Жанр: Юмор
Рассказы и повести
... равно не поверите. Я бы, во всяком случае, вам не поверил,
будь
вы на моем месте.
— А вы попробуйте.
— Хорошо, — сказал я, подумав. — Но прежде, давайте уж уберем тогда
наши
пистолеты.
— Согласен.
Мы спрятали пистолеты. Я вытащил сигарету, закурил и сказал:
— История долгая. Не лучше ли нам отъехать куда-нибудь в сторонку,
чтобы
не привлекать к себе лишнего внимания.
62
Мы доехали до тихой набережной, вышли и сели на скамейку. Вокруг никого
не
было, если не считать игравших у воды детей.
Над водой кружились чайки, иногда ныряя в воду и выныривая из нее с
серебристой рыбешкой в клюве. На подстриженных тополях сидели вороны и
галки. Вороны громко каркали. Медленно проплыла мимо баржа "Инженер
Киргизов". На палубе матрос играл на баяне и пел:
Обезьяну одну
Я словил на охоте
Долго плакала в клетке
Моя шимпанзе
Когда я увозил
Ее на пароходе
Из родимого края
От верных друзей
Когда я увозил
Ее на пароходе
Из родимого края
От верных друзей
И однажды она
Левой заднею лапой
Прутья клетки погнула
И спрыгнула прям в океан
И в пучине морской
Потонула макака
И рыдали матросы
И честь ей отдал капитан --
И в пучине морской
Потонула-а-а-а-а макака
И рыдали матросы
И честь ей отдал капита-а-ан --
Неслась над рекой песня.
Мы закурили.
— Кстати, мы с вами до сих пор не познакомились, — сказал я. — Борис
Андреевич Пирпитум.
— Приходько Михаил Иванович.
— Если не секрет, в каком вы звании?
— Капитан.
— Я так и подумал.
— Почему это вы так подумали?
— Не знаю, — я развел руками, — но когда я вас увидел, я сразу
подумал --
либо вы капитан, либо майор.
— Был майором, — Михаил Иванович затянулся и выпустил дым. --
Разжаловали.
— За что?
— За это дело, — он вздохнул.
— Понятно... Вы женаты?
— Был.
— И я тоже был. Одному, конечно, тяжело, но все-таки проще.
— Тем более при моей работе, — кивнул Михаил Иванович и вздохнул. --
Жена
вот не выдержала и ушла... Все время, говорила, ты дежуришь, и днем и
ночью, а семья у тебя на втором месте.
— И у меня тоже самое, — сказал я. — Ревновала меня к науке. Или,
говорит,
я или твоя дурацкая наука. Вот я науку и выбрал. С тех пор ни на ком не
женился... Так... — я покрутил ладонью, — случайные связи...
— Они самые, — Приходько покачал головой.
Я затушил каблуком окурок.
— Так вот, Михаил Иванович... Произошло со мной вот что...
Я начал рассказывать. По тому, как Михаил Иванович реагировал, я
понимал,
что он мне верит. Он крякал, вскакивал с лавки, расхаживая взад-вперед,
в
нужных местах смеялся, а в других делался очень серьезным.
На всякий случай, я не стал рассказывать ему про мою первую встречу с
демонами, потому что это выглядело уж очень неправдоподобным. Но когда
я
дошел до места, где я с помощью демонов освобождаюсь из тюрьмы, я
понял,
что не рассказать этого никак нельзя, иначе мне придется признаться,
что
это я перекусал всех охранников за шею.
Михаил Иванович помрачнел.
— Ну знаете ли!.. — сказал он. — До сих пор я вам верил, но теперь
извините! Теперь мне кажется, что зря я вас сразу не арестовал.
— Не верите? — я прищурился и поднял руку. — Вот оно это кольцо.
— Ну и что?! Я за свою жизнь перевидал тысячи таких колец!
— Хотите вызвать демонов?
Михаил Иванович посмотрел на меня как на идиота.
— Это как у Высоцкого? — хмыкнул он.
— Что у Высоцкого?
— В песне про джинна. Высоцкий вызывает джинна и просит его раздобыть
вина. А джинн ему говорит — только, говорит, могу морды бить, а больше
ничего не могу.
