Жанр: История
Дикое поле
...у
невольницы, когда она сорвала со стены ятаган. Это, без преувеличения, была реальная
опасность! Девушка умеет держать в руках оружие и, по всей вероятности, может, не
задумываясь, пустить его в ход. Да, она нисколько не похожа на изнеженных светских
красавиц, но тем и притягательнее.
Вскоре его мысли перескочили на другое. Султан Мурад уже вернулся в
Константинополь, а коварный евнух молчит, словно воды в рот набрал. Будет война или нет?
Пойдут турки на московитов или предпочтут ждать, что предпримет русский царь: возьмет
Азов, а может, откажется от него? Что-то зреет в турецкой столице. Чувствуется, что за плотно
закрытыми дверями дворцов знати и гарема варится какая-то адская похлебка - так
чувствуется приближение грозы по изменению цвета облаков и резким порывам ветра. Что-то
непременно произойдет, но что? Смена султана на троне? Или начнется новая, большая война?
Нет, скорее первое.
К сожалению, ему пока не остается ничего другого, как терпеливо ждать. Он и так уже
сделал все, что только мог, и даже более того. К счастью, Фасих-бей не подозревает, зачем
Джакомо перестроил дом. Теперь он может попасть из своих комнат в ту часть подвала, откуда
заветный люк ведет в подземелье, и никто из слуг не сумеет ему помешать. Подвал поделили на
две неравные половины, и в меньшей, хранящей тайну катакомб, Белометти устроил свой
винный погреб...
Гуссейн-паша читал "Мевлюд" - житие пророка Мухаммеда, когда в комнату, неслышно
ступая, вошел его старший сын. Увидев, чем занят отец, он осторожно кашлянул, чтобы
обратить на себя его внимание. Паша недовольно вскинул голову, но при виде наследника гнев
в его глазах угас, и он молча указал Сулейману место напротив себя. Юноша почтительно
поклонился и сел на подушки, поджав под себя ноги.
- Я осмелился побеспокоить вас, отец, поскольку есть интересные новости.
Гуссейн заложил книгу фазаньим пером и бережно опустил на резной низкий столик.
Любопытно, чем его хочет развлечь или озадачить сын?
- Город всегда полон интересных новостей, - сдержанно улыбнулся паша. - Но
говори, я внимательно слушаю тебя.
- Вы приказали мне следить за евнухом Фасихом, - напомнил Сулейман.
Услышав имя Фасиха, паша помрачнел и нахмурился. Хвала Аллаху, позор с бритой
крысой не стал достоянием всего Стамбула, досужие языки не обсуждали нанесенное ему
оскорбление на базаре, не издевались над проглотившим обиду Гуссейном. Но не в его
правилах забывать такие вещи и отказываться от мести. Если Аллах хочет кого-то наказать, он
лишает его разума. Только безумец мог решиться послать Гуссейну такой страшный подарок.
Что ж, придет час, и безумец пожнет плоды собственной глупости.
- Да, говори, я внимательно слушаю, - повторил паша. - Что тебе удалось узнать о
проклятом калеке?
- Мои люди следили за Фасихом и его слугами, - понизив голос, начал рассказывать
сын. - А золотые отмычки открывают любые замки и заставляют выдать самые сокровенные
тайны.
Гуссейн сделал пренебрежительный жест: мол, зачем говорить о том, что и без того
хорошо известно?
- Евнух завел тесную дружбу с чужеземцем, приехавшим из Кызыл-Элме. - Сулейман
понял, что отцу не терпится узнать главное. - Его зовут Джакомо дель Белометти. Сначала он
жил у торговца Рибейры, а потом Фасих подарил ему один из своих домов на окраине вместе со
всеми слугами.
- Щедро, - недобро усмехнулся паша. - С чего бы это хорошо известный своей
скупостью евнух стал делать чужестранцу такие подарки? Старик еще никогда и никому ничего
не давал без какой-то выгоды для себя. Но в чем здесь его выгода?
- Они часто встречаются, ведут долгие беседы и не раз говорили о войне с Московией.
