Жанр: История
Как виктор суворов сочинял историю
...Истребитель по
названию завода стал называться И-301, позднее со сменой индексации - ЛаГГ-1 и ЛаГГ3.
Этот самолет, предок прославленных Ла-5 и Ла-7, и сам оставил заметный след в
истории начала Великой Отечественной. Однако я увлекся. Вернемся ближе к делу.
Итак, в мае 1939 года завод №301 в Химках был передан наркомату
авиапромышленности с целью организации на нем производства новейших истребителей,
а работа над всей предыдущей продукцией была прекращена. Обращаю ваше внимание -
не отложена, не временно приостановлена, не передана другому заводу, а просто
прекращена. Брошена. Насовсем. Причем без той мысли, чтобы на этих же мощностях
остановленную работу продолжить - завод передавался другому наркомату, который его
тут же радикально перестроил под свое производство. О выпуске предыдущей продукции
просто забыли. Вероятно, она стала не нужна.
А знаете, что это была за продукция? Это была мебель для Дворца Советов!
И вот какая в свете этого факта вырисовывается картина: посидел товарищ Сталин в
Кремле над картами, посмотрел товарищ Сталин разведсводки и телеграммы из-за
границ, побеседовал товарищ Сталин со своими специалистами и приравненными к ним
приближенными и решил, что строительство Дворца Советов в ближайшее время
завершать необязательно. Более того, надо бы его отложить. Поэтому и мебель для его
интерьеров в ближайшее время не понадобится, а значит, ее производство нужно
прекратить. Особо отмечаю, что речь не шла о замедлении темпов строительства, иначе
завод надо было бы отдавать наркому авиапромышленности не насовсем, с тем расчетом,
чтобы потом на нем можно было возобновить производство мебели. Нет, завод был отдан
насовсем, значит, товарищ Сталин решил не вводить ДС в строй еще достаточно долгое
время, настолько долгое, что можно потом еще один завод для производства мебели
успеть построить, а этому сейчас дать более важное задание.
Давайте приложим к этому факту логику нашего заморского друга Виктора Суворова.
Здесь есть три момента, на которые обязательно нужно обратить ваше внимание:
Во-первых, обратите внимание, что, исходя из вышеизложенного, строительство
Дворца Советов было отложено на достаточно долгий срок. А раз, по Суворову, Дворец
строился с тем, чтобы в его стенах принимать Германию сотоварищи в пионеры, то бишь
в братский Союз Республик, то и означенное принятие - читай: мировая революция -
откладывалась на весьма большой срок. Явно не на те два года, что оставались до
назначенного Виктором "Дня "М" (6 июля 1941 года) - начала вселенского порабощения.
Во-вторых, обязательно обратите внимание на время передачи завода № 301 наркомату
авиации. Это май 1939 года, когда директором этого завода стал авиационный инженер
В.П.Горбунов, отягощенный заданием развернуть там вместо производства мебели в
памятник будущим деяниям производство истребителей. То есть товарищ Сталин задолго
до обещанного Суворовым секретного заседания Политбюро 19 августа 1939 года решил
отложить постройку Дворца Советов на достаточно большой срок. А раз, по Суворову, ДС
строился для организации в нем банкета по случаю расширения СССР в Западную Европу,
и его постройка приводится им как одно из весомейших доказательств решимости
Сталина поработить свободный мир, в рамках суворовской логики можно сделать вывод
об отказе Сталина от мысли означенное расширение в ближайшее время организовывать.
И, в-третьих, отметим, подо что товарищ Сталин передал завод, изготавливавший
инвентарь для вышеуказанной вечеринки. Это - истребитель. Не "крылатый шакал" Су-2,
предназначенный для кровожадной агрессии, не стратегический бомбардировщик,
необходимый для разрушения вражеских городов и заводов, а истребитель, нужный для
защиты своего неба от шакалов и дальних бомбардировщиков врага.
