Жанр: История
Дикое поле
...й
потехе...
Для уходивших по берегу моря гребцов появление на крутом обрыве нескольких десятков
конных турок было полной неожиданностью. Бывшие рабы даже не успели схватиться за
оружие, как на них градом посыпались стрелы, неумолимо находившие цель. Несчастные
заметались в поисках укрытия, не слушая призывов рыжеволосого гиганта, который пытался
указать им путь к спасению: он первым правильно оценил ситуацию, смело кинулся навстречу
лучникам и спрятался под обрывом, где стрелы не могли его достать. Десятка полтора гребцов
сумели присоединиться к нему, но, как оказалось, турки не намеревались уходить, не завершив
бойню.
Спешившись, они легли на край обрыва и выстрелами из пистолетов добили горстку
отчаянных смельчаков. Потом спустились вниз и выхватили ятаганы...
- Ага будет доволен. - Чернобородый турок окинул взглядом усеянный трупами берег и
обернулся к следовавшему за ним по пятам карлику: - Смотри, если ты ошибся, их участь
покажется тебе счастьем.
- Делай, что тебе приказано, - огрызнулся урод. - И доставь меня к аге. А там я сам
буду отвечать за себя.
Чернобородый криво усмехнулся и приказал садиться на коней. Отряд поскакал к
полузатопленному галиоту...
Джафар не уходил в каюту до тех пор, пока на берегу не покончили с теми, кто
намеревался отплыть на фелюге. Только увидев, что один из всадников начал размахивать
пикой с привязанным к ней размотанным полотнищем белой чалмы, он приказал Тургуту
выстрелить из пушки и лечь на курс к Стамбулу. После сигнального выстрела с галеры конный
отряд внезапно исчез, а огромный корабль медленно развернулся и, вспенивая волны длинными
веслами, направился в открытое море...
Через несколько часов чернобородый турок бросил покрытого дорожной пылью карлика к
ногам Али, ожидавшего известий в одном из домиков небольшой приморской деревушки.
- Говори, - милостиво разрешил Али и пнул урода носком желтого сапога.
- Нужные тебе люди, высокочтимый ага, ушли в горы с болгарами, - по-собачьи глядя
на него снизу вверх, сообщил черпальщик.
- Ты сам осмотрел каждого убитого? - прищурился Али.
- Да, ага, - подобострастно подтвердил карлик.
- Хорошо. Теперь поставьте на всех дорогах дозоры, чтобы мимо них не проскользнула
и тень пророка! Первый, кто сообщит, где сейчас находятся беглецы, получит в награду коня. А
тот, кто осмелится тронуть их хоть пальцем, получит в награду смерть!
Чернобородый низко поклонился и вышел, а доверенный Фасих-бея ласково поднял
карлика и усадил его на скамью.
- Ты устал, Савва, я понимаю. Тебя ждут награда и отдых. Но скажи мне, хорошо ли ты
запомнил тех, кто ушел в горы? Ты сможешь их узнать?
- Так же, как и они меня, - захохотал урод.
- Прекрасно, - Али хлопнул в ладоши. - Мы будем следовать за ними повсюду, а ты
станешь нашими глазами. Как думаешь, если тебя снова свести с ними, рабы поверят в сказку о
счастливом спасении от турок?
- Не знаю, - карлик пожал узкими плечами, - наверное, лучше этого не делать. Мое
новое появление будет слишком подозрительным.
- Тогда иди, отдыхай, - разрешил Али.
Когда урод вышел, он сел за стол и принялся писать донесение - подробно рассказывал
Фасих-6ею, как выполняются его поручения. За дверями послышался шум, потом они
приоткрылись, и заглянул чернобородый предводитель конников. Ухмыляясь, он показал Али
старое решето, в котором, подобно жуткому плоду, лежала отрубленная голова уродца.
- У него была слишком хорошая память, - равнодушно посмотрел на решето Али. -
Иди, Юсуф, не мешай. Видишь, я занят важным делом.
И вновь принялся за письмо: Фасих-бей с нетерпением ждал известий от своих верных
слуг...
