Жанр: История
Дикое поле
...орогам,
серпантином поднимавшимся к перевалам. Вскоре Макар догадался, что нукер нарочно выбрал
окольный путь, чтобы избежать нежелательных встреч. Маловероятно, что к дому, в котором
часто бывал Алтын-карга, вела только одна, опасная и неудобная, дорога.
Наконец они достигли горного приюта мурзы. Макар увидел живописную долину, где в
излучине быстрой речки прилепился к скалам дом-крепость, обнесенный высокой стеной из
дикого камня. К массивным воротам вела узкая тропа, на которой едва могли разминуться два
всадника: с одной ее стороны поднимались к небу потрескавшиеся от ветров утесы, а с другой
был обрыв.
Сам дом напоминал приземистую квадратную башню с плоской крышей. Узкие окна
закрывали фигурные кованые решетки, а сложенные из грубо обтесанных огромных каменных
блоков стены не могла бы пробить даже пушка. Пристанище Алтын-карги действительно было
небольшой, но прекрасно укрепленной крепостью, надежным приютом в смутное время вечных
войн, междоусобиц и постоянных набегов.
Ворота им открыл высокий сухощавый старик татарин. Вскоре Макару стало ясно, что в
доме-крепости, как маленький гарнизон, постоянно жила семья Ахмета: отец, мать и два
холостых брата.
Гонца устроили в комнате на втором этаже. Развели огонь в большом очаге, подали
сытный обед и предложили отдохнуть. Макар с удовольствием отведал жирной бараньей
похлебки и жареного мяса, съел персик и завалился на тахту. Оставалось только ждать хозяина.
Мурза приехал на следующее утро. Его сопровождали пять вооруженных до зубов
нукеров на одномастных рыжих лошадях под красивыми красно-желтыми попонами. Едва
стряхнув с себя дорожную пыль, Алтын-карга поднялся наверх. Следом два нукера внесли
кованый сундучок и бережно поставили в углу.
"Он привез выкуп", - понял Яровитов.
Отослав охрану, Иляс достал ключ, открыл замок и откинул крышку. Жестом подозвал
гонца и показал ему лежавшие в сундучке золотые монеты, жемчужные ожерелья и
драгоценные перстни:
- Этого хватит? Если ваша алчность не знает границ, я готов дать столько золота,
сколько весит мой сын!
- Ты не сможешь вернуть его и за все золото мира, - отвернулся Макар.
- Чего же вы хотите? - Мурза сердито захлопнул крышку. Глаза его потемнели от гнева
и стали почти черными.
- Крепкой дружбы и благоденствия твоему дому, - миролюбиво ответил Яровитов. -
Кажется, мы условились обсудить все без спешки и взаимных оскорблений, как два купца?
- Я не торгую своим сыном! - взорвался Иляс.
- Разве тебе предлагают продать Рифата? - Гонец удивленно развел руками. -
Помилуй, об этом не было речи. Я не просил у тебя ни золота, ни жемчугов! Уж если на то
пошло, позволь напомнить, что на невольничьих рынках торгуют нашими детьми, продавая
христиан во все мусульманские страны. Зачем ты приехал? Затеять ссору или спокойно
обсудить условия?
Мурза схватился за рукоять торчавшего за поясом богато украшенного кинжала и стиснул
ее так, что побелели суставы пальцев. Он скрипнул зубами и начал маятником ходить из угла в
угол комнаты, угрюмо глядя в пол. Макар терпеливо ждал, пока хозяин совладает с гневом.
Наконец дыхание Алтын-карги стало спокойнее, он отпустил рукоять кинжала и заложил руки
за спину.
- Якши, - глухо процедил Иляс. - Я обещаю спокойно выслушать все, что ты хочешь
сказать, и отпущу тебя с миром, если условия выкупа меня не устроят. Говори!
- Наш разговор будет долгим, - вздохнул гонец.
- Ничего, - усмехнулся мурза. - У нас достаточно времени. Говори!
Яровитов начал издалека. Ровным тихим голосом он повел речь о том, что военное
счастье переменчиво и орда не сможет вечно совершать набеги на Русь и Украину. Дикое поле
уже давно стало полем битв между крымчаками и казаками, а Москва усиливается день ото дня,
и великий государь не станет спокойно смотреть на разорение своих земель.