Так что получается, что Виктор Суворов самолично, собственными руками в своей же
дрянной книжке пропечатал историю остановки строительства Дворца Советов - одно из
самых главных свидетельств того, что товарищ Сталин накануне войны отказался от
скорого осуществления плана мировой революции .
А все глупые авторские стоны о том, как "голову Ленина повелели сделать большой"
(с.81). (о-очень, о-очень большой...), "залы, лестницы - красный гранит, белый гранит,
черный, мрамор белый и розовый, малахит, лабрадор. Портьеры - парча золотая" (с.83),
которыми наш слепой гусляр расписывает немыслимую роскошь так и не построенного
Дворца Советов , а также о том, что "из этой стали можно было построить десять тысяч
танков Т-34 и вооружить ими десять танковых армий" (с.85) ничего не стоят. В свете
одного единственного факта из истории самолета ЛаГГ-3 их можно смело отправлять в
ближайший пункт приема вторсырья. Если, конечно, там такое примут.
Глава 6.
Вкратце об остальном
Умный в гору не пойдет, умный гору обойдет.
(Народ)
Так то ж умный...
(В.Суворов)
Очень хочется ненадолго задержаться на войне в Финляндии, которую Суворов по
граничащему с идиотизмом простодушию именует триумфом советской военной машины,
утверждая, что "из боевых действий в Финляндии следовал только один вывод: для
Красной Армии нет ничего невозможного. Если она способна наступать в таких условиях,
значит, она способна наступать в любых других - хуже этого не бывает" (с.220). Заодно,
кстати, Виктор подвывает советскому "фальсификаторному официозу" образца 1940 года:
"Лишь могучая героическая Красная Армия показала впоследствии, что для нее нет
непреодолимых преград. Но то, что было под силу Красной Армии, казалось
невозможным или почти невозможным иностранным военным специалистам, в частности
французским, которые говорили, что атака против подобных укреплений [как "линия
Зигфрида", оперативную глубину которой оценивали в 50 км] равносильна самоубийству
для армии". Виктора в его обличениях снова занесло в довоенный красный уголок.
А нашу неудачу, потому что иначе как неудачей нельзя назвать кампанию, в ходе
которой на Ленинградском направлении километров на 100 была отодвинута граница,
присоединены куски напротив Кандалакши и Мурманска и получено право на аренду
военно-морской базы в Финском заливе в обмен на 126 875 человек убитыми,
пропавшими без вести и умершими от ран , Суворов оправдывает следующим образом:
"Что же случилось в Финляндии? А случилась трагедия. [...] Предполагалось, что
"белофинны" просто выбросят белый флаг. Сопротивление не предвиделось. Просто был
отдан приказ - ввести войска. А финны уперлись. [...] Началась война, штурм, прорыв. [...]
И оттого, что ожидалась безоговорочная капитуляция, никакой подготовки к войне в
Красной Армии не проводилось. Планировался победный марш" (с. 215-218). Мол,
извините, ошибочка вышла. Мы готовились к параду, а попали на войну... Вот и мрем от
этого. Со страшной силой.
Конечно, потери были бы забыты и посчитаны оправданными, если бы РККА удалось
хотя бы отчасти приблизиться к той эффектной непринужденности,
продемонстрированной вермахтом при его действиях в Европе. Главная потеря от этой
войны - беспристрастное доказательство всему миру того, что Красная Армия не в
состоянии эффективно решить поставленные перед ней задачи. РККА потеряла лицо, и
эта потеря делалась все более выпуклой с каждой новой победой немцев. И, что
интересно, говоря о Халхин-Голе, Суворов вспомнил, что "Наступление - риск... В случае
провала весь мир заговорит о том, что Сталин обезглавил армию, и воевать она не
способна ("День "М", с.64[386])". Здесь он об этом почему-то не вспоминает.