— Неплохая идея, — сказал я и потер перстень один раз.
Воздух завибрировал и перед нами появился пингвин-кровосос. Он сложил
на
животе крылья, поклонился и сказал:
— Кар!
Михаил Иванович вытаращил глаза и открыл рот.
— Рекомендую, — сказал я, — пингвин-кровосос. Говорить
по-человечески не
умеет, но все понимает.
Я потер кольцо еще раз и перед нами появилась кровавая балерина.
Балерина сделала реверанс.
— Здравствуйте, хозяин, — сказала она и спрятала за щеки свои острые
клыки.
Михаил Иванович потянулся за пистолетом.
— Не стоит, — остановил я его руку. — Во-первых, свинцовыми пулями
их не
убьешь, а во-вторых они не причинят нам никакого вреда, пока я владею
кольцом. А теперь я хочу представить вам самого интеллигентного
субъекта
из этой компании.
Я потер кольцо в третий раз и вызвал маркиза Бербезиля.
Маркиз приложил шляпу к сердцу.
— Салют, милорды! — сказал он.
— Здравствуйте, маркиз, — сказал я.
Михаил Иванович рассеянно кивнул.
— Уважаемый Бербизиль, — продолжал я, — вот Михаил Иванович не
верит, что
я вышел из тюрьмы с вашей помощью. Он думает, что это я перекусал всех
охранников. Скажите ему.
— Ну, Михаил Иванович?! — Бербезиль развел руками. — Да как же вы
можете
не верить Борису Андреевичу?! Как же вы можете так думать?! Разве Борис
Андреевич из таких?! Это все мы покусали, вурдалаки несчастные! А Борис
Андреевич не такой!
Михаил Иванович вытащил из кармана носовой платок и промокнул им
вспотевшее лицо.
— Вы видите, — сказал я, показывая на вспотевшего капитана, --
Михаилу
Ивановичу жарко, он хочет выпить. Не могли бы вы, господа, сбегать в
магазин и принести нам коньяку, — я вытащил из кармана рваную купюру и
протянул маркизу.
— Будет исполнено, — сказал маркиз. — Але-гоп!
Монстры перевернулись в воздухе, превратились в трех забулдыг и
отправились в магазин.
Приходько долго не мог прийти в себя. Он всему поверил. После того, как
капитан увидел вампиров, он больше ни в чем не сомневался. Слишком уж
сильный был у меня козырь. Он дослушал меня до конца, а когда я
закончил,
как раз вернулись из магазина вампиры с двумя бутылками армянского
коньяку.
Маркиз Бербезиль находился в приподнятом настроении.
— Вот ваши деньги, — он протянул мне ту же самую купюру. --
Представляете,
Борис Андреевич, продавщица не хотели принимать у нас купюру! Они нам
говорят: У вас купюра рваная. А я им говорю: А у вас халат рваный! Они
посмотрели на свой халат, а у них в животе дырка насквозь! Ха-ха-ха! --
Засмеялся Бербезиль загробным смехом.
А пингвин подпрыгнул и каркнул.
— Гипноз! — маркиз поднял вверх палец. — Они в обморок упали, а мы
забрали
две бутылки за их такое хамство!
— Мандарины, — сказала балерина, протягивая кулек Михаилу Ивановичу.
Видно было, что Михаил Иванович побаивается брать мандарины из рук
балерины. Я принял кулек сам.
— Спасибо, друзья, — сказал я. — Можете испаряться.
Монстры растворились в воздухе.
— Черт! — спохватился я. — Нужно было их попросить стаканчики. — Я
хотел
потереть кольцо еще раз, но Михаил Иванович меня остановил.
— Не нужно, — сказал он. — У меня есть, — и вытащил из кармана
складной
металлический стакан с крышечкой.
Я откупорил бутылку и уже собирался разливать, когда услышал детский
крик.
— Тону! Тону! Помогите!
Один из мальчишек, игравших у берега, упал в воду и беспомощно
барахтался.
Я сунул бутылку Михаилу Ивановичу, разбежался и прыгнул в воду. Голова
мальчишки скрылась под водой. Я нырнул. Вода была мутная. Мимо меня
проплыла огромная щука. Я доплыл до дна и подхватил лежавшего в
водорослях
мальчишку. Мне едва хватило воздуха, чтобы всплыть.