Хан Гирей полностью зависит от турок, но и они не спасут его от междоусобицы и
своеволия Ногайской орды, которой заправляют алчные аккерманские, едисанские,
джембойлукские и едичкульские мурзы. Да, сейчас они еще униженно кланяются тараку -
родовому гербу Гиреев, на котором изображен померанцевого цвета гребень в четырехугольной
рамке, - однако долго ли будут кланяться? Ведь каждый из владетельных мурз мечтает
отложиться от хана! А это неизбежно приведет к упадку Крымской орды.
Иляс слушал не перебивая. Его загорелое лицо цвета старой меди оставалось
непроницаемо спокойным, словно речь шла о том, что не имеет к нему никакого отношения. Но
временами в его глазах мелькала тень озабоченности, что не укрылось от наблюдательного
Яровитова: мурза не был так равнодушен к его словам, как хотел казаться. Наверное, он и сам
не раз думал об этом, искал и не находил ответа на вопрос: что будет, если дело дойдет до
открытой вражды? Конечно, его более интересовали судьбы своих владений и собственной
семьи, чем судьбы орды и хана Гирея. Однако, открыто признаться в этом было для мурзы
равносильно самоубийству.
Дальше Макар заговорил о самом Илясе, расхваливая его мудрость и прозорливость, за
которые тот и получил прозвище Алтын-карга - Золотой Ворон. Как известно, ворон - птица
мудрая и очень осторожная. Знает ли мурза историю своего рода? А если знает, то должен
отдать честь предусмотрительности предков, неизменно бравших в жены славянок, чтобы
породниться с могучим соседом и связать себя с ним узами крови.
Услышав эти слова, Иляс нахмурился, но вынужден был согласиться:
- Ты прав. Так было. Я даже купил русскую рабыню для сына.
- Рабыню, - горько рассмеялся Яровитов. - И ты, и твои предки брали в жены
уведенных в полон русских девушек... А если тебе предложат заключить союз и породниться с
одним из самых могущественных и богатых родов на Руси? Если предложат женить Рифата на
знатной, молодой и красивой девушке, у которой есть не только хорошее приданое, но и
могущественные родственники, приближенные к великому государю?
- Женить Рифата? - озадаченно переспросил мурза и удивленно покачал головой. -
Что-то я не пойму тебя. Разве ты сват?
- А вдруг? - озорно подмигнул ему гонец. - Чего только в жизни не случается! Ведь
не зря говорят: живем с оглядкой, а помираем впопыхах!
- Шутишь? - грустно улыбнулся Иляс. - Неужели ты хочешь уверить меня, что у вас
не нашлось достойных женихов, и потому вы украли моего сына? Берегись, я не прощаю злых
насмешек!
- Какие насмешки? - горячо возразил Макар.
Не жалея красок, он начал расписывать мурзе богатство и красоту Москвы, недаром
прозванной Третьим Римом. Он говорил, сколь прекрасны царские палаты и терема, как велика
казна государя и многочисленно его войско, сколько всяких земель и народов у него под рукой.
Не забыл упомянуть и о славных боярских родах, предки которых выехали на Русь из Золотой
орды.
Незаметно Яровитов перешел к главному. Он еще раз тонко польстил хозяину и заговорил
о преумножении его богатств и продолжении рода, о том, как ласково приняли молодого мурзу
в Москве и какие выгоды сулят Алтын-карге тайная дружба с русскими и женитьба Рифата.
Ошеломленный Иляс не мог прийти в себя от изумления: столь неожиданными оказались
для него слова гонца. Мурза ждал ожесточенного торга, угроз, а его уговаривали согласиться
женить сына. Но жениться Рифат должен был за тысячи верст от родного дома, на девушке,
которую его отец и в глаза не видел. И это выкуп за жизнь сына? Выкуп за его свободу?
Нет, оказывается, вместе с Рифатом и сам Алтын-карга становился заложником урусов.
Одно их слово - и ханские стражники поскачут по Крыму с насаженной на пику головой
мурзы - головой предателя орды, мурзы Иляса!