Но у каждой армии существует Генеральный штаб, который должен войну
планировать. А при нем - разведка, которая о всех потенциальных противниках сведения
собирает. То самое Главное Разведывательное Управление, в котором наш беглый друг
Суворов служил. И они обязаны были предвидеть, что ждет Красную Армию в
Финляндии. А Генштаб на основе этого предвидения - готовить войска. Но из-за
сталинских массовых посадок обе эти структуры были настолько обескровлены и
напуганы, что не сумели, как следует, выполнить свои функции. Чего тут возиться, одним
Ленинградским военным округом раздавим в пыль всех этих финнов - доложили Сталину
согласно его же собственным рекомендациям. Долой войну, даешь парад!
Может, армия и неплохо воевала, под конец выучившись на собственном горьком
опыте, однако пришлось ей спешно, под грохот орудий "линии Маннергейма", в снегу и
на морозе перестраиваться именно от неспособности наполовину отстрелянного высшего
военного начальства, и лично Сталина, трезво оценить ситуацию.
А это война всего-навсего с Финляндией, имеющей крайне слабую военную
промышленность и людские резервы. Представим на минуту, что товарищ Сталин в
начале своего вторжения в Европу опять вот так же, как в Финляндии, что- нибудь
напутал? Опять бы направил в Генштаб свои скромные пожелания по направлению
ударов, концентрации войск, стратегическим целям... И застряли бы наши войска прямо
на границе. Забуксовали. Понесли потери и в авральном темпе начали учиться на своих
ошибках. Стал бы ждать Гитлер, когда РККА учтет все просчеты и методом проб и
ошибок дойдет до того, что сами же во многом и с формулировали в предыдущих, не
"улучшенных" "отцом народов" планах? Нет, он просто начал бы мощное
контрнаступление по всему фронту, и тут-то в своей приграничной полосе насобирал
"котлов" и "мешков" еще похлеще, чем в реальном июне 1941 г. Вот бы и забрезжила эра
арийского господства!
Причем, что интересно - Суворов, говоря, что "никто Гитлера не обманывал в
Финляндии. Он и его генералы сами себя обманули. За что и поплатились" (с.231),
клеймит немцев за недооценку Красной Армии по итогам финской войны, однако
напрочь забывая, что незадолго до Гитлера точно также "сами себя обманули" советские
генералы со Сталиным. Практически одни и те же ошибки , однако, Сталин - молодец, а
Гитлер - соленый огурец. Недооценив финскую армию накануне войны, Красная Армия
показала свою неготовность к организации крупных боевых действий. Скажите, что за
бред, планировать наступление почти за полярным кругом именно зимой? Зачем, имея
самые крупные в мире воздушно-десантные войска (по Суворову), брать полосу
укрепрайонов именно в лоб? А ведь такие предложения были: "Всех деталей я, конечно,
не знаю, но неужели нельзя произвести десант нескольких дивизий с моря. Ведь мы
видели, как японцы в Китае очень смело и нахально осуществляют успешные десантные
операции. Здесь же уместно вспомнить, и об авиадесанте. Сейчас болота и озера
замерзли. В таких условиях, во взаимной связи с наземными действиями можно высадить
в тылу огромный десант тысяч 10-15 с техникой" .
Просто "наш вождь и учитель товарищ Сталин" считал "линию Маннергейма" вообще
пропагандистским трюком, пока наши войска не уперлись в нее лбом. А между тем
"разведка доложила точно", и сведения о линии финнов в Генштабе были. И
характеристики ДОТов и ДЗОТов, и фотографии... Потому Шапошников и просил для
проведения операции значительные силы. Однако дядя с трубкой снова решил, что он
умнее всех, разведка ему не указ, а Генштаб просто давно не отдыхал. Результат известен.
И как при этом можно оценить действия командования армии, способного определить, с
кем оно имеет дело, только после того, как войска понесут огромные потери и, не
проспавшись от беспробудного шапкозакидательства, увязнут в тщательно
подготовленной к обороне местности? Всем этим в Финляндии военно-политическое
руководство СССР и вслед за ним Красная Армия показали свою слабость.