Вытащив ребенка на берег, я сделал ему искуственное дыхание, а Михаил
Иванович растер мальчишке грудь коньяком, чтобы тот не простудился.
— Вам тоже не помешает, вы весь мокрый, — Приходько протянул мне
стакан.
Я залпом выпил.
— Ты, Борис, настоящий человек! — растроганно сказал он, переходя на
ты. --
Клянусь, что я сделаю все, чтобы помочь тебе выкарабкаться. А теперь, я
предлагаю не ждать, когда придут родители и узнают в спасителе своего
ребенка знаменитого убийцу, а поехать ко мне домой. К тому же, тебе
нужно
переодеться в сухое.
Мы сели в машину и поехали к Михаилу Ивановичу.
— Если хочешь, — предложил Приходько, — налей себе еще.
— А ты? — спросил я, наливая стакан.
— А я за рулем не пью, — отрезал капитан.
Михаил Иванович Приходько жил в старом, послевоенной постройки, доме на
улице Песчаной, недалеко от кинотеатра "Ленинград". У него была
однокомнатная квартира на третьем этаже. Типичная холостяцкая квартира.
В комнате стояли письменный стол, платяной двустворчатый шкаф,
телевизор с
усами на тумбочке, железная кровать и два обшарпанных стула. На
подоконнике торчал засохший кактус.
Михаил Иванович достал из шкафа махровый халат и предложил мне
переодеться
в него, пока моя одежда будет сохнуть.
Я переоделся в халат и мы прошли в кухню.
В кухне, кроме плиты, стояли стол, холодильник "Саратов", пара
табуреток и
одинокий буфет. Стены были выкрашены салатовой краской. Над столом
висел
прошлогодний отрывной календарь.
— Вот так и живем, — сказал Михаил Иванович, развешивая мою одежду на
веревку.
Я сел на табурет. Михаил Иванович зажарил глазунью, достал из
холодильника
банку шпрот, колбасу, помидоры, порезал хлеб. Ополоснул два стакана.
Мы выпили.
— Лихо тебе пришлось, — сказал он. — Я за свою жизнь повидал
многое... но
чтоб такое... — Михаил Иванович опустил вилку, положил мне руку на
плечо и
посмотрел серьезно. — Теперь ты не один... Вместе мы размотаем этот
клубок
и ты снова заживешь жизнью, которой должен жить.
— Спасибо тебе, Миша, — ответил я, растрогавшись. — Если у нас
получится --
бросай свою работу и мы с тобой будем делать научный бизнес. У меня
недавно появились новые идеи и наработки. Если все получится, то
заработаем не хуже, чем на клее.
— Спасибо, Боря, но не могу я работу бросить. Я же тебе говорил — у
нас
династия. Четыре поколения работы в угрозыске. Мой прадед, Павел
Борисович
Сизов, Камо арестовывал.
— Ну?! Это, которого в тюрьме иголками протыкали, чтобы проверить, что
он
сумасшедший?
— Ага. Хитрый был. Мазохист. Они ему иголки под ногти и ждали, что он
страдать будет. А он кайфовал. Сидит себе, кайфует. Патологический, --
Приходько покрутил у виска пальцем.
— Ну смотри, — я проткнул вилочкой шпротину. — А то, может,
надумаешь?
— Ладно, посмотрим, — Михаил Иванович завернул в рот огромный кусок
яичницы и проглотил. — Замечательное блюдо. Сколько его ем, не
надоедает.
— Неплохое.
Вдруг Михаил Иванович поперхнулся и засмеялся.
— Если б мне кто-нибудь вчера сказал, что Пирпитум сам прыгнет ко мне
в
люк и мы с ним еще коньяки распивать будем, я бы не поверил!
— А если б тебе сказали, что мы монстров за бутылкой пошлем? — я тоже
засмеялся.
— Даааа, — хохотал Михаил Иванович.
Наконец мы успокоились и он сказал:
— Отставить ха-ха. Поговорим о деле.
Мы разлили остатки коньяка.