- Ты озадачил меня, - откровенно признался хозяин. - У тебя отвага льва, но язык
змеи! С него капает яд, огнем обжигающий душу. Лучше бы ты хотел золота, но ты хочешь
навек отнять у меня Рифата!
- Наоборот, я хочу сохранить его, - не согласился Макар. Они заспорили. Яровитов
доказывал, что коварный хан
Гирей и начальник его стражи Азис не упустят случая пресечь род Иляса, чтобы завладеть
его богатствами. Скрепя сердце Алтын-карга соглашался, но тут же кричал, что русские
выкручивают ему руки и сжимают горло, заставляя стать предателем орды, а Рифата оставляют
заложником.
- Ты хочешь купить меня ценой жизни сына, - зло шипел он. - Мальчишка еще глуп,
не понимает, что делает.
- Думай о будущем, - призывал гонец. - Оно в твоем сыне и внуках! Двое твоих
сыновей уже сложили головы в Диком поле. Одно слово хана - и твой третий сын отправится
в набег, но вернется ли? Зачем тебе тогда дворец и табуны?
- Без настоящего нет будущего, - огрызался Иляс. - Где мой сын? Его нет со мной. И
вернется ли он? Из набега возвращаются, а из Москвы? Кто вам мешает зарезать его, а меня
кормить сказками, чтобы я был послушным?
- Перестань, - презрительно скривился Яровитов. - Мы не дети! И я не Азис.
Приезжай к нам сам и убедись, что в обещаниях нет лжи.
- Кто пустит татарского мурзу в Москву? - кипятился Алтын-карга. - Или ты колдун?
- Я не колдун, но и ты не татарин! - запальчиво выкрикнул Макар. - Или ты забыл про
свою бабку и мать?
- Мы слишком далеко зашли, - неожиданно остановил его Иляс и показал на окно.
На горы уже опустился вечер, в небе зажглись первые звезды. В комнате стало сумрачно,
но разгоряченные спором гость и хозяин не заметили этого, а слуги не решились побеспокоить
их.
- Я предупреждал, что наш разговор будет долгим, - напомнил Яровитов.
- Ты многое сказал сегодня, - уже от двери откликнулся мурза. - Мне надо все
обдумать и, наверное, кое-что рассказать жене.
- Женщины плохие советчики.
- Но Рифат ее сын, - возразил Алтын-карга. - Материнское сердце вещее. Отдыхай.
Тебе принесут ужин, а через несколько дней мы продолжим нашу беседу. Скажи, если я
соглашусь на ваши условия, что ты потребуешь от меня?
- Имена предателей в Азове и Москве, - глядя ему прямо в глаза, ответил Макар.
- И среди урус-шайтанов есть предатели, - с горькой иронией усмехнулся мурза. Не
простившись, он вышел.
Не зажигая огня, измотанный долгими спорами, гонец рухнул на тахту, и устало закрыл
глаза. Теперь остается только ждать. Либо за ним ночью придут нукеры, перережут горло и
сбросят труп в пропасть, чтобы навеки похоронить тайну его беседы с мурзой, либо через день
или два он появится сам и даст ответ на предложения Бухвостова.
В ту же ночь мурза покинул горный приют. Вместе с ним ускакали и нукеры. Томительно
потянулось время. Яровитов валялся на тахте или бродил по тесному дворику, окруженному
стеной из дикого камня. И как тень за ним повсюду следовал молчаливый Ахмет,
предупредивший гонца, что за ограду ему выходить нельзя.
К счастью, ожидание длилось недолго. Через два дня Макара разбудили приветственные
возгласы, скрип ворот и цокот копыт. Вскочив, он бросился к окну: во двор въезжал
Алтын-карга в сопровождении все тех же нукеров. На лице мурзы застыло выражение мрачной
решимости. Соскочив с коня, он поспешно поднялся в комнату гостя. Отходя от окна, Яровитов
бросил еще один взгляд во двор и с удивлением отметил, что нукеры не расседлывают лошадей.
- Тебя ищут, - прямо с порога сообщил мурза. - Стражники Азиса уже обнюхали
каждый камень в моем доме.
- Они ищут именно меня? - уточнил Макар. Новость, привезенная Илясом, была крайне
неприятна.
