Жанр: История
Дикое поле
.... Шапчонка надвинута низко, но все равно
видно, что голова нищего была обрита на татарский манер. И креста на груди у него нет. А ведь
обычно любой побирушка носит на шее хоть деревянный, пусть самодельный крестик. Иначе
как же просить подаяния, гнусаво выводя: "Подайте, Христа ради!" Впрочем, с чего он взял,
что этот человек побирается? Может, он нарочно вырядился нищим? Ан нет: вон ногти черные
и обломанные, ноги босые и побитые, щеки ввалились. Так не вырядишься.
- Не признал?
Бродяга вскочил - по-молодому пружинисто, и Паршин рванул из ножен клинок, но тут
же со стуком бросил его обратно. По фигуре, по посадке головы, развороту плеч и озорному
блеску в лукавых глазах он узнал!
- Макар?!
- Тс-с-с! - Яровитов оглянулся по сторонам. - Пошли к тебе. Там никого?
- Давай за мной!
Час был ранний, на улицах Азова еще не шумела казацкая вольница. Федор отпер дверь,
пропустил гостя и снова запер ее, уже изнутри. Провел Макара в дальние комнаты, на всякий
случай завесил тряпкой окно и обнял гонца:
- Живой! А я уж и не чаял!
- Поесть бы?.. - смущенно попросил Яровитов.
- Щас, милый, щас. - Есаул засуетился и вскоре поставил перед таким долгожданным
гостем сковороду с жареной рыбой, положил ломоть хлеба и налил в кружку свежей воды. -
Ешь, ешь. И рассказывай! Достал до Алтын-карги? Отчего ты пеший? И в таком виде? Где
пропадал?
- Достал, - с набитым ртом невнятно ответил Макар. Заметно было, что он оголодал.
Разрывая грязными руками жирную рыбу, жадно запихивал большие куски в рот, откусив от
ломтя хлеб, глотал, почти не прожевав, чтобы поскорее наполнить истосковавшийся по пище
желудок. Запивал водой из кружки и снова тянулся к рыбе.
Федор терпеливо ждал, пока он насытится. Видать, несладко пришлось гонцу Никиты
Авдеевича в Крымской орде. Так несладко, что даже без сапог обратно пришкандыбал.
Наконец Яровитов насытился и блаженно полуприкрыл глаза, словно его клонило в
дрему.
- Рассказывай, рассказывай! - попросил Паршин. - Или спать хочешь?
- Потом посплю. - Макар растер щеки ладонями, поглядел на свои черные пальцы и
невесело улыбнулся. - В баню сводишь?
- Какой разговор! Все будет: и баня, и чистая рубаха, и кафтан с портами... Что
приключилось-то?
- Так, закрутило маленько шалым ветром... С Алтын-каргой я вот так же, как с тобой,
сидел и разговаривал.
- Договорились? - не вытерпел есаул. Как тут утерпеть, если важные вести можешь
узнать прямо сейчас, раньше самого Никиты Авдеевича! Пока гонец доскачет до Москвы, пока
довезет грамотку, а Макар - вот он, рядом, рукой можно пощупать. И живой, чертяка, живой!
- Поглядеть еще надо, - уклончиво ответил Яровитов. - Мурза мужчина суровый,
недоверчивый, бывает, гневается сильно. Но, по-моему, своему слову он верен. Я к нему под
видом нищего пришел, а потом он меня от чужих глаз в горах прятал. Там у него дом-крепость
есть. Башня такая, на утесе стоит. Обратно отправил честь по чести: пристроил к старому
мукавиму, то есть караван-баши. С ним я должен был до моря добраться, а там на лодке сюда.
- И что? Тонуть стали?
- Тонул один я, - засмеялся Макар. - Караван пришлось бросить. Нашелся там один,
начал выспрашивать, мог стражникам выдать. Хорошо, мукавим дал коня. Я и ускакал ночью.
- Стражникам? - удивленно поднял бровь Федор. - Это что же, Азис-мурза про тебя
узнал? Донесли?
- И про это тебе расскажу, - вздохнул гость. - Так вот, сел я на обещанную лошадку, а
команда там оказалась из таких разбойников, что пришлось сигануть за борт, пока не прибили.