Глава 9
Владения польского короля начинались в двухстах верстах от Москвы: в Дорогобуже
стоял гарнизон рейтар, а Смоленск - старинный, исконно русский город, славный боевым
прошлым и готовый к новым подвигам, - находился уже в глубине чужой территории.
Посланцы Бухвостова торопились. Помня его наставления, они погоняли лошадей и
отмахали больше полутора сотен верст, не останавливаясь для отдыха ни в убогих деревеньках,
лежавших у шляха, ни в маленьких городках. Впереди на высоком мышастом жеребце скакал
Терентий Микулин. На груди у него, под суконным кафтаном, согретое теплом его сильного
тела, было спрятано металлическое зеркальце немецкой работы. Следом поспешали Павлин
Тархов и Иван Попов, одетые приказчиками. Первый ехал на огромном вороном жеребце, зло
сверкавшем налитыми кровью глазами, а второй - на татарской лошадке, неказистой с виду,
но необычайно выносливой. Каждый вел в поводу еще по две лошади, нагруженные тюками с
товаром.
Мерно стучали копыта, оседала на придорожной траве сухая, прокаленная летним
солнцем пыль. Встречный ветерок освежал разгоряченные лица путников, уже много часов не
слезавших с седел: они хотели еще до наступления сумерек пересечь границу и заночевать на
постоялом дворе у знакомого корчмаря Исая. Путешествовать ночью по дорогам, тянувшимся
среди непроходимых густых лесов, было небезопасно. Даже трое хорошо вооруженных
отважных людей легко могли стать добычей лютовавшей в окрестностях шайки разбойников.
Глазом моргнуть не успеешь, как рухнет на голову заранее подпиленная толстая ель с острыми
сучьями, а коней схватят под уздцы. Без лишних разговоров воткнут в ребра вилы или всадят в
спину длинный нож, и никто не подумает крикнуть: "Кошелек или жизнь!" Здесь предпочитали
забирать сразу все, не оставляя после налета нежелательных свидетелей. Поэтому путники
обрадовались, увидев огоньки, призывно мерцавшие в окнах корчмы, - они сулили
долгожданный отдых и надежный кров над головой.
Между тем сумерки сгущались. В низинах поплыли белесые космы тумана, холодной
росой оседая на траве. Где-то прокричала перепелка: пьють, спать пора, пьють. Стеной
стоявший по обочинам шляха лес словно придвинулся ближе и нахмурился. Последние лучи
заходящего солнца с трудом пробирались между стволов деревьев, но уже не могли рассеять
черные тени. Путники принялись нахлестывать лошадей и вскоре въехали в ворота постоялого
двора.
Встречать гостей вышел сам Исай - тощий, горбоносый, с вечно растянутым в угодливой
улыбке большим ртом, - он засуетился вокруг приезжих, покрикивая на нерадивых
работников:
- Ну что встали, бездельники? Помогите снять тюки, несите их в дом!
Постоялый двор представлял собой просторную площадку, с трех сторон окруженную
строениями. Слева возвышался двухэтажный рубленый дом: внизу располагалась корчма, а
наверху постояльцам предлагали комнаты для ночлега Напротив вросли в землю низенькие
сараи и амбарчики почти без окон, но с широкими дверями, закрытыми на массивные замки.
Между сараями и домом стояла конюшня - новенькая, еще сохранившая запах свежего
смолистого дерева.
- Вот, отстроился, - похвастался Исай, показав на конюшню. - Старая сгорела в
прошлом году. Проходите в дом, выпьем по чарочке за благополучную дорогу. А у меня для вас
и хорошая комната есть: специально приберег, будто знал.
Работники повели коней по двору, чтобы остыли после долгой скачки, а хозяин, не
переставая улыбаться и кланяться, позвал путников в корчму. Некрасивая, такая же носастая,
как муж, хмурая жена Исая быстро собрала на стол. Принесла горшок с жирной похлебкой,
подала ложки, крупными ломтями нарезала хлеб и выставила на середину стола кувшин с
водкой. Но приезжие пить отказались.
- Чуть свет в дорогу, - объяснил Терентий.
- Это как пожелают шановные паны, - не обиделся Исай. Павлин незаметно огляделся.
К его удовольствию, корчма
была почти пуста, только в дальнем углу два бедно одетых крестьянина тянули из
больших глиняных кружек какое-то пойло. Но вот они вытерли усы и, нахлобучив шапки,
отправились домой.