- Азис ищет человека, который отправился сюда из Азова. - Алтын-карга прошелся по
комнате, щелкая плетью по голенищу сапога. - Хвала Аллаху, ему неизвестно, как ты
выглядишь, но на всякий случай он прислал своих ищеек и ко мне. Ведь именно моего сына
украли урус-шайтаны... - Собирайся! Ахмет принесет тебе одежду и даст коня.
- Но мы не закончили наш разговор, - напомнил гонец.
- Моя жена согласна на все, лишь бы Рифат был жив, - остановился напротив него
мурза.
- А ты?
- Я тоже хочу, чтобы он был жив и счастлив, но потребую выполнения обещаний. И
проверю, как они выполнены! Якши?
- Хорошо, - по-русски ответил Макар.
- Заметь, я не спрашиваю твоего имени, - усмехнулся Иляс. - Сейчас не стоит терять
времени - они могут добраться и сюда. Мне удалось узнать, что в Азове действительно есть
человек Азиса. По ночам он выбирается из города в степь, где его постоянно ждет татарская
застава. Получают от него вести и передают дальше. Так узнали и о твоем прибытии. Как зовут
человека Азиса, я не знаю, ищите его сами. О Москве мне нечего сказать.
- Спасибо. Найдем.
- Не надо благодарить, - поморщился мурза. - Если бы речь шла только обо мне, я
никогда бы не согласился на такое. Поторопись, у тебя мало времени.
- Куда мне скакать?
- Ахмет проводит. Возьми. - Алтын-карга протянул гонцу его кинжал и лоскут шелка с
витиеватыми арабскими строками. - Это письмо Рифату.
- Постараюсь передать, - заверил Макар.
- Я буду ждать вестей. - Иляс достал из-за пазухи небольшую костяную коробочку и
вынул из нее жемчужину-парагон, похожую на маленькую птичку со сложенными
крыльями. - Пусть ваш человек в следующий раз вооружится твоим кинжалом и привезет с
собой эту жемчужину. Тогда я поверю, что все в порядке и он именно тот, за кого себя выдает.
Доброго пути!
- Но как я выберусь из Крыма?
- Ахмет все сделает для этого, - заверил мурза. - Мне тоже не нужно, чтобы ты
оказался в башне у Азиса. Прощай, гонец!
Алтын-карга повернулся на каблуках и выбежал из комнаты. Через минуту он уже
вскочил в седло и умчался. Следом поскакали нукеры. Еще не успел смолкнуть стук копыт, как
в комнату вошел Ахмет - принес кувшин с теплой водой, таз для умывания и узел с одеждой.
Видимо, хозяин предупредил его, что гость преобразится, поэтому нукер не выразил удивления,
увидев помолодевшее лицо Макара.
- Переодевайся. - Ахмет развязал узел и вывалил из него татарский костюм и сапоги.
Вещи были не новые, но хорошие.
- Это куда? - Яровитов скинул на пол рубище нищего.
- Сожжем, - лаконично пояснил нукер.
Гонец переоделся и стал похож на татарского купца средней руки: зеленый халат,
атласная рубаха, черные шаровары и сапоги. Ахмет сделал ему знак следовать за собой и повел
во двор. Там уже ждали оседланные кони.
Вскоре горный приют Алтын-карги остался далеко позади: на этот раз нукер не выбирал
узких тропинок, а направил коня по широкой дороге, спускавшейся в долину. На первом же
перекрестке он уверенно свернул к перевалу и, обернувшись к Макару, объяснил:
- Пойдешь с караваном до моря, а там сядешь на корабль. Другого пути нет. - Больше
за все время он не проронил ни слова.
Примерно через два часа они подъехали к какому-то селению. Ахмет остановился перед
воротами богатого дома и постучал в них рукоятью плети. Из калитки вышел седобородый
плотный татарин, молча оглядел гостей и впустил их во двор.
- Тебе с ним до Кафы, - не слезая с седла, показал на хозяина Ахмет и, не простившись,
ускакал.
- Пошли. - Седобородый повел Макара в дом.
Проходя мимо навеса, под которым были сложены обшитые грубой кожей и перевязанные
смолеными веревками тюки, он показал на них:
- Здесь твой товар. Он помечен кружком с точкой в середине. В тюках ткани.