А вообще-то с тезисом о подвигах РККА в тех боях можно даже отчасти согласиться - в
Финляндии Красили Армия действительно показала свою стойкость. Она проявила ее в
преодолении невыносимых погодных условий на территории буржуазной Финляндии .
При этом не надо думать, что красноармейцы мерзли меньше, чем кто-либо другой на их
месте. И мерзли они, и обмораживались, и умирали от холода на ночевках. Просто
военачальникам на это было наплевать. Пополнение придет. А что потери, так на то и
война, чтобы потери. Короче, погоду финскую наша армия выдержала. Но на территории
СССР летом сорок первого этот опыт оказался без надобности.
А теперь вот что: Суворов говорит, что "из боевых действий в Финляндии следовал
только один вывод: для Красной Армии нет ничего невозможного. Если она способна
наступать в таких условиях, значит она способна наступить в любых других - хуже этого
не бывает" (с. 220). Тогда вопрос: почему же Красная Армия не смогла наступать летом
сорок первого? Почему наши контрудары не только не опрокинули, а даже не остановили
немцев на стратегическом уровне? Посоветуйтесь со своим многолампочным
суперкомпьютером - может, чтобы остановить немцев в 1941 году нужна была
массированная атомная бомбардировка? Даже сам товарищ Сталин, насмотревшись на
этот кровавый бардак, в ужасе возопил на заседании Ставки по поводу защиты Киева:
"Опыт показал, что Красная Армия не умеет наступать!" . Пришлось Жукову объяснять,
что вообще-то РККА могла бы наступать, и очень неплохо, если бы перед этим частям не
пришлось кружить по дорогам по трое суток без передыху, да в атаку идти не в лоб, а в
обход, во фланг, на окружение, и желательно не с песнями, а во взаимодействии с пехотой
и авиацией.
Немецкие танковые клинья вспороли советскую границу? Казалось бы, чего проще -
переориентировать почти совсем изготовившиеся к наступлению советские части на
отсечение прорвавшихся немцев. Ведь в Финляндии РККА была "способна наступать в
таких условиях, значит, она способна наступать в любых других - хуже этого не бывает"!
Так вперед - ни тебе "минус 41 градус по Цельсию"; ни "глубина снежного покрова -
полтора метра, надо понимать; более того, нет "под снегом болота, которые не замерзают
- снег их от мороза бережет" ; и что "светлого времени в декабре - совсем немного" - на
дворе, слава Богу, июнь, чуть ли не круглые сутки светло; да и про "плотность
минирования... сведения о полосе заграждений... узкие коридоры в снегу..." (с.203-209)
тоже можно не вспоминать. Осталась сущая малость - опытный и инициативный
воинский состав на всех уровнях, плюс боеготовность да хорошая управляемость войск. А
остальное, если все по-суворовски упростить - сущая ерунда.
Да только вот беда - не было у нас инициативы в войсках . В тридцать седьмом извели.
И с того самого времени проявлять инициативу в Красной Армии стало смертельно
опасно. И ждали все военачальники приказа, а без приказа - ни-ни. Вот адмирал
Кузнецов, командующий авиацией Балтфлота, поднял ночью на 22 июня всю свою
авиацию по тревоге, благодаря чему, кстати, она от немецких ударов по аэродромам
пострадала минимально, так с ним мигом из Москвы лично Берия связался и орал в
трубку - расстреляю, гадина!!!
Но Кузнецов сроду был крайне упрям, за что всегда имел по службе неприятности, и
окрику не внял. И виде исключения. А вчерашние лейтенанты делали только как
прикажут. И только тогда, когда прикажут. А не прикажут - так и не делали. Вот и
поплатились - без инициативы на войне нельзя. Ни в наступательной, ни в
оборонительной. А оной инициативы у нас в сорок первом не было, а если где такой
реликт и встречался, то только в виде упущения, которое нужно было немедля
ликвидировать.