- Во как! А не хотел ли это мурза от тебя избавиться?
- Не, разбойнички на мое золотишко позарились. Мурза, думаю, ни при чем.
Есаул недоверчиво улыбнулся и покрутил головой. Да, хлебнул Макарушка лиха, мало не
покажется.
- И где же ты сиганул?
- А посередь моря, - равнодушно сообщил гонец, почесывая голую грудь. -
Разбойнички пьяны были и не углядели, что я вынырнул и за корму их фелюги уцепился. Пока
они там разбирались, я влез в лодку, которая болталась на причалке, обрезал веревку и пустился
по волнам. Потом всяко случалось. Хорошо, в лодке весло нашлось, ну, я и греб помаленьку.
Когда решил, что Крым позади, пристал к берегу. Уж больно пить хотелось. Да едва ноги от
татар унес! Опять в море болтался, пока лодку о камни не разбило штормом. Шел пешком.
Добыл коня, да он вскоре пал. Ну, дошел все-таки!
- М-да, - крякнул Паршин.
- И золото донес. - Макар похлопал себя по животу.
- Что золото, - махнул рукой Федор. - Сам живой! И дело сладил.
- А это еще поглядим, - слегка нахмурился гонец. - Пока тут все не решим, я домой не
поеду.
- Кончай говорить загадками, - насторожился есаул, - выкладывай, что там у тебя за
душой!
И Яровитов начал выкладывать. Слушая его, Паршин нервно покусывал кончик длинного
уса и зло сверкал глазами. Что же получается: он тут вроде голый перед татарами? Как ни
таись, а все быстро становится им известно. Несомненно, что от татар получают сведения
турки, затаившиеся, как зверь в засаде, перед нападением на Азов, - в том, что они рано или
поздно придут под стены крепости, есаул не сомневался.
Зачем Алтын-карге обманывать гонца, который принес ему вести о похищенном сыне?
Значит, он не врал, когда сказал, что Макара ищут стражники Азис-мурзы. Конечно, они искали
не определенного человека, а того, который ночью уплыл в Крым. Откуда начальник ханской
стражи узнал об этом? Только от предателя, затаившегося здесь, в Азове. Услышав, что
изменник выходит из крепости к татарскому разъезду, кочующему по степи, Федор еще больше
помрачнел и опустил голову.
- Гнида, - процедил он сквозь стиснутые зубы. Лицо его закаменело, резко
обозначились скулы, глаза почернели от гнева.
- Давить эту гниду нужно, - вздохнул Макар. - Найти - и к ногтю!
Есаул не ответил. Легко сказать: "Найти!" И так всю голову сломал, выискивая
вражеского лазутчика, к каждому присматривался, чуть ли не обнюхивал, как собака,
прислушивался к разговорам, а не нашел. Сам Федор постоянно у всех на виду, а предатель
спрятался среди многих сотен людей, и попробуй вытащить его на белый свет. Он прекрасно
понимает, какая участь его ждет, если попадется. Любого казака, завязавшего кривую дружбу с
ордынцами, круг приговорит к лютой смерти! А умирать никому не хочется, даже гниде.
С той поры, как принес погибший серб страшную весть об измене, Паршин не знал ни
минуты покоя. Уже начал за собой замечать, что пытливо вглядывается в глаза каждому казаку,
прикидывая, не он ли продал своих братов басурманам? Тяжко жить, неся такой груз, будто
холодный камень, сдавивший сердце. И главное, сколько ни скрывайся от вражеского глаза, он
все равно все видит и доносит в орду! Вот лихоманка!
Теперь новая печаль - с кем ловить в степи татарскую заставу? Люди для такого дела
нужны надежные и проверенные, на которых нет даже тени подозрения. И еще думай, как
скрывать от предателя свои приготовления, не предупредить его об опасности собственными
действиями? Чтобы прищучить татар, не меньше двух десятков казаков потребуется, а об этом
непременно узнают другие казаки. И лазутчик узнает. Вот и возьми его к ногтю, ежели сам
стоишь под фонарем, а он - во мраке. Ты шагнул вперед, подняв над головой фонарь, а он
отбежал подальше в темень и смеется: попробуй, излови!