В узкой темноватой комнате он усадил гостя на подушки, лежавшие на ковре, и поставил
перед ним поднос с кувшином молока, лепешками и маленькой пиалой с медом.
- Ешь. Караван выходит завтра утром. Тебя зовут Мустафа, ты родом из Ак-Мечети, сын
муллы Ибрагима. На всякий случай держись ближе ко мне. Я - караван-баши Сардар,
знакомый твоего отца. Вот деньги. - Хозяин положил рядом с подносом шелковый кошелек,
туго затянутый витым шнурком. - Здесь двадцать монет. В Кафе на пристани найдешь
меченого Умара. У него шрам вот тут. - Сардар, показав на левую щеку, провел ногтем
большого пальца от уха до угла рта и усмехнулся: - Его трудно с кем-нибудь перепутать. Он
будет ждать. Отдай ему тюки и кошелек. Скажешь, что тебе нужно в Гезлев. Умар возьмет тебя
на фелюгу и поплывет, куда прикажешь.
- Что-то сомнительно. - Макар обмакнул лепешку в мед и откусил добрую половину.
Мед был душистый, очень сладкий.
- Не сомневайся, - заверил караван-баши. - За деньги он поплывет даже к шайтану в
пасть. Отдыхай, завтра подниму на рассвете.
Остаток дня Яровитов провел в саду, который раскинулся позади дома. Вечером
поужинал вместе с хозяином и лег спать. Ночь прошла спокойно, а на рассвете Сардар разбудил
его. Быстро позавтракали и вышли во двор. Там уже стояли верховые и вьючные лошади,
нагруженные тюками с товаром. Около них суетились помощники караван-баши. Услышав
крик муэдзина, все повернулись лицом к Мекке и совершили намаз. Потом отправились в путь.
На окраине селения их ждали еще несколько торговцев с тяжело нагруженными мулами.
Уважительно поприветствовав Сардара, они присоединились к каравану.
- Куда ты везешь товар? - поинтересовался Макар у караван-баши.
- О, наш путь далек, - засмеялся седобородый Сардар. - Сначала до моря, а потом к
горам Кавказа. Ты слышал о городе Анапа? Его название означает "счастливый конь алмазов".
Там есть замок Коверган, и возле него добывают жемчужные раковины. Мы везем туда ткани и
посуду, выделанные кожи, хорошие ружья и пистолеты. Продадим и купим жемчужные
раковины. Местные кузнецы умеют изготовлять клинки не хуже дамасских, и не уступают в
мастерстве чеканки туркам и арабам. Отличная, красивая сабля тоже дорогой товар. И еще там
есть шерсть, лечебная горная смола и многое другое.
- Наверно, самый ходовой товар сейчас - оружие? - предположил гонец.
- Почему ты так решил? - покосился на него караван-баши.
- Султан может пойти под Азов, чтобы забрать его у казаков, и горцы Кавказа
присоединятся к янычарам. Какая же война без оружия? А если еще турки нападут на
московитов?
Сардар хитро улыбнулся и погладил сухой ладонью бороду.
- Я не могу знать, о чем думает владыка турок, может, он пойдет войной на урусов, а
может, и нет. Но я купец, часто бываю на Кавказе по торговым делам, поэтому решаюсь судить
о настроениях горцев. Как бы ни старались турки, горцы не станут сейчас воевать с урусами.
Султан скорее найдет наемников среди народов Запада, чем на Кавказе. Но зачем тебе это
знать? Насколько я понимаю, ты не торговец. Или я не прав? Тебе нужно торопиться по своим
делам, а мы поедем по своим.
- Да, ты прав, уважаемый Сардар - Макар почтительно склонил голову и больше не
возвращался к этой теме. И так купец сказал ему многое. Если он действительно хорошо знает
настроения кавказских горцев, то в случае войны можно не опасаться удара со стороны
предгорий.
