь? Даю подсказку. Святлейший князь Ме--е--е--е!
— Ншиков!
— Угадал!
— Неужли?!
— А кто ишо? Кому ишо надо? Только гундосому...
— Вот, шкура! Давай его на дуэль вызовем!
— Тут не Париж, за дуэль государь башку оторвет.
— Тогда давай ему физиогномию разобьем!
— А... — Занзибал махнул рукой. — Опять наябедничает...
— А может ему, ябеде, в сапог нассать?
— Это можно.
В дверь постучали.
— Стучится кто-то, — сказал Занзибал. — Поди открой.
— Чего я? Сам иди! Ты услышал, ты и иди!
— Я не могу, я в исподнем.
Ганнибал нехотя вылез из-за стола и поплелся открывать.
Открыл дверь и остолбенел. В коридоре стояла ангельской красоты молодая
девица. Она сделала книксен и поздоровалась:
— Бонжур, мусью! Я — княжна Белецкая. Государь прислали меня к вам
заниматься аглицкой грамматикой. Это вы, Занзибал?
Ганнибал молчал.
— Это вы Занзибал?
— Я... — наконец выдавил он. — То есть нет... Не я... Это мой брат
Зназибал. А меня Ганнибал звать... Я его брат. А вас как зовут?
— Елизавета Федоровна.
— Очень приятно. А я Ганнибал Петрович...
— Могу я видеть вашего брата Занзибала Петровича?
— Нашего брата?.. Он сейчас выйти затрудняется... Он сейчас не в том
виде...
— Он что, пьяный?
— Он-то?.. Трезвый.
— Гм...
— Он не в форме... Может, передать чего?..
— Передайте, что я жду его в библиотеке. Государь велели заниматься
немедля, — княжна сделала книксен и удалилась.
Ганнибал вошел в комнату, прикрыл дверь.
— Кто там? — спросил Занзибал.
— Слушай, черномазый, к тебе такая дама приходила! Кр--р--расота!
Здесь у
нее — во! Здесь — во! Представляешь?! А здесь — во!
— Да для тебя что ни баба, то — во!
— Говорю тебе — первый раз такую вижу!
— Чего она приходила-то? Чего ей от меня надо?
— Государь прислал, аглицкому тебя обучать. Везет тебе! В библиотеке
ждет.
— А, знаю! Энто княжна, что ли, Белецкая? Мне Петр Алексеевич
сказывал.
— Точно! Она самая!
— Ну ладно. Пойду тогда. Подай штаны, ефиоп.
Царь Петр Алексевич распорядился, чтобы княжна Белецкая поселилась во
дворце, покудова не выучит Занзибала. Княжна Белецкая перевезла во
дворец
свои гардеробы, кремы, пудры, канарейку, и поселилась в одной из
дворцовых
комнат. Занзибалу язык давался легко. Царь Петр Алексеевич раз в неделю
вызывал девушку к себе для доклада.
— Здравствуй душенька. Как поживаешь? Не тесно ль тебе во дворце?
— Здравствуйте, государь. — Белецкая сделала книксен.-- не тесно.
— Вот и ладно. Как успехи ефиоповы?
— Ефиоп весьма способный.
Царь просиял:
— Он у меня такой! До наук охочий! Токмо озорной. Не забижает тебя? А
то
ты эвона какая красавица! — Замуж тебе пора. Созрел мандаринчик... Так
не
забижает?
— Что вы, государь. — Белецкая сделала книксен. — Он смирный. Ничего
такого. Токмо от него вином пахнет.-- Девушка поморщилась.
— Злоупотребить любит! Да. — Царь погрозил пальцем. — Ну ступай,
душенька,
с Богом.
Белецкая сделала книксен и удалилась.
ЖУРФИКСЫ
С тех пор как княжна поселилась во дворце, Ганнибал потерял покой. И не
он
один. Другие тоже интересовались. Светлейший князь Меншиков
подкарауливал
княжну в анфиладах и шептал ей на ухо сальности. Белецкая краснела, но
неудовольствия открыто не высказывала. Ганнибал несколько раз заставал
их
вместе и скрипел крепкими белыми зубами. Горячее сердце арапа
обливалось
кровью. "И как она может с ентим гундосым?!" — думал он закатывая
глаза.
Вечером Ганнибал одолевал брата расспросами.
— Чего она тебе сегодня говорила?
— Хэллоу. Хау дую ду?
— Это про чего же? — волновался Ганнибал.
— Здрасте. Как поживаете?
— А между вами никаких намеков?
— Я не по энтой части — ты же знаешь. С бабами одна возня. Ни выпить,
ни
поговорить. Благодарю! На хрена мне такие журфиксы?!
— Эх. — Вздыхал Ганнибал. — Не понимаешь... Весьма я предпочитаю
блондинок. Хучь сам и брюнет... В чем она сегодня была?
— Ясно не в портках. В платье.
— Дурень! В каком платье-то?
— В длинном...
--С тобою бессмысленно о прекрасных дамах беседовать.
— А чего о них беседовать?! Тоже мне нашел предмет — прекрасные дамы.
Кони-пистолеты — вот енто, я мыслю предмет!
— Слушай, братан, давай я ей записку напишу. А ты передашь завтра.
— А пиши коли делать не фуя.
Назавтра Занзибал пришел в положенный час на урок. Княжна уже сидела за
столом и крутила пальцем глобус.
— Гуд морнинг, Елизавета Федоровна. — Произнес с порога Занзибал.
— Гуд морнинг. — Княжна зевнула.
— Скучаете? Али не выспались?
— Йес. Всю ночь под окном какой-то мужлан маршировал. В сапогах с
подковами. А ишо прикладом об мостовую бухал. Так глаз и не сомкнула.
— Энто я знаю, что за плидурок. После праздников, как найдет на него
начинает маршировать. Вы в следующий раз в форточку просуньтесь и
горшком
цветочным пульните. Я всегда так делаю. Верный способ.
— У меня на подоконнике два цветка растут. Гортензия и герань.
— Так вот один и выкиньте. А у меня для вас записочка от брата.
Чего-то он
вам пишет. Весь вечер вчера сопел, сочинитель. Вспотел аж. Два пера
сгрыз.
Вот она записочка-то.
Княжна взяла записочку и развернула:
"Елизавета Федоровна, — прочитала она,-- С тех пор как я повстречал
Вас —
нет мне покою и жизни нету. Хожу ли я по коридору, сижу ли я на стуле в
анфиладе, али проветриваюсь на резвом рысаке — Ваш образ загромождает
мне
горизонты беспросветлым туманом и я рискую разбиться насмерть, налетев
на
незримое глазу препятствие. Иногда мне хочется схватить вострый кинжал
и
вонзить его себе в грудь по самую рукоятку, а потом расковырять лезвием
достаточное в груди отверстие, чтобы пролезть туда рукою, вытащить из
нутра горячее мое сердце и принесть его к вам под ноги. Чтобы вы,
уважаемая Елизавета Федоровна, увидя такие ужасы, как разрушительно
бьется
оно от безответного чувства, заплакали бы от печали горючими слезами и
полюбили бедного вздыхателя посмертно. Когда я могу надеятся с Вами
повстречаться? Напишите время и место. Крепко целую. Ваш навеки
Ганнибал
Пушкин."
— Чего пишет-то? — Равнодушно спросил Занзибал, вынимая из-за пазухи
книгу.
— Да всякое.-- уклончиво ответила княжна. — Так говорите, в следующий
раз
горшком кидаться?
— Можно и горшком. А можно и так вхолостую, напоматерному ему
гаркнуть...Ответ-то писать будете, али на словах чего передать?
— Напоматерному — это грубо. Я токмо по-французски знаю.
— По-французски ему хучь всю ночь чеши. А он только — ать-два, да
прикладом — стук-стук. Тогда уж горшком лучше. Ну так как с
ответом-то?
— А чем посоветуете — гортензией либо геранью?
— Хучь фикусом. Я в наименованиях не смыслю. Вы бы, Елизавета
Федоровна,
Ганнибала призвали — он большой специялист. Изрядно понимает. Хучь что
на
клумбе растет, хучь в горшке. Вы его призовите, али в записке ответной
про
то у него испросите.
— А скажи мне, Занзибал, какие нынче в Париже платья модны?
— Елизавета Петровна! Я прямо удивляюсь! Второй день меня про платья
пытают! Вчера Ганнибал выспрашивал, какое у вас платье. Теперь вы меня
донимаете. Я Париж-то с трудом вспоминаю. Как в тумане!
— В Лондоне тоже туманы. Дале носа, бывает, ничего не видать. А я
слыхала
— в Париже климат не такой. А и там, однако ж, туман.
— Ясно, туман! Выкушаешь чарок восемь — так тебе и туман, как в
Лондоне.
— Право слово, не могу я, Занзибал Петрович, привыкнуть к вашим
арапским
шуткам. Не пойму, ей Богу, вроде вы образованный человек, при дворе, а
шутите нешто кучер.
— Прилично шучу. Другим по вкусу. Обыкновеные мужские шутки. Энто
Ганнибал
у нас куртуазный и шутит для баб. Вам бы, я чаю, пондравилось.
Отвечать-то
будете, али как?
— Я подумаю прежде.
— Ладныть. До конца занятия подумайте.
КЛЮЧИ ОТ ЕЕ ФОРТИФИКАЦИИ
Ганнибал, закинув руки за голову, лежал на кровати и смотрел в потолок
на
пастушескую идиллию. Молодой пастушок в козьей шкуре придерживал на
коленках молодую пастушку с выскочившей розовой грудью. Рядом на траве
валялся пастушеский рожок и стояла корзина с провиантом. Вокруг
толпились
козы, овцы и бараны. Сзади, в полверсте от пастбища, курился
величественный вулкан.
"Вот так и мое чувство к Елизавете Федоровне,-- тяжело вздыхал
Ганнибал,--
как сей италианский Везувий. Дымится-дымится, а потом — как даст! И
все
кверху тормашками — все овцы и бараны! Аллегория такая... Вон тот
баран на
Меншикова похож. Б--е--е... И как она может с таким гундосым?"
Вошел Занзибал.
— Валяешься, ефиоп? — Он бросил книгу на тумбочку.
— Скажи, тот баран с потолка на Меньшикова похож?
— Есть чтой-то...А пастух — енто ты, наверноть? А на коленках, надыть
княжну придерживаешь с голой титькой?
— Если бы.. Я — вулкан сзади. Видишь?
— Вижу... Пляши, вулкан. — Занзибал вытащил из кармана записку. — От
нее
депеша.
Ганибал рывком соскочил с кровати:
— Дай сюды!
— Пляши!
Негр повилял бедрами.
— Ну, давай!
— И чего ты в ней нашел? — Занзибал протянул записку. — Дура, каких
свет
не видывал. Ни поговорить с ней путем, ни пошутить. Хьюмору никакого! Я
ей
такую шуточку сегодня сказал, про то как мы в Париже пили — сам чуть
со
смеху не лопнул. А она стоит — морда кислая, и токмо кучером меня
обозвала. Дубина!
Ганнибал развернул записку:
"Здравствуйте, Ганнибал Петрович, — прочитал он. — Записку от вас
через
брата вашего Занзибала получила, с коим и передаю сей ответ.
Вы, наверное, считаете меня легкомысленной особой, которой можно писать
записки такого непозволительного содержания. Вы, наверное, решили, что
раз
вы есть любимец государя и любые девушки хочут в мечтах с вами
познакомиться, то и этот скромный цветок вам удасться сорвать с той же
легкостию. Знайте же, сударь, что это не так! И хотя я всего лишь
скромная, беззащитная девушка, которую всякий может обидеть, и которая,
конечно же, нуждается в сурьезном и благородном кавалере, защитнике
девичьей чести, но я сумлеваюсь — тот ли вы гишпанский Дон Кишот,
который
достоин носить на груди ключи от моей фортификации. Хотя вы и жгучие
брюнеты, но это не имеет значения. Знаете ли вы — что такое настоящее
чувство, и как легко над ним надругаться? Вы меня совсем не знаете, а
пишете мне легкомысленные записки про жеребца и про кинжал, которым вы
зачем-то хотите зарезаться. Мне только осьмнадцать лет, но множество
испытаниев выпало на мою долю в Лондоне. Один аглицкий пэр уже
постарался
в прошлом годе меня обмануть, и эта рана по сей день терзает внутри мое
сердце. Таперича я не могу доверять мужчинам, как они есть все
обманщики,
и Вы, наверное, один из них. Хотя у Вас и благородное лицо, честные
глаза
и, возможно, у Вас сурьезные намерения. Хорошо бы, если это так. Но
если
это не так — оставьте меня в покое. В любом случае — ничего обещать
Вам не
могу. Сами понимаете почему. Вооружитесь терпением и смирением. Да
пребудем мы чисты и кротки, как агнцы Божии. За сим прощайте.
Княжна Е.Б."
Ганнибал оторвался от листка.
— Прочел? — Занзибал потянулся. — Ну и как тебе эта муть? Я тоже по
дороге
прочел от нечего делать. Вот скажи мне, как ты есть бабник Жон Дуан —
бабы
завсегда такие глупости пишут?
— Глупости! Написано кудревато и с тонкостию. Вот, зри, вот здесь она
пишет: "Хотя вы и жгучие брюнеты..." — намекает, что я ей ндравлюсь.
Или
вот тут еще: " ... у Вас и благородное лицо, честные глаза и, возможно,
у
Вас сурьезные намерения." — намекает, что ей моя физиогномия по вкусу
и
намерения сурьезные.
— Ты про пэра аглицкого лучше почитай. Мне интересно, как он над ней
надругался?
— Убью!
— Давай лучше браги выпьем.
— Не буду. Имею намерение — сей же вечер посетить Елизавету
Федоровну.
— Ну и что за дело? От чего не выпить?
— Дык изо рта дрожжами нести будет. Как я с нею лобзаться стану?
— А станет она с тобой лобзаться с первой-то встречи?
— Мыслю, что станет. Вишь, она в записке намеки строит.
— Так что, не будешь, значит, а, Гань? Пить-то?
— Не буду.
— Ну и хрен с тобою, а я выпью.
ЗАЩИТНИКИ ЕЛИЗАВЕТЫ ФЕДОРОВНЫ
Откушав кофию, княжна Белецкая легла на кушетку и открыла аглицкий
роман
Снучардсона "Достопамятная жизнь девицы Клариссы Гарлов".
"... Уже третий день несчастная девица Кларисса Гарлов плутала в
дремучем
Эдинбургском лесу, когда неожиданно вышла на поляну. Посередине поляны
стоял небольшой замок. Кларисса подошла поближе и заглянула в окно.
Престранная картина предстала ей там. На широченной кровати с
балдахином
сидел полуголый мужчина. В руке он держал пробирку с какой-то зловещей
жидкостью, в другой — безобразную ложку. Слева на сундуке сидел еще
один
полуголый мужчина и болтал ногами. В это время дверь в комнату
отворилась,
и на пороге показался еще один полуголый мужчина, державший под мышкой
черную курицу. Завидя вошедшего, мужчина с кровати вздрогнул и уронил
ложку, а другой мужчина соскочил с сундука и замер.
--Сэр Генри, — громовым голосом произнес вошедший, — вот мы и
встретились!
Теперь вам от меня не уйти!.. Вы видите эту черную курицу?!
— О, жестокосердный сэр Гарольд, сжальтесь надо мной! Уберите эту
отвратительную птицу!
— Я вижу — здесь посторонние! — сэр Гарольд указал пальцем на
мужчину с
сундука.
— Это — сэр Робенсбрюк из Сассекса. Он знает о нашей распре.
— Хорошо, — сэр Гарольд спрятал курицу за спину. — Не будем же
терять
время. — Свободной рукой он вытащил из кармана бутылку и, откупорив
зубами
пробку, выплюнул ее. — Извольте подать бокал!
Сэр Генри поспешно вылил зловещую жидкость из пробирки на пол и
протянул
посуду нежданному гостю.
— Благодарю, — сказал сэр Гарольд и выпил несколько пробирок одну за
другой. — А теперь ты, недостойный сэр Генри! — Он протянул бутылку и
пробирку.
Пока сэр Генри дрожащими руками подносил пробирку ко рту, сэр Гарольд
выхватил из-за спины курицу и со всей силы нанес удар сэру Генри по
лбу.
Сэр Генри зашатался и рухнул. Сэр Гарольд дико захохотал и превратился
в
шкилета.
Перепуганный сэр Робенсбрюк из Сассекса попытался укрыться в сундуке,
но
шкилет одним прыжком допрыгнул до него и ударил курицей.
Сэр Робенсбрюк упал замертво.
Дверь отворилась и в комнату вошел еще один полуголый мужчина. Не успел
он
сделать и двух шагов, как получил по лбу черной курицей и умер.
— Я удовлетворен! — шкилет зашвырнул курицу в угол и, гремя костями,
вышел
из комнаты.
Перепуганная Кларисса от ужаса не могла двинуться с места, как вдруг
кто--то грубо схватил ее за плечо.
— Ах! — только и смогла произнести Кларисса и лишилась..."
Раздался громкий стук в дверь.
Княжна Белецкая вздрогнула и выронила книгу.
— Кто там? — сдавленным голосом произнесла она.
— Это я, — послышалось из-за двери, — Призрак-шкилет из Эрмитажа!
У--у--у!
Открывай, девица, я тебя съем!
Белецкая перекрестилась:
— Чур меня! — запричитала она. — Сгинь, черт!
— У--у--у! От--кры--вай! Не откроешь — я дверь сломаю! Я так умею!
У--у--у! —
Из--за двери послышался хохот. — Не боись, Елизавета Федоровна! Это я
Светлейший князь Меншиков. Что, спужалась? Ха--ха--ха! Открывай —
свои!
— Чего вам надо? Поздно ужо. Идите спать к себе, — княжна приникла
ухом к
двери.
— Открывай давай! У меня к тебе срочная депеша от Петра Алексеевича.
— А вы ее под дверь засуньте.
— Да я уж пробовал — не пролазит. Больно пухлая.
Белецкая слегка приоткрыла дверь.
— Давайте вашу депешу.
— Да ты пропусти в покои-то! Мне на словах ишо велено передать. Пусти!
— Энто неприлично — женатому мужчине к девице затемно являться.
Говорите
оттуда. А то я сейчас дверь прикрою.
Меншиков просунул в щель ногу.
— Открывай, говорю! Я из коридору сообщать не могу. Секретная
нимформация
государственной важности. — Он налег на дверь и ввалился в комнату.
Княжна отбежала в угол и присела на краешек стула.
Меншиков прикрыл дверь на крючок.
— Неплохо, гляжу, ты, Елизавета Федоровна, тут обустроилась, — сказал
он.
— Картин голландских навешано. Занавесочки миленькие. — Меншиков
поднял с
пола книгу. — Сэр Снучардсон, — прочитал он. — Что пишуть?
— Про любовные страдания.
— Ну?! Энто я предпочитаю. Мне немец завсегда перед сном про такие
предметы читает. — Меншиков наугад открыл книгу и прочитал по складам,
"... е--му по го--ло--ве и об--нял Кла... Кла... ри--су, Кларису,
короче,
обнял, дву--мя ру--ка--ми... Хе--хе... О--на за--пе--ча--т...
запечатлела на
ла--ни--тах не--вин... невинный поца--луй..." Ух ты! Зело забористо
написано.
Сразу антиресно знать — чем у них закончится... А у нас, Елизавета
Федоровна, чем закончится наше позднее рандеву?
— Где же депеша?
— Елизавета Федоровна, будто не понимаете... Какие, к свиньям, ночью
депеши?! Давайте лучше про любовь с вами побеседуем. Я — князь, вы —
княжна, чаво ж тут непонятно? — Меншиков подошел к Белецкой и присел
перед
нею на одно колено.
— Не подходите, окаянный! Я кричать буду!
— Погодите кричать-то... Я ж к вам по-хорошему, — он опустился на
второе
колено, подполз к стулу и схватил княжну за руку. — Полюбил я вас,
Елизавета Федоровна, — зашептал Светлейший. — Сразу как увидел —
полюбил.
Никакой мочи нету терпеть боле! Уступите, Елизавета Федоровна! Не
пожалеете! Я — второй человек опосля царя. — Меншиков принялся
осыпать
девичью руку поцелуями. — Полюбил я вас, нешто сей аглицкий сэр
Снучардсон! Уступите! Лучше меня — нету кавалера!
— Ах, уйдите, уйдите! — Елизавета Федоровна вскочила со стула.
Меншиков обхватил ее за ноги и прижался щекой к платью.
— Судьба это наша, Елизавета Федоровна! Уступите, Христом Богом
прошу!..
В дверь постучали. Меншиков отпрянул от княжны и замер.
— Кто там?! — дрожащим голосом спросила Белецкая.
— Царь! Кто же еще!
Меншиков побледнел и заметался по комнате.
— Чаво ж делать?! — бормотал он. — Убьет же мин херц!.. Спрячь меня
куды-нибудь, век не забуду!
— Куды ж я вас спрячу? Говорила я вам — уйдите!
— Да чего теперь про энто... Спрячь, душенька! Всю жизнь за тебя Бога
молить стану!
— Лезьте под кровать.
Меншиков спрятался.
В дверь снова постучали.
— Чай откроешь мне али нет?!
— Иду-иду, государь! Не одетая я была, — Белецкая открыла дверь.
На пороге стоял Ганнибал с корзиной цветов.
— Бон жур, мадам! — он улыбнулся. — Это я так просто царем назвался.
Опасался, что не впустите. Дай, думаю, царем назовусь — царю, думаю,
не
откажуть. А енто вам! — Он протянул остолбеневшей княжне корзину.
Белецкая машинально взяла, а Ганнибал тем временем прошел в комнату.
— Мило у вас... Голландцы на стенах. Я, правду сказать, боле
французские
картины предпочитаю. Про любовь. Чтобы спереди пастух с пастушкой
миловались, а сзади них — вулкан огнедышащий дым из макушки струил.
Подходящая для влюбленных аллегория. А у энтих голландцев один провиянт
на
уме. Кубки да фрухты с гусем. Тоже, конечно, натура, но против любви —
чепуха. Без любви в жизни — капут.
— Вы по что пришли-то? — Княжна поставила корзинку на пол и прикрыла
дверь.
— Как по что? Вы же мне в записке намеки делали. — Ганнибал вытащил
из
кармана записку и прочел, — "... вы гишпанский Дон Кишот, который
достоин
носить на груди ключи от моей фортификации." Вот видите? Это же вы мне
писали. Кажному енто недвусмысленно ясно. И про пэра в Лондоне
жаловались.
Эх, попадись мне в Париже этот пэр! Я б его на дуели шпагою заколол!
— Уходите, я вас прошу. Мы с вами завтра об ентом поговорим.
— Ну уж нет! Я так просто от вас не уйду...
— Уходите, уходите! — Белецкая стала подталкивать Ганнибала к двери.
— Нет уж! Я до завтрева не доживу! У меня к завтрему сердце
разорвется,
ежли вы меня сегодня выставите!
— Уходите, несносный вы человек! Нас же застать могут!
— Это ж кто же?! Ждете кого?.. Уж не гундосого ли этого? Меншикова?
Княжна вздрогнула и покраснела.
— А... Угадал, значит! То-то я смотрю — вы с ним в анфиладах
шушукаетесь!
С ним, значит, можно, а со мною нельзя! И как вам не противно с ентим
гундосым?!
— Как вы такое подумать могли?!
— Дык, что тут думать-то?! Все ясно! А только, если вы меня сей же
момент
не выслушаете, то я на ваших глазах зарежусь вот ентим вострым
кинжалом,
как обещал, — Ганнибал вытащил кинжал и приставил его к груди. — Вот
мой
кинжал и грудь моя!
У княжны Белецкой подкосились ноги, она упала без чувств. Ганнибал
отбросил кинжал и, подхватив на руки девицу, перенес ее на кровать.
Меншиков под кроватью скрипнул зубами: "И тут подкузьмил, ефиопская
морда!
— зло подумал он. — Ну, ладныть, мне бы токмо отседа выбраться — я
тебе
тогда устрою гримасу феатральную!"
Ганнибал схватил подушку и стал обмахивать ею княжну. Белецкая открыла
глаза.
— Где я? — сказала она слабым голосом.
— Не волнуйтесь, Елизавета Федоровна, вы у себя в спальне. Вы маленько
чувств лишились, так я вас на кровать и затащил.
— А--ах! — выдохнула княжна и снова лишилась чувств.
— Еттить твою! — Ганнибал еще быстрее замахал подушкой. — Очнитесь
же,
очнитесь, Елизавета Федоровна! Нельзя же так!
Белецкая открыла глаза.
— Где я?
— Только не волуйтесь, — Ганнибал медленно отложил подушку. — Вы у
себя в
спальне. На кроватке. Не извольте беспокоиться. Я вас на енту кроватку
затащил.
— А--ах! — Княжна потеряла сознание.
— Вот ведь! — Ганнибал чертыхнулся. — Вот ведь припадочная! Эдак
чего же
она — целую ночь в обморок ударяться будет?! — Он схватил подушку и
замахал.
В дверь постучали.
Ганнибал замер и на цыпочках подкрался к двери. Стук повторился.
— Лиза, Лизонька! — послышалось из коридора. — Открой мне, душенька.
Это я
— твой государь. Открой, мой аглицкий цветочек.
Ганнибал узнал по голосу царя Петра.
"Надо тикать! С царем шутки плохи!" — Он подбежал к окошку, рывком
открыл
раму. Горшки с цветами попадали с подоконника на пол. Ганнибал выглянул
на
улицу. "Второй этаж... Эх--ма!" — Арап сиганул вниз и, удачно
приземлившись, рванул через пустынную площадь.
Белецкая очнулась от оглушительного стука. Дверь ходила ходуном. Княжна
слезла с кровати и, пошатываясь, пересекла комнату.
— Кто там? — спросила она слабым голосом.
— Открывай, Лизка, тебе говорят! Царь это! Петр Алексеевич!
— Много вас тут царей шастает! Оставьте меня, бесстыдники!
— Каких-таких много?! Аз есмь царь! Открывай! А то дверь разнесу!
Белецкая присела и заглянула в замочную скважину. Она увидела царские
кожаные штаны на ремне с золотой пряжкой.
"Господи! И вправду царь!" — Девушка всплеснула руками.
— Сейчас, сейчас... Ваше Величество, спала я!.. — Она открыла дверь.
Царь ворвался в комнату и налетел на корзину с цветами. Корзина
отскочила
под кровать.
— Доннер-веттер! — выругался он. — Ты, почто не открывала?!
— Дак спала я, государь, — Белецкая сделала книксен.
— Ну ты и спишь! Я весь кулак об дверь отбил! Слона разбудить можно
было!
— Царь огляделся вокруг. — А это чего у тебя за руины египетские? —
он
указал на открытое окно и на валявшиеся под ним черепки.
— Это... — Белецкая смешалась. — Это... Это у меня под окном вторую
ночь
один мужлан марширует в сапогах с подковами, и прикладом по мостовой
молотит. Спать не дает, окаянный! Мне ваш любимый ефиоп Занзибал
присоветовал в него горшком цветошным бросить. Вот я и бросила.
Слышите,
вроде притих теперь. — Белецкая сделала книксен.
— Понятно. А чего у тебя горшки на полу валяются?
— Енти не докинула, — нашлась княжна. — Тяжелые весьма для девицы.
— Так-так... — Петр заложил руки за спину и прошелся по комнате. —
Неплохо
ты тут устроилась. Уютное гнездышко. Художниками увлекаешься? — Царь
остановился перед голландской картиной. — Недурно селедка нарисована.
И
гусь вот этот хорошо вышел. Я гуся с кашей обожаю... Так вот...
Удивляешься наверно — почему я к тебе так поздно визит сделал? Не
догадываешься, зачем я к тебе заявился? А?
— Всегда рада вас видеть, государь, — княжна сделала книксен.
— Это хорошо... — царь покрутил ус. — Ну ты мне енто по этикету...
говоришь... А ты по сердцу мне ответь — рада меня видеть али как?
Белецкая потупилась.
— Ну так что скажешь?
— Знамо, государь, вам любая девушка рада.
— Ты за других молчи! Ты за себя ответствуй... Правду сказать, как
обьявилась ты во дворце — места себе не нахожу. Люба ты мне, Лиза!..
Белецкая вздрогнула, уронила на пол платочек. Петр нагнулся за платком
и
тут увидел на полу кинжал.
— Ого! Откудова это у тебя кинжал Ганнибалов?! — Царь поискав
глазами,
заметил торчавший из-под кровати сапог со шпорой. — Ага! Вот он где,
змееныш! А ну вылазь! — Он дернул за сапог и выволок Меншикова.
На ухе у Меншикова висел цветок.
— Вот те на! — Опешил Петр. — Полез за одним, а вытащил другого! Ты
чего
здесь делаешь, Алексашка?!
— Так что, мин херц, — невозмутимо отряхивая штаны, начал Меншиков.
— И я
тут по тому же, что и вы вопросу. — Царь вскинул брови. — Ганнибала,
то
есть, здесь подкарауливаю. Упреждал я вас, мин херц, что арапы ваши
недоброе задумали. А вы меня тогда в шею изволили палкой... А меня хучь
бы
и палкой! Все одно, я тебе, мин херц, преданный как собака! Прослышал
я,
что Ганнибал супротив Елизаветы Федоровны дурное замыслил, вот я к ней
заранее под кровать и влез, чтобы злодея, в случае надобности,
упредить.
Только он изготовился над княжною надругаться, как полез я с-под
кровати.
А тут вы, мин херц, в дверь долбите. Тоже, видать, беду почуяли. Ентот
ваш
ефиоп с перепугу в окошко-то и сиганул.
— Ну ты, Алексашка, и хитер, подлец! — Царь захохотал. — А я-то
думал, что
нынче один буду защитником у Елизаветы Федоровны!
— Один, мин херц, как говорится, в поле не воин. — Меншиков развел
руками.
— Хотел я вам, мин херц, подсобить в случае чего.
— Ладно, пошли отсель, хитрожопый. Спать пора А Ганнибалу, шельме, я
завтра задам! — Царь погрозил пальцем.
ЗА СПОКОЙСТВИЕ В ГОСУДАРСТВЕ
Занзибал порезал сало на дощечке и воткнул нож в стол.
— Ну что? — предложил он адъютанту Орлову. — Пьем?
— Может брата твово обождем?
— Пустое. — Занзибал махнул рукой. — Он у бабы. Раньше утра не жди.
Проваландается с какой-нибудь дурой, а под утро притащится — язык
набок,
морда осунутая, грудь поцарапанная. Упадет одетый на кровать и храпит.
Не
умеет совсем отдыхать. Нее... я так не могу.
Занзибал откупорил бутылку, разлил по чаркам.
— За царя Петра Алексеевича! Многие лета!...
— А у кого теперь Ганнибал-то?
— Да у него кажный день новая... Давай лучше выпьем ишо.
— Давай.
--...Мне сегодня княжна Белецкая сказывала, что в Лондоне нашего брата
ефиопа несравнимо больше супротив других стран. К примеру, в Париже я
токмо двоих видел. А боле я, кроме Ганьки, ефиопов нашей породы не
видывал. Нас-то совсем малыми завезли.
За окном загремели сапоги.
— Опять энтот плидурок марширует. — Сказал Орлов. — Таперича на всю
ночь.
— Я в него завсегда цветошным горшком пущаю. Давай допьем и бутылкой
запустим.
Они открыли окно и поглядели вниз.
— Далече ужо удалился. — Орлов сплюнул. — Давай на следующем круге
швырнем.
— Справедливо. — согласился Занзибал. — А пока он круг пройдет, мы
ишо
одну уговорить успеем. Двумя бутылками кинем.
Они вернулись за стол и откупорили вторую.
— А чаво, — сказал Орлов, утирая усы, — с бабами иногда недурно. Я
вот, к
плимеру, камер-фрейлину Марью Даниловну Гамильтон... Очень даже...
По-секрету мне поведала, что к ней сами Петр Алексеевич хаживают. Я ее
в
мон плезире, в гроте... Представляешь? Фонтаны кругом, птички поют,
корсет
ее на дереве висит, а мы на травке разобранные, аки нимфы пирейские.
Содом
и Гоморра.
— Вот оторвет тебе Петр Алексеевич башку-то, коли узнает, и на фонтан
водрузит. Зело государь не уважает, когда его баб купидонют.
На площади послышались шаги. Собутыльники подбежали к окну.
— Вот он, дятел! — Крикнул Занзибал. — Получай! — Он кинул свою
бутылку. —
Мимо!
Орлов размахнулся и запустил свою.
— Промазал!
Они вернулись за стол.
— Ладныть. На следующем кругу.
Дверь распахнулась, вбежал запыхавшийся Ганнибал.
— Чаво-то ты сегодня рано, братишка. — Заметил Занзибал, отрезая
ломоть
сала. — О, я ж тебе говорил, — обратился он к Орлову. — Язык на
плече.
Теперь завалится и храпеть зачнет. Чего так рано?
— Аа...-- Ганнибал махнул рукой. — Плесни мне чарку, что ль?
— Ты чего это? — удивился Занзибал, наливая полную чарку.
— Правду ты про Белецкую сказывал. — Ганнибал понюхал сало. — Такая
малохольная. Я ей, главное, спокойно так говорю — сейчас, говорю,
Елизавета Федоровна, зарежусь. Она — шмяк в обморок! Я ее с пола
поднял,
на кровать заташшил, гляжу — очухалась, — я к ней. Она — опять в
обморок!... И так раз сто. Ушел я... Чего, думаю, с припадочной
валандаться.
Себе дороже.
— А чего запыханный?
— Дак я от нее когда из окошка выпрыгнул — за мною собака гналась.
Инда
бешенная.
— А чего ты у нее из окна-то сигал?
— Чего-чего... Короче так добираться. Налей ишо вина лучше.
Занзибал с уважением посмотрел на брата.
— Гляжу — ты поправляешься, черномазый. Завсегда лучше с товарищами
за
столом сидеть, чем с бабами.
За окном послышались шаги. Занзибал с Орловым сорвались с места.
Занзибал
метнул бутылку и опять промахнулся. Орлов кинул горшок с геранью.
— Попал! — радостно заорал он. — В самое темечко! Вон он валяется,
плидурок!
Вернулись за стол.
— За спокойствие в государстве Российском! Орлов выпил чарку и
затянул:
Над Кронштадтом тучи ходят хмуро.
Гонят к шведам диким хлад и мрак.
На рассейских берегах фигура
Кажет шведским варварам кулак.
Подпевай, арапы!
На рассейских берегах фи--гу--ра
Кажет шведским варварам ку--ла--а--а--к...
КРОКОДИЛЫ И САЛДОРЕФЫ
На следующее утро царь Петр Алексеевич проснулся позже обычного. Он сел
на
кровати, подложил под спину подушку, взял со столика трубку.
"Антиресный сон какой мне сегодня привиделся. — подумал Петр,
раскуривая
ее, — Якобы орел сидел на дереве, а под него подлез али подполз
какой-то
зверь немалый, наподобие крокодила али дракона, на которого орел тотчас
бросился и из затылка у оного голову отъел, а именно: переел половину
шеи
и умертвил. И потом, как много людей сошлись смотреть, то подполз такой
же
другой зверь, у которого тот же орел отъел и совсем голову, что якобы
было
видно уже всем. Зело дивно и аки туманно."
Царь выбил трубку и толкнул в бок спавшую рядом супругу Екатерину
Алексеевну.
— Слышь, Кать! Чего я тебе расскажу.
Царица заворочалась и замурлыкала во сне.
— Просыпайся, Кать! — Петр подставил ей под нос курительную трубку.
Царица
потянула носом, чихнула и открыла глаза.
— Ты че, Петруша, вытворяешь? Едва не задохнулась. И подушку всю сажею
запачкал. — Она зевнула.
— Слухай, Кать, какой я сегодня сон престранный видел. — Петр
пересказал
ей сон...
— Страх-то какой! — Екатерина перекрестилась и натянула одеяло до
подбородка. — Ой, пужаюсь я, Петруша! Мыслю, не к добру это. Ан мне
недавно тоже сон привиделся. Быдто бы в огороде каком, у палат, был
прикован один зверь, бел шерстью, наподобие льва, и зело сердит; на
всех
бросался и переел у моей соловой лошади ногу. Между тем же были в
огороде
министры и множество людей, и у женщин юбки подымало на головы...
— Вот так казус! — перебил Петр. — Жаль, мне твой сон не снился.
— Не перебивай, срамник. — Царица поводила носом. — Расстегаями с
кухни
тянет... Ну так вот... и были белые знамена, о которых говорили, что то
мирные знаки...
— Это под юбками что ль, мирные знаки? — Усмехнулся царь.
— Нет, не под юбками. На елках. — Екатерина с укоризной посмотрела на
супруга. — И ентот сердитый зверь зычно кричал: "САЛДОРЕФ, САЛДОРЕФ!"
— Чего это такое САЛДОРЕФ?
— А почем мне знать. САЛДОРЕФ и САЛДОРЕФ. Зверь так энтот кричал.
— Может ты не расслышала, Кать? Может он "сало да репа" кричал?
— Не-е. Он внятно кричал: " САЛДОРЕФ, САЛДОРЕФ!" и хвостом по хребтине
себя хлестал. Хотя, я далече стояла, под кипарисовым деревом, так что,
может, и не дослышала чего. Может он и впрямь репу поминал... Ну так
вот,
а другой такой же зверь ходил на воле на каком-то будто дворе, только
сей
последний зверь зело был ласков и шеею длинен, у него же была корона на
голове и в короне зажженые три свечи, и оный ходил за министром и
ласков к
нему был и носом его в пузо пихал. Мыслю я, Петруша, енто не к добру
нам с
тобою зверье в снах представляется. Не измену ли сие означает? Особливо
крокодилов да САЛДОРЕФОВ странных страшусь.
— Не каркай, баба! Сочинять горазда! — Петр почесал грудь.
" А пес их знает, — подумал он, Может и впрямь измена затевается. От
ентих
шакалов всякого ожидать можно. Надыть сегодня к Ромодановскому в Тайную
Канцелярию наведаться будет..."
— Сало да репа, сало да репа... Гусь да каша — яства наши. Жрать
охота.
Подымайся, принцесса! — Петр шлепнул царицу по заду. — Пошли
завтракать.
Они слезли с кровати.
— А куда это ты сегодня ночью хаживал? — Спрсила Еатерина, заглядывая
в
зеркало.
— Куды-куды! К Меншикову ходил. В кости с ним играли. Три рубля
серебром
ему жулику продул.
САТРАПЫ ПЕТРА ВЕЛИКОГО
После завтрака царь Петр отправился в Тайную Канцелярию. В Канцелярии
было
людно За длинным дубовым столом сидели князь-кесарь Федор Юрьевич
Ромодановский с сыном Иваном Федоровичем, князь Петр Андреевич Толстой,
Скорняков-Писарев и еще кое-кто. На столе стояло блюдо с яблоками.
Увидев царя, все повставали с мест.
— Здорово, сатрапы! — поздоровался Петр.
— Здравия желаем, государь!
— А где Ушаков со товарищи?
— Осмелюсь доложить, государь, — отозвался князь Толстой, — оне
поехали
старуху Крестину Пипер мучить. Совсем распоясалась чертова кукла!
Немчура!
Рассказывала давеча карлу Мокею Челищеву, будто сей ночью было ей
видение,
якобы из окошка от княжны Белецкой черт спрыгнул, а два других из
дверей
вышли. Вот мы Ушакова к ней и заслали. Пущай маленько прищучит
кикимору,
чтоб народ не смущала.
— Совсем сдурела старая ведьма. — Петр подошел к окну. — А с ентим,
который бороду к ушам привязывал, разобрались?
— С Мордасовым что ль? Мы ему, изменщику, ухи подстригли, чтоб не за
что
было бороду впредь подвязывать.
— Остроумно.
— Вот она, борода-то ента. — Князь Толстой вытащил фальшивую бороду
из
куска мочала с веревками по бокам.
— Ну-ка, примерь. — приказал царь.
Толстой приложил бороду к лицу.
— А тебе идет. Аки протодиакон. — Петр снял со стены кнут и щелкнул
об
пол. — Знатно.
— Так точно. — Ответил Толстой. — Вещица испытанная.
— Чего еще нового? — Петр щелкнул кнутом.
— А ишо, государь, нынче ночью под окнами Зимнего Дворца обнаружено
мертвое тело отставного военного Льва Петровича Зверюгина. По всему
предполагаем, что смертию пал насильственной, поелику башка у Зверюгина
снесена цветошным горшком к чертовой бабушке. Нашли его лежачим книзу
мордой, по одну сторону пищаль валялась, по другую — сабля.
— Погоди, это не тот ли самый Зверюгин, коего в Полтавскую кампанию
пушка
в затылок контузила?
— Он самый, государь. Как контузило его, так и стал он с этих пор
после
праздников вокруг дворца маршировать. Почитал своим долгом. Мы его не
трогали, чаво с долбанутого спросишь? Пущай, думаем, дурак, муштруется.
— Славный воин был. — Вздохнул Петр. — Сражался аки лев рыкающий.
— Мы его когда, голубчика, обнаружили на площади, так мелом сразу
обрисовали для сыскного порядку. Не желаете ли, государь, взглянуть?
— Опосля полюбопытствую.
— Таки вот. Мыслим, что злодейство учинено не с воровскою целию, а по
умыслу неясному, на вид беспричинному, потому как деньги у Зверюгина в
карманах штанов остались. Три алтына и две копейки. По всему видать,
утомил ентот Зверюгин людей своими парадами. Спать инвалид не давал.
Вот
его кто-то из окошка цветочным горшком и угораздил. Царство небесное.
— Похороните за счет казны... А боле никаких злодейств не умышлялось?
— Нет, государь. Окромя убивства Зверюгина и козней старухи Пипер,
боле
ничего.
— Ну, бывайте, сатрапы. — Петр взял из блюда яблоко и вышел.
Государь подошел к месту гибели инвалида. На мостовой мелом был
нарисован
силуэт человека. Внутри написано "Зверюгин".
"Аккурат под Занзибальскими окнами. — подумал царь. — Вот тебе и сна
разгадка! Орел отъел голову зверю. Занзибал, значит инвалиду Зверюгину
цветошным горшком голову снес. Все сходится. Он у меня орел... А
Катька-то, — измена, измена! Паникерша!"
ЦАРСКАЯ ЭКЗАМЕНАЦИЯ
Без малого через год Занзибал в совершенстве владел аглицким и мог даже
без затруднений слагать по-аглицки комические куплеты.
После пасхи царь вызвал его к себе на аудиенцию.
— Здравствуй, сынок. Как успехи?
— Здравствуй, государь.С Божьей помощью.
— Аглицкий выучил?
— Как приказывали.
— А ну-ка скажи мне тогда, как будет по-аглицки БАБА?
— ВОМАН, мой государь.
— Молодец!-- похвалил царь.
— Я, государь, окромя ентих бесполезных выражений, еще и другие слова
разучил. Пушка, к примеру, по-аглийки будет ЗЕ ГАН, а пистолет — ЗЕ
ПИСТОЛ, а фортификация — ЗЕ ФОРТИФИКЕЙШЕН, корабль по ихнему — ЗЕ
ШИП, а
лошадь — ЗЕ ХОРЗ, а порох — ЗЕ ПОУРАХ, а пуля — ЗЕ БОУЛЕТТ.
— Изрядно излагаешь. Не зря с тобой Белецкая упражнялась.
Занзибал хмыкнул.
— Ну так значит, Занзибалушка, настала пора в Америку тебя лазутчиком
засылать. Я прикажу специально для тебя костюм клетчатый пошить и шляпу
американского фасону. Корабль снарядим и отправляйся в Америку, под
видом
купца в Ипонию.
ПРИЗРАК
Через месяц все приготовления были закончены, и в назначенный день
корабль
с Занзибалом на борту отплыл в Америку. Официально было объявлено, что
Занзибал поехал негоциантом в Ипонию для установления торговых
отношений с
тамошними купцами.
За день до отъезда, во дворце произошел один казус. Князь Меншиков,
давно
уже мечтавший отомстить ефиопам, придумал вот какой план. Он решил
вымазаться сажей и под видом ефиопа залезть в государственную кузну.
Таким
образом коварный Меншиков надеялся прикончить двух зайцев разом. Он
рассчитывал скрыть собственные растраты и оклеветать ефиопов.
Ключ от царской казны находился у князя Ромодановского. Князь-кесарь
носил
его на шее, а на ночь перекладывал в шерстяные носки, в которых всегда
спал, по причине ревматизма.
За день до отъезда Занзибала Меншиков вымазал, как следует, морду сажей
и
отправился к Ромодановскому. Светлейший на цыпочках вошел в спальню. На
широкой кровати, укрытый пуховой периной, почивал князь-кесарь.
Меншиков
вытащил из-за пояса кистень и покрутил. Затем подошел к кровати,
подергал
Ромодановского за нос. Ромодановский забормотал что-то во сне. Меншиков
зажал кесарю нос двумя пальцами. Тот захрипел и открыл глаза.
— Господи, черт! — испуганно прошептал он.
Меншиков стукнул Ромодановского по лбу кистенем.
"Таперича запомнит, — подумал он, — что к нему ночью ефиопы
являлись".
Светлейший привязал бесчувственного князя-кесаря простынями к кровати,
снял с него носок с ключами и отправился в государственную казну.
Меншиков шел по пустому коридору, сжимая в руке шерстяной носок
Ромодановского. Путь в казну лежал мимо покоев камер-фрейлины
Гамильтон.
Меншиков ускорил шаг. Вдруг дверь фрейлинской распахнулась и на него
налетел Ганнибал Пушкин. Князь от неожиданности выронил носок.
— Опа! — Ганнибал удивленно разинул рот. — Откудова негры?
Меншиков бессвязно замычал.
— Ты что, по-нашему не понимаешь?
— Угу...-- Светлейший кивнул.
— Сроду я в Петербурге негров не видывал, окромя брата!... Вот что,
черномазый, стой здесь. Я за братом. То-то он удивится!
Ганнибал убежал. Меншиков чертыхнулся, поднял носок и пошел грабить
казну.
Ганнибал вбежал в комнату и принялся будить брата.
— Слышь, Занзибал, вставай быстрее. По дворцу негр ходит. Новенький.
Занзибал отмахнулся:
— Отстань. Мне ехать завтра, а ты поспать не даешь. — Он натянул на
голову
одеяло.
— Да вставай, я тебе говорю! Я там возле покоев Гамильтон земляка
встретил. Настоящего! Носок шерстяной нес! Мерзнет видать.
Занзибал сел на кровать.
— Ты чего, рехнулся? Откудова здесь неграм взяться?
— Пошли покажу. Я ему велел в коридоре ждать.
— Если соврал — убью! — Занзибал слез с кровати.
Через пять минут братья арапы были на месте.
— Ну и где твой негр? — зло спросил Занзибал.
— Только что здесь был...Точно тебе говорю... Давай вокруг пошарим.
— Нашел дурака. Мне завтра вставать рано, а ты... Я спать пошел.
РАЗЛУКА
Петр Алексеевич смотрел вслед удалявшемуся кораблю.
— Ну вот, — обратился он с стоявшему рядом Ганнибалу, — отплыл твой
братишка в Ипонию. Таперича нескоро возвернется.
— Энто да. — Вздохнул Ганнибал и посмотрел в подзорную трубу. —
Платком
машет. Посмотрите Петр Алексеевич. — Он передал царю трубу.
Царь долго смотрел в трубу, покуда у него не начал слезиться глаз.
— Один ты, арап, остался. — Вздохнул он.
— Дак, я мыслю, государь, энто вы нарочно нового негра в Петербург
выписали? Для симметрии своеобразной?
— Какого негра?
— Вы, государь, сулпризец мне сделать хочете, посему не признаетесь.
Да
токмо я сегодня ночью вашего ефиопа в коридоре зрил.
— Да ты о чем это, Ганнибалка? — удивился царь.
— Как об чем? Видел я сегодня ночью вашего ефиопа во дворце. Побег я
Занзибала звать для знакомства, а черномазый скрылся.
— Тебе это, видать приснилось! Никаких я негров не выписывал.
— Где ж приснилось? Когда я его, лопни мои глза, прямо как вас
наблюдал.
Ростом примерно с Меншикова, в руке носок шерстяной держал. Мерзнет,
видать, с непривычки.
— Рехнулся ты маленько, как я погляжу. Энто все в бабах твоих причина.
Ночью спать надо, а не по коридорам шастать. Ладно, пошли отсель.
ЧЕРТ — СООБЩНИК ЕФИОПА.
Петр зашел в кабинет и склонился над картой.
В дверь постучали.
— Да-да! — Крикнул Петр, не оборачиваясь.
Вошел Ромодановский с перевязанной головой.
— Здравия желаю, государь.
— Здорово, князь-кесарь. — Петр исподлобья посмотрел на
Ромодановского. —
Чего с башкой?
— Так что, государь, не знаю как и начать. — Ромодановсий потупился.
— ...
А токмо ограбили нынче ночью злодеи твою, Петр Алексеевич,
государственную
казну.
— Ни хрена себе! — Вскинулся царь. — А ты куда смотрел, подлец?!
— Дак я и смотреть никуда не мог, потому как злодеи энти, зная, что я
им
воспрепятствовать стану, первым делов меня оглушили и к кровати узлами
прикрутили. Чуть не окочурился. Не вели казнить, государь, а сперва
выслушай.
— Говори, собака!
— Вчерась я как чувствовал беду — почивать улегси, ан не спится мне.
Лежу,
с боку на бок поворачиваюсь. Два раза подымался квасу выпить. Потом уже
задремал тревожно. И видится мне в тую пору сон премерзкий: иду я по
пустыне и будто бы я слон. Иду, значит, хоботом груши сымаю и жру. Как
вдруг, скачет навстречу соловая амператрицина лошадь, а на ней генерал
Брюс восседает. Стал я его грушею с хобота кормить, так ентот Брюс
грушу
проглотил, а хобот мой узлом перетянул. Стал я задыхаться и проснулся.
Вижу — черт передо мною скалится. На лбу у него рога с аршин, а морда
волосьями черными обросла, аки у пуделя. Я было хотел его перекрестить,
да
токмо аспид ловчее оказалси — копытом меня по лбу переделал. Очнулся я
под
утро к кровати узлами прикрученный, на лбу шишка болит. Еле жив. Начал
я
от боли стонать — сын проснулся и меня отвязал. Глядь — нога босая,
носка
с ключами нету. А другой носок на месте. Вот, государь.
— Ты что, рыло, носки мне тычешь? Велено тебе было казну стеречь, а не
носки!
— Дак я и рассказываю, государь. Я как пропажу носка обнаружил, так
сразу,
как есть в исподнем, в казну и побег. Прибегаю — точно — дверь
настежь и в
казне нехватка. Я сына там оставил, чтоб остальное не растащили, а сам
к
вам.
— Так. — Царь выбил трубку. — Зови своих сатрапов и Меншикова зови.
Через четверть часа все былы в сборе, последним пришел Ушаков со
товарищи.
Петр расхаживал из угла в угол, покусывая трубку. Вошедшие нервно
топтались на ковре.
— Ну что, все на месте? — Строго спросил царь.
— Так точно, государь. Все. — Отрапортовал Ромодановский.
— Тогда расскажи всем, холера, как ты мою государственную казну
просрал.
Ромодановский утер платком вспотевший лоб и принялся рассказывать:
— ... и носок у меня с ключом стащили. — Заключил он. — А черт ентот
шириной морды примерно... — он обвел всех взглядом, — ... примерно с
Меншикова будет...
— Постой, постой! — перебил его царь, — Носок, говоришь, шерстяной?!
Сказывал мне Ганнибалка сегодня утром, быдто ентой ночью зрил он во
дворце
ефиопа какого-то. И имелся у оного ефиопа носок шерстяной в руке. Я его
ишо на смех поднял.
— Так, наверное, Ганнибалка твой казну и нарезал! — Выступил вперед
Меншиков. — а таперича выворачивается на мнимых ефиопов. Предупреждал
я
тебя, хер Питер, насчет твоих асмодеев, а ты не верил! Собакою меня ишо
называл!.. Точно говорю, мин херц, Ганнибал казну обчистил! А деньги с
Занзибалом в Ипонию сплавил! Тю-тю, мин херц, таперича наши денежки!
— Но-но, собака! — Крикнул царь, — Наши денежки! Тут твово ничего
нету!
Тут все мое!
— Какая разница! Я ж не об ентом, мин херц. Я ж об отечестве пекусь.
Вели,
сей момент Ганнибала схватить, пока и ентот в Ипонию, к свиньям не
утек!
Слышь, Ушаков, — обернулся он, — беги со товарищи вязать Ганнибала
живее!
— К--у--уда! — царь покраснел. — Закрой, Алексашка рот, — воняет!
Ты что,
жопа, раскомандовался?! Иль мнишь чего о себе?! Ну-ка иди сюда — я
тебя
палкой стукну!
Меншиков спрятался за спины:
— За что, мин херц обижаешься? — крикнул оттуда он, — Я ж как лучше
хотел.
Для тебя ж стараюсь!
— Эй, Ушаков! — Сказал Петр. — Позови сюда Ганнибала. Токмо не
говори за
какой надобностию.
Скоро пришел Ганнибал.
— Звали, государь?
Петр оглядел его с ног до головы.
— Ну-ка расскажи всем, Ганнибалка, ишо раз, кого ты сегодня ночью во
дворце видел?
— Дык я и говорю, видел сегодня ночью земляка-ефиопа с шерстяным
носком в
руке.
— Ты поподробнее расскажи — какой он был?
— Знамо какой, — брюнет, навроде нас с Занзибалом. Носок в руке
держал
шерстяной.
— Такой? — Ромодановский вытащил из кармана носок и показал
Ганнибалу.
— Он. — подтвердил Ганнибал. — Так вы что, Федор Юрьевич, тоже негра
зрили?
— Угу...-- тот запихал носок обратно в карман.
— Что, князь-кесарь, — погляди внимательно — не похож ли Ганнибал на
твоего давешнего черта?
— Да нет, государь, я того хорошо запомнил. На всю жизнь. — Он потер
шишку, — у того рога на голове были. И морда раза в полтора толще. И
ростом с Меншикова.
— Чего ты все на меня киваешь?! — Крикнул из-за спин Меншиков.-- Чуть
что —
Меншиков. Ты лучше скажи, может ентот черт на Занзибала похожий был?
— А че тут говорить? Ганнибал с Занзибалом на одно лицо. А черт совсем
другой.