Прислуживая гостям, Исай без умолку болтал, рассказывал о последних новостях: у
одного селянина утопла в болоте корова, в соседней деревне баба родила тройню, а зимой
местный пан каштелян устраивал охоту на медведя. Да только не смогли охотники взять бурого
лесного хозяина: медведь раскидал собак, сломал направленную ему в грудь рогатину и ушел в
чащу. А так все по-прежнему. Хорошо, что нет войны, поскольку она грозит корчмарю только
разорением: солдаты никогда не платят за вино.
- Не слышно, будут ли опять воевать русский царь и наш король? - осторожно
поинтересовался Исай.
- Мы не слыхали. - Иван облизал ложку и положил на стол.
- Показывай комнату, - поднялся Микулин. Корчмарь повел их по лестнице на второй
этаж, забежал
вперед и распахнул перед гостями дверь большой горницы. Ее единственное окно
смотрело на темный лес.
- Давай тюки сюда, - распорядился Терентий.
Иван и Павлин быстро перетаскали тюки с товаром в горницу и закрыли изнутри дверь на
засов. Терентий, не раздеваясь, повалился на единственную кровать, а стрельцы расположились
на полу. Иван проверил пистолеты и задул свечу...
Устроив постояльцев на ночлег, корчмарь спустился вниз и сел считать выручку. Чтобы
не сбиться, делал пометки угольком на досках стола. Время от времени он отрывался от своего
занятия, поднимал голову и настороженно прислушивался.
Вскоре дверь приоткрылась, и в корчму заглянул один из работников. В ответ на
вопросительный взгляд хозяина он утвердительно кивнул и исчез. Исай немедленно сгреб со
стола медяки, ссыпал их в полотняный мешочек и сунул его жене в руки. Нахлобучив шапку,
он выскочил во двор и прямо на крыльце столкнулся с низкорослым, крепко сбитым человеком
в темном кунтуше. Ухватив корчмаря за грудки, тот притянул его к себе и жарко выдохнул:
- Здесь?
- Приехали, - шепотом ответил Исай. - Спать завалились.
- Где? - не отпуская его, снова спросил незнакомец.
- Как пан велел, так я их и устроил. Пусть пан не забудет своего обещания: люди вам,
товар мне.
- Рассчитаемся, - отпихнул его человек в кунтуше.
Он спустился с крыльца и тихонько свистнул. Тотчас из темноты появились вооруженные
люди.
- Ворота не запирать, - распорядился главарь. - Дом обложить со всех сторон, никого
не выпускать. Где их окно?
Он обернулся к Исаю. Корчмарь мелко дрожал от страха: будь проклят тот день, когда он,
польстившись на русское золото, начал помогать тем, кто спит сейчас в горнице! И будь
проклят другой день, когда он захотел иметь еще больше, чем имеет, и продал русских. Ой, что
теперь будет с бедным Исаем? А если начнется стрельба?
- Где их окно? - зло повторил вопрос главарь.
- С той стороны. - Корчмарь затрясся сильнее.
- Падаль трусливая, - презрительно сплюнул главарь. - Быстро двое под окно!
Исай дернулся, как от удара, но уже не мог совладать с собой: страх намертво зажал его
своими мерзкими щупальцами и не желал отпускать. Под ложечкой противно тянуло, будто
вот-вот вырвет, а ноги стали совсем ватными. Хорошо бы сейчас выпить большую чарку водки,
завернуться в тулуп и уснуть, чтобы все оказалось лишь жутким сном. Но разве позволят ему
уйти?
- Прекрати дрожать! - встряхнул его главарь. - Веди. Постучишь в дверь и скажешь,
что прискакал человек из Москвы.
- А потом? - Исай громко лязгнул зубами.
- Потом - не твое дело! Надо, чтобы они открыли. Иди!
Он подтолкнул корчмаря к крыльцу. Следом, словно молчаливые призраки, крались
вооруженные люди. Исай, как сомнамбула, прошел в корчму и начал подниматься по
внутренней лестнице. Сзади напряженно сопел главарь.