- Теперь ниточка к этому гаду есть, - напомнил о себе Яровитов. - Татарская застава в
степи.
- Ниточка? - поднял голову Федор. - Слушай, навряд ли они через степь идут: долго!
Скорее связь с Крымом держат через море. Лодку в плавнях спрятать нетрудно, а в условном
месте на ордынском берегу ждут наготове верховые.
- Хочешь с двух сторон ударить? - прищурился Макар. - Одни пойдут перенимать в
степи татарский разъезд, а другие проверят плавни?
- Да. Никому нельзя дать ускользнуть, иначе вся затея пойдет прахом. И кого-то из татар
обязательно следует взять живым, чтобы указал, где они встречаются с лазутчиком. Вывести
туда пленного татарина и взять предателя с поличным. Если промахнемся, второго случая
может не представиться.
- Верно, - согласился гость. - Почует опасность и зароется в ил, как налим. Ищи
потом, когда он и носа не высунет.
- Ладно. - Есаул встал. - Не обессудь, но придется под замком поскучать: не хочу,
чтобы тебя раньше времени увидели. Отдыхай. Как помыться и переодеться, сообразим.
- Погоди, - остановил его Яровитов. - Ты подкинь этой гниде приманку, пусть он сам
к ордынцам кинется. Тут мы его и...
Макар сделал жест, будто вцепился в горло невидимого врага и начал его душить. Федор
понимающе усмехнулся и вышел. Щелкнул ключ в замке, и гонец остался один...
К вечеру с десяток казаков собрались на ночную рыбалку. Заводилой был Никола Фролов,
высокий, носатый, с длинными, почти до колен жилистыми руками, отменный рыболов и всем
известный кулачный боец. Редко кто мог устоять на ногах после его удара: на спор Никола
разбивал голым кулаком толстую доску.
Покидали в легкие челноки сети и отплыли, дружно налегая на весла. Дни стояли ясные,
тихие, вода в реке хорошо прогрелась, и рыбалка обещала быть знатной: все не раз слышали,
как играли крупные рыбины, ударяя ночью хвостами по воде с такой силой, будто кто пальнул
из ружья. Какое сердце не загорится! Тот не казак, кто не рыбак!
Когда стены крепости почти потерялись из вида, рыболовы обмотали весла тряпками,
старательно смазали уключины и стали держать совет.
- Сначала попробуем по левую руку, - предложил Никола. - До утра должны
управиться.
- Может, лучше разделиться? - спросил кто-то.
- Дурья голова. - Фролов покрутил пальцем у виска. - Как мы потом друг другу знак
подадим? Из пушки стрелять? Да и потерять друг друга недолго. А ты знаешь, сколько их там?
Нет? Ну, тогда и говорить не о чем. Пошли!
Два смоленых челнока, в каждом из которых сидело по пять казаков, повернули и
заскользили вдоль берега. Багровый диск солнца низко висел над краем моря, уже почти
купаясь в волнах. Постепенно начали опускаться сумерки, загустели тени в низинках Казаки
молча гребли, стараясь не плескать водой под веслами. На их счастье, стоял штиль, и только
почти незаметная рябь иногда пробегала по гладкой поверхности моря. Берега казались
вымершими: нигде ни огонька костра, ни поднимающегося к небу дыма. Не проскачет конник,
не взлетит спугнутая птица. Пусто, только пожелтелая под солнцем трава, камни и песок.
Однообразие пейзажа и монотонная работа на веслах притупляли внимание, глаза бездумно
отмечали серый язык отмели или промытую водой яму, прибитую волнами к берегу
разломанную пустую бочку или обломок доски. Но казаки были упрямы: сменяя друг друга на
веслах, они гнали черные челноки вдоль берега, пока наконец Фролов не приказал
поворачивать.
- Так далеко они забираться не станут, - решил он.
- И то, - откликнулся один из гребцов. - С другой стороны плавни гуще и берег
неровный. Опять же им к дому ближе.
- Может, и так, - нехотя согласился Никола. - Навались! Громче зажурчала вода,
разрезаемая носами челнов. На темном небе высветились звезды и выплыла неправдоподобно
огромная луна.