— Что случилось-то? — Спросил Ганнибал.
— Нынче ночью, — ответил царь, — какой-то черт снял с Ромодановского
носок
с ключом и казну государственную обчистил.
— Ну и дела! — Присвистнул Ганибал. — Выходит, это я ночью на
лихоимца
наткнулся? Знал бы я наперед — что енто вор, ему б от меня не уйтить!
— Брешет он, мин херц! — Заорал Меншиков. — Энто они, ефиопы, казну
обчистили! Сердцем чую! Хватай его, мин херц! Говорил я про заговор
ефиопов! Мыслю я, что ихний сообщник во дворце обретается! Вели, мин
херц,
облаву учинить, а Ганнибала в колодки и пытать нещадно!
— Ах ты гадина! — Охнул Ганнибал. — Это я-то вор?! Это я-то у мово
государя казну спер? — Он набросился на Меншикова, и, повалив на пол,
стал
тузить кулаками. — Получай, гундосый! Давно ты уже напрашиваешься!
Ушаков со товарищи с трудом растащили их по углам.
— Ну что, Алексашка, допрыгался? — сказал царь. — Не будешь впредь
людей
оговаривать, не разобравшись.
По этому делу было учинено следствие, которое, правду сказать, так
ничем и
не закончилось. Никакого ефиопа во дворце, обаружено не было. Да и
носок
князя-кесаря бесследно пропал. В дверь государственной казны врезали
новый
замок.
Прошло еще два года.
Однажды секретной почтой в Петербург пришло шифрованное письмо из
Америки
от Занзибала. Письмо это, однако, по русской безалаберности было
доставлено не по адресу. Оно долго гуляло по рукам и попало наконец к
князю Меншикову. Меншиков расшифровал его. В письме говорилось вот что:
"Здравствуй, государь Петр Алексеевич.
Пишет тебе из далекой Америки твой верный слуга Занзибал Петрович
Пушкин.
С Божией помощью добрался я до Америки. Доехали благополучно, ежели не
считать, что в Ледовитом океане пятеро матросов заболели северным
сиянием
и покидались в беспамятстве за борт. В остальном же обошлось без
приключениев. Зело согревала меня в дороге енотова шуба с твово плеча.
На
полпути вышли запасы солонины, по сему занялись временно промыслом
морских
котиков и питались остатний путь морской кошатиной, нешто морские
бродяги.
А когда огибали берег Ипонский, то пальнули по нам ипонцы с пушки и
разнесли ядром грот-мачту, которая на палубу опрокинувшись, придавила
собою мичмана Ерохина Федора, Данилова сына, кой застрадал через енто
расстройством в желудке и семь ден пил горькую для восстановления
хфункции. Опасались, что сей Ерохин от удара об грот-мачту будет
конуженным, аки покойный инвалид Зверюгин, и маршировать по палубе
зачнет
беспрестанно. Но обошлось, слава Богу. А ипонцам энтим мы в ответ с
мортиры навесили так, что снаряд улетел вглубь Ипонии и, наверняка,
наделал там нарушениев премного, во славу русского оружия. Чего в
точности
порушено было не ведаем, поелику пушка зело изрядная и палит далече, с
корабля не видать. Посему выходит, что с честию из баталии мы вышли, и
потерь у нас токмо грот-мачта единая, а у ипонских басурман — не в
пример
нам хуже, и неизвестно чего и сколько.
А ишо во время путешествия матрос Бричкин рассказывал премного историй
всяких. Быдто плавая по средиземным морям, встречал он зверья всякого,
навроде морского монаха и морского салдорефа. А ишо всякой другой дичи
поменьше. Дак я ентому Бричкину не поверил, а принял его брехню за
невежественные фантазмы, и послал его драить палубу для вразумления. А
сам
тую же ночью с помощником капитана Хариным уселся ужинать в трюме, как
был
в ту пору праздник святого Петра. Отужинав преотлично, полезли мы с
Хариным на палубу, дабы нужду за .борт справить, и, вылезя наконец
наверх,
заметили в воде морского черта. Глаза у того черта светились, аки
факелы,
а хвост имел рыбий, навроде русалки, а в руке рогатину прижимал. Мы с
Хариным так на палубу и повалились от бесчувствия, а как маленько
очухались, так занесли энтот курьез в судовой журнал.
Так и проплыли мы без особых происшествиев до самой Америки. И токмо,
когда Харин землю впереди завидел, то выпал от удовольствия с
капитанского
мостика и поломал ребра.
Попрощавшись с земляками, пошел я вглубь континента. А корабль с
командою
обратно отплыл.
Шел я безостановочно восемь ден, питался на ходу и только, инда редко,
на
дерево евкалипт поспать залазил. А как я на дереве отсыпался, то внизу
в
то время ходили хищные твари, навроде львы и аблизьяны, токмо другие.
На
девятый же день повстречался мне первый американец в штанах из перьев.
Кинул он первым делом в меня топор, да не попал. А его с ног кистенем
сшиб
и кулаками отметелил до бесчувствия. А сам дале пошел. Пробовал так же
копать ихнюю землю и золото в яме искал. Вырыл окоп в земле глубиною
сажени в полторы — золота нету. Шел ишо пять ден и набрел на
американскую
деревню. Домов из дерева они тута не строят, а живут, аки турки, в
палатках из говяжих шкур. А по-аглицки не разумеют. Смекаю, сбрехали
тебе,
государь, что тута по аглицки говорят. Получается, тщетно меня Белецкая
штудиями мучила. Уж предпочтительней бы изучить мне было за сию пору
гишпанский али ипонский языки, и покуда мой брат с бабами в
апартаментах
лобзался б, я б нешто друг севильского кабаньеро, горлапанил под окнами
заморские серенады, отойдя подальше от окошка, чтобы по башке цветошным
горшком мне бы не переделали, как инвалиду Зверюгину (шутю я,
государь). А
ежели сурьезно, то соскучился я по тебе, государь, по братишке свому
Ганнибалу и по Петербургу.
Познакомился с воеводою племени, с коим общались знаками, махая руками.
Воеводу, как я уразумел, кличут Большим Оленем али Лосем, в точности не
разберешь. Кругом дикость — хлеба не сеют, а токмо охотятся. И бабы
платьем не прикрываются, титьки наружу торчат, дюже срамно. Тебе б,
Петр
Алексеевич, вернее было б сюды Ганнибала заслать, ему б енти срамные
бабы
аккурат по вкусу пришлись.
Рядом с деревнею копал яму. Золота в ней не нашел.
Воевода Большой Лось показал мне руками, что его племя воюет с соседним
племенем Черноногих, и что сперва приняли они меня за черноногого
лазутчика и чуть было не порубали топорами. А ишо есть тут у них
прелюбопытный обычай — у врагов живых али убитых отрезают оне шкуру с
головы с волосами вместе, навроде свежуют макушку. И ентот варварский
обычай таким привычным стал, что они, навроде запорожских казаков,
бреют
головы, оставляя хохол посередине, чтобы сподручнее было за тот хохол
держаться, когда им голову подмышкой зажав, макушку свежевать станут.
Большой Лось показал мне дорогу дальше. Я подарил гостеприимному Лосю
увеличительную лупу, а он мне — звериный зуб на веревке. Чтобы не
обижать
Лося, я зуб взял и повесил на шею, а когда отошел за поворот — выкинул
его
в кусты.
Ишо через десять ден набрел я на другую деревню, где заночевал и
пополнил
запасы провизии.
Воеводу здешнего кличут Большой Бык али Вепрь, хотя по ему ентого не
скажешь — росту малого, ноги тошшие, а голова плешивая. Вечером
угощали
меня здешней махоркой. Махорка забористая и зело духовитая. Трубка у
них
на всех одна, курят ее всей деревней, садятся кружком и курят. Мыслю я,
что если прислать сюда поболе трубок, то возможно бы было менятся с
местными индусами на табак или шкуры.
Плешивый Вепрь предлагал мне остаться у них и жениться на его дочке. Я,
чтобы его не обижать, пообещал жениться на обратной дороге.
Сын воеводы подарил мне портки из перьев и еще один зуб на веревке.
Воевода показал руками, что на юге живут белые люди, навроде русских.
Утром отправляюсь туда. Жди сообщений.
Челом бью. Занзибал Пушкин.
P.S. Недалече от деревни копал яму. Золота в ней не обнаружено.
Секретною почтою в С.-Петербург. Царю Петру Алексеевичу."
Меншиков письмо порвал. А боле писем от Занзибала не было. Когда
Занзибал
дошел до поселения белых людей, его схватили и продали в рабство.
Поначалу
Занзибал работал на хлопковой плантации, где с тоски начал сочинять
комические куплеты, чем неожиданно сделал себе карьеру. Он был замечен
хозяином и переведен слугой в дом. Днем Занзибал работал на кухне, а
вечером пел для хозяев свои куплеты. Он женился на одной мулатке и
прожил
с нею всю жизнь. Частенько Занзибал рассказывал на кухне о жизни в
России,
о Зимнем Дворце и императоре Петре Великом. Но ему никто не верил. Все
посмеивались над его болтовней и, в конце концов, Занзибал перестал об
этом говорить.
Умер он глубоким стариком от цирроза печени, оставив после себя восемь
человек детей и несметное множество комических куплетов.
Если представить Занзибала корнем генеологического древа, то одной из
веток этого древа будет известный американский поэт Уолт Уитмен.
Прочтем
же, друзья его стихотворение "Кто я такой на этой прекрасной земле".
Когда ты смотришь ясным глазом
На толщину моей губы —
Ей наградил меня Грендфазер,
Был негром он с брегов Невы.
Любил он виски под грибы.
А я, мой друг, люблю "Будвайзер"...
На третий год после отъезда Занзибала в Америку, царь Петр неожиданно
умер
от простуды. Меншиков оказался никому из царей ненужным, и его
отправили в
ссылку. Перед ссылкой Меншиков в бессильной злобе сжег часть
государственного архива, в том числе, все документы, касавшиеся ефиопов
Пушкиных. Поэтому Александр Сергеевич Пушкин и не дописал "Арапа Петра
Великого-1" про своего предка Ганнибала. Не имея на руках документов,
он
не знал, чем там у него дело кончилось. Поэтому и о пропавшем в Америке
Занзибале вовсе забыли. Да и кому о нем в России было вспомнить, когда
у
него все родственники в Америке.
05.09. — 16.10.94 г
Владимир Белобров, Олег Попов.
Наступление королей
© Copyright Владимир Белобров, Олег Попов
Email: popole@mail.ru, belobrov@frsd.ru
WWW: http://www.belobrovpopov.ru/
Date: 27 Nov 2000
ИНОГДА ПОЛЕЗНО СЛАЗИТЬ НА ЧЕРДАК
Однажды мы решили провести уик-энд как теперь модно. Теперь, как
известно, среди интеллигенции
стало модно проводить уик-энд гоняя на крышах голубей специальной
длинной палкой с резиновой
нахлобучкой на конце. Мы решили не отставать от моды, взяли палку и
полезли на крышу. Мы открыли
люк и увидели на чердаке восемь человек бомжей. Бомжи здесь жили и пили
вино. Мы дали каждому
закурить, а они проводили нас на крышу. В первый раз нам не очень
повезло - на крыше сидели только
два голубя, которых мы быстро согнали при помощи палки. Больше сгонять
было некого. Мы решили
спрятаться на чердак и подождать там, пока голуби не сядут на крышу.
Для приманки мы накрошили
немного крупы. Вскорре прилетело много голубей. Мы выскочили из укрытия
и палкой разогнали их с
крыши. Потом мы набросали еще крупы и снова спрятались. К нам подошли
бомжи и пригласили
выпить вина. Мы выпили с ними "Долгопрудненского крепкого" и
разговорились о том о сем. Узнав,
что мы ученые, один бомж дал нам почитать старинную книгу, которую он
нашел на чердаке. Книга
была потрепанная, обложки и титульного листа не было. Мы поблагодарили
бомжей, пообещали через
неделю книгу занести. Потом мы выскочили на крышу, разогнали палкой
налетевших голубей и
отправились домой. Давно мы не проводили уик-эндов с таким
удовольствием.
Мы вернулись домой и пообедали. А после обеда наши супруги предложили
нам сходить на улицу,
выбить из ковров пыль. Мы наотрез отказались выбивать ковры, чтобы не
испортить впечатление от
прекрасно проведенного дня. Мы решили немного отдохнуть и полистать
книгу. Книга оказалась очень
интересная, мы не заметили, как пролетело время до ужина. Такой
интересной книги мы давно уже не
читали. Автор рассказывал в ней о королях. Книга нас настолько поразила
своей неординарностью, что
мы решили опубликовать ее под своими фамилиями.
ОДИН ДЕНЬ ИЗ ЖИЗНИ ПТИШАМПУРА ДЕВЯТОГО СПРАВЕДЛИВОГО
За тысячу миль отсюда правит мудрейший царь Птишампур Девятый
Справедливый.
Целыми днями сидит он на здоровенном троне. На голове у него - корона в
локоть вышиной, а к
короне сверху приделан искусно обработанный алмаз величиной с кулак.
Могучие плечи его
украшают золотые погоны с серебром посередине, а к груди диковинными
узорами привязаны
ослепительные аксельбанты. В накладных карманах лежат портсигары
старинной работы, каждый по
два кило, а в подлокотниках трона замурованы малахитовые пепельницы с
музыкой. Слева на ремне
у Птишампура висит длинная сабля в шикарных ножнах, а справа прицеплен
кремниевый пистолет в
кожаной кобуре. На рукоятке пистолета имеется памятная надпись:
"Людовику XIV от жены за
взятие крепости". Пистолет трофейный. Этим пистолетом Птишампур Девятый
Справедливый
пользуется, когда не может дотянуться с трона саблей. Кожаные ремешки
его сандалий усыпаны
драгоценными камнями, и когда он шевелит пальцами своих божественных
ног, сверкание камней
ослепляет.
Птишампур IX славится справедливостью и умением разрешить любой спор.
Когда у его
подданных возникают проблемы, подданные идут на прием к царю. Время от
времени из дверей
появляется лакей и командует:" Следующий!" Просители заходят, бухаются
на коленки и ползут к трону
- целовать этому Птишампуру сандалии.
В таких примерно заботах и проводит свое время Птишампур IX
Справедливый.
Выдался у него как-то особенно утомительный день. К вечеру Птишампур IX
еле на троне
держался. Лакея спрашивает:
- Много еще народу?
- Нет, Ваше Величество. Всего двое. В коридоре сидят, друг с дружкой
спорят. Может по домам
разогнать?
- Ладно, сейчас с ними разделаюсь и ужинать... На ужин что?
- Лебедь фаршированный яблоками.
- А...
- Ну так звать что-ли?
- Зови уж...
И вот приползают эти двое.
- Ну?!
- Не вели казнить, Ваше Величество,- один говорит. - Вот его свинья
забежала ко мне домой и
съела золотые часы на цепочке. Я ее словил и на кухне у себя запер. И
вот он, - жалобщик ткнул
пальцем, - теперь требует, чтобы я свинью отдал. А как я ее отдам,
когда у нее в животе мои золотые
часы тикают?
Царь поморщился, вынул папиросу из портсигара и по подлокотнику
постукивать принялся:
- Ну, а ты что скажешь?
- У меня, Ваше Величество, свинья блестящее любит. А этот проходимец
захотел ее украсть и
специально часами подманил. К нему брат приехал, и он брата решил
парной свининой
накормить.- У царя потекли слюнки. - А свинья у меня прыгучая. Она
прыгнула и его часы съела.
- Врет он все, Ваше Величество! Брат у меня к тому времени уже уехал. А
я просто решил посмотреть
который час - не пора ли обедать. А тут эта свинья ка-а-к прыгнет! Часы
мои съела. Как я ее теперь
отдам с моими-то часами?
- Не верьте, Ваше Величество! Никаких часов моя свинья не ела. Он свои
часы еще на прошлой неделе
с братом пропил. Так ему все мало! Он и мою свинью пропить хочет!
- Ваше Величество! Клянусь, я вообще не пью! Я уже месяц назад пить
бросил. Брат у меня, врать
не буду, пьяница. А я - в рот не беру. У меня печень!
- Ага, Ваше Величество! Я слышал, как он своей жене говорил, что
наделает колбасы из моей-то
свиньи! Чужое сало жрать ему печень позволяет!
У царя засосало под ложечкой.
- Это я не жене говорил, а брату. И не про колбасу вовсе, а про то что
эта соседская свинья по моему
дому прыгает и часы жрет.
- Не слушайте его, Ваше Величество! Он не первый раз такие штуки
выкидывает. В прошлом году у
другого соседа таким же способом козу схарчил! Тоже на часы ее подманил
и съел с братом!
- Ну, во-первых, не козу, а барана... А во-вторых, мне этот сосед его
сам отдал. На, говорит, съешь
мою козу,то есть барана. Вот мы с братом и съел.
Царь снова сглотнул слюну.
- Отдай, гад, свинью! - второй говорит.- Царя постыдись! Я может в
ней...
Тут Птишампур вскочил с трона, выхватил саблю и разрубил каждого а две
равные половинки.
- Все, - говорит,- на сегодня! Больше не могу! Есть охота.
В историю этот случай вошел, как пример удачного применения
радикальной системы царя Соломона.
КРИШНАХАН XIV ГРОМКИЙ
У Кришнахана XIV Громкого имеется в точности такой же трон, как у
Птишампура IX
Справедливого, только без малахитовых пепельниц в подлокотниках. И не
то, чтобы Кришнахан
XIV Громкий некурящий. Этого, пожалуй, про него не скажешь. Просто он
когда курит - стряхивает
пепел прямо на пол. И окурки разбрасывает. Поплюет, правда, сначала на
окурок, чтобы ненароком
дворец не спалить, и - шмяк его на пол, потом пяткой под трон
задвигает.
Так что нельзя сказать, что Кришнахан некурящий. Просто менее
аккуратный. Немного мусорит у
трона.
БРАХМАДУР МУДРЫЙ
Третий трон, и тоже с пепельницами, принадлежит Брахмадуру Мудрому.
Тот, правда, не
очень-то на нем сидит. Так - посидит, посидит, потом пойдет ляжет.
Потом опять посидит, посидит,
но недолго.
САТРАП САМУРАБИ ПЕРВЫЙ СТРАННЫЙ
Самураби Первый Странный вообще не любит жить во дворце. Он приказал
вырыть себе землянку в
лесу и там теперь живет.
ЦАРЬ ЖИВЕТ В ЗЕМЛЯНКЕ! Это не царь, а только одно названи. В котелке
супчик себе варит.
ЭТО ЦАРЬ-ТО! Пошел раз грибов набрать без короны, вернулся - короны
нет. ТАК ОН СКОРО БЕЗ
ШТАНОВ ОСТАНЕТСЯ.
Всей империи стыдно, что у нее такой государь! Ходят верноподданные -
друг на друга не смотрят,
глаза прячут. Не повезло им.
Короче, если на него потолок в землянке обвалится - никто по нему,
дураку такому, плакать не будет.
ПУСТЬ НЕ НАДЕЕТСЯ, САТРАП!
СЛАВНЫЕ ДЕЛА ФЕЛЬДБУХЕЛЯ ВЕЛИКОГО
Фельдбухель Великий, сосед Самураби Странного, сидит как положено -
спина прямая, бровями
двигает. В одной руке держит скипетр, в другой - державу - символы
царской власти. Сидит-сидит, а
потом ка-а-ак вдарит одним символом по другому! Ого-го! За километр
слышно! Искры во все
стороны!
СТО ЖЁН АГУПТЫ IV ЛАСКОВОГО
У царя Агупты IV Ласкового было сто жен. И на этой истории надо бы
поподробнее
остановиться.
Примерно два раза в месяц Агупта IV женился на новенькой и закатывал
пышные свадьбы. Три дня
шла свадьба. Три дня Агупта IV Ласковый гулял на всю катушку. Потом он,
главное дело, ехал с
молодой супругой на неделю в свадебное путешествие. Итого: два раза в
месяц по три дня - шесть
дней. Плюс два раза по неделе - это четырнадцать дней. Итого:
14 + 6 = 20(дней)
Двадцать дней в месяц он тратил на свадьбы и свадебные путешествия.
Еще приблизительно шесть дней он проводил со старыми женами, по которым
успевал
соскучиться в свадебных путешествиях.
Потом, правда, когда Агупта стал постарше и женщины ему маленько
поднадоели, он увлекся
охотой. Все какое-то разнообразие. И эти шесть дней он стал проводить
на охоте. Агупта купил
себе свору охотничьих собак и стаю охотничьих соколов. Потом ему охота
тоже надоела и он
увлекся игрой в гольф. Агупта ходил вокруг дворца с лопатой и выкапывал
повсюду лунки для
закатывания мячей. Все изрыл в пределах досягаемости. Однажды ночью он
вышел во двор подышать
воздухом, провалился ногой в лунку и разбил нос. После этого Агупта IV
остыл к гольфу и увлекся
музыкой. Он купил лютню и стал на ней учиться играть. Он разучил на
лютне аккомпанемент к песне
"Какой на Вас огромный воротник". Там были примерно такие слова:
Какой на Вас огромный воротник
И рукава свисают до колен...
и так далее.
Но дальше у него дело не пошло, и он охладел к музыке. Потом к нему
приехал погостить
Птишампур IX и Агупта отдал ему эту свою лютню в обмен на большую
трубку с янтарным
мундштуком. Агупта научил Птишампура играть песню "Какой на Вас
огромный воротник".
Доремифасоль...
Когда Птишампур уехал,Агупта послонялся некоторое время по дворцу и со
скуки запил. Потом он
из запоя вышел и увлекся рыбалкой. Но ненадолго, и снова запил.
Но давайте вернемся к его первому увлечению, то есть к женам. Как мы
уже говорили, у Агупты IV
Ласкового было сто жен. А как известно - каждому королю необходимо
обзавестись наследником
престола. Обычно наследником престола назначается старший сын короля
или, в крайнем случае,
средний, если старший, к примеру, полный идиот и страдает болезнью
Паркинсона или же,
скажем, он помер в раннем детстве от отравы. Бывает, конечно, что
наследником становится
младший сын, если средний сын, тоже полный идиот или умер от отравы. Но
уж эта процедура обычно
ни к чему хорошему не приводит, потому что, как правило, он тоже
помирает в конце концов от
отравы.
Вот что случилось в результате недальновидного многоженства Агупты.
Примерно сорок три
жены родили ему одновременно первенцев-сыновей в один и тот же день и
час. Одна даже двойню
принесла.
И вот когда все эти жены к нему сразу после родов завалились, царю это
дело крайне не
понравилось. Он моментально смекнул - чем это пахнет. Но так и не решил
- чего бы такого
предпринять.
Лет двадцать думал, пока принцы не подросли и не обзавелись юношескими
усами и
бакенбардами. Тогда царь их всех позвал к себе в комнату, сам на трон
сел и говорит:
- Внимание! Внимание! Говорит царь Агупта IV Ласковый. Он же - ваш
родный папа.- Принцы
притихли. - Вот что, мои дорогие наследники,- продолжил он,- все вы к
сожалению абсолютные
ровесники и среди вас по закону невозможно никого посадить на мое
место. А если я даже кого и
выберу, все равно вы все передеретесь, когда я скончаюсь. Нетрудно
догадаться, чем обернутся ваши
выкрутасы для нашей родной империи. Я этого так оставить не могу. Так
что - вот чего я придумал.
Деритесь-ка вы лучше сейчас. Предоставляю вам для этого мою тронную
залу. Каждый - сам за себя.
Кто всех побьет, тот и наследник. Чур - лежачего не бить и трон не
ломать ни в коем случае. Кто трон
сломает - тому лично ноги вырву! Можете начинать.
Вышел царь и дверь за собой закрыл. А сам в щелку подсматривает.
Смотрит он в щелку -
стоят сыновья в нерешительности, с ноги на ногу переминаются.
Один говорит:
- Ну батя и отчебучил! Могли бы ведь и по-хорошему договориться... К
примеру, этому рябому,- он
указал пальцем на одного из братьев,- царем уж точно не бывать. Где вы,
главное дело, рябого царя
видели?
- А у тебя, Рыжий, - обратился он к другому, - для царя голова слишком
мелкая - корона батина на нос
сползать будет.
- Зато у него жопа здоровая,- пошутил другой,- на троне сидеть хорошо
будет. Агупта, так сказать,
Ласковый Великожопный.
- Это я-то Великожопный?! Сам ты - жопа! Вот на трон сяду - я тебе
покажу!
- Во! - ты на трон сядешь! - он сделал неприличный жест.Такой осел
империей разве ж может
управлять?! Ты ж - тупой! Тупее тебя только вон те пятеро недоносков.
- Точно. - подтвердил еще один брат. - Эти шестеро в короли не годятся.
Зря их папа позвал. И они не
считаются.
- Чего ты сказал?! А ну-ка повтори!
- Чего-чего! Убирайтесь отсюда, придурки!
- Это мы-то придурки?!
- Вы-то!
- Братаны! Они нас придурками обзывают! Бей их!
Как начали они тут друг друга дубасить! Как начали лупцевать! Один за
другим оглоушенные
падают! Только и слышно:хрясь!хрясь! - На тебе! - Получай! - Бац
подножку! Тресь ногой в живот! -
Вот падла - мне нос сломал! - Со шкафа на шею - рраз! - И ногами душит!
- Хр-р-р! - На люстре
раскачался и упал в самую кучу! - Стулом по голове - раз, раз, раз! -
Шевелится, гад!Еще - раз, раз,
раз!Готов! - Сзади подскочил и - кубком по макушке!Отдыхай! - А ему в
ухо - раз! - Куда побежал?! -
По ногам скульптурой - раз! - На - в поддых! Не нравится?! - Получай,
братан! - Хрясь, хр-р-рясь! -
Шука, жубы выбил! - Кровищи! - Как даст! - А тот - ему! - А этот опять
как даст! - А тот - ему! - А тут
еще один подбегает - как этому даст, и тому тоже как даст!
Я,-кричит,-король! А ему сзади - получай,
король, табуретом! - Сука, больно! - И-и-ых! - Кочергой нечестно! -
А-на-подносом! - Бум! Бум!
Бум!
Бьются-бьются. Часа три уже бьются! Наконец, вроде, последний на ногах
остался. Остальные
валяются кто где. Вломил последний брат предпоследнему и присел на
табуретку отдохнуть. Дышит
тяжело - утомился.
А один сын, самый хитрый, сразу залез под кровать и всю битву там
просидел. Только в самом
конце оттуда незаметно вылез, подкрался тихонечко сзади к брату,
который на табуретке отдыхал, и
со свежими силами вломил ему по голове ножкой от рояля. Тот - кувырк с
табуретки и все.
Распахнул тогда царь дверь, взял у сына из рук ножку от рояля, обнял
его и сказал:
- Быть тебе наследником! Заслужил... А только ты, паря, больно хитрый.
Того гляди и меня
пристукнешь. Я лучше тебя в тюрьму покамест посажу. Потерпи, голубчик,
пока я не помру своей
смертью. А когда помру - тогда, конечно, царствуй на здоровье.
Стража!Взять его!
Наследнику это, конечно, не очень понравилось. А еще больше он
расстроился, когда его в тюрьме
для верности цепями к стене приковали.
- Ну, - говорит он тюремщикам, - царем стану - я вам покажу кузькину
мать!
Потом еще лет десять на цепи просидел, пока папа не помер своей
смертью. Вышел из тюрьмы злой,
как собака.
Так и вошел он в историю, как Агупта V Злой.
КОНЕЦ ДВУХ ДИНАСТИЙ
Всем известно, какая дружба была между царями Асмофундилом
Четырнадцатым Твердым и
Якшибурмахом Восьмым Строгим, чьи королевства располагались по
соседству, через речку
Таракановку. Они весьма уважали друг друга, ходили в обнимку, как
братья.
- Ты мне, уважаемый Асмофундил, как брат.- Частенько говаривал
Якшибурмах VIII.
- И я тебя, почтенный Якшибурмах, тоже уважаю, знаешь. - Отвечал
Асмофундил Твердый.
- Хочешь, я тебе алмаз подарю?
- Какой?
- Вот такой большой.
- Давай. А я тебе слона подарю индийского, хочешь?
- Не откажусь. Большой слон-то?
- Спрашиваешь! Гигантский! Я на него по лесенке сбоку забираюсь.
- Тогда уж и лесенку дари.
- Ладно, забирай.
- На алмаз!
- На слона!
Вот как они жили, душа в душу. Даже праздник Куканейро-Закука вместе
отмечали. Два
дня у Асмофундила гуляют. Потом к Якшибурмаху на пароме плывут, там
догуливают.
Вот раз сидят они на речке, рыбу удят. На одном берегу, значит,
Асмофундил на ведре сидит, а на
другом,напротив него, сидит Якшибурмах со спиннингом.
- Эй, брат! - Якшибурмах кричит,- Клюет?
- Да так,- Асмофундил отвечает, - Непонятно.
- И у меня не клюет... Опа! Клюнула, что ли! Так-так-так... Ррраз!..
Сорвалась!
- Что ж ты. Рано дернул. Надо было обождать маленько и подсечь...
Лягушки чего-то расквакались.
К дождю... Я в прошлом году гостил у Людовика. Он меня все пытался
лягушками накормить.
Поешь, говорит, Асмофундил,вкусно. Я и так и эдак. Дескать, я их
сегодня кушал уже. А он этих
лягушек сотнями жрет. Тьфу... Король жабами питается! Удав скользкий!
Тьфу еще раз!
- Это что же, он при всех лягушек ест?
- В том-то и дело! У него во дворце стоит стол, а он, значит, во главе
стола садится и лягушек
наворачивает. Ему только и успевает из кастрюли надкладывать.
- Это я не понимаю - как же нужно себя не уважать, чтобы на виду у
людей такую дрянь лопать! Не
король, а бревно на палочке!
- Точно! Если не сказать хуже.
- А фрейлины у него как? В смысле...
- Да ничего. Только тощие очень. И говорят только мерси-фурси.
- Понял.
- Мне лично мясистые нравятся. И чтоб понимали - чего я им
повелеваю...Смотри, у тебя клюет!
- Оп-ля! Карасик!
- Везет тебе, ваше величество.
- Ого! В заглот взял!
- О! И у меня дернуло! Ррра-аз! Вот черт, крючок зацепился за
что-то...Придется в воду лезть...
Асмофундил Твердый принялся нехотя раздеваться. Через некоторое время
он остался в одной
короне и батистовых трусах с ленточками. Осторожно ступая босыми
ногами, Асмофундил
спустился к реке. Он зачерпнул ладонью воды, побрызгал немного себе на
живот.
- Холодная, разъедри твою фрейлину! Ии-эх-ма! Расступись чешуя!
О-о-о-А! - Король с разбегу
бросился в воду. - Уф! Уф!.. Приятно как освежает... Уф!Уф!.. Эй,
Якшибурмах, бросай ты эту
удочку! Скупнись лучше, брат!
- Да ну... Неохота.
- Ну и дурак. Плавать полезно. Я мальчишкой каждое утро на речку,
помнишь, бегал. Никто меня
переплыть не мог. Я уж не говорю перенырять. Смотри - какая глубина. -
Асмофундил поднял руки и
погрузился в воду.- Видал? С ручками. Метров десять! Еле дно достал
ногами.
- Ты бы, уважаемый Асмофундил, подальше от моего поплавка барахтался.
Всю рыбу мне распугал,
водолаз самодержавный!
- А-ха-ха! Какие мы строгие рыболовы! - Асмофундил замолотил по воде
руками.- Ай-яй-яй! Уй,
мамочки, тону, тону! Я не вижу вокруг ни одной руки помощи! Дай я на
твой поплавок налягу,
заместо буйка!
- Эй-эй! Земляк, кончай придуриваться! Давай отплывай, отплывай!
- Не шуми! Ты вот так можешь плавать?
- Могу.
- А вот так?.. А вот так?.. А так вот?
- Конечно. А ты на спине умеешь?
- А как же!
- Ну, покажи.
- Смотри.- Асмофундил перевернулся на спину. С головы короля соскочила
корона, булькнула и
утонула.- Блядь, корона утонула! - Асмофундил поднырнул. Некоторое
время его не было видно.
Наконец он вынырнул.- Нету! Глубина большая. Еще раз попробую нырну.-
Он снова нырнул.
Вынырнул. - Нету! Чего я теперь делать-то буду?! - Снова нырнул.
Вынырнул. Нырнул. Вынырнул.-
Нету! Нигде нету,мать твою!
- Ты воздуха побольше набери.- Посоветовал Якшибурмах. - Советник
нашелся. Сколько могу,
столько набираю. Больше не могу.
-Попробуй с камнем нырнуть? Я слышал, так ловцы жемчуга делают, когда
жемчуг ловят.
- Попробовать можно. Тем более у меня вся корона жемчугом уделана.
- Давай я тебе камень брошу.
- Кидай его сюда.
- Погоди, потяжелее найду... Лови,брат!
Якшибурмах VIII размахнулся и зашвырнул камень в Асмофундила XIV.
- Уй! Убил, сука! - вскрикнул Асмофундил дурным голосом и скрылся под
водой. Прошла минута.
Другая. Асмофундил не всплывал.
- Да как же это! - растерянно пробормотал Якшибурмах,- Да что же это
получается?! Асмофундила я
утопил! - Якшибурмах обхватил руками голову и забегал вдоль берега.-
Помогите! Помогите! Царь
потонул! Слуги! Стража! Ко мне! Ко мне! Я ему по лбу камнем попал!
Промеж прямо глаз!
Вода в реке забурлила и на поверхность всплыл Асмофундил XIV Твердый.
На лбу у царя
вздулась шишка величиной с яйцо.
Якшибурмах остановился:
- Живой. - облегченно выдохнул он.- А я уж думал - ты - все - потонул.
- Ну ты и козел! - выдавил сквозь зубы Асмофундил.- А если б я тебе так
по лбу кинул? А?!
- Ты,сосед, полегче! - нахмурился Якшибурмах._ Не забывай, с кем
разговариваешь! За козла ответишь!
- Ничего себе! Он меня еще воспитывает! Такую шишку мне на лбу поставил
и еще учит! Козел!
- Полегче, говорю! Последний раз предупреждаю! Меня еще никто в жизни
козлом не обзывал!
- Ишь, какие мы ранимые! А вот я сейчас на берег вылезу и наваляю тебе,
козлу, по морде!
- Кто козел?! - заорал Якшибурмах Строгий и с размаху ударил
Асмофундила Твердого бамбуковым
удилищем по голове.
- Ах, ты драться?! - Асмофундил ловко перехватил удилище и откусил
леску.- Вот тебе!
- Леску откусывать?! На, получай! - Якшибурмах снова размахнулся
удочкой, но Асмофундил
вовремя успел поднырнуть, и удар пришелся по воде. Асмофундил вынырнул
около своего берега и
показал Якшибурмаху нос.
- Что, съел, козел?!
Якшибурмах схватил камень, забежал по колено в воду и кинул в
Асмофундила. Камень попал в
спину вылезавшего на берег царя. Асмофундил упал.
- У-я! В спину кидаться?!
- Получил, сволочь?! Никогда не называй меня козлом!
- Ну я тебе покажу! Объявляю тебе войну! - Асмофундил отошел за куст и
снял выжимать трусы.
- Как же, испугал! - заорал Якшибурмах.Смотрите все! Царь с голой жопой
в кустах сидит!
Корону утопил и трусы выжимает! - Он захохотал. - Урод! Да ему она
теперь без надобности, у него
шишка есть! Блестит не хуже короны!
Асмофундил выскочил из кустов и погрозил Якшибурмаху кулаком:
- Ну я тебе сейчас, блядь, покажу, пидарас! - Он подхватил царский плащ
и побежал во дворец.
"Ну, козел! - царь перепрыгивал через канавы,- Корону утопил из-за
этого козла! Ну ничего,
сейчас я ему устрою войну. Война! Война! - Асмофундил рубил на ходу
воздух ребром ладони, -
Война! Война! Вот я у него все порушу и корону отниму! И всех фрейлин
его - того... Ни одной не
пропущу!"
Он забежал в тронный зал и с размаху уселся на трон.
- Слуги, ко мне! - Асмофундил забарабанил скипетром по мраморному
полу.- Быстрее! Быстрее!
Башки посрубаю!
На шум сбежались придворные.
- Звали, Ваше Величество?
- А что я, блядь, по-вашему, просто так ору?! По-вашему, что - у вас
царь ебанутый? - Асмофундил
принялся натягивать бархатные штаны.- По-вашему, значит, получается,
что если царь не по форме
одетый забрался на трон и орет значит, получается, он - ебанутый? Да?
Да? Я вас спрашиваю?
- Нет, Ваше Величество. Как вы могли так подумать?! У нас такого
мудрого самодержца не было
еще.
- То-то, бляди! А то вот я вам башки-то всем поотрываю... Эй, ты, с
усами, ну-ка подойди сюда. Да не
бойся, не обижу. Ну-ка, помоги мне штаны сзади застегнуть. А то у меня
не получается чего-то.
- Да вы, Ваше Величество, их задом наперед изволили надеть.
- Ну?.. И правда...А я думаю, что за ерунда, с каких пор штаны сзади
застегиваются! Молодец!
Заметил! За внимательность к монаршей особе жалую тебе удел и... Ты кто
по званию?
- Я, Ваше Величество, штатский. Мне звания не положены.
- Штатский, значит? А теперь будешь военным! Жалую тебе звание генерала
артиллерии! Теперь у
нас штатских не будет! Теперь все будут военными. Полная поголовная
мобилизация! Нами,
Асмофундилами XIV Твердыми объявляется война этому козлу Якшибурмаху! Я
только что вернулся с
рыбалки и там объявил ему войну. Этот мудак кидался в меня камнями и
утопил в речке мою корону! А
еще говорил - козлом его не называть! Козел и есть! Так что, господа
хорошие,- война! Мы назначаем
себя главнокомандующими армией и флотом. Сегодня выступаем. С нами Бог!
Надерем этому пидарасу
жопу! Эй, ты, мордастый, постереги мою державу со скипетром.-
Асмофундил слез с трона.- А ты,
усатый, за мной! И все остальные тоже! - Во главе мобилизованных
Асмофундил помчался на
башню, где у него стояла здоровая пушка.
- Бинокль мне! - скомандовал Асмофундил. Он подкрутил окуляры и
поглядел вниз на речку. - Ага!
Сидит голубчик! Сейчас мы ему устроим кузькину мать! Приделаем из
пушечки! Эй, усатый!
- Я, Ваше Величество.
- Тащи, генерал, ядро. Я буду командовать, а ты из пушки стрелять по
команде.
Усатый зарядил пушку.
- Вон, видишь,- сказал Асмофундил,- Якшибурмах рыбу ловит с того
берега. Целься ему в лоб. По
врагу нашего отечества козлу вонючему огонь-пли!
Пушка стрельнула. Ядро, не долетев до Якшибурмаха две сажени,
шлепнулось в речку и взорвалось.
Якшибурмаха с ног до головы окатило водой. На месте взрыва всплыло
несколько оглоушенных
рыб. Якшибурмах вскочил на ноги, быстро смотал удочку и припустился к
замку.
- Ага, не нравится?! Заряжай быстрее,- скомандовал Асмофундил,- уйдет!
Генерал перезарядил пушку.
- Огонь! - Асмофундил махнул рукой. - Перелет. Целься лучше, мазила!
Заряжай! Пли! Эх,тебе
только штаны рассматривать доверить можно! Давай я сам! Ба-бах! - Ядро
разнесло беседку рядом
с замком Якшибурмаха.- Понял, как стрелять надо?! Если б этот козел
сейчас в беседке сидел - ему бы
хана!
Тем временем Якшибурмах добежал до замка и скрылся за воротами.
- Ушел, гад! - Асмофундил сплюнул.- Ну ничего! От меня не уйдешь!
Давай, генерал, пальнем по
замку! Огонь-пти!-! Ага -кирпичи посыпались! А теперь давай ему часы
башенные разобьем!
Заряжай. Пли! Молодец, генерал! Попал! Жалую тебе еще один хутор и
медаль за отвагу. А теперь
влупи вон по тому окошку. Это фрейлинская. За-ря-жай! Приготовились...
Нет погоди,мы передумали.
Фрейлин мы оставим для другого случая. Давай ему лучше теперь вон те
часы снесем, вон на той
башне. Разворачивай пушку. Огонь-пли! Нет часов! Ку-ку - знай наших!
Ворота вражеского замка раскрылись и оттуда выехал Якшибурмах на
индийском слоне. В руках
он держал кремниевое ружье. Якшибурмах прицелился и выстрелил. Пуля
просвистела над ухом
Асмофундила.
- Ах ты, сволочь! Я ему слона подарил, а он меня же с него
обстреливает! Рупор мне! - Асмофундилу
подали рупор.- Эй ты, сволочь! - заорал он. - Слушай сюда! Это говорю я
- Асмофундил XIV Твердый!
Я тебе слона подарил, а ты меня с него же и обстреливаешь?! Козел
неблагодарный!
Якшибурмах привстал на слоне и снова стрельнул:
- Меня еще никто козлом не называл! - закричал он, приложив руку ко
рту.
- Козел, козел, козел и еще раз козел!
Якшибурмах опять стрельнул и, пришпорив слона, поскакал к речке.
- Ну-ка, генерал, заряжай пушечку. Зарядил? Без моей команды не
стрелять. Мы эту кавалерию
поближе подпустим. Так, при-го-то-вились. Вни-ма-ни-е... Огонь!
Ядро разорвалось рядом со слоном. Слон испуганно отскочил в сторону и
поднялся на дыбы.
Якшибурмах свалился на землю. Слон развернулся и побежал назад к замку.
Якшибурмах бросил
ружье и рванул вслед за слоном.
- Атака отбита! - торжественно провозгласил Асмофундил.Ура! Ура,
господа!
- Ура-а-а!
- Надо отметить нашу победу!
На башню принесли несколько бутылок шампанского и фужеры.
- Ну, господа,- произнес царь,предлагаю выпить за успешные боевые
действия на фронте. Как писал
наш любимый придворный поэт Кирбабаев:
Мы наступаем!
Пули свистят!
Враг отступает!
Победители мстят!
Выпьем, господа!
Все выпили и закусили шоколадными конфетами.
В это время над замком неприятеля поднялся воздушный шар и полетел в
сторону асмофундильцев.
- Эй, генерал, - произнес опешивший Асмофундил,- Это чего это?
- А это, Ваше Величество, воздушный шар-разведчик. Разрешите, я в него
пустую бутылку кину?
Шар приближался. К шару была привязана веревка, которая тянулась в
замок Якшибурмаха. В
корзине сидел сам Якшибурмах Строгий и держал в руках круглую бомбу.
- Наводи пушку, Усы.- скомандовал Асмофундил генералу. Пока генерал
возился с пушкой, шар
стремительно приближался.
- Ваше Величество, ничего не получается. Он, собака, так высоко летит,
что ствол таким образом
задрать нет никакой возможности.
- Меня это не ебет! - Разгневался царь.- Задирай как хочешь, сука. А то
я тебя сейчас с башни
столкну.
- Эй, Асмофундил! - закричал Якшибурмах из корзины, подкидывая на руке
бомбу.- Молись,
собака! Я сейчас в тебя бомбу кину!
- Плевал я на твою бомбу! - заорал в ответ Асмофундил, задрав голову. -
Мы сейчас твой шар ядром
проткнем!
- Не проткнешь! Вы пушку так высоко не задерете! Тут у меня мертвая
зона!
- Это мы-то не задерем?! Мы чего хочешь задерем! Мы вот сейчас тебя
ядром собьем, а потом всем
фрейлинам твоим юбки позадираем! Ха-ха-ха!
- Лови бомбу! - Якшибурмах прицелился и швырнул снаряд.
Бомба ударила Асмофундила Твердого по голове, и, отскочив в сторону,
завертелась на полу.
Асмофундил зашатался и рухнул. Генерал прыгнул на бомбу и геройски
накрыл ее животом ...
Прошло несколько минут. Первым, потирая ушибленную голову, поднялся
Асмофундил Твердый.
- Где бомба? - спросил он.
Генерал приподнял голову:
- Тут она, Ваше Величество, - тихонько произнес он. - У меня под
животом лежит. Я на нее животом
напрыгнул, чтобы спасти Ваше Величество от разрушительных последствий.
Разрешите доложить,
Ваше Величество, бомба, веройтно, осечку дала и теперь, очевидно, уже
не взорвется.
Асмофундил повеселел:
- Это выходит, братец, ты мне жизнь спас? Пожертвовал что ли собою ради
царя? Молодец! Жалую
тебе звание генералиссимуса. - Асмофундил стряхнул со штанов пыль.
- Рад стараться, Ваше Величество Монсеньор! Генералиссимус взял под
козырек.
- Ты, братец генералиссимус, все ж-таки бомбу-то того убери от греха. А
то мало ли ... Может быть
она замедленного действия ... А ты уже с нее соскочил. Сбрось-ка ее с
башни к свиньям.
Генералиссимус схватил бомбу и швырнул ее вниз. Раздался оглушительный
взрыв. Башня
зашаталась и рухнула, погребя под обломками Асмофундила XIV-го Твердого
и его свиту. Взрывной
волной оторвало от веревки воздушный шар,и
ветер унес царя Якшибурмаха в неизвестном направлении.
Через двое суток шар начал сдуваться и падать с огромной высоты.
Якшибурмаху пришлось
перекидать за борт все свои вещи. Он поочередно выбросил все бомбы,
сапоги с золотыми пряжками,
саблю, пистолет, ружье, кошелек с золотыми, курительную трубку,
секстант, компас, копченую
баранью ногу, жареную курицу и, наконец, корону. Но это лишь ненадолго
отсрочило падение, и на
третий день шар с треском грохнулся на сосновый лес. По счастливой
случайности Якшибурмах
остался жив. Три недели царь плутал по лесу, питаясь кедровыми шишками,
сырыми грибами и
ягодами. Через три недели ободранный и обессилевший он вышел, наконец,
к речке Таракановке, где
был немедленно схвачен отрядом асмофундильцев и расстрелян на месте,
как цареубийца.
Так в одночасье прекратили свое существование две могущественные
королевские династии.
Выводов из этой истории мы делать не будем. Кому надо сами сделают. Ибо
- человек, обладающий
логическим мышлением, способен делать обобщающие выводы.
НЕ СТРЕЛЯЙТЕ В МОКРЫХ ЛОШАДЕЙ
ИЛИ СОКОЛИНАЯ ОХОТА ФУРДАШМЕДТА XV УМНОГО
У короля Фурдашмедта 15го Умного умерла любимая лошадь Блюмзильда. И
случилось это в то
самое время, когда Фурдашмедт Умный собирался ехать на соколиную охоту.
Стояла Блюмзильда в
королевских конюшнях и ела овес, как вдруг упала на бок, захрипела и
умерла.
Фурдашмедт Умный очень расстроился и поначалу даже собрался было
отменить охоту. Но
потом опять передумал и решил ехать. "Королевский режим есть
королевский режим передумал он.
- Лошади не должны его нарушать. Планеты, так сказать, вращаются вокруг
солнца по неизменному
расписанию, независимо от настроения солнца. Вот так-то! Понятно!"
С этими мыслями Фурдашмедт Умный отдал чистить адьютанту свои болотные
сапоги, снял с ковра
на стене кремниевый мушкет и распорядился переставить седло на новую
лошадь.
На следующее утро Фурдашмедт на новой лошади отправился на охоту в
долину Одиноких Камней.
- Ты что ж, герцог Гугенмонтский, седло мне на лошади пристегнул
некрепко? Не видишь, что ли, - на
бок сползаю! Того и гляди с лошади грохнусь. - Обратился король к
скакавшему рядом придворному.
- Это, Ваше Величество, я тут ни при чем. Это у Вас, Ваше Величество,
лошадь такая скользкая. Вы,
Ваше Величество, пожалуйста, потверже в стремена ногами упирайтесь для
равновесия.
- Ничего себе! - Возмутился Фурдашмедт. - Ты что, герцог, короля будешь
учить на лошади
кататься?! Слыхали?! Обернулся он к свите, - Этот придурочный герцог
меня верхом кататься учит!
Кто из нас Фурдашмедт Умный - я или ты?! - Он нагнулся с лошади и ткнул
герцога Гугенмонтского
кнутом в шею. - Так кто, отвечай?!
- Вы, Ваше Величество, - Фурдашмедт Умный. А я нет, естественно.
- То-то! - Фурдашмедт пришпорил лошадь и вырвался вперед. - Эге-гей!
- Ка-ба-ны-ы! - Вдруг заорал скакавший впереди всех королевский егерь.
Король прищурился и выхватил из-за спины ружье:
- Где, на хер?! - крикнул он.
- Извиняюсь, Ваше Величество, показалось.
- Еще раз покажется - я тебе самому в задницу заряд влеплю, свинья!..
Ты, харя, соколов-то для
охоты достаточно взял?
- Целый мешок, Ваше Величество. Должно, хватит.
- Ну-ка, подкинь одного. Я на ем мушкет опробую.
Егерь запустил руку в мешок и принялся там шарить:
- Ой! Кусаются! Никак ухватить не могу!
- Вот народ! - Скривился Фурдашмедт. - С кем на охоту приходится ехать!
Ты, дурак, через мешок
одного нащупай и придуши маленько. А потом уже внутрь за ним лезь.
- Есть, Ваше Величество! - Отдал честь егерь.
Через минуту он вытащил из мешка придушенного сокола.
- Подкидывай! - Приказал король.
Егерь подбросил сокола в воздух. Описав в воздухе дугу, задушенная
птицаупала на землю.
- Что ж ты, гад, делаешь?! - Разозлился Фурдашмедт. - Сокола моего
задушил, изверг!
- Так сами же приказали, Ваше Величество ....
- Я тебе слегка придушить приказал, а ты, мудак, что наделал?! Давай,
собака, второго вынимай.
Смотри, поосторожней, мудак!
Егерь вытащил второго сокола и подкинул в воздух. Фурдашмедт вскинул
ружье и выстрелил.
Метнувшись в сторону, перепуганный сокол уселся на плечо герцогу
Гугенмонтскому.
Фурдашмедт перезарядил мушкет и выстрелил снова. На голову герцогу
посыпались соколиные
перья.
- Кучно стреляет. - Одобрил Фурдашмедт. - Смерть кабанам!
Охотники въехали в дубовую рощу.
- Эй, герцог. - Король указал кнутом на дерево. - Видишь гнездо на
ветке?
- Так точно, Ваше Величество. - Отозвался герцог, близоруко щурясь.
- Давай, лезь на дерево - сними-ка мне его. Яйцо хочу.
Герцог Гугенмонтский подъехал к дереву, встал ногами на седло и
уцепился за нижнюю ветку.
- Эй, ты, Гугенмонтский, дерево не тряси - гнездо, сука, стряхнешь!
Герцог, наконец, добрался до гнезда. В гнезде сидела лесная птица.
- Кыш! Кыш! - Пуганул птицу герцог. Птица неохотно перелетела на
соседнюю ветку. Герцог снял
с головы шляпу и собрал в нее яйца.
- Ба-бах! - Вдруг прогремел выстрел. Фурдашмедт застрелил птицу. От
неожиданности герцог
Гугенмонтский потерял равновесие и упал с дерева.
- Хлоп! - Обрадовался Фурдашмедт. - Вторая есть! Эй, егерь, пристегни
мне эту птицу к седлу, рядом
с соколом!.. А этот дурак чего под деревом валяется? Не может такого
простого дела исполнить! -
Фурдашмедт подъехал к упавшемугерцогу. К груди герцог прижимал кожаную
шляпу. Король вытащил
из кармана фляжку с ромом и полил с лошади на герцога. Герцог
закашлялся.
- Очухался что ль, Гогель-Могель? - Фурдашмедт Умный отхлебнул рома. -
Кости целы?
- Вроде целы, Ваше Величество. - Отозвался с земли герцог.
- А яйца-то в шляпе целы?
Герцог приподнял шляпу и заглянул в нее:
- Никак нет, Ваше Величество. Побились все. Вон они на какой высокой
ветке были. Вот и побились
все. Скорлупа слабая на них.
- Ну-ка, дай шляпу. - Приказал король.
Герцог, кряхтя, поднялся и протянул шляпу Фурдашмедту.
- Ну и осел ты, герцог, - все яйца побил. - Король макнул палец в шляпу
и облизал. - Вкусно ... Хорошо
еще, что у тебя шляпа кожаная, не протекает. Считай, что тебе
повезло... Эй, егерь, ложку мне!
Фурдашмедт Умный вынул скорлупу на поля шляпы, помешал ложкой жижу и
отхлебнул:
- Соли не хватает. А так ничего ...
Кабанов обложили в кустарнике. Король Фурдашмедт XV Умный с герцогом
Гугенмонтским и
главным егерем поджидали в засаде.
- Когда гнать начнут,- распорядился Фурдашмедт,- без моей команды - не
стрелять... Что ли закурим
пока? Ветер-то откуда? Егерь облизал палец и выставил его над головой
- Можно, Ваше Величество, закурить. Ветер от кабанов на нас дует.
Они вытащили трубки и закурили.
Фурдашмедт похлопал лошадь по спине.
- Мокрая, сволочь.- Он брезгливо обтер руку о штаны.- Лошадь потная! На
такой охотиться -
никакого удовольствия. То ли дело - Блюмзильда была,- вздохнул он.- Не
лошадь, а золото! Умная
какая! Все понимала, даром что глухая! Бывало, выедем на охоту, глядь -
кабан бежит, я ей мушкет
на башку между ушей положу и целюсь, а она стоит, как вкопанная. Очень
удобно было у нее с головы
стрелять. Она ж глухая - грохота не боится. Не то что ты, герцог! -
Король засмеялся.- Эка ты сегодня,
шельма Гугенмонтская, с дерева спикировал! А был бы глухой, так не
ушибся бы! Хорошо бы на
охоту брать только глухих лошадей и глухих герцогов Гугенмотских - за
яйцами на дерево лазить.
- Ваше Величество, - вставил егерь,- можно лошадям в ухи перед охотою
пробки от вина вставлять.
- Голова! - похвалил его король,- Я - Умный, а не догадался. Тогда уж и
этому герцогу тоже
пробки надо вставить. - Король захохотал.
Из кустарника послышалось улюлюканье, топот копыт и хрюканье кабанов.
- Гонят! - Встрепенулся Фурдашмедт. Он поспешно выбил трубку и спрятал
ее в карман. - Соколов
выпускай! - приказалон егерю, снимая со спины мушкет.