- О! - изумленно поднял брови Гуссейн.
- Да, да, - подтвердил Сулейман. - Мне удалось узнать, что этот Джакомо пользуется
большим доверием верховного имама христиан, которого они называют Папой.
Паша крякнул и засопел, сдерживая рвущуюся из груди ярость: если бы он мог закричать
во всю силу своих легких, он изрыгнул бы самые чудовищные проклятия всему роду Фасиха!
Вот, оказывается, в чем дело! Не зря он велел Сулейману приглядеть за этой кастрированной
старой обезьяной, сыном оспы и исчадием ада! За спиной султана, валиде и великого визиря
якобы удалившийся от дел скопец ведет тайные переговоры с посланцем верховного имама
гяуров! Поэтому они и толковали о войне с московитами! Вот почему между этими
проходимцами возникла такая трогательная дружба, вот почему они постоянно встречаются.
Отнюдь не из любви друг к другу, а сплетая хитрую сеть интриг! Какая может быть дружба или
приятельство между старым Фасихом, лишенным мужского естества, и молодым, красивым
чужестранцем - паша однажды видел Белометти.
Но нельзя выдать свои чувства перед сыном, нельзя обмолвиться хотя бы словом о своей
догадке: за разговорами Фасиха с итальянцем стоят страшные дела, тут можно поплатиться
головой. А мальчишка еще только начинает жить. Вдруг ляпнет что-нибудь в кругу приятелей?
Столица полна шпионов, жадно собирающих сплетни, готовых донести на любого, чтобы
получить за навет две-три мелкие монеты. Хватает и недоброжелателей, завидующих Гуссейну,
а ставить под удар благополучие семьи, жизнь сына и уже созревший заговор против Мурада -
тем более смерти подобно.
Нет, надо сдержаться, ни в коем случае не объяснять сыну, до чего он, сам того не ведая,
докопался. Но, может быть, все это просто домыслы?
- Откуда известно, что чужестранец пользуется доверием верховного имама
христиан? - с деланным безразличием поинтересовался Гуссейн.
- Об этом сказал Рибейра, - охотно объяснил Сулейман. - Я уже говорил вам, отец,
что золото заставляет выдавать самые сокровенные тайны. Увидев увесистый кошелек,
португалец тут же шепнул моему человеку несколько слов.
- Понятно, - вздохнул паша. Мальчишка явно горд достигнутыми успехами и не
понимает, совладельцем какой грозной тайны он оказался. - А кто сказал, что Фасих и
чужестранец болтают о войне с урусами?
- Один из слуг в доме евнуха. Еще итальянец зачем-то отдал толстому Джафару и Али
своего слугу, и они увезли его из города. Джафар недавно вернулся и привез, судя по рассказам
слуг, удивительно красивую невольницу, которую Фасих подарил чужестранцу.
Паша криво усмехнулся: разве может хоть какая-то подлость, затеянная евнухом,
обойтись без жирного Джафара и тощего Али? Такого еще не случалось: в любых кознях
кастрата его любимчики на первых ролях. Но что задумал Фасих, зачем ему понадобился
человек итальянца? Может, просто убрали соглядатая? Но стоило ли увозить из города того,
кому можно просто перерезать горло и бросить в море?
Подарок тоже в духе евнуха: что еще он может подарить, кроме рабыни, если большую
часть жизни провел среди наложниц в гареме? Однако в таком подарке тоже скрыт некий
тайный смысл, пока известный только самому Фасиху. Наверняка он подарил невольницу не
просто так, иначе ни за что не стал бы на нее раскошеливаться: самому кастрату женщины не
нужны. Ладно, об этом еще будет время подумать, а сына нужно заставить молчать о том, что
он узнал, и пока отправить куда-нибудь подальше от столицы. Назревают серьезные события, и
лучше, если мальчишка поживет немного в одном из имений. Заодно проверит, как там идут
дела.
- Люди Фасиха следят за греческим купцом Спиридоном из Крыма, - истолковав
молчание отца как разрешение продолжать, тихо сказал юноша. - Но самую главную новость я
приберег напоследок.