- Ага, вот и наше солнышко, - повеселели казаки.
Прошли гирло Дона и опять начали красться вдоль берега, напряженно вглядываясь в него
и прислушиваясь к каждому шороху; слева раскинулось посеребренное луной море, а справа
залегла темная степь. Вскоре начались плавни, береговая линия будто сломалась, превратилась
в бесконечную череду мелких бухточек, скрытых большими камнями. Движение челноков
замедлилось.
- Слухайте, браты. - Старый Софрон неожиданно бросил весло. - Не то мы делаем!
- Ты чего, белены объелся? - зашипел на него Фролов.
- Да погоди ты, - отмахнулся Софрон. - Я эти места хорошо знаю. Дальше нужно
искать.
- Почем знаешь?
- Воды тута нету, а как им без пресной воды?
- Верно говорит, - признали казаки: - За Каменным мысом речка есть. Вот рядом с
ней и пошукаем.
- Ладно, пошли за мыс. - Фролов сам сел на весла и мощными гребками погнал челнок
вперед.
Стоило поторопиться - ночь не такая длинная, как кажется, да и луна не будет светить до
утра, а Паршин строго наказал все закончить к рассвету. И откуда он только пронюхал, что в
плавнях спрятана басурманская лодка? Может, нету там ее вовсе, промыкаются они впустую, а
есаул потом еще и попеняет, что плохо, мол, искали, поленились во все углы заглянуть, и
упустили татарских лазутчиков. Оправдываться перед Федором не хотелось. Лучше уж
действительно все облазить, все осмотреть, чем потом стоять с повинной головой, опустив
глаза в землю.
Вскоре прошли мимо мыса, прозванного Каменным. За ним море круто вдавалось в берег,
густо заросший камышами: самое местечко для басурман Здесь и днем, при ярком свете, их не
сыскать, а уж ночью...
Подгребли ближе к берегу, спрятали челны в его угольно-черной тени. Двое казаков
разделись, зажали в зубах длинные острые кинжалы и бесшумно соскользнули в воду. Нырнули
и пропали, словно растворились в темноте Потянулись томительные минуты ожидания
разведчиков. Про сети, брошенные на дно челноков, никто не вспоминал Какая рыбалка! Здесь
дело серьезное, и пахнет оно не тиной и рыбьей чешуей, а большой человеческой кровью.
Вдруг Софрон, отличавшийся очень острым слухом, настороженно поднял голову
- Кажись, плывет?
Через несколько минут и другие услышали легкий всплеск. Вскоре появилась мокрая
голова пловца, и его рука ухватилась за борт.
- Ну? - помогая ему влезть в челнок, нетерпеливо спросил Никола.
- Пусто, - натягивая порты и рубаху, глухо ответил казак. - Я с этого краю смотрел.
Аксен дальше поплыл.
Теперь ждали возвращения Аксена. Тот был молод, дерзок и неутомим. Но что делать,
если и он вернется ни с чем? Софрон вертел во все стороны головой, приставляя к уху ладонь,
но, кроме плеска волн, ничего не слышал. Фролов сидел на доске, заменявшей носовое сиденье,
и молился, прося у Богородицы удачи. Еще час или полтора - и начнет светать: небо на
востоке посереет, потом станет розовым, и медленно поднимется жаркое солнце.
Аксен вынырнул совершенно неожиданно. Никола перегнулся через борт, подхватил его
под мышки и рывком вытащил из воды.
- Есть! - не дожидаясь вопроса, выдохнул казак. Все разом зашевелились.
- Где? - загорелся Фролов. - Где они?
- Насилу отыскал, - обтираясь куском холстины, начал рассказывать Аксен. - Хитро
запрятались, почитай, случаем наткнулся, когда возвращаться хотел.
- Где они? - прервал его Никола.
- Саженей этак сотни две будет от речки. По правому берегу. Затончик тама, камыши,
камни.
- Сколько их?
- Трое или четверо. Я близко подплывать побоялся, чтобы не спугнуть. Один на корме
сидел, караулил.
- Так, один челнок войдет в речку. Высадитесь - и бегом по бережку: перерезать
дорогу, чтобы по суше не улизнули, - начал распоряжаться Фролов. - А мы подберемся
поближе - и вплавь. Живыми брать!