Егерь развязал мешок и вытряхнул птиц. Соколы взвились в небо. Набрав
достаточную высоту, они
закружили над долиной.
Король задрал голову:
- Высоко парят. - Он щелкнул языком.- Теперь главное - кабана не
пропустить.
- Вон он, Ваше Величество! - крикнул егерь.- Ка-ба-ны-ы!
Шагах в двадцати от них из кустов выскочил крупный кабан секач. Кабан
бешено сверкал
маленькими красными глазками и угрожающе хрюкал.
Привычным движением Фурдашмедт положил мушкет на голову лошади и
прицелился.
- Погоди, погоди - я его поближе подпущу... Так...Так...Давай,
голубчик,.. еще маленько...
Фурдашмедт выстрелил.
Обезумевшая от грохота лошадь встала на дыбы и понесла. Фурдашмедт
натянул поводья, пытаясь
ее остановить, но лошадь не слушалась его.
Вскоре спина у лошади сильно вспотела и Фурдашмедт начал соскальзывать
на бок. Чтобы
удержать равновесие, Фурдашмедт Умный взмахнул пятками и вонзил шпоры в
бока лошади. Заржав от
боли, лошадь поскакала еще быстрее.
Долина Одиноких Камней осталась далеко позади. Лошадь перемахнула через
ручей и углубилась
в Бурмингтонский лес. Сползая с лошади то влево, то вправо, Фурдашмедт
Умный то и дело бился
головой о стволы деревьев. Наконец он совершенно обессилел и не мог уже
как следует упираться
пятками в стремена. Седло окончательно сползло, оказавшись вместе с
королем под брюхом у
лошади. Очутись в это время кто-нибудь поблизости, престранная картина
предстала бы его взору -
скачущая во весь опор лошадь, и наездник, сидящий у нее на животе
кверху ногами.
"Измена,измена! - застучало в голове у Фурдашмедта.Предатель герцог
Гугенмонтский потную
лошадь мне подсунул! А я-то его за дурака считал! Ну, погоди, подлец, я
до тебя доберусь! Дай
только из-под лошади вылезти!.. Что же делать?!. Думай, Фурдашмедт,
думай!.." - Держась изо всех
сил одной рукой за седло, король вытащил из-за пояса охотничий нож и
потыкал острием лошади в
живот. Лошадь поскакала быстрее. "Не то... Может, подпругу ножом
перерезать?.. Э, нет! Эдак я сам на
скорости свалюсь и шею сломаю...Думай, Фурдашмедт, думай, Умный, как
эту потную лошадь
остановить... Может, ей на ходу одну ногу отрезать? Тремя-то ногами
она, чай ,медленней побежит?.." -
Фурдашмедт попытался схватить лошадь за переднюю ногу и чуть не вылетел
из седла. "Та-а-
ат...отставить... Думай, Фурдашмедт, думай... Придумал!"
Фурдашмедт достал из-за спины мушкет, приставил дуло к лошадиному брюху
и выстрелил.
Лошадь рухнула на землю и придавила Фурдашмедта Умного. "Сработало.-
подумал
раздавленный лошадью Фурдашмедт Умный.- Еще бы. С моим ли умом и
эрудицией не одолеть
какой-то потной ло..." - Король скончался.
После смерти Фурдашмедта XV Умного на трон взошел подлый герцог
Гугенмонтский. Но народ не
любил его. В памяти народа навсегда остался Фурдашмедт XV, как Умный и
Абсолютный Монарх.
О счастливых временах царствования Фурдашмедта XV Умного и о его
мученическом конце народ
сложил трагическую песнь
"СМЕРТЬ КОРОЛЯ ФУРДАШМЕДТА
ПЯТНАДЦАТОГО УМНОГО".
ОднаждыФурдашмедВелики
Собрался ехать на охоту.
И сапоги свои начистить
Отдал он флигельадъютанту.
Пыжом заткнулмушкета дуло.
Ягдташ через плечо повесил
И было уж собрался ехать,
Но герцог подлый Гугенмонт
Глухую лошадь отравил.
Тут короля сомненья взяли
Скорбил он сильно по Блюмзильде,
Так лошадь ту глухую звали -
Он отменить решил охоту.
Но, поразмыслив, передумал.
Он порешил обратно ехать
На новой лошади, на потной,
Которую подсунул подлый
Коварный и зловредный герцог.
С полмили от дворца отъехав,
Король неладное почуял.
Хотел он герцога прикончить,
Но передумал и не стал.
" Живи пока, собака герцог!
С тобой успею поквитаться
Я опосля охоты этой,
Когда прикончу кабана."
Тут из-за леса показалось
Голов в пятьсот кабанье стадо.
"Вперед!" - Вскричал король бесстрашно.
Клинок разящий обнажив.
Но герцог подлый Гугенмонтский
Покинул спешно поле брани,
Друзей всех верных Фурдашмедта
Коварно по пути убив.
Один, как лев непобедимый,
Сражался Фурдашмедт с свиньями,
Разил направо и налево
И много вепрей победил,
Когда седло с кобылы потной
Сползло на бок непоправимо,
То очутился воин славный
На лошади ногами вверх.
"Предатель герцог Гугенмонтский
Мне лошадь потную подсунул!"
Подумал Фурдашмедт несчастный.
И в тот же самый миг злосчастный
Он был затоптан кабаном.
На царский ж трон взобрался герцог
Предатель герцог Гугенмонтский.
Но мы лишь Фурдашмедта любим!
Его ж, урода, ненавидим!
ЗАКУЛИСНАЯ ЖИЗНЬ
ШОКЕНМОГЕНА ВТОРОГО СТРАШНОГО
В государстве Бурмания, более известном как Нижняя Тырция, правил
король Шокенмоген Второй
Страшный. Свое прозвище Шокенмоген Второй носил вполне заслуженно. В
отличие от
некоторых других царей, Шокенмоген свое прозвище "Страшный" заслужил.
Например, король
Муслим IV по прозвищу Рыжий, на самом деле брюнет, а волосы у него
крашеные. Все подданные об
этом знают и не уважают его за это. Но говорить об этом открыто боятся,
и, чтобы не попасть на
галеры, зовут Муслима Рыжий. Или вот еще - король Иогафон Сильный. Это
прозвище он получил за
то, что сильно закладывает за воротник. Так что вернее было бы назвать
его - Иогафон Пьющий.
Но кто же осмелится так короля называть? Или, скажем, король Анабабс
XVIII Длинный, когда
знакомится, говорит всем: "Очень приятно, Анабабс Длинный." А на самом
деле он никакой не
Анабабс, а звать его Альберт. Альберт Длинный. Он просто для важности
имя сменил.
Про Шокенмогена же Второго Страшного ничего такого не скажешь.
Во-первых, имя Шокенмоген
у него подлинное. Ему это имя папа передал - Шокенмоген Первый. А
во-вторых, Страшным его
прозвали не напрасно, он любит всех пугать.
Так иногда ночью идет какая-нибудь фрейлина по дворцу, идет себе
спокойненько, про платье, к
примеру, думает. "Надо бы,- думает,- на муаровом платье зеленую рюшку с
груди срезать, а туда
заместо нее коралловую брошку пристегнуть она мне больше к лицу, чем
эта безвкусная-то рюшка... А
то еще - думает,- герцог Курмонтский мне комплимент нынче сказал. Какая
вы, говорит,
мадемуазель, пухлая, нечто тарталетка с клубничным суфле... Впрочем,
сколько я сегодня скушала?
Две тарелки бланманже, форель с картошкой скушала, полфазана,
французский салат "Мизе",
компоту клюквенного кувшин и все... А еще мне Изабелла Фокинг-младшая
говорила..."
Тут из-за портьеры как выскочит на нее Шокенмоген Второй Страшный в
парике, руки расставил и в
ухо ей:
- У-у-у! Я - Муслим Рррыжий! У-у-у!
Фрейлина:
- Ах! Мамочки! Караул! - И без сознания на пол. Платье задралось,
панталоны розовые виднеются.
А Шокенмоген подошел, посмотрел поближе и, довольный, опять за
занавеску спрятался.
Идет флигель-адъютант. Смотрит - фрейлина с задранной юбкой. "Бля! -
думает он. - Какая встреча!
Фрейлина Анжелика с задранной юбкой! Неплохо. Мне сегодня с самого утра
везет. Сначала долг мне
вернули, потом в карты еще выиграл, а теперь вот фрейлина лежит. Чего
это она разлеглась?
Может, притворяется, артистка?"
Флигель-адъютант над фрейлиной склонился:
- Ан-же-ла! Открой глазки, киска! Я тебя нашел. Открой же, не
притворяйся... "Да она и правда,
кажется, в обмороке!" - Он взял ее за плечи и начал трясти.
Из-за портьеры послышался зловещий голос:
- Ты, мерзавец, нарушил вчерашний королевский указ Шокенмогена Второго
Страшного,
запрещающий под страхом смерти лапать фрейлин во дворце. Сейчас тебе
башку оттяпают! У-у-у!
Флигель-адъютант побледнел и на фрейлину без сознания рухнул.
Шокенмоген из-за портьеры вылез и кинжал адъютанту подмышку вставил. А
сам обратно за
портьеру спрятался. Со стороны получилось - вроде как адъютант на
фрейлине зарезанный в спину
лежит.
Тут третий идет - граф, скажем, Кари Шницкнехт. Смотрит адъютант на
фрейлине лежит зарезанный,
на фиг, в спину.
" Майн Гот! - думает,- Убийство!" - И в обморок на них.
Шокенмоген тут из-за портьеры вылазит, руки от удовольствия потирает.
Как это, дескать,
все складно получилось. Потом ножик из адъютанта достал и графу
подмышку переставил. И - снова
за портьеру.
Так у него к утру - целая куча-мала из придворных лежит. До потолка.
А на следующий день у всех головы болят, и никто ничего вспомнить не
может.
Шокенмоген так привык всех из-за портьеры пугать, что с некоторого
времени вообще оттуда не
выходил. За портьерами, буквально, жил и питался всухомятку.
Как-то раз он за портьерою сидел на подоконнике, задремал и вывалился
из окошка. А королем стал
его сын - Шокенмоген Третий Лютый. Этот ходил по дворцу со зверской
физиономией, щелкал
плеткой и орал: " Запорю!" Не хуже, короче, папы.
СМЕРТЬ КОРОЛЯ РОБЕРТА ПЯТОГО НЕОБУЗДАННОГО
Благородному сэру Роберту Редникину посвящается.
После смерти короля Артура, невразумительные легенды и сомнительные
домыслы о героических
деяниях его и рыцарей Круглого Стола распространились по всему свету и
дошли, наконец, до
короля Гордоскриба V Необузданного.
Гордоскрибу Необузданному идея с круглым столом очень даже понравилась.
"Решено,- подумал он,- сделаю себе круглый стол, а посередине - с
дыркой!"
Позвал приближенных и говорит им:
- Вот что, бездельники, старой жизни - конец. Будем жить по-новому.
Короче, вот тут я стол поставлю
круглый, в середине - дырка, там я буду сидеть на крутящемся троне. А
вокруг вы будете сидеть в
рыцарских доспехах. Вы теперь будете Рыцари Круглого Стола. А я буду
над вами король. Имя я
себе присваиваю новое - король сэр Роберт Пятый Необузданный. Поняли?..
Ну-ка, герцог
Гамзейский, скажи как меня зовут.
- Сэр Роберт, Ваше Величество.
- Не сэр Роберт, а король сэр Роберт. Повнимательнее слушайте, чего я
вам говорю. Но, в целом,
верно. Молодец. А ты теперь будешь называться - рыцарь сэр Динадабр
Жестокий. И вы все тоже
переименовывайтесь. Ты вот, барон, например, будешь... э-э... Берсульд
Увертливый. А ты, граф,
отныне именуешься - сэр Саграмуд Благоуханный. На, целуй мне руку. А ты
теперь будешь... Тебя как
раньше звали?
- Жуилом де Мизье, Ваше Величество.
- Фу! Будешь теперь, де Музей, называтьсяблагородным именем сэр
Аббласур Нетронутый. Понял?
- Так точно. Сэр Аббласур Нетронутый, короче, я. Разрешите,
Ваше Величество, я на манжете запишу, чтоб не забыть.
- О, это отличная мысль! Надо бы все это записать, а то я и сам забуду,
как вы, господа, теперь
называетесь. Я составлю список, как кого теперь из вас кличут, и в
коридоре повешу. К вечеру чтобы
выучили! А завтра, короче, с утра - все за стол.
- Разрешите вопрос, Ваше Величество.
- Ты кто такой?
- Я - герцог Адам Кларусс.
- Будешь теперь - сэр Глеоберис Мутный. Пиши пока на манжете. Ну, что
там у тебя за вопрос, сэр
Глеоберис Мутный?
- Я, Ваше Величество, интересуюсь, как вы к дырке в столе подлазить
будете - по столу или под
столом?
- Вопрос по существу. Короче, по столу буду подлазить,понял? - Так
точно, Ваше Величество.
- Так как тебя теперь зовут?
- Сэр Глеоберис Мудрый, Ваше Величество.
- Мудрый... Сейчас вот скипетром-то въебу! Не Мудрый, а Нудный!
Глеоберис Нудный. Видали,
короля хотел одурачить! Короля сэра Роберта Пятого не одурачишь! Еще
вопросы есть?
- У меня вопрос, Ваше Величество.
- Вопрошай, благородный рыцарь, как там тебя?
- Сэр Динадабр, Ваше Величество, Жестокий.
- Так. Погоди. С вопросами к королю рыцарей будете все теперь
обращаться таким образом:
вопрошающий снимает шлем, подходит к королю, припадает на одно колено и
,прежде чем открыть
рот, целует свой меч. После чего обращается к королю рыцарей со
следующими словами: "О, король
рыцарей сэр Роберт Пятый, я, такой-то такой-то рыцарь, даю слово
благородного рыцаря не погрешить
против истины, и если я нарушу слово, пусть меня выгонят из-за стола и
никогда не пустят обратно."
Давай, прорепетируем. Давай, как там тебя, сэр, короче, Динажабр,
начинай.
- Так у меня же, Ваше Величество, шлема нет и меча тоже.
- На тебе временно мою корону, заместо шлема. А вместо меча
- кочергу вон из камина вынь.
- Она же грязная, Ваше Величество. Как я такую грязную целовать буду?
- Ты, ее, дурак, условно поцелуй. Понарошку. Это ж тебе,
блядь, не меч! Держи корону.
Сэр Динадабр Жестокий надел корону, сунул за пояс кочергу и отошел в
сторону.
- Начинай! - махнул рукой король.
Сэр Динадабр снял корону и, чеканя шаг, подошел к трону.
- На колено! - Приказал сэр Роберт.- И корону давай сюда, тебе она
больше не пригодится...Целуй
теперь кочергу.
Сэр Динадабр вытащил из-за пояса кочергу и ,брезгливо морщась, чмокнул
воздух.
- Неплохо. - Одобрил король.- Давай дальше.
- Э-э... О, король рыцарей сэр...э-э...Роберт Пятый, я, ...э-э...сэр
Динадабр Жестокий, даю...э-э...даю,
короче, слово...э-э...благородного рыцаря, не погрешить...э-э...против
истины и...э-э.., короче, пусть
меня выгонят из-за стола в случае чего. И...э-э...я никогда туда не
сяду.
- Память у тебя, сэр Держабр, нормальная. Ничего не пропустил.
Выкладывай, что там у тебя.
- Ваше Величество, вон тот вон благородный рыцарь сэр Саграмуд
Благоуханный выпросил у меня
полгода назад карету покататься и до сих пор не отдает.
- Это как это не отдает? - переспросил король.
- Не отдает, Ваше Величество.- Сэр Динадабр развел руками.Не отдает
этот сэр Саграмуд и все! Во
дворце он меня избегает, а когда я к нему домой приезжаю за каретой,
прикидывается, будто его дома
нет. А тут недавно ехал он мимо моего дома на моей же карете. Жена моя
увидела и кричит ему...
- Не жена, - перебил его король,- а благородная дама твоего сердца
леди...Как ее зовут-то?
- Элоиза.
- Вот! Благородная дама твоего сердца леди Элоиза Динадабр. Продолжай.
- Так вот, Ваше Величество, выходит моя...э-э...благородная дама сердца
леди Элоиза Динадабр на
дорогу и орет этому благоуханному, что де стыда у тебя, граф, нету - на
нашей карете мимо нашего
же дома фигурируешь. А он, Ваше Величество, мне прямо повторить
неудобно, из кареты высунулся и
коровой Гамзейской ее обозвал, потом плюнул ей на прическу и кинул
куриную кость. Примите меры,
Ваше Величество, к обидчику, а то меня моя...э-э...благородная дама
Элоиза с этой каретой замучила
совсем - каждое утро пилит - когда твой собутыльник карету вернет.
Прижимистая баба.
- Так это получается, что благородный рыцарь сэр Саграмуд Благоуханный
оскорбил твою благородную
даму сердца! - Обрадовался король.
- Выходит так, - согласился Динадабр.
- И ты, сэр Динадабр Жестокий, обязан провести с ним поединок под
стенами нашего замка. А иначе
ты будешь - говно, а не благородный рыцарь, понял?
- Понял, Ваше Величество. Разрешите вопрос, Ваше Величество?
- Валяй, сэр.
- Можно, Ваше Величество, я на другое колено встану? А то нога затекла
с непривычки.
- Вставай на две ноги - сейчас во двор пойдем. Вы с Саграмудом биться
будете, а мы - смотреть.
- Что, прямо сейчас?
- А чего тянуть-то? Ты чего, боишься что-ли? Говно ты, если
боишься! За круглым столом - говну не место!
- Я, Ваше Величество, не боюсь. Я просто думаю - чем сражаться. Не
кочергой же.
- Об этом не переживай. Оружие мы вам дадим. Все на улицу!
Все вышли на двор.
- Так,- сказал король сэр Роберт,- сражаться будете на лошадях. Сейчас
вам принесут копья и мечи.
Мы, короче, вот тут все сядем и будем смотреть. А вы там возле клумбы
сражайтесь. Если победит
сэр Саграмуд Благоуханный, то оставляет себе карету, а в качестве приза
получает благородную даму
Элоизу Динадабр Жестокую. А если победит сэр Динадабр Жестокий, то
забирает себе обратно
карету, а в придачу к карете - благородную даму Саграмуда
Благоуханного.
- Ваше Величество,- вставил Динадабр,- так ведь сэр Саграмуд -
неженатый.
- Да?.. - Король озадаченно почесал грудь.- А братья у тебя, Саграмуд,
есть?
- Так точно, Ваше Величество, двое.
- Женатые?
- Один женатый.
- Вот и славно. Вот Динадабр эту жену и заберет, если тебя заколет.
- Как же так, Ваше Величество? Она же не моя?
- А вот так! По справедливости. Раз тебе дама, то и ему дама. По коням!
Давайте разъезжайтесь по
сторонам, а как я платком махну - съезжайтесь.
Рыцари заняли боевые позиции. Король вытащил из кармана платок:
- Приготовились... Поехали! - Он взмахнул платком.
Рыцари опустили копья и поскакали друг на друга. На полном скаку сэр
Саграмуд Благоуханный
вонзил копье в лошадь сэра Динадабра. Копье проткнуло лошадь насквозь.
Сэр Саграмуд от толчка
вылетел из седла, грохнулся на землю и сломал шею. Лошадь сэра
Динадабра рухнула на бок. Сэр
Динадабр Жестокий, падая вместе с лошадью, стукнулся головой о бордюр
клумбы и тоже сломал
шею.
- Браво! - Закричал король.- Поединок удался! Отныне два раза в неделю
будем устраивать во дворе
рыцарские турниры.Потирая руки, он подошел к поверженным рыцарям.- Еще
дышат,заметил
король.- Значит так, кто выживет - тот и победитель. Так мы присуждаем.
Если оба выживут -
повторим представление. На сегодня - все. Завтра утром жду вас к столу.
В тронной зале за круглым столом сидели благородные рыцари и
завтракали. В середине стола, в
дырке, сидел на крутящемся троне король рыцарей сэр Роберт.
- Ну что, благородные рыцари, как вам новая жизнь? - Сэр Роберт
завернул в блин кусок говядины и
откусил. - Недовольные есть?
- Ваше Величество,- подал голос сэр Берсульд Увертливый.Вот вы мне
вчера изволили присвоить
новое имя - сэр Берсульд Увертливый, а по списку в коридоре я получаюсь
не Берсульд Увертливый,
а сэр Пленориус Прибрежный. Кто я окончательно буду?
- По списку ты кто?
- Сэр Пленориус Прибрежный.
- Ты печать сургучную на документе видел?
- Видел.
- Ну вот. А чего тогда спрашиваешь? Тебе вчера приснилось! Нет такого
имени - сэр Берсульд
Увертливый!
- Как же это, Ваше Величество? - Заволновался другой рыцарь. - Я же по
списку и есть сэр Берсульд
Увертливый.
- Да? А не врешь?
- Как можно.
- Сейчас пойду посмотрю.- Король вылез из дырки на стол, прошел между
тарелками и спрыгнул. -
Пойду сейчас список посмотрю.
Он вышел в коридор и принялся изучать список. Под номером 18 числился
маркиз Шарль
Курмуазент, названный сэром Берсульдом Увертливым.
Король вытащил карандаш, жирно зачеркнул "Берсульд Увертливый" и
надписал сверху
"Брандель Африканский".
- Что ж ты, дурак, короля в коридор бегать заставляешь? - Пристыдил сэр
Роберт рыцаря,
возвращаясь к столу. - Где ты там, дурак, такое имя увидел? Шагом марш
в коридор! Придешь -
доложишь.
Король залез на стол и забрался обратно в дырку. Скоро в зал вернулся
сэр Брандель Африканский.
- Ну, докладывай, идиот, печать сургучную видел?
- Видел, Ваше Величество.- Потупившись, ответил рыцарь.
- Ну и как тебя по правде зовут?
- Сэр Брандель Африканский.
- То-то! А то выдумываешь невесть чего. - Король обглодал куриную ногу
и запил вином. - Да, вот
еще! Надо бы будет еще вам девиз присочинить. Например, так. Тебе бы,
сэр Брандель, подошел бы
девиз... - Король почмокал. - Скажем,..э-э... "Жуткий по праву!" Запиши
на манжете, а то опять
какую-нибудь дрянь выдумаешь. А тебе, Аббласур Нетронутый, подойдет
девиз "Верность - мои
доспехи". Бывают еще в стихах девизы... Вот я такой, например, слышал:
"Скачу, стреляю и палю!
Колю, втыкаю и рублю!"
По-моему, неплохо. Кто хочет такой девиз?
- Я, Ваше Величество, хочу.
Перебирая ногами по полу, король повернулся на крутящемся троне:
- Ты кто такой по списку?
- Сэр Махобрюк Честный.
- Ну бери...Остальным - так: завтра второй список вывешу с девизами.
Знать назубок!.. - Король
поковырялся в зубах. - А как вчера славно рыцари-то бились! У сэра
Саграмуда тяжелая рука -
лошадь насквозь проткнул! Такому воину под руку не попадайся! Жаль он
шею свернул... Надо
почаще турниры устраивать.
Король Роберт огляделся по сторонам. Сидевший напротив него сэр Мордрет
Деликатный поднял
кубок и поднес его ко рту. Король Роберт слегка сполз с трона и,
изловчившись, двинул сэра
Мордрета под столом ногой. Сэр Мордрет дернулся, опрокинув кубок на
сидевшего рядом сэра
Агравейна Черного.
- Сэр Мордрет Деликатный,- сказал тот, - вы мне штаны вином облили!
Какого черта?!
- Ага! - Закричал король.- Опять ссора! Пожалуйте, господа рыцари, во
двор сражаться!
Во дворе рыцарей усадили на коней и развели в разные стороны. Король,
заслоняясь от солнца,
приложил ладонь ко лбу и оценивающе оглядел соперников.
- Что-господа рыцари, неважно вы смотритесь. Живописности не хватает.
Как думаешь, сэр Глеоберис?
Он подтолкнул сидевшего рядом рыцаря.
- Так точно, Ваше Величество. - Ответил сэр рыцарь. - Скучноватое
зрелище.
- Верно. Надо оживить картинку. Эй, слуги, давайте сюда страусиных
перьев! И шелковых отрезов
еще!
Слуги принесли перья и материю.
- Так, - король поднялся со скамейки.- За мной с мануфактурой! - Сэр
Роберт со слугами
подошел к сэру Мордрету Деликатному. - Держи, сэр Мордрет, вот эти
перья. Вставишь их сюда,
сюда и вот сюда... О! Другое дело! - Король отошел немного назад,
склонив голову на бок. -
Настоящий теперь рыцарь. Нарядный. Эй, слуги, пошли к следующему. - Они
приблизились к сэру
Агравейну Черному.- Материю мне. - Распорядился король.- Держи, сэр
Агравейн. Этого цвета кусок
на голову намотаешь. А этим - щит заверни. Извини, перьев не осталось.
- Король похлопал рыцаря по
колену и сморщился. - Фу! Чего это у тебя штаны мокрые?
- Так это ж на меня сэр Мордрет Деликатный налил.
- А-а-а, точно. Ну ты ему это... ты ему за это, сынок, въеби
хорошенько.
- Есть, сэр.
- Ну вот, и ты теперь нарядно выглядишь,- удовлетворенно отметил
король, вытирая платком руку.-
Все готово.- Он занял место на скамейках.- Внимание! - Всадники
опустили забрала. Король махнул
рукой. - Поехали!
Рыцари поскакали навстречу друг другу и сшиблись. Копье сэра Мордрета
Деликатного сломалось.
Сэр Мордрет пришпорил лошадь и отскакал несколько в сторону. Сэр
Агравейн Черный поднял над
головой увесистое копье и потряс им. Привстав, король захлопал в
ладоши. К нему присоединились
остальные рыцари Круглого Стола. Сэр Агравейн прицелился и кинул копье
в сэра Мордрета.
Просвистев мимо, копье воткнулось в клумбу. Рыцари спешились. Начали
рубиться мечами. Сэр
Агравейн Черный споткнулся о бордюр клумбы и упал на спину. Сэр Мордрет
Деликатный
наступил ему коленом на грудь и отстегнул противнику шлем.
- Ваше Величество, чего дальше? - Обратился он к королю.
- Зарежь, что ли, его. Ему все равно теперь жить стыдно будет.
Рыцари сидели за круглым столом и обедали.
- Да,- вздохнул король рыцарей,- нас все меньше и меньше. Нет среди нас
больше сэра Саграмуда
Благоуханного, - король загнул палец,- сэра Динадабра Жестокого и сэра
Агравейна Черного.
Славные были рыцари. Нам их будет очень не хватать... Ну это ладно... А
вот еще я тут наметил ряд
рыцарских подвигов.- Рыцари побледнели. Король вытащил из кармана
бумагу и развернул.- Во-
первых... так... это вам пока еще рано... Вот! Во-вторых, всем рыцарям
Круглого Стола подобает
искать, так называемый, Святой Грааль. Так вот и будем искать. Святым,
короче, Граалем у нас будет
вот этот кубок.Он поднял со стола посуду и, перебирая ногами,
покрутился в дырке, демонстрируя
рыцарям предмет.- Вот, значит, это и будет Святой Грааль. Вы, короче,
благородные сэры, сейчас
все выйдете в коридор. Я штуковину спрячу, а вы по команде вернетесь и
будете искать.
Гремя доспехами, рыцари повставали с мест и вышли из зала. "Куда же его
спрятать? - Подумал
король.- Идея!" - Он засунул Грааль себе под зад и позвал:
- Входите, можно!
Вошли рыцари и стали искать Святой Грааль. Пока рыцари лазали под
диваны, заглядывали за
занавески и открывали шкафы, король Роберт сидел в дырке на троне и
откусывал от бараньей ноги.
- Не там, дураки, ищете! - Хохотал он с полным ртом.- Ослы вы, а не
рыцари! Будь среди вас сейчас
Динадабр Жестокий или Саграмуд Благоуханный - они бы враз нашли.
Доблестные были рыцари.
- Ваше Величество! - Закричал Махобрюк Честный.- Я тут под диваном
табакерку шикарную нашел!
Случайно, не ваша?
- Может и наша.- Заинтересовался король.- Ну-ка, сэр Брандель
Африканский, подлезь сюда на
стол, я об тебя руки вытру.
Сэр Брандель Африканский забрался на стол. Король вытер об его плащ
руки и промакнул рот.
- Дай-ка, Брандель, руку - я отсюда вылезу.- Король выбрался из дырки и
пошел смотреть
табакерку.
- Ну-ка, ну-ка, сэр Махобрюк Честный, дай сюда эту табакерку мне.-
Рыцарь подал королю
вещицу.- Точно, моя. Я ее по изумруду на крышке опознал. Видишь
изумруд-то, Махобрюк? На
крышке? Моя, значит, потерянная табакерка. Ну ладно, ты чего застыл-то?
Иди, Грааль ищи.
- Нааа-ше-оол! - Радостно заорал со стола сэр Брандель Африканский. Он
нырнул в дырку и
выудил с трона Святой Грааль.- Вот он, Ваше Величество, у вас на троне
лежал!
- Вот гад, заметил-таки! - Король Роберт с досады плюнул.- Это все
из-за тебя, Махобрюк паршивый!
Выманил меня, сволочь, из засады!
- Да я, Ваше Величество...
- Чего я, чего я?! Ты мне, сэр рыцарь, нанес оскорбление! Тебе велено
было Грааль искать, а ты
табакерки какие-то под диваном собираешь! Ты, сэр, нанес королю рыцарей
смертельное
оскорбление! Должна пролиться кровь! Мне, как королю, не по чину с
тобой сражаться, поэтому
будешь сражаться вон с ним.- Он указал пальцем на сэра Бранделя
Африканского.Ну что, Брандель,
постоишь за своего короля? За сэра Роберта?
- Так точно, Ваше Величество,- растерянно ответил Брандель,- умру за
вас.
- Тогда все во двор, на турнир!
За круглым столом пустовало четыре сидения.
- Сегодня мы похоронили,- произнес король Роберт,благородного рыцаря
сэра Махобрюка
Честного. Хор-р-роший был рыцарь. Сражался доблестно. Если бы он в
стременах не запутался, то
неизвестно еще, кого бы мы сегодня хоронили. Может быть, мы сегодня
сэра бы Бранделя
Африканского хоронили...А здорово это я придумал - Махобрюка перед
битвой лентами цветными
разукрасить. Смотрелся как тюк персидский на верблюде.- Король
посмеялся.- Он в этих лентах-то и
запутался, бедолага. Давайте помянем его.- Рыцари подняли кубки.- Сэр
Брандель,- спросил король,-
ты его благородную даму сердца-то забрал?
- Нет, а что?
- Как что! Чего ж ты ее не забрал-то?!
- А разве можно?
- Интересное дело! Что ж я, каждый день об одном и том же говорить
должен?! Сказано же было один
раз - благородного сэра убил - благородную даму взял автоматически.
- Понял, Ваше Величество, сегодня же заберу... А можно, Ваше
Величество, я его дом себе возьму?
- Негоже благородному рыцарю быть таким алчным! Получил благородную
даму и радуйся. А дом -
казне отходит.- Король потянулся.- Что-то давно у нас турниров не было.
Никто покудова никого
не оскорбил?
- Нет, Ваше Величество.- Рыцари заволновались.
- Жаль...- король почесал подбородок.- ... Тогда ищем Грааль. Все - в
коридор!
Рыцари обреченно покинули залу.
- Эх,- вздохнул Аббласур Нетронутый,- опять кому-нибудь головы не
сносить. Сейчас какой-нибудь
фокус выкинет и того добро пожаловать к клумбе!
- Это точно.- Поддакнул сэр Глеоберис Мутный.- Перо страусиное в
задницу - и - поехали!
- Не говорите! - Подхватил сэр Брандель Африканский.- Мне за него
Махобрюк чуть пузо не проткнул,
а он дом пожалел!
- Зато тебе баба какая роскошная досталась, леди Махобрюк Честная. Я бы
от такой не отказался!
- Да-а-а. Это штучка! - Вздохнул сэр Мордрет Деликатный.- А я, сэры
рыцари, тут на мосту такую даму
видел...
- Давай на дом меняться.- Предложил сэр Брандель Африканский.- Ты мне
свой дом, а я тебе -
леди Махобрюк Честную.
- Сказал тоже мне. Что я - дурак?! Она мне, может, в следующий раз в
приз достанется.
Автоматически. Заколю тебя на турнире - дама моя.
- Шутите все, сэры,- вставил сэр Аббласур Нетронутый,- А кому-то
сегодня опять погибать. Надо что-
то делать.
- Вы как хотите, а я больше не могу.- Махнул рукой сэр Глеоберис
Мутный.- У меня семья, дети...и
имя мне дал, как будто нарочно издевается. Мне перед людьми стыдно.
- Точно! Эдак пойдет, так через неделю никого из нас в живых не
останется... Как вы считаете,
сэры, не зажился ли наш...- Аббласур указал пальцем на дверь.
- Определенно.- Подтвердил Брандель Африканский.- Я вместо него бьюсь,
а он дом пожалел!
- Я - за.- Сэр Глеоберис Мутный поднял руку.
Рыцари отошли подальше от двери и зашушукались.
Наконец из зала донеслось:
- Входите, можно!
Рыцари вошли в залу.
- Ваше Величество,- выступил вперед сэр Мордрет Деликатный,- есть
предложение, прежде чем
искать Святой Грааль, помянуть сначала сэра Динадабра Жестокого, сэра
Саграмуда Благоуханного и
сэра Агравейна Черного. Мы их еще сегодня не поминали.
- Согласен.- Ответил король сэр Роберт.- Неплохое предложение.Давай,
Мордрет, разливай.
Рыцари уселись за стол. Мордрет разлил по кубкам вино. Король поднял
свой кубок и открыл
было рот, как вдруг сэр Брандель Африканский крикнул:
- Раз, два, три!
Сэры рыцари по команде ухватились за край стола и одним махом
перевернули его. Трон застрял в
дырке и король рыцарей сэр Роберт V Необузданный очутился под столом
кверху ногами. Из-под
задницы у него выкатился Святой Грааль. Рыцари подскочили к дырке в
столе и закололи
перевернутого короля кинжалами.
Так неожиданно закончилась история сэра короля Роберта V Необузданного
и рыцарей Круглого
Стола.
ЛЕГЕНДА ОБ УДАЧЛИВОМ ПРИНЦЕ ГЕНРИХЕ ФУРЦЕНБОКЕНЕ БОЛЬШОМ
И ЕГО ГОСТЕПРИИМНОМ КУЗЕНЕ ЗИГМУНДЕ IV ФИЛОСОФЕ
Неизвестно также, почему висячие сады
связывают с именем Семирамиды.
Семирамида была легендарной вавилоно-
ассирийской царицей, которая, если вообще
когда-либо существовала, жила на много
столетий раньше того времени, когда были
построены висячие сады. И нет никаких
доказательств того, что во время создания садов
здесь жила царица, которая носила бы такое же
имя." Из немецкой энциклопедии "Was ist was", том
"Семь чудес света", стр. 18
Однажды к королю Зигмунду IV Философу приехал в гости его кузен
высокородный принц
Генрих Фурценбокен Большой. Генрих Фурценбокен уже давно собирался
навестить своего кузена,
чтобы посмотреть на Висячие Сады Семирамиды, которые тот разбил на
крыше замка.
Генрих Фурценбокен приехал к Зигмунду Философу как раз к обеду и застал
родственника за
столом.
- Мать честная!- Закричал Зигмунд. - Ну и дела! Рад видеть моего дорого
кузена Генриха Фурценбокена
у меня в замке.- Он встал из-за стола, вытер рот полотенцем и обнял
гостя.
- Здравствуй, Зигмунд.- Ответил Фурценбокен.- Натоплено каку тебя. Дай,
я камзол скину.
- Подсаживайся к столу. Проголодался поди, с дороги? Вина налить?
- Налей немного...Стоп-стоп-стоп!
- Да чего ты, Генрих?! Давай выпьем как следует - скольконе
виделись-то! Ты пей значит, а чего не
выпьешь - выльем, ничего страшного.
Родственники выпили вина и налегли на жареную телятину. Покончив,
наконец, с телятиной, они
приступили к медовому пирогу.
Откусывая кусок пирога, Генрих Фурценбокен наткнулся на что-то зубами.
Он засунул палец в рот и
вытащил оттуда медную монету с изображением Зигмунда Четвертого
Философа.
- Что это у тебя в пирогах присутствует? -Генрих кинул монету на стол.
- А-а-а,- ответил Зигмунд Философ,- везет тебе. Это мой повар на
счастье монеты в пироги
подкладывает. Кому попалась тому счастье. Тебе попалась - тебе, значит,
и счастье.
- Ничего себе, счастье! - Ответил Генрих Фурценбокен, брезгливо
морщась. - Неизвестно какими
руками хватали эту мелочь, а твой повар-холоп мне ее в рот
подкладывает!
- Да ладно. На вон, вином для гигиены запей и пошли, сады Семирамиды я
тебе покажу.
Кузены выпили еще по фужеру и отправились на крышу замка.
На крыше было здорово. Между фруктовыми деревьями летали тропические
бабочки немыслимых
расцветок, а на деревьях сидели величественные павлины. Тут и там
возвышались резные беседки,
оплетенные ливанским серебристым плющем. Рядом с беседками били изящные
гамзейские фонтаны.
В фонтанах плескались золотые рыбки величиной с кошку.
Зигмунд Четвертый подошел к фонтану и покрошил рыбам хлеба.
- Эх, благодать! Райское получилось место. Век отсюда не уходил бы,
если б не государственные дела.
Так бы и жил тут на крыше. А что? Так бы и жил. Хорошо, никто не
мешает. Разве коршун какой
иногда залетит - павлина съест. Так у меня их много, павлинов-то... -
Они прошли вглубь. - Вон там
за кустами гамак висит. Не желаешь, Генрих, отдохнуть с дороги на
свежем воздухе?
- Попозже... Недурно ты тут все обустроил. С размахом.
Почвы-то много ушло? Как ее сюда затаскивали?
- Очень просто. Я распорядился и затащили. Сейчас посмотрим сколько.-
Зигмунд Философ вытащил
шпагу и воткнул ее в землю по самую рукоятку.- Смотри, шпаги не
хватает. Шпага кончилась, а
крыши не достал.
Генрих Фурценбокен одобрительно цокнул.
- А крыша-то не провалится? - поинтересовался он.
- Чего ты говоришь?
- Крыша, спрашиваю, выдержит?
- Крыша-то? А чего ей сделается? - Зигмунд попрыгал. Видал? - Он
вытащил из земли шпагу и
ополоснул ее в фонтане. К шпаге подплыла рыба. Зигмунд Философ
изловчился и наколол рыбу
шпагой.- Чувствуешь, Генрих? Дикость первозданная. Нетронутые твари...
Я и охочусь тут, когда
настроение бывает. У меня здесь на чердаке кролики живут. Они на крышу
через норы вылезают -
на травке порезвиться. Когда я охотиться прихожу, мой егерь их с
чердака на крышу гонит. Он там
палкой по стенам лупит и орет на них. Кролики на крышу ошалелые
выскакивают, а тут я по ним с
двустволки - шарах, шарах!
- Неплохо...
- У меня все так. Один раз живем. Видишь перстень на руке?
Вот тут внизу написан мой девиз. Читай.
Генрих Фурценбокен прочел:
" Живи достойно. Умри довольным!"
- Пошли в беседку. Чем-нибудь закусим. Родственники пошли в беседку.
Посреди беседки стоял
накрытый стол. Зигмунд Философ снял крышку с блюда. На блюде оказался
фаршированный кролик.
- Как раз кстати. Это я сегодня утром на охоте подстрелил. Свежий.-
Зигмунд вытащил изо рта у
кролика вареную морковку и выбросил ее в кусты. - Это я не ем. Это
кролики едят морковь, а я не ем.
Давай вина выпьем.
- Давай, но чуть-чуть...
Зигмунд Философ оторвал от кролика ногу:
- На, Генрих, ногой закуси. И я закушу... Намереваюсь на следующий год
оленей тут завести,-
сообщил он, жуя мясо.Представляешь, Генрих, пятнистые олени ходят, из
фонтанов воду пьют... Буду
на оленей охотиться. Со всеми удобствами. Только нужно для этого
решеткой крышу обнести, чтобы
олени во двор не падали. Кролики, иногда, тоже падают, но их не жалко,
у меня их много... Ты ешь,
ешь. А то - вон какой худой. Есть надо. В здоровом, как говорится, теле
- здоровая пища. Вон того
паштета попробуй.
- А слона не хочешь тут завести? А то мне слон от Якшибурмаха Восьмого
в наследство достался.
Не знаю, чего с ним делать.
- От Якшибурмаха, говоришь? Достойный король был. Строгих правил. Не
позволял себя козлом
называть. Старая закалка. Давай помянем его.
- Слона-то возьмешь? Или как?
- Слона-то? На хуй он мне сдался. Он мне за один день всю Семирамиду
вытопчет и крышу продавит.
Нет уж, брат, уволь. Оленей еще взял бы, слона - нет. У меня тут тебе
не зоопарк, а Висячие Сады
Семирамиды.
- Может, возьмешь все-таки. В крайнем случае, его в конюшнях держать
можно.
- Не возьму. Ты, Генрих, не обижайся. Сам - приезжай когда хочешь.
Погостить там, на крыше
отдохнуть. Я тебе всегда рад. А слона мне не надо.
- Эх...- Фурценбокен вздохнул.- Надоел мне этот слон. Гадит везде,
сука. Вони от него. Отдал бы кому-
нибудь в хорошие руки. Поговоришь, может, с соседями - может возьмет
кто?
- Ладно, поговорю. Давай выпьем еще.
- Да достаточно уже. У меня уже голова кружится.
- Пей, а то с соседями говорить не буду... Выпил? Молодец. А теперь
закусывай кроликом.
Генрих Фурценбокен откусил от кролика.
- Что это? - Он сплюнул на ладонь монету с изображением Зигмунда
Четвертого Философа.
- Ну и везучий же ты, принц! Мне иногда по три дня монета ни в чем не
попадается. А тебе за сегодня -
уже вторая.
- Знал бы я раньше, так и вовсе за стол к тебе не сел, раз у тебя
повара всякую грязь во все блюда
рассовывают.
- Какой ты, право, кузен, нудный.- Зигмунд сморщился. Ладно бы тебе
дерьма в тарелку положили -
так нет же. Кому другому позолоченая монета бы в рот попалась - так он
бы до потолка беседки
прыгал от счастья. А ты брезгуешь. И вообще мне если чего не нравится,
я вином запиваю и
помалкиваю. Понял? Давай выпьем.
- Я больше не могу.
- А ты пробовал? Для дезинфекции.
- Ладно, наливай.- Махнул рукой Генрих.
- Вот, другой разговор. Пойдем теперь... Я тебе сад какследует покажу.
Родственники покинули беседку и углубились в заросли.
- Гляди, какие у меня здесь деревья огромные. - Хвастался Зигмунд
Философ.- А вот эти ягоды ты,
кузен, не ешь, они ядовитые.
- Да я вообще ничего немытого не ем.
- Нудный ты, Генрих. Какой ты нудный. - Зигмунд отставил руку в сторону
и спел.- Не ем не-е-
емыто-го и я-довито-го!
- А зачем ты тут столько репейника насажал? У меня все штаны в репьях.
- Я его не сажал. Это сорняки. - Зигмунд Четвертый выхватил шпагу и
стал сосредоточенно рубить
репейник. Из репейника выскочил кролик и умчался в сторону беседки.
Зигмунд заулюлюкал.-
...Ладно, пошли дальше. Я тебе сейчас такую штуковину покажу. Ты
обалдеешь.
Вскоре послышался шум воды. Зигмунд Философ раздвинул ветки.
- Смотри! - сказал он.
Перед ними открылся величественный вид. С небольшой базальтовой скалы
стекал могучий
водопад. По бокам возвышались статуи олимпийских богов. Внизу, в
маленьком озерце как бы
купалась мраморная нимфа Эгерия.
- У-ух! - Выдохнул Генрих Фурценбокен.- Красотища! Как устроено?
- Как и все остальное. Я распорядился про водопад - вот и сделали
водопад. У меня так... Скупнуться не
хочешь?
- Не хочу. Боюсь простудиться.
- Ладно, тогда стой здесь, а я быстренько окунусь. До нимфы и обратно.
Зигмунд Философ быстро разделся догола и забежал в воду. Доплыв до
нимфы Эгерии, Зигмунд
залез к ней на плечи, выпрямился и похлопал себя по животу.
- Смотри, Генрих, ныряю ласточкой! - Он сложил руки и прыгнул в воду.
Через минуту Зигмунд уже стоял на берегу и одевался.
- Идем, Генрих, дальше. Я тебе сейчас еще одну достопримечательность
покажу.
Они снова углубились в заросли и пошли к противоположному
концу крыши.
- Это что-ли ты мне показать собирался? - Спросил Фурценбокен, указывая
пальцем на скелета в
шляпе, стоявшего посреди клумбы. В руке скелет держал ветряной
пропеллер.
- Нет,- махнул рукой Зигмунд, - Это так... Птиц отпугивает. Вроде
чучела. Павлины-то его не боятся.
Культурная птица. А воробьи скелета боятся... Домой, Генрих, поедешь -
я тебе с той клумбы флоксов
надергаю в дорогу. Своей подаришь. А завтра на зорьке охоту устроим.
Кроликов в дорогу настреляем.
Они вышли на аллею.
- Смотри! - Торжественно произнес Зигмунд Философ. Впереди на
подстриженном газоне стояло
десятка два ульев. - Пчел развожу. - Гордо сказал он. - Понял? Тут у
меня в кустах сетки
приготовлены. Сейчас наденем - я тебе мед покажу, какой он у меня
янтарный.
- Может, лучше не надо? - Вяло возразил Фурценбокен.- Давай как-нибудь
в следующий раз.
- Нет, ты непременно должен посмотреть, какой у меня мед. Ты такого
меда никогда в жизни не видел.
Надевай сетку и пошли, а то я обижусь.
- Может, я лучше тут подожду. Ты принеси сюда.
- Отставить! Пошли и все.
Родственники надели защитные сетки и пошли к улью.
Зигмунд взял стоявший возле улья факел:
- Сейчас мы пчел из улья выкуривм.- Он поджег факел.- Смотри, какой дым
едкий. - Философ
подставил факел под нос Генриху. Фурценбокен закашлялся.- Что, кузен,
не сахар? А вот мы пчелам-то
дадим прикурить! - Он открыл улей и сунул в него факел. Из улья вылетел
рой недовольных пчел.Что,
не нравится? - Засмеялся Зигмунд.- И Фурценбокену вон тоже не
понравилось.
- Зигмунд, Зигмунд! Мне пчела за шиворот залетела! - Заорал
Фурценбокен. - По спине ползает!
- Держись, брат! Сейчас помогу.
Зигмунд Философ оставил факел в улье и стал колотить ладонями Генриха
Фурценбокена по спине.
- Ниже, ниже бей! Она вниз поползла!
- Сейчас мы ее пристукнем!
Король Зигмунд размахнулся и ударил Фурценбокена по пояснице.
- Ой! О-о-ой! Укусила! - Фурценбокен забегал по газону.
- Снимай рубаху, Генрих. Я тебе подорожник приложу.
В этот момент вспыхнул и запылал улей.
- Ах ты, е-мое! - Зигмунд хлопнул себя по коленям. Проглядел! Ну да
ладно.Одним больше, одним
меньше. Сгорит и хрен с ним! Главное дело, чтоб на другие огонь не
перекинулся.
Через несколько минут улей догорел.
Зигмунд Философ разворошил шпагой головешки:
- Меда не осталось,- заключил он.- Сгорел мед. Ладно, пошли еще один
улей разорим. Хорош,
Фурценбокен, бегать. Иди сюда.
- Нет уж, все! Благодарю! Никаких пчел! Иначе, я сейчас же уезжаю!
- Да? - Озадаченно спросил Зигмунд.- Ну, тогда пошли в беседку. Обмоем
это дело.
Они прошли в беседку и уселись за стол.
- Давай, Генрих, вина выпьем, и я у тебя спину погляжу. Жало вытащу.
- Давай.- Устало согласился Фурценбокен.
- Что тут в блюде? - Зигмунд поднял крышку.- Опять кролик. Я сегодня на
охоте пятерых подстрелил.
Сразу и не съешь. - Он вытащил изо рта у кролика морковку. - Хочешь,
Генрих, морковку?
- Не хочу.
- Вот и я их не ем.- Зигмунд выбросил морковку. - Закусывай ногой,
небось проголодался... Ну, теперь
давай твою спину посмотрим.
Фурценбокен задрал рубаху.
-Фью-ус! - Присвистнул Зигмунд.- Разнесло-то как! У тебя, Генрих, вот
такая здоровая шишка
вздулась. Никакого жала в ней не видать... Точно, нету нигде жала.
Посиди пока я за подорожником
схожу.
Зигмунд Философ вышел из беседки и помочился в кусты. Потом он сорвал
большой лист
подорожника и вернулся к столу.
- Смотри, какой я лист сочный принес. Это то, что надо.- Зигмунд плюнул
на подорожник и
прилепил его на спину кузену.- Все, опускай рубаху. До свадьбы
заживет... Доедай свою ногу и
пойдем на олеандровую лужайку, я тебе там кое-что покажу. Тебе
понравится.
- Да в меня эта нога уже не лезет.
- А ты вином запей.
Фурценбокен застонал.
- Что с тобой, Генрих? Спина что-ли разболелась?
Фурценбокен сплюнул на стол монету с изображением Зигмунда Четвертого
Философа.
- Ты, наверное, кузен, в рубашке родился! - Восхищенно произнес Зигмунд
Четвертый. - Я впервые
вижу, чтобы человеку так везло.
- Ну, все! - Фурценбокен пьяно ударил кулаком по столу.- Больше я у
тебя кушать ничего не буду!
- Да ты не горячись. Ты просто не поймешь никак. Это ж на счастье
монеты в еду подкладывают.
Кому досталась - тому счастье. Тебе досталась - тебе счастье. Давай
вином запей и пошли на лужайку.
- Пошли вниз лучше. Я устал. Домой поеду.
- Да ты что?! Чтобы я родного кузена домой отпустил и лужайку ему не
показал?! За кого ты меня
принимаешь?! Шалишь, брат! - Зигмунд погрозил пальцем. - За мной!
Выходя из беседки Генрих Фурценбокен потерял равновесие и упал со
ступенек.
- Эка ты, брат, вином надрался. - Зигмунд укоризненно покачал головой.
- Говорил я тебе -
закусывай кроликом. - Он приподнял принца за подмышки.- Ну как, стоишь?
Пошли на лужайку. Тут
недалеко.
По пути Зигмунд Философ выдернул перо из сидевшего на ветке павлина и
вставил его Генриху за
ухо.
- А тут у меня картошка растет,- показал он.- Для гарнира. Смотри -
кролик, сволочь, ботву грызет.
Сейчас я его.
Зигмунд побежал на кролика. Грызун припустился от короля и, достигнув
края крыши, не удержался и
свалился вниз. Зигмунд подскочил к краю.
- Эй, внизу! - Закричал он. - Не трогай кролика! Это мой королевский
кролик! Кто кролика тронет -
повешу!.. Генрих, - попросил он к подошедшего Фурценбокена, - ты давай
за меня вниз кричи - чтобы
кролика не трогали, а я сейчас...
Генрих улегся на живот и, свесив вниз голову, заорал пьяным голосом:
- Э-эй! Кто там есть! Не трожь кролика! Там кролик должен быть! Это
мой! Он ботву ел! По-о-
овешу! - Фурценбокена стошнило вниз.
Подбежал запыхавшийся Зигмунд Философ. В руке он держал картофельный
куст.
- Молодец, Генрих! Так им! Сейчас я их картофелем обстреляю.- Зигмунд
покидал вниз
картошкой.- Смотри, Генрих! Вон из кареты какая-то баба вылезла. Давай
ее припечатаем! - Зигмунд
кинул вниз последнюю картофелину. - Промазал! Смотри - как забегала!
Эй! Эй! Мы тут! Ха-ха-ха!..
Ладно, поднимайся, кузен, на лужайку пойдем.
Генрих поднялся и, шатаясь, пошел за Зигмундом Философом.
- А вот как раз под нами, между прочим, - сообщил Зигмунд,окна спальни
моей жены. Давай ее
напугаем. Я недавно у Шокенмогена гостил. Такой, я тебе скажу,
выдумщик. Мы с ним выпили и за
портьерой в коридоре спрятались. Как кто мимо проходит, мы оттуда всех
пугаем. Неплохо время
провели... Ты, Генрих, держи меня за ноги, а я вниз свешусь и ей в
окошко постучу. То-то она
обалдеет!
Генрих Фурценбокен ухватил короля Зигмунда за ноги. Зигмунд свесился
вниз головой и заглянул
в окно.
- На месте.- Сообщил он.- Сидит, дура, на пяльцах вышивает.- Он вытащил
шпагу и постучал ею
по стеклу.- У-у! Я Муслим Рррыжий! У-у-у!
Окно открылось, из него показалась королева.
- Знаешь что, Зигмунд,- раздраженно сказала она, - ты мне со своим
Муслимом уже - вот где! - Окно
захлопнулось.
- Тяни назад, Генрих! Нас с тобой тут не понимают. Фурценбокен с трудом
втянул короля обратно на
крышу.
- Вот дура баба! - Сказал Зигмунд Философ, отряхивая со штанов землю.
- Пошли в беседку, выпьем.- Предложил Фурценбокен.
- Пошли.- Согласился Зигмунд.- И кроликом закусим!
Не дойдя до беседки, Генрих Фурценбокен упал в кусты жимолости и уснул.
Зигмунд Четвертый
безуспешно пытался его растолкать. Он дергал принца за нос, растирал
ему уши, но тот не просыпался.
" Вот везунчик,- подумал Зигмунд,- упал и уснул. А я лежу вечно -
ворочаюсь по полночи. - Он
пошел в беседку и допил вино. - Пойду на олеандровую лужайку, мне там
чего-то надо было."
Не дойдя до лужайки, Зигмунд Философ позабыл куда он шел и что у него в
Висячем Саду
Семирамиды лежит пьяный кузен высокородный принц Генрих Фурценбокен
Большой. Зигмунд
спустился во дворец и принялся вершить государственные дела.