Хайка, жена Исая, увидев вооруженных мужчин, охнула и уже, было, хотела заорать, но
один из них шустро подскочил к ней, пихнул в угол и зажал рот.
- Не трогайте бедную женщину, - простонал корчмарь.
- Тихо! - зашипел главарь. - В комнатах рядом есть кто? Исай отрицательно помотал
головой и остановился у двери
горницы, в которой ночевали русские. Получив крепкий тычок под ребро, он робко
постучал и проблеял:
- Панове, проснитесь! До вас прискакал человек из Москвы...
Стрельцы договорились спать по очереди. Первым заступил в караул Иван Попов, его
должен был сменить Павлин Тархов, а под утро наступала очередь Терентия Микулина,
который уже сладко посапывал на единственной кровати. Однако поспать Павлину не удалось.
Только он растянулся во весь богатырский рост и закрыл глаза, как Иван дернул его за рукав.
- Что? - пробурчал Павлин.
- Свистели. Вроде люди во дворе, - шепотом ответил Попов.
Тархов рывком сел и прислушался. Тихо. Бледная луна заглядывала в горницу через щель
в неплотно прикрытых ставнях, но ее свет не мог пробиться сквозь пленку бычьего пузыря,
натянутого на раму. Поэтому в комнате было темно, как в запертом сундуке.
- Похоже, вошли в корчму? - Иван отличался острым слухом.
Павлин снова прислушался: не померещилось ли приятелю? Может быть, это ходит внизу
Исай? Но нет, он и сам уже услышал осторожные шаги на лестнице. Попов взвел курки
пистолетов, отполз в сторону от двери и спрятался за бревенчатый простенок. Тархов метнулся
к кровати и толкнул Терентия. Тот вскочил и сразу схватился за саблю. Павлин тихо объяснил
ему, в чем дело.
Кто-то остановился по ту сторону двери, потоптался, затем нерешительно постучал.
- Панове, проснитесь! До вас прискакал человек из Москвы...
- Это Исай. - Микулин встал и бесшумно прокрался к двери.
- Он там не один. - Иван прислушался к шорохам за дверью. - Кто мог нас здесь
найти?
- Чего тебе? - громко спросил Терентий.
- Человек до вас прискакал. - Голос Исая дрожал и срывался.
- Пусть ждет до утра, - ответил Микулин. - Иди спать.
- Отворите, панове, - робко попросил корчмарь. - Он не хочет ждать.
- Предатель, - зло прошептал Павлин.
И тут же в дверь бухнули чем-то тяжелым. Доски затрещали, жалобно звякнула задвижка,
но каким-то чудом удержалась в пазах. Кто-то громко выругался грубым голосом, и дверь снова
задрожала от ударов.
- Я - в окно и на конюшню, а вы через дверь, - быстро принял решение Терентий. -
Встретимся у придорожного креста!
- А тюки? - вскинулся Иван.
- Потом! Надо вырваться из корчмы.
Павлин поднял стоявшую у стены лавку и одним ударом высадил раму вместе со
ставнями. Микулин схватил два заряженных пистолета, зажал в зубах саблю и вылез в окно
прямо над крышей пристройки. Спрыгнув на нее, он побежал к сараю, чтобы по нему добраться
до конюшни.
- Вот он! - заорали из темноты.
Терентий, не целясь, выстрелил. Кто-то завыл в голос: видно, пуля не пропала даром. Но
разглядывать в кого, не оставалось времени. Микулин сунул разряженный пистолет за пояс,
вспрыгнул на крышу сарая и пополз. На счастье, луна скрылась за облаками, и ночной мрак
стал его верным союзником...
- Давай!
Павлин откинул щеколду и отскочил в сторону. Как только дверь распахнулась, Иван
спустил курки обоих пистолетов. Горницу заволокло пороховым дымом. Павлин кинулся
вперед, держа перед собой скамью, как таран, готовый снести все на своем пути.
- Мать вашу!.. - яростно взревел он, врезавшись в столпившихся за дверью врагов.
Следом выскочил Иван, размахивая длинным кинжалом. С ходу ткнул кого-то в грудь или
в живот - в этакой свалке трудно разобрать - и бросился к лестнице. Показалось, что совсем
рядом мелькнуло бледное до синевы лицо Исая, а впереди какие-то люди уже громыхали
каблуками по ступенькам, торопясь выбежать во двор.