Предупреждать, чтобы не стреляли, он не стал: ни ружей, ни пистолетов у казаков не
было. Ведь расчет - застать басурманов врасплох, а на крайний случай действовать
кинжалами. Но лучше обойтись без этого. Пока выгребали к устью речушки, Никола разобрал
лежавшую на дне челнока сеть и отмахнул от нее кинжалом большой кусок. Свернул его и
привязал к голове.
- Добро переводишь, - недовольно пробурчал Софрон.
- Ниче, новую сплетем, - весело оскалился Фролов. - Табань!
Вторая лодка вошла в речку и скрылась в темноте. Оставив Софрона на веслах, четверо
казаков быстро разделись и поплыли за Аксеном. Однако вскоре начались заросли камыша,
вода едва доходила до пояса, так что пришлось брести по топкой грязи. Пробиравшийся
впереди Аксен остановился и поднял руку. Впереди неясным пятном смутно темнела узкая и
длинная татарская лодка. На ее корме сидел человек, похоже - дремал.
"Хорошо устроились, - подумал Никола. - Крепость далеко и в то же время почти
рядом. И как только есаул о них проведал?"
Он отвязал от головы сеть, передал ее Аксену, ткнул себя пальцем в грудь и показал на
сидевшего на корме. Потом осторожно двинулся вперед, затаив дыхание и боясь выдать себя
всплеском или хрустом сломанного камышового стебля. Чужая лодка словно медленно
выплывала из темноты: судя по острому, чуть приподнятому носу и плавным обводам бортов,
она была очень быстроходной. Скорее всего, у нее есть и мачта, которую басурманы сняли. Ну,
осталось пять шагов, не больше. Четыре, три, два...
Неожиданно сидевший на корме человек вздрогнул: он увидел рядом с собой высокого
голого человека и схватился за лежавшее на коленях ружье. Но Фролов оказался быстрее. Его
тяжелый кулак впечатался караульному в висок.
Аксен мигом развернул сеть и набросил на татар, спавших в лодке. И тут же на них, не
успевших понять, что случилось, навалились казаки, приставив к горлу каждого острый
кинжал.
- Вяжи их, - вытягивая из воды незадачливого караульного, велел Никола. - Рты
заткните, чтоб не орали.
Вместе с караульным татар оказалось четверо. Их по одному вытащили из-под сети,
связали, забили рты тряпьем. Но поговорить можно было только с тремя - караульный валялся
без сознания.
- Кто такие? - Никола вытащил кляп у старшего седобородого татарина.
- Рыбаки, бедные рыбаки, - ответил тот. - Мы ни с кем не воюем, нам есть надо.
- Врет, - усмехнулся Аксен.
- Зачем мне врать? - задергался старик. - Правду говорю.
Никола резко выбросил вперед длинную руку и крепко ухватил его за бороду. Потянул ее
в сторону, выворачивая челюсть.
- Рыбак? А рыба где? Сети где? Из ружьишка по рыбке пуляешь?
Татарин выпучил глаза и присел от жуткой боли. Почувствовав, что хватка на бороде
немного ослабла, жалобно простонал:
- Ничего не знаю, ничего. Непогода сюда загнала.
- Опять брешет, - равнодушно отметил Аксен. - Который день на небе ни облачка и
море спокойное. Сколько же ты тут прячешься?
- Да ну его в болото! - обозлился Фролов. - Потом поговорим. Беги на берег, скажи,
что взяли. Пусть сюда идут. Устроим засаду, а второй челнок отправим в город: порадовать
есаула вестями...
Казаков для охоты за скрывающейся в степи татарской заставой есаул отбирал, наверно,
более придирчиво, чем бояре выбирали невесту для царя. Наконец определил почти два
десятка, среди которых было несколько опытных сакмогонов, поскольку без них искать
басурман в широкой степи дело гиблое. Никто из них не знал, куда, с кем и надолго ли он
отправляется. Все выехали за ворота поодиночке и собрались в балочке, верстах в пяти от
крепости. Конечно, жаль оставлять бедного Макара под замком, но с затеянной Федором
облавой нельзя было больше медлить. Есаул твердо решил не успокаиваться, пока не вскроет
наболевший гнойник.