Ночью пошел дождь. Проведя много часов на голой земле,
Генрих Фурценбокен заработал воспаление легких, и, когда на утро его
обнаружил королевский егерь,
принц был еле живой. Его перенесли в лучшие покои. Сам король Зигмунд
Четвертый лично ухаживал
за ним.
Спустя месяц, принц начал поправляться. Как-то утром, когда он доедал
королевский завтрак, в
замок прискакал гонец с радостной вестью. Как оказалось, пока Генрих
болел, умер его престарелый
папа Вильгельм Фурценбокен Милосердный. Таким образом Генрих
Фурценбокен становился
полновластным монархом своего государства.
И выходит не зря ему три монеты в кушаньях доставались. Во-первых,
выздоровел. Во-вторых,
королем стал. И на третью монету ему наверняка еще как-нибудь повезе.
Ну и везет же этому Генриху Фурценбокену!
ИСТОРИЯ ЛЮБВИ
АЛЬПУХАРА СЕДЬМОГО ДЛИННОБОРОДОГО
Горюнову Олегу влюбленному в Галю
В понедельник после завтрака король Альпухар Седьмой Длиннобородый
выкурил, как обычно,
трубку и отправился к себе в кабинет разбирать почту. Он уселся за стол
и взял с подноса конверт.
"Эка. Опять от дяди Анабабса". Альпухар распечатал письмо:
" Здравствуй, дорогой племянник Альпухар Седьмой Длиннобородый! Пишет
тебе твой дядя
Анабабс. Вот уже третье письмо тебе пишу, а ты мне до сих пор не
ответил. Что же ты, охламон
такой, не отвечаешь дяде Анабабсу?! Я тебя помню еще карапузом, когда
ты ходил под стол, а ты
мне теперь не отвечаешь. Ты вырос, и думаешь, что слишком умный -
можешь не слушать старших.
Был бы жив мой брат, а твой отец Альпухар Шестой, я бы с тобой вообще
не разговаривал, я бы с ним,
с моим братом разговаривал. Я бы сказал ему, чтобы он тебя ремнем
выдрал. Ты уж не обижайся, но
папа-то твой поумнее тебя был и меня всегда слушал, как старшего своего
брата. Но он скончался, и
вот теперь, значит, ты стал королем, хоть у тебя молоко на губах не
обсохло. И дядю своего не
слушаешь, чего он советует. А дядя плохого не посоветует никому. Твоего
дядю Анабабса Длинного
все знают и боятся. А то вот дядя-то приедет и уши-то тебе, молокососу,
оборвет. Ты дождешься!
Ну, да Бог тебе судья. А пишу я вот зачем. Задумал я, сынок, собрать
все, что ни на есть, силы и напасть,
как следует на моего западного соседа Иогафона Сильного. Во-первых, он
меня окончательно
зае..., а, во-вторых, я имею намерение расширить свои владения и
укрепить западные границы. Дело,
я думаю, верное - потому что, во-первых, этот Иогафон всех соседей
тоже, вероятно, зае..., а, во-
вторых, мне нужны новые территории. Поэтому ты, племяш, снаряжай скорее
войско и подтягивай
сюда. Как подъедешь, мы Иогафону въе... неожиданно по первое число.
Если и на это письмо не ответишь, то я тебе, паршивцу..."
Альпухар скомкал бумагу и выбросил в корзину. Второй пакет был от
принца Фурьяна Корнакеса. В
конверте лежала красочная открытка. На открытке изображался
величественный замок на фоне
бирюзового океана. Альпухар перевернул открытку и прочитал:
" Привет тебе, Альпухар, с солнечного берега Замбрии! Вот уже вторую
неделю я здесь
наслаждаюсь. Пью красное молодое вино, ем баранину и не избегаю
общества прекрасных дам. Здесь
отдыхают такие симпатичные курочки, ты себе представить не можешь! С
некоторыми из них я
купаюсь по ночам в голом виде! Зря ты со мной отказался ехать, многое
потерял. Ну и ладно, мне,
как говорится, больше достанется. А теперь я вынужден попрощаться, так
как под дверью уже
поджидает одна пухленькая красотка. Догадайся, чем мы будем заниматься?
С приветом! Твой друг
Высокородный Принц Фурьян Корнакес."
Альпухар Седьмой вздохнул и поставил открытку перед собой на стол,
прислонив ее к чернильнице.
Прежде чем взять следующее письмо, он некоторое время посидел,
задумчиво глядя на открытку и
барабаня пальцами по столу. Открыв наконец письмо, Альпухар прочитал:
" Здравствуй, дорогой племянник Альпухар Седьмой Длиннобородый! Пишет
тебе твой дядя
Анабабс..."
Альпухар скомкал листок и выбросил в корзину.
На подносе осталось одно единственное письмо в розовом конверте.
Альпухар вскрыл конверт. По
комнате распространился сильный запах духов. Он извлек из конверта
чистый лист гербовой
бумаги. " Ага,- обрадовался король,- это наверняка от Элеоноры
Блюмерляндской!" Он поспешно зажег
свечу и подержал лист над огнем. Постепенно начали проступать слова,
написанные секретными
чернилами. Король нетерпеливо поднес листок поближе к пламени. Бумага
вспыхнула. " Ах ты,
незадача! - Он бросил письмо на пол и затоптал пламя ногой.- Слава
Богу, не все сгорело." Альпухар
поднял с пола уцелевший клочок и прочитал:
" Здравствуй, мой храбрый Альпухар! Я ужас как соскучилась. Ведь с
нашей прошлой
встречи прошло столько времени! Мой Кришнахан совершенно меня замучил!
Мало, что он извел
меня своей ревностью, так эта грязная свинья еще вдобавок вечно пачкает
свою одежду и хватает
меня жирными лапами. Сегодня он наконец-то уезжает в... (Далее половина
страницы сильно
обгорела и можно было разобрать только отдельные
слова)....................я думаю дней на...........
..............успели бы.......................................
........если ты воврем........................................
.......................на
белом коне.............шея..........
.......онец...........................как я считаю насладимся.
...............тюльпан
увы........................ак в прошлый
раз...........когда.....................вся пылая............. ..........это
воздушное платье
с меня.............бикус в столе...................ты мой
рыца.............................. ............быстрее
чем....................................... ..........твоя на
вс...........ора Блю............"
" Половина письма, блядь, сгорела.- Альпухар почесал затылок.- В целом
понятно, что надо
ехать. Непонятно когда. Соскучился я по моей возлюбленной Норе.- Он
закрыл глаза и откинулся на
спинку стула, представляя себе Элеонору Блюмерляндскую в
соблазнительном муаровом платье.
Воображаемая Элеонора загадочно подмигивала и сладострастно виляла
бедрами.- Пропади все
пропадом! Еду! Еду прямо сейчас! Альпухар вскочил со стула.- На месте
разберемся."
Он спустился вниз и отдал распоряжение слугам - седлать лошадей.
- Лошадей седлайте живо! Я отъезжаю. За старшего - герцог Феликс
остается. Маркиз Германус - со
мной.
Уже через час Альпухар Седьмой и маркиз Германус скакали по пыльной
дороге.
- Как, Ваше Величество, поедем? - Поинтересовался Германус.
- Поедем через Зурабский лес. У Зураба Меченосца и заночуем.
- Ваше Величество?! У Зураба небезопасно. Про него недоброе
рассказывают. Рассказывают, что он
всю родню перетравил, теперь гостей травит.
- Пустое! Не посмеет. Нам ли его бояться?! Я ему недавно услугу оказал.
С ним мой дядя Анабабс
Длинный войну хотел развязать. А я дядю успокоил. Так что не посмеет, я
думаю. Тем более мы у
него ничего кушать не будем. Провизии хватит на три дня.
Они доехали до перекрестка и свернули к лесу.
В лесу было прохладно. Пахло подопревшей листвой и грибами. - Грибами
пахнет.- Потянул носом
Альпухар.- Ты, маркиз, грибы любишь?
- Люблю, только опасаюсь ядовитый гриб съесть. Я не знаю - чем они
отличаются.
- Ерунда. Я про грибы все знаю. По дороге грибов наберем и на палочках
пожарим. Вон смотри -
гриб торчит. Давай, Германус, рви его и - в сумку.
Маркиз соскочил с лошади, сорвал оранжевый гриб и сунул в сумку.
- Если не ошибаюсь, подосиновик. А вон, Германус, смотри, там под
кустами еще один примостился...
В сумку его... Ты тогда вот что, на лошадь пока не залезай, раз грибные
места пошли, беги рядом, я
тебе буду грибы показывать, а ты рвать.
Набрав целую сумку грибов, путники решили перекусить.
Маркиз Германус развел огромный костер.
- Смотри, сколько грибов набрали! - Альпухар вытряхнул на траву
содержимое сумки.- Столько нам с
тобой не съесть. На палочках жарить будем. А что останется - Зурабу
подарим, Меченосцу. Он, я
думаю, будет рад.
Маркиз настругал прутиков и насадил на них грибов. Пока Германус
возился, Альпухар отошел за
кусты.
- Маркиз! - Закричал он оттуда.- Иди сюда! Чего я нашел!
Германус бросил грибы и пошел к Альпухару.
- Муравейник нашел.- Похвалился король, показывая пальцем на огромную
кучу.- Дай мне два
прутика. - Альпухар воткнул прутики в муравейник и, немного обождав,
вытащил их.- На, попробуй.-
Он протянул Германусу один. Германус взял палочку и послушно от нее
откусил.- Ты не так. Смотри,
как надо.- Альпухар облизал прутик.- Лизать надо, а ты кусаешь...
Кисленько.
- Правда, кисло.- Германус сморщился.
- То-то. Я лес как свои пять пальцев знаю. Что в нем кислое, что
сладкое, а что ядовитое... Ладно,
пошли грибы жарить...
Пока маркиз обжаривал грибы, Альпухар сидел на пне и курил трубку.
- ... Я говорю,- король затянулся,- любовь играет человеком, как еврей
на скрипке. Если бы не любовь -
сидел бы дома, трубку возле камина курил. Так нет - не успела она
письмо прислать, как я сорвался и
вот сижу тут с тобой. О-хо-хо... Ты грибочки-то подальше от огня держи.
Подгорят... Вот я говорю -
любовь - это, маркиз, сильная отрава. Сильная, но приятная отрава. Вот
меня, знаешь, все боятся, и
правильно делают - я никому спуску не даю. А вот пришло письмо от нее и
я это... ну как его... -
Альпухар пощелкал пальцами,дыхание, короче, на хер, перехватило и все -
по коням! Сижу в лесу.- Он
шлепнул себя по шее. - Комары, сволочи... Ты грибы-то попробуй, может
хватит их жарить... Кинь
сюда головешку, маркиз, у меня трубка погасла... Ты сам-то, Германус,
когда-нибудь любил по-
настоящему?
- Один раз, Ваше Величество. Но это было давно. Я еще тогда совсем
мальчишкой был.
- Ну? - Оживился король.- Расскажи.
- Готовы грибы, Ваше Величество.
- Тогда накрывай.
Маркиз вытащил из сумки ветчину, флягу с вином и разложил закуски на
походной скатерти.
- Присаживайтесь, Ваше Величество.
Король откусил от гриба и запил вином.- Вкусно получилось. А ты,
Германус, боялся! Я в грибах
толк знаю. Ну, рассказывай теперь свою историю.
Германус откусил от гриба, вздохнул и начал:
- Мальчишкой я тогда совсем был. И вот как раз это произошло в то самое
время, когда маменька
моя выписали мне преподавательницу, гамзейскому языку меня учить. А
преподавательница, я
вам скажу, Ваше Величество, красоты была дивной. Роста она была, как
все гамзейцы, большого, а
лицом белая и талией тонкая. И стал я замечать, что когда маменька
куда-нибудь погостить уезжали,
то папа мой той тете купидона устраивали. А папа мой мастером были на
такие сюрпризы. И
маменька на них за это очень сердились. Все они ему, бывало, говорят: "
Вы, маркиз, кобель
бесстыжий. Бога бы постыдились! Но папа обычно только смеялись и усы
сильнее подкручивали.
- Молодец папа! - Похвалил Альпухар.- Не унывает!- Вот как-то раз
уезжают маменька к своей сестре
погостить. Только они за ворота - папа тут же к своей гамзейке в
спальню. И не слышно их и не видно.
И остался я, так сказать, без присмотра. А была у этой папиной
учительницы дочка. Она с дочкой к
нам приехала. Как раз моего роста дочка. Я ей говорю: "Пошли, говорю,
на лодке кататься". Сели
мы в лодку и поплыли...
- Тут ты ее в лодке, конечно, обесчестил! - Догадался Альпухар.
- Нет, Ваше Величество, по-другому вышло.
- По-дру-го-му?!
- ... Гребу, короче, я, а она ноги в воде мочит. Кувшинки собирает.
Сама невинность...Выплываем мы
на середину озера. "Жарко что-то,- она мне говорит,- не искупаться ли?"
И сама платье скидывает...
- И тут ты ее конечно обесчестил! - Снова не удержался король.
- Нет, Ваше Величество.
- Ну ты даешь!
- Ну вот... Она платье сняла и в воду ныряет. А я вокруг нее на лодке
плаваю. Как вдруг - гляжу -
приближается к нам еще одна лодка. А в лодке той сидит сын герцога
Феликса Рихтер с высокой
девушкой. На голове у нее венок из кувшинок, в руке - веер из перьев.
Подплывают они к нам
поближе. Рихтер как увидел купающуюся гамзейку, так глаз оторвать от
нее не может. "Это кто за
такая?" - на ухо мне шепчет. "Это,-говорю,- одна моя знакомая
купается". "Слушай, Германус, - он
мне,- давай подругами меняться. Я тебе свою уступлю, а ты мне свою на
время." Я ему отвечаю,-
"Мне все равно с кем в лодке плавать." "Ну вот и отлично." Пошептал он
что-то девице своей, она ко
мне в лодку и перелезла. Рихтер нашу лодку ногой оттолкнул, и мы дальше
поплыли. Плывем мы,
значит, дальше, молчим. Доплыли до острова, высадились. Там я ее в
первый раз и обесчестил.
Потом до берега отвез, высадил, а сам назад домой поплыл. Плыву и
думаю: "Какая ,-думаю,-
восхитительная девушка! А я у нее даже не узнал - кто она и откуда."
Вижу - навстречу Рихтер
плывет с гамзейкой. "Забирай,- кричит,- свою подругу! Все нормально."
"Ладно.- говорю.- А скажи
мне, Рихтер, что это за девушку ты ко мне подсадил?" "А я - отвечает,-
почем знаю? Она ко мне в
лодку сама прыгнула." "Не лги, Рихтер! Она не такая!" "Какая такая
нетакая?! Точно такая же, как и
твоя гамзейка! Все они такие!" "Подлец! - кричу,Защищайся!" И обнажаю
шпагу. А у Рихтера своей
шпаги не было, он весло схватил и меня веслом по голове ударил. Я после
три месяца болел.
- Вот так да-а-а...Комары сожрали совсем... А с девушкой-то тою что?
- Не знаю. Я ее с тех пор больше не встречал. А только и остался от
любви вот этот шрам на голове.-
Германус наклонил голову.
- Любовь, маркиз, это такая штука. Она, брат, не только на голове, но и
на сердце шрамы оставляет.-
Король похлопал Германуса по плечу.- Поехали, маркиз. Пока не стемнело,
до Зураба добраться надо.
Вскоре лес остался позади и всадники поскакали по полям.
- Что это, маркиз, тебя шатает из стороны в сторону? -Поинтересовался
Альпухар.
- Да что-то, Ваше Величество, голова кружится.
- Может, вина хлебнешь, чтобы голова не кружилась?
- Не могу, меня тошнит.
- Ну потерпи тогда, до Зураба рукой подать.
Всадники пришпорили лошадей и понеслись еще быстрее. Маркиз Германус
вдруг застонал,
взмахнул руками и упал с
лошади.
- Тпр-р-ру! - Закричал Альпухар. Он спешился и подошел к лежавшему на
земле бледному, как снег,
маркизу. Маркиз корчился, на губах у него выступила пена.
- Что с тобой?
- Ваше Величество,..- еле слышно ответил Германус,- что-то мне плохо
совсем...тошнит...
- Да ты, наверное, маркиз, грибами отравился. Выходит, ты и впрямь в
грибах ни черта не смыслишь -
какие грибы можно есть, какие нельзя. Вот и съел ядовитый. Ладно,
Германус, не бойся, я тебя не
брошу. Я сейчас до Зураба доскачу и пришлю его людей с каким-нибудь
противоядием. У него
наверняка какое-нибудь противоядие есть. Он это уважает - яды всякие.
Король вскочил на лошадь и поскакал.
Доскакав до замка, Альпухар стал изо всех сил колотить кнутом в ворота.
Ворота открыл угрюмый
стражник.
- Я - Альпухар Седьмой Длиннобородый! Веди меня к королю!
Зураб Меченосец сидел с закрытыми глазами в угловой зале и слушал
старинную музыку. Напротив
него стояли музыканты. Музыканты старались изо всех сил.
Зураб приоткрыл глаза:
- Скрипка фальшивит. Двадцать пять ударов плетью. Флейта за мелодией не
успевает - двадцать
пять ударов плетью. Репетировать надо больше, господа. Вы, вероятно,
ночью все спите. А ночью-то
спать не следует. Ночью следует бояться, как бы днем не выпороли.
Репетировать и еще раз
репетировать, господа хорошие. А завтра если кто сфальшивит - по
двадцать пять ударов всем.
Дверь открылась и вошедший слуга объявил:
- Ваше Величество, к вам король Альпухар Седьмой Длиннобородый!
Зураб Меченосец привстал с трона и скомандовал музыкантам:
- Марш в честь короля Альпухара!
Музыканты старательно грянули марш. Вбежал Альпухар Седьмой. Короли
обнялись.
- Здравствуй, дорогой Альпухар. Рад видеть тебя живым и здоровым.
- Здравствуй, Зураб. Узнаю нестареющего любителя музыки.
- Какими судьбами в наших краях?
- Проездом к дяде Анабабсу,- соврал Альпухар.- Решил навестить дядю.
- Похвально, похвально. - Зураб поправил на голове корону. -
Родственников забывать нельзя. А иначе -
последние негодяи мы будем, если родственников навещать перестанем. Это
святая обязанность -
родственников принять и навестить. Я всегда навещал, покуда они живы
были. Теперь-то уж некого
навещать.- Король печально вздохнул.- Один я остался, как перст. Теперь
вот все дома сижу - музыку
слушаю. Только и радости в жизни - музыка... А ты, значит, к Анабабсу
собрался?
- Ага.
- К дяде, значит, Анабабсу? Так-так... Ты уж меня, Альпухар, извини...
ты знаешь как я к тебе
отношусь, и чем я тебе обязан. Но дядя твой, извини меня, свинья.
Напасть на меня хотел. Он, видишь
ли, границы свои хотел за счет меня укрепить.
- Да я помню. Я ж его тогда и отговорил. Говорю ему: "Ты, дядя,
успокойся. Не петушись."
- Ну да, ну да... Я ко мне твою доброту не забываю.
- Слушай, Зураб, прикажи своим музыкантам не шуметь - в ушах звенит.
Зураб махнул музыкантам:
- Всем спасибо... Свободны...
- Фуф! Тишина сразу какая. Как в лесу.
- А у меня, Альпухар, между прочим, принц Шульцвиндрейк гостит. Он как
раз в лес поохотиться
поехал. Птиц пострелять.
- Ну? Давненько я его не видел. Как он сам-то? Не женился? - Да нет.
Охотится все.
- Понятно. А я тебе грибов привез. В твоем лесу набрали с маркизом...
Ой, забыл! - Альпухар
всплеснул руками.- Маркиз-то Германус грибами отравился! В лесу твоем
лежит помирает. Прикажи
людей за ним послать.
- Это он поганками отравился. У меня от поганок отличное противоядие
имеется, на основе молока. Мы
его быстро поставим на ноги.
Вечером все собрались у Зураба за столом.
- Вы почему ничего не едите? - Обратился Зураб к Альпухару Седьмому и
маркизу Германусу.
- Прошу нас извинить,- Альпухар поднял руки,- но у нас, Зураб, строгий
режим. Мы рано ужинаем.
Уже поели. Да к тому же маркиз еще не совсем оправился после грибов.
- Ну хоть вина выпейте.
- Спасибо. Мы и вино уже пили. Мы тут так посидим, за компанию.
- Ну и зря. А мы с принцем, с вашего позволения, покушаем.
Правда, Гельмунд?
- Угу... - подтвердил с набитым ртом Шульцвиндрейк. Он с трудом
проглотил кусок и добавил, - Я
на охоте ужас как проголодался. Целый день на свежем воздухе.
- Надо тебе было, принц, в лесу грибов на палочке пожарить, когда
проголодался. - Сказал Альпухар.-
Покушал бы грибов и снова охоться. Ты, Гельмунд, грибы любишь?
- Я люблю все.
- Точно.- Подтвердил Зураб.- Завидую я его аппетиту. Ест, как лев.
Только подкладывай. Моя покойная
тетя Зибельда така же была..
- Да уж,- согласился Альпухар,- было на что посмотреть. Я твою тетю
Зибельду хорошо помню. Я
когда ребенком был, набью, бывало, полный рот за столом. А мама мне -
"Как ты себя ведешь?
Набил рот как Зибельда!"
- Уважаемая была женщина. Но отъела...отъела свое...А вот жена-то моя
столько не ела. Скромница.
Поклюет как птичка, и уходит из-за стола. - Зураб вздохнул. Любил я
ее... Когда померла - не поверите -
я неделю ничего не кушал - еда в глотку не лезла. Потом стал понемногу
бульончик куриный
принимать, потом - пюре, потом паровые котлетки, а потом уже все
остальное.
- Выкарабкался, короче.- заключил Шульцвиндрейк.- Я от одного лекаря
слышал, что так и надо.
Если долго голодаешь - из голодовки следует постепенно выходить. А то
можно очень просто сдохнуть.
- Жена у тебя красавица была. - Сказал Альпухар. - Я помню. На Зибельду
совсем непохожая. Ни
капельки.
- Любил я ее пуще жизни. А вот не уберег. Сгорела, как свеча.
- Любовь - это такая отрава. - Альпухар поглядел на стол.- Сильная, но
приятная отрава.
- При чем тут отрава? - Насторожился Зураб.
- Я это изречение в одной книге прочитал.
- Ааа...- Успокоился он.- А то я чего-то не понял.
- Очень интересная книга. Называется "Печальная история о невозмутимом
(кажется) герцоге,
благородном Эмбебесидо Желанном и его роковой (кажется) встрече с
загадочной смуглянкой из
Асталахского леса".
- Какое длинное название! - Удивился принц Шульцвиндрейк.
- Да и книга не маленькая. Во-о-от такая толстая! Альпухар показал на
пальцах.- Я ее читал, читал,
так до конца и не дочитал. - Он махнул рукой. - Но, в общем, интересная
книга. Могу вкратце
изложить, если вам, господа, угодно.
- Расскажи, Альпухар. Ты все равно ничего не ешь. Сказал Зураб. - А мы
с тобой Гельмунд, тем
временем вина выпьем.
- Я тогда, господа, не буду рассказывать, как этот благородный герцог
Эмбебесидо родился и
вырос, это малоинтересно, и я, честно говоря, вообще не понял, для чего
там все это написано. Я,
честно говоря, это все пропустил, а начал читать с места, где герцог
сидит на дереве, а за ним на
дерево лезет медведь. Ну это мы тоже пропускаем, так как это
малоинтересно.
- Погодите, погодите,- прервал его принц,- как же это неинтересно? Мне,
например, очень даже
интересно. Я про охоту люблю слушать. Чего ваш герцог на дерево-то
полез?
- А хер его знает! Я же говорю,что я до этого не читал. Я как раз с
этого места начал.
- Нет, я не понимаю тогда - зачем он на дерево полез? Я бы на его месте
взял ружье и в медведя
выстрелил. Картечью...Я вот в прошлом году на охоту ходил - смотрю, в
кустах что-то шевелится. Я
по кустам выстрелил и ранил кабана. Подошел и добил. И ни на какое
дерево не стал лазить.
- Я, пардон, в охоте не разбираюсь. - Махнул рукой Альпухар. - И не
очень это дело люблю. Я рыбу
ловить люблю.
- Неее... - сказал принц Шульцвиндрейк, - я рыбу ловить не люблю. Мне
это скучно. Закинул крючок и
жди - когда она там клюнет. Тут от твоей ловкости ничего не зависит.
Другое дело охота. Есть где себя
показать.
- Как это ничего не зависит?! Ну не скажи, принц! Во-первых,- Альпухар
загнул палец, - место
надо выбрать правильно. Во-вторых, наживку подобрать подходящую. Рыба,
она ведь какая? Она ведь
умная рыба! Лещ, например, на червяка клюет. А щука - на живца. А все
почему? Потому что щука
хищник. А еще глубину нужно правильно установить и лесу выбрать. Да и
подсечь правильно - на это
ведь не всякий способен. Вот смотри, - Альпухар вытащил из-за пояса
кнут и размотал. - Вот смотри,
как будто это удочка. Вот смотри - я ее закидываю. Он раскрутил кнут
над головой и закинул на стол.
- Как будто рыба начинает играть с наживкой. А мы ее должны
подразнить.Альпухар легонько
подергал за рукоятку. - Но характер выдержать и раньше времени не
вытаскивать. А вот она
наживку-то заглотила, и тут мы вот так вот подсекаем и - опа! - Он
резко рванул кнут. Кнут просвистел
и сбил с лавки маркиза Германуса. - Ой! Извини, маркиз. Давай руку.
Что-то не везет тебе сегодня.
- Нет, все равно, не люблю я рыбалку. - Сказал принц Шульцвиндрейк.
- Ты, Альпухар, историю-то расскажешь? - Зураб вытерся салфеткой. -Ты
историю обещал рассказать.
Про герцога, который по деревьям лазил.
- А я что рассказываю? Про то, как он на дереве сидел я тоже пропускаю.
А начнем сразу с того
места, где ему исполнилось 20 лет, и он пошел в лес подышать свежим
воздухом. Идет он по лесу,
птиц слушает. Зашел довольно далеко. Решил маленько отдохнуть. Сел под
дерево и уснул.
Просыпается стемнело уже. Он - туда-сюда! Короче, заблудился... Ну,
думает, что делать? Решил
до утра подождать. Залез опять этот герцог Эмбебесидо на дерево, чтобы
хищные звери его ночью не
загрызли. Сидит на дереве - холодно, мать честная, и неудобно. Спать
охота, а уснуть боится -
думает, усну сейчас и с дерева сорвусь. Смотрит - внизу медведь идет...
- Постой, - прервал Зураб,- ты это уже один раз рассказывал.
- Да нет. Ты слушаешь невнимательно. В тот раз медведь за ним на дерево
лез, а в этот - он внизу шел.
Он шел с подветренной стороны и герцога не унюхал. Ну вот. Потом герцог
догадался ремнем к
дереву привязаться и пару часиков до утра кое-как подремал. Утром с
дерева слез, малины дикой
поел, потом грибы на палочке пожарил. Идет, в общем, по лесу - выходит
к ручью. Смотрит - у
ручья сидит черноволосая девушка как-то спиной к нему. Эмбебесидо
думает -отлично, сейчас я у нее
дорогу спрошу - как из леса выйти. Подходит он к ней сзади и говорит:
"О, таинственная
незнакомка, не будете ли вы так любезны указать дорогу одинокому
путнику, заблудившемуся в
здешних дремучих лесах". Девушка оборачивается. И видит Эмбебесидо, что
красоты она
первостатейной. "Кто вы,- говорит,- прекрасная незнакомка?" "Я
-баронесса Сара Сигваридор. И сижу
я тут по тому же недоразумению, что и вы. Третьего дня я пошла в лес,
чтобы подышать свежим
воздухом и сплести венок из лесных колокольчиков. И так увлеклась, что
не заметила, как
заблудилась." Ну, в общем, господа, начали они блуждать по лесу вдвоем,
и пока блуждали,
полюбили друг друга и поклялись - если выйдут, то поженятся. Герцог
Эмбебесидо разломил свой
медальон на две части - одну часть себе оставил, другую баронессе
Сигваридор отдал. Это, говорит,
на случай, если мы потеряемся, то узнаем друг друга по этому медальону.
Ночью они заснули
счастливые. А утром герцог просыпается - баронессы нету. Нету нигде. Он
кинулся ее искать, но не
нашел. На третий день герцог из леса все-таки вышел, а тут как раз
война началась. Между его
королевством и соседним королевством, где эта жила баронесса. Тут я
опять пропустил, потому что я
про войну читать не люблю. Я про любовь люблю и про природу... Потом я
с того места начал читать,
как герцог кому-то в трактире рассказывал свою историю про несчастную
любовь. И как раз говорил
эту самую сентенцию: любовь - это сильная, но приятная отрава... Дальше
я опять пропустил. Потом
прошло двадцать лет. И этот герцог сражается в бою с одним молодым
дворянином на шпагах. Герцог
старается воткнуть ему шпагу в грудь. И вдруг у него клинок ломается
обо что-то твердое. Из-под
рубахи у молодого человека выскакивает половинка медальона. Герцог
Эмбебесидо прикладывает
свою половинку к его половинке и спрашивает: "Сынок, где твоя мать?"
"Она умерла при родах."
Герцог заплакал, обнял молодого человека и сказал: "Знай же, юноша, я -
твой отец. Я всю жизнь
искал твою мать, а нашел тебя." Вот такая вот примерно история. Дальше
я читать не стал, там еще
страниц 150 оставалось. А и так уже все понятно.
- Бывает же такое! - Цокнул языком Зураб.- Чуть родного сына не убил.
- Да ну! Я не верю. - Махнул рукой Шульцвиндрейк. Писатели всегда врут.
Вот у меня история была -
вот это история! Тоже про бабу. А только я бабам после того случая не
верю больше.
- Ну, это уж ты, Шульцвиндрейк, хватил. - Вставил Альпухар, - Женщинам
надо верить. Не всем, но
надо. А если уж не веришь женщине, (если какая-нибудь подозрительная
вдруг), то вырви ее из
своего сердца и рану факелом прижги. Факелом, естественно, в переносном
смысле, в поэтическом, так
сказать.
- Ну да! - Громко возразил Шульцвиндрейк.- Стану я из-за всякой бабы
себя жечь факелом! Тем более
после того, что со мной случилось. Вот, послушайте. Пошел я как-то раз
на охоту. Иду по лесу, гляжу
- в кустах что-то шевелится. Я выстрелил. Слышу - из кустов: "Иииии!
Пресвятая дева гамзейская!" и
тишина. Я думаю: "Черт подери! Никак человека убил. Надо убираться
отсюда поскорей, пока меня
никто не видел." Разворачиваюсь я, но не успел нескольких шагов
сделать, как из кустов жалким
голосом: "Принц Шульцвиндрейк, помогите! Я истекаю кровью!" "Вот,
блядь, - думаю,- узнали!
Придется идти." Захожу в кусты, смотрю - баба какая-то в кустах
разлеглась, одной рукой за бок
держится. "Ах! Принц, я умираю!" " Вы кто, дама, будете,- спрашиваю,- и
чего вы тут в кустах
делали?" "Я,- отвечает она противным слабым голосом,- графиня Элеонора
де Борс. Вы, принц, меня
убили." "Ну? - говорю, - Может обойдется? У меня дробь мелкая, для
птиц." "Ах! - Она отвечает,- не
знаю, не знаю, а только чувствую - конец мне приходит." И вдруг хватает
меня цепко за сапог и
говорит: "Я все равно скоро умру, но чтоб мне полегче умирать назовите
меня своей женой. По
крайней мере я умру принцессой. Мне это будет не так тягостно. "Ладно,-
думаю,- все одно умрет,
можно в таком случае временно жениться." "Хорошо, - говорю ей,- раз уж
так вышло, что вы в
кустах невовремя пошевелились, даю слово принца на вас жениться, чтобы
вам не так обидно было."
"Вы это, принц, серьезно? - она спрашивает,Не шутите?" "Какие могут
быть шутки?! - отвечаю.- Слово
принца Шульцвиндрейка крепкое, как камень. Если я что сказал - так тому
и быть." "Кажется,- она
говорит,- мне легче стало. Кажется я после ваших теплых слов начинаю
выздоравливать.
Поднимается она, представляете, с земли и весело так заявляет,- Мне уже
намного легче. Пойдемте,
принц, быстрее в церковь и обвенчаемся, пока я не умерла." Тут вижу я -
что-то не так. Начинаю
соображать, что меня за нос водят. Посмотрел я на ее бок - дырок
никаких нет. "Ага",- понял. "Что-
то ты,- говорю,- невеста, быстро поправилась. Что-то раны на тебе
слишком быстро затянулись. Ну-
ка, поворачивайся ко мне спиной, я тебе в жопу выстрелю, а потом,
ладно, венчаться пойдем, как
договаривались. Поворачивайся, поворачивайся, а то не женюсь." "А как
же слово?- она мне,- вы же
слово дали." "Вот тебе еще слово - если через минуту отсюда не
убежишь,- говорю ей,- я тебе в жопу
дробью выстрелю." И мушкет перезаряжаю. Как она припустилась, только
пятки сверкают. А я
все-таки не удержался и выстрелил поверх головы. С тех пор веры у меня
бабам нету.
- Девица-то хоть симпатичная была? - Спросил Альпухар.
- Уродина. Я ее на всю жизнь запомнил. Я теперь как в городе эту
невесту вижу - сразу за ружье. А
она от меня драпать.
- Тебе бы, вообще-то, жениться уже пора.- Сказал Зураб Меченосец.-
Человеку без семьи плохо. У
меня вот все померли, знаешь как мне плохо? Одно утешение - музыка.
- Это уж точно,- Шульцвиндрейк отпил вина.- К тебе приедешь, так спасу
нет! Целыми днями твоя
музыка в ушах звенит!
- Тебе еще рано музыку слушать - кровь у тебя пока слишком горячая. А я
через музыку, можно
сказать, со своей дорогой супругой познакомился. Помню как сейчас, лет
мне тридцать. Приехали ко
мне родственники на именины. Пировали до утра. Под утро один мой кузен
не выдержал и умер
прямо за столом. Желудок у него, по-моему, слабый был. И кузина опять
же, тоже чуть не померла, но
осталась жива. А умерла она только через два года, представляете себе,
снова у мня на именинах. Вот
совпадение! Ну так вот, а кузен, значит, в первый же раз умер. Пошли мы
его на следующий день
хоронить. Идем - впереди оркестр, похоронный марш играет. По обочине
народ собрался похороны
посмотреть. Вдруг из толпы дама какая-то выскакивает, на трубача с
кулаками накидывается и
кричит: "Ты что же, урод, си-бемоль фальшивишь?! Я тебе дам си-бемоль
фальшивить!" "Вот это
женщина,- думаю,- музыку как чувствует!" Подхожу к ней. "Вы,- говорю,-
благородная дама, кто
будете?" "Я,отвечает,- девица дворянского звания Медония Сиверамба".
"Я, о благородная девица
Сиверамба, потрясен вашей музыкальностью и беру вас в королевы! А
трубача - повесить!" Вот как
удачно я встретил женщину, с которой прожил в любви двадцать лет. Жаль,
что она не дожила до этого
часа.
- Слушай, Зураб,- спросил принц Шульцвиндрейк,- у тебя продукты свежие?
А то у меня чего-то
живот заболел.
- Что же я по-твоему - буду гостей тухлятиной кормить? Обиделся Зураб
Меченосец.- Это у тебя
желудок, наверное, слабый. Ты иди к себе в комнату, ляг на живот, и все
пройдет.
Шульцвиндрейк поднялся из-за стола, икнул и упал без чувств.
- Напился-таки Гельмунд.- Подозрительно спокойно сказал Зураб. - Меры
не знает. Эй, слуги, унесите
его в спальню.- Он повернулся к Альпухару и маркизу.- Да и нам, гости
уважаемые, пора набоковую.
Король Альпухар и маркиз Германус вошли в спальню.
- А ведь Зураб-то принца отравил.- Задумчиво произнес Альпухар.
- Я догадался, Ваше Величество. Хорошо, что мы ничего не кушали, а то
бы он и нас с вами отравил.
- Вот что, маркиз, надо быть начеку. Сдается мне, что он ночью и до нас
доберется. Спать будем по
очереди. Сначала ты охраняешь, а я сплю. Через два часа поменяемся.
Альпухар не раздеваясь лег на кровать и тут же уснул.
Через два часа маркиз Германус стал робко будить короля. - Ваше
Величество, два часа прошло.
Теперь ваша очередь.
- А?.. Что?.. Где я?.. - Альпухар сел.- А, это ты, маркиз.
- Вам дежурить, Ваше Величество.
- Знаешь что,- король зевнул, - лучше ты дежурь. А я спать буду.
Альпухар упал на подушку и заснул.
Маркиз походил какое-то время по комнате, потом сел в кресло и
незаметно для себя задремал...
...Альпухар проснулся от того, что ему кто-то щекотал в ухе. Он
захихикал и дернулся. Что-то
выскочило из уха и покатилось по полу. Хлопнула дверь. Альпухар
вскочил.
- Маркиз, свет!
Маркиз зажег свечу. На полу валялись железная воронка и баночка с ядом.
- Ах, Зураб! Негодяй! - Выругался Альпухар.- Он мне эту воронку в ухо
вставлял, чтобы яда через нее
налить! Скотина! Жену отравил, родственников отравил, Шульцвиндрейка
сегодня отравил, и все ему
мало!
- Уезжать надо, Ваше Величество.
- Ты что, маркиз, испугался? А я никого не боюсь! Сейчас вот лягу и
буду дальше спать.- Альпухар
решительно сел на кровать.
- Надо уезжать, Ваше Величество, пока не поздно.
- Думаешь? Ну ладно, поехали.
Они быстро спустились во двор, оседлали лошадей и помчались прочь от
замка Зураба Меченосца.
Светало. Всадники ехали вдоль ячменного поля.
- Зря я дядю Анабабса отговорил на Зураба нападать.- Задумчиво казал
Альпухар.- Вот скотина!
Отравить меня хотел через воронку! Слыхал, Германус?
- Да, Ваше Величество.
- И музыка эта его! Станет разве нормальный человек такой дрянью
заниматься?! А, маркиз? Скажи,
станет или нет?
- Нет, конечно, Ваше Величество. Даже смешно предположить.
- Вот и я говорю. Я как в залу вошел и оркестр услышал, так сразу
недоброе заподозрил. Я ему еще
говорю,- "Что, дескать, за херня у меня в ушах звенит?" Я только не
знал - заодно с ним
Шульцвиндрейк или нет. А вот когда Шульцвиндрейк после ужина зашатался,
я сразу все понял. А ты
понял?
- Понял, Ваше Величество. Я, как принц на пол упал, так все и понял.
- И я тогда понял, что он с Зурабом не заодно. Если бы Зураб с ним
заодно был, то он бы сначала нас
отравил, а потом уже Шульцвиндрейка...- Альпухар почесался.- Хороший
парень был этот
Шульцвиндрейк. Так ничего в жизни и не успел. Умер, как говорится,
нецелованный. Ты как думаешь,
целовался он или нет?
- Не похоже. Разве, с той в кустах, на которой он жениться
собирался.Помните, Ваше Величество, он
рассказывал?
- Едва ли. Я думаю, он этим случаем не воспользовался.- Альпухар
зевнул,- Позавтракать бы не
мешало. Чего там у нас на завтрак, а, маркиз?
- Ваше Величество,- растерянно ответил Германус,- мы впопыхах, когда от
Зураба уезжали, сумки с
провизией у него забыли.
- Вот черт!.. И лес, как назло, кончился. Грибов не растет... Ехать нам
далеко. Без еды не доберемся.
Давай-ка свернем к дяде Анабабсу. Сделаем небольшой крюк.
Вскоре впереди показался замок Анабабса Длинного.
- Ну вот, почти доехали.- Сказал Альпухар.- Как раз к обеду подоспеем.
Смотри, маркиз, сколько
флажков на стенах навешано! Не нас ли встречают? - Альпухар снял шляпу
и помахал ею над головой.
Со стены бабахнуло, и просвистевшее ядро разорвалось неподалеку от
всадников. Осколком ядра
продырявило насквозь королевскую шляпу.
- Стреляют, Ваше Величество! По нам стреляют!
- Что за херня?! Это что это за фейерверк?! - Заорал король,
нахлобучивая на голову дырявую шляпу. -
Эй, дядя, - Альпухар сложил руки рупором,- ты что, обалдел?! Это же я,
твой племянник
Альпухар Длиннобородый! Не стре-е-ля-а-й! Убьешь ведь, су-у-у-ка-а!
Неподалеку разорвалось еще одно ядро.
- Ну я этому дяде устрою! - Альпухар погрозил кулаком.- Поскакали,
маркиз, быстрее!
Они пришпорили лошадей и быстро доскакали до замка.
- Открывай, блядь, ворота, дядя шмуев! - Закричал Альпухар.
- Баааа! - Раздался со стены радостный вопль.- Да это ж кто?! Да это ж
- ты! А я тебя не узнал! Что же
ты не предупредил, что приедешь?! Я ж тебя чуть пушками не накрыл! Ну
здравствуй, племянник!
Альпухар поднял голову - на стене стоял дядя Анабабс Длинный в каске и
металлическом панцире.
- Дядя, ты соображаешь, чего делаешь?! - Альпухар покрутил пальцем у
виска.- У тебя с головой все в
порядке?! А если б ты в нас попал?
- Ты что, Альпухар, обиделся? Ты не обижайся. Я же как лучше хотел. Я ж
тебя сразу не узнал,
думал - это Зураб скачет. Думал его ядром сбить.
- Ты, дядя, в следующий раз глаза протри, прежде чем из пушки долбить!
Мы к тебе пообедать
заехали, а раз нас здесь так принимают, то мы уедем.
- Пообедать?! - Обрадовался Анабабс. - Это мы быстренько приготовим!
Эй, стража, открыть ворота!
Кованая чугунная решетка со скрежетом поднялась. Всадники въехали во
двор и спешились.
Подбежал Анабабс Длинный.
- Ну, здравствуй, Альпухар. Дай я тебя, сорванца, обниму.
- Чуть не убил сперва, а теперь обниматься лезет. - Альпухар обиженно
дернул головой.
- Да ладно, ладно, забыли уже. Чего эти глупости вспоминать?!
- Ничего себе - глупости! В шляпу два раза попал, возле самой головы
ядра свистели!
- Не жалей ты шляпу. Шляпа - пустяки. У тебя их еще миллион будет!
Хочешь, я тебе свою железную
каску подарю? - Анабабс снял каску и постучал по ней пальцем.- Видишь,
какая! На, забирай!
Случится тебе еще раз под пушечный обстрел попасть - а у тебя каска на
голове. Бум-бум!
- Ты мне лучше шляпу выдай новую с перьями. А касок я не ношу. Каски не
в моде. Они не
элегантные.
- Дурень ты, Альпухар, прости Господи! Тебе вещь предлагают, а ты...
Модник... Вот примешь
ядро на голову вспомнишь дядю Анабабса.
- Будет каркать.
- А это кто с тобой?
- Мой адъютант, маркиз Германус.
-Ясно. А войско-то что, в засаде оставил? В лесу сидят?
- Какое войско? - Деланно удивился Альпухар.
- Как какое?! Я ж тебе писал, что собираюсь в этот раз напасть на
Иогафона Сильного, и что мне твоя
помощь требуется. Ты что - писем не получал?
- Не получал я никаких писем.- Соврал Альпухар.
- Я ж тебе семь писем послал. Может, их Иогафон перехватывает? Мне этот
Иогафон уже вот где
сидит! Ты вот что, племянник, отдохни пару деньков у меня, а потом ехай
за войском.
- Хорошо,- согласился Альпухар,- съезжу... Только, дядя, давай сначала
на Зураба Меченосца нападем.
А потом уже на Иогафона. Меня этот Зураб чуть сегодня ночью не отравил
через воронку. Мы
сейчас от него как раз.
- Ага! - Обрадовался Анабабс.- И до тебя этот мерзавец Зураб добрался!
А я тебе когда еще предлагал
ему надавать. А ты мне, помнишь что ответил? Не петушись, говорил,
дядя! Мне, дяде, такие слова
говорил! Эх ты!
- Извини, дядя. Я еще тогда в Зурабе не разобрался. Думал, что у него
на меня рука не поднимется.
- Думал он! - Передразнил Анабабс. - Ты вместо того, чтобы думать -
дядю слушай. Дядя в людях
разбирается... Скоты они все! - Анабабс задумался.- Ну ладно, умник...
Пока за войском будешь ездить
- я с Зурабом сам разберусь. На Зураба у меня сил хватит. А подъедешь -
двинем на Иогафона.
- Согласен.
- Вот и добре, а пока обед готовится, пойдемте по стене прогуляемся. Я
вам свою оборонную мощь
покажу, как я там все устроил.
Они уселись втроем в специальную люльку.
- Тяни! - Скомандовал Анабабс Длинный.
Стоявшие наверху воины потянули за канаты и быстро затащили люльку на
стену.
Стена оказалась шириной примерно в пять локтей.
- Вот где у меня пушечки-то стоят! - Похвалился Анабабс.- Вот из этой
вот я как раз по вам долбил.
Пушка что надо! Дальнобойная! Я в вас хотел попасть, когда вы еще
только из-за поворота показались.
А потом думаю - дай поближе подпущу - так вернее будет.
- У тебя, дядя, ни стыда, ни совести! Чуть не убил и хвастается.
- И хвастаюсь! Пушки отличные - не стыдно показать. А вон там у меня
бочка стоит со смолой. Только
там смолы в ней нет. Смола кончилась. А вот здесь катапульта стоит. Это
- моя любимица! Вот такими
камнями швыряет! Что, не веришь? Так я сейчас покажу.
Анабабс распорядился зарядить катапульту. Канониры заложили в
катапульту здоровенный
камень и выстрелили. Описав дугу, камень упал довольно далеко от замка.
- Полный вперед!- сказал Анабабс.
- Да-а-а,- рассеяно согласился Альпухар.
- Вот если бы я вас катапультой накрыл - ты бы дыркой в шляпе не
отделался. Тут и каска
металлическая не спасет.
- Но, дядя, сколько можно...
- Ладно, молчу.
- Ваше Величество,- послышалось внизу, - обедать подано!
- Идем, идем! - Закричал в ответ Анабабс. - Сейчас я тебе, Альпухар,
еще один фокус покажу и пойдем
есть. Кошку мне живо! - Приказал он канониру. Канонир притащил за
шкирку толстую кошку.-
Смотри, Альпухар, вот кошка. Как ее, тварь, не швырни - все эта зверюга
норовит на четыре лапы
опустится. И в этом смысле есть чему у нее поучиться. Я учусь. Вот,
скажем, во время боя со
стены падаешь вниз головой, а опускаешься, как положено, на ноги.
Сейчас я вам ее в действии
покажу.
Анабабс зарядил кошкой катапульту и выстрелил. Описав дугу, кошка упала
в ров с водой.
- Утонула, - заключил Анабабс.- Какая скотина сбила прицел?! Кошку мне!
Вторая кошка перелетела через ров и упала точно на четыре лапы. Анабабс
гордо посмотрел на
гостей:
- Говорил я вам - есть чему поучиться! Последнюю запустим и обедать
пойдем.
- Я этого Иогафона Сильного,- рассказывал за обедом Анабабс - очень не
уважаю. Не король - тряпка!
Пьющий. Пьет, как лошадь. Я сам люблю выпить, но меру знаю. Выпью два
графина и говорю себе
- стоп, Анабабс, достаточно. А эта свинья Иогафон хлещет, как лошадь!
Без руля и ветрил!
- Дался тебе Иогафон,- сказал Альпухар. - Черт с ним. Ты, дядя, давай
на Зураба ориентируйся. Всыпь
ему, покуда я за войском езжу. А потом мы вместе на Иогафона нападем.
- Ты не сомневайся. Зураба я сделаю. У меня на этого гада давно руки
чешутся.- Анабабс
прищурился и разрубил ножом курицу.
- Он еще вчера Шульцвиндрейка отравил.- Напомнил Альпухар.
- Это кто это такой - Шульцвиндрейк?
- Это сын Изабеллы Гальхерии Печальной.
- А, знаю. У нее еще муж был - Курасон Второй Бескорыстный. Мы с ним по
молодости дружили. А
потом он мне чего-то разонравился, и я на него напасть хотел. Но он,
сука, выкрутился. Как
сейчас помню. Это было, когда я в первый и в последний раз влюбился.
Молод был, дурак,
военными усовершенствованиями не занимался. Голова была забита всякими
романами, работала
плохо. И вот приезжает ко мне в гости моя тетя Изольда со своей дочкой
Брузейной и с собаками.
Она с ними, с собаками, никогда не расставалась. И я в Брузейну
влюбился. Решил я однажды к
ней под кровать залезть, чтобы ночью вылезти и в любви объясниться.
Лежу под кроватью и чего-то
предвкушаю. Вдруг входит тетя Изольда с собаками. Собаки меня учуяли,
под кровать залезли и
покусали чуть не до смерти. Думал - крышка.
- Любовь, - сказал Альпухар,- это отрава. Приятная, но сильная отрава.
- Отрава и есть. Эти собаки из меня всю дурь вышибли. После того случая
я стал совсем другим
человеком. Про баб слышать не хочу. Война - это то, что надо!
Баллистика - вот моя любовь.
- Слушай, дядя, давай я завтра утром за войском отправлюсь. Чего
тянуть-то?
- Что, Альпухар, у тебя руки чешутся?
- Чешутся, дядя, чешутся.
- Тогда езжай.
- А еще лучше - я, дядя, сразу после обеда поеду.
- Узнаю в тебе сына моего брата! Был бы он жив, гордился бы тобой!
Пообедав как следует, Альпухар и маркиз попрощались с гостеприимным
хозяином и сели на
лошадей.
- На вот, каску возьми, - сказал Анабабс на прощание, - пригодится.
- Да не надо, дядя. Тебе она нужнее.
- Бери, бери, а то обижусь.
Альпухар нехотя взял каску и сунул подмышку.
- Ну бывай, Альпухар. Не задерживайся.
- До свидания, дядя. Я мигом.
Когда за ними закрылись ворота, маркиз Германус спросил Альпухара:
- Ваше Величество, а как же Элеонора Блюмерляндская? Мы же, вроде, к
ней собирались.
- Мы к ней и едем.
- А за войском на обратном пути, что ли, заедем?
- А на хер?
- Вы же дяде Анабабсу Длинному обещали.
- Да пошел он! Он нас из пушки расстреливал, а я ему войско! Во ему
войско! - Король сложил кукиш.-
Пусть он Зураба кошками обстреливает!
Когда замок Анабабса Длинного скрылся за поворотом, Альпухар выбросил
железную каску в
кусты.
- Все равно не надену. - Сказал он.
Всадники подъехали к небольшой речке. Они спешились, чтобы напоить
лошадей.
- Ишь, как водой надулась.- Альпухар похлопал лошадь по животу.- Пей,
пей... - Он повернулся к
Германусу.Наполни фляги, маркиз.
- Обождать надо, Ваше Величество. Лошади всю воду взбаламутили.
- А ты поглубже зайди. Заодно и освежишься.
Маркиз снял штаны и, аккуратно разложив их на берегу, зашел в речку.
- Ты, маркиз, пиявок боишься? - спросил Альпухар.
- Как не бояться, Ваше Величество. Они же у людей кровь отсасывают.
- А я знаю - в этой речке пиявок много.
- Ой, Ваше Величество!
- Ты не ойкай, а давай пошевеливайся. Нам ехать надо.
Германус осторожно начал двигаться вперед. Вдруг он оступился, взмахнул
руками и исчез под
водой. Через несколько секунд он вынырнул, судорожно глотнул воздух и
снова исчез. Опять
вынырнул:
- Яма, яма, Ваше Ве..! - Маркиз скрылся под водой.
- Держись, Германус, сейчас тебя спасу! - Альпухар вскочил на лошадь и
въехал на ней в реку.
Добравшись до утопающего, лошадь провалилась в яму, увлекая за собой
короля. Альпухар с трудом
вытащил ноги из стремян и всплыл. Не успел он глотнуть воздуха, как его
голову обхватил руками
маркиз Германус, и они снова ушли под воду. Вынырнули:
- Убери руки, су...!
- ..Я плавать не...
- ... А я что, уме...
- Помогите! Помо...
- Пусти, блядь, убью!
- ... Ваше Ве...
Так они барахтались до тех пор, пока их не отнесло к противоположному
берегу и Альпухар не
почувствовал под ногами дно.
- Вставай, пидарас, яма кончилась,- зло сказал он.- Говно ты, маркиз!
Чуть короля не утопил!
Они вышли на берег.
- Ну и говно ты! В яму меня заманил, лошадь утопил, меня хотел утопить!
Вдобавок все вещи на том
берегу остались!
- Виноват, Ваше Величество.- Маркиз опустил голову.- Нет мне прощения.
Умом я помутился, когда
тонуть стал.
- Вот ты оказывается какой подлый! Сам тону и монарха за собой, значит,
тяну?! Тони, дескать,
Ваше Величество, за компанию?! Чтоб мне, значит, не обидно было?! Так,
значит?!
- Отрубите мне голову, Ваше Величество.- Германус расстегнул ворот
рубахи, выставив кадык.
- И отрубил бы с удовольствием, если б шпага не утонула! У! - Король
замахнулся на маркиза кулаком.-
Ладно, живи пока.
- А лошадь-то, Ваше Величество, не из-за меня утонула.Приободрился
маркиз.- Это не я виноват. На
ней слишком много нагружено было. Вот она и того... утонула, то есть...
А я, значит, не виноват
выходит что.
- Нагружена! - Передразнил Альпухар. - Я на этой лошади подарки для
Элеоноры вез. Цепь вез
золотую толстенную, кубки вез, серебро столовое, диадему, подвески
опять же... А теперь все это
утонуло! Все погибло! Как я с пустыми руками поеду, без подарков?!
- Хорошо еще, что вы, Ваше Величество, вовремя догадались каску дяди
Анабабса выбросить. В каске
вы бы точно потонули. Такая тяжесть...
- А ты, подлец, думал, что у тебя король в такой дурацкой каске ходить
будет? Как ты себе
представляешь, если б я к Элеоноре в каске заявился? Хорош бы я был
любовник!
На противоположном берегу заржала лошадь.
- Что, маркиз, делать будем? Плавать мы не умеем, а лошадь последняя на
том берегу осталась.