— Как я думаю, — сказал капитан, — в самое ближайшее время меня
должны
вызвать на место твоего последнего преступления в квартиру Савинкова.
Поступим так, ты ложись отдыхай, а я поеду. Как разузнаю что, приеду,
расскажу. А дальше — по обстоятельствам.
Зазвонил телефон.
— О! — Михаил Иванович поднял палец.
Он вытер руки об занавеску и снял трубку:
— Приходько слушает!.. Так... Так... Да... Где это было?.. Так...
Приклеил?.. Трупы есть?.. Нет?!.. Ну и ну!.. Во дает!.. Ну, раз трупов
нет, то, я думаю, вы там сами разберетесь. А деда-киоскера завтра ко
мне!
Ну все... Конец связи. — Михаил Иванович положил трубку. — По поводу
перестрелки на площади Тельмана.
— Я понял.
— Между прочим, ты Тельману отстрелил нос.
— Это еще вопрос — кто отстрелил Тельману нос — я или милиция. В
случае
чего, на мой клей элементарно приклеивается.
— Я про твой клей много слышал, но сам никогда не пользовался...
Камень
клеится очень паршиво и я думаю, что даже твой клей не поможет. Твердые
материалы клеются хреново.
— А что, Михал Иваныч, стекло, по-твоему, твердый материал?
— Твердый.
— Смотри, — я взял два стакана, его и мой, склеил их на манер бинокля
и
отдал ему. — Попробуй.
Михаил Иванович попытался разодрать их, но у него ничего не вышло.
— Ё-мое! — сказал он, разглядывая стаканы на просвет. — Буду внукам
показывать. Память от серийного убийцы.
— Пользоваться клеем "Суперпирпитумс" может каждый, — я протянул
Михаилу
Ивановичу тюбик, — а не только серийный убийца. А что касается
стаканов --
очень смешно, когда придут гости, приклеить их донышками к столу.
— Ха-ха! Я понял! Сначала налить туда, они стаканы хватают, а стаканы
приклеены! Ха-ха! Обязательно так сделаю!
Зазвонил телефон.
— Приходько слушает!.. Так... Так... Труп в ванной?!.. Так... Кто
сообщил?.. Дежурный по подьезду?.. Так... Какой адрес?.. Улица
Изумрудная?.. Еду! — Михаил Иванович положил трубку. — Ага! Убийство
в
ванной на Изумрудной! Понял? Я поехал.
— А мне что делать?
— Ложись спать, а я приеду, все тебе расскажу.
Приходько взял пистолет и уехал.
Только теперь я почувствовал, как устал. У меня буквально подкашивались
ноги и слипались на ходу глаза. Я с трудом добрался до кровати, засунул
под подушку пистолет и забылся глубоким сном.
Проснулся я от того, что в прихожей хлопнула дверь. Было уже темно.
— Михал Иваныч! — окликнул я.
Дверь в комнату приоткрылась и на пороге я увидел силуэт мужчины.
— Михал Иваныч, это ты?
— Я. А кто же еще?
— Ну как дела?
— Как дела?! — переспросил Михал Иваныч угрюмым голосом. — Наделал
ты,
Борис, делов, нечего сказать!
— Ты это про Тельмана?
— Тельман! Сам ты Тельман! — Приходько тяжело вздохнул. — Ты нам,
Борис,
всем поперек горла встал! Я только что от начальства. Ты нам все
показатели сбил. Кривая преступности из-за твоих похождений резко
поползла
вверх.
— Да ты что, Михал Иваныч, рехнулся?! Ты же прекрасно знаешь, что я ни
в
чем не виноват!
— Шутишь, Борис Андреевич! Не виноват он, а у нас целый отдел без
премии
останется! Сотрудникам не платят... Сотрудники без штанов... Ты, Борис,
не
обижайся, но я должен тебя арестовать.
— Да что с тобой, Михал Иваныч?! — я нащупал под подушкой пистолет и
вскочил с кровати.
— Брось оружие! — Приходько вытащил откуда-то мегафон. — Дом
окружен!
Сопротивление бесполезно! — закричал он в него.
Я ногой вышиб мегафон из руки Михал Иваныча и рукояткой пистолета
ударил
его в лоб. Приходько закачался, сделала несколько шагов назад и упал
навзничь.