Павлин, рыча, как медведь, орудовал скамьей. Крики, хруст ломающегося дерева, хрипы
раненых и злая матерщина слились в тесном коридоре в один жуткий вопль. Бросив скамью,
Тархов оторвал от себя жадно цеплявшиеся за кафтан руки, ловко увернулся от занесенной над
головой сабли и кубарем скатился по лестнице. Иван был уже около двери во двор.
Сзади бухнул выстрел, пуля щелкнула мимо уха и впилась в стену. Павлин схватил
подвернувшийся под ноги табурет и метнул в спускавшихся по лестнице вооруженных людей.
Бухнул еще один выстрел, и пуля ушла в потолок. Третьего выстрела Павлин ждать не стал:
распахнул дверь и выскочил на крыльцо.
Выскочил - и замер: ему в лицо был направлен ствол пистолета. Раздумывать, что
делать, означало признать свое поражение, сдаться или получить пулю в лоб. Этого Тархов не
хотел, а отчаянная решимость вырваться из западни придала ему сил. В мгновения смертельной
опасности его отлично натренированное тело, со стороны казавшееся огромным и неуклюжим,
действовало как бы само по себе. Даже не успев испугаться, он резко наклонился и боднул
врага головой в живот.
Грохнул выстрел. С головы Павлина сорвало шапку, опалило волосы, но он уже
перебросил врага через спину и спрыгнул с крыльца. Где Иван, где Микулин?
По двору метались люди, кто-то кинулся на Тархова, но получил крепкий удар кулаком в
лицо и упал. Рядом хрипели и катались по земле двое сцепившихся мужчин. Наверняка один из
них свой, но кто? Разве сразу разберешь в темноте?
- Пава! - просипел знакомый голос.
Ну точно, это Попов, а на него навалился какой-то бугай. Павлин подскочил, врезал ногой
в бок противника Ивана, вложив в удар всю скопившуюся злость. Даже не вскрикнув, бугай
отвалился, крестом раскинув руки. Тархов подхватил приятеля, поставил на ноги и толкнул к
открытым воротам:
- Бежим!
Хлопнула дверь корчмы, и на крыльцо вывалилась шумная толпа, размахивая саблями и
чадно разгоравшимися факелами. Неудачная попытка захватить гонцов прямо в постелях не
остудила воинственного пыла нападавших, они были полны решимости довершить начатое.
- Вон они! Держи!
- Подпалим им шкуру! - раздавались возбужденные голоса.
У Тархова за поясом торчали два заряженных пистолета и длинный широкий кинжал. Но
принимать бой во дворе с многочисленными противниками просто сущее безумие. Поэтому
стрельцы предпочли спасаться бегством. Главное - успеть выскочить за ворота, а там через
дорогу - и в темный лес. Знать бы еще, что сталось с Микулиным?
Толпа ринулась за беглецами. Павлин выдернул из-за пояса пистолет и, не оборачиваясь,
выстрелил из-под руки в сторону преследователей. Однако это не остановило их - только
распалило злобу. Матюгаясь и топоча сапогами, они побежали еще быстрее. Стрельцы летели,
не чувствуя под собой ног, так что ветер свистел в ушах. Скорее, скорее, еще немного! Вот и
ворота. Только бы не споткнуться, не упасть, тогда конец! Навалятся, заломят руки за спину,
стянут запястья веревкой и вскоре заставят горько пожалеть, что ты родился на свет.
Перемахнув через дорогу, приятели вломились в кусты. Метнулись в одну сторону, в
другую, опасаясь выстрелов в спину. Но преследователи не стреляли. Выбежав за ворота, они
сгрудились на обочине дороги, напряженно всматриваясь в темноту леса: им совсем не
хотелось лезть следом за отчаянными московитами в густые заросли, где можно напороться на
выстрел или удар кинжалом. Это тебе не на широком дворе корчмы: в лесу, да еще ночью, не
сойтись лицом к лицу.