- И штаны мои, Ваше Величество, тоже.
- Да хуй с ними, с твоими штанами! Лошадь бы назад получить, а без
твоих штанов я обойдусь.
- Надо бы ее подманить, Ваше Величество.
- Эй, Звездочка, фьють-фьють! Иди сюда! - Король поманил лошадь
пальцем.- Не идет, сволочь! А
ну, давай ты. Твоя ж лошадь, может она тебя послушает.
- Звездочка! Звездочка! Ко мне! - Закричал маркиз.- ...Вот, холера, не
слушается!
- Надо ее на чего-нибудь привлечь, типа овса.
- Овса нету, Ваше Величество.
- Тогда можно на сено.- Альпухар сорвал пучок травы.Фьють! Фьють! Ну,
давай, холера, иди! Иди
травы покушай! А ты, голожопый, чего стоишь?! Давай приманивай свою
лошадь.
Германус сорвал травы.
- Фьють! Фьють! Иди поешь! На, на, на! Звездочка, Звездочка! И-го-го!
Маркиз тряс рукой с пучком травы, подбрасывал ее, рвал новую, сыпал
себе на голову, жевал траву,
плевался, снова рвал.
- Не идет, Ваше Величество.
- Ну-ка, маркиз, сбоку зайдем и камнями ее обкидаем.Предложил
Альпухар.- Нужно заставить эту
скотину сдвинуться с места.
Они отошли в сторону и обстреляли лошадь камнями. Один камень угодил
лошади в ногу.
Животное подпрыгнуло и отбежало на безопасное расстояние.
- Убежала, дура! Дотуда не докинуть... Ну и ладно. Пошли пешком,
Германус. Как-нибудь доберемся.
- Куда же я, Ваше Величество, без штанов?..
- Ты, маркиз, куртку сними и жопу обмотай, если стесняешься яйцами
сверкать.
Маркиз прикрылся курткой, и они пошли дальше.
Вдруг сзади послышалось ржание. Путники оглянулись и увидели нагоняющую
их мокрую
лошадь.
- Сама прибежала, сучка! - Повеселел Альпухар.
- Она у меня такая. Сообразительная. - Торжественно сказал Германус.
- Чего же она не сообразила штаны тебе с того берега прихватить? -
Король засмеялся.- Маркиз
беспорточный! Ладно, сначала я сяду, а ты - сзади.
Альпухар залез на лошадь. Маркиз Германус влез сзади. Альпухар поерзал:
- Знаешь что, маркиз, ты, пожалуй, слезай. Во-первых, мне так тесно, а
во-вторых, как-то не хорошо -
вдруг кто-нибудь подумает, что это я с голой жопой на лошади разъезжаю.
Мне ни к чему такие
фамильярности. Ты, маркиз, лучше беги за лошадью.
Маркиз покорно слез.
- Но! - Король пришпорил лошадь.- Догоняй, го-ло-жо-пый!
К вечеру маркиз еле стоял на ногах.
- Держись, маркиз! - Подбадривал его с лошади Альпухар.Немного
осталось. Вон за теми холмами
замок Иогафона Сильного. А от него до Элеоноры рукой подать.- Альпухар
прищурился.- Кто это там
впереди разлегся? - Он подскакал к лежавшему.- Батюшки! Да это ж сам
Иогафон Сильный
валяется! Беги сюда, маркиз!
Подбежал запыхавшийся Германус.
- Погляди - что с ним.
Германус наклонился над телом и приложил ухо к груди Иогафона.
- От него вином сильно пахнет, Ваше Величество. Похоже, он пьяный
вусмерть.
- Вот тебе и на! Ну, Иогафон! Позорит все королевское звание!
- Ваше Величество,- робко заметил Германус,- а я-то совсем без
штанов...
- Да ну?! Неужели? - Усмехнулся Альпухар.- А я смотрю - чего это у тебя
в гардеробе не хватает? И
что же с того?
- Дозвольте, Ваше Величество, я его штаны на себя надену.
Альпухар почесал подбородок.
- А не жирно тебе будет в королевских портах?
- Так как же, Ваше Величество, можно?
- Снимай уж, раз у тебя штанов нет. Да смотри - эти не проеби.
- А сапоги можно взять, Ваше Величество? Сапоги хорошие.
- У, ты! Мародер! Бери, чего уж... Хотя, постой. Дай-ка их сюда - я
посмотрю... Правда, хорошие
сапоги. Лучше моих. Ты вот что, маркиз, ты мои сапоги надевай. А я эти
себе возьму. Я все-таки к
любовнице еду. Мне нужно быть в форме. Подай мне еще его шляпу, а то
мою Анабабс пушкой пробил.
Альпухар надел сапоги и шляпу Иогафона Сильного. И пока
маркиз Германус натягивал штаны, король вытащил из кармана маленькое
зеркальце и оглядел себя.
- А мне идет,- удовлетворенно отметил он.- Как на меня сшита. Быстрее,
Германус, штаны застегивай
- дальше поедем.
Раздетый Иогафон Сильный свернулся калачиком и захрапел.
- Жаль, Ваше Величество, у него с собой лошади нет.
- Но-но! Не очень! Пол-короля раздел и все ему мало! Много вас
охотников до королевского добра!
Путники свернули в небольшой лесок неподалеку от замка Иогафона
Сильного и решили немного
отдохнуть и перекусить.
Маркиз Германус по приказу Альпухара набрал грибов, развел костер и
поджарил грибы на палочках.
- Это вам, Ваше Величество.- Сказал Германус, протягивая грибы
Альпухару.
- А ты что?
- А я что-то не проголодался еще.
- Ты, маркиз, это брось - не проголодался! - Строго ответил король.- Ты
сегодня много бегал и много
потерял сил. Тебе их надо восстановить, потому что бегать тебе еще
предстоит прилично. Тем
более - вдруг эти грибы обратно ядовитые окажутся. И что же я,
по-твоему, из-за тебя от грибов
умереть должен? В двух шагах от моей возлюбленной? Ты этого хочешь?
Альпухар схватил маркиза за
воротник.- Хочешь, да?! Ты с Зурабом заодно, а? Говори!
- Бог с вами, Ваше Величество.- Перепугался Германус.- Что вы такое
говорите? Я за Ваше
Величество в огонь и в воду согласный.
- В воду, говоришь? Я помню, как ты меня вместе с лошадью чуть не
утопил! Ты что, думаешь, я
забыл уже? Я все помню. Альпухар отпустил маркиза. - Ешь, каналья,
грибы! Будешь от каждого гриба
надкусывать, прежде чем мне дать.
- Есть, Ваше Величество.
После ужина король Альпухар лежал на траве и смотрел в небо. Маркиз
присел рядом на пенек.
- Скоро, маркиз, увижу я свою Элеонору.- Король пожевал травинку.- А
все-таки сладко - немного
оттянуть час свидания. В этом что-то такое... Любовь - это отрава.
Сильная, но приятная отрава. Да
я тебе, кажется, это уже говорил?
- Говорили, Ваше Величество.
- Ну и что, что говорил. Кое-чего умное и повторить не грех. Ну-ка,
маркиз, повтори.
- Любовь, Ваше Величество, это отрава. Сильная, но приятная отрава.
- Молодец.- Альпухар поднял ногу и осмотрел сапог.- Сапоги какие у
Иогафона. Элегантные. Даром,
что пьяница.
- И штаны хорошие, Ваше Величество. Только все карманы какой-то дрянью
набиты.
- А ну-ка, погляди, чего у него там в карманах?
Маркиз принялся доставать из штанов Иогафона различные предметы. Он
вытащил несколько
пробок от бутылок, штопор, засохшую корку хлеба, круглую королевскую
печать, надкусанное
яблоко, курительную трубку.
- Барахла-то сколько! - Цокнул языком Альпухар.
- Ваше Величество, тут еще письмо какое-то. Нераспечатанное. - Почитай
мне вслух.
Альпухар повернулся на бок, подпер голову рукой и приготовился слушать.
Маркиз Германус развернул скомканный конверт, вскрыл его и вытащил
письмо:
" Здравствуй, уважаемый сосед Иогафон Сильный!
Пишет тебе твой надежный друг Анабабс Длинный.
Как, Иогафон, поживаешь? Все ли у тебя в порядке? Давно ты мне что-то
не писал. Наверное, опять
закладываешь и тебе не до этого. Не жалеешь ты себя, Иогафон! Пей
все-таки поумереннее, как
пристало королям. А то, неровен час, погибнешь.
У меня же все в порядке. Вырыл новые окопы и укрепил их дубовыми
досками. Теперь меня голыми
руками не возьмешь.
А пишу я тебе вот по какому поводу. Как ты, наверное, знаешь, у меня
был брат - король Альпухар
Шестой - монарх достойный во всех отношениях. К сожалению, он умер, и
королем стал его сын, а
мой племянник Альпухар Седьмой Длиннобородый. Этот мой племянник -
позор всего нашего
семейства. Военными усовершенствованиями, как подобает настоящему
королю, он не занимается, а
на уме у него одни бабы. И выходит, что такие громадные территории,
которые по праву должны
принадлежать мне, пропадают зазря под этим молокососом Альпухаром.
Я долго размышлял и разработал стратегический план действий. Ты сейчас
охуе. Я, короче,
вызываю моего племянника письмом, в котором предлагаю ему приехать ко
мне вместе с войском
для того, чтобы, якобы, напасть на тебя соединенными силами. Этот
сосунок, ни о чем не
подозревая, приезжает ко мне с войском, и мы едем нападать на тебя. При
чем, заметь, племянник с
войском едет впереди, а я со своим войском еду сзади. В березовой роще
возле Бычьей Поляны ты со
своим войском сидишь, короче, в засаде. И когда Альпухар со своим
войском выезжает на поляну, ты
со своим войском неожиданно нападаешь на него спереди. А я со своим
войском тем временем
нападаю на него сзади. Мы окружаем противника и разбиваем в пух и прах.
Потом мы вместе поедем
нападать на Зураба Меченосца и разбиваем его в пух и прах. Нам вдвоем
это - раз плюнуть. Таким
образом, мне достаются в наследство владения Альпухара, а ты заберешь
себе все Зурабское. А?
Каково? Здорово я придумал? Я полагаю, ты не будешь этого отрицать.
Отвечай немедленно. Время не
ждет. Твой верный друг Анабабс Длинный. P.S. Это письмо, как ты
понимаешь, никому не должно
попасть на глаза. С одной стороны такой поворот может расстроить наши
планы, с другой стороны -
мое нападение на племянника дело семейное, щекотливое. И я не хотел бы,
чтобы другие мои
родственники прознали об этом. И когда мы уничтожим Альпухара, мое
участие в этом деле должно
остаться тайной. Все спишем на тебя. Лучше всего было бы, если бы ты
сразу по прочтении письмо
сжег."
- Ни ху-я се-бе! - Только и смог произнести Альпухар.- Дядя хуев! Чего,
сука, задумал! Старый козел!
Выходит, это он нарочно нас из пушки обстреливал! Хорошо еще этот
пьяница Иогафон письмо
прочесть не успел. - Король вскочил на ноги и принялся расхаживать взад
и вперед. - Ну я тебе, дядя,
устрою! Я тебе, дядя, на хуй, яйца оторву! Я тебе покажу территории! -
Альпухар сломал ветку и
хлестнул ею по земле.- Погоди...погоди...Вот что, маркиз! Мы сейчас
вернемся к Иогафону и науськаем
его против дяди! Есть у меня кое-какие соображения на этот счетец. По
коням!
Не доскакав с полмили до места, где лежал Иогафон, Альпухар остановился
и подождал маркиза
Германуса.
- Слушай, маркиз,-сказал Альпухар, когда Германус наконец поравнялся с
ним,- надо будет сейчас
Иогафона будить, а на тебе штаны его надеты. Он хоть и пьяный, а вдруг
их узнает. Так что или
снимай штаны или давай их изуродуем до неузнаваемости. Можно их,
например, до колена
обрезать.Альпухар вытащил из-за пояса нож и подал его Германусу.- На,
режь быстрее... И вот еще
что - сапоги-то его на мне. Мы их пока в сумку уберем, а ты мне мои
отдай. Босиком, значит,
маленько побегаешь.
Они подскакали к спавшему на дороге Иогафону Сильному. Альпухар слез с
лошади и наклонился
над королем.
- Иогафон! Иогафон! Просыпайся.- Он подергал того за нос.
Иогафон открыл глаза и недоумевающе посмотрел на Альпухара.
- Ты кто? - спросил он.
- Не узнаешь? Я - Альпухар Длиннобородый.
- Ааа. Узнаю,- протянул Иогафон и снова закрыл глаза.
- Эй, Иогафон, не спи! Не спи! - Альпухар похлопал короля по щекам.
- Драться? Драться? - Забормотал Иогафон. - Я король. Ты мне за это
ответишь...
- Просыпайся, говорю!
Иогафон открыл глаза:
- Ты кто? Где-то я тебя сегодня уже видел.
- Я тоже король. Альпухар Седьмой Длиннобородый.
- А где твоя длинная борода?
- Это неважно. Поднимайся быстрее. У тебя Анабабс штаны украл.
- Как это?
- Вот так это. Посмотри сам.
Иогафон с трудом сел и оглядел свои голые ноги.
- Ни хрена! А где штаны?!
- Я ж тебе говорю, Анабабс с тебя снял штаны, пока ты тут отдыхал.
- Зачем ему?
- А затем. Он над тобой издевается. Захотел над тобой посмеяться.
- Посмеяться? - Иогафон сдвинул брови к носу.- ...Что-то я ничего не
пойму. Башка трещит. У тебя,
борода, выпить нету?
- На, выпей.- Альпухар подал Иогафону флягу с вином.
Иогафон вытащил зубами пробку, выплюнул ее и двумя гигантскими глотками
осушил посуду.
- Теперь живой.- Он облегченно вздохнул.- Ну, рассказывай, чего хотел.
- Рассказываю еще раз. Пока ты тут лежал, мимо Анабабс со свитой ехал.
Он с тебя для смеха штаны
снял и увез. А дома у себя на осла их напялил, поил этого осла из ведра
водкой и всем говорил, что
этот осел - это ты, Иогафон Сильный. А потом он этого пьяного осла в
твоих штанах зарядил в
катапульту и выстрелил им в воздух. А потом всем хвастал, что и с тобой
самим также вот
разделается.
- А почему на тебе моя шляпа? - Спросил Иогафон.
- А, забыл совсем! - Не растерялся Альпухар.- Он еще и шляпу на осла
надевал. А я ее незаметно
снял, чтобы тебе вернуть.
- Ничего себе! Анабабс - говно какое! Мы с ним вместе выпивали, а он
мне после этого - такое! Вот
говно!
- Держи шляпу,- Альпухар снял шляпу и протянул ее Иогафону.
- Я после осла не надену.
- Это кто осел? - насупился Альпухар.
- Да не ты. А тот осел, с которого ты снял.
- Ааа. А то я сразу не понял.
Иогафон поднялся и поприседал, разминая затекшие ноги.
- До завтра отойду окончательно,- сказал он,- и все - поеду Анабабсу
мстить. Он еще пожалеет. С
выпившего штаны снимать?! Это ему дорого обойдется! Сейчас пойду в
замок и распоряжусь
готовиться к нападению. Ну, держись, Анабабс! - Иогафон погрозил
кулаком.- ...У тебя, борода,
выпить не осталось?
- Больше не осталось.- Ответил Альпухар.
- Тогда пойду домой...Стоп.- Иогафон перестал приседать.Как же я теперь
без штанов пойду? Негоже
королю перед толпой без штанов появляться. Что же делать?
- Есть выход. Можно штаны на время у моего адъютанта снять, у маркиза
Германуса.
- Вот спасибо.- Обрадовался Иогафон.- Ты, маркиз, не сомневайся, мне
только до замка дойти, а
там я тебе штаны верну.
Маркиз покорно снял штаны и протянул их Иогафону Сильному. Иогафон взял
штаны и внимательно
их осмотрел.
- Недлинные какие-то.- Сказал он.- Что это за фасон такой, голоногий?
- Это мода теперь такая, для адъютантов. Летние адъютантские штаны.
Элегантные.- Пояснил
Альпухар.
Иогафон махнул рукой и надел.
- Как по мне сшитые.- Удивился он.- Только коротковаты.- Он сунул руку
в карман и вытащил оттуда
свою круглую королевскую печать. Иогафон нахмурился. - Эй, маркиз,
откуда это у тебя в штанах моя
круглая королевская печать?
Маркиз покраснел и что-то невнятно забормотал.
- Да это мы подобрали.- Сказал Альпухар.- У осла из кармана выпала,
когда он из катапульты летел. Я
подумал - тебе она еще пригодится.
- Спасибо.- Иогафон сунул печать обратно в штаны.- Ну, пошли ко мне.
Иогафон Сильный пошел вперед, сверкая голыми коленками. Альпухар
медленно тронулся за ним.
Маркиз Германус обвязал бедра курткой и побежал вслед за королями.
Альпухар Длиннобородый и маркиз Германус стояли на балконе замка
Иогафона Сильного.
- Вон за тем лесом еще мили три-четыре до Элеоноры.- Альпухар
мечтательно вздохнул.- Элеонора,
Элеонора, тебя, быть может, увижу скоро...О, Германус, придумал! Я ей
стихи сейчас напишу. Подарки
утонули, а я ей стихи подарю. Она стихи почитать любит. Доставай,
маркиз, бумагу и записывай.
Диктую. Значит так...
Элеонора,Элеонора!
Тебя, быть может, увижу скоро,
Мой гиацинт благоуханный,
Тобой я наслаждаюсь постоянно.
О, несравненный мой тюльпан,
Амур достанет свой колчан,
Стрелу он вытащит оттуда,
Запустит ту стрелу,
И раненый я буду,
Пробитый в сердце той стрелою,
Я истеку горячей кровью.
Любовь к тебе меня погубит.
Меня поймет, замужнюю кто любит.
О, эта пытка наслажденьем,
Хожу я бледный, словно привиденье,
Я в поле чистом падаю на травы.
Любовь - приятная, но сильная отрава. Записал?
- Так точно, Ваше Величество.
- Смотри, не потеряй.
На балкон вышел переодевшийся Иогафон Сильный.
- Держи, маркиз, твои штаны. Спасибо, выручил. Отужинать не желаете?
- В принципе, с удовольствием,- сказал Альпухар.
- Ну, тогда пошли за мной.
Хозяин и гости уселись за накрытый стол.Слуга налил всем по большому
кубку красного вина.
- Ну, со свиданьицем.- Сказал Иогафон и выпил.
Альпухар пригубил вино и поставил кубок на стол.
- Э, э, так не пойдет.- Заметил Иогафон.- Первую - до дна.
Альпухар пожал плечами и допил вино.
Слуга снова наполнил кубки.
- Согласно королевскому указу - пьем по второму разу.
Поехали. - Объявил Иогафон и выпил.
Альпухар отпил немного и поставил кубок.
- Второй кубок вина пьется категорически до дна!
Альпухар допил.
- Это ты сам, что ли, тосты сочиняешь? - Спросил он.
- Только некоторые. А в основном, мой папаша. Он это все еще до того,
как я родился сочинил.
Талант. Я когда подрос уже - бывало, сядем с ним за стол вино пить -
так из него тосты так и сыпятся.
Слуга наполнил кубки.
- Кто выпивает третий раз, тому любая дама даст! - Произнес Иогафон и
выпил.
Альпухар и маркиз переглянулись и осушили кубки. Слуга наполнил кубки
снова.
- Ну и здоров ты пить, Иогафон!
- Естественно. - Иогафон закусил помидором. - А вы, собственно, куда
направляетесь?
- На побережье едем. Отдохнуть. Меня там, в принципе, мой друг ждет,
принц Фурьян Корнакес. Вот к
нему и едем.
- А. Я там отдыхал однажды. Природа красивая. И море теплое. Я месяц не
просыхал. Предлагаю за
это выпить. Имею намеренье твердое - опрокинуть с вами четвертую!
Альпухар отодвинул от себя кубок:
- Мы все. Нам ехать нужно.
- Так не пойдет.- Отрезал Иогафон.- Я что, по-вашему, один должен пить?
Я же не алкоголик.
- Хорошо,- махнул рукой Альпухар,- по последней и все.
Они выпили, и слуга снова наполнил кубки.
- Так вы, значит, на побережье собрались? - Спросил Иогафон. - Ага.-
Альпухар икнул.- Там, говорят,
бабы отличные. Корнакес пишет - там ими все кишмя кишит... Что-то я
перебрал...Голова
кружится.
- Ты, чтоб голова не кружилась,- предложил Иогафон,- в другую сторону
голову поворачивай. Она у
тебя в одну сторону кружится, а ты ее в другую сторону поворачивай. Я
из-за этого способа в одну
интересную историю попал. Давайте выпьем, а после я расскажу. Кубок
пятый не пьет только
горбатый! Иогафон выпил.
Альпухар и маркиз тоже выпили.
Слуга наполнил кубки.
- Ну так я рассказываю. Приезжает ко мне как-то мой шурин Полудокл
Толковый. И мы с ним
запили. Неделю пьем. Пьем другую. На третью, короче, неделю я шурину
говорю: "Поехали,говорю,- к
Анабабсу, у него пить...
- Ты помнишь, чего Анабабс с твоими штанами сделал? - Перебил его
Альпухар.
Иогафон нахмурился:
- Это ты про осла что-ли? Завтра встану и Анабабсу крышка! Хорошо, что
ты напомнил. Выпьем за
нашу победу. За победу над врагом пустим рюмочку кругом! - Иогафон
выпил.
Слуга наполнил кубки.
- Короче, продолжаю. Поехали с шурином к Анабабсу пить. Приехали к
Анабабсу и пили еще две
недели...
- Он тебе катапульту показывал? - Поинтересовался Альпухар.
- Да я не помню. Может и показывал, а я не запомнил.
- Не помнишь, а рассказываешь. - Альпухар укоризненно поднял палец.
- Ну, извини, извини... Очнулись мы на третью неделю с шурином
Полудоклом в Зурабском лесу. Не
помним - как туда попали...
- Не помнишь, а рассказываешь.- Снова вставил Альпухар.
- Мы - как туда попали не помним, а дальше помним.
Просыпаемся мы, короче, в Зурабском лесу...
- А, знаю, знаю, ик! - Альпухар пьяно прищурился.- Просыпаетесь, а у
вас воронки в ушах!
- Какие воронки?
- У Зураба надо спать осторожнее. Он воронки в уши вставляет.
- Зачем он их вставляет?
- А я не помню, - Альпухар развел руками.
- Может, он через них вино наливает? - Предположил Иогафон.
- Может и наливает.- Согласился Альпухар.- Ты не помнишь, Германус? -
Он повернулся к маркизу.
Маркиз спал, подперев голову рукой. - Спит. Напился и спит. - Альпухар
толкнул маркиза в бок.
Маркиз пошатнулся и стукнулся лбом об стол.
- Тут яма, Ваше Величество...Лошади тонут...- Забормотал он во сне.
- Слабак твой маркиз.- Сказал Иогафон.- Давай вдвоем выпьем за сильных
и абсолютных монархов.
Они выпили.
Слуга наполнил кубки.
- Ты что-то там рассказывал вроде и не закончил.- Напомнил Альпухар.-
Расскажи.
- А про что?
- А хуй его знает. Про лес, кажется. Я люблю про природу слушать. Про
природу и про любовь.
- Точно, я про лес рассказывал. Устроили мы как-то с моим шурином
Полудоклом Толковым в лесу
пикник. Развели вот такой костер огромный. Зажарили барана. Напились и
уснули. Просыпаемся...
- ...в ушах - воронки.- Перебил Альпухар.- Это ты уже
рассказывал.
- Воронок я чего-то не помню.
- Не помнишь, а рассказываешь.
- Ну извини, извини... Может, выпьем?
- Может и выпьем.
- Ну давай тогда.
Они выпили.
Слуга наполнил кубки.
- Ну вот, слушай. Просыпаемся мы с Полудоклом - все уже съедено и
выпито. Пошли мы в замок
пить. В замке мне Полудокл говорит: "Мне жениться надо." "Зачем?" -
спрашиваю. "Положено,-
говорит,- возраст пришел". "Хочешь,- говорю ему,на моей сестре женись.
У нее тоже уже лет десять
как возраст пришел. Женись на ней, будем чаще встречаться." Он говорит:
"Давай." Вот он и
женился спьяну. А когда протрезвел рассмотрел какая она страшная и
обиделся на меня - страсть.
"Ну,- говорит,- ты мне и подсунул супругу". А я ему отвечаю: "Зато
будем чаще видеться."
- Любовь,- сказал Альпухар,- это отрава... - Он упал со стула и уснул.
Иогафон принес из спальни плед и прикрыл им Альпухара.
Утром Альпухар проснулся первым. Он с трудом вылез из-под стола и сел
на стул. Все тело ныло,
мысли путались. Альпухар макнул палец в кубок с недопитым вином и
смочил виски. Слева кто-то
засопел. Альпухар с трудом повернул голову и заметил рядом на стуле
спящего Германуса.
Альпухар вытащил из кармана часы на цепочке и нажал на кнопку. Крышка
часов открылась,
заиграла приятная мелодия. Альпухар застонал и захлопнул крышку. Он
посидел еще немного, потом
собрался с силами, снова нажал на кнопку, быстро взглянул на циферблат
и захлопнул крышку.
- Маркиз, проснись, ехать пора.- Король толкнул ногой стул под
Германусом. Стул опрокинулся и
Германус оказался на полу вверх ногами.
- Ваше Величество, по нам стреляют! - Маркиз вскочил на ноги и ошалело
разинул рот.
- Дурак, чего орешь?! - Альпухар схватился за голову и прошептал.-
Ехать пора...Отправляемся.
- Есть, Ваше Величество, отправляться.- Прошептал в ответ Германус.
В залу вошел Иогафон Сильный в ночной рубашке и с мокрым полотенцем на
голове.
- Как спалось, гости дорогие? - Он подошел к столу и заглянул в
кувшины.- Эй, слуга! Наливай!
Слуга наполнил кувшины.
- Давайте, друзья мои, поправимся и будем здоровы. Если утром сохнут
губы, значит надо выпить
кубок! - Иогафон выпил и сразу порозовел.- А вы, друзья мои, чего не
пьете?
- Да я уже смотреть на это не могу! - Отрезал Альпухар.- Меня тошнит.
- Когда тошнит сверх всякой меры, тебя спасет стакан мадеры! Понял?
Маркиза Германуса стошнило под стол.
Альпухар вышел на балкон. На свежем воздухе ему стало немного полегче.
Сзади подошел Иогафон Сильный со слугой. На подносе у слуги стояли два
полных кубка вина.
- Вот и я люблю на свежем воздухе выпить.- Сказал Иогафон. - Когда в
организме вчерашнее бродит -
выпить неплохо, мой друг, на природе. Давай, борода, на балконе выпьем.
А то в зале твой маркизус
харч мечет. Вонь жуткая. Не будем ему мешать.
Альпухар с трудом сдержался.
- Ты чего такое лицо сделал? - Нахмурился Иогафон. - Тебе что, у меня
не нравится? А? Нет, ты скажи.
- Нравится. Но пить не буду.
- А не хочешь - не пей.- Иогафон выпил. - А может, выпьешь все-таки?
Кто носом вертит от вина - не
понимает ни хрена!
- Иогафон, нам ехать пора. Дай лошадь.
- Лошадь дам... - Иогафон почесал подбородок. - Нет, не дам. Вот
выпьешь со мной - дам лошадь. А
так - не дам.
Альпухар стиснул зубы:
- Не знал я, что ты такой! Ладно, наливай.
- Уже налито. Давай с тобой промочим горло, чтоб наши все враги
подохли!
- Не в рифму,- заметил Альпухар, вытирая губы.- На "горло" лучше
"промокли" рифмуется. Давай с
тобой промочим горло, чтоб наши все враги промокли.
- Рифма отличная. Но смысл теряется. Лучше уж тогда так...Давай с
тобой...это...скажем, протрем
бинокли, чтоб наши все враги подохли...Выпьем?
- По последней и давай лошадь.
- Кто пьет, как конь, кто пьет, как лошадь, тот, верно, человек
хороший!
Альпухар выпил вина и подумал: "Подозрительно как-то. Зураб меня
музыкой довести хотел. Этот
- виршами одолевает. Подозрительно. Надо уносить ноги."
- Ты случайно музыкой не увлекаешься? - Спросил он.
- А что?
- Так просто спросил.
- У меня сестра увлекалась. Я, бывало, пью с шурином, а она напротив
усядется назло и арфу свою
щипает, чтобы мы быстрее закруглялись. Доводила нас, ведьма.
- Пошли за лошадью?
- Пошли.
Прихватив бледного маркиза, они спустились вниз.
Иогафон Сильный распорядился насчет лошади для Германуса.
- Ты про Анабабса-то не забыл, Иогафон? - Спросил Альпухар, забираясь
на лошадь.
- Погоди...- Иогафон наморщил лоб. - Это про осла, если не ошибаюсь?
- Про осла, про осла.
- Я ему этого никогда не забуду. Сегодня же поеду ему мстить. Или
завтра, в крайнем случае. Он от
меня не уйдет.
- Смотри, не забудь.
- Не забуду.
- Ну, бывай. Спасибо за угощение.
- А то приезжайте еще. Чаще надо видеться. Живем, вроде, рядом, а
видимся редко.
Альпухар и маркиз въехали в лес. Германус неожиданно остановился и слез
с лошади.
- Ты что, маркиз? - Спросил Альпухар.
- Не могу, Ваше Величество. Меня на лошади укачивает. Я лучше пешком
пойду.
- Надо тебе было вина выпить. Я вот выпил и меня не укачивает...-
Альпухар задумался. - Скоро-
скоро я буду лобзать мою прекрасную Элеонору...Ну чего, полегче тебе?
- Вроде, полегче... Ваше Величество, вы не будете ругаться?
- Смотря за что. Если, например, лошадь опять хочешь утопить, то буду
ругаться.
- Нет, Ваше Величество, лошадь тут не при чем.
- Тогда не буду.
- У меня, Ваше Величество, печать в штанах осталась. Круглая
королевская печать Иогафона
Сильного. Будем возвращаться или как?
- Никак. Не будем возвращаться. Возвращаться - плохая примета. А что у
тебя печать осталась - так
это даже хорошо. Я ее Элеоноре подарю. Пусть порадуется... Жаль, шляпу
забыл у Иогафона
попросить. Без шляпы - несолидно.
- Может, не надо вам было, Ваше Величество, тогда каску Анабабсову
выкидывать. Лучше все же,
чем ничего.
- Дурак ты, маркиз! Кто ж к любовнице в каске ездит?!
Они выехали из леса и поскакали по полям.
Вскоре впереди показался замок Кришнахана 14-го Громкого. Они
остановились неподалеку от
замка и спрятались за кустами. Маркиз Германус отвел лошадей в овраг,
привязал их к сломанной ели
и вернулся к Альпухару.
- Чего делать, маркиз, будем? - Альпухар вытащил из кармана письмо
Элеоноры и перечитал еще раз.-
...Короче, я так понимаю - Кришнахан вроде должен был уехать. А вроде и
нет. Тем более - когда и
насколько - тоже не ясно. Может, он и вернулся уже. А может, никуда и
не уезжал. Делаю вывод -
ехать напролом рискованно. Нет никакой уверенности, что его нет. Давай
подождем дотемна и
сходим в разведку.
Когда стемнело, король Альпухар Седьмой и маркиз Германус отправились
на разведку.
Незамеченными они добрались почти до самых ворот и спрятались за
деревом. У ворот стояли
вооруженные до зубов стражники.
- Нужно их как-то отвлечь.- Прошептал Альпухар.- Сделаем так. Ты,
маркиз, сейчас переползешь на
ту сторону дороги и с той стороны станешь шуметь и кричать, будто тебя
режут. Стража услышит и
пойдет посмотреть - кого это там режут, а я тем временем проскользну в
замок.
- А если, Ваше Величество, они меня поймают?
- А ты скажи, что разбойники убежали. Скажешь, что разбойники-де тебе
штаны оторвали. Они и
поверят.
- Понял, Ваше Величество.
- А раз понял - переползай. С Богом.
Маркиз Германус лег на живот и пополз по дороге. Не успел он ее
переползти и спрятаться в кустах,
как послышался топот копыт и мимо, по дороге к замку, проскакал король
Кришнахан 14-ый со
свитой.
- Открывайте ворота, уроды! - заорал он.- Ваш король вернулся.
Стражники засуетились и резко раскрыли ворота. Король Кришнахан со
свитой заехали внутрь и
ворота за ними закрылись.
- Ой! Ой! Помогите! Ка-ра-ул! Ре-жут! Ре-жут! - Раздался из кустов
истошный голос маркиза.
- Заткнись, дебил! - Зашипел на него с противоположной стороны
Альпухар. - Надо было раньше
орать! Теперь-то и так понятно, что Кришнахан в замке.
- Орет кто-то в кустах.- Послышался от ворот голос стражника. - Вдарь
по этому крикуну из
мушкета.
Грянул выстрел.
Альпухар и маркиз Германус бросились бежать.
Добежав до оврага, они упали на землю и долго не могли отдышаться.
- Чуть не убили из-за тебя! - Зло сказал Альпухар. - Для чего ты
орать-то начал?
- Так вы же приказали, Ваше Величество.
- Дебил ты, маркиз, и есть.- Король помолчал.- Ладно, главное мы
выяснили - Кришнахан, к
сожалению, дома. И, выходит, зря мы сюда ехали. - Альпухар поднял с
земли палку и сломал ее об
колено.- Но я не отступлю...Есть план. Ты, маркиз, печать иогафоновскую
еще не потерял?
- Тут она, Ваше Величество, в кармане.
- Отлично. Доставай бумагу и перо. Пиши:
" Кришнахану 14-ому Громкому от Иогафона Сильного.
Я, Великий и Могучий император Иогафон Сильный, объявляю тебе, грязный
пачкун и выродок,
смертельную войну. Ты, вонючка, уже давно меня раздражаешь, и я
намереваюсь надрать тебе
задницу. Чаша терпения переполнена, и ты, старый козел, у меня
дождешься. Выезжай сейчас же биться
на Бычью Поляну. А если ты, ишачья задница, обосрешься и попытаешься
отсидеться в замке, то к
утру ко мне присоединятся Анабабс Длинный, Зураб Меченосец и мой шурин
Полудокл Толковый. И
тогда тебе точно крышка. Скачи быстрее, я жду тебя, сука.
Король-Солнце Иогафон Сильный." Написал?
- Так точно, Ваше Величество.
- Поставь печать.
Маркиз подышал на печать, приложил к листку.
- Готово? Отнесешь это письмо Кришнахану, вроде бы ты не маркиз
Германус, а гонец Иогафона
Сильного. Кришнахан должен на это оскорбление клюнуть и уехать
сражаться. Ты же постарайся как-
нибудь предупредить Элеонору, что я приехал и жду свидания. Сам
оставайся в замке, а я, как только
Кришнахан уедет, проберусь к Элеоноре. Все понял?
- Так точно, Ваше Величество. Гениальный план.
- Тогда езжай.
Германус вскочил на лошадь и скрылся в темноте.
Вскоре он подъехал к воротам.
- Эй, стража,- закричал маркиз,- открывай ворота!
- Ты кто такой грозный?
- Я - посланник Короля-Солнца Иогафона Сильного. Везу срочное послание
вашему королю.
Стражники открыли ворота и пропустили маркиза Германуса внутрь. Маркиз
спешился:
- Ведите меня к королю. Имею для него срочное известие.
Его провели в королевские покои.
Король Кришнахан и королева Элеонора Блюмерляндская ужинали за длинным
столом.
Маркиза подвели к королю.
- Кто таков? - Спросил Кришнахан, откусывая от бараньей ноги.
- Гонец Его Величества Короля-Солнца Иогафона Сильного.
Кришнахан уронил баранью ногу и громко заржал:
- Слышишь, Элеонора, Иогафон Сильный - Король-Солнца! Допился!
- Извольте вести себя как следует.- Покраснела Элеонора.- Вы брызжете
слюной, у вас изо рта все
падает, вы хватаете меня жирными руками! Извольте успокоиться!
- Да нет, ты послушай! Король-Солнце Иогафон Пьющий! Давай, гонец, сюда
письмо. Повеселимся.
Маркиз подал скатанный в трубочку листок.
Кришнахан вытер руки об камзол и принялся читать.
Убедившись, что король отвлекся, маркиз Германус стал подавать королеве
Элеоноре условные
знаки. Для начала он несколько раз ей подмигнул.
Королева недоуменно вскинула брови.
Увидев, что его не понимают, маркиз скорчил хитрую гримасу и приложил
палец ко рту.
Элеонора положила вилку на стол.
Маркиз похлопал себя рукой по сердцу и чмокнул губами, а потом показал
большим пальцем за
спину.
Элеонора Блюмерляндская раскрыла от удивления рот.
Тогда маркиз стал прикладывать руки к подбородку, изображая длинную
бороду.
В это время Кришнахан закончил читать, побагровел и швырнул письмо на
стол.
- Нет, я не понимаю! Я не верю своим глазам! Этот забулдыга пишет мне
такие слова! У меня язык
не поворачивается, дорогая, повторить - чего он мне написал! На вот,
лучше прочитай сама.- Он
подвинул письмо королеве.
Королева быстро пробежала письмо глазами и тоже покраснела:
- Неслыханное хамство! С каких это пор всякие непромытые пьянчужки
позволяют себе писать такие
письма в приличные дома?
- Так это ты, значит, принес нам этот пашквиль? - Обратилась она к
маркизу.
Германус радостно закивал головой.
- Дорогой,- сказала Элеонора Кришнахану,- вели повесить этого негодяя.
Тем более, что пока ты
читал, он над нами издевался. Мало, что он посмел принести эту пакость,
он и ведет себя вызывающе!
- А что он сделал? - Спросил Кришнахан.
- Пока ты читал, он стоял и корчил рожи.
- Стража! - Закричал Кришнахан. В залу вбежало несколько плечистых
стражников.- Взять его! И
повесить немедленно! Стражники скрутили маркиза и уволокли его.
- Морды он, видишь ли, корчит! - Зло хмыкнул Кришнахан.Посмотрю я,
какая у него завтра морда
будет на веревке...Так как ты считаешь, дорогая, мне уже ехать или не
ехать?
- Если, в чем я сомневаюсь, в тебе осталась хоть капля достоинства, ты
должен немедленно ехать и
рассчитаться с этим забулдыгой. Впрочем, такое слово как достоинство -
для тебя пустой звук.
Кришнахан закурил сигару:
- Напрасно ты так обо мне думаешь. Сейчас я докажу тебе, что
достоинство для меня - не пустой звук.
Сейчас я выкурю последнюю сигару и ты увидишь.- Кришнахан глубоко
затянулся.Хорошая сигара.
Крепкая и ароматная...Нет, я, право, возмущен! Какой-то опустившийся
пьяница пишет мне такое.
Значит, ты считаешь - надо ехать? А может, это не серьезно - с пьяницей
связываться? Возможно, он
просто выпил лишнего и написал эту чушь, а завтра будет жалеть и нового
гонца пришлет
извиняться? А я, выходит, ему уже отомстил - одного гонца уже повесил.
Он надолго запомнит этот
урок! Пожалуй, я не поеду... Утро вечера мудренее. Правда ведь,
дорогая?
Элеонора смерила супруга уничтожающим взглядом:
- Я не сомневалась, что ты окажешься ничтожеством. И надо же мне было
выйти замуж за такого
низкого человека, загубить свои лучшие годы?!
- Ну ты уж прямо...Слишком все это утрируешь. Так нельзя. Я же не
отказываюсь, в принципе. Я,
конечно, готов дать отпор хаму. Сейчас покурю и того...Но ты сама
посуди - это же смешно. Мне,
например, очень даже смешно. Ха-ха-ха! Ха-ха-ха! Король-солнце Иогафон.
Ха-ха-ха! Король, ха-
ха-ха, солнце!..Мы сейчас с тобой отправимся спать, а назавтра встанем
и вместе
посмеемся.
- Нет, я не могу больше этого выносить! - Элеонора вскочила из-за
стола.- Изо дня в день одно и то же,
одно и то же! Кто бы знал, как я страдаю! У тебя нет ничего святого!
Никакого понятия о чести! Ты -
свинья, форменная свинья!
- Ну ладно, ладно...Зачем же ты...Такие слова? Все - я покурил и еду.-
Кришнахан поплевал на окурок
и бросил его на пол.
Элеонора заломила руки:
- Сколько раз я тебя просила не разбрасывать где попало свои вонючие
паршивые окурки?! Грязный
несносный человек! Она застонала.
- Я не понимаю, чего ты так нервничаешь? Не волнуйся уберут. Эй, слуги,
подметите окурок!.. Вот и
все. Стоило из-за этого убиваться?
Кришнахан 14-ый Громкий бросил на стол салфетку.
- Слуги! Бегите к маршалу Вассерману! Передайте ему мой приказ -
поднимать войско. Готовность
номер один! И чтоб все было - как следует! - Он покосился на Элеонору.-
А то голову, к свиньям,
оторву!.. Вот видишь, дорогая, я уже собираюсь. А ты переживала.
Кришнахан снял со стены кольчугу и меч, положил их на стол. Потом
сходил в соседнюю залу,
принес оттуда массивную рогатую каску гамзейской стали, сапоги со
шпорами, высокое седло и
колчан. Кришнахан свалил все на стол, вытер пот со лба.
- Уфф! Вот я и собрался. Зря ты, дорогая, сомневалась в своем муже. Ну,
поцелуй меня на прощание,
пока я не оделся.
Элеонора сверкнула глазами и, опершись кулаками на стол, прошипела:
- Не знаю, что надо иметь в голове, чтобы грязные сапоги и прочую дрянь
класть на стол! - Она
сорвалась на крик.- За что?! За что я страдаю?!
- Да чего ты кипятишься? - Растерянно произнес Кришнахан.- Я все
принес, положил вот на стол,
чтобы ты видела, что я собираюсь...
- Собираешься, говоришь?! - Элеонора схватила со стола рогатую каску. -
Собираешься?! Иди во
двор собираться, кровосос! - Она подбежала к окну и швырнула каску
вниз.
- Ну зачем ты так? - Обиженно сказал Кришнахан.- Зачем каску-то
выкидывать? Каску-то выкидывать
зачем?
- У-у, не могу я больше тебя видеть! - Элеонора выбежала из залы и
хлопнула дверью.
Альпухар Седьмой Длиннобородый сидел на поваленном дереве, курил
трубку.
"Что-то Кришнахан не выезжает,- думал он.- Пора бы ему было уже
отправляться...Может, маркиз
чего напутал? - Альпухар выбил трубку о сапог и сунул ее в карман.- Не
могу больше терпеть. Пойду
на разведку." - Он встал и решительно зашагал к замку.
Неподалеку от ворот Альпухар спрятался за дерево, ожидая удобного
случая, чтобы проскользнуть
в замок. Удобный случай скоро представился. Стражники пошли отлить в
кусты. Альпухар
проскользнул в ворота и оказался во дворе замка.
Во дворе суетились солдаты.
"Отлично! - Подумал Альпухар. - Сработало. Еще немного подожду, и
Элеонора одна останется.- Он
поднял голову.- Вот ее окно. Хорошо бы она в нем показалась. Хорошо бы
увидеть ее хоть краешком
глаза. Как я соскучился по моей нежной Элеоноре. - Не спуская глаз с
окна, Альпухар подошел
поближе к стене.Ну покажись же, Элеонора! Ну выгляни хоть на миг! Я так
долго ехал к тебе. Я
несколько раз был на краю гибели. И вот я здесь, под твоими окнами. Я
обожаю тебя, моя
ненаглядная, моя благоуханная роза! Ты навсегда пленила меня, ты лишила
меня покоя и сна. Я
никогда раньше не думал, что любовь бывает такой! Любовь - это сильная,
но приятная отрава."
Из окна вылетела массивная рогатая каска и стукнула Альпухара по
голове.
- Ой!
Ночью Кришнахан 14-ый Громкий отправился со своим войском к Бычьей
Поляне, но Иогафона
Сильного там не обнаружил. Он немного подождал и поехал к
Иогафоновскому замку, но и в замке
Иогафона не оказалось. Иогафон в это время уехал со своим войском
мстить Анабабсу Длинному, но
Анабабса дома не застал, потому что нетерпеливый Анабабс Длинный поехал
со своим войском
нападать на Зураба Меченосца. Но Зураба Меченосца не было дома, так как
тот уехал на похороны к
своему дальнему родственнику Агупте 4-ому Ласковому. Анабабс Длинный
огорчился и вернулся назад.
Иогафон Сильный, не дождавшись Анабабса, поехал домой и запил.
Кришнахан 14-ый Громкий вернулся к Элеоноре и заявил ей, что Иогафон
струсил и убежал,
уклонившись от сражения.
Той роковой ночью стражники Кришнахана обнаружили под окнами замка труп
неизвестного
мужчины. Чтобы не было лишних вопросов со стороны монарха, стражники
потихоньку вынесли труп
за ворота и закопали его неподалеку от замка.
В течение последующего года всюду искали короля Альпухара Седьмого
Длиннобородого, который
куда-то уехал с маркизом Германусом и не вернулся. Спустя год, поиски
прекратили.
Дядя Анабабс Длинный получил в наследство королевство Альпухара.
Объединив свое войско с
войском племянника, он покорил Зураба Меченосца, Иогафона Сильного и
его шурина Полудокла
Толкового.
Обладая такими значительными территориями и огромным войском, Анабабс
Длинный вероломно
напал на Кришнахана 14-го Громкого и пленил его в неравном бою.
Расправившись с
Кришнаханом, Анабабс Длинный взял Элеонору Блюмерляндскую в жены.
Элеонора родила ему сына и назвала его Альпухаром, в честь своего
пропавшего возлюбленного
Альпухара Седьмого Длиннобородого.
ИСТОРИЯ ПРО КОРОЛЯ МОРСКИХ РАЗБОЙНИКОВ ГУГО ПЯТОГО СПОКОЙНОГО,
ГЕРОИЧЕСКОГО ФЕЛЬДМАРШАЛА ФИНКАЛЯ, НАБЛЮДАТЕЛЬНОГО ГУСТАВА ФОН
КУРЦЛИХА, ГЛУХОГО БАРОНА ОТТО ФОН ШИРАЛАСА, ИЗОБРЕТАТЕЛЬНОГО ГРАФА
ХУАНА СУРИДЭСА, КРОВОЖАДНОГО МАРКИЗА ИБРАГИМА ЛИНКОЛЬНА,
ПРОСЛАВЛЕННОГО КУЛИНАРА КАЗИМИРА УСФАНДОПУЛО, УДАЧЛИВОГО
РЫБОЛОВА ГАНСА РАБИБУЛИНА, МЯТЕЖНОГО ГЕРЦОГА ГУНЕХИСА И ИХ
ПОТОНУВШУЮ СТРАНУ
Когда однажды в Замбрии прорвало плотину, короля Замбрии не оказалось
на месте. Король
Замбрии Гуго Пятый Спокойный находился в это время с визитом у своего
соседа Полудокла
Толкового и был, само собой, не в курсе, что его страну, затопило так,
что над водой остался торчать
только дворцовый шпиль. Все остальное безвозвратно поглотила пучина.
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
В этот злосчастный день Гуго Пятый сидел за столом с Полудоклом и вел
переговоры. Гуго Пятый
сватался к старшей дочке Полудокла принцессе Клавдии и сторонам
оставалось уладить некоторые
детали.
- В принципе, я не против.- Полудокл похлопал перчаткой по столу.-
Даже, я больше скажу, я рад, что
мы с тобой, Гуго, породнимся. Ты мне всегда нравился и как король, и
как личность вообще. Так
что препятствий я никаких не вижу с моей стороны. Остается обговорить
кое-какие мелочи.
- Я весь - внимании.- Гуго выпрямился на стуле и подался вперед.
- Давай договоримся,- Сказал Полудокл, - за дочкой даю семь сундуков
золота, табун породистых
коней и корабль-флагман.
- Согласен,- Гуго покрутил ус.- Корабль, в принципе, я могу не брать.
Мне он геополитически
излишен. А лучше вместо корабля коней добавьте.
- Можно и так. А ты мне, как родственник, уступишь урочище Бурманских
Перепелов и деревню Быки.
Гуго почесал кончик носа и уставился в тарелку.
- Уважаемый Полудокл,- наконец произнес он,- мне, конечно, не жалко, но
зачем, собственно говоря,
вам это надо?
- Как зачем? - Полудокл повертел в руке стакан,- Я там охотиться буду.
Ты же знаешь, какой я
заядлый охотник.
- Это естественно.- Гуго вытащил из кармана платок и протер шею.- Но...
Уважаемый Полудокл, мы же
с вами не чужие будем. Что ж я, своего тестя не пущу к себе в лес
поохотиться? Я и сам другой раз с
удовольствием с вами съезжу. Вы меня знаете.
Полудокл поставил стакан на стол и засунул руки в карманы:
- Это, конечно, да... Я на этот счет нисколько не сомневаюсь. Но я уж
такой человек - не люблю
никого лишний раз беспокоить. Мне, чтобы к тебе в королевство охотиться
ездить предупреждать тебя
придется, от дел отрывать. Вот ты будешь думать тогда - опять приехал
этот, хе-хе, старый хрыч
отрывать меня от дел... А так я потихонечку собрался, съездил в свой
лес, поохотился там и в
собственной деревне по-стариковски отдохнул.
- Дак в чем же дело? - Гуго откинулся на спинку стула. - Охотьтесь,
отдыхайте сколько хотите. Никто
вам слова не скажет. И предупреждать меня не надо. Все мое - считайте,
что это ваше.
- Не-ет, я так не могу.- Полудокл поковырял ногтем стол.- Мне всего не
надо. Я на все и не претендую.
А то есть такие, которые любят залезать на шею. Но я не из таких. Мне
леса и деревни - вполне
достаточно.
Гуго 5-ый заглянул под стол и почертил сапогом по полу.
- Знаете что... Можно я вас буду папой называть?
Полудокл прищурился и посмотрел на графин:
- Отчего же нет? Конечно, можно.
- Вы, папа, естественно, не из тех родственников, которые на шею
садятся. А то бы я к вам вообще
свататься не поехал. Но встречаются, конечно, разные родственники. Без
стыда и совести. Вот моя
тетя, например, Хурдоба. Тетя шмуева. Постоянно мне надоедает. Отдай,
говорит, мне, племянник,
Нижние луга, ты ими все равно не пользуешься, а я там серные купальни
устрою... Мало ли чем я не
пользуюсь. Хочу - пользуюсь, хочу не пользуюсь. У меня, скажем, на
стене в замке висит картина, я ей
не пользуюсь и вообще не замечаю. Так что же, прикажете и картину тете
отдать? Эдак я скоро
совсем без всего останусь. Вот какая у меня тетя бессовестная. Другое
дело вы, папа. С вами приятно
беседовать. Вы порядочный человек, мудрый, всем довольны и ничего вам
чужого не надо.- Гуго
отодвинулся от стола и закинул ногу на ногу.
- Чужого мне, действительно, не надо. На чужое я никогда не
заглядывался.- Полудокл положил руки на
стол ладонями вверх.Всю жизнь я добивался всего сам вот этими вот
руками.- Он пошевелил
пальцами.- Но как мы с тобой, Гуго, теперь родственники, то между
родственниками нет никаких
недомолвок. Да и дело-то пустячное. Я думаю, что на твоем месте любой
бы другой жених не моргнув
глазом согласился. К тому же, на днях обещался заехать Шокенмоген 3-ий
Лютый за тем же самым, что
и ты. Шокенмоген мне нравится. Хозяин крепкий, из хорошей семьи. И леса
у него обильные - есть,
где поохотиться.Полудокл приставил воображаемое ружье к плечу и нажал
на курок. - Пух!
- При чем тут Шокенмоген? У меня тоже леса хорошие. Лоси там водятся,
белки много, грибы,
ягоды...
- Так я и не спорю...
- И я не спорю.- Гуго подергал себя за ухо.- Вы, мне, папа, лошадей
добавьте, вместо корабля, а я вам
подарю лес и деревню в честь свадьбы.
- Ну вот и хорошо. Значит, договорились.
Вечером того же дня Полудокл Толковый с женой Филоксеей, их дочь
принцесса Клавдия и Гуго
5-ый Спокойный пили чай в беседке.
- Вот как бегут годы.- Полудокл подул на блюдечко и взял из вазы
трюфель.- Еще недавно эта
мадемуазель, - он указал трюфелем на Клавдию - бегала под стол пешком.
А теперь вот замуж
надумала, озорница. Вчера еще с куклами возилась, а сегодня, пигалица,
о мужчинах воздыхает.
- Папенька,- Клавдия покраснела и потупилась в чашку,- вечно вы
скажете...
- Ты, Полудокл,- королева Филоксея погрозила мужу пальцем,- совсем стыд
потерял. За столом
говорить такое...При посторонних...
- Какой же он нам теперь посторонний? - Полудокл отпил из блюдца.- Он
нам теперь как родной.
Заместо,..того...сын, короче. Свадьба через две недели.
- А все равно ты неприлично себя ведешь.- Возразила Филоксея.- Вы,
Гуго, на него внимания не
обращайте. Ему лишь бы позубоскалить.
- Все нормально,- Гуго кивнул.
- Ну вот,- Полудокл съел трюфель,- а ты на меня насела. А Гуго говорит
- все нормально. Он все
понимает.- Полудокл хитро подмигнул Гуго Пятому.- А, Гуго?..Через две
недели
свадьба...Понимаешь?
Гуго подмигнул Полудоклу в ответ.
Полудокл негромко рассмеялся.
- Молодец, Гуго! А, мать, - повернулся он к супруге,- повезло нам с
женихом.
- Да я вижу, вижу, что повезло.- Филоксея заулыбалась.- Порядочный
молодой человек.
- И мне нравится.- Полудокл вытер салфеткой рот.- Станем теперь, Гуго,
чаще видеться. Я к тебе
каждый раз после охоты заезжать буду. Опять же можем вместе охотиться
на лосей. Ты, вроде,
говорил, что в моем лесу лосей много?
- И белок еще.- Гуго посерьезнел.
- Вы только не пейте там.- Сказала королева Филоксея.- Я пьяниц не
люблю. У меня брат такой,
Иогафон. Сколько уж я от него натерпелась. А теперь он еще и мужа
спаивает. Как поедет
Полудокл к нему в гости - обязательно они там пьют. Вы-то, Гуго, как
насчет этого дела? -
Филоксея пощелкала пальцем по шее.
