Жанр: История
Извек
...тать, толку чуть. Успеет умереть
гораздо раньше, чем припеч°т сколь-нибудь сильно. Понимал это и Радман.
Несмотря на это, улыбка не сходила с тонких губ, а глаза продолжали колюче
побл°скивать из узких щ°лочек. Хан оглянулся на одного из телохранителей,
тот моментально сорвался с места. Скоро послышались быстрые неровные шаги и
за спиной Радмана вновь появился степняк с исцарапанным реб°нком в
запыл°нной рубахе.
Светозар едва сдержал стон, когда узнал младшую дочь Рощака. На мордашке
пролегли грязные следы от размазанных по лицу сл°з, на щеке расплывался
большой кровоподт°к. Девчушка смотрела на охотника, не отрывая виноватых
глаз, в которых легко читалось, как ужасно выглядит его изуродованное лицо.
Светозар подмигнул, и облизал разбитые губы.
- Значит не успели?
- Успели, дядечка Светозар, все успели, - торопливо затараторила
девчушка. - Только я одна попалась. Уже на самой опушке в кротовью норку
наступила, пока поднималась меня арканом и поймали. Я же всегда в этих
норках спотыкаюсь...
Звучная оплеуха степняка прервала сбивчивую речь. Из синих глаз брызнули
сл°зы но, шмыгнув носом, она упрямо продолжила:
- Зато видела за деревьями Ратиборку и всех Дубыниных...
Вторая затрещина едва не сбила е° с ног.
- Только из старших никто не успел! - вс° же договорила она сквозь зубы,
закрыв ладошками лицо и еле сдерживая рыдания.
- А про ловчих наших забыла? - улыбнулся Светозар, но ос°кся, когда
степняк сгр°б е° волосы и, резко запрокинув голову, приставил клинок к
тонкой шее.
Хан вновь приблизился к охотнику.
- Кто убил моих людей? Скажешь, отпустим е°. Не скажешь будем потрошить
как ягн°нка, так, чтобы не умерла. Потом медленно зажарим. Ну!
Светозар сжал холодеющие кулаки, но не почувствовал онемевших пальцев.
Выхода не было. Успокаивало лишь то, что заезжий дружинник наверняка уехал
далече, а возвращаться будет другой дорогой. Конечно другой, что ему в наших
краях делать. Охотник кашлянул, поморщился от боли в р°брах, сплюнул хану на
сапог сгусток крови, но заметил, что промазал. Подняв голову, с недоверием
переспросил.
- Отпустишь ли?
- Слово хана! - расхохотался Радман. - Мо° слово! Скажешь правду, отпущу
и пальцем не трону. Говори кто был!
- Гость был..., - ответил Светозар помедлив. - К нам заехал случайно,
мимоходом. Купил кувшин заморского вина, немного мяса, хлеба. Пробыл ночь и
уехал.
- Куда поехал?
Светозар указал глазами на другую сторону веси, где у прорехи ограды
начиналась дорога, ведущая от села.
- Откуда приехал? Какой сам? - оживился хан.
- Говорил, что из-под Киева. А какой... Мужик как мужик, борода, руки,
ноги, меч... вс° как у людей.
Недовольный таким ответом Радман сжал губы. Однако, подумав, что среди
своих гость мог показаться проще чем есть, задал другой вопрос.
- Во что одет? На каком коне?
- Одет в доспех. А конь как конь, - устало произн°с Светозар. - Ч°рный, с
мордой, с копытами и хвостом. Обычный вроде конь. Ну, и уши конечно на
месте. Красивые такие, мягкие, большие.
Радман вдруг изменился в лице, побледнел, схватил охотника за волосы.
- Повтори! - просипел он сдавленным голосом.
- Про мужика или про коня?
- Про коня! - зарычал Радман, сжирая пленника глазами.
Видя непонятный гнев степняка, охотник замер. Боясь за жизнь девчонки,
постарался успокоить хана, заговорил медленно, с расстановкой:
- Конь ч°рный. Копыта кованы по-киевски. Уши длинные и пошире чем у
наших.
- Ч°рный высокий конь, длинные уши, каких не бывает. - шепотом повторил
Радман.