Стрельцы затаились, настороженно наблюдая за врагами: пойдут все-таки они в лес или
вернутся в корчму и начнут делить добычу? И кто так неожиданно напал на гонцов? Одно дело,
если это простые разбойники, и совсем другое, если эти люди вышли на охоту за тайными
посланцами Никиты Бухвостова. Но как выяснить, что на уме у ночных работничков? Не
пойдешь же сам их расспрашивать? Дураков нету.
В это время к стоявшим у ворот подбежал низкорослый крепыш в темном кунтуше и
начал орать:
- Упустили, лайдаки! Третий где?
- Пешими далеко не уйдут. - Бородач в лохматой бараньей шапке сплюнул себе под
ноги. - Утром достанем.
- Третий где? - оборвал его крепыш.
Неожиданно раздался топот копыт. Все обернулись. От конюшни, пустив жеребца в
галоп, летел Терентий Микулин. Привстав на стременах, он вертел поднятой саблей, грозя
снести с плеч голову любому, кто окажется у него на пути. Жеребец зло всхрапывал, тонко
посвистывала острая сталь, рассекая свежий ночной воздух.
- Что делает, что делает! - почти простонал Павлин.
- Прорвется? - Иван вытянул шею, чтобы лучше видеть. - Вот лихой!
- Тихо надо было уползти, тихо, - шептал Павлин. Казалось, Терентию сопутствует
удача. Ошеломленные его дерзостью, разбойники шарахнулись в стороны и образовали живой
коридор, в который он и направил своего жеребца. Еще мгновение - и Микулин выскочил за
ворота на дорогу. Но тут крепыш в темном кунтуше вырвал ружье из рук стоявшего рядом
бородача, вскинул его к плечу и выстрелил в коня.
Жеребец на всем скаку рухнул и придавил не успевшего соскочить Терентия. Разбойники
подбежали к нему и начали вытаскивать из-под лошади, судорожно бившейся в предсмертной
агонии.
- Куда?! - Павлин, как клещами, сжал руку Ивана, хотевшего рвануться из кустов.
- У него письмо! - Попов попытался освободиться, но Тархов держал крепко.
- Дурья голова! Хочешь рядом лечь? Их почти два десятка. Да и живой ли он? Гляди!
Разбойники потащили обмякшего Терентия в корчму. Впереди, освещая дорогу факелом,
шагал крепыш в темном кунтуше. Во дворе осталось несколько человек. Они открыли ворота
сарая, выкатили телегу, быстро впрягли в нее лошадь, потом вывели из конюшни вороного коня
Павлина и татарскую кобылку Ивана. Привязали их поводья к телеге. Другие начали выносить
тюки с товаром. Дверь корчмы почти не закрывалась, следом за тюками выволокли тела трех
погибших в стычке разбойников и привязали их к спинам вьючных лошадей. Потом бережно
уложили в телегу завернутого в тулуп человека.
- Терентия увозят, - заключил Иван. - Значит, живой он. А мы тута попрятались, как
мыши от кота?
- Не спеши помирать, - осадил его Павлин. - До утра еще не раз успеешь, ночка-то
долгая.
Один из разбойников куда-то убежал и вскоре вернулся с оседланными лошадьми.
Поддерживая под руки, из корчмы вывели раненых и помогли им сесть на лошадей. Последним
появился крепыш в темном кунтуше. Повертел головой, осматривая свое изрядно потрепанное
воинство, и легко прыгнул в седло. Поудобнее усевшись, разобрал поводья и шагом выехал со
двора. Следом потянулись остальные. За воротами они свернули на дорогу, убегавшую в лес.
Вскоре стихли и топот копыт, и скрип давно не смазанных колес...
Вокруг ни души. Ветер разогнал тучи, и на черном небе ярко сияла луна, серебристым
светом заливая пустой двор корчмы. Длинные тени пролегли от распахнутых ворот на пыльную
дорогу, еще хранившую следы недавно проехавших по ней разбойников. Ни одного огонька в
окнах постоялого двора, словно там все вымерло.
- Ну, чего теперь? - Иван растер ладонями шею и пожаловался: - Думал, удушит,
собака, едва головой ворочаю.