- Я, в принципе, не пью... Ну как...- Гуго разрезал ладонью воздух.-
Только по праздникам.
- Как это - только по праздникам? - Притворно удивился Полудокл и
подмигнул Гуго.- А я-то думал -
теперь есть с кем на старости лет выпить.
- К сожалению, только по праздникам.- Гуго подмигнул Полудоклу.
- Вот и хорошо.- Сказала королева.- Хоть один мужчина непьющий будет.
В беседку вошел офицер.
- Ваше Величество,- отрапортавал он,- секретное сообщение.
- Докладывай.
- Ваше Величество...- офицер покосился на Гуго.
- Да ты не бойся, докладывай, тут все свои.
- Но, Ваше Величество...- Военный наклонился и зашептал что-то на ухо
королю.
- Так...Так...Не может быть!..- Полудокл нахмурился.- Ничего себе!.. И
все-все?.. Ну и ну... Слава
Богу... Ну и дела...- Полудокл как-то странно поглядел на Гуго
Пятого.Слушай, Гуго, - сказал он,- тут
мне говорят, что у тебя все королевство под воду ушло.
- Не понял? - Удивился Гуго.- О чем это вы, папа?
- Да говорят у тебя там плотину прорвало и буквально все затопило.
Даже, говорят, крыш не видно.
У Гуго Пятого Спокойного вытянулось лицо:
- Что за дурацкие шутки? - Да я тоже не верю,- Полудокл развел руками,-
а вот
говорят... Пошли на башню - в трубу посмотрим.
- А можно мы с маменькой тоже пойдем посмотрим? - Спросила принцесса
Клавдия.- Нам тоже
интересно.
На башне было прохладно. Ветром растрепало прическу принцессы Клавдии.
Стражник подал
Полудоклу подзорную трубу.
Полудокл протер манжетом стекло, приложил трубу к глазу.
- Хорошая труба. Сильно увеличивает.- Он направил трубу в сторону
королевства Гуго Пятого.- ...Вот
это да! - Восторженно закричал король и присвистнул.- Лихо...- Он
покрутил окуляры, наводя резкость.-
Ух, как залило.
- Папенька, дайте же и нам с маменькой поглядеть.- Нетерпеливо перебила
Клавдия.- Нам же тоже
хочется.
- Погодите вы, балаболки. У человека горе - пусть он первый посмотрит.-
Полудокл обернулся к Гуго
Пятому.- Будешь, Гуго, смотреть?.. Труба отличная. Хорошо приближает.
Гуго молча взял трубу.
- Ну как, Гуго? Видишь? - Спросил Полудокл.- Правдаужас?..А ты не
верил. Вот тебе и
доказательства... Дай, я еще посмотрю.
Гуго вернул трубу и, пошатываясь, отошел в сторону.
- Ну, мать честная, и картина! - Полудокл почесал затылок.- Я и не
гадал, что у меня будет морская
граница.- Он запел. Ра-аскинулось мо-оре ши-ы-ыроко... И волны бу-ушуют
же-е-есто-око...
- Папенька, ну сколько можно? -Оборвала Клавдия.- Дайте же, наконец, и
нам.- Она подергала отца за
рукав и запрыгала.Дайте же! Дайте же! Дайте же!
- На! А то ведь не отстанешь. И в кого ты такая капризная?
Принцесса Клавдия выхватила трубу.
- Ой, маменька,- воскликнула она,- вы не поверите! Такой вид! Куда ни
посмотришь - кругом вода! А
вон - чайка полетела! Какая прелесть! А вон - еще одна! И еще! И еще!
Смотрите, они, кажется, рыбу
ловят! - Она передала трубу королеве-матери и захлопала в ладоши.
- Ну, надо же! - Филоксея покачала головой.
- Правда, маменька, потрясающе?! Прямо как на курорте. Помните,
маменька, мы ездили?
- Дааа...- сказала Филоксея,- теперь и ездить никуда не надо. У самих
теперь курорт под боком!
- Ну, ладно, хватит вам трещать,- осадил Полудокл.- Пойдемте вниз. А
то, я гляжу, у Гуго голова с
непривычки закружилась.
Женщины пошли в замок вышивать. Полудокл и Гуго вернулись в беседку.
- Я тебя понимаю. Как тебе сейчас тяжело.- Полудокл положил руку на
плечо Гуго Пятому.- Держись,
мой мальчик. Не каждому на долю выпадают такие испытания. Это надо же,
в один день потерять
буквально все, что нажили отцы и деды! Кошмар! Но ты, сынок, не падай
духом. Все, я думаю,
образуется.
- Как же, папа, образуется, когда все-все утонуло! - Гуго ударил
кулаком по столу, закрыл лицо руками.
- Я понимаю, понимаю...- Полудокл похлопал Гуго.- Я и сам не
представляю, что бы на твоем месте
делал. Но все-таки... это... Ты сильно не убивайся... Ты тут сидишь -
живой и здоровый, руки-ноги
целы. Хорошо еще, что ты ко мне приехал, а то бы утоп... Вот, значит, и
хорошо... Судьба, как
говорится, вершит свой приговор, но мы не слишком ей подвластны, и над
мужчиною напрасно она
заносит свой топор! Понял, о чем я? Другими словами, может, и к
лучшему, что у тебя все залило... А
ты не сдавайся! Будь мужчиной!
У Гуго Пятого выступили слезы:
- Все-все потонуло!
- Ну, что ты, что ты! - Успокаивал его Полудокл.- Ну будь же мужчиной.
Мужчины плакать не
должны... Ну и потонуло... Бывает... У тебя, наверное, плотина
неисправная была. Вот ее и прорвало.
Плотина - дело такое... Опасное.
- Да ведь ремонтировали ее недавно,- всхлипнул Гуго.
- Значит, плохо ремонтировали.- Рассудил Полудокл.- Надо было
проследить. Народец-то нынче
жуликоватый. Не то, что в старое время. Один - доску домой взял, другой
- гвоздь, третий - паклей
карманы набил. Вот плотина, как положено, и рухнула. А чему тут
удивляться?
- Да ведь я следил... Все крепко держалось.
- Значит, кто-то специально навредил. Ты кого подозреваешь?
- Да кого тут подозревать?
- Так не бывает.- Полудокл поднял палец.- Всегда кого-нибудь
подозревать надо. А то как иначе
виноватого найдешь? Не сам же ты эту плотину сломал. Ты же у меня
третью неделю живешь. Значит,
кто-то со стороны... Погоди... Ты что-то про тетю рассказывал, будто
она чего-то от тебя хотела, а ты ей
не да.
- Тетя Хурдоба хотела, чтобы я ей Заливные луга подарил под серные
купальни.
- Вот! - Полудокл ткнул пальцем Гуго в грудь.- Она и сломала! Я сразу
почувствовал - что-то тут не
так. А теперь мне все понятно! Скотина твоя тетя, вот что я тебе скажу!
- Тетя шмуева! - Гуго шмыгнул носом.
- Не плачь, Гуго, мы этой тете еще покажем.- Полудокл погрозил
кулаком.- Устроила, стерва, себе
серные купальни. Лизать ей сковородки на том свете. Черти-то, черти ей
покажут серные купальни!
- Папа,- Гуго вытер рукавом слезы,- не надо мне лошадей добавлять, я
согласен взять корабль. Дайте
мне корабль, я на нем сплаваю.
Полудокл вытащил из кармана трубку, медленно ее набил.
- Во-первых,- сказал он,- запомни: на кораблях не плавают, а ходят.
Плавает бревно. А корабль ходит. А
потом...- Полудокл раскурил трубку,- ...корабль я дать не могу.
- Почему же?
- А потому, что ты сейчас на моем корабле уйдешь, а что я Шокенмогену
скажу, когда он приедет?
- При чем тут Шокенмоген?
- Ну, как это... приедет Шокенмоген-младший...это...ну я тебе, кажется,
говорил уже...ему моя Клавдия
нравится, так я это...должен же ему что-то в приданое предложить...
- А как же я? - Гуго Пятый вытаращил глаза.- Мы же, кажется, с вами
договорились...папа...что
это я на ней женюсь...через две недели.
Полудокл выпустил кольцо дыма и некоторое время смотрел, как оно
расползается.
- Послушай, Гуго,...ты, конечно, человек хороший и мне, в принципе,
нравишься... Но...ты же
понимаешь...как я свою дочь отдам за короля, у которого все утонуло? Я
же не враг своей дочери. Она у
меня одна. А у тебя вместо королевства - лужа. Сам посуди, это же
смешно, хе-хе... Правда, смешно?..
Ну, чего ты замолчал?.. Обиделся, да? Ты, Гуго, не обижайся. Если б у
тебя плотину не прорвало,
разве ж я тебе отказал бы? Нет, конечно! Я бы тебе и дочь отдал, и
лошадей, и корабль. А
так...лучше меня и не проси... Не могу. Сам понимаешь...
- Э-эх! - Выдохнул Гуго Пятый.- Я думал - вы порядочный человек. Я к
вам, как к отцу родному...а
вы... Ну и гад же вы! Гондон!
Полудокл покраснел, встал с лавки.
- Что ты сказал, молокосос?! Что ты себе позволяешь?! Вон из моего
дома, голодранец! Не-ме-дле-нно!
Гуго Пятый поднялся и, гордо вскинув голову, покинул беседку.
Гуго 5-ый Спокойный и сопровождавший его барон Отто фон Ширалас ехали
по дороге в
направлении затонувшего королевства.
- Сволочь Полудокл.- Гуго плюнул вниз с лошади.- Какая сволочь! Я его
ненавижу! - Он закусил губу.-
Все равно Клавдия будет моей! Веришь мне, Отто?
- Что, Ваше Величество? - переспросил барон и приставил ладонь к уху.
- Ты мне, глухой черт, уже вот где.- Гуго провел ребром ладони по
горлу.- Не доорешься до тебя.
Один единственный подданный остался - и тот глухой.- Он притормозил
лошадь и, поравнявшись с
бароном, заорал тому в самое ухо.- Клавдия будет моя! - Гуго постучал
себя кулаком в грудь. - Моя!!!
От неожиданного шума лошадь барона отскочила в сторону и понесла.
Пришпорив своего скакуна, Гуго-5й помчался вслед. Он скакал сзади и
кричал:
- Моя! Моя! Клавдия моя будет! Клянусь, что моя!
Барон Ширалас оборачивался и кричал:
- Не понял, Ваше Величество!
- Идиот! - Орал Гуго.- Клавдия будет моя! Понял?!
- Чи-его?! - Орал барон.
- Останови лошадь, говорю! Сто-ой!
- Я ничего не слышу, Ваше Величество!
- Лошадь останови! Клавдия будет моя!
- Лошадь не слушается, Ваше Величество!
- Ах ты, сволочь!
Гуго выхватил пистолет и выстрелил лошади в жопу. Лошадь рухнула.
Барон, по инерции пролетев
несколько шагов, покатился в грязь.
Гуго 5-ый соскочил с лошади, схватил барона за шиворот и потряс:
- Клавдия будет моей! Ты понял?! Ты понял теперь?! Понял? Понял? А?
Глухой черт?!
- Понял, Ваше Величество.- Пробормотал перепуганный насмерть барон.-
Клавдия будет, кажется,
ваша.
- Что значит кажется?!
- Извините, Ваше Величество.- Залепетал барон.- Вы, кажется, только что
сказали, что Клавдия
будет ваша. Так вы сказали?
- Ты бы себе воронки в уши вставил, чтобы чего-нибудь слышать. Чтоб ты
сдох! Знал бы, что все
утонет, так я бы лучше вместо тебя графа Хуана Суридэса взял, а тебя бы
тонуть оставил.
- Чего, Ваше Величество?
- Нет, напрасно я в лошадь стрелял! Надо было в тебя стрелять!
- Вы же знаете, Ваше Величество,- стал оправдываться Ширалас,- я слух
на войне потерял, кровь
проливая. Я ж не нарочно.
- Еще бы нарочно. Я бы тогда точно не в лошадь стрелял.- Гуго отпустил
Шираласа.
Вскоре впереди показалось море. Король и барон подъехали к берегу.
Гуго снял шапку.
- Все потонуло.- Сказал он скорбным голосом.
- Ваше Величество, все потонуло. - Барон тяжело вздохнул. - У меня там
жена осталась...
- А у меня все осталось. Абсолютно все... А в женитьбе мне вообще
отказали... Так что, считай, и у меня
жена потонула... Все равно! Клавдия, я тебе, барон, говорю - будет моя!
Слева за кустами послышались какие-то голоса.
Гуго пришпорил лошадь и заехал в кусты.
За кустами на небольшом естественном пляже лежало несколько человек в
трусах. Над костром
висел котелок. Аппетитно пахло рыбным супом. Два человека лепили
крепость из песка. Один стоял по
колено в воде и удил рыбу. Трое играли в карты. На носах у некоторых
были наклеены бумажки. Еще
один сидел на государственном флаге и обстругивал ножиком палку.
- Господа! - Крикнул рыболов,- я рака поймал!
- Ого, какой он грязный!
- Кидай его в котелок для навара!
Гуго 5-ый узнал в отдыхающих своих придворных.
- Пойду искупнусь,- сказал граф Хуан Суридэс.- Жарко, блядь,
невозможно... - Он бросил карты и
побежал к воде. Раскаленный песок жег ему пятки, граф смешно
подпрыгивал.
- Стой, предатель! - Гуго достал пистолет и выстрелил в воздух.-
Предатели! Иуды! Курорт развели! Я
вам покажу курорт! - Гуго выстрелил в котелок. Из дырки хлынул
наваристый бульон и загасил костер.
Король слез с коня и, подскочив к барону Густаву фон Курцлиху, выдернул
из-под него
государственный флаг.
- Ты на чем сидишь?! - Он сунул знамя барону под нос. - Ты на моем
знамени сидишь, да?! Да? На
знамени? - Гуго размахнулся и стукнул барона рукояткой пистолета по
голове.
Барон рухнул.
Гуго повернулся к остальным:
- Разболтались, да?! Думаете, больше нет короля? Всех в казематах
сгною, псы!
Он обвел отдыхающих злобным взглядом.
Придворные испуганно притихли.
- Напугал! - Хмыкнул вдруг рыболов герцог Гунехис.- Где твои
казематы?.. Чего его, господа,
слушать? У него ничего нету. Он теперь над нами не король. Он теперь
король водорослей.
Придворные оживились и заулыбались.
- Теперь мы,- продолжал герцог,- господин, хе-хе, Гуго, с вами на
равных. Одинаковые, то есть,
голодранцы. Хе-хе-хе. - Гунехис вытащил из воды удочку и осмотрел
наживку.Червяка обкусали
рыбы.- Поплевав на крючок, он опять закинул удочку.- Так что, господин
Оборванец, мы теперь с
вами равны. У меня герцогства нет, а у вас королевства. И я плевал на
вас, как на этого, хе-хе, червяка.
Гуго 5-ый вскинул пистолет и выстрелил герцогу в спину.
Уронив удочку, герцог плашмя упал в воду.
Придворные замерли.
- Да здравствует наш король Гуго Пятый Спокойный! Закричал вдруг
фельдмаршал Финкаль.-
Наш помазанник король Гуго Пятый вернулся! Ура! Ура! Ура-а-а-а!
Остальные нестройно подхватили:
- Ура! Ура! Да здравствует король! Наш король-солнце Гуго Пятый
вернулся!
- Кто еще бунтовать желает? - Спросил Гуго, потрясая пистолетом.
- Не желаем, Ваше Величество, бунтовать!- загомонили придворный.- Это
все Гунехис...
- Слушайте все! - Произнес Гуго Пятый. - Я вашим королем был, я им и
останусь! Кому не ясно -
получит пулю! Кто сказал, что я король без королевства? Пока король
жив, живо и государство...
Флот строить будем. Станем морские границы защищать от
захватчиков...типа Полудокла... Кстати,
мы, Гуго Пятый Спокойный, объявляем войну Полудоклу. Это - что касается
Полудокла... Теперь о
прочем... Всех, кто будет заплывать на наше королевство - топить без
жалости. А тех, кто по берегам
устраивает курорты - расстреливать на месте с кораблей ядрами.
Придворные захлопали.
- Повторяю,- сказал Гуго,- топить и расстреливать! - Он опустил руку и
засунул пистолет за пояс.- А
теперь, господа, Гуго похлопал себя по животу,- я бы с удовольствием
чего-нибудь поел.
- Так у нас же, Ваше Величество, уха! - Граф Казимир Усфандопуло
кинулся к костру и сковырнул с
котелка крышку.Все выкипело, Ваше Величество.- Усфандопуло растерянно
развел руками.- Одна гуща
осталась, без бульона.
- Неси сюда. - Гуго вытащил из-за пояса нож.
Усфандопуло поднес котелок.
- Тут рак еще, Ваше Величество.- Пояснил он.
Гуго поддел ножом рыбину и откусил от спины.
- Недоварилась.- Недовольно сказал он.- И костлявая вдобавок. Какой
дурак готовил?
- Это все, Ваше Величество, герцог Гунехис.- Усфандопуло показал
пальцем на море.- Он и ловил и
готовил.
- Жаль, что его два раза нельзя пристрелить! Собака!
Гуго доел рыбу, приступил к раку.
- Вот рак вкусный.- Сказал он, обсасывая клешню.Разумеется - рака
трудно испортить, даже
такому ублюдку.
Покончив с раком, Гуго спустился к реке, помыл руки.
- Тепленькая.- Заметил он.- Тепленькая водичка. Ополоснусь, пожалуй.
Он быстро разделся, забежал в воду и поплыл.
Подданные завороженно наблюдали за купающимся монархом. Наконец Гуго
Пятый, вдоволь
наплававшись, вышел на берег. Он немного поприседал, чтобы согреться, и
улегся на горячий песок.
- Эй, Хуан Суридэс, что это у тебя на носу?
- Бумажка, Ваше Величество, чтобы нос не облупился.
- Бумажка? Значит бумажки на нос вешаете, а флаг государственный под
жопой валяется? Сейчас же
всем бумажки снять, а флаг повесить вон на то дерево.
Барон Курцлих отклеил с носа бумажку и полез на дерево вешать знамя...
- А теперь, - приказал Гуго,- рассказывайте как дело было, как вы без
меня государство проебали.
Подданные наперебой загалдели и замахали руками.
Обернувшись назад, Гуго поманил пальцем барона Шираласа.
- Скажи им, Ширалас,- заорал он в ухо ему,- чтобы рассказывали по
очереди!
Барон быстро навел порядок - ткнул пальцем в фельдмаршала Финкаля:
- Сначала ты...
Финкаль выступил вперед.
- Значит так, Ваше Величество. Как вы мне и наказывали, тотчас после
вашего отъезда я занялся
укреплением фортификации. Ваше Величество, какие превосходные окопы я
накопал! Четыре линии
великолепных окопов оптимальной глубины! Как жаль, Ваше Величество, что
я не могу вам их
продемонстрировать. Ну, даст Бог, вода в землю впитается - и будем с
окопами. Видели бы вы,
Ваше Величество, эти чудо-окопы. В них, Ваше Величество, можно было в
полный рост на лошади
ездить! Вот какие это были окопы! Жаль, Ваше Величество, жаль, что их
залило, и вы их теперь не
увидите. Так мне окопы жаль. У меня, Ваше Величество, такое чувство,
как будто я битву проиграл.
Жена, царство ей небесное, меня подозревать стала. А я ей еще говорю -
что ты, дура, подозреваешь, я
ж окопы копаю. Это ж, понимать должна, дело первостатейной важности.
Сам, говорю, Его Величество
Гуго Пятый Спокойный придумал, а ты, дура, подозреваешь! Приедет Гуго
Пятый - глядишь, мне
орден с бантами даст. - Финкаль вздохнул,- Эхе-хе... Беда какая - ни
окопов, ни жены, ни ордена...
Видели бы вы, Ваше Величество, эти окопы...
- Довольно об этом.- Гуго поднял с земли камень и швырнул его блинчиком
в воду.- Приступай к
наводнению.
- Есть, Ваше Величество! Так вот, две недели копал я окопы, не знал ни
минуты отдыха. А когда
закончил - смотрю, получилось прекрасно. Надо, думаю, это обмыть, как
говорится. Пошел я в
кабак, заказал пунша и жульен. Сижу, значит. Вдруг как хлынет! Меня в
окно вместе со столом
смыло и я очутился посреди моря. Э, думаю, шалишь, брат! Фельдмаршала
его королевского
величества голыми руками не возьмешь! И не в такие переделки старик
Финкаль попадал! Ну вот,
оказался я посреди моря. Я тогда на стол животом залез и до берега
доплыл. И вот я здесь. Рад
служить Вашему Величеству верой и правдой.- Фельдмаршал отдал честь.
- А с плотиной-то что случилось? - Спросил Гуго Пятый.
- Не имею понятия, Ваше Величество. Я в кабаке сидел, и откуда взялась
вода не могу знать. А только
заметил, что ее неожиданно много.
- Ну и чего ты мне все это рассказывал, дурак? - Гуго зачерпнул горсть
песка, высыпал его на
большого черного жука.- Следующий.
Вперед выступил граф Хуан Суридэс.
- Разрешите мне, Ваше Величество, рассказать как дело было. Гуго
недоверчиво поглядел на Хуана
Суридэса и придавил
жука пальцем.
- Ну попробуй, расскажи.
- Значит так. Проснулся я в тот день поздно. Часа, наверное, в два. Или
в три. Точно не помню. А
проснулся я поздно, потому что меня никто не разбудил. Если меня не
будить, то я могу спать
сколько хочешь. Могу целые сутки проспать. Так вот, проснулся я и в
первую очередь отодрал за
волосы лакея за то, что он меня вовремя не разбудил. Потом сразу
позавтракал и пошел к мадам...э-
э...- Хуан Суридэс покраснел и замялся.- ... Ну да теперь, впрочем, все
равно, так как он утонул.-
Граф махнул рукой.- Пошел я, извиняюсь, к жене Марио Линкольна.
- Это зачем это ты к ней пошел? - Спросил брат Марио Линкольна Ибрагим
Линкольн.
- Да просто мы с ней договорились. Ты, Ибрагим, не обижайся. Твоему
брату - теперь все равно...
Короче, Марио Линкольна весь день не должно было быть дома, и я пришел
к его жене, к Розе. Мы с
ней пообедали с вином, а потом пошли в спальню порезвиться. Я, Ваше
Величество, рассказываю
все это
начистоту не для того, чтобы скомпроментировать покойную женщину, а
исключительно для того,
чтобы представить вам объективную картину катастрофы.- Хуан Суридэс
покосился на Ибрагима
Линкольна.- И, Ибрагим, нечего на меня зубами скрипеть. Или ты
считаешь, что я должен королю
врать? - Ибрагим Линкольн, не переставая скрипеть зубами, отвернулся в
сторону.- ...Ну так вот,
Ваше Величество, разделись мы с Розой догола. Роза мне говорит - какой
ты, Хуан Суридэс, стройный
и мускулистый, не то что мой проклятый муж. У него такое брюхо
противное. И вообще он мерзкий. Я
за него замуж только из-за денег пошла...
- Что ты сказал, собака?! - Ибрагим схватился за палку.
- Тихо.- Остановил его Гуго.- Пусть продолжает.
- Что было, то и говорю.- Приободрился Хуан Суридэс.- А еще она мне
говорила - какой у тебя
большущий, как у коня, не то что у моего мужа.- Граф покосился на
Ибрагима.- А я ей говорю - О,
прекрасная Роза, мои глаза ослепляет твоя несравнимая ни с чем нагота.
Я весь горю жгучим
пламенем, который ты разожгла в моих чреслах, когда я увидел тебя без
ничего. Остуди же, о Роза,
этот невыносимый жар своим освежающим прохладным родником, иначе я
погиб. Давай же
покувыркаемся с тобой в постельке, пока не пришел твой дурак муж. Потом
я положил ей руку вот
сюда, и мы страстно поцеловались. Потом я уложил ее и мы начали вот
так...потом вот так... Потом
она говороит - давай как вначале, мне так больше понравилось. А я ей
говорю - Пожалуйста, мне,
в принципе, все равно... Потом мы пили в постели вино и Роза мне
рассказала свою историю.
Однажды в юности,- говорила она,- я прогуливалась вечером в саду. Было
свежо, и поэтому я хотела
уже вернуться в дом, но тут какое-то странное свечение в кустах
привлекло мое внимание. Я
подошла поближе и остолбенела. На ветке жимолости сидел орлом мой
покойный дедушка Иоганн. От
страха я чуть было не умерла, как вдруг дедушка Иоганн заговорил
дрожащим голосом: "Не бойся
меня, внучка. Слушай, чего я тебе скажу. Выходи замуж за Марио
Линкольна, у него много денег и
большие связи. А еще, Роза, опасайся воды, ибо в ней смерть твоя
плавает." Тут дедушка странно
взвыл и исчез. А я вышла замуж за этого урода и с тех пор совсем не пью
воды, а только вино, кофе,
чай и молоко...
Не успела Роза закончить, как раздался стук в дверь и послышался голос
ее мужа. Роза перепугалась
и приказала мне лезть в сундук. Сидя в сундуке, я слышал, как в спальню
вбежал разъяренный толстяк
Марио. "Где Хуан Суридэс?! - кричал он.- Я знаю, что он здесь! Куда ты
его спрятала, шлюха?!
Выходи, Хуан Суридэс, если ты мужчина, а не трусливый пес!" Я было уже
хотел вылезти, чтобы
показать этому рогоносцу Марио кто из нас мужчина, но передумал, чтобы
не компроментировать
Розу. От монотонной ругани меня разморило, и я вскоре уснул в сундуке.
А проснулся я от какой-
то неприятной качки. Я
осторожно приоткрыл крышку и с удивлением обнаружил себя плавающим в
открытом море. Я
сначала ничего не понял, а к вечеру сундук прибило к берегу, я встретил
Ибрагима Линкольна, и он
мне рассказал, что произошло. А потом на пляже мы встретили остальных.
Вот на самом деле, как
это было.
- Это все? - Спросил Гуго.
- Все, Ваше Величество. Ничего не утаил.
- Идиот.- Гуго сплюнул.- Следующий... - он оглядел придворных,- Барон
Курцлих.
Барон Курцлих подтянул трусы.
- Я, Ваше Величество, по вашему распоряжению занимался в ваше
отсутствие переписью населения
и учетом подорожных налогов. Начнем с налогов. Налоги, Ваше Величество,
все заплатили, кроме
вот его - он показал пальцем на Линкольна. Он один не заплатил.
Все обернулись к Линкольну. Линкольн покраснел и почертил палкой по
песку.
- А чего я? Чего я, Курцлих, тебе не заплатил? Я правильно не заплатил.
Потому что...потому что...
Где, Курцлих, сейчас твои дороги и твои налоги? Сам же видишь, что все
утонуло. Что толку платить
было?
- Так ты же, Ибрагим, - сказал Курцлих,- платить отказался, когда еще
ничего не утонуло.
- Да! - поддержал король.- А?
- А я, может, предчувствовал, что так выйдет.
- Откуда? - насторожился Гуго.- Откуда ты знал, что так будет?
- Я и говорю - чувство у меня было.
- А не ты ли это часом плотину сломал? - Гуго прищурился и потянулся к
пистолету.
- Что я - себе враг? У меня там брат остался и все остальное.
- Смотри, а то убью.- Гуго потряс пистолетом.- Мало ли, что все
потонуло. Что же теперь, и платить
не надо? Разболтались, я смотрю... Продолжай, барон.
- Переходим к переписи населения. К данному моменту население Замбрии
составляет сто тысяч
восемьсот восемьдесят два человека, включая женщин и детей. Из них
низкого сословия - восемьдесят
пять тысяч пятьдесят два человека, купцов - семь тысяч сто человек...
- Хватит!- Гуго скривился, как от зубной боли.- Рассказывай про
наводнение.
- В тот день, Ваше Величество, я, как всегда, встал, сделал гимнастику,
позавтракал и пошел в
канцелярию. Сидя в канцелярии, я заметил, что появилась вода и стала
быстро прибывать. Сначала
я перешел на второй этаж. Когда вода появилась и на втором этаже, я
перешел на третий. Потом я
вынужден был вылезти на крышу. Когда вода затопила крышу, я оттолкнулся
от трубы и поплыл.
Потом приплыл сюда. Все.
- Все? - переспросил Гуго.- Значит, никто мне толком ничего сказать не
может?
Придворные потупились.
- Та-а-ак. Не знаем... Как к чужим женам шляться знаем, а что в
государстве происходит - не знаем.
Король поднялся и, заложив руки за спину, стал расхаживать по берегу.
Наконец он остановился
и сказал:
- Сделаем так. Там,- Гуго показал пальцем на море,- наша земля... И мы
ее не бросим. Мы должны
построить корабль, чтобы на нем плавать, то есть ходить. Для этого нам
надо осмотреться, чтобы
окончательно овладеть ситуацией. Приказываю - графу Хуану Суридэсу и
маркизу Ибрагиму
Линкольну отправляться в разведку по берегу и доложить.
- Разрешите обратиться,- спросил Хуан Суридэс,- в какую сторону идти -
направо или налево?
- Ты, Суридэс, пойдешь налево, а Линкольн - направо. Шагом марш!
Было жарко. Граф Хуан Суридэс разделся до трусов. Он свернул одежду в
узелок, спрятал ее под
камень.
"Чего в одежде ходить, когда и так жарко.- Подумал он. Пойду налегке. А
одежду на обратном
пути вытащу. - Он огляделся вокруг, чтобы получше запомнить место.-
Место самое обычное. -
Суридэс почесал подбородок.- Хер запомнишь. Надо пометить как-то."
Он взял палку и написал на песке "ЗДЕСЬ БЫЛ ХУАН СУРИДЭС". Оставшись
доволен, Хуан
Суридэс забросил палку в море.
Впереди послышались голоса. Хуан Суридэс ускорил шаг. Он обогнул кусты
ежевики и увидел
трех человек. Сидя вокруг костра, они жарили на вертеле курицу.
- Ничего себе! - Закричал Хуан Суридэс.- В то время, когда венценосный
король Гуго прикладывает
все силы, чтобы овладеть ситуацией, эти трое бездельников кушают,
главное дело, курицу! Встать!
Я - граф Хуан Суридэс! Посол его величества по особо важным поручениям.
Встать, кому говорю.
Незнакомцы недоверчиво на него поглядели. Один из них сказал:
- Почем мы знаем, что ты граф, когда ты к нам в трусах пришел. Графы в
трусах не ходют... Шумит
еще.
- Может, ему шею свернуть? - Предложил другой.
- Считай, что я этого не слышал.- Сказал граф со значением и добавил.-
Когда жарко, то ходят. Почему
бы графу в трусах не походить, когда жарко?
- Я Хуана Суридэса несколько раз видел.- Сказал самый толстый.- Он все
время на лошади ездил по
Кипарисовой аллее.
- В трусах? - спросил третий.
- Скажешь тоже! Нет, конечно.- Толстый снова оглядел Хуана Суридэса.- А
этот пидор весь
нечесанный какой-то, борода в репьях, ничего в нем от графа нету.
Может, ему все-таки шею
свернуть?
- Дурак! - Усмехнулся Хуан Суридэс.- Ничего нету, говоришь? А это что
по-твоему? - Он щелкнул
резинкой шелковых трусов.- У многих ты видел шелковые трусы? У тебя
есть шелковые трусы? Это
раз. А во-вторых, смотри внимательно. Все смотрите. - Граф подошел
поближе и показал монограмму
"Граф Х.С." - Ну что, понял?
Сидевшие переглянулись и встали.
- То-то! - Победоносно сказал Хуан Суридэс.- Он уселся возле костра,
снял вертел и откусил от
курицы.
- Именем короля, - заявил Суридэс, жуя мясо,- приказываю вам
отправляться по берегу в ту сторону.
Идите, пока не выйдете к королевскому лагерю, а там разберутся, что с
вами делать, чтобы вы тут
просто так не сидели. Шагом марш!
Трое неизвестных скрылись в кустах.
"Ну вот,- подумал граф,- с этими тремя уже двадцать семь человек я
нашел. Гуго будет доволен."
Он доел курицу и пошел дальше.
Солнце сильно обжигало мускулистую спину Хуана Суридэса. "Напрасно я
одежду снял,- подумал он.-
Обгорю, как собака." Кустарник закончился и на пути стали попадаться
раскидистые ивы и
окладистые кипарисы. На ветках сидели разноцветные сойки, толстые
бакланы.
Сойки весело тенькали: "Тень-тень-тень."
Им басовито вторили бакланы: "Бакла-бакла."
Иногда к их нестройному хору присоединялся легкомысленный чижик:
"Чики-фьюки-чу, чики-
фьюки-чу." Однако чижика видно не было.
"Чуф-пыр-чуф-пыр - чижик, где ты?" - Вопрошала беспокойная куропатка.
Между деревьев пробежала дикая свинья и скрылась из виду.
"Не знал я,- думал Хуан Суридэс,- что в нашем королевстве есть такие
райские уголки. А то
договоришься с какой-нибудь бабой и не знаешь - куда с ней податься.
Вот ведь штука! - Он подошел к
дикой яблоне, сорвал зеленое яблоко и откусил.- Фу, кислятина! - Граф
швырнул яблоко в баклана.
Баклан каркнул, снялся с ветки и полетел над морем. Хуан Суридэс
заметил впереди пару кроликов,
занимающихся в траве любовью.- Он улыбнулся. - Безмозглый кролик с
ушами, а и тот удовольствие
знает. Я бы сейчас тоже..." - Суридэс затопал ногами и заулюлюкал.
Испуганные кролики разбежались.
Вдруг, откуда ни возьмись, нагнало туч и пошел дождь. Граф спрятался
под дерево. Загрохотал
гром. Засверкали извилистые зеленые молнии. Суридэс зажмурился и
заткнул пальцами уши. Внезапно
молния ударила в дерево, под которым укрылся Хуан Суридэс. Молния
отшибла дереву макушку.
Тяжелая макушка полетела вниз, крепко стукнув графа по затылку. Суридэс
рухнул на спину и
потерял сознание...
Когда он пришел в себя, дождь уже кончился и вовсю светило солнце. Хуан
Суридэс посмотрел вверх.
Прямо над ним на ветке искалеченного дерева сидел баклан и покачивал
задницей. В клюве баклан
держал рыбу.
- У-хх-у! - Шуганул на птицу граф.
Баклан вздрогнул и выронил рыбу. Рыба шлепнулась Хуану Суридэсу на
живот.
- Ых! - Сморщился граф. Рыба была холодная и осклизлая, неприятно
воняла тиной. Хуан Суридэс
надул живот, рыба съехала на землю. Сорвав пучок травы, он брезгливо
вытер живот. Затем с трудом
встал на ноги. Ощупал голову. На затылке вскочила большая шишка. Но, в
целом, граф осмотром
остался доволен.
- Врешь - не так просто уделать Хуана Суридэса-младшего! Хуан Суридэс
не дурак.
Граф развел костер и зажарил рыбу на палочке. Покушав рыбы, он
отправился дальше.
Когда деревья закончились, опять начались кусты.
Хуан Суридэс сорвал с ветки горсть каких-то ягод и съел. Ягоды были
сладкие, с косточками.
Вдруг из-за кустов у моря послышался плеск и женское повизгивание:
- Фыр! Фыр! Ой, мамочки! Фыр! Фыр!
Граф осторожно раздвинул кусты. На мелководье резвилась баронесса Анна
фон Ширалас. Ее
одежда лежала на берегу неподалеку от кустов.
" Голая! - Хуан Суридэс довольно улыбнулся. Наконец-то! Сколько уже я
без женщины, свихнуться
можно!"
Он подобрал длинную сучковатую палку и, подцепив ею одежду, осторожно
втянул в кусты.
Разбрызгивая воду, баронесса подгребла к берегу и, перевернувшись на
спину, стала
разыгрывать сцену с воображаемым кавалером.
- Приди ко мне,- постанывала она,- мой милый принц Корнакес! Я вся
дрожу в предчувствии
любви.- Баронесса побрызгала на живот водой.- Уж я страдаю без твоих
объятий! Мне очень нравятся
объятия твои!
Хуан Суридэс зажал себе ладонью рот.
Вдоволь наплескавшись, баронесса вылезла на берег и, наклонив голову,
попрыгала на одной
ноге. Потом отжала волосы. Похлопала себя руками по бедрам.
Хуан Суридэс смотрел во все глаза.
Обсохнув, баронесса повернулась к кустам.
- Ах! - Воскликнула она.- Где же платье?!
- Ха-ха-ха! - Послышался из кустов радостный смех.- Ку-ку!
- Ах! Кто здесь?! - Анна Ширалас прикрылась как могла.
- Я - знаменитый разбойник Фридрих, похититель дамского белья! -
Донеслось из кустов.- Мне очень
нравится - чего я у вас украл.
- Отдайте одежду, бандит!
- Ха-ха-ха! Разбойник Фридрих отдаст даме одежду только за выкуп.
- Что вам от меня надо?
- Ха-ха-ха! Известно что!
- Да как вы смеете, животное?!
- Разбойник Фридрих - дерзкий и вероломный разбойник! Он на своем
побережье делает чего захочет!
- Я - баронесса фон Ширалас! Мой муж - барон! Он вас повесит!
- Ха-ха-ха! - Опираясь на длинную палку, Хуан Суридэс вышел из кустов.
На конце палки висели вещи
баронессы. - Напугала! Ха-ха-ха!
Баронесса близоруко прищурилась.
- Неужели это вы?
- А то кто? Я и есть. - Граф постучал кулаком в грудь.
- А я-то испугалась. - Баронесса облегченно вздохнула. Думала, вы,
действительно, разбойник
Фридрих... Но...в каком вы странном виде?
- В приличном виде.- Хуан Суридэс щелкнул резинкой.- У меня, во всяком
случае, не видно ничего
такого.
- Ой! - Вскрикнула опомнившаяся баронесса и отскочила за кусты.
- Куда же вы, мадам?
- Отдайте платье!
- Не отдам. Вы мне нравитесь.
- Бандит!
- Вы без платья выглядите как одна Венера Морская. Я видел
такую картину про нее, как она стоит, загорает на ракушке прямо вы.
Только вы даже пофигуристее.
- Хам! - Баронесса покраснела.- Отдайте платье!
Хуан Суридэс наклонил над кустами палку:
- Нате, пожалуйста.
Анна Ширалас подпрыгнула, пытаясь схватить вещи.
Суридэс резко приподнял палку.
- Ого! Какая вы прелесть! - Он опустил палку пониже.
Баронесса снова подпрыгнула.
- Оп-ля! - Граф поднял палку.- Какая у вас грудь большая! Вы мне ужасно
нравитесь!
- Я мужу пожалуюсь!
- Это Шираласу-то? Бедному глухому Отто? - Хуан Суридэс слегка опустил
палку. Баронесса
подпрыгнула.- О! Вы делаете успехи. Еще чуть-чуть - и я вас по колено
увижу... Значит, мужу
пожалуетесь? А как же принц Корнакес? Как вы декламировали? Возьми
меня, ха-ха, скорее,
принц Корнакес! Как я могу вам в ЭТОМ отказать?.. Давайте эту пиесу
сыграем. Я буду за принца
Корнакеса, а вы как есть - за себя.
- Я это просто так говорила... Чужие стихи...
- А вот я Шираласу-то расскажу. Ай-яй-яй! Как нехорошо глухого
обманывать... Отдайтесь мне,
Анна. Вы мне давно нравитесь. Только случая не было вам признаться. В
любви...
- Грешно так говорить замужней даме.- Анна подпрыгнула.
- А я что могу поделать? - Суридэс поднял палку.- Если вы мой, оп-ля,
идеал! Вы мне каждую ночь
снитесь.
- Обманщик! Я не верю ни одному вашему слову! - Баронесса подпрыгнула.
- О, какая вы женщина! Я не могу! Соглашайтесь же, а то я за себя не
ручаюсь.
- Говорю же вам, я замужем. Отдайте платье!
- НИ ЗА ЧТО! Оп-ля! Ну и что, что вы замужем. Королева Гвиневера тоже
была замужем за королем
сэром Артуром, однако ей это не мешало давать сэру Ланселоту. И его,
между прочим, другие
рыцари только больше за это уважали. Прыг-скок!
- Его-то, конечно, уважали,- Анна подпрыгнула,- а ее-то, поди, и не
уважали.
- Да нет, тоже уважали. Она же королева была.
- Вам, мужчинам, хорошо. Живете со всеми подряд и слова дурного никто
не скажет. А девушке
стоит только один раз оступиться - так ее уже все позорят.
- Да пусть кто-нибудь хоть слово худое про вас скажет - я тому
непременно голову оторву!
- Это вы только сейчас так говорите, а получите от дамы удовольствие,
так сами же на всю округу и
раструбите.
- Ну, во-первых, не раструблю. А во-вторых, некому. Видите же сами -
все утонули. Вот смотрите. -
Хуан Суридэс приложил ладонь ко рту и закричал.- Эге-гей! Есть тут кто
живой?!.. Слышите, никого
нету. Мы одни с вами остались, как Адам и Ева.
Анна Ширалас перестала прыгать и задумчиво посмотрела на
Суридэса.
- А как же мой муж? - Неуверенно спросила она.
- Э-э... Боюсь вас огорчить... Но у меня для вас есть одна неприятная
новость... - Суридэс сделал
скорбное лицо.- Ваш муж Ширалас скоропостижно скончался... В смысле,
утонул...
- Как утонул?! - Анна высунула голову из куста.- Как он мог утонуть,
когда они вместе с его
величеством уехали к Полудоклу?
Хуан Суридэс почесал колено. - Колено что-то чешется.Сказал он. - Ну в
общем, я не хотел вам
говорить...но он никуда не ездил... Бедный Отто... Он попросил меня,
как друга, сопровождать
короля вместо него. А сам... А сам...отправился к...Розе Линкольн. Ее
мужа как раз не должно было
быть дома. А муж почувствовал неладное и вернулся. Тогда Роза спрятала
бедного Отто в сундук...
Охо-хо...И зачем только он полез в этот сундук?.. Короче, все
утонули...и Роза утонула, и муж ее утонул,
и Отто утонул вместе с сундуком... Бедный глухой Отто.
- Не может быть... - Баронесса высунулась по пояс.
- Точно говорю. Он же тугой на ухо был, вот и не услышал в сундуке,
когда кругом "спасайся кто
может" кричали. Был бы он не глухой, тогда бы другое дело.
- Нет... Не верю... Не мог он к такой уродине пойти!
- Я сам удивляюсь. А вот пошел на свою голову.
- Откуда вы все это знаете?
- Мне брат Марио Линкольна Ибрагим Линкольн рассказал.
Анна Ширалас наморщила лоб:
- Как он мог вам это рассказывать, если вы говорите, что все кроме нас
утонули? Вы же только что
утверждали, что мы здесь как Адам и Ева.
- Все правильно,- невозмутимо пояснил Хуан Суридэс.- Как Адам и Ева. Мы
когда с его
величеством вернулись, то обнаружили на пляже Ибрагима Линкольна. Он
был при смерти. Из
последних сил он нам рассказал про кончину вашего мужа и умер.
Буквально у меня на руках.
- А где же его величество? - Спросила Анна.
- Его величество отправился назад за подмогой.- Хуан Суридэс переступил
с ноги на ногу.- Ну
так как же? Вы согласны? Вы теперь одна, об вас нужно кому-нибудь
заботиться.
- А вы меня действительно любите? - Спросила баронесса, помолчав.
- Еще как! - Обрадовался Хуан Суридэс.- Сами же видите!
Анна Ширалас вздохнула:
- Я согласна.
Хуан Суридэс победоносно воткнул палку в песок и решительно направился
к баронессе.
- О, прекрасная Анна, мои глаза ослепляет твоя несравнимая ни с чем
нагота. Я весь горю жгучим
пламенем, который ты разожгла в моих чреслах, когда я увидел тебя без
ничего. Остуди же, о Анна,
этот невыносимый жар своим освежающим прохладным родником, иначе я
погиб.- Снимая трусы,
Хуан Суридэс прыгал на одной ноге, стараясь сохранить равновесие,давай
же покувыркаемся с тобой на
этом горячем песочке.
Баронесса Ширалас смотрела на Хуана Суридэса со все возрастающим
интересом.
- Какой вы широкоплечий и мускулистый.
- Вам, правда, нравится? - Граф поиграл мускулами.
- Бедный Отто был не такой стройный, как вы.
- Вот видите. А вы отказывались. Только время зря потеряли.
- Да...Да...поцелуйте меня...Ух...Ух...Я сейчас задохнусь...Какой вы
пылкий...
Они повалились на песок и начали это самое.
- Ах, как хорошо...Какой...
- А вы как думали? Вы со мной про все забудете...
- Ой! Какой вы колючий. У вас репейник в бороде.
- Сейчас вытащу.
- Погодите, не вытаскивайте.
- Тогда не буду.
- Ах...Ах...Вот-вот-вот...
- Давайте теперь вот так.
- Я так не привыкла...как животные...и песок в рот лезет...
- Это с непривычки...А потом сами просить будете...Давайте на "ты"
перейдем?
- Давай...Я все. А ты?
- И я. Все в порядке.
Анна Ширалас и Хуан Суридэс отдыхали на песке. Анна положила голову на
плечо графу и
пощекотала ему травинкой живот.
- Мой хороший.
Хуан Суридэс покосился на Анну и промолчал.
- Верно - это судьба, что все так случилось. Видно не зря ты вместо
Отто уехал. Будем теперь вместе,
да? - Она чмокнула графа в щеку.- Ты будешь обо мне заботиться?
- Эхе-хе.- Вздохнул Хуан Суридэс. - А как же... Что-то
жарко. Пойду окунусь.
"До чего ж все бабы нудные, - думал он.- Обязательно им надо все
испортить. Теперь не
отвяжешься...- Он зашел в воду и окунулся.- Вода какая грязная."
Некоторое время посидел в воде,
потом вылез.
Баронесса спала на животе, тихо посапывая.
"Вот и прекрасно! - Пронеслось у Хуана Суридэса.- Сейчас потихонечку
убежим, пока красавица
спит." Он надел трусы и, осторожно ступая, скрылся в кустах.
Не пройдя и нескольких шагов, граф почувствовал резкую боль в ноге.
Хуан Суридэс сел на землю
вытаскивать впившуюся в пятку колючку. Справившись с колючкой, уже
хотел подняться, как
вдруг что-то сильно ударило его по затылку. "Проклятая молния!" - Хуан
Суридэс повалился на бок
и потерял сознание...
Когда он открыл глаза, то увидел над собой маркиза Ибрагима Линкольна с
палкой в руке.
- Очухался, гнида?! - Ибрагим ткнул Хуана Суридэса палкой в грудь.- Я
ждал этой встречи. Я слышал
твои ослиные крики и видел, как ты махал флагом на палке. Теперь
молись. Через пять минут - ты
покойник.
- За что, Ибрагим? - Прохрипел Суридэс.- Что я тебе плохого сделал?
- Молчи, собака! За брата ответишь!
- Погоди, Ибрагим. Мы же помирились. Гуго сказал...
- Здесь нет Гуго! Здесь - ты и я. И я тебя убью! Молись быстрее.
- Да погоди ты. Выслушай сначала...а потом поступай, как тебе совесть
подскажет.
- Ладно, говори. Только коротко.
- Вот, правильно. Сейчас я тебе все расскажу и ты сразу
поймешь, что я не виноват.
- Не тяни, пес! - Ибрагим надавил на палку.
Хуан Суридэс закашлялся:
- Не дави так сильно, мне же говорить трудно...кхе...кхе... Я, конечно
же, прихвастнул маленько, а на
самом деле мы с Розой ничего не успели. Я только разделся, а тут Марио
идет, и я, не переспав, в
сундук залез и все. Ничего, как ты теперь видишь, не было. Абсолютно
ничего. Клянусь честью...
- Все равно,- перебил Ибрагим,- брата обидел! Меня обидел! Убью, шакал!
- Погоди, погоди. Я же не договорил. Я, конечно же, все равно не прав и
раскаиваюсь. И чтобы
искупить свою вину я тебе, Ибрагим, хочу сделать предложение... Как ты
знаешь, все женщины
утонули. Вот ты, например, пока шел встретил хоть одну женщину? А?
- Я? Я нет.
- И я встретил только одну. Ты знаешь, какая это прекрасная женщина?
Это не женщина, а богиня!
Она умеет выделывать такие штуки! Я такой женщины никогда раньше не
встречал. Но все равно,
чтобы загладить недоразумение, возьми ее себе. Можешь воспользоваться и
мы, как говорится,
ничего друг другу не должны. Линкольн призадумался.
- Покажи женщину.- Наконец сказал он. - Вот это другое дело! Пошли,
покажу.
Они вернулись назад. Хуан Суридэс раздвинул кусты.
- Смотри - вон она лежит голая. Ах, какая женщина!
- Так это же баронесса Анна фон Ширалас.
- Ну и что. Других-то нет. Не Шираласу же ее оставлять. Иди
к ней. Покажи, какой ты мужчина.
- Ладно,- согласился Линкольн.- Но тебя я все равно потом
убью. Сначала с женщиной пойду, а потом тебя прикончу.
Он привязал Хуана Суридэса к дереву веревкой.
- Молись пока. Я - скоро.
Оставшись один, Хуан Суридэс начал изо всех сил дергаться, пытаясь
освободиться. У него
ничего не получалось. Суридэс уронил голову и заплакал.
- Почему мне так не везет! - Плакал он.- Сейчас вернется этот шмуй и
меня убьет. Как же так?! Я
такой молодой, вокруг столько всего, а меня не станет. Что же это?! Для
того ли я спасся от
полоумного Марио, для того ли я чуть не потонул в сундуке, чтобы теперь
умереть? - Хуан Суридэс
бешено задергался.- Ы...Ы...Ы...Ы...Ы... - Он впился в веревку зубами,
стал ее грызть. Он погрыз-
погрыз, потом посмотрел - что получилось.- Грызется помаленьку...
Только бы успеть... Ну,
перегрызайся же, перегрызайся... Если жив останусь, буду относиться к
себе серьезней. Только вот
в такие минуты и понимаешь, как прекрасна жизнь. Нужно ценить каждое
мгновение. Если выживу
- стану жить по-другому. Ни одной мимо не пропущу. Ни одна сучка от
меня не уйдет. Ни одна...
Веревка лопнула и упала на землю. Хуан Суридэс выплюнул огрызки,
оттолкнулся от дерева и,
сломя голову, пустился бежать.
Он бежал и бежал не останавливаясь, продираясь сквозь кусты и заросли
репейника. Ветки
хлестали его по лицу, животу и ногам, но граф не обращал на это
никакого внимания. Наконец, Хуан
Суридэс добежал до того места, где он спрятал свою одежду. Граф поискал
оставленную им на песке
надпись. Вскоре он ее обнаружил. К словам "ЗДЕСЬ БЫЛ ХУАН СУРИДЭС" было
приписано
"ДУРАК".
- Идиот! - Хуан Суридэс затер последнее слово пяткой.
Он отвалил в сторону камень и уже было хотел взять одежду, как вдруг
заметил на ней свернувшуюся
калачиком гадюку. Гадюка злобно зашипела. Хуан Суридэс отскочил в
сторону.
- Ах, ты, тварь! Пошла отсюда! - Он поднял булыжник и кинул в змею.
Змея, зашипев еще громче,
угрожающе подняла голову. Граф кинул еще один булыжник. Змея не
уползала.
Вдруг неподалеку послышался хруст веток.
"Ибрагим!" - Мелькнуло у Суридэса.
Уже на ходу он кинул в змею третий булыжник и скрылся в кустах.
Хуан Суридэс стоял навытяжку, докладывая Гуго Пятому Спокойному.
- ...И всего 27 человек выплывших мною было обнаружено и послано к вам
сюда.
- Двадцать семь? - Переспросил Гуго.- А пришло только пятнадцать.
- Значит, Ваше Величество, двенадцать человек скрылись.
- Изменники! - Возмутился Гуго.- Они решили скрыться от возрождения
государства! Объявляю их
вне закона. И заочно приговариваю к казни колесованием.
- Так их, Ваше Величество! Правильно! - Хуан Суридэс захлопал.- Мудрое
решение.
- А флота на воде не видел?
- В каком, Ваше Величество, смысле?
- Судоходства никакого не обнаружил?
- М-м-м... Да как будто нет, Ваше Величество.
- А не строит ли неприятель курортов на наших берегах?
- Пока, Ваше Величество, не строят - вода мутная. Еще не отстоялась.
- Так-так...- Гуго заложил руки за спину.- А когда отстоится, как
думаешь, будут строить?
- В принципе,- сказал Суридэс,- места живописные. Но, по сути...я
думаю...кто ж посмеет на ваших
берегах, Ваше Величество, чего-нибудь строить? У них кишка тонка.
- Пусть только посмеют! - Воодушевился Гуго.- Я им покажу курорты!
Рассказывай дальше.
Суридэс потоптался.
- А еще, Ваше Величество, я измену обнаружил.
- Как?! - Гуго встрепенулся.
- Вот вы скажите, Ваше Величество, сколько человек с Ибрагимовой
стороны вернулось?
- Пока только двое.
- Вот, Ваше Величество! Этих двоих Ибрагим нарочно прислал, для отвода
глаз. А на самом деле он
решил сколотить свою шайку и объявить вас низложенным, а себя - королем
Замбрии.
- Врешь! - Гуго побагровел.
- Не вру, Ваше Величество. Чтоб мне провалиться! Я с ним на той стороне
встретился, он и меня в свою
шайку заманивал. Обещал в дальнейшем полкоролевства. Я на него
накинулся. Ах ты, говорю, Иуда!
Как ты можешь мне такое! Убью, говорю, собака! И убил бы, да тут его
сообщники со всех сторон
налетели и палками меня избили. Глядите, Ваше Величество, у меня на
голове шишки.- Хуан Суридэс
показал голову.
- Как же он тебя отпустил?
- Самому до сих пор не верится, Ваше Величество. Я, когда в себя
пришел, смотрю - меня раздели до
трусов и привязали к дереву. Ибрагим говорит: "Молись,- говрит,- шакал!
Сейчас мы дров наберем и
тебя на костре казним." А я ему, Ваше Величество, за это в лицо
плюнул... Пошли они за дровами, а я
не растерялся, веревку зубами перегрыз и ходу!
- Покажи зубы,- приказал Гуго.