Еще до полудня караван значительно увеличился. На перекрестках и просто у обочины
дороги его поджидали купцы, чтобы присоединиться к длинной цепочке нагруженных тюка-ми
лошадей и мулов, ослов и верблюдов. Помощники Сардара не знали покоя: следуя его
указаниям, отводили каждому вновь прибывшему место в караване, объясняли, где будут
привалы и ночевки, отгоняли от съестных припасов лохматых злых собак, взимали с торговцев
плату за услуги проводников. Караван охранялся: в его голове и хвосте ехали на выносливых
лошадях вооруженные всадники, нанятые караван-баши.
Ночевали вдали от селений, на берегу какой-то речушки. Утомленные долгим дневным
переходом, люди сразу побежали умыться холодной водой. Вскоре запылали костры, потянуло
ароматом свежей похлебки. Макар поискал глазами Сардара - тот разговаривал с незнакомым
пожилым купцом. Заметив устремленный на него взгляд Яровитова, купец отвернулся. Гонец
насторожился, но услышать, о чем они говорили, не удалось - слишком шумно было вокруг.
Макар поужинал в компании помощников Сардара и блаженно растянулся на кошме.
Костры незаметно догорали, табор потихоньку успокаивался чуть свет - снова на коней, и
надо набраться сил для долгого пути. Гонец повернулся на бок, укрылся попоной и задремал.
Проснулся он оттого, что кто-то встряхнул его за плечо. Нащупал рукоять спрятанного
под халатом кинжала, рывком сел и увидел караван-баши.
- А-а, это ты. - Яровитов облегченно вздохнул.
- Плохие вести, - наклонившись к его уху, зашептал Сардар. - Тебе нужно уходить.
- Что случилось? Стражники?
- Тихо! - Караван-баши знаком приказал ему встать и отвел в сторону. - Ты видел
купца, с которым я говорил? Он человек Азис-мурзы. Пристал ко мне как смола: кто ты да
откуда. Пришлось сказать, что я тебя почти не знаю, принял в караван за деньги. Завтра, как
только мы окажемся в каком-нибудь городке, где есть стражники, он наверняка выдаст тебя.
- Принес его шайтан! - зло сплюнул Макар.
- Не ругайся, этим делу не поможешь, - укорил его Сардар и предложил: - Возьми
коня и скачи в Кафу. Завтра днем будешь там. Больше я ничем не могу тебе помочь.
- Хорошо, а если он донесет на тебя?
- Я всегда могу отговориться, что коня украли, а охрана проспала. Как добраться до
Кафы, я объясню. Пошли...
Он потянул Яровитова в темноту, туда, где тяжело переступали копытами стреноженные
лошади. Сам выбрал скакуна, заседлал, потом показал дорогу на Кафу и хлопнул ладонью по
спине гонца:
- Удачи тебе! Прощай!
Макар легко вскочил в седло и хлестнул жеребца плетью. Норовистый конь вскинул
голову и понесся так, что только ветер засвистел в ушах. Вскоре мерцающие огоньки
угасавших костров остались далеко позади.
В полдень Яровитов был уже на пристани. Коня он оставил в караван-сарае на окраине
Кафы: просто привязал поводьями к столбу коновязи, и все. Жаль расставаться с резвым и
неутомимым жеребцом, сослужившим ему верную службу, но что поделать? Жемчужину
Алтын-карги Макар завернул в лоскут шелка с письмом, залепил смолой и спрятал за щеку: кто
знает, что ждет впереди, а так надежнее, да и от чужих глаз подальше.
Умара долго искать не пришлось. Среди толкавшихся на причале рыбаков гонец сразу
заметил юркого маленького человека с обезображенным лицом. Разорванная щека Умара
срослась неровно, и от этого казалось, что один его глаз постоянно хитро прищурен. Подойдя
ближе, Яровитов тронул его за локоть:
- Ты Умар?
Тот шустро обернулся, и на Макара уставились близко посаженные к носу черные
бусинки глаз.
- Салям! Я Умар. Чего тебе?
- Хочу отправиться в Гезлев. - Яровитов вытащил кошелек.
- Пошли, моя фелюга там. - Умар показал в дальний конец причала. - А где товар?
- Его повезут по суше, - туманно ответил гонец.
- Так не пойдет, мне обещали товар, - заупрямился оборванец.
- Якши, я доплачу за него, - быстро нашелся Макар. - Сколько ты хочешь?