Кстати, по поводу управления Красной Армией накануне войны существует крайне
симпатичный анекдот, причем настолько показательный, что сил нет.
Был в СССР такой военачальник, Борис Михайлович Шапошников. Заведовал
Генеральным штабом. По словам Суворова, очень уж шибко Сталин его любил и уважал.
Просто навзрыд. До колик. "Был только один человек, которого Сталин называл по имени
и отчеству. Этого человека звали Борис Михайлович Шапошников, воинское звание -
Маршал Советского Союза, должность - Начальник Генерального штаба..." ("День "М", с.
91[409]). Вот такой замечательный с большой буквы маршал заведовал у Сталина
Генштабом.
И вот захотелось товарищу Сталину присоединить некую соседку Финляндию к
братской семье советских народов. Путем введения в нее ограниченного контингента
означенной семьи. А раз такое дело - к Шапошникову, Борису Михайловичу. План
состряпать. Борис Михайлович к делу подошел серьезно, с размахом. Запланировал
стянуть войск побольше, ударить посильнее, чтобы до самых жутких морозов "линию
Маннергейма" прорвать и к Ботническому заливу выйти. А дело было осенью, так что
надо было торопиться.
Но когда Шапошников, Борис Михайлович, принес свой план, по которому полагалось
задействовать против финнов весьма серьезные силы, на военный совет к Сталину, Отец
Народов, а по совместительству на полставки - Великий Военный Вождь, как-то
нехорошо нахмурился. На совете произошла следующая сцена, которую со слов А. М.
Василевского, там присутствовавшего, описал К. М. Симонов:
"Сталин поднял его (Б. М. Шапошникова. - В. Грызун) на смех. Было сказано что-то
вроде того, что, дескать, вы для того, чтобы управиться с этой самой... Финляндией,
требуете таких огромных сил и средств. В таких масштабах в них нет никакой
необходимости. После этого Сталин обратился к Мерецкову, командовавшему тогда
Ленинградским военным округом: "Что, вам в самом деле нужна такая огромная помощь
для того, чтобы справиться с Финляндией? В каких размерах вам все это нужно?"
Мерецков ответил: "Товарищ Сталин, надо подсчитать, подумать. Помощь нужна, но,
возможно, что и не в таких размерах, какие были названы" . После этого Сталин принял
решение: поручить всю операцию против Финляндии целиком Ленинградскому фронту.
Генеральному штабу этим не заниматься, заниматься другими делами. Он, таким образом,
заранее отключил Генеральный штаб от руководства предстоящей операцией. Более того,
сказал Шапошникову тут же, что ему надо отдохнуть, предложил ему дачу в Сочи и
отправил его на отдых. Сотрудники Шапошникова тоже были разогнаны кто куда, в
разные инспекционные поездки. Меня (А.М.Василевского. - В. Грызун), например, загнал
для чего-то на демаркацию границ с Литвой. Что произошло дальше - известно.
Ленинградский фронт начал войну, не подготовившись к ней, с недостаточными силами и
средствами и топтался на Карельском перешейке целый месяц, понес тяжелые потери и,
по существу, преодолел только предполье. Лишь через месяц подошел к самой "линии
Маннергейма", но подошел выдохшийся, брать ее было уже нечем" .
Вот и сели мы в лужу. Кровавую. Еще раз хочется повторить, что в той войне советский
солдат показал выдающуюся стойкость, под руководством советского генералитета
пущенную большей частью на обогрев заполярной тундры, и способность быстро учиться
на ошибках. Как внезапно выяснилось, одной морозостойкостью финские укрепления не
взять.