Я включил свет и остолбенел. У Михаила Ивановича от уха до уха было
перерезано горло.
Нужно быстрее убираться отсюда. Я бросился в кухню, где на веревке
сохла
моя одежда.
На веревке, вместо моей одежды, висели дамские платья, юбки и лифчики.
Я
схватил красное платье и натянул на себя.
Зазвонил телефон...
Я вздрогнул и проснулся.
Телефон продолжал звонить.
Я снял трубку.
— Але! Але! — услышал я в трубке голос Михаила Ивановича. — Борис,
это
ты?! Это я, Михаил! Але! Але!
— Але, — не сразу ответил я.
— Ты что, спишь?
— Да... Мне приснился страшный сон, что ты пришел меня арестовывать...
— Ха-ха-ха! — засмеялся Приходько. — Если хочешь знать, я только что
от
начальства и там мне сказали, что если наш отдел тебя поймает, все
получат
премию, а мне вернут майора! Так-то вот!
Мне стало неприятно.
— ... Какие новости? — спросил я после неловкой паузы.
— Был на площади Тельмана, беседовал с потерпевшими и свидетелями.
Потом
поехал на квартиру к Савинковым. Зрелище не для слабонервных! После
происшедшего, Нина на квартире не появлялась. Допрашивал дежурного,
дежурный полностью уверен, что Петлиса убил ты. Но тем не менее, я по
закону должен допросить хозяев квартиры. Сейчас звоню на работу
Савинкову
и вызываю его на допрос. Всех лишних я отсюда отправил, так что
собирайся
и приезжай сюда на Изумрудную.
— Как же я приеду? — удивился я. — Меня же весь город в лицо знает!
— У меня в шкафу лежит милицейская форма, накладные усы и темные очки.
Надевай это все и дуй сюда. — Приходько повесил трубку.
Я умылся и побрился. Переоделся в милицейскую форму, наклеил усы, надел
темные очки и фуражку. Подойдя к зеркалу, я подумал, что этого
недостаточно и перевязал челюсть бинтами, как будто у меня флюс. Вот
теперь хорошо. Я отдал в зеркало честь, положил один пистолет в кобуру,
а
другой сунул в карман, погасил свет и пошел.
На улице я подумал, что несмотря на маскировку, в метро ехать
небезопасно.
К тому же, я просто привык ездить на машинах.
Я вышел на дорогу и поднял руку. Милицейская форма — лучшая форма для
успешного автостопа. Первая же машина резко притормозила рядом со мной.
За рулем сидел интеллигентного вида мужчина в очках и шляпе.
— В чем дело, товарищ? — спросил он обиженным голосом. — Я, кажется,
ничего не нарушил.
— Ваши документы, — сказал я, сам не зная зачем и козырнул.
Мужчина полез во внутренний карман.
— А в чем дело-то? — он протянул мне документы.
Я полистал.
— Вот что, гражданин, — сказал я, возвращая документы, — мне
понадобится
ваша машина.
— Как это так понадобится?! — вскинулся автомобилист. — Это частная
собственность! Вы не имеете права!
Я потрогал забинтованную щеку:
— Кто не имеет права?
— Вы не имеете права! — отчаянно вскрикнул мужчина и скрестил на
груди
руки.
— Я не имею права?! — Я снял с него шляпу и швырнул ее на проезжую
часть.
Мужчина открыл рот и хотел что-то произнести, но от волнения у него изо
рта ничего не получалось.
— Что вы сидите? — сказал я. — Бегите скорее за шляпой, а то ее
сейчас
раздавят. Шагом марш!
Мужчина вылез и побежал.
Я сел за руль и поехал.
Я ехал в сторону центра. Возможно, сегодня все выяснится, — думал я.
Я включил приемник и настроил его на волну тяжелой металлической
музыки.
Такая музыка теперь была мне необходима, чтобы разбудить внутри
зверя...
— Падибу-дабу! Падибу-дабу! Дадибу-даб-даб-даб-даб-даб!
Падибу-дабу! Падибу-дабу! Дадибу-даб-даб-даб-даб-даб!