- Вроде так. Мне такие уши не попадались.
Хан медленно повернулся к отряду. Обв°л взглядом недоумевающие лица
воинов. Махнул рукой охраннику, держащему Рощаковскую дочку. Тот отв°л
лезвие в сторону, пихнул реб°нка от себя. Девчушка отлетела на несколько
шагов, оглянулась, растерянно глядя на Светозара, но повинуясь его взгляду,
развернулась и бросилась прочь.
Хан прищурился вслед бегущей девчонке. Подождав, когда та пробежит
половину расстояния до леса, сложил руки на груди.
- Шамиль! Говорят, ты родился с луком в руках. Попад°шь?
Степняк скривил губы в самодовольной усмешке, молча выдернул стрелу из
колчана. Скрипнул тугой лук. Кал°ный зуб наконечника плавно отош°л назад и,
чуть приподнявшись, на мгновение замер.
- Пес! - выдохнул Светозар.
Коротко тумкнула шелковая тетива и освобожд°нная стрела ринулась к
маленькой цели. Летящая смерть почти настигла девчушку, но та вдруг
споткнулась и упала, потеряв равновесие. Светозар успел заметить, как стрела
прошла над е° головой и нырнула в высокую траву.
- Кул°ма! Все норки собрала. - счастливо улыбнулся Светозар.
- Убить! - прошипел Радман.
Несколько воинов мгновенно оказались в с°длах и погнали к опушке.
Девчонка тем временем снова вскочила, оглянулась и прихрамывая побежала
дальше. Впереди, между деревьями, мелькнула белая голова Ратиборки. Малец
отчаянно махал рукой, призывая беглянку свернуть к нему, но степняки
стремительно приближались и Светозар видел, что ей не уйти. Вокруг
послышались азартные крики. Кто-то свистел, подбадривая погоню.
Всадники перестроились в плотный полукруг. Ближайшие уже занесли над
головой клинки, когда навстречу из леса плеснула стайка охотничьих стрел.
Уязвл°нные точ°ными остриями, преследователи роняли сабли, сгибались,
пытались остановить разогнавшихся коней. Вторая стайка просвистела над
девчонкой и встретила преследователей у крайних деревьев. Радман заметил,
как руки судорожно хватались за торчащие из тела древки. Один откинулся
навзничь, задержавшись о круп лошади. Широкий резец разрубил гортань и
прос°к яр°мную жилу. Над кон°м хлестнула тугая алая струя. Не успев погнать
лошадей обратно, степняки поймали спинами третью выпорхнувшую из леса
смертоносную стайку и, один за другим, начали падать с коней. Двоих сбросили
задетые стрелами и обезумевшие от боли лошади. Кто-то из упавших ещ°
корчился на земле, пытался ползти, но из леса выскочили шестеро с
рогатинами. Не мешкая докололи раненых и, умело вырезав уцелевшие стрелы,
так же быстро растаяли среди листвы.
Видя ярость и досаду хана, Светозар слабо улыбнулся. Чувствовал как его
наконец-то перестало трясти, хотя тело заледенело будто в проруби. В глазах
плыли ч°рные и красные круги, но ещ° умудрялся держать голову прямо.
Встретив взгляд Радмана, еле слышно прохрипел:
- Зря вы к нам пришли. На этой земле жив°т ваша смерть. Твоя и твоих...
Акинак Радмана оборвал последние слова охотника. Не найдя на пропитанной
кровью рубахе чистого места, хан шагнул к трупу Макухи и, старательно
вытерев лезвие, вернул оружие в ножны. Голос был по прежнему спокоен, но
глаза метали огонь.
- Едем дальше. Будем ловить киевского гостя. - Радман помедлил и сквозь
зубы добавил. - Если это тот, о ком я думаю, то будет праздник, большой
праздник.
Под крики десятников, он уверенно двинулся к коню, но в ушах вс° звучали
последние слова Светозара:
- На этой земле жив°т ваша смерть...