- Какую? - поднял на него глаза Гуссейн.
- Фасих только выдает себя за турка. На самом деле он перс.
Изумленный паша схватил себя за бороду и выпучил глаза: вот это действительно
новость! Фасих не турок? И этот мерзкий проходимец еще имеет наглость претендовать на
место рядом с троном? Хочет стать великим визирем, если не... Нет, спаси Аллах! Скорее
Гуссейн задушит евнуха собственными руками, чем допустит к власти!
- Как ты узнал об этом?
- Золото, - самодовольно улыбнулся Сулейман.
Паша опять задумался. Обычай кастрировать слуг ввел древний персидский царь Кир еще
задолго до рождения Пророка. Но ислам строго запретил уродовать правоверных, поэтому
кастратов вывозили из Грузии, Армении, Египта, Абиссинии и других стран. Крайне редки
случаи, когда евнухами становились турки, чаще всего это было связано с уродством
мальчиков, их врожденными пороками. Как же скопцу удалось выдать себя за турка и
сколотить огромное состояние? Ну, положим, каким образом он разбогател, догадаться
нетрудно: у царедворцев целая система поборов и взяток, кроме того, они беззастенчиво
обкрадывают казну. Но как он вдруг стал турком?
- Это правда? - Гуссейн пытливо поглядел сыну в глаза.
- Аллах свидетель. - Юноша прижал правую руку к сердцу. - Мне не удалось узнать
его настоящее имя, однако история его превращения известна.
- Говори, говори, - поторопил паша, нервно перебирая зерна четок.
- Много лет назад действительно существовал человек по имени Фасих, который из-за
своего уродства стал евнухом, чтобы помочь семье, испытывавшей трудности. Лжефасих тогда
был мальчиком, и его в своих целях пригрел старый хитрец Нами, чернокожий кастрат-нубиец:
он решил прибрать к рукам землю, принадлежащую настоящему Фасиху, и умертвил его, а
всем сообщил, что умер мальчик-скопец из далекой страны. Так этот мальчик стал Фасихом.
Потом Нами извел семью настоящего Фасиха, однако к тому времени Лжефасих подрос и не
захотел делиться со своим чернокожим покровителем.
- Нубийцу пришлось умереть и унести тайну в могилу? - догадался Гуссейн.
- Он расстался не только с жизнью, но и со всеми своими богатствами, - подтвердил
сын. - Его наследником стал Фасих, через некоторое время превратившийся в того Фасих-бея,
которого знают все.
- Это только занятная сказка, или живы люди, которые еще помнят настоящего Фасиха и
его родственников? Кто-нибудь готов подтвердить, что евнух присвоил чужое имя, выдав себя
за природного османа? То, что он сумел присвоить чужое имущество, мало кого заинтересует.
- Боюсь, таких людей уже не найти, - сокрушенно вздохнул Сулейман - Кастрат
умело заметал следы.
- Неудивительно. - Паша встал, отбросил четки и начал мерить шагами комнату. В
какой сложный клубок сплелось все, что связано со старым скопцом! Тайный посол верховного
имама христиан, присвоение чужого имени, разговоры о возможной войне с урусами,
загадочные поездки толстого Джафара и проходимца Али, подаренная красавица невольница и
слежка за купцом из Крыма. Кстати, кажется, у Фасиха прочные связи со многими мурзами из
ханства Гирея? Уж не туда ли он отправлял Джафара и Али вместе с человеком Белометти?
Пока ясно одно: Сулеймана необходимо убрать подальше от этих странных и опасных
дел.
- Завтра утром ты отправишься в наше имение в Анатолии, - приказал Гуссейн. -
Проверь, как там идут дела, и пришли мне подробный отчет. Вернешься, когда я позову.
Постарайся немедленно забыть все, о чем ты мне рассказал, и крепко держи язык за зубами!
Еще кто-нибудь знает об этом?
- Нет, отец, - поклонился юноша.