- Пять золотых. - Умар помахал у него перед носом растопыренной пятерней. - У тебя
есть деньги?
- Есть, есть, - заверил Яровитов. - В море отдам. - Ему хотелось как можно скорее
покинуть Крым и очутиться подальше от стражников Азис-мурзы и его вездесущих шпионов.
- Ладно, - смилостивился Умар и повел к фелюге.
Она оказалась старой и грязной, с драным парусом и такими щербатыми бортами, словно
их грызли неведомые морские чудища с огромными зубами. Около скрепленной брусом мачты
возился одетый в лохмотья матрос, рядом дремали еще двое. За кормой болталась на причале
лодка.
- Отчаливаем! - заорал Умар. - Живо на весла! Макар полагал, что ему предложат
разместиться в каюте на корме, но хозяин фелюги указал на сети, сваленные на носу:
- Там сиди.
Пришлось устроиться на сетях. Повинуясь сердитым окрикам Умара, матросы оттолкнули
фелюгу от причала и спустили весла на воду. Пробравшись между гребцами, хозяин подошел к
гонцу и требовательно протянул грязную ладонь:
- Давай деньги! И говори, куда плыть? Я думаю, тебе совсем не нужно в Гезлев.
- Ты прав, - согласился Макар.
Он запустил руку под халат, достал из кошелька пять золотых и положил на ладонь
Умару. - Высади меня как можно ближе к Азову.
- Вот как? - Лицо хозяина фелюги помрачнело. - Я мало взял с тебя. Добавь еще три
монеты. За риск.
Решив не спорить с вымогателем, гонец отдал еще три золотых. Умар сразу повеселел и
приказал поднять парус. Казалось, золото вливало в него новые жизненные силы, придавало
бодрости. Он даже начал мурлыкать какую-то песенку.
Постепенно берег превратился в узкую туманную полоску, едва видневшуюся по левому
борту. В открытом море парус громко хлопал, горбом вздуваясь при каждом порыве свежего
ветра. Как ни странно, старая фелюга имела довольно приличный ход и легко скользила по
волнам. Матросы бросили весла и сгрудились на корме, что-то обсуждая со своим капитаном.
Убаюканный мерным покачиванием суденышка, уставший после бессонной ночи, Макар
незаметно задремал.
Когда он открыл глаза, солнце уже садилось, прощально вызолотив высокие перистые
облака на небе. Ветер изменил направление, и фелюга шла галсами, с шипением разрезая воду
острым носом. Полоска далекого берега казалась совсем черной, с редкими точками
мерцавших, как искры, огоньков. Яровитов сел и энергично растер ладонями лицо, чтобы
прогнать остатки сна. Интересно, прошли уже пролив?
Умар стоял у руля, а матросы управляли парусом, стараясь не дать ускользнуть
переменчивому ветру. На краю моря ярко алела полоска зари, а на темном куполе небес
зажигались звезды. Скоро стало совсем темно. Хозяин фелюги передал руль матросу, пробрался
на нос и сел рядом с гонцом.
- Зачем тебе в Азов?
- Дела, - пожал плечами Макар, не желая вдаваться в подробности. Но в душе уже
шевельнулся и настороженно поднял голову червь сомнения, отчего это вдруг Умара
интересует, зачем ему надо в Азов?
- Мы можем не вернуться оттуда. Дай нам еще десять монет, - неожиданно потребовал
Умар. - Или у тебя больше нет золота?
Яровитов понял, что совершил непростительную ошибку, согласившись расплатиться
сразу: теперь этот вымогатель будет требовать все новых и новых подачек.
- Хорошо, вы получите еще пять монет, когда придем на место, - нехотя согласился он.
- Нет, десять! - продолжал настаивать капитан фелюги.
- Ладно, но я расплачусь только в устье Дона.
Из-под паруса вынырнули два матроса и стали прислушиваться к спору. Яровитов
почувствовал себя неуютно, а Умар, ощутив молчаливую поддержку приятелей, вновь перешел
в атаку:
- А если ты нас обманешь? Покажи золото!
Матросы придвинулись ближе. Дело приобретало дурной оборот.
- У тебя есть, чем заплатить, или нет? - Умар уже вопил, все больше распаляяс
...Закладка в соц.сетях