...За разор°нной весью следы измельчились в сухой земле, но дорога не
разветвлялась и Радман целый день в°л войско, не особо беспокоясь, что
преследуемый потеряется. Когда же ст°жка приблизилась к реке и на участках
влажной почвы стали попадаться глубокие отпечатки, в глазах Радмана уже
пробл°скивало нетерпеливое торжество. Хан благодарил небо, что оно не
посылало дождя. Не смущало даже то, что дорожка вс° чаще терялась в полосах
сочной травы. Скоро он должен найти того самого ненавистного уруса, которого
он десятки раз встречал в тяж°лых сновидениях. Однако, во сне враг
показывался издали, как в злополучный день побега из плена. В этот же раз
предстояло сбыться заветной мечте: встретить убийцу брата глаза в глаза.
При одной мысли об этом, рука хана тянулась к оружию и, тв°рдые, как
корень ковыля, пальцы любовно оглаживали богатую серебряную рукоять.
Нет, думал Радман. Не вс° упомнили предки, перечисляя три великих
радости. Есть четв°ртое наслаждение в жизни, превосходящее все остальные -
месть! Долгожданная, взлелеянная как реб°нок и упоительная как глоток воды
после изнурительной жажды...
Сладостные мысли хана прервались. Дозорные, едущие в пределах видимости,
остановились и Радман, в нетерпении, погнал коня впер°д. Осадив скакуна,
требовательно глянул на следопыта. Тот молча указал вниз по склону, где у
самого берега желтели обрубки сосновых стволов. Над старым кострищем
рогатились два колышка с обгоревшей перекладиной. Второй жест направил взор
хана на землю под ногами коня, где хорошо различались глубокие замины от
подков. Радман погладил голову орла, венчающую рукоять клинка и направил
коня к берегу. Прощупав глазами каждую пядь земли вокруг кострища,
выпрямился.
- Теперь уже скоро! Догнать догоним. Не спугнуть бы, не упустить.
Дозорные, повинуясь взгляду хана, поскакали дальше. Войско двинулось
следом, обтекая заросший соснами склон.
Светлый лик солнца висел в небе ещ° некоторое время, но скоро, будто
обиженный зрелищем степняцкой своры, набросил на себя паволоку облаков и не
показывался до самого вечера. Лишь на закате ненадолго высунулся, чтобы
окрасить небо пурпуром, и грустно утонуть в волнах дальнего леса. Свет
стремительно покидал вечернее небо заставляя кочевников остановиться.
Наскоро пожевав суш°ной конины, воины улеглись без привычных вечерних
разговоров. Каждый знал, что хан выступит в утренних сумерках, как только
можно будет отличить кусты от травы. Лишь дозорные, напрягая зрение и слух,
двинулись в ночную темень.
Радман долго лежал, глядя в догорающий кост°р. Рисуя себе ярчайшие
картины расправы, не заметил как веки смежились. Сон обрезал звуки и образы
реального мира, а на дал°ком берегу, за рухнувшим мостом, снова возник
всадник на обрывке мрака. На фоне блистающего доспеха, снова стриганули
крупные черные уши и, будто бы прощаясь до следующей встречи, всадник поднял
руку в насмешливом приветствии.
Радман услышал, как скрипнули собственные зубы. Показалось, что
разделяющая их река вдруг исчезла и насмешник, пославший роковую стрелу,
стоит возле своего ч°рного жеребца. Вот рука с мечом пошла вверх и клинок
блеснул в приветственном вызове на поединок. Из горла хана вырвался
клекочущий звук. Радман д°рнулся за оружием и... открыл глаза. Край неба
чуть позеленел, обозначив границу земли и воздуха. У костров зябко °жились
разбуженные вернувшимся дозором воины, а рядом один из телохранителей
дожидался его пробуждения.
Глава 14
В жизни, вс° намного проще,
чем мы думаем и...
гораздо сложнее,
чем это может показаться на первый взгляд...