- Хорошо, - немного смягчился паша. - Напиши мне имена тех, кто дал сведения о
Фасихе, и тех, кто собирал эти сведения. В городе больше не появляйся. Собирайся в дорогу. В
провинциях шалят разбойники, поэтому возьмешь с собой охрану... Иди, я доволен тобой. Но
помни о молчании!
- Да пребудет на вас милость Аллаха, - уже у дверей снова поклонился Сулейман.
Проводив его, Гуссейн облегченно вздохнул: в Анатолии наследник будет в большей
безопасности, чем в столице. Хотя у евнуха руки длинные, словно щупальца у осьминога. Надо
хорошенько подумать, как побыстрее обрубить их, а потом свернуть его морщинистую шею.
Теперь в борьбу вступит сам паша, продолжив незримый поединок с проклятым уродом,
присвоившим чужие владения и чужое имя. Либо он сумеет уничтожить евнуха, либо тот
прорвется к власти и сметет с лица земли весь род Гуссейна, как некогда уничтожил семью
несчастного Фасиха, у которого украл имя.
Внезапная догадка заставила Гуссейна застыть посреди комнаты. Все предельно просто:
Фасих готовит политический союз с Папой против урусов, надеясь с его помощью упрочить
свое положение, когда достигнет власти! Он, как азартный игрок, поставил на кон крепость
Азов, ханство Гирея, армию империи и возможность стать великим визирем против интересов
верховного имама христиан на Балканах и в далекой Московии. Раз за разом бросая кости,
призывая на помощь хитрость и злые козни, старик надеется на выигрыш.
Впрочем, все кажется простым сейчас, когда он многое узнал от сына и дополнил его
рассказ своими наблюдениями, сведениями из тайных доносов и некоторыми откровениями,
почерпнутыми в беседах с доверенными людьми валиде Кезем. Наверняка Фасих придумал
свой собственный заговор и умело спрятал его внутри заговора против султана Мурада!
Можно ли доверить кому-нибудь из сторонников томящегося в заключении брата султана
то, что стало известно о старом евнухе? Или лучше поберечь свою голову, не высовываться,
пока еще не можешь убрать кастрата, не уверен в полной победе над ним? Наверно, разумнее
до времени молчать и готовить решительный удар. Не жалеть золота на подкуп, не скупиться на
обещания, не знать усталости, пока проклятый Фасих не окажется полностью в твоих руках...
Весь день, ожидая возвращения Бажена, отправившегося в город, Куприян не находил
себе места. На улицах сегодня царило необычное оживление. Иногда казаку чудилось, что он
слышит отдаленную пушечную пальбу, вопли многотысячной толпы и глухие удары в
огромные барабаны. Потом все смолкло, но через некоторое время ему вновь казалось, что в
центре Константинополя ревут трубы, исполняя непонятную мелодию, от которой пробегает
мороз по коже. А то вдруг, совсем не вовремя, завопил муэдзин с минарета расположенной
неподалеку мечети и давай рвать сердце заунывными воплями.
Что там творится? Уж не объявили ли турки кому-нибудь войну? Или они разом сошли с
ума и, как угорелые, бегают по огромному городу, паля из пушек и трубя в трубы? А
Сухоборец, как назло, совсем запропастился! Легко ли сидеть взаперти, не высовывая носа за
ворота, когда вокруг творится невесть что?
Волосатый выбрался на крышу и попытался разглядеть, нет ли в небе дыма пожаров:
когда горит, турки обычно шумят, как будто наступил конец света. Но дыма нигде не видно,
шум, похоже, стал стихать, а Бажен все не возвращается. Уж не случилось ли с ним чего? Здесь
все время ходишь как по лезвию ножа: стоит только туркам дознаться, кто ты есть на самом
деле, пощады не жди! Никакие заверения, что хочешь мира, а не войны, не помогут спастись от
руки палачей, но смерть придет к тебе только после долгих и страшных мучений.
Вот и думай, где Бажен и почему его до сей поры нет, хотя обещался вернуться к обеду.
Невольно в голову полезут разные мысли, особенно когда османы расшумелись. Вроде сегодня
нет у них никакого праздника. Но почему муэдзин орал задолго до намаза? И не разобрать, чего
он кричал: ветер дул в другую сторону, уносил слова, да и расстояние велико, а окликнуть
кого-нибудь из прохожих и спросить, в чем дело, Куприян не решился.