Хуан Суридэс оскалился.
- М-да... - Гуго потеребил ухо.
- Возможно, Ваше Величество, он уже сюда двигается со своей шайкой.
Надо его встретить.
- Встретим.- Король достал пистолет и покрутил перед носом у Хуана
Суридэса.- Уж мы его
встретим.- Он оглянулся назад, подманил пальцем барона Шираласа.
Ширалас поспешно
приблизился и подставил к уху воронку.
- Ши-ра-лас! - Закричал Гуго в воронку,- Изменник Ибрагим Линкольн
хочет на нас напасть!
Немедленно распорядись выставить круговую охрану. А Курцлих пусть
залезет на дерево и смотрит.
Когда увидит Ибрагима - пусть с дерева кричит, как кукушка.
- Есть, Ваше Величество.- Барон пошел выполнять приказ.
Все были заняты делом. Одни строили большой шалаш. Другие ловили рыбу.
Третьи собирали
хворост. Посреди пляжа, как обычно, горел костер. Над костром висел
котелок с ухой.
Король Гуго Пятый играл в карты с Хуаном Суридэсом и бароном Шираласом.
Король побил шираласовского валета козырной семеркой.
- Бито.- Сказал Ширалас.
Гуго зевнул:
- Скучно. Расскажи, Суридэс, что-нибудь.
- А что, Ваше Величество?
- Да что хочешь.
- Тогда я вот что расскажу. Я расскажу, как я встречался с девицей
Беатрисой Румпель.
- Это интересно. - Ширалас приставил воронку к уху.
- Приехал я как-то к своей тетке в деревню,- начал Хуан Суридэс.- И
пошел на речку купаться.
Подхожу к реке, слышу за кустами кто-то плещется. Раздвигаю кусты -
мать честная! купается в реке
девица абсолютно без ничего...
- Без чего? - Переспросил барон.
- Без чего, без чего! - Передразнил его Суридэс.- Голая, понял?
Ширалас потер руки.
- Ее видеть надо, чтобы понять. Такая женщина! Весьма... А одежда ее
лежала неподалеку от кустов.
Я тогда взял длинную палку, одежду на палку зацепил и в кусты втянул.
Наплавалась она, выходит на
берег, а одежды-то нету. Она туда-сюда. А я из кустов: "Ха-ха-ха! Я
знаменитый разбойник Фридрих,
похититель дамского белья!" Она перепугалась и говорит: "Отдайте мне
одежду, разбойник!" А я
ей: "Ха-ха-ха! Только за выкуп." Она мне: " За какой выкуп?" А я ей:
"Сами...
В это время с дерева закричал Курцлих:
- Ку-ку! Ку-ку! Ку-ку! Ку-ку! Ку-ку, Ваше Величество! Ку-ку!
Гуго бросил карты и вскочил.
- Ибрагим идет! Потом, Суридэс, расскажешь.
Из леса вышли люди. Впереди всех шел Ибрагим Линкольн под ручку с
баронессой Анной фон
Ширалас.
Гуго схватил пистолет и выстрелил в воздух.
- Ура! За мной! Смерть предателям!
С фланга выскочил фельдмаршал Финкаль с отрядом.
Люди Ибрагима бросились врассыпную. Ибрагим кинулся за ними. Отряд
Финкаля пустился в
погоню. На поле боя осталась только остолбеневшая баронесса Анна
Ширалас. Выпучив глаза, она
смотрела на своего живого мужа барона.
К ней подскочил Хуан Суридэс.
- Слушай внимательно. - Быстро заговорил он.- Насчет твоего мужа я
пошутил. Но говорить про то, что
между нами было не в твоих, естественно, интересах. Скажешь всем, что
Ибрагим предатель и
захватил тебя силой. А лишнего сболтнешь опозорю, поняла? - Он
подхватил баронессу на руки и
закричал.Эй, Ширалас, я отбил у Ибрагима твою жену! Радуйся!
Подбежал запыхавшийся Гуго.
- Ого, барон, смотри - как тебе повезло. Жена отыскалась.- Он засунул
за пояс пистолет и вздохнул.-
А мою свадьбу сорвали... Но - все равно, Клавдия будет моей. Вы
слышали? Клавдия будет моей!
* ЧАСТЬ ВТОРАЯ *
Шли дни. Постепенно жизнь в королевском лагере приобрела размеренный
характер. Заботы
выживших замбрийцев не были слишком обременительны и многим такая жизнь
даже нравилась.
Стало привычным, что ежедневно Гуго устраивал общий сбор, где говорил о
том, что страну он
возродит, что не допустит никаких курортов, что необходимо построить
флот и что Клавдия будет его.
Придворные почтительно слушали короля, хлопали в ладоши и шли на пляж.
На пляже Гуго Пятый занимал лучшее место, проводя время за картами с
Хуаном Суридэсом и
Отто Шираласом. Играли обычно на приседания.
Лагерь, на всякий случай, обнесли двумя рядами плетня, между которыми
расхаживали часовые.
На дереве, где барон Курцлих наблюдал окрестности, спилили лишние ветки
и сожгли.
Вокруг костра положили бревен, чтобы было на чем сидеть во время еды.
Там же сколотили
деревянный трон для его величества. Хуан Суридэс раскрасил трон в цвета
королевского флага. Трон
получился нарядный.
Замбрийцы изловили в лесу несколько диких свиней и коз, и построили для
них просторный загон.
Каждое утро король пил парное козье молоко, а по мере надобности
закалывали свинью.
В один из дней король Гуго, как обычно, сидел на пляже и играл в карты
на приседания.
- А вот козырная семерка вас не устроит, Ваше Величество? - Хуан
Суридэс бросил последнюю карту и
улыбнулся. - Я вышел.
- Ну и пройдоха ты, Суридэс! А мы твою козырную семерочку валетом
убьем. - Король накрыл
семерку валетом и быстро перевернул карты. - Бито. - Сказал он.
- Ваше Величество,- заметил Ширалас,- вы не козырным валетом побили.
- А ничего! - Объяснил Гуго. - Карте - место. Теперь мой ход. - Он
посмотрел на карты и пошел с
бубновой дамы.
- Подмастили, Ваше Величество! - Обрадовался Ширалас, покрывая даму
бубновым тузом. - Я
вышел! Вам, Ваше Величество, приседать.
- Мухлюешь? - Нахмурился Гуго.
- Все честно. - Барон развел руками.
- Одно жулье. Почему это, спрашивается, вы все время выигрываете? Вы
что, умнее меня? Нет. Значит
жульничаете. Ворчал король.- Ты, наверное, Ширалас, карту пометил?
Жулик... Ну ладно. Карточный
долг - долг чести. Эй, Курцлих! - Гуго задрал голову.
- Ку-ку, Ваше Величество! - Отозвался с дерева барон Курцлих.
- Слезай. Я опять проиграл.
Барон Курцлих спустился с дерева и подбежал к игрокам.
- Сколько, Ваше Величество?
- Какая, Суридэс, ставка на кону была? - Спросил Гуго.
- Двадцать раз вам приседать, Ваше Величество.
- Слышал, Курцлих? - Гуго потасовал замусоленную колоду.- Действуй.
Курцлих принялся отрабатывать карточный долг.
На двенадцатом приседании у Курцлиха подвернулась нога, и он плюхнулся
на песок.
- Ты что? - Строго спросил Гуго.- Расселся здесь? Тебе еще восемь раз
приседать.
- Запомни, Курцлих. Заруби себе на носу: карточный долг - это долг
чести... Пойду пока
искупаюсь.- Он встал и пошел к воде. На полпути король обернулся и
добавил.- А на приседания
играть больше не будем. Мне надоело. Будем на щелчки играть.- Гуго
раскачался на тарзанке,- Ого-
го! - брякнулся в воду и поплыл.
Курцлих закончил приседать и залез обратно на дерево.
Хуан Суридэс подставил солнцу спину.
Барон Ширалас тронул Хуана Суридэса за плечо.
- А помнишь, Хуан, ты про девицу Беатрису Румпель рассказывал?
- Про какую еще Румпель? - Недовольно буркнул граф.
- Ну как же. Ты рассказывал, как поехал к тетке в деревню и там на
речке платье этой голой на палку
надел.
- На палку? Что-то припоминаю...
- А потом ты еще сказал ей, что ты знаменитый разбойник Фридрих.
- ... Вспомнил.
- Я тебя давно хочу спросить, чем там у вас закончилось?
- Не заслоняй солнце... Чем-чем? Ясно чем.
- Погоди, я воронку получше в ухо вставлю.
- У, глухой черт. - Хуан Суридэс приподнялся и заорал в самую воронку.-
Трахнул я ее, понял!? Не
приставай ко мне! Загорать мешаешь!
- Ку-ку, Ваше Величество! - Отозвался с дерева Курцлих.
- Чего, дурак, орешь?! - Рявкнул граф.- Его величество купаются. Но
если ты соскучился - спускайся, я
тебе щелчков надаю.
Курцлих притих.
- Эх...- Вздохнул барон Ширалас.- А у меня за всю жизнь кроме жены ни
одной женщины не было... Эх...
И, видимо, не будет. Эх...
- Не плачь, Ширалас. У тебя жена нормальная вполне. У других теперь и
такой нет.
Вернулся мокрый Гуго. Плюхнулся рядом на песок.
- Ну что, Ваше Величество, на щелчки играем? - Спросил Ширалас.
Гуго резко поднял голову.
- У меня созрел план. Труби, Ширалас, общий сбор.
Ширалас вытащил из уха воронку и продудел в нее:
- Ту-ту-ту, ту-ту-ту, ту-ту-ру-ту, ту-ру-ру!
Гуго Пятый сидел на деревянном троне возле костра, величественно
поглядывая по сторонам.
Когда все, наконец, собрались, Гуго поднял руку и,выдержав паузу,
заговорил:
- Я венценосный помазанник Гуго Пятый, плавая сегодня над нашим
несчастным королевством,
получил откровение.- Гуго со значением прикрыл глаза.- Теперь я знаю,
что делать... Долгое время мы
безуспешно пытались построить корабль... Но у нас ничего не получилось.
Нам больше не нужно его
строить! Потому что я знаю, где взять готовый.Гуго гордо осмотрел
подданных. Он слез с трона и
походил возле костра, похлопывая себя по ладони палкой. Подданные
напряженно следили за
ним.
- Как вы знаете,- продолжал Гуго,- когда-то через наше королевство по
реке Алпашмар проходил
торговый путь. Это здорово раздражало моего папу Гуго Четвертого
Крестолова. Мой мудрый
родитель повелел перекрыть речку Алпашмар плотиной, чтобы по ней никто
не смел больше плавать.
Хорошо... Слушайте дальше. Теперь, когда плотина рухнула, неприятель
захочет восстановить этот
запрещенный путь через речку, по морю и далее опять по речке. - Гуго
нарисовал палкой на песке
круг, пересеченный насквозь прямой линией.- Круглое - море. А это -
река Алпашмар. Ясно? Наша
задача - дождаться первого торгового корабля и захватить его. Как
видите - все просто. - Гуго
отшвырнул палку.- Как раз недалеко отсюда в море впадает река Алпашмар.
Мы устроим там засаду и
будем ждать. Курцлих!
- Я, Ваше Величество.
- Будешь теперь с дерева смотреть на реку. Корабль пропустишь - голову
сниму. Фельдмаршал
Финкаль отвечает за засаду.
- Есть, Ваше Величество! - Вскочил Финкаль.
- Захватив корабль,- продолжал Гуго,- мы сможем контролировать все
побережье, чтобы
неприятель не строил по берегам курорты. И всю водную поверхность тоже
будем
контролировать. Располагая флотом, мы сможем вступить в войну с нашим
злейшим врагом
Полудоклом. Мы разобьем его на голову! Клавдия будет моей!
- Ура! Ура! - Зашумели подданные.- Ура! Клав-ди-я-бу-дет-ва-ша!
Клав-ди-я-клав-ди-я-клав-
ди-я! Ура!..
Душевный подъем, вызванный превосходной речью Гуго 5-го, прошел и жизнь
потекла своим
чередом.
Который месяц Курцлих сидел на дереве и смотрел на реку, а корабль все
не появлялся.
У Гуго 5-го выросла длиннющая борода.
Граф Хуан Суридэс сшил себе костюм из козлиной шкуры.
А барон Ширалас поменял воронку на козий рог. Рог оказался куда как
удобнее воронки. Через
него и слышно было лучше и дудел он громче.
Фельдмаошал Финкаль выкопал вдоль реки окопы. Он сидел там в засаде.
Однажды Хуан Суридэс, соскучившись по женщине, подстерег в кустах Анну
Ширалас, когда та шла
на море стирать белье. Он подкрался к ней сзади и, обняв за талию,
напомнил:
- Я знаменитый разбойник Фридрих пришел навестить мою красавицу. Ты все
еще любишь меня,
Анна?
Баронесса попыталась высвободиться.
- Пустите меня.- Сердито сказала она.
- А вот и не пущу. Моя богиня сердится на меня? За что же она на меня
сердится?
- Пустите же. Нас могут увидеть. И вообще... Я не хочу с вами теперь
разговаривать.
- Это почему же? - Хуан Суридэс погладил баронессу по ноге.
- Потому что вы - лгун и мерзавец.
- Чем же я заслужил такие эпитеты? Помнится, не так давно, вы называли
меня стройным и
мускулистым.
- Это не мешает вам быть лгуном и мерзавцем. Во-первых, вы мне солгали
про смерть моего мужа, а во-
вторых, сбежали, когда получили то, что хотели.
- Как вы можете так говорить? - Хуан Суридэс расстегнул пуговицу на
кофточке баронессы.- Во-
первых, про мужа я нарочно вам сказал, чтобы сделать потом приятный
сюрприз. Вы же ведь
обрадовались, когда увидели его живым и невредимым? А во-вторых, я
вовсе не убежал, получив,
как вы считаете, то, что хотел, а побежал за подмогой, чтобы освободить
вас из лап полоумного
Ибрагима.
- Больно складно у вас все получается. Я вам не верю.
- И зря не верите.- Хуан Суридэс попытался снять с баронессы кофточку.-
Я бы на вашем месте
мне верил. На вашем-то незавидном месте.
- Почему это незавидном? - Баронесса стянула кофточку у подбородка.
- А потому и незавидном, что если я расскажу Шираласу и про принца
Корнакеса, и про Ибрагима и про
все такое? Как думаете - понравится ему?
Анна Ширалас перестала сопротивляться. Хуан Суридэс отнес ее в кусты и
сделал это самое.
Баронесса лежала на спине, молчала и думала о пропавшем Ибрагиме
Линкольне.
Могильный холмик подровняли лопатами и воткнули в него деревянный
крест. Барон Ширалас и
граф Хуан Суридэс повесили на крест еловый венок, перевитый лентой с
надписью "БАРОНУ
ГУСТАВУ ФОН КУРЦЛИХУ ОТ КОРОЛЯ И ЕГО ПРИДВОРНЫХ".
Король Гуго Пятый облокотился на палку:
- Сегодня мы провожаем в последний путь нашего испытанного боевого
товарища барона Густава фон
Курцлиха. Барон Курцлих умер завидной смертью, он умер на
посту...Да...На бовом, значит,
посту... Любой из нас, как раз, был бы счастлив умереть такой почетной
смертью. То есть, барон
Курцлих был прекрасным человеком, прекрасным и добросовестным
исполнителем... М-да... Он провел
гигантскую работу по переписи населения и взыскания последнего,
по-моему, подорожного налога...
Вот ведь как... Все помнят, как в день наводнения барон Курцлих до
самого конца не покидал своего
места, перебираясь с этажа на этаж... Это само собой... Он до
последнего противостоял
катастрофе, сидя на крыше канцелярии и держась двумя руками за трубу...
Потом он поплыл... М-
да... Все помнят, что это именно Курцлих после катастрофы водрузил
государственный флаг над
лагерем... - Гуго посмотрел вверх на флаг.- Выцвел маленько...Да... Вот
это я как раз хотел сказать... И
еще вот это... Все помнят с каким рвением он выполнял свое последнее
задание. Он сидел на дереве,
пока по несчастью, знаете ли, не упал оттуда и не разбился насмерть...
Вот так... Еще... Спи, значит,
спокойно, Густав. Клянусь, что мы за тебя отомстим. Знай, что ты умер
не напрасно. Клянемся перед
твоей могилой, что мы не позволим кому попало строить курорты на нашей
земле. Клянемся, что мы
отомстим Полудоклу... И Клавдия будет моя... Пусть земля тебе будет
пухом! Салют!
Фельдмаршал Финкаль трижды выстрелил из ружья.
В этот же день после обеда барон Ширалас объявил:
- Его Величество, король Гуго приказали никому не расходиться. Общий
сбор.- Ширалас
вытащил рог.- Ту-ту-ту, ту-ту-ту, ту-ту-ру-ту, ту-ру-ру!
Гуго доел уху, передал пустую тарелку Казимиру Усфандопуло и вытерся
салфеткой.
- Курцлиха больше нет.- сказал он.- И на дереве никто не сидит... На
место Курцлиха назначается
граф Хуан Суридэс. К исполнению приступить немедленно.
- Ваше Величество,- вскочил взволнованный Суридэс,- меня на этот пост
назначать никак нельзя! Я
обязательно упаду. А я здесь нужнее. Пускай Усфандопуло лезет или вон
Ганс Рабибулин.
- Рабибулин, как ты знаешь, рыбу ловит. А Усфандопуло уху варит, как
никто. Ты самый
подходящий. Шагом марш на дерево!
Хуан Суридэс вздохнул.
Гуго слез с трона, подошел к костру, поворошил палкой угли.
- Я вот чего считаю.- Задумчиво произнес он.- Когда страну возродим, то
в первую очередь нужно
Курцлиху на могиле установить памятник. Памятник я вижу такой - на
огромном мраморном
дереве сидит барон Курцлих из базальта и делает рукой вот так.- Гуго
приложил ладонь ко лбу.- Как
будто он на реку смотрит. Как вам, господа? Красиво, по-моему.
Хуан Суридэс ерзал на суку, стараясь устроиться поудобнее. Наконец, он
кое-как устроился,
прислонившись спиной к стволу и
тоскливо поглядел вниз. Как всегда после обеда все высыпали на пляж.
Кто-то купался, кто-то удил
рыбу, кто-то играл на берегу в карты.
"Все развлекаются,- думал он,- а я на дереве. И каждый день теперь
так... Пока не упадешь... Разве
жизнь это... Уж лучше сразу... Брошусь вниз, он тогда пожалеет, что
меня сюда отправил. Скажет -
Хуан Суридэс умер завидной смертью, на боевом посту. Суридэс посмотрел
на землю. У него
закружилась голова. Граф обхватил руками ствол.- Жалко, понимаешь,
себя... Сволочь Курцлих... Не
сиделось ему... А теперь за него кукуй..."
- Эй, Суридэс, - к дереву подошел Ганс Рабибулин с удочкой наперевес,-
как устроился? Не плывет ли
корабль?.. Ты отсюда на орла смахиваешь!
- Уйди! - Хуан Суридэс сорвал с дерева шишку и кинул в Рабибулина. Тот
увернулся. - Пошел в жопу!
- Что, обидно? - Невозмутимо спросил Рабибулин.- Я тебя понимаю. Не
повезло. Мы купаемся, с
тарзанки прыгаем, а тебе там сидеть и сидеть. Не повезло, так не
повезло.
- Пошел в жопу!
- Зря ты так, честное слово.- Рабибулин свернул самокрутку.- Я к тебе
по-хорошему. А ты мне -
такие слова, честное слово. К людям надо по-хорошему относиться.
Слышишь?
Суридэс свесился с ветки и закричал:
- Убирайся отсюда, урод! Пошел ты в жопу по-хорошему, пока я не слез и
тебе, козлу, почки не отбил!
Рабибулин пожал плечами, положил удочку на плечо и ушел.
Вытащив из кармана складной ножик, Суридэс почистил под ногтями. Потом
немножко посидел,
подумал и вырезал на стволе "Х.С." Потом еще немного подумал и вырезал
рядом "А.Ш. -
проститутка". Настроение улучшилось. Суридэс обвел последнюю надпись в
рамку и вырезал сбоку
"РАБИБУЛИН - ГОВНО". Граф отломал ветку и принялся ее обстругивать.
Обстругав ветку, он
посмотрел наверх. Прямо над собой Суридэс заметил дупло.
" В дупле, в принципе, могут оказаться яйца. Их туда откладывают птицы.
- Граф полез
посмотреть. Он засунул руку в дупло, вытащил связку сухой воблы.- Все,
что от Курцлиха осталось.
- Догадался граф.- Курцлих воблы мне оставил." Хуан Суридэс спустился
на ветку есть воблу.
От соленого ему захотелось пить. Хуан Суридэс слез с дерева и пошел к
источнику.
У источника Казимир Усфандопуло мыл котелок.
- Привет, Суридэс.- Поздоровался Усфандопуло.- Ты чего не на дереве?
- А ты чего не в тюрьме? - Огрызнулся Хуан Суридэс.- Ты зачем тут
котелок моешь, дурак? Сюда люди
пить приходят.
- Да я начал на пляже мыть, а туда люди купаться приходят. Меня с пляжа
прогнали. Говорят, им
противно в жирной воде купаться.
- А мне противно жирную воду пи-и-ить! - Суридэс схватил Усфандопуло за
ухо, оттащил от
источника и дал пинка.- Пш-шол отсюда!
- Больно же! - Усфандопуло потер вздувшееся ухо. - Я Гуго пожалуюсь.
Суридэс выхватил из источника недомытый котелок и швырнул в
Усфандопуло.
Усфандопуло скрылся.
Суридэс, нагнувшись к воде, вдоволь напился.
Сзади послышались шаги. Он поднял голову и повернул ее.
К источнику приближалась Анна Ширалас с кувшином на плече.
Хуан Суридэс улыбнулся.
Баронесса остановилась.
- А ты почему не на дереве? - Спросила она.
- Далось вам всем это дерево! - С досадой сказал Хуан Суридэс.- Как
будто сговорились... Меня
Гуго на дерево временно посадил. А теперь у меня новое назначение -
охранять от неприятеля
источник. Чтобы воду не отравили. А также взимать с подданных водный
налог.
- Да ну?..- Удивилась Анна.- Это сколько же ты берешь?
- Вообще, порядочно. Но с тобой, по старому знакомству, можем
договориться.- Суридэс подмигнул.
- Я ухожу! - Анна развернулась. Но не успела она ступить и шага, как
Суридэс ее настиг.
- Ну чего ты ломаешься, как в первый раз? Мы же с тобой не чужие. Анна,
пойдем в кусты.
- Пусти меня, ты мне не люб.
- А кто ж тебе люб? Не Ибрагим ли часом?
- А если и Ибрагим. У него, по крайней мере, получше это самое
получается.
- Что ты говоришь? - Возмутился Суридэс.- Ты мне не смей такое
говорить! Я - первый мужчина в
Замбрии!
- Уж не знаю для кого ты первый, а по-моему ничего особенного.
Граф растерялся и выпустил баронессу из рук. Еще ни одна женщина ему
такого не говорила.
В это время из кустов вышли король Гуго 5-ый и Казимир Усфандопуло с
котелком.
- Ты что тут делаешь? - Строго спросил Гуго.- Ты почему не на дереве? Я
тебя сейчас пристрелю, как
Гунехиса! - Король потянулся за пистолетом.- Разболтался совсем, да?!
Королевское слово тебе не
указ?! Убью, сволочь! - Он выстрелил в землю.
Хуан Суридэс побледнел.
- А я тут причем? - Дрожащим голосом сказал он.- Я разве виноват, что
Курцлих, вместо того, чтобы
за рекой следить, полное дупло воблой набил. Я от голода съел одну и
пить захотел.
- Что ты про Курцлиха сказал? Курцлих - это наш национальный герой! Я
никому не позволю
пятнать его светлую память!
- Ваше Величество,- поддакнул Усфандопуло.- А он еще и меня за ухо
хватал...
- Ты погоди.- Отмахнулся Гуго.- А ты чего, Анна, - обратился он к
Анне,- тебя он тоже за ухо хватал?
- Да нет,- Анна ухмыльнулась.- До ушей не дошло.
Хуан Суридэс напрягся.
- И нечего тогда тут стоять. А ты, Суридэс, - марш на дерево! Еще раз
слезешь - пеняй на себя! Ты
меня знаешь.
Хуан Суридэс сидел на дереве и думал: "Ах, какая ты стерва, Анна.
Значит, так...Ладно... Я тебя
опозорю!" Граф яростно потряс дерево. С дерева посыпались шишки.
- Эй, ты чего кидаешься? - Внизу остановился фельдмаршал Финкаль.- Не
хулигань.
- Салют, Финкаль.- Суридэс свесил ноги.- Куда идешь?
- А пить иду. Пить хочу.
- Иди-иди попей. Там Усфандопуло котелок моет. Говно такое...
- Ну? - Удивился Финкаль.- А где же людям пить?
- Тут разве об людях думают? Смотри, куда меня загнали.
- Да,- согласился фельдмаршал.
- Хочешь, эпиграмму расскажу? Сам сочинил.
- Давай, расскажи.
- Рабибулин - дурачок,
Поймал себя за жопу на крючок!
Финкаль заржал.
- Хочешь еще? - Приободрился Хуан Суридэс.
- Ага, - фельдмаршал закивал головой.
- Провалился кто сортир?
Усфандопул Казимир!
- Складно! Живот надорвешь!
- Слушай еще... Загадка!
Всегда и всем мужчинам даст
Баронесса...
- Ширалас! - Отгадал Финкаль.- Вот это да! Очень остроумно! Изобрази
еще что-нибудь!
- Але-оп! - Суридэс крутнулся вокруг ветки, на которой сидел.- Пока
все. Держи, Финкаль, воблу.
- Благодарствуем.- Финкаль поднял воблу с земли и пошел к источнику.
Встал на ветку, Хуан Суридэс оправился с дерева.
- Дождик, дождик, лей,
Чтобы был длинней!
- Суридэс! - Донесся с пляжа властный голос Гуго.- Я проиграл двадцать
щелчков! Спускайся к нам.
Хуан Суридэс весь сморщился и стукнул рукой по ветке. Упала шишка.
Из кустов вышел улыбающийся Финкаль.
- ...баронесса Ширалас, баронесса Ширалас...- Бормотал он и
потирал руки.
Казимир Усфандопуло пристраивал над костром котелок.
Ганс Рабибулин накладывал червяков в банку.
Анна Ширалас развешивала на веревке белье.
В загоне хрюкали свиньи и блеяли козы.
Тяжело вздохнув, Хуан Суридэс начал спускаться с дерева. Он опустил
ногу веткой ниже,
обхватил руками ствол и повернулся. По реке, по самой ее середине, плыл
прекрасный,
великолепный корабль! Попутный ветер надувал его белоснежные паруса. На
борту блестела
начищенная надпись "СЧАСТЛИВАЯ ФЕОКАСТА".
- Вижу! Вижу! - Заорал Хуан Суридэс.- Ку-ку! Ку-ку! Ку-ку! Ку-ку, Ваше
Величество! Корабль!
Корабль едет! Ку-ку-ку-ку-ку!
Финкаль подпрыгнул и побежал в засаду.
Усфандопуло схватил горящую головешку и кинулся к берегу реки -
поджигать сигнальный костер.
Ганс Рабибулин привязал к концу удочки рубашку и побежал вслед за
Усфандопуло. Добежав до
берега, он вылез на видное место и стал размахивать удочкой, изображая
сигнал бедствия.
Последними с пистолетами в руках бежали Гуго и Ширалас.
На палубе фрегата загорала в шезлонге великая княгиня Хурдоба
Брузилопотамская. У штурвала
стоял капитан Авраам Эванс.
Хурдоба поправила шляпку.
- Расскажите что-нибудь, Эванс.- Попросила она.
Эванс вытащил изо рта трубку.
- Идем мы, значит, по морю. Смотрим - по правому борту бутылка
плавает...
- Это я уже слышала.- Перебила княгиня.
- Это другая история. Смотрим - по правому борту бутылка плавает. Я
приказываю: "Справа по борту -
бутылка!"..
- Я же вам говорю - это я уже слышала.
- Хорошо.- Согласился капитан.- Тогда вот. Идем мы как-то по морю.
Вдруг смотрим - кит
фонтаны пускает. Мы его загарпунили, живот ему разрезали, а у него в
животе - целый носорог.
- Врете?- Княгиня наморщила носик.
- Не вру.
- Как это кит его с рогом проглотил?
- Кит все глотает, что у него на пути.
- Ну и как этот несчастный носорог у него на пути оказался?
- Как обычно. Носорог пошел купаться, залез в воду, а там - кит.
Княгиня взяла со столика яблоко, откусила маленький кусочек.
- Ну расскажите еще что-нибудь.
Эванс выпустил клуб дыма.
- Идем мы по морю в тропиках. Вышел я из каюты, смотрю - по палубе слон
ходит, хоботом качает.
Подошел я поближе - слона нет. Отошел обратно - снова слон. Подошел
поближе - слон пропал.
Отошел - слон появился.
- Ну и что это было?
- Естественно, мираж.
- Как это?
- Явление преломления воздушных слоев. Вроде, понимаете ли, фокуса.
- Так я не поняла - был слон или нет?
- Никакого слона не было.
Хурдоба зевнула.
- Капитан, дайте что ли бинокль, я в него посмотрю.
- Бакланы раскаркались. К дождю.- Эванс подал княгине бинокль.
Княгиня поглядела в бинокль на небо.
- Небо, как будто, чистое.
- Моряки в небо не верят.
- Ну-ну.- Хурдоба навела окуляры на берег.- Места у нас какие
живописные. Я тут купальни хотела
устроить... Ой, смотрите, что это за дымок впереди?!
- Где?
- Да вон же, вон!
- Разрешите, я в бинокль погляжу... Вижу... Похоже кто-то бедствие
терпит... Обычно, терпящие
бедствие сигналят дымом... Точно... Вон кто-то белым флагом машет...
Будем, ваша светлость, помощь
оказывать или дальше поедем?
- Ой, как интересно! - Оживилась княгиня.- Конечно, будем оказывать! Не
помогать ближнему - это не
благородно.
Бросили якорь. Спустили шлюпку. В шлюпку сели капитан Эванс, княгиня
Хурдоба
Брузилопотамская и два матроса на весла.
Пока гребли к берегу, княгиня то и дело нетерпеливо
вставала и глядела вперед. Наконец шлюпка уткнулась носом в прибрежный
камыш.
Капитан вылез из лодки, подставил княгине спину. Хурдоба залезла и
Эванс доставил ее на берег.
На берегу Ганс Рабибулин отчаянно махал флагом.
- Боже мой! - Княгиня всплеснула руками.- Рабибулин, вы ли это?!
Рабибулин узнал княгиню и перестал махать.
- Это я.- Ответил он.- Добрый день, ваша светлость.
- Ты, выходит, жив остался!.. Что у тебя стряслось?
- Случилась беда, ваша светлость.- Рабибулин набрал воздуха.- Его
величество, короля Гуго Пятого,
придавило в лесу корабельной сосной, честное слово. Я, естественно,
один поднять с него сосну не в
силах.
- Что же, и Гуго - живой?! - Воскликнула Хурдоба, схватившись за щеки.
- Живой, ваша светлость. Да только если мы не поторопимся - недолго ему
жить.
- Так побежим же скорее к нему!
- Нет, ваша светлость. Нам в таком составе дерево не одолеть. Чтобы
этакую сосну приподнять,
всю команду привлечь необходимо.
Княгиня повернулась к Эвансу.
- Капитан, немедленно прикажите матросам плыть сюда!
Авраам отсигналил на корабль.
С корабля спустили шлюпки. И вскоре вся команда "Счастливой Феокасты"
была на берегу.
- Все за мной! - Рабибулин нырнул в кусты.
После того, как все скрылись в лесу, на берег из засады повыскакивали
Гуго и подданные. Они залезли
в шлюпки и быстро поплыли к кораблю.
Из леса выбежал Рабибулин. Он бросился в воду и, догнав последнюю
лодку, влез в нее.
- Как ты от них так быстро убежал, Рабибулин?! - Крикнул с первой лодки
Гуго.
- А я им говорю - минуточку, господа, погодите, я удочку на берегу
забыл - и деру! Обвел вокруг пальца,
честное слово!
- Молодец! - Похвалил Гуго.- Награжу.
Они подъехали к кораблю и полезли на палубу.
- Поднять шлюпки! - Приказал Финкаль.- Зарядить пушки! К бою готовьсь!
Из леса на берег вернулись княгиня Хурдоба Брузилопотамская и капитан с
командой.
- Ну-ка, подай рупор.- Приказал Гуго Хуану Суридэсу.
Хуан Суридэс снял с гвоздя рупор и дал королю.
- Здравствуйте, тетя! - Прокричал король.- Здравствуйте и до свидания!
Спасибо за корабль!
Счастливо оставаться, мы очень спешим!
- Гуго, куда ты?! Я ничего не пойму! - Откликнулась с берега княгиня.
- Не валяй, тетя, дурака! Ты все прекрасно понимаешь! На войне, тетя,
как на войне! Кровь за кровь!
- О чем ты, племянник?! Какая кровь?! - Она повернулась к капитану.-
Авраам, вы что-нибудь
понимаете?
- Я так понимаю,- сказал капитан,- у нас корабль захватили.
- Как же так... Гуго, ты что?! Я же тебя спасать высадилась! - Ну и
дура! - Захохотал Гуго.- Спасать она
меня вздумала!
А ты когда плотину ломала - о чем думала?! Тетя шмуева!
- Ты что, Гуго?! Какую плотину?!
- Хватает наглости спрашивать! Скажи спасибо, что мне некогда, а то бы
я тебя казнил! Ну-ка,
фельдмаршал, жахни по ним!
Финкаль навел на берег пушку и выстрелил. Ядро разорвалось неподалеку
от берега.
- Вот тебе за серные купальни! - Крикнул Гуго.- Счастливо оставаться!..
Принимай командование
кораблем, Финкаль. Держи курс на море.
- Поднять якорь! - Скомандовал фельдмаршал.- Полный вперед!
Король построил команду на палубе.
- Все вышло, как я задумал.- Сказал он.- В этом я вижу недвусмысленный
знак небес. С нами Бог!
Ура! Ура, господа!
- Ура-а-а! Да здравствует король!
- Теперь у нас есть флот, и мы всем покажем! Мы поплывем на море и
осмотрим окрестности - не
плавает ли неприятель по нашему королевству и не понастроил ли он
курортов на его берегах.
Потом мы поплывем воевать с Полудоклом. Клавдия будет моей! Ура!
- Ура-а-а! Ва-а-аша! Ура-а-а!
- Всех награждаю! Особая благодарность Гансу Рабибулину, Казимиру
Усфандопуло, фельдмаршалу
Финкалю и конечно Хуану Суридэсу.
Хуан Суридэс сделал шаг вперед.
- Очень тронут, Ваше Величество,- сказал он.- Курцлих вон как долго на
дереве просидел и ничего не
видел, а я один день посидел и сразу корабль заметил.
- Молодец, ничего не скажешь.- Похвалил его король.Кстати, Ширалас
должен тебе двадцать
щелчков дать. Я ему проиграл. Смотри, Суридэс, не забудь получить.
- Может, Ваше Величество, барон вам долг простит в честь победы?
- Никак не возможно. Сам знаешь - карточный долг - это долг чести!
Корабль отплыл далеко от берега, когда Гуго Пятый вдруг вспомнил, что
королевский флаг
Замбрии остался висеть над лагерем.
- Едрена мать! - Ругнулся он.- Флаг забыли!
Король вызвал к себе в каюту Хуана Суридэса и фельдмаршала Финкаля.
- Господа,- Гуго наклонился над секстантом,- мы не можем приступить к
нашей кампании, не имея на
мачте государственного флага.
- Ваше Величество,- Хуан Суридэс отдал честь,- разрешите я
брузилопотамский флаг под наш
перекрашу.
- Не спеши.- Гуго покрутил прибор.- Это не выход. Потому что мы не
можем допустить, чтобы наш
флаг, который мы забыли на берегу, оказался в руках противника.
- Так точно, Ваше Величество! - Фельдмаршал Финкаль отдал честь.
Хуан Суридэс покосился на Финкаля и тоже отдал честь.
Гуго оторвался от прибора.
- Пройдемте, господа, на мостик, посмотрим оттуда.
Они поднялись на мостик.
- Жрут, сволочи! Из нашего котелка.- Гуго перевел трубу левее.- Хурдоба
в моем гамаке висит. Говно.
Бывшая команда "Счастливой Феокасты" обустраивалась в покинутом лагере.
Матросы удили
рыбу, купались и играли в карты. Капитан Эванс сидел на деревянном
троне, курил трубку.
- Финкаль,- сказал король,- вдарь по ним из пушки.
- Осмелюсь доложить, Ваше Величество.- Финкаль отдал честь.- Пушка не
дострелит.
- Ладно... - Гуго скрипнул зубами.- Тогда по-другому. Ночью устроим
нападение. Ты, Суридэс,
возьмешь на себя флаг. А ты, Финкаль, уничтожишь лагерь.
- Как прикажете уничтожить?
- Сравнять с землей! - Гуго поиграл желваками.- Не хуя на наших берегах
пикники устраивать!
Когда стемнело, с корабля спустили шлюпку с Хуаном Суридэсом, Финкалем
и парой матросов на
веслах.
- Хоть глаз выколи,- пожаловался Хуан Суридэс.- Ни черта не видно.
- Это хорошо.- Возразил Финкаль.- Ночью неприятель ничего не видит.
- Так и мы не видим. Как я в такую темень на дерево полезу?
- Не бойся, брат.- Финкаль зачерпнул воды и попил.Обойдется... Эй, на
веслах! Что вы как
сонные обезьяны! Гребите живее...
Лодка на полном ходу врезалась в берег. Хуан Суридэс перелетел через
борт и упал в воду.
- Ой, бля! - Вырвалось у него.- Финкаль, я, кажется, ногу подвернул.
- Нашел время ноги подворачивать! - Финкаль сплюнул.- Давай руку.
- М-м-м.- Застонал граф, поднимаясь.
- Тихо ты, услышат еще! Будь мужчиной...
Они оставили матросов охранять шлюпку, а сами двинулись наощупь в
сторону лагеря. Впереди
шел фельдмаршал Финкаль с саблей, а сзади, чавкая мокрыми сапогами,
ковылял Хуан Суридэс.
- Сними сапоги.- Прошептал Финкаль.- Услышат еще.
- Сам снимай.- Огрызнулся Хуан Суридэс.- Наступишь еще на говно
какое-нибудь.
- Ты не мужчина.
- Пошел ты на хуй!
После долгих плутаний по пляжу, они вышли наконец к дереву, на котором
висел флаг.
- Вот оно.- Финкаль похлопал ладонью по стволу.- Лезь.
- Я лезть не могу.- Сказал Хуан Суридэс.- Ты же видишь, Финкаль, - я
ногу повредил. Лучше ты лезь.
- Эх, ничего тебе поручить нельзя. Держи саблю.
Финкаль полез на дерево.
Хуан Суридэс задрал голову. С дерева посыпалась кора и попала ему в
глаз. Сев под дерево, граф
стал тереть глаз пальцем.
Вдруг наверху захрустели ветки, и на землю грохнулся фельдмаршал
Финкаль с флагом в руке.
- Эй, кто здесь?! - послышались голоса со стороны лагеря.
Фельдмаршал Финкаль с трудом приподнял голову.
- Возьми, Суридэс, флаг... Я умираю... Беги назад. Скажешь Гуго, что
Финкаль бе...- Он уронил голову.
Хуан Суридэс схватил флаг и, хромая, бросился к берегу. Выскочив из
кустов, он налетел лбом на
деревянный трон. Трон опрокинулся на тлеющие угли костра. Суридэс
чертыхнулся и побежал
дальше. Он добрался до берега, залез в лодку и скомандовал матросам:
- За мной гонятся! Гребите!
Матросы налегли на весла.
Хуан Суридэс обернулся назад и увидел, как над пляжем занималось зарево
пожара. Это горел
деревянный трон Гуго Пятого.
Хуан Суридэс спустился в каюту короля.
- Где Финкаль? - Спросил Гуго.
- Убит, Ваше Величество... Погиб, как герой. Я тоже чуть не погиб.
Король опустил голову.
- Расскажи - как это было.
- Высадились мы, Ваше Величество, на берег. Я впереди пошел, а Финкаль
за мной. Подходим,
значит, к дереву, на котором флаг висит. Я Финкалю говорю: "Смотри в
оба!", и на дерево полез.
Залез на дерево, снял флаг, а в это время Финкаль снизу кричит:
"Засада!" Смотрю - неприятель
Финкаля со всех сторон окружает. Я с дерева кричу: "Держись, Финкаль, я
слезаю!" Слез я, да
поздно уже. Уже Финкаля убили. Взял я у него из руки саблю и сразу
двоих заколол. А потом
остальных тоже заколол. Лагерь поджег и назад с флагом.
- Да, я видел.- Задумчиво сказал Гуго.- Горело как следует. - А чего у
тебя, Суридэс, с лицом?
- Это вы, Ваше Величество, про шишку?
- Про шишку.
- Не знаю, Ваше Величество. В бою не заметил, не до того было.
Наутро Гуго выстроил команду на палубе.
- Господа,- начал он,- сегодня ночью мы одержали вторую победу над
неприятелем.
- Ура! Ура! Ура!
- Подвожу кое-какие итоги. Нами в течение последних суток захвачен
вражеский корабль. Это раз.
Отбит у неприятеля государственный флаг. Это два. Неприятель понес
сокрушительные потери - он
потерял корабль и потерпел урон в живой силе. Мы также до основания
разгромили вражеский лагерь.
Не позволим всякой сволочи устраивать на наших берегах бардак... -
Король вздохнул и помолчал. -
Снимем теперь шапки, господа. Сегодня ночью во время штурма пал
героической смертью
фельдмаршал Финкаль... Отныне наш корабль будет носить имя этого
славного сына отечества... В
штурме отличился граф Хуан Суридэс. За это я произвожу его в
фельдмаршалы.- Король
повернулся к Суридэсу.Фельдмаршал Хуан Суридэс!
- Я, Ваше Величество! - Суридэс отдал честь.
- Поднять флаг, фельдмаршал!
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ
Жаркое июльское солнце отражалось в море. Над морем кружились чайки,
высматривая в воде
осторожную рыбу. Неподалеку от берега резвились и подпрыгивали
белогрудые дельфины.
Под навесом в шезлонгах сидели Полудокл Толковый, его жена королева
Филоксея, их дочь Клавдия
и зять Шокенмоген Третий Лютый.
Клавдия зевнула:
- Маменька, чего это вы говорили за завтраком про парчу?
- слышала я, будто бы парча нынче-то уж не в моде.
- Что вы, маменька! - Всплеснула руками Клавдия.- Слышал, Мося, чего
маменька говорят? - Она
подергала Шокенмогена за руку.
- Угу. - Машинально ответил Шокенмоген.
- Какой ты ко мне, право, невнимательный. Я больше не могу твои "угу"
выслушивать. Ты, в самом
деле, муж мне или пенек деревянный? - Клавдия нервно замахала веером.
- Чего ты к нему пристала? - Полудокл почесал горло.- Не видишь -
человек загорает. А ты его
дергаешь. С мужем надо поласковее...это...как-нибудь. Я вот, дочка,
целую жизнь, кхе-кхе, прожил
и кое-какой опыт имею. И уж поверь мне - нет ничего хуже, когда сидишь
отдыхаешь...да...а тебя
какая-нибудь дергает.
- Это кто это какая-нибудь?! - Вскинулась Филоксея.- Это я, значит,
какая-нибудь? Что ты замолчал?
Нет, ты скажи.
Полудокл закинул ногу на ногу и покачал пяткой.
- Да ладно тебе, в самом деле... Заладила... Нам вот с Шокенмогеном
пройтиться надо. Я ему одну
штуку хотел показать. Пойдем, сынок, посмотрим.
- Знаю я твою штуку.- Филоксея выпятила губу. - Нечего мне зятя
спаивать, бесстыжая рожа.
- Да я не за этим вовсе. Я ему одну штуку хотел показать.
- Ну какую, какую, а? Какую штуку ты хотел показать,
пьяница?
- Ну эту... Мы пойдем посмотрим, как Ибрагим лодки смолит. Пошли,
Шокенмоген, ты же хотел
посмотреть, как Ибрагим смолит?
Они встали и направились к берегу.
- Ну если опять напьешься! - Крикнула вслед Филоксея.
- Ну их, этих баб, сынок.- Негромко сказал Полудокл.- Бабы - такие
нудные... У меня в воде фляжка
охлаждается. Пойдем
дернем.
- Чем она все время недовольна? - Пожаловался Шокенмоген.- Шпыняет
меня, как мальчика.
- Да ну их... Плюнь... Я тебя сейчас таким коньячком угощу - сразу про
все забудешь.
Возле берега голый по пояс Ибрагим Линкольн смолил лодку. Грудь и спину
его покрывали густые
волосы. На плече синела наколка - кинжал, воткнутый в бок свиньи, ниже
изображалась лента с
надписью "Убью свинью".
- Ибрагим,- позвал Полудокл,- как дела?
- Дела нормально, Ваше Величество. - Отозвался Линкольн.
Полудокл закатал штаны, вытащил из воды фляжку. Отвинтил крышечку,
налил в нее коньяку и
протянул Шокенмогену.
- Пей.
- А закуска есть?
- Найдется. - Король достал из штанов лимон.
Шокенмоген выпив, откусил от лимона.
Полудокл выпил сразу две крышки и понюхал цитрус.
- Как говорит мой шурин Иогафон Сильный - лучше добрая фляжка, чем
бабская ляжка.
- Конечно. Приехали отдыхать называется. - Шокенмоген угрюмо поглядел
на ноги.- Шпыняет меня,
как мальчика. Чего она все время недовольна?
- Выпей и забудь.- Полудокл протянул зятю крышечку, а сам приложился из
горлышка.- Ибрагим,-
позвал он,- иди сюда. Ибрагим подошел.
- Вино пьешь? - Спросил Полудокл.
- Пью иногда, Ваше Величество.
- Молодец.- Полудокл отхлебнул из горлышка.- А почему я тебя никогда
пьяным не видел?
- Мне, чтобы пьяным напиться - много надо.
- А вот моему шурину Иогафону достаточно рюмки - и он в жопу. Сила!
Полудокл отхлебнул. -
Необычная какая у тебя наколка. Кто свинья?
- Свинья - это Гуго и его шакал Хуан Суридэс. Зарежу их! Клянусь - жить
не буду - зарежу! - Ибрагим
сверкнул глазами. Я Гуго служил честно, а он в Ибрагима из пистолета
стрелял, засаду на Ибрагима
делал, убить меня хотел. За что?! Мстить ему буду! Свинья - король! А
его шакал Суридэс - брата
обидел, меня обидел. Клянусь - зарежу!
- Ты, Ибрагим,- мужчина.- Полудокл вытер губы.- Слыхал, зять дорогой,
какие мне орлы служат?
Шокенмоген исподлобья посмотрел на Ибрагима.
- Ибрагим тебе верный.- Сказал Линкольн.- Если ты меня на службу взял -
служить верно буду. Твой
враг - мой враг. Резать буду! - Он схватил палку.- Эх!
- Давай-давай.- Одобрил Полудокл.- Курорт мы роскошный построили.
Караулить надо от
всякого сброда... Нравится тебе, Шокенмоген, у меня? Смотри - какой вид
на море.
- Против вида я ничего не имею. - Шокенмоген поморщился.- А только я
люблю по морю на корабле
кататься. А вы, между прочим, папа, мне корабль обещали за Клавдией
дать, и не дали.
- Разве не дал? - Полудокл сдвинул брови.- Вроде бы дал...
Ах да... Да зачем он тебе такой дырявый нужен? Им и пользоваться
нельзя.
- А зачем же вы обещали?
- Так я и не отказываюсь. Бери, если хочешь - весь в дырках. - Полудокл
засмеялся.
- Вы же его починить обещали.
- Ну обещал... И чиню.
- Вы уже три года чините.
- А ты как думал? Корабль чинить - не носок штопать. Это долго... Тем
более по суше
путешествовать безопаснее. Помнишь, что с Хурдобой Брузилопотамской
случилось? Тоже как
ты по морю покататься любила. Докаталась, старая дура.
Полудокл и Шокенмоген вернулись в шезлонги.
Клавдия спала, приоткрыв рот. По щеке у нее ползла муха.
Филоксея потянула носом:
- Эх, нажрался все-таки!
- Где ты видишь? - Возмутился Полудокл.- Я удивляюсь!
-Сиди уж теперь...ирод.
Полудокл уселся в шезлонг.
- Скажи им, Шокенмоген, - ни в одном у нас глазу.
- Угу.- Шокенмоген чихнул.
Клавдия вздрогнула и проснулась:
- Вернулись уже. Ну и как лодки?
- Какие лодки?! - Фыркнула Филоксея.- Посмотри на их красные рожи!
Бесстыжие!
- И правда, какой ты, Мося, красный. - Забеспокоилась Клавдия.- Надень
шляпу - сгоришь...
С берега закричал Ибрагим:
- Тре-во-га! Гуго Спокойный идет!
На горизонте показался корабль.
- Опять этот сумасшедший! - Филоксея чертыхнулась. - Нет, чтобы по
пасмурным дням разезжать, так
нет же - выберет, как нарочно, когда погода хорошая. На собственном
курорте отдохнуть нельзя.
- А вы меня, маменька, за этого бешеного замуж хотели отдать. Слава
Богу, что его затопило тогда, а
то не видать бы нам с Мосиком друг друга. Да, Мосик?
- Да... Если бы твой папа корабль не прижали, я бы на него сел и давно
бы на море порядок навел.
- Ладно, - сказал Полудокл,- чего мы ждем. Пойдемте в дом. Сейчас
стрелять начнут.
Они ушли в дом.
Корабль "Фельдмаршал Финкаль" остановился на расстоянии пушечного
выстрела. На носу
показался король Гуго Пятый Спокойный с рупором.
- Эй, вы, сволочи! - Заорал он.- Убирайтесь с моей земли! Это мои
земли! Понастроили, понимаешь,
курорты! Су-у-уки! Я вам щас покажу! Я камня на камне не оставлю от
вашего курорта! Я вас в
порошок сотру! Огонь!
Раздался пушечный выстрел. Ядро просвистело в воздухе и расшибло в
щепки стоявшую на причале
лодку.
- Ага! Получили! - Закричал Гуго.
На берег выскочил Ибрагим Линкольн с длинным ружьем.
- Заебал, да! - Он выстрелил из ружья.- Шакал! Убью! Клянусь, убью!
- Заткнись, предатель! Смерть предателям! - Прогремел второй выстрел.
- Ты предатель! Свинья! Зарежу! - Ибрагим выстрелил из ружья.
- Получай, продажная шкура! Огонь! - Ядро просвистело над головой у
Ибрагима и взорвалось на
пляже.
- Ты меня не убьешь! Я тебя убью! - Ибрагим выстрелил.
Корабль развернулся и поплыл в открытое море. Гуго перебежал на корму:
- Клавдия будет моей! Слышите?! Мое-е-ей! - Закричал он в рупор.
Из увитого плющом дома с колоннами вышли отдыхающие.
- И не лень ему? - Сказала Филоксея.- Каждый раз одно и то же.
Покричит, постреляет и уедет. Надоел
до смерти!
- Слушай, Шокенмоген,- Полудокл подмигнул зятю,- пойдем на берег,
посмотрим, что от лодки
осталось.
Филоксея тяжело вздохнула.
На палубе "Фельдмаршала Финкаля" Хуан Суридэс из подзорной трубы
рассматривал берег.
"Эхе-хех. Баб-то! Баб-то сколько загорает! Эхе-хех. Три года уже ездим
без баб. Анна не дает. Разве
ж можно без женщины три года? И чего ради сражаемся? Вода-то в землю
уже не впитается. Это
ясно. Отобрали бы у кого-нибудь курорт и жили, как люди. Загорали бы с
женщинами".
Сзади подошел Гуго.
- Опять на баб уставился! - Рявкнул он.
Хуан Суридэс от неожиданности чуть не выронил трубу.
- Что вы, Ваше Величество, фортификацию изучаю.
- Врешь. Дай сюда трубу... Фортификация - что надо. - Цокнул он. -
Ладно... Клавдия будет моей.
Хуан Суридэс вздохнул:
- Дай Бог, Ваше Величество.
- Не сомневайся, будет... - король помолчал.- У меня созрел план. Вот
что, Суридэс. Я тебе поручаю
важное задание. Сегодня же ночью ты и Казимир Усфандопуло поплывете в
шлюпке...
- Нет,- перебил Суридэс,- только не Усфандопуло! С кем хотите, только
не с Усфандопуло. Хотя бы с
Рабибулиным, только не с Усфандопуло.
- Хорошо.- Согласился Гуго. - Сегодня же ночью ты и Ганс Рабибулин
поплывете в лодке на берег.
На берегу вы похитите для меня Клавдию и привезете ее сюда. Клавдия
будет моей! Ха-ха-ха! - Гуго
жизнерадостно засмеялся.
- Как же это мы ее, Ваше Величество, похитим? - Насторожился Хуан
Суридэс.
- Очень просто. Я вам мешок с собой дам из-под кофе. Джутовый. Вы ее
мешком прикроете, чтобы
никто не заметил, и все.
Ночью с корабля спустили лодку.
В лодку сели Хуан Суридэс, Рабибулин и пара матросов на весла.
- Суридэс,- крикнул сверху Гуго Пятый,- ты все понял?!
- Так точно, Ваше Величество.
- А мешок не забыл?
- Вот он.
- Хорошо. Ну, плывите с Богом... Подожди.- Гуго снял с пальца кольцо.-
На вот, кольцо возьми.
Клавдии кольцо покажешь - она знает, что это мое. Лови! - Король кинул
кольцо.
Кольцо пролетело мимо лодки и упало в воду.
- Ах, черт! Ну ничего, у меня еще одно есть! Лови, Суридэс!
- Поймал!
- Ну - с Богом.
Матросы оттолкнулись веслами от корабля. Лодка исчезла в темноте.
Вскоре из-за тучи показалась луна. Она осветила море и часть берега.
- Плохо, честное слово.- Тихо сказал Ганс Рабибулин.- Заметить могут.