Витим - Большая Чаша
Вечер застал Сотника у нагромождения скал. Три вершины будто собрались
обмолвиться словом, да так и застыли посреди расстилающейся во все стороны
м°ртвой пустоши. Оставаться на равнине, на ночь - и себя не любить, и коня
потерять: кто знает, какие тут охотники по ночам шастают. Извек со вздохом
поглядел на бугристый око°м, и направил коня к среднему исполину. Сумрачные
глыбы, медленно вырастая, уходили вершинами к облакам. Средняя, самая
большая, выделялась т°мными подпалинами, будто слагающий е° камень обгорел в
давнишнем пожаре. Ворон прядал ушами, храпел, жалобно постанывал. Сотник
наклонился, потрепал ж°сткую гриву.
- Полно, травоед, не ворчи, скоро отдохн°м.
Конь скосил на хозяина карий глаз, стриганул левым ухом, мотнул головой.
В проходе между скал замедлил шаг, почти остановился. Впереди, маячила
одинокая фигура. Извек двинул плечами, удивляясь, что не заметил фигуру
издали, поправил меч и послал коня чуть наискосок.
Высокий незнакомец не двигался. Стоял без оружия, на ровном каменном
пятачке, освещ°нном заходящим солнцем. Последние лучи падали на длинное лицо
аскета, с квадратным волевым подбородком и прямым острым носом. Седеющие
волосы торчали короткой густой щ°ткой, оттеняя ч°рные, сросшиеся над
переносьем брови. На камне рядом побл°скивал странного вида плащ, сквозь
ткань которого то и дело просвечивал шершавый гранит.
Отставив руку с цветком, неизвестный самозабвенно созерцал яркие алые
лепестки. Выждав, когда всадник приблизится, с умилением поднял глаза и
приветливо улыбнулся.
- Исполать тебе, добрый молодец! По делу спешишь, или от дела бежишь? -
полюбопытствовал он и, аккуратно воткнул цветок в одну из сверкающих
заст°жек.
Ладная одежда незнакомца никак не вязалась с серыми стенами скал. Такому
бы жить в замке, подумал Извек, а то и во дворце, хотя во дворцах од°жки
поплоше будут.
- От дела, от дела, - поспешно согласился Извек.
Аскет кивнул, довольный ответом. Л°гким движением подхватил плащ, закинул
через плечо.
- Не откажи, мил человек, откушай со мной хлеба-соли, да поведай, что на
белом свете деется?
А то сам не знаешь, подозрительно подумал Сотник, на дурака уж не больно
похож, вернее уж больно не похож.
Будто услыхав эти мысли, незнакомец пожал плечами.
- Давно тут живу, отшельничествую помаленьку, вдали от мира, делов не
знаю. Так что не откажи, будь ласков.
- Отчего ж не отобедать, - простецки ответил Извек, тоже прикидываясь
лаптем. - Отобедать мы завсегда рады, а... где ты тут жив°шь?
- А тут и живу, - небрежно бросил странный отшельник, и сухощавая длань
плавно качнулась в сторону.
Сотник недоверчиво проследил за рукой и едва не выпал из седла. Он мог
дать на отсечение хвост своего коня, что миг назад в мрачной каменной тверди
не было никакого прохода. Однако, в створе невесть откуда взявшейся пещеры,
весело побл°скивали факелы. Неровный свет выхватывал из темноты гладко
от°санные стены, а ровный пол, казалось был вытерт сотнями ног.
Незнакомец подхватил с камня искристый плащ и двинулся по проходу первым.
Не желая выказывать недоверия, Извек ткнул каблуками в ч°рные бока. Ворон то
ли всхрапнул, то ли выдохнул из-под хвоста, дико сверкнул белком ошалелого
глаза и нехотя зашагал следом.
Каменный рукав вывел в небольшой светлый зал. Копыта Ворона то гремели по
плитам пола, то беззвучно ступали по богатым коврам. Стены украшала искусная
резьба, изображавшая шествие диковинных зверей. Заморские драконы и грифоны
перемежались с полканами и многорукими людьми. За ними следовали лошади с
рогом во лбу, крылатые псы и куча других тварей, о которых даже слышать не
приходилось. Дольше всего взор задержали девы с рыбьими хвостами. Чувствуя
как в сердце возвращается давешняя кручина, Сотник тяжело вздохнул и отв°л
глаза.