Наконец во дворе стукнула калитка, потом послышались торопливые знакомые шаги.
Казак бросился навстречу другу, но невольно остановился, увидев его хмурое лицо.
- Что стряслось, Бажен?
- Султан Мурад умер! - Сухоборец сел на диван и вытянул ноги, гудевшие от долгой
беготни по городу. Пораженный известием, Куприян ошарашенно покрутил головой, словно
вытрясал воду из ушей. Ничего себе новость!
- Он же был здоровехонек! - вскричал Куприян. - Недавно вернулся в столицу, и что
же - в одночасье скончался?
- Хрен их там разберет, - стягивая пыльные сапоги, сердито отозвался Сухоборец. -
Турки они и есть турки! Вчера был здоров, а сегодня помер.
- Помогли, наверно, - предположил Волосатый.
- Может, и помогли. Теперь на престол сядет султан Ибрагим. Новый султан, новый
великий визирь, новые решения.
Бажен зло сплюнул и бросил сапоги к порогу. Честно признаться, такого быстрого и
резкого поворота событий он не ожидал. Чувствовал, что готовится нечто, но не предполагал,
что смена султанов случится со дня на день.
- И кто теперь великий визирь - Фасих или Гуссейн? - прищурился Куприян.
- Не знаю, пока вроде никто.
- А новый падишах османов?
- Что новый падишах? - неожиданно разозлился Бажен. - Знаешь, как говорят на
Востоке: змея меняет кожу, а не нрав!
- Понятно, - вздохнул Куприян. - В общем, один другого стоит.
- Стоит, - согласился Сухоборец. - Любой - не мёд с орехами.
Волосатый вздохнул и отправился за кувшином с водой и тазиком, чтобы Бажен мог
смыть уличную пыль. Пока тот плескался, казак собрал на стол и позвал приятеля обедать. За
столом опять неизбежно вернулись к разговору о делах.
Сухоборец рассказал, что по городу гуляют разные слухи. Одни утверждают, что султан
Мурад скончался вчера вечером, во время пира, а другие говорят, что он умер ночью от
внезапного приступа неизвестной болезни. На базаре какой-то дервиш кричал, что Мурада
зарезали, но старика этого схватили стражники и увели. Никто толком ничего не знает, власти
молчат, и люди высказывают самые невероятные предположения - от отравления вином до
сказок о слетевшем с неба ангеле смерти Азраиле, утащившем в ад великого грешника,
постоянно нарушавшего законы шариата.
Куприян вяло жевал, размышляя над тем, что последует за воцарением Ибрагима. Не
секрет, что к власти пришла хитрая и коварная валиде Кезем, которая будет из гарема
руководить сыном. Долго ли усидит на троне Ибрагим? Какие решения он примет в отношении
Азова, захочет ли войны с русскими? Кого приблизят к трону - Фасих-бея или Гуссейна?
Кажется, задумка столкнуть их лбами дала некоторые результаты. Бажен узнал, что Сулейман,
старший сын Гуссейн-паши, вертелся вокруг людишек евнуха, смущая их подачками и
посулами: не иначе, выведывал что-то об их хозяине. Но самое интересное, что старый Фасих
завел дружбу с молодым красивым итальянцем и даже подарил ему дом. Хотя для обладавшего
огромными богатствами евнуха подарить кому-то один из своих многочисленных домов не
составит особого убытка.
Сухоборец обратил внимание на необычную дружбу и начал исподволь собирать сведения
о венецианце. Вскоре выяснилось, что Джакомо дель Белометти прибыл в Константинополь из
Рима и первое время жил у португальского негоцианта Вейги Рибейры, тесно связанного с
Ватиканом. Это заставило внимательнее приглядеться к красавцу Джакомо и его дружку
Рибейре. Если португалец довольно прибыльно торговал, то Белометти вел праздный образ
жизни: посещал базары, любил развлечения, заводил новые знакомства, часто бывал во дворце
Фасих-бея и часами беседовал с ним наедине. О чем могли так долго говорить приехавший из
Рима итальянец и старый евнух, мечтавший о власти?