Он вывел казаков к морю, раскинул их цепью и велел неспешно ехать вдоль побережья,
отыскивая следы татарских лошадей: старые они или свежие, не имело значения. Важно
зацепиться за след и начать его разматывать. Эта идея родилась у него после того, как он
догадался, что вести в Крым идут морем. Значит, те, кто встречался с изменником в степи или
под стенами крепости, должны приехать на берег.
Время близилось к полудню. От земли поднимался настоянный на травах дух, в воздухе
дрожало знойное марево. Кони часто обмахивались хвостами, отгоняя надоедливых оводов, и
поворачивали головы в сторону моря: им, как и людям, хотелось оставить пыльную и жаркую
степь, сменив ее на прохладу пенистых волн.
Только непосвященному кажется, что степь однообразна, и в ней трудно отыскать след
конника. Для хорошего следопыта покрытая травой равнина подобна открытой книге. Вот здесь
недавно охотилась степная лиса, а на том кургане пировал беркут, закогтивший добычу.
Дальше прятался в норе пугливый суслик, предпочитающий всегда держаться поближе к своей
кладовой, набитой зернышками. Но он бывает и очень любопытным: встанет столбиком у входа
в норку, вытянет шею и смотрит, смотрит, тонко посвистывая от страха, а любопытство все
равно сильнее.
Хорошим следопытом Федор себя не считал, поэтому ехал ближе к каменистому берегу,
где едва ли могли сохраниться следы конных татар. Есаул твердо решил, что, если в светлое
время не удастся ничего сделать, будут продолжать поиск ночью: вдруг появится далекая
светлая точка чужого костра? Ну а если ничего не найдут, придется все повторять снова и
снова. Враг должен быть уничтожен!
Доехали до берега Дона и развернулись в обратную сторону, захватывая широкой полосой
новый участок степи. Тонко позвякивали удила, поскрипывали седла, глухо стучали копыта,
надоедливо жужжали противные мухи. Лился с неба солнечный жар, и не было ни одного, хоть
махонького облачка, чтобы закрыть разъяренное светило, дать передышку людям и лошадям. И
ветер, всегда вольно гуляющий по просторам, сегодня куда-то запропастился, - ах, как не
вовремя! Но ни ветру, ни солнцу не прикажешь. Терпи, казак!
Прошли вторую полосу и вновь развернулись. Теперь уже к реке. Сколько раз еще
придется проехать шагом по степи, прежде чем отыщется след басурманских коней?
- Есть! - Афонька Ханеев свесился с седла и впился глазами в землю.
Сдавленный вскрик заставил всех вздрогнуть и натянуть поводья. Неужели нашел? Не
может быть! Федор подскакал к нему и осторожно спешился, боясь затоптать следы. Еще
несколько казаков тоже соскочили с коней, и подошли ближе.
- Где? Где, покажи?
- Да вона, гляди левее. - Афонька показал на сухой, успевший посереть комочек земли,
вывороченный копытом коня. - Ей-богу, нашли!
- Не радуйся прежде времени, - осадил его Наум Васильев. Он осторожно пощупал
кончиками пальцев комок земли и разочарованно причмокнул: - Давно прошли, совсем сухая.
- А жара? - не сдавался Ханеев. - Печет-то как!
Он тоже спешился и начал ходить кругами, отыскивая новые следы. Многие последовали
его примеру, и вскоре Наум призывно свистнул. Все кинулись к нему.
- Во! - Он торжественно показал наконечник стрелы.
- Ну-ка? - Паршин взял наконечник. Нет сомнений, стрела татарская, со свистулькой.
Степняки специально их делают, чтобы нагнать на противника побольше страха.
- Наши тоже татарские стрелы имеют, - сплюнул Афонька. - Они, почитай, у каждого
второго.
Но тут другой казак нашел вывороченные комья земли. Ханеев подполз к ним на
четвереньках и принялся рассматривать с разных сторон, чуть не тыкаясь носом. Наконец он
встал и отряхнул колени.