В центре зала, посреди россыпи ярких подушек, возвышался каменный
монолит, накрытый узорчатым ковром с коротким блестящим ворсом. На ковре
сгрудились подносы снеди, вазы сладостей и кувшины вина. У дальней стены
переливался цветами радуги небольшой фонтан, обрамл°нный хрустальным берегом
в локоть высотой. Сквозь прозрачные кристаллы то и дело просвечивали яркие
плавники невиданных рыб. Посреди звенящей воды, три аметистовых змея, стоя
на хвостах, сплетались в сверкающую колонну. Из пучеглазых голов к
расписному потолку взлетали искристые струйки воды и, рассыпаясь мириадами
жемчужных брызг, падали в круглое озерцо.
Незнакомец прош°л к подушкам, жестом пригласил спешиться. Извек
огляделся, неохотно покинул седло, отрицательно двинул головой.
- Извиняй, дядько, пока не напою коня и не дам чего поесть, за стол не
сяду.
- Ах, это... Тогда веди вон туда, - с улыбкой промолвил хозяин и указал
взглядом на фонтан. - Вода чистейшая, и сколько хочешь.
Скрывая удивление, Извек пов°л коня вглубь зала. Чуть не споткнулся,
когда из воздуха, возле фонтана, выпрыгнула круглая бадья с горой отборного
овса. Ворон, завидев угощение, зацокал чаще. Не дожидаясь, пока расседлают,
с разгону врубился мордой в крупные продолговатые з°рна. Сотник еле оттащил,
чтобы сд°рнуть уздечку. Седло уже сволакивал под шумное хрупанье крепких
зубов. Пока собирал сбрую, пару раз глянул на диковинных рыб, беспокоясь,
как бы коняга не сглотнул. Уложив в кучу седло, перем°тную суму и колчаны,
направился к столу. Поискал глазами лавку, однако, рассмотрев как устроился
хозяин, выбрал подушку побольше и привычно уселся лицом ко входу. Конь мирно
хрупал за спиной, вздыхая и постанывая от удовольствия. Сотник рассудительно
решил не отставать и потянул к себе блюдо с чем-то страшно душистым и
похожим на еду.
Пока гость уминал угощения, хозяин молчал. Только когда откупорили второй
кувшин, незнакомец наполнил свой алмазный кубок и пров°л пальцами по
сверкающим граням.
- Так как в миру? - мягко напомнил он, отпил глоток и выжидающе посмотрел
на гостя.
Сотник помолчал, кумекая что и как можно говорить. Однако, незнакомец
действительно походил на человека, который просто любопытствует, потому как
врядли сам скоро выберется на люди. Скорее всего у хозяина были веские
причины не прекращать отшельничества. Судя по всему, ему и одному было
вполне сносно.
- В миру-то? - переспросил Сотник. - В миру вс° как всегда - ни правды,
ни покоя, теперь ещ° и богов перелопачивать взялись, новую веру на Русь
волокут. По дороге, как водится, жгут вс° подряд, чтобы посветлее было, а
землю кровушкой заливают, по мокрому-де волочить легче.
- И кто же волочит?
- Знамо кто, Красно Солнышко наше: Владимир-князь, да чернецы заморские.
Их сейчас к нам наползло, как тараканов на сладкую сурью, не меряно.
- А что за вера? - поинтересовался хозяин и отставив кубок, придвинул
золотой кальян.
- Вера? Вера хитрая. В какого-то бродягу Иисуса Христоса, коего тамошние
людишки, за его доброту, на перекладине распяли. Причем с одобрения его же
отца. Окромя того рассказывают и про мать этого Христа. Дескать зачала его
непорочно, от голубя белого, на окно е° севшего. О как!
Сотник раскраснелся от вина, говорил в охотку. Незнакомец слушал
внимательно, согласно покачивал головой.
- Однако, - продолжал Извек. - Такая оказия, помнится, и в наших краях
случалась. Был у нас в дружине один бывалый вой, Ледогором звали. Силы
нечеловеческой, одним ударом быка валил. И пока он на ратном поле кровь
проливал, не свою, конечно, а басурманскую, жена его от скуки реб°нком
обременилась. Тоже видать непорочно, от голубя какого-то. Так вот воротился
Ледогор из похода, подивился на это чудо и неделю от удивления не просыхал.