Бажен и Куприян почти до хрипоты спорили, пока не сошлись на том, что Джакомо может
быть тайным агентом Папы, посланным в Константинополь, чтобы прощупать возможные
варианты сговора с османами против русских. За домом итальянца установили наблюдение,
следили за Рибейрой и приехавшим с Белометти человеком, но тот вдруг исчез. Это сильно
обеспокоило Сухоборца, особенно когда ему удалось выяснить, что к исчезновению спутника
Джакомо имеют отношение подручные старого евнуха - толстый Джафар и албанец Али.
Недавно жирный Джафар вернулся и привез во дворец Фасиха новую рабыню. Бажен
узнал в порту, что это была русская невольница, и самое удивительное - евнух подарил ее
Белометти, который увез рабыню в свой дом на окраине Константинополя. Вместе с рабыней
Фасих подарил итальянцу двух старух.
А вскоре появилась и третья, умелая массажистка и банщица Айша. Бажен сразу
повеселел: один из его надежных людей дружил с сыном Айши, кузнецом Бахиром...
- Сегодня я снова спрашивал о девушке, - сообщил Сухоборец. - Айша пыталась
поговорить с ней, но та не знает турецкого и вообще очень замкнута. Айша за свою жизнь
повидала в банях множество женщин, но, по ее мнению, невольница итальянца - редкая
красавица.
- Как ее зовут? - поинтересовался Куприян.
- Никто не знает ее имени и откуда она родом. Известно только, что русская.
- Она может быть и полячкой.
- Может, - кивнул Сухоборец. - Ее могли украсть на Украине, в Польше или на Руси.
Айша слышала, старухи прислужницы шептались, что эта невольница приносит несчастье
своим хозяевам. Сначала ее купил татарский мурза - и тут же потерял сына. Два корабля, на
одном из которых везли ее сюда, попали в страшный шторм, и второй разбился на скалах. А в
тот день, когда Джакомо привез к себе полонянку, она чуть не убила его. Сорвала со стены
ятаган и пригрозила перерезать ему горло, если он к ней приблизится.
- Как пригрозила? - недоверчиво прищурился Куприян. - Она же не знает турецкого.
Или она говорила на латинском?
- Пригрозить можно и без слов. Иногда жесты даже красноречивей.
- Ее избили за это?
- Нет, - задумчиво пощипывая бороду, отозвался Бажен. - Как ни странно, Джакомо
не велел отнимать у нее ятаган. Она ходит с ним даже в баню.
Куприян захохотал, хлопая себя ладонями по ляжкам. Сухо борец недоуменно уставился
на него.
- Что тебя развеселило?
- Она русская, точно! - вытирая выступившие от смеха слезы, сказал Куприян. -
Наверняка казачка или родом с окраин Дикого поля. Только там такие девки, что самого черта
не боятся.
- Итальянец, по всей вероятности, решил обольстить рабыню, а не брать ее силой, -
продолжил Важен. - Сейчас она нам очень нужна. Если мы с ней договоримся, то более
надежного человека рядом с Белометти не найти. Понимаешь?
- Пока не очень.
- Фасих имеет доступ к валиде Кезем, - начал развивать свою мысль Сухоборец. - И
если он вступил в сговор с итальянцем, то непременно сообщит ему, что решил султан в
отношении Азова. Пожалуй, это не самый простой, но зато самый короткий путь узнать то, что
станет известно Джакомо. Девушка свободно перемещается по дому.
- Но она не знает языка, на котором говорит Белометти, и не знает турецкого, -
немедленно возразил Куприян.
- А вдруг знает? То, что она упорно молчит, еще ничего не доказывает. - Бажен встал и
зажег свечи.
На улице темнело, в комнате стало сумрачно. Суматошный, полный неожиданностей день
потихоньку угасал.