Я приеду к Савинкову и прижму его. Я буду избивать его резиновой
дубинкой,
пока он не расскажет все. Я видел в кино, как это надо делать. Я
поставлю
его лицом под углом к стене и врежу ему сначала по почкам. Потом, когда
он
упадет на колени, я стукну его по голове. А потом я заставлю его встать
опять под углом и повторю все сначала. А если он и после этого не
захочет
говорить, я приклею ему к носу стакан и буду наливать в него воду,
чтобы у
него отвис нос как у слона. А если он и после этого не захочет
говорить,
то я... то я... то я заклею ему уши и он оглохнет на всю жизнь. А если
он и
тут не заговорит, то я ему просуну руку под коленом и приклею ее к
щеке.
Тогда-то он уж точно заговорит!
Я бы никогда не стал этого делать, но меня вынуждали обстоятельства.
Я так увлекся, что не заметил красного света светофора и сбил
женщину!..
Женщина через капот перекатилась на крышу и упала на багажник. Я
остановился и выбежал на помощь...
На багажнике лежала моя бывшая жена Катя с закрытыми глазами! Откуда
она
здесь взялась?! Я огляделся по сторонам.
Хорошо, что никто не видел. Я подхватил Катю за подмышки и втащил на
заднее сидение. Боже мой! Как это не кстати! Наши пути опять
пересеклись.
Мало что ли женщин ходят через дороги и надо же мне было сбить именно
эту!
Я побрызгал Катю минеральной водой, которую обнаружил в машине. Катя
открыла глаза и произнесла:
— Кто вы?
Она меня не узнала. Это хорошо.
— Как вы себя чувствуете? — спросил я
— Не знаю... Я могу шевелиться, — Катя пошевелила руками и ногами. --
Что со
мной произошло? — Она села на сидение и огляделась по сторонам.
— Вас кто-то сбил и уехал, — сказал я. — Я подобрал вас на дороге.
— Какой у вас голос знакомый... Мы не могли с вами где-то встречаться?
— Вряд ли, — ответил я басом и поправил повязку. — Сам я из Пензы.
— Странно... — сказала Катя. — Никогда не бывала в Пензе.
— Напрасно. Пенза это очень зеленый город... В нем много зелени... У
вас
ничего не болит?
Катя потрясла головой.
— Только голова... По-моему, у меня сотрясение мозга.
Какой у тебя мозг? — подумал я, а вслух сказал:
— Вас нужно отвезти в больницу.
— Лучше отвезите меня домой, — сказала Катя.
С одной стороны, я не мог ее бросить тут, так как все-таки это я ее
переехал, и, неизвестно, насколько сильно. Но тратить столько времени я
тоже не мог.
— Как же вас угораздило попасть под машину?
— Не знаю, — Катя потрогала голову. — Я редко хожу пешком и
разучилась
соблюдать пешеходные габариты... Обычно, я езжу на машине. Я заядлая
автомобилистка. Но недавно мой бывший муж лишил меня машины...
— Надо же! — воскликнул я басом.
— Да-да... А вы знаете кто мой бывший муж?
— Нет, не знаю...
— Мой бывший муж — знаменитый убийца Борис Пирпитум!
— А кто это такой? — спросил я, кося под дурачка.
— Как, вы ничего не слышали о Пирпитуме?! Не может быть! Вы же
милиционер!
— Дело в том, — сказал я, — что я только что вернулся из Пензы. Я
ездил в Пензу к родителям.
— Но вы должны были смотреть по телевизору! Последние два дня только
про
это и говорят. И в газетах тоже пишут...
— Телевизор я не смотрю и газет не читаю. Там одна чернуха. — И тут я
понял, для чего мне нужна Катя и зачем Господь Бог направил колеса
этого
автомобиля на нее. Мне нужно было узнать, что на самом деле произошло с
Засукиным и громилой в доме Кати, когда я оттуда уехал.
— Мне кажется, — сказал я, — я что-то припоминаю... Когда я стоял в
очереди в магазине, одна женщина рассказывала что-то про то, как
какой-то
убийца зарезал в доме бывшей жены двух ее сожителей. Это были вы?
— Во-первых, — ответила Катя обиженно, — никакие это были не
сожители!
Ни один, ни другой!
— Тогда за что же им перерезали глотки?