А потом выловил этого голубя, да изломал птахе весь клюв, только перья
летели. Больше этот голубок ни к кому летать не будет.
Извек перев°л дух, не спеша приложился к чаше.
Хозяин улыбнулся рассказу, долил гостю вина.
- Как, говоришь, новому богу имя?
- Иисусом кличут, а по батюшке Христос, - ответил Сотник, почесал русую
бороду и хмыкнул чужеземному имени. - Осталось к нам до кучи и Алоха
приволочь, чтоб уж полный кишмиш в головах был.
Хозяин забулькал кальяном. В задумчивости прикрыл глаза, меж бровей
пролегли глубокие морщины. Когда в воздухе растаяло третье сизоватое
облачко, медленно кивнул.
- Да, припоминаю, был такой Иисус. Приходил к нашим волхвам учиться. Лет
десять донимал, что да как, где правда, где кривда, что есть панацея, а что
яд. Только поучили его волхвы, поучили, да прогнали палками. Бестолков уж
слишком. Вс°, что можно и не можно, перевирал. Ни рожна из наук так и не
понял. Ты ему одно талдычишь, а он вс° по-своему переиначивает. Там где и
так ясно, он вс° с ног на голову переверн°т, запутает, да ещ° кучу
объяснений навыдумывает. Там же где надо причины и следствия запомнить, вс°
мимо ушей пропускает, мол, кому надо пусть и так поверит. Умишко-то
хиленький, да и телом слабоват.
Хозяин выдохнул клуб дыма и задумчиво добавил:
- А народишко его, в ту пору, молился Яхву. Был у Белобога такой ученик,
тоже так себе, ни рыба, ни мясо. У них видать все такие: и хитрые, и
пронырливые, да бестолковые.
Извек поперхнулся вином. На собеседника уставился, как на блаженного.
- Уважаемый, ты ничего не путаешь? Эт когда ж такое могло быть?
- Веков восемь тому. Может девять, разве точно упомнишь. Мне врем°н
считать незачем, что в том проку. Это поначалу в диковинку было, а на
пятнадцатой сотне надоедает.
- Постой, постой! - забормотал Сотник, тряся головой. - Вижу не вр°шь, да
и незачем. Знаю, есть на свете долгожители, но десять веков... о таком ни
разу не слыхал.
- Да слыхал ты вс°, - устало ответил незнакомец. - Про меня любая собака
слыхала раз по сто. А то и больше, ежели с детства считать.
- Так как же тебя звать-величать?
- Кощеем меня кличут. А до того Кошмой звали, а ещ° раньше... ну, то уже
не помнят.
Извек вмиг протрезвел. Волосы на голове зашевелились, стараясь выбраться
из под плет°ного кожаного ремешка. За спиной, возле бадьи с овсом глухо
ухнуло. Извек медленно повернулся на звук и встретил стеклянный взгляд
Ворона. Конь ч°рной статуей сидел в хрустальном фонтанчике, нижняя челюсть
отвисла, уши торчали в стороны.
- Чахлык Нэвмирушший, - пробормотал Сотник. Губы одеревенели, но
перепутавшиеся было мысли быстро разбирались по местам, и оторопь постепенно
проходила. Кощей тоже глянул на обалдевшего коня, двинул ч°рными бровями.
- А ты говоришь, что не слышал. Да успокойся, хлопец, я чту покон. Вы тут
гости так что забудь про вс°, ешь, пей, отдыхай.
Он вновь наполнил кубки. Извек взял свой, жадно глотнул, ут°рся рукавом.
- Ну дела! Кому расскажи, что сам Кощей вина наливал,.. в морду плюнут и
пошлют к Никите-словоблуду, врать учиться. А уж если поведаю, что... мой
Ворон, своим задом, у Бессмертного хрустальный фонтан поганил... тут и
дурачок-Шишига брехуном обзовет.
- А ты и не рассказывай, к чему язык трудить, коль не поверят. - негромко
проговорил Кощей и опять приложился к кальяну.
Сотник наморщил лоб, опустошил кубок, вперился в хозяина пристальным
взглядом.