- Дурак ты, Рабибулин.- Возразил Хуан Суридэс.- Наоборот хорошо - видно
куда плыть. Мы вон когда
с Финкалем в разведку ходили, он тоже все говорил, что нам темнота на
руку, а сам впотьмах на Гугин
трон налетел и башку расшиб. На шум неприятель прибежал и Финкаля
убили.
- Что ты говоришь, честное слово? - Удивился Рабибулин.- Финкаль -
герой.
- Да какой он, в жопу, герой. Если честно, то этот Финкаль просто с
дерева ебанулся. Насмерть. А я еле
удрал.
- Да ты что, честное слово? - Рабибулин тревожно покосился на матросов.
- Да чего мне теперь молчать?.. Ты, Рабибулин, дурак. Ты думаешь, мы
после этой экспедиции
живыми останемся?
- А как же Клавдия? - Спросил Ганс.
Хуан Суридэс грязно выругался.
Рабибулин притих.
Фельдмаршал вытащил из кармана Гугино кольцо, надел его на палец.
- Красивое. Поношу...
Они добрались до берега.
Хуан Суридэс и Ганс Рабибулин вылезли.
- Отплывайте пока подальше, чтобы вас тут не засекли.Приказал Суридэс
матросам.- А мы, когда
вернемся, кукушкой посигналим.
Лазутчики отправились в кусты.
За кустами оказался забор.
- Подсади меня.- Сказал Хуан Суридэс.
Рабибулин присел на корточки. Фельдмаршал забрался к нему на плечи с
ногами.
- Поднимайся.
Рабибулин начал осторожно выпрямляться. Когда голова Хуана Суридэса
появилась над забором, с
той стороны поднялось весло и ударило его по лбу. Вскрикнув, Хуан
Суридэс свалился на землю без
чувств.
Рабибулин, оттолкнувшись руками от забора, опрометью кинулся к берегу.
Неподалеку от
поверженного Суридэса распахнулась калитка, оттуда выскочил Ибрагим
Линкольн и погнался за
Рабибулиным.
Добежал до берега, Ганс бросился с причала в воду. Мгновением позже на
причале стоял Ибрагим.
Он занес весло над водой, дождался когда Рабибулин вынырнет и со всего
размаху опустил весло тому
на голову.
Во всем доме горел свет. В зале для приема гостей собралось все
августейшее семейство.
Полудокл Толковый с супругой сидели на тронах. По правую руку от короля
в креслах расположились
Шокенмоген Третий Лютый и Клавдия.
Посреди залы, удерживая за шиворот связанного по рукам и ногам Хуана
Суридэса, стоял Ибрагим
Линкольн.
- Свинью поймал! Второго убил. Сломал ему в море голову. А этого вам
привел показать. Шакал!
Убью! - Ибрагим ткнул Суридэса кулаком под ребра.- Разреши, я его убью?
- Сначала допросим.- Сказал Полудокл.
Ибрагим снял с головы Суридэса джутовый мешок.
- Говори, шакал, что тут хотел! А потом - молись, я тебя убью! За
брата. Теперь не убежишь.
Хуан Суридэс выплюнул изо рта солому.
- Разрешите объясниться, Ваше Величество.- Заговорил он.- Я - граф Хуан
Суридэс. Я уже давно
мечтал сбежать от полоумного Гуго, чтобы до вас добраться и служить
вам, не щадя живота, на вашем
курорте. Уже два года мечтал. Уж очень не к лицу дворянину заниматься
разбойничьим пиратством.
Нехорошо это. Сами понимаете. Но убежать к вам никак не мог - на палубе
все время охрана и, во-
вторых, если бы я к вам просто так прибежал, то вы бы мне не поверили
и, чего доброго, повесили.
Но я пришел не с пустыми руками. Я пришел к вам с блестящим планом
захвата Гуго Пятого
Спокойного...- Суридэс сделал многозначительную паузу.
- Не тяни, пес! - Рявкнул Ибрагим.- Говори быстро, а потом я тебя убью!
- Погоди, не мешай. Не с тобой разговаривают... Так вот, вчера я
предложил Гуго выкрасть Клавдию...
- Ах! - Вскрикнула Клавдия со стула.- Ты слышал, Мося?
- Гмы. - Отозвался Шокенмоген.
- Хорошо, что ты, Мося, рядом. С тобой мне нечего бояться, да?
- Да.
- Бояться совершенно нечего. - Подтвердил Хуан Суридэс.Кроме того, что
у вас такой мощный
защитник, прославленный Шокенмоген Третий Лютый,- никто вас красть
вообще не собирался. Я
предложил Гуго этот план для отвода глаз. Гуго обрадовался и велел мне
немедленно отправляться на
берег вместе с Казимиром Усфандопуло. Маркиз Линкольн его знает... Но
на корабле был только один
человек, которому я мог доверять - Ганс Рабибулин. Маркиз его тоже
знает. Я настойчиво
предложил королю заменить Усфандопуло Рабибулиным. Ночью Гуго нам выдал
мешок для Клавдии,
тот самый, который сняли у меня с головы...
- Фи! - Возмутилась Клавдия.
- Не извольте беспокоиться, ваше высочество. Вас никто туда сажать не
собирался. - Связанный
Суридэс пошевелил пальцами, разгоняя кровь.- Мой план заключался в
следующем. Мы с
Рабибулиным должны были пробраться к вам и договориться с вами, чтобы
посадить в мешок
вместо Клавдии какого-нибудь головореза переодетого в ее платье, и
отвезти мешок обратно на
корабль. На корабле головорез из мешка выскакивает и убивает Гуго.
Правда, хороший план, Ваше
Величество?
Полудокл прикрыл глаза.
- А почему мы должны тебе верить? - Наконец сказал он. - Может, ты все
врешь?
- Я так и думал, что вы мне не поверите. Знал, и заранее позаботился.
Я, Ваше Величество, для
убедительности похитил перед отъездом у Гуго его кольцо. Вот оно - у
меня на пальце.
Ибрагим стащил с пальца Суридэса кольцо и передал его Полудоклу.
Полудокл покрутил кольцо.
- Ну-ну...
- Дайте, папа, посмотреть.- Клавдия выхватила кольцо.- Это Гуго кольцо.
Он его на мизинце носил. У
него пальцы такие волосатые. Противно. - Клавдия сморщилась.
Полудокл оценивающе посмотрел на Суридэса.
- Как думаешь, сынок,- обратился он к Шокенмогену,- можно верить этому
оборванцу?
- Почем мне знать, - буркнул Шокенмоген, - можно ему верить или нет...
А только вы, папа, корабль
мне обещали. И если б дали, как договаривались, то я бы вашему Гуго
показал. Я бы давно уже с ним
расправился и не нужно бы было меня среди ночи будить, чтобы посмотреть
на этого мерзавца в
козлиной шкуре.
- А вот мы нынче Гуго победим, вот и забирай себе его корабль.-
Полудокл зевнул.- Хорошо,
поверим этому...как его...м...м...м...
- Хуану Суридэсу, Ваше Величество.- Подсказал Хуан Суридэс.
- Ага. Тем более, что мы все равно ничего не теряем. Кого посадим в
мешок?
- Разреши, Ваше Величество, мне.- Ибрагим ткнул себя пальцем в грудь.-
Я убью эту свинью!
- Ну езжай тогда. Покажи ему кузькину мать. Всему побережью от него
покоя нет. Гнус.
- Папенька, не ругайтесь.- Сделала замечание Клавдия.
- Действительно, что это ты разошелся?! - Ввязалась Филоксея.- При
дочке-то с зятем язык
распускаешь!
- А чего я, собственно, такого сказал? - Спросил Полудокл.
Полудокл принес Ибрагиму платье Клавдии.
- Ваше Величество,- обратился Ибрагим, снимая штаны,- разреши, когда я
Гуго убью, я этого
шакала Суридэса тоже убью.
- Как хочешь.- Полудокл махнул рукой.
Было еще темно, когда в лодку положили мешок с переодетым в платье
Ибрагимом Линкольном.
Хуан Суридэс сел на весла и погреб к кораблю.
"Вот вляпался...- думал он.- Скинуть бы этого в мешке в воду и дело с
концом... Ну и что дальше?
Приеду я к Гуго... Клавдию не привез... Рабибулин убит... Кольцо у
Полудокла осталось... Гуго меня и
шлепнет сгоряча... Ладно, довезу этого бандита, а там посмотрим".
- Эй, Суридэс, - спросил Ибрагим из мешка, - долго еще плыть?
- Потерпи, уже скоро.
- Э-эх, зарежу Гуго! А ты, Суридэс, молодец! Ловко придумал Гуго
отомстить. Ты теперь как брат
мне. Назад вернемся барана зажарим, понял?
- Так ты на меня больше не сердишься?
- Нет. Я думал, что ты шакал. А ты теперь как брат мне... Слушай,
Суридэс, как Анна?
- Анна нормально. Все о тебе вспоминает. Куда, говорит, делся мой
Ибрагим?
- Это она кому, мужу так говорит?
- Да, мужу. Он все равно глухой, ни хера не слышит.
- Э-эх, какая прекрасная женщина!
- Да, ничего.
- Как ты можешь так говорить - ничего?! Не женщина - тюльпан, клянусь!
Суридэс промолчал.
Шлюпка подплыла к кораблю.
- Эй, на палубе! - Закричал Хуан Суридэс.- Я Клавдию привез!
- Это ты, Суридэс? - Послышался голос Гуго.
- Я, Ваше Величество.
- Ты что, один? Где Клавдия?-
- Тут она, в мешке. А вот Рабибулина Ганса убили. Рабибулин
утонул. Кстати, с вашим кольцом. А я еле ушел. Ваше задание выполнено.
- Ха-ха! - Обрадовался Гуго.- Я говорил, что Клавдия будет моей! Моя
Клавдия! Моя!
- Да, Ваше Величество, утерли нос Полудоклу.
- Давай ее наверх. - Гуго кинул Суридэсу конец веревки.
"А хорошо бы,- пронеслось у Суридэса в голове, когда он привязывал
веревку к мешку, - чтобы
веревка не выдержала, и эта ваша так сказать Клавдия - того... И все
шито-крыто." Он вытащил нож и
слегка надрезал веревку.
- Тяните!
Мешок медленно пополз вверх. Хуан Суридэс отплыл в сторонку. Когда
мешок был на
полпути, со звуком - тыррр! - веревка лопнула и драгоценный груз нырнул
в воду.
- А-а-а! - Заорал Гуго. - Клавдия! Моя Клавдия! Тонет! Тонет!
- Человек за бортом! - Подхватил Усфандопуло.
Барон Отто Ширалас приложил козий рог ко рту и протрубил тревогу:
- Ту-ту-ру, ту-ту-ру, ту-ту-ру-ту, ту-ру-ру!
- Что ты стоишь?! Ныряй, Суридэс! - Замахал руками Гуго.
- Я плавать не умею. Бесполезно, Ваше Величество.
- Ах ты, сука! Ныряй, Усфандопуло!
- Я тоже не умею, Ваше Величество, плавать.
- У-убью, сволочь! Прыгай, говорю!
Казимир Усфандопуло схватил конец веревки, прыгнул в воду и пошел
камнем ко дну. Он опустился
как раз на стоявший на дне мешок.
Усфандопуло привязал к мешку веревку, подергал за нее.
Матросы налегли и потащили веревку вверх.
Усфандопуло с мешком стремительно поднимались.
Неожиданно мешок врезался в дно шлюпки Хуана Суридэса. Оглоушенный
Усфандопуло выпустил
из рук веревку и пошел на дно. Шлюпка перевернулась, но Суридэс, успев
ухватиться за веревку,
повис на мешке.
"Вляпался..." - Обреченно подумал он.
Мешок вытащили на борт. Хуан Суридэс поспешно спрыгнул и отбежал
подальше.
Гуго дрожащими руками развязал узел. Из мешка вывалилась рука с ножом.
Гуго замер.
- Моя Клавдия! Зачем ты это над собой сделала?.. Снимите мешок скорее!
Мешок сняли.
- Усы? Кто это? Это не моя Клавдия... - Гуго изумленно посмотрел на
тело Ибрагима Линкольна в
женском платье.- Где Клавдия? Суридэс... Где Клав... - Он осекся.-
Ибрагим?.. Измена... Убью,
Суридэс!
Хуан Суридэс бросился к мачте и полез наверх по веревочной лестнице.
- Предатель! - Заорал король.- Ширалас, разворачивай мортиру!
- Что, Ваше Величество? - Переспросил Ширалас, подставляя к уху козий
рог.
- Мортиру разворачивай, глухая тетеря! - Гуго врезал ладонью по рогу и
выбил его из руки барона.
Кувыркнувшись в воздухе, рог булькнул за бортом.
Ширалас поспешно навел мортиру на мачту и побежал на корму
за ядром.
Гуго Пятый вскочил на борт. Оперевшись на мортиру, он стал заряжать
пистолет. Руки не
слушались. Пистолет выскользнул и упал на дно мортиры.
Король сплюнул и полез в мортиру за пистолетом.
В стволе было неуютно, пахло гарью.
Снаружи послышался топот.
- Ядро принес! - Выпалил запыхавшийся Ширалас.- Где вы, Ваше
Величество?
- Я тут, в дуле! - Донеслось из мортиры.- Пистолет, на хер, уронил!
- Вы где, Ваше Величество? - Ширалас приподнялся на цыпочках и закатил
чугунное ядро в
мортиру. - Ваше Величество, вы где?
Не дождавшись ответа, барон поднес факел к пушке. Пушка выстрелила.
Раскатистый гул
прокатился над морем и откликнулся эхом с далекого берега. Яркая
вспышка озарила прижавшегося
к мачте графа Хуана Суридэса и потухла.
Собственно, на этом месте следовало бы закончить эту увлекательную и
поучительную историю о
жизни и печальной кончине смелого короля-освободителя Гуго Пятого
Спокойного, но дорогой друг
читатель наверняка будет недоволен тем обстоятельством, что мы ничего
не рассказали о героях,
которые, вопреки всем ожиданиям, остались живы и здоровы. И прав ты
будешь, друг читатель, ибо
никогда еще мы не смели оставлять тебя разочарованным. Наоборот, всякий
раз мы хотели тебе
угодить. И в этот раз обязательно угодим. Хотя, по чести сказать,
писать это послесловие не очень
правильно. Потому что приписывать что-либо дальше к нашей складной
истории было бы и не к месту,
и неинтересно, и глупо, и безвкусно, и ломало бы непоправимо весь
стиль. Но мы не первый раз
уже все это проделываем. Так что проделать это еще разик нам ничего не
стоит. Нам вообще на это
наплевать. Нам, признаться, даже самим нравится сделать что-нибудь
глупо, безвкусно и не к месту.
К примеру, подрисовать усы какой-нибудь девушке на фотке, или сочинить,
например, стих про
какую-нибудь и всем его рассказывать, или еще чего-нибудь в этом роде.
Итак, что же сталось потом с нашими героями?
С ними все нормально и все они живы-здоровы, за исключением барона Отто
фон Шираласа и,
должно быть, Хурдобы Брузилопотамской.
Но - по порядку.
После трагической кончины короля Гуго Пятого, его разбойничья команда
подалась на берег и
присягнула Хурдобе Брузилопотамской.
Корабль "Фельдмаршал Финкаль" был возвращен старой владелице и снова
переименован в
"Счастливую Феокасту".
Барон Отто фон Ширалас стал послом Брузилопотамии при дворе Зураба
Меченосца. Но пробыл
на этом посту недолго. Уже через две недели он скончался от слабости в
желудке. (Конечно, Зураб
Меченосец его отравил через воронку).
Овдовевшая баронесса Анна фон Ширалас после предписанного траура вышла
замуж за графа Хуана
Суридэса.
По воле Хурдобы Хуан Суридэс должен был развлекать ее частых гостей
морскими прогулками по
местам событий.
- Вот, господа,- рассказывал он гостям,- вот эта торчащая из воды
палка, на самом деле, является
шпилем затонувшего дворца Гуго, над которым мы сейчас проплываем.
Глубина приблизительно 90
футов. Здесь хорошо ловится зеркальный карп, которого вы, господа,
изволили кушать на ужин. ...Далее
плывем к месту, где погибли знаменитые фельдмаршал Финкаль и барон
Густав фон Курцлих.
Самое невероятное, господа, в том, что они погибли на одном и том же
месте и оба - буквально у меня
на руках. Я и сам, господа, чудом избежал тогда гибели под тем же
роковым деревом. Потом мы
направимся к месту трагической кончины Гуго Пятого Спокойного и его
злейшего врага маркиза
Ибрагима Линкольна... И к тому же там Усфандопуло потонул.
Увлекательные морские прогулки Хуана Суридэса особенно нравились
чувствительным женщинам.
Одной из них граф даже написал стихи.
О, дева, ты, увы, загадка
Для упоительной души.
Ты будто бы цветок-закладка,
Меж книжных ты страниц лежишь,
Между страниц печальной книги.
Ужели ей являюсь я,
Как лебединой шеи выгиб,
Свечи таинственные блики,
И чаек жалобные крики?
Ужели это жизнь моя?..
Шокенмоген Третий Лютый так и не дождался от Полудокла
обещанного корабля-флагмана. В то лето он вернулся с Клавдией к себе
домой и больше к Полудоклу
не ездил.
А когда на Полудокла напал Анабабс Длинный, Шокенмоген отказался
прислать тестю подмогу.
Поэтому Анабабс легко победил Полудокла Толкового и отобрал у него все
королевство. Только
курорт оставил.
На этом курорте Поудокл потихоньку доживает свой век. Его жена Филоксея
умерла от
страданий. После ее смерти к Полудоклу на курорт переехал шурин Иогафон
Сильный, к тому времени
тоже побежденный Анабабсом. Живут они душа в душу. Но только очень
много пьют вина.
Шокенмоген Лютый за глаза называет Полудокла - Прибрежным. Так и
говорит: "Полудокл
Прибрежный нализался с дружком".
ПОВЕЛИТЕЛЬ ЛУНЫ И СОЛНЦА, СЧАСТЛИВЕЙШИЙ ИЗ СЧАСТЛИВЫХ,
ХОЗЯИН МИЛЛИОНА СЛОНОВ
СУЛТАН ХАБАЗЛАМ БАЗЗАЗЫ ГИБН НУФУС
И ЕГО ВОЗЛЮБЛЕННЫЕ СЫНОВЬЯ
Аксакалу в законе Сергею Петченко-
заде посвящается
С тех самых пор, как у сына султана Хабазлама Баззазы гибн Нуфуса
Бадрбасыма начали пробиваться
первые усы, сын султана Бадрбасым гибн Хабазлам потерял сон и покой.
Раньше, когда усов еще не
было, Бадрбасым, набегавшись за день, шмякался на роскошные бархатные
подушки, мгновенно
отключался и совершенно не чувствовал, как слуги стаскивают с него
чалму, жилетку, шлепанцы с
загнутыми носами и вишневые атласные шаровары. Теперь же, с усами, все
пошло из рук вон.
Бадрбасым кидался вечером по своему обыкновению на подушки, но заснуть
уже не мог. Он долго
ворочался со спины на живот, а когда слуги пытались его раздеть,
Бадрбасым лягал их снизу в морды
своими шлепанцами с загнутыми кверху носами. Поэтому верные слуги не
могли раздеть их
господина до утра, он так и лежал себе в чалме и жилетке, весь потный,
со свалявшимися волосами.
- Ах, шайтап! Голые женщины мерещутся! - Ворчал он.- Вай-вай-вай! Как
тут уснешь, екалемене?
Днем этот Бадрбасым, сын султана, шел в мятых штанах на базар и
подглядывал из-под телеги на
голых женщин, продающихся тут.
- Вай-вай-вай! - Прикрывал свой рот рукой Бадрбасым, весь красный.-
Штуки!
Однажды засмотревшегося сына султана переехало телегой, под которой он
глядел на этих
голых. Бадрбасым с распростертыми руками лежал в грязи. Вокруг него
сгрудился народ.
- Бурдюк-мурдюк! Ведь это, вроде, наш Счастливый Бадрбасым, сын
султана, лежит! Лежит сын
нашего достопочтенного султана Хабазлама Баззазы гибн Нуфуса Бадрбасым
гибн Хабазлам! Святой
Махмуд!
- Какой такой несчастный позволил себе проехаться по сыну султана?!
Каштан ему в глотку!
- Бежим к султану! Скажем, что тут, вроде, лежит его Любимый и
Счастливый сын Бадрбасым
гибн Хабазлам. Пускай выезжает... Что-то нужно делать!
Султан Хабазлам Баззазы сидел на ковре в чалме и курил кальян.
Тяжелые позолоченные двери распахнулись. В комнату впорхнули две до
пояса обнаженные
полные девки с шелковыми платками на бедрах и сплясали перед султаном,
закидывая на бок ноги.
Султан булькнул кальяном.
За девками зашел чародей в черных шароварах. Он проглотил саблю и
выпустил из своего рта пламя.
Следом за ним прошли два павлина.
К султану приблизился слуга с серебряным подносом. Присев на корточки,
он преподнес султану
свиток.
- О, Богоподобный Повелитель Луны и Солнца, Счастливейший из
Счастливых, Хозяин Миллиона
Слонов султан Хабазлам Баззазы гибн Нуфус,- вам письмо!
Султан булькнул в кальян и поднял глаза:
- Читай.
Слуга сел по-турецки на ковер, развернул бумагу.
- "О, Богоподобный Повелитель Луны и Солнца,- прочел он, -
Счастливейший из Счастливых, Хозяин
Миллиона Слонов султан Хабазлам Баззазы гибн Нуфус, да продлятся во
веки веков ваши годы, о,
счастливый. Пусть все вам будет казаться сладким и приятным.
Мы, недостойные целовать ваши шлепанцы с загнутыми носами, только что
на базаре видели, вроде
бы, вашего сына, Прекрасного и Счастливого Бадрбасыма гибн Хабазлама.
Какой-то проклятый
шайтап прокатился по вашему дорогому сыну на телеге. Припадаем к вашим
ногам. Кардыбарды."
- Мама юух! - Вскочил султан.- Поехали на верблюде!
В последний момент султан передумал и предпочел поехать на слоне в
будке.
Слуги подсадили Хабазлама на слона, и Хабазлам поехал.
На базаре слон кое-что поломал и подавил несколько зазевавшихся
дураков.
Султан торопил слона, постукивая тому по голове длинной палкой.
Один раз слон схватил хоботом какого-то невзрачного человека и
приподнял его над головой.
- Ты кто? - Спросил его султан. - Чего тебе надо?
- Ихайя...- Замычал придушенный хоботом незнакомец.
- Вот ишак! - Султан покрепче стукнул слона по голове.
Слон от боли разжал хобот и затрубил. Незнакомец упал на мешки с
курагой.
- Дай слону финик. - Приказал султан торговцу.
Торговец развязал мешок.
Слон запустил в мешок хобот и стал горстями закидывать финики себе
прямо в свой рот. Подъев все
финики, слон раздавил ногой дыню и пошел дальше.
Впереди слона бежал глашатай. Он кричал:
- Раз-з-зойдись с дороги! Султан едет!
Позади слона в две шеренги маршировали воины с саблями кверху.
Бадрбасым, сын султана, сидел на земле и кушал виноград.
- Ты что тут сидишь? - Спросил султан. - А мне сказали, что тебя
переехали.
- Папа, купи мне двух голых женщин. - Попросил Бадрбасым.
- Тебе они на что?
- Я ими стану наслаждаться в тени кустарников из роз. - Бадрбасым
выплюнул косточку.- Купишь?
- О, мой возлюбленный сын. Ты становишься мужчиной, ибо мудрые говорят:
Как только юноша невин
Желает абрикос вкусить,
Ему юнцом довольно быть,
Пристало стать ему мужчиной.
Кто тебя переехал?
- Папа, я не заметил. Не знаю кто. Купи женщин.
- Сколько стоят эти женщины? - Султан положил палку слону на голову.
- Превосходные женщины! - Закричал торговец.- Удивительные женщины! У
меня самые лучшие
женщины на базаре! Смотрите, мой повелитель, какие у них у всех
кудрявые прически.
- Каких тебе купить? - Спросил султан у сына.
- Мне, папа, вон ту крайнюю, и вон ту голую, которая сидит на ящиках.
В ночь после того, как Бадрбасыма, сына султана, переехали - он спал
хорошо.
Утром Бадрбасым встал, надел чалму и пошел к отцу.
Он встретил в саду среднего брата Абызлабара гибн Хабазлама, сына
султана.
- А на моих шлепанцах носы сильнее кверху загнуты.- Сказал Абызлабар.
- Врешь!
- Давай померяемся.- Абызлабар снял с ноги шлепанец и дал Бадрбасыму
посмотреть.
Возразить было нечего. Носы шлепанцев Абызлабара оказались куда сильнее
загнуты.
- Ну и что. - Не растерялся Бадрбасым.- А мне папа вчера двух голых
женщин купил.
- Да ну? - Удивился Абызлабар.
Бадрбасым посмотрел свысока на брата и пошел к папе.
- А таких шлепанцев у тебя, брат, все равно никогда не будет! -
Закричал ему в спину Абызлабар.
Султан Хабазлам Баззазы сидел на ковре и курил кальян. Массивные двери
распахнулись и, вслед
за раздетыми девками, чародеем и павлинами, вошел Бадрбасым, сын
султана.
- Да продлятся твои годы, папа.- Поклонился Бадрбасым.- Все куришь?
- Мой возлюбленный сын пришел. Садись рядом - покурим.
Бадрбасым сел рядом и, взяв запасную трубку от кальяна, побулькал.
- Чем вообще занят? - Спросил султан.
- Встретил в коридоре Абызлабара. У него шлепанцы сильнее моих загнуты.
Почему так нехорошо
получается, папа, что Абызлабару - все, а мне ничего?
- Я, что ли, тебе должен шлепанцы загибать?! - Обозлился султан. - Иди
отсюда!
Бадрбасым, сын султана, вышел из комнаты и пошел на базар. На базаре он
хотел засунуть шлепанцы
под телегу, чтобы у них сильнее загнулись носы. Когда он пристраивал
шлепанцы под колеса, телега
тронулась и переехала Бадрбасыма, сына султана, на этот раз до смерти.
Сначала никто не поверил, что он умер, когда увидели его с
распростертыми руками в грязи. Но
потом приехал султан на слоне. Он слез вниз, послушал, как у Бадрбасыма
не бьется сердце и сказал:
- О, мой возлюбленный сын Бадрбасым! Ты умер! Наследником быть
Абызлабару.
После смерти Бадрбасыма гибн Хабазлама его женщины достались
Абызлабару.
Потом еще султан Хабазлам Баззазы гибн Нуфус тоже умер, и Абызлабар
стал султаном,
Повелителем Луны и Солнца, Счастливейшим из Счастливых, Хозяином
Миллиона Слонов. Он
сидит целыми днями на ковре и курит кальян, совсем как его папа.
А ведь на его месте должен был сидеть Бадрбасым.
Как писал мудрец древности Джамбул Алишах:
О, солнце дня, ты ярче, чем луна
Но как мне быть, когда и я не знаю,
Что ждет меня, какая ждет судьба?
"Кардыбарды!" - Кричит мне птичья стая.
ЗОЛОТОЙ ВЕК ГЕБЕЛЬСА ВОСЬМОГО ШРАЙБЕРА
Иванову Никите Анатольевичу, педагогу и человеку
В Золотом Веке по улицам ходдили голые женщины
Не зря говорят, что Гебельс 8й Шрайбер был благородный. С детства его,
во всяком случае, так
воспитывали мама и папа.
Когда Гебельс вырос и стал королем, он объявил годы своего правления
"Золотым Веком".
- Помните, - говорил он всегда, - что вам посчастливилось жить в
Золотом Веке.
Когда Гебельс приговаривал преступника к смерти, он говорил всегда:
- Не повезло тебе, дураку. Все живут в Золотом Веке, а тебя в Золотом
Веке повесят... Это же каким надо
быть негодяем, чтобы тебя в Золотом Веке вешали?! Эх-ты-ы!..
Гебельс 8й Шрайбер был просветитель. Он покровительствовал искусствам с
науками.
Приходит к нему один механик:
- Ваше Величество, - говорит, - соблаговолите мне выдать мешок золота,
чтобы я на эти средства
изобрел механического говорящего человека. Мое изобретение прославит
время вашего царствования!
- Молодец! Вот мешок! Я счастлив!
Механик деньги тащит.
"Надо же, - думает, - король мешок золота подарил. Обосраться!"
А королева думает:"Еще мешок отдал, идиот! Лучше бы мне отдал!" Но
вслух замечания боится
делать.
Приходит король через неделю к механику.
- Ну как, голубчик, дела идут? - спрашивает.
- Только что закончил ногу.
- Покажи.
Механик ставит на стол ногу.
- Это левая? - Гебельс спрашивает.
- Так точно, можно и переставить на левую, мой король.
- Славная конструкция. Ну, трудись. Время еще есть.
Приходит Гебельс Шрайбер домой, королеве говорит:
- Одна нога уже готова.
- На что нам нога? - королева отвечает. - Зачем ты ему мешок золота
дал? Он что у тебя - лишний был?!
Лучше бы мне отдал!
- Замолчи, а то стукну.
- Ну стукни, стукни! Мало я от тебя терпела?!
- Не выводи меня.
- Ну стукни, стукни, что же ты, а?! Стукни беззащитную женщину!
- Получай!
- У-у-у!
- Теперь не вой.
- У-у-у, изверг! Мешок отдал и еще дерется!
- Если б все такие как ты были, мир остановился бы в своем развитии!
- У-у-у! Золота жене пожалел! У-у-у!
- Нога, дура, это только начало. Когда всего человека доделает -
увидишь - тебе понравится.
- Не хочу я никакого человека! Ты меня ударил! Дай денег! У-у-у!
- Ха-ха-ха! Куда поползла, змея?
- Ох, убил! Ох, убил!
- Вот и сиди там под столом, тварь, не вмешивайся!
Через неделю Гебельс 8й Шрайбер к механику зашел.
- Докладывай.
- Закончил, Ваше Величество, вторую ногу. Изволите взглянуть?
- Ставь на стол все ноги.
- Вот-с.
- Опять левая?
- Как приказывали.
- Слушай, жулик, мое терпение лопнуло! Делаешь по одной ноге в неделю!
Я тебе не для этого мешок
золота дал, чтобы ты по одной ноге в неделю делал!
Механик перепугался:
- Тык-мык, - бормочет.
- Что ты сказал?!
- ... мык...
- Не проси. Ноги я у тебя возьму, а тебя повешу... Не повезло тебе,
дураку. Все в Золотом Веке живут, а
тебя в Золотом Веке повесят. Это же каким негодяем надо быть, чтобы
тебя в Золотом-то Веке
повесили?! Эх-ты-ы!
Механика повесили в мастерской.
Гебельс 8й Шрайбер взял ноги и понес в Храм Искусства И Науки.
Заходит в Храм. Там как раз цирк лилипутов выступает. Гебельс думает:
"Красиво как. Уроды в жопе
ноги!" Прошел в угол, поставил железные ноги на пьедестал и на
пьедестале вывел:
Железные ноги механического говорящего человека. Работы мастера
Гермиппауса"
Пошел Гебельс 8й к художникам. Художники сидят кружком и срисовывают с
натуры голую
женщину. Восьмой Шрайбер спросил у рыжего художника:
- Ну как дела идут, рыжий?
- Только что ногу закончил, мон синьор.
- Скверная, дружок, нога. Мне не нравится... Милейший, сейчас у нас
какой век?
- Золотой, Ваше Величество.
- Золотой, значит... В Золотом Веке все должно быть такое, чтобы мне
нравилось. Остального быть не
должно. Как бы ты отнесся к такой идее, чтобы тебя повесить?
Представляешь, все живут в Золотом
Веке, а тебя в Золотом Веке повесили? Эх-ты-ы... Кругом - рай. А ты
висишь!
Гебельс Шрайбер пошел дальше. У пожилого художника король выхватил из
рук кисть и нанес на
холст один решительный мазок.
- Так-то, брат, лучше... - он похлопал старика по спине. - До свидания,
господа художники. Пишите
дальше. А натурщицу я у вас забираю.
Король быстро шагал по улице. Сзади семенила натурщица. Позади
натурщицы маршировал духовой
оркестр.
В толпе шептались:
- Король проститутку снял.
- С титьками!
Дома королева его спрашивает:
- Это что ты в дом привел? - и заплакала.
- Молчать! Это моя муза Клио, понятно?
- Еще как понятно! - королева бросилась на музу и вцепилась ей в
волосы. - Я тебе, бесстыжая, гляделки-
то вырву!
Пока королева дралась, Гебельс 8й разговаривал с духовым оркестром.
Потом он оттащил королеву от музы и запер супругу в кабинете.
После обеда король с музой пошел в Храм Искусства и Науки смотреть
лилипутов еще раз.
Лилипуты прыгали через собаку и детскими голосами читали стихи. Король
хохотал как резаный,
хлопая музу по голой коленке. Лилипуты читали:
Ты, тра-ля-ля, перепутал
Мы, трам-па-па, лилипуты
Тра-ля-ля-ля, а не дети
Как прекрасно жить на свете!
После представления король прихватил пару лилипуток и пошел к алхимикам
вчетвером. У алхимиков
Гебельс 8й Шрайбер одного повесил, другого предупредил.
Когда возвращались, уже стемнело. Одна лилипутка побежала за кошкой, а
на вторую Гебельс Шрайбер
случайно сел в карете. У музы Клио начался насморк.
- Не смей шмыгать носом! Я не потерплю!
Гебельс 8й еще чуть-чуть потерпел и вытолкал музу Клио из кареты.
Приехав во дворец Шрайбер выпустил из кабинета жену.
- Приходили еще два механика, - пошутил он, - я отдал им по мешку
золота. Один сделает мне
механического говорящего слона, а второй - говорящего верблюда.
Королева упала в обморок.
Ночью, когда Гебельс 8й Шрайбер спал, королева пробралась в спальню и
запустила к мужу под одеяло
кобру. Змея укусила короля и Гебельс 8й Шрайбер умер во сне.
Золотой Век закончился.
После смерти короля Храм Искусства и Науки сломали. А вещи растащили.
Железные ноги говорящего
человека взял ремесленник Себастьян Кохаузен. Собачья конура у него
стояла в луже. Себастьян
поставил конуру на эти ноги. Его собака выпрыгивала из конуры, как
белка.
ПРОЦЕСС
Посвящается товарищу Гришину (Вячеславу) за храбрость
Король Дуглас 7й Мозес Консерватор умер позавчера при загадочных
обстоятельствах в бане.
Все с ног сбились, разыскивая его в парке. А нашли, ничего себе, в
бане! Голый по-пояс король стоял
на карачках. Голова же у него была всунута в ведро с водой. Со стороны
можно было подумать, что на
полу в бане находится на карачках поверженый рыцарь-крестоносец. Можно
было подумать, что рыцарь
крестоносец свалился с коня и ударился головой вниз.
Короля Дугласа вынули из ведра и перенесли на кровать.
Что же случилось с королем Дугласом? - сидели и думали родственники
вокруг стола с вазой.
Первым поднял голову дядя Дугласа Снечкус Зильмун. Он посмотрел вниз на
свою прижатую к
коленкам руками шляпу и произнес:
- Что же с ним случилось? Зачем он попал в баню с ведром на голове?..
Все искали его в парке... А он в
это время просто лежал в бане, в ведре... Как же, черт подери, он
оказался в бане там?!.. Вы как хотите, а
я не знаю. - Дядя Снечкус развел руками, при этом шляпа с колен упала
на пол. - Поясняю. Как это
объяснить - был ли это несчастный случай или убийство? Черт подери!.. Я
не знаю... Я ничего тут не
знаю... Вильгельм, дай кресало...
Вильгельм Моцарт дал прикурить.
- Монсиньоры, - сказал Фердинанд Дандрипа, - я решительно отказываюсь
это как-то понять. Что он
делал в бане? Ведь, как вам известно, все искали его в парке... А в
парке его не было... Как это
случилось?.. Если я что-то понимаю, то такого быть не должно... Я
умываю руки... Его-точно-убили.
- Но кто, интересно, его убил?! - воскликнул Себастьян Кокс. - Что
скажут об этом женщины?
- Женщины пока послушают, - сказала Изабелла Фокинг. - Женщины пока
послушают.
- Мы думаем, что его убили, - сказала Бригитта Блюмерляндская.
Изабелла Фокинг утвердительно кивнула головой.
- Что скажет Цецилия Дворкин? - прищурился Себастьян Кокс.
- В бане было ужасно, - ответила Дворкин.
- Я вижу, - сказал Густав Карапендбах, - что все мы озадачены.
Ферисаук Борманахем ударил лбом об стол.
- Убили Дугласа, вот что! - взвизгнула Маргарита Финьо.
- Допустим, - сказал Кривой Маримутти, - это парк. - Он бросил на стол
шляпу и подвинул к себе вазу. -
А это баня... Значит, где шляпа - мы его ищем... А он находится в
вазе... А это, - Маримутти указал
пальцем на голову Фересаука, лежавшую на обратном конце стола, -
дворец... Далековато, господа,
получается...
Густав Карапендбах потряс Фересаука Борманахема за плечо:
- Фересаук, вставай пожалуйста.
- Что может нам сказать Мартин Тышкер? - спросил Кокс.
- Мне не понятно, - ответил Тышкер, - заметил ли кто-нибудь что-то
подозрительное?
Фогель Ламартин поднял голову и повертел шеей.
- Король лежал в гробу, как живой, - сказал он.
- Борманахем, вставай, не дури! - Карапендбах потряс Фересаука.
- Якшибурмах убил Асмофундила, - продолжал Снечкус Зилмун, - Так было
всегда...
- Король должен был пойти в парк, - Кривой Маримутти встал и померял
пальцами на столе расстояние
от дворца до шляпы. - А это, - Маримутти померял то же самое до вазы, -
другое расстояние. Одно и
другое расстояние - равны...
- Я вспомнил, - сказал Фердинанд Дандриппа, - накануне король был в
превосходном настроении...
Много шутил... Все время танцевал...
- А сегодня нашли его в бане с ведром на голове, - заключил Бенджамин
Моцарт, брат Вильгельма. -
Когда я пришел в баню, то в первую очередь принял его за покойного
Муслим... Покойный Муслим
пугал людей в ведре... Но это был не Муслим...
- Что ты можешь к этому добавить? - спросил Себастьян Кокс.
- Муслим тоже умер, но это совсем другое. Он умер не в бане... И давно
уже.
- Теперь в бане будет привидение! - замогильным голосом сказала Цецилия
Дворкин.
- Господа! Фересаук Борманахем мертв! - обьявил Густав Карапендбах.
- Вы как хотите, черт подери, а я не знаю... - Снечкус развел руками.
- Фересаука Борманахема отравили! - всвизгнула Бригитта Блюмерляндская.
- Кто отравил Фересаука Борманахема? - спросил Вильгельм Моцарт и
посмотрел под столом. - Под
столом никого.
- С этим надо разобраться, - произнес Себастьян Кокс. - Все
запутывается.
- Быть может, с нашим Фересауком произошел несчастный случай? -
спросила Изабелла Фокинг.
- Едва ли, - возразил Карапендбах. - Вы слышали, как Фересаук врезал по
столу лбом?!
- Допустим, - сказал Кривой Маримутти, - что от головы до шляпы и от
головы до вазы одно и то же
расстояние. Теперь возьмем шляпу и кладем...
- Не трожь шляпу! - закричал Себастьян Кокс. - Пусть все остается на
своих местах!
- Я читала в книге, - начала Изабелла Фокинг, - как один фокусник носил
с собой гадюку. Он носил ее
под чалмой. Когда он снимал чалму - змея делала - пышшш! А когда одевал
чалму - гадюка сидела у
него под чалмой. Однажды змея укусила кого-то и тот умер.
Себастьян Кокс схватил вазу и ударил Кривого Маримутти по голове.
Маримутти съехал под стол.
- Мне все стало ясно! - сказал Себастьян Кокс. - Борманахема убил
Кривой Маримутти... - Себастьян
Кокс ударил дном вазы по шляпе. Под шляпой оказалась пришибленная змея.
- Мне жаль Кривого Маримутти, - сказала Фокинг. - Оказывается, мы
читали одни и те же книги.
В этот день они так и не решили, кто убил Дугласа 7го.
Ночью к Рафаилу Мозесу, сыну короля Дугласа 7го, пришел из шкафа
призрак отца с ведром. Рафаил
проснулся от того, что над ним уже стоял призрак и гулко стучал
костяшками пальцев по ведру.
- Сы-ы-ын мой, - прогудел призрак металлическим голосом, - знай, меня
убил Кривой Маримутти.
- Не беспокойся, папа. Фересаука Борманахема тоже убил Кривой
Маримутти. Маримутти получил по
заслугам.
- Ну и правильно. Так ему и надо. Я пошел.
Призрак выдал дробь по ведру и ушел в шкаф.
С тех пор призрак Дугласа 7го Консерватора не появлялся. Зато появились
два других привидения.
Привидение Кривого Маримутти со змеей на голове и привидение Фересаука
Борманахема. Кривой
Маримутти мерял пальцами столы, а Фересаук Борманахем просто так ходил,
в образе шкилета.
ХОРОШИЕ ПОСТУПКИ БОМБАСТА АНДЕРЗАЙНА НАЕЗДНИКА
Король Бомбаст Андерзайн Наездник слушал пение соловья. Соловей метался
по клетке, громко пел.
Время от времени соловей успокаивался и опускался на жордочку. Тогда
Бомбаст брал клетку и
хорошенько встряхивал.
"А хорошо бы, - думал он, - всех на свете помирить. Чтобы все на свете
были как братья. Приезжаю,
скажем, к Шокенмогену Лютому. Чего ты, - говорю ему, - мой дорогой
Шокенмоген, озлился на
Хурдобу? Сделай одолжение - помирись с ней... А они мне спасибо потом
говорят. Скажут: Спасибо
тебе, наш дорогой Бомбаст, за хороший поступок... - Андерзайн потряс
клетку. - ...А потом к
Фельдбухелю... Что же ты, мой дорогой Фельдбухель, такой грубый? Все
время шумишь? Не шуми,
пожалуйста... А он мне скажет: Спасибо, мой дорогой, за твой хороший
поступок... А потом еще к кому-
нибудь приеду и все улажу..." Король перевернул клетку вверх дном.
Соловей моментально среагировал,
заняв правильное положение вверх головой. На стол посыпалась крупа.
Андерзайн потряс клетку.
Соловей тревожно заметался и запел.
- Чирик-чирик... - повторил за птицей король. - Еще не поздно все
исправить, когда звезда горит перед
тобой... - Он надул щеку и потом ее сдул. - Начнем эту цепь хороших
поступков с соловья...
Король распахнул клетку и потряс ее. Соловей тут же выскочил на волю,
унесясь под потолок.
Бомбаст открыл форточку.
- Лети, птица! Я тебя отпускаю. Помни Андерзайна!
Соловей сидел на шкафу и, как видно, вылетать в форточку не думал.
- Давай-давай, лети! - Бомбаст подошел к шкафу и постучал дверцами.
Соловей перелетел на другой шкаф.
Бомбаст погрозил соловью пальцем.
- Кыш, дурак, в форточку!
Соловей засвистал.
После серии неудачных попыток, Бомбаст Андерзайн пошел спать, так как
было уже поздно.
Жена Бомбаста, королева Исмеральда Андерзайн уже спала.
Король разделся и залез под одеяло.
- Какие у тебя ноги холодные, - забормотала Исмеральда сквозь сон.
- Я соловья выпустил, - сказал Бомбаст. - Он из клетки улетел... Сидит
сейчас в библиотеке на шкафу.
- Зачем? - королева зевнула.
- Надо.
Король еще немного полежал, думая о хороших поступках, потом тоже
уснул.
На следующий день Бомбаст Андерзайн поехал к Шмеренделу Красному делать
у него хороший
поступок.
Вперед король выслал гонца с подарком для Шмерендела, чтобы Шмерендел,
получив подарок, заранее
настроился на нужную волну. Бомбаст послал Шмеренделу барана архара с
позолоченными рогами.
В полдень Бомбаст подьехал наконец к воротам замка Шмерендела Красного.
- Нас солнце согреет, как теплое платье! - громко продекламировал он,
отставив в сторону руку. - Мы
будем добрее! Мы станем как братья! Открывай, мой дорогой Шмерендел!
Вот я и приехал!
Шмерендел Красный открыл ворота.
- Зачем мне барана прислал?! - зло спросил он.
- Хороший баран, правда? - ответил Бомбаст, гарцуя возле ворот на коне.
- ... Шмерендел, а не гложет ли
тебя совесть?
- Кого? - удивился Шмерендел. - Меня?.. Это разве я тебе барана
прислал?..
- Нет, это я тебе барана прислал, чтобы настроить тебя на нужную волну.
- Хо-ро-шо... - прошипел Шмерендел. - Я тебе тоже подарочек
приготовил... Я тебя сейчас с коня стащу
и в морду дам!
Шмерендел кинулся на Бомбаста.
- Я тебе покажу золотые рога!
Бомбаст успел отьехать в сторону.
- Ты что, Шмерендел, делаешь?! Очумел?!
- Чтоб ноги твоей здесь больше не было! - Шмерендел схватил камень и
бросил.
Камень больно ударил Бомбаста по бедру.
Бомбаст помрачнел.
- Я приехал к тебе, чтобы делать хороший поступок, чтобы все люди стали
как братья. Ты же не хочешь,
чтобы все люди стали как братья. Ты хочешь быть как паршивая овца!
Смотри же - те кто братья
соберуться и изобьют тебя до смерти! Тьфу на тебя! - Бомбаст плюнул с
коня вниз. - Найдется на тебя
управа!
Шмерендел кинул камень.
Вечером того же дня Бомбаст Андерзайн хорошенько подумал над тем, что
ему предпринять дальше.
На следующее утро он поехал к Рафаилу Мозесу Младшему.
В этот раз Бомбаст поосторожничал и барана архара дарить не стал.
Вместо барана Бомбаст послал
Рафаилу ящик гамзейского вина.
Сам же Бомбаст ехал в превосходном настроении, думая, что теперь все
выйдет как надо. Он ехал и пел:
Пришла одна пастушка
Попрыгать на лужок
Ей прошептал на ухо
Кудрявый пастушок:
Ты - добрая пастушка
А я - твой пастушок
Пойдем к реке, подружка
Подуешь в мой рожок
Тра-ля-ля-ля, тра-ля-ля-ля
Подуешь в мой рожок
Она ему сказала:
Послушай-ка, дружок
Отведай ты сначала
Мой сладкий пирожок
Тра-ля-ля-ля, тра-ля-ля-ля
Мой сладкий пирожок
И он тогда отведал
Пастушкин пирожок
Она ж не захотела
Подуть в его рожок
Тра-ля-ля-ля,тра-ля-ля-ля
Подуть в его рожок
Поймал пастух пастушку
На бережку крутом
И высек он болтушку
Пастушеским кнутом
Тра-ля-ля-ля, тра-ля-ля-ля
Пастушеским кнутом
Потом они у речки
С пастушкой улеглись...
А белые овечки
По лесу разбрелись
Тра-ля-ля-ля, тра-ля-ля-ля
По лесу разбрелись.
Когда до замка Рафаила Мозеса было рукой подать, Бомбаст заметил
впереди каких-то людей. Один
человек сидел на ящике и пил вино. А другой был привязан к дереву.
Подьехав поближе, Бомбаст узнал в сидевшем короля Иогафона Сильного, а
в привязанном - своего
гонца. На голове у гонца стояла пустая бутылка.
- Смотри не урони, - говорил Иогафон, - а то убью.
- Это как понимать?! - воскликнул Бомбаст Андерзайн.
Иогафон повернулся на ящике.
- Хэй-хо! Бомбаст приехал! - обрадовался он. - У тебя нюх, Бомбаст!
Попал прямо к столу!
Бомбасту рад, как никогда!
Вина налью ему всегда!
Присаживайся. Всем хватит.
- С какой стати ты пьешь мое вино?! Я это вино Рафаилу послал, для того
чтобы сделать у него хороший
поступок.
- Так это твое вино? А я думал, это его, - Иогафон показал бутылкой на
привязанного. - Ха-ха-ха!
Выходит, это ты меня угостил, а не я тебя!
- Я не тебя угощал, а Рафаила Мозеса!
- А меня что, по-твоему, и угостить нельзя?
Бомбаст слез с коня и подошел к Иогафону.
- Я хочу, чтобы все люди были как братья, - сказал он. - Я езжу ко всем
делать хорошие поступки.
Сегодня я собирался ехать к Рафаилу Мозесу и поэтому послал ему вино. А
ты, - он ткнул Иогафона
пальцем в грудь, - мое вино выдул! И Рафаил теперь не сможет
настроиться на нужную волну. Ты все
мне на сегодня испортил! - Бомбаст стукнул Иогафону кулаком в морду.
Иогафон упал с ящика.
Андерзайн сел ему на грудь. - Все люди должны быть как братья. А тот,
кто пьет чужое вино - как брат
быть не может. Чтоб ты сдох, пьянчуга! - Бомбаст ударил еще раз.
- Драться?! - закричал Иогафон.
Андерзайн сел на коня и поехал обратно домой, так как без подарка к
Рафаилу Мозесу ехать было
бессмысленно.
На следующее утро Бомбаст Андерзайн проснулся бодрячком. Он забежал в
библиотеку и увидел, что
отпущенный на волю соловей проголодался и сидит в клетке. Закрыв
клетку, Бомбаст пошел завтракать.
После завтрака Бомбаст поехал к Фердинанду Дандриппе делать у него
хороший поступок.
Впереди Бомбаста, на расстоянии мушкетного выстрела, скакал гонец с
подарком.
Переезжая через мост, Бомбаст чуть не опрокинулся в реку.
У замка короля Фердинанда его уже ждали.
В центре на носилках сидел сам лысый король Фердинанд Дандриппа в
горностаевой шубе. По бокам
стояли рыцари с лентами через плечо.
Короли обнялись и пошли в трапезную.
- Как находишь мой подарок? - спросил Бомбаст, усаживаясь за стол.
- Превосходный соловей! - воскликнул Дандриппа.
- Ты еще всего про него не знаешь. Это не просто соловей. Вели его сюда
принести.
Принесли соловья.
Бомбаст Андерзайн взял клетку и быстро перевернул ее вверх дном.
Свистнув, соловей занял
подобающее положение кверху головой. На стол посыпалась крупа.
- Ого! - восхитился Фердинанд. - Акробат!
- Удивительно ручной, - сообщил Бомбаст. Он открыл клетку. Соловей
стремительно взвился к потолку
и улетел через форточку. - Вот увидишь, проголодается и вернется.
После обеда Бомбаст Андерзайн поссорился с Фердинандом Дандриппой.
Дандриппа попросил у него
взаймы, а Бомбаст ему не дал, потому что это не входило в его планы.
Бомбаст Андерзайн сказал
Фердинанду Дандриппе, что братство людей обойдется без него и поехал
домой.
На следующий день Бомбаст поехал к королю Закиру Третьему.
У Закира Бомбасту удалось сделать хороший поступок. Андерзайн подарил
ему флакончик эликсира
бессмертия и Закир согласился с Бомбастом, что все люди как братья. Он
пообещал Бомбасту
помириться с Муслимом Рыжим, с которым давно воевал. Но ночью Закир
неожиданно скончался от
эликсира бессмертия. Хорошее дело расстроилось по уважительной причине.
На следующий день король Бомбаст Андерзайн Наездник решил немного
передохнуть и никуда не
поехал, потому что устал.
Он проснулся поздно, позавтракал и пошел в библиотеку чего-нибудь
почитать.
В библиотеке на шкафу сидел соловей, которого Бомбаст подарил
Фердинанду Дандриппе.
- Проголодался! - обрадовался Бомбаст. - Очень хорошо.
В полдень приехал Шмерендел Красный выяснять отношения. Он долго
колотил в ворота, но Бомбаст
не пустил его. Назло.
- Пусти, Бомбаст, я тебе в морду дам! - орал под дверью Шмерендел.
Бомбаст Андерзайн вылил на него со стены помои.
- Все люди, - сказал он ему сверху, - будут жить как братья. Один ты
будешь жить как паршивая овца!
Шмерендюк!
Облитый Шмерендел уехал ни с чем.
После обеда Бомбаст поругался с женой. За ужином помирился. А уже лежа
в постели, решил, что
завтра поедет к Шокенмогену Лютому мирить его с Хурдобой
Брузилопотамской.
Но из намеченного вчера - утром ничего не вышло. Утром оказалось, что
Шмерендел Красный обложил
замок Бомбаста войсками.
Видя, что дела плохи, Бомбаст Андерзайн приказал копать подземный ход.
Пока рыли подземный ход, Бомбаст ничего не делал. Он только ел, спал и
слушал соловья.
Шмерендел Красный ходил вокруг замка и кричал:
- Сдавайся, Бомбаст! Все равно сдохнешь там от голода!
Бомбаст из принципа не отвечал.
Когда подземный ход докопали, Бомбаст полез через него и вылез наружу.
Он отряхнулся и пошел в
гости к Фельдбухелю Великому. С собой из замка король прихватил клетку
с соловьем.
Бомбаст дошел до Фельдбухеля к вечеру.
- Это тебе, - он протянул Фельдбухелю клетку.
- Кенарь? - спросил тот.
- Соловей, - Бомбаст перевернул клетку вверх дном. - Акробат, - добавил
он.
- Спасибо, - Фельдбухель поставил клетку на стол. - Какими судьбами?
- По делу... Что ж ты все, дорогой Фельдбухель, шумишь? Ты, давай, не
шуми. Хорошо?
- А я и не шумел никогда.
- ... Вот и ладно. Вот и не шуми тогда совсем... Все люди должны быть
как братья... Один Шмерендел
как братья быть не хочет. Надо его поучить.
- А я тут при чем?
- Ты что, тоже не хочешь быть как братья?
- Почему? Хочу.
- Тогда собирайся и поехали Шмерендела бить.
Короли поехали нападать на Шмерендела.
Впереди показался лагерь Красного.
- Вот он, - сказал Бомбаст. - Езжай - покажи ему.
Фельдбухель поскакал на Шмерендела. Завязалась битва.
Тем временем Бомбаст Андерзайн полез домой через подземный ход. Когда
он лез, на голову ему
свалился кирпич и у Бомбаста в голове что-то переключилось. Он забыл,
что надо делать хорошие
поступки, а решил издать эдикт о том, что овец необходимо тщательнее
стричь, чтобы было больше
шерсти.
Закладка в соц.сетях