- Так что четверо их было, есаул. Пришли из степи к побережью, а потом, думаю,
повернули и вдоль моря погнали к речушке. И было это два дня назад, не позднее.
- А может, и вчера ночью, - возразили ему. - Жарко, земля быстро сохнет.
- И то, - согласился Наум и обернулся к Паршину: - Нашли, стало быть? Афоньке
чарка полагается!
- Веди. - Есаул кивнул Ханееву и вскочил на коня. Афоня выехал вперед и пустил
лошадь шагом, напряженно всматриваясь в землю. Гордый тем, что ему первому удалось найти
кончик ниточки, ведущей к татарам, он не хотел теперь ударить в грязь лицом, потеряв
долгожданный след. Однако басурманы не петляли - видимо, были уверены, что их никто не
станет искать, если они сами не попадутся по дурости на глаза новым хозяевам Азова. След был
прерывистый, но вполне ясный: он уводил все глубже и глубже в степь. Судя по всему,
ордынцы проехали здесь ночью. Поэтому и не таились, чувствуя себя в степи как дома.
Примерно через час добрались до неглубокой балочки. Приготовили оружие, но балочка
оказалась пуста. Афонька и Наум, как лучшие сакмогоны, спустились в нее и облазили вдоль и
поперек.
- Кони ихние там стояли, - выбравшись, сообщил Наум. - Костра не жгли.
- Трое тут ждали четвертого, - уточнил Афонька. - Как он прискакал, они снялись -
и к морю. Должно быть, дальше след разделится.
- Пойдем по следу троих, - решил есаул. - А ты запомни место, потом проверим,
откуда к ним четвертый прибежал.
Теперь впереди скакали Афонька и Наум. Поскольку следов заводных коней казаки не
обнаружили, они полагали, что дневка татар неподалеку: басурманы никогда не отправятся на
дальние расстояния без запасного коня.
- Они мне живые нужны, - напомнил Паршин.
Скакавший с ним бок о бок пожилой казак только крякнул в ответ: загадывать в таком
деле не стоило. Кто знает, кого клюнет горячая пуля или ударит стрела?
Неожиданно след запетлял, закружил по степи. Паршин с тревогой поглядывал на
сакмогонов: как они? Но их лица были спокойны: уже близко логово татар, поэтому те и путали
след, переняв эту хитрость у степных хищников.
- Там! - Афоня махнул рукой куда-то в сторону, и Федор понял, что это он о
притаившихся ордынцах.
- Откуда знаешь, где они? - Паршин догнал сакмогона.
- Нутром чую, - огрызнулся тот, захваченный азартом, и вдруг вскрикнул: - Гляди!
Из узкой длинной балки, разрезавшей степь примерно в полутора верстах от казаков,
внезапно выскочили около десятка конных с заводными лошадьми и наметом пошли к
юго-западу, подбадривая себя и коней визгливыми, гортанными воплями, хорошо слышными
даже на расстоянии.
- Уйдут! - Наум выпучил глаза и огрел коня нагайкой. Жеребец прыгнул вперед чуть не
на две сажени и понес.
- Лошадей бей! - Федор поскакал следом, уже ощутив в груди знакомый холодок
предчувствия опасности.
Неладно вышло! Не удалось захватить степняков врасплох: видать, они выставили пешую
сторожу, которая и предупредила о приближении казаков. Имея свежих заводных лошадей,
татары вполне свободно могут уйти. Вся надежда сейчас на резвость казачьих коней и речку,
которую ордынцам придется переходить вброд. Пусть речушка невелика, зато правый берег у
нее крутой, с маху конному не влететь, и это неизбежно заставит татар потерять драгоценное
время. Или им придется скакать по берегу, к переправе, где берега более пологие. Конечно,
хорошо бы окружить всю степь и потихоньку сжимать кольцо. Тогда враги оказались бы в
мешке, и оставалось лишь затянуть его, но где же набрать столько людей для такого дела?
Кони неслись стрелой. Казаки, низко пригнувшись в седлах, рассыпались полумесяцем,
концы которого были направлены в сторону уходивших от погони татар. Понимая, что их могут
взять в кольцо, ордынцы не жалели лошадей: они и так замешкались, выбираясь из глубокой
...Закладка в соц.сетях