Конечно, Куприян прав: неизвестная невольница может не знать ни турецкого, ни
татарского, ни тем более латинского языка. Но как все-таки заманчиво договориться с ней и из
первых уст слышать о том, что предпринимает Белометти. Естественно, существуют иные пути
- достаточно извилистые и опасные, - чтобы узнавать о решениях нового султана. Но эта
девушка отчего-то никак не шла из головы.
- Попробуй послать ей записку, - посоветовал Куприян. - Или давай я сам попытаюсь
с ней переговорить.
- Записку я уже передавал, - бледно улыбнулся Важен. - Она бросила ее в огонь, не
читая. А где ты хочешь с ней говорить? В женской бане? Это невозможно, а дом охраняется
слугами.
- Может, и родной грамоты не разумеет? - крякнул Куприян. - Вот незадача!
- Гуссейн заранее знал, что произойдет: два дня назад он отправил старшего сына из
города, - переменил тему Сухоборец.
Не в его правилах было вертеться в разговоре вокруг одного и того же. Коль скоро не
нашел решения, подожди, оно может родиться чуть позже. Так уже не раз бывало, и не стоит
жевать словесную жвачку.
- Думаешь, как узнать о решении нового султана через Гуссейна? - тут же подхватил
Куприян.
- Я думаю о другом, - признался Бажен. - Поверит Джакомо слову Фасиха или нет?
- Он наверняка хитер и недоверчив, иначе его не послали бы сюда. Но какие
подтверждения своему слову даст ему евнух? Не принесет же он фирман султана?
- А вдруг? Если не сам фирман, то его копию. Белометти не повезет в Рим пустые звуки,
он должен показать бумаги - без них ему не будет веры.
- Но это петля на шее Фасих-бея!
- Почему петля? - не согласился Важен. - Они могут составить тайный договор,
особенно если евнух станет великим визирем.
- Это страшная война, - помрачнел Куприян.
- Да, если султан Ибрагим, валиде Кезем и ее приближенные согласятся на тайный союз
с Папой. Фасих-бей будет за этот союз, но станет ли он великим визирем? - Сухоборец
помолчал. Мысленно он пытался предугадать, как поведут себя турецкие вельможи,
окружающие трон султана. - Сам Ибрагим, валиде Кезем, Гуссейн и другие спят и видят
Балканы под своей безраздельной властью. Папа тоже хочет взять их под свою руку. Уступят
ли ему османы такой лакомый кусок за обещание ударить по Руси с Запада?
- Папа может предложить им что-то другое.
- Что? - иронично усмехнулся Бажен. - То, что им и так принадлежит? А воевать за
интересы Ватикана турки не станут. Фасих тоже не попрет рогом против всей империи: пока
ему нужно взобраться по ступенькам трона, он будет обещать, что заключит договор, и даже
подпишет его, а потом - разорвет... Ладно, давай отдыхать. Утро вечера мудренее.
Ни он, ни Куприян еще не знали, какие новые неожиданности принесет им грядущий
день...
В Константинополь въехали ранним утром. Накануне Тимофей устроил ночевку
неподалеку от столицы османов, чтобы изменить внешность своих спутников. Помня о метках
на стенах караван-сараев и предупреждении отца Доната, он прикинул, что предателю, если он
рядом, не удастся сообщить туркам, как теперь выглядят разыскиваемые ими люди. Пусть
продолжают искать янычара, мальчика и гуребов. Под благовидным предлогом он оставил
товарищей и купил новую одежду. Ночью, у костра, началось очередное переодевание. Казак
превратился в небогатого дерибея - помещика, путешествующего в сопровождении верных
слуг, вооруженных на случай встречи с разбойниками. Злату нарядили в женский турецкий
костюм и закрыли ей лицо, как положено по обычаю: темный яшмак позволял увидеть только
озорные глаза.
К затее Тимофея все отнеслись по-разному: Жозеф скептически хмыкнул, Кондас
промолчал, Богумир ее воспринял как должное, а Сарват вдруг заартачился и начал доказывать,
что наряд гуреба ему значительно больше подходит. К удивлению Головина, его поддержала
З
...Закладка в соц.сетях