И вот понадобилось товарищу Сталину по этим неутешительным итогам срочно найти
виноватых. Не для своих - тут, собственно, кроме себя любимого, виновных не было - а
для заграницы, дружно недоумевавшей, почему Советскому Союзу понадобилось брать
финнов именно посередь зимы и именно путем лобовых ударов по всемирно известной
линии укрепрайонов. Вот и вызвал товарищ Сталин начальника Генштаба, Шапошникова,
Бориса Михайловича, к себе на разговор, сведшийся, в Основном, к монологу примерно
следующего характера:
"Что, товарищ Шапош... простите, Борис Михайлович, войну вы все-таки вытянули.
Спасли Мерецкова с его глупым планом и Ленинградским фронтом. И перед войной вы,
как оказалось, тоже были правы - одним округом финнов прибить не удалось. Вам,
конечно, спасибо, только вы особо не зазнавайтесь. Надо бы вас, как бы это... наградить.
Да тут в дело вмешалась тонкая политика. Понимаете, мы тут перед всем миром
немножечко того... Обделались- с. Сами понимаете, нужны виноватые. Ворошилова мы,
конечно, сместили , но понимаете, этого как-то не хватает... Не мог он один столько
наворотить. Мы-то с вами, конечно, знаем ваши заслуги и очень вас ценим... Но в глазах
всего мира нарком обороны и начгенштаба - неразрывный тандем. В общем, вы тоже
уволены. Дураку Климу в довесок".
Шапошников потерял дар речи, и только смотрел на Сталина взглядом плюшевой
собачки. С этим он, кажется, поспешил: лучший друг РККА еще не закончил: "Да, кстати,
к вопросу о вашем преемнике на посту начальника Генштаба... Вы с Мерецковым
работали? Вот и ладушки, - закончил Сталин, не дожидаясь ответа. - А вы, товарищ
Шапош... извините, Борис Михайлович, отправляйтесь- ка куда-нибудь...
Инспектировать... что-нибудь... Вот, например, укрепрайоны - дело важное, а что-то там
совсем не ладится. Вот и разберитесь. Все. Можете идти".
На этом все.
Не мерзните.
Весьма бросающееся в глаза различие между "Последней Республикой" и
предыдущими опусами беглого апостола исторической справедливости заключается в
резкой смене акцентов, на которой обязательно следует остановиться.
Как дьячок на молитве Суворов монотонно внушает читателю - мы не дураки. "Мы
проиграли войну . Мы проиграли войну, ибо вписаны в нее дураками . Мы проиграли
войну, ибо народ поверил в свою глупость. Мы проиграли войну, ибо выросли целые
поколения добровольных защитников коммунистической лжи о нашей невероятной,
поистине необъяснимой тупости. Мы проиграли войну, ибо миллионы наших умных
людей готовы рвать глотку любому, кто посмеет в нашей глупости усомниться" (с.145).
В том или ином виде этот тезис присутствует в концовке каждой главы, как правило,
на том месте, где у нормальных людей помещается вывод. Он повторяется вновь и вновь,
меняя время от времени свою формулировку. Вот несколько примеров:
"Соотечественники, неужто мы с вами глупее бесноватого фюрера?" (с.231); "Кумир
извернулся, а над нами смеются - Кумир а извернулся, а мы в дураках" (с.245); "Если мы
не разберемся, кто именно виновен в позоре и ужасе 1941 года , то так всем нам и ходить
в дураках, и детям нашим и наукам" (с. 269); и, наконец, полный бутафорских слез, нюней
и соплей, надрывный, с неврастенической дрожью в голосе вопль нашего неустрашимого
перебежчика на 473-477 страницах на ту же тему - "Братцы! Речь - о чести нашей Родины
. И никто, кроме нас ее не защитит . Там, на верхах, кто-то торгует штанами и Родиной .
Кому-то очень хочется всех нас представить дураками..." (с.476) и так далее. После таких
пассажей хочется руки помыть. Ладно, ближе к делу.