- Почтенный, так ты говоришь... сам этого Христоса видывал?
- И видывал, и слыхивал, и палю попер°к задницы, на прощанье прикладывал,
дабы больше не вернулся.
- Так отчего ты его сразу не придушил, чтобы он дурью не маялся? До чего
ж полезное бы дело сделал.
- Всех не передушишь, - вздохнул Кощей. - Думаешь, он один такой? Нет,
человече! Свято место пусто не бывает. Всегда находятся те, кому своя же
несуразность покоя не да°т. Вот и прут, как бараны, кто в боги, кто в
оракулы, а кто в светлые князья...
За спиной послышались судорожные глотки. Отошедший от страха Ворон шумно
хлебал из фонтана, изредка спл°вывая зазевавшихся рыб°шек.
Бессмертный невозмутимо продолжал:
- Веков через пять-шесть примчался ещ° один хитрозадый, Мамед ли, Махмед,
не помню. Тоже в ученики набивался, но оказался совсем... ни в зуб ногой -
ни пальцем в небо. Того тоже спровадили, да он, сметливей оказался. Дабы не
возвращаться домой, не солоно хлебавши, отправился в земли этого Иисуса.
Добравшись, ходил и собирал то, что тот напривирал. Год слушал и записывал,
год читал и переделывал, год обратно добирался. Наконец воротился с
великомудрой книжицей, - Кощей усмехнулся. - Иудейскому Талмуду с ней и
рядом не пылиться.
- Неужто так мудра? - не поверил Извек.
- Мудра ли, нет ли, не скажу. Но вывернута хитро. Хотя, раболепия,
конечно, поменьше...
Сотник рассеянно кивнул, озадаченно пот°р бороду, поднял глаза на
Бессмертного.
- А скажи ка, почтенный, отчего так не кузяво вышло? Тебя послушаешь, так
эти пришельцы в собственных портах путаются. Почему ж Светлые не совладали?
Почто на нашу землю допустили? Видать, сильны те пришельцы? И почему друг с
другом на ножах, если одним и тем же дышут?
Кощей раздраж°нно скривил губы, побарабанил пальцами по алмазным граням
бокала. Наконец, со скукой в голосе, заговорил:
- А кто сильней? Князь, или псарь с конюхом? - он жестом остановил
очевидный ответ и продолжил. - А когда князь на войне, в его опочивальню и
псарь, и конюх повадиться могут. А повстречавшись в опочивальне, друг другу
в глотку вцепятся, выясняя, кому из них хозяйничать. Светлым, тоже не
сладко: у них порой как у вас, нос вытянут - хвост завязнет, хвост вынут -
нос застрянет. Ну да что это мы вс° о грустном? Поговорим о тебе.
Хозяин обратил взор к дружиннику.
Сотник откинулся на подушки. Вино веселило и, растворяя давешние страхи,
настраивало на задушевную беседу. Он лениво потянулся за крупным стручком
канареечного цвета, отломавшимся от такой же ж°лтой грозди, понюхал,
повертел в руках, бросил обратно.
- Смотрю я на тебя, Кощей, и вс° думаю, хороший вроде мужик, не жадный,
даже конягу моего уважил. А рассказывают про тебя такое, что...
- У нас всегда много рассказывают, - перебил Кощей. - Делов на жмень, а
шуму на мешок. Хотя, кое о ч°м, может и не врут. Случалось и чудил, сдуру,
пока не наскучило. Где - по молодости, где - по горячности. Бывало, и с
девками баловал. Только, думаю, не больше вашего Владимира. Тот тоже - и на
баб неугомонен, и на расправу скор. В князьях, правда, маленько остепенился,
но только маленько.
А что до меня, то признаю. Тыщи полторы разных батыров и витязей конечно
же сгубил, - он помолчал, вспоминая. - Да! Как Бессмертным прозвали и до
сего дня, тыщи думаю полторы, не боле.
- Негоже, - снисходительно протянул Сотник. - Почто столько народу изв°л?
Неужто такой злой?
- Да какой там злой?! Сами виноваты! То им молодильные яблоки с живой
водой подавай, то гусли-самогуды с сапогам
...Закладка в соц.сетях