— Почем я знаю! Мой бывший муж меня связал и усыпил, чтобы не
травмировать мою психику видом проливаемой крови. А когда я проснулась,
его уже не было, а рядом лежали две жертвы с перерезанными горлами.
— Какой ужас! Он действительно перерезал им глотки?
— И не только им! Он уже убил человек двадцать!
— Двадцать?.. И что было дальше, когда вы пришли в себя? — спросил я.
— Вы задаете вопросы как милиционер.
— Конечно...
— Соседи услышали выстрелы и вызвали милицию.
— Так им действительно перерезали горла?
— А почему вас это удивляет?
— Меня это не удивляет, меня удивляет то, что вам горло не перерезали.
Почему вам-то горло не перерезали?
— Мне-то?.. Ну, знаете ли... Мы все-таки прожили с Пирпитумом
достаточно
долго и каким бы он монстром не был, поднять руку на жену ? это даже
для
него конец падения.
— А может быть вы находились со своим бывшим мужем в сговоре и
совместно
с ним совершили эти зверские преступления?
— Вы что — дурак?!
— Напротив... Я ясно вижу эту картину... Жена, договорившись с
негодяем
мужем, заманивает в ловушку двух ни в чем не повинных людей, а затем
обирает и убивает их, ? я придвинул свое лицо к Катиному.
Катины глаза забегали.
— Не смотрите на меня так! Мне это неприятно. К тому же вы не
следователь!
— Ну, это как сказать...
— Как хотите, так и говорите, а смотреть так на меня не нужно, у меня
голова болит!
— А у меня зуб болит, — парировал я, показывая пальцем на повязку.
— Зубы у всех болят! — огрызнулась Катя.
Я знал ее много лет и понимал, что ее теперь не остановишь. Раз уж она
завелась, ее остановить невозможно. Но я тоже не мог удержаться, чтобы
не
сказать ей пару разумных слов. Я сказал ей так:
— Вы типичный представитель современной безмозглой женщины, которая,
насмотревшись голливудских фильмов типа "Бонни и Клайд", уже не может
ничего соображать, а ходит как биоробот по улицам города, не глядя себе
под ноги, и попадает под наезжающий транспорт только для того, чтобы
эффектно лечь на асфальт с задранной юбкой!
— А вы — типичный хам и дурак и говорите мне все это только для того,
чтобы задрать юбку и трахнуть потерпевшую женщину, нуждающуюся в
оказании
первой помощи!
— Вы — маньячка, — сказал я. — У другой бы на вашем месте болела
голова и ее бы тошнило от сотрясения черепа, а вы только о сексе и
думаете!
— А у вас, видно, что и про секс думать нечем! Вместо того, чтобы
оказать
мне первую помощь — сидит и учит меня как надо жить! Лучше берите в
руку
свою полосатую палку и идите на перекресток. А я обойдусь без вашей
помощи!
— Хоть вы мне и глубоко неприятны, но я не могу оставить женщину в
таком
состоянии. Сидите в машине, а я пойду вызову врача.
Так я сказал потому, что больше не мог терять время на эту дуру. В то
же
время, я не мог вытолкать ее из машины. Я решил, что оставлю эту машину
ей, а сам воспользуюсь какой-нибудь другой. Пусть подавится!
— Не надо ходить за доктором, — сказала Катя, — лучше отвезите меня
скорее домой!
Я вздохнул:
— Хорошо, гражданка, вот вам ключи, ехайте сами. И знайте, что
милиционеры тоже могут быть благородными людьми. ? Я протянул ей ключи.
— Тоже мне рыцарь какой! Как я по-вашему поеду домой с такой головой?!
— Езжайте потихоньку, — посоветовал я. — Не очень газуйте. А машину
я
потом у вас заберу.
— Мне наплевать на вашу машину! Вы же видите, что я не могу сесть за
руль
в таком состоянии!
— Хорошо, тогда я пойду позвоню своему сослуживцу, он приедет и
доставит
вас куда надо, а мне с вами некогда прохлаждаться ? я еду на задание.
Я вылез из машины и пошел по направлению к деревьям.
— Если ваш сослуживец окажется
...Поділитися у соцмережах