А дело заключается в том, что у Суворова с "перестройкой" вдруг резко сменилась
конъюнктура рынка. Раньше, в конце семидесятых - первой половине восьмидесятых
годов надо было писать о том, какие русские страшные и злые. Лично Ронни Рейган
называл СССР нехорошим словом "Shadowland" - страна ужаса и тьмы, Империя зла. А тут
вдруг оказалось, что мы, в общем-то, такие же люди, тоже на двух ногах ходим, головой
думаем, и всякое такое. И дети у нас тоже бывают, а не только эти страшные, как их там,
а, да - "Pionieri".
И что же суворушке оставалось делать? Денег-то хочется, а литературку о
бесчеловечной кровожадности русских брать перестали. Вот и решил он для себя, что
неплохо бы переориентироваться, тем паче, что в далекой, но от этого, как внезапно
выяснилось, не менее любимой Рассее вошли в моду околоисторические опупеи,
лишенные псевдонаучной мутоты, зато обильно снабженные скабрезными подробностями
и гарцующим слогом.
Короче - рынок есть, буничи на нем уже вовсю резвятся, лезут в науку с фомками и
фоменками, вовсю историю переписывают. Нагрязно. И в этот-то водоворот и нужно
было Суворику слиться. Он и рад бы, да только русофобия не пускает. Весь "Ледокол"
расписывал, какие эти русские твари и нелюди, дикари и канибалы. Вот и понадобилось
срочно Родину полюбить.
Вот что для этого делается:
Во-первых, вся предшествующая Резуну историческая литература отправляется в
корзину, под тем предлогом, что она, дескать, ущемляет русскую гордость, зажимая нас.
Коммунистические историки, якобы, всему свету говорят, что мы - дураки.
Во-вторых, продолжаются смутные доказательства того, что Советский Союз - зверее
всех, но при этом на все напускается легкая тень превосходства всего советского над всем
несоветским. На самом деле - "мы не дураки".
Так и получается, что с помощью небольшой пластической операции суворовский
ледоколющий монстр неожиданно превратился в плакат "Да здравствует наша
социалистическая Родина".
Тем не менее, для клюнувших на эту нехитрую маскировку некоторых излишне
доверчивых соотечественников я хочу пояснить следующее:
"Уж сколько раз твердили миру,
Что лесть гнусна, вредна; но только все не впрок,
И в сердце льстец всегда отыщет уголок.
Вороне где-то Бог послал кусочек сыру..."
Знакомо с детских лет, но, как и отмечал наш баснописец, "все не впрок". Недаром
Суворов решил, что если к читателю подольститься, то он его книгу купит, и весь его бред
на ура проглотит. Но позвольте, а был ли мальчик?
Кто, собственно, называл нас дураками? Советские историки? Не смешите меня, да кто
бы им разрешил. Все они писали о том, что советский народ под руководством партии и
правительства делал все возможное для подготовки к оборонительной войне, а что
поначалу сложилось все далеко не самым лучшим образом - так не ошибается тот, кто
ничего не делает. А у нас делалось многое. И, кстати, основа этих ошибок - не глупость, а
недостаток опыта, неразвитость индустрии, отсутствие инфраструктуры, сравнительно
низкий культурный уровень населения, не всегда высокая организация труда и так далее.
И вообще - само слово "дурак" - не исторический термин, ни один уважающий себя
ученый в научном труде его не употребит.
Но Суворов, неусыпно охраняя на покуда еще не оставленном им посту свою
эксклюзивную честь (по его словам - Родины), всегда настороже. Кто сказал, что мы
дураки? А? Не-е-е, мы не дураки... только вот конец фразы как-то неловко теряется. Ведь
наш дуракобойца не отказывался ни от одной фразы своего многолетнего бреда, ни от
"Ледокола", ни от "Дня "М", ни от "Последней Республики". А ведь в этих книгах
Суворов, якобы объясняя о "не дураках", попутно утверждает, что СССР - государствопреступник,
готовившее порабощение всего мира, и более того, единолично н
...Поділитися у соцмережах