Павлин мрачно поглядел на корчму, поглаживая ладонью рукоять кинжала: надо же было
так влипнуть! Но что сейчас толку прятаться в кустах и тяжело вздыхать, последними словами
ругать судьбу-злодейку? Именно для такого дела, как случилось сегодня ночью, и отправил их
Никита Авдеевич вместе с гонцом. И не вина стрельцов, что Терентий попал в руки врагов -
будет их вина, если не выручат.
- Вдогон пойдем, - решил Тархов.
- Пешими? Ноги до задницы сотрешь, - горько усмехнулся Попов. - Может,
наведаемся к Исаю? Вдруг хоть одну лядащую лошаденку да отыщем?
- Дело, - согласился Павлин и начал выбираться из зарослей.
Стрельцы перебежали через дорогу и, стараясь держаться в тени, подошли к конюшне. В
ноздри ударило запахом свежего конского помета и прелой соломы. Тархов осторожно
заглянул внутрь и разочарованно поморщился: конюшня была пуста. Разбойники увели с собой
всех лошадей.
- Айда в дом, - предложил Иван.
Дверь постоялого двора оказалась заперта. Стучать бесполезно: пугливый Исай не откроет
до утра, и стрельцы решили проникнуть в корчму через разбитое окно горницы, в которой они
ночевали. Помогая друг другу, забрались на крышу пристройки и влезли в окно. В горнице
царил разгром - кровать перевернута, подушки распороты, высылавшиеся из них перья белым
ковром устилали затоптанный пол. В углу валялся сломанный табурет. И нет ни одной из
вещей, оставленных гонцами при поспешном бегстве: ночные работнички тщательно обыскали
горницу, переворачивая все вверх дном. Неужели они охотятся за тайной грамоткой?
Стрельцы разулись и, неслышно ступая, спустились в корчму. Там тоже были
перевернуты все столы и лавки, а сквозь щели в неплотно прикрытой двери комнаты хозяина
пробивался слабый свет. Подкравшись, приятели заглянули в щель. Исай сидел за столом,
обхватив голову руками, и тупо смотрел на горевшую перед ним свечу. Хайка укрылась
платком и свернулась калачиком на большом сундуке. Больше в комнате никого. Уже не таясь,
стрельцы распахнули дверь. Увидев русских, Исай испуганно отшатнулся, а Хайка вскрикнула
и уставилась на них полными ужаса глазами.
- Панове! - Корчмарь прижал к впалой груди тонкие руки. - Я не виноват! Меня
поймали во дворе и заставили сказать, что до вас прискакал человек из Москвы.
- Откуда они взялись? - подозрительно поглядел на него Иван.
- Разве я знаю? Работники успели убежать, а меня схватили.
- Как они узнали, что мы едем из Москвы? - продолжал допытываться Попов. - Где
наш купец?
- Увезли с собой, - быстро ответил Исай.
Честно говоря, он думал, что этих двоих порешили, и поэтому сначала принял их за
страшных призраков, явившихся ему для отмщения. Но как знать, что хуже: призраки русских
или они сами во плоти? По собственному опыту Исай знал: живые значительно страшнее
мертвых.
- Куда они поехали? - пробасил Павлин. Ему очень хотелось придушить корчмаря
вместе с его бабой, но вдруг они и вправду не виноваты?
- Не знаю, панове. - Исай сокрушенно вздохнул.
- Порох есть? - Иван сел на лавку и натянул сапоги.
- Откуда у меня порох? - жалко улыбнулся корчмарь. - Даже водки не оставили! Все
до последнего медяка выгребли. Как жить будем?
Он опять обхватил голову руками и горестно застонал. Хайка зябко куталась в платок и
молчала.
- Лошадей нам дашь? - спросил Павлин.
- Какие лошади? - всхлипнул Исай и метнул на жену встревоженный взгляд.
Это не укрылось от Попова. Он медленно вытащил из-за пояса пистолет, взвел курок,
приставил дуло к потному лбу корчмаря и зловеще прошептал:
- Считаю до трех! Если ты, кабацкая крыса, не скажешь, где лошади, я всажу тебе пулю
в лоб! Раз...
- Отдай! - взвизгнула Хайка. - Пусть подавятся!
Исай, как зачарованный, не сводил глаз с пальца Ивана, лежавшего на спусковом крючке,
и молчал...
...Закладка в соц.сетях
