Жанр: История
Извек
...х яиц.
Он махнул рукой.
- Ну да ладно, язычники так язычники. Не разделите ли со мной л°гкий
ужин? Небогато, конечно, но как у вас говорят "чем бог послал". Не знаю,
правда, кого послал и куда, но пирожки - вот они. Отведайте, авось
понравится.
Сотник развязал узелок и в воздухе поплыл сладкий дух бабкиных гостинцев.
Глаза чернецов блеснули и уставились на угощение. Носы с шумом втягивали
дразнящий запах.
- Отведайте, уважаемые. Вы такого отродясь не пробовали - знакомая ведьма
состряпала. Между прочим, самая могучая из всех. Вкус необычайный!
Руки, потянувшиеся было за угощением, мгновенно отд°рнулись, будто по ним
хлестнули крапивой. Монахи отшатнулись. На пирожки уставились, будто те
сейчас прыгнут и вцепятся в горло. Главный судорожно глотнул и попятился к
своему камню.
- Благодарствуй, мы молитвами сыты, тем паче, что пост ныне, - вспомнил
он и уселся к огню, опасливо косясь на Сотника.
- Ну, как знаете. - пожал плечами дружинник и принялся за еду.
Когда съел третий пирожок, монахи дурными голосами воспели псалом. То и
дело, как по команде, с усердием осеняли себя святым знамением.
Сотник, продолжая жевать, покачал головой и глянул на Ворона. Тот
брезгливо д°рнул губой, скосил глаза на ревущие рожи и прижал уши. Монахи
тем временем затянули мощней, вс° больше распеваясь и входя в раж. После
того, как все в очередной раз размашисто перекрестились, Ворон с шумом
отвалил несколько парующих "каштанов" и обдал чернецов облаком утробного
аромата. Лица постующихся окислились, дух сп°рло, песнь прервалась. Извек
порадовался, что сидит с наветренной стороны, спрятал виноватую улыбку в
усы, но на коня посмотрел понимающе. Чернецы с трудом откашлялись, но
вторично запевать не рискнули, с опаской поглядывая на ч°рный лошадиный
хвост.
Ничего, подумал Сотник, Аппетит вам не испортишь, коль у вас пост. Доев,
ведьмины гостинцы, отош°л в сторонку, набросил плащ на седло, прил°г и,
сладко потянувшись, сложил руки на груди. Сквозь сон слышал, как чернецы
долго и шумно укладываются, с трудом устраивая объ°мные тела под открытым
небом.
Разбудил Извека монотонный запев. Монахи старательно стонали непонятные
фразы, из которых дружинник разобрал только странное утверждение, что
блаженны нищие духом... Удивл°нно приоткрыв глаза, заметил что чернецы
собрались завтракать. Однако на этот раз перед каждым стояла чашечка воды и
краюшка хлеба. Заметив, что дружинник проснулся, глава хлебосольно пов°л
пухлой ладошкой и смиренно изр°к.
- Добрый путник, не разделишь ли с нами трапезу.
Сотник отрицательно мотнул головой.
- Благодарень, вам, почтенные, но я не голоден. Разве что коника моего
угостите, то-то он рад будет!
Ворон будто ждал этого. Как ни в ч°м не бывало, двинулся к оторопелым
монахам и, в мгновение ока схрумкал полкаравая хлеба. Нюхнув плошку с водой,
фыркнул и вернулся к хозяину. Сотник нацепил уздечку, взялся за седло. Сзади
послышался шорох кр°стных знамений и дрожащий голос главного:
- Чудны дела твои, господи...
- У нас чудес хватает, - согласился Сотник, затягивая подпругу. - Мне,
пока я мелкий был, бабка много такого рассказывала. Вот, к примеру, чудо так
чудо...
Он, почесал затылок, сделал вид что вспоминает, наконец, встряхнул русыми
волосами и таинственно начал:
- Жили были старик со старухой, навалили три пуда с осьмухой, взялись
мять - стало пять, взялись весить - стало десять. О, как!
Взобравшись верхом, приложил руку к груди, вежливо склонил голову.
- Бывайте, почтенные! Спасибо за хлеб-соль!
Не успели чернецы изречь ответ, как Ворон привстал на дыбы и, порубив
копытами воздух, сорвался с места...
...Извек ехал и размышлял вслух. Как замечали друзья, привычка эта,
появилась одновременно с покупкой Ворона. С тех пор, стоило остаться одному,
как мысли сами облачались в слова и п°рли наружу. Коню это видимо нравилось.
Во всяком случае он не выказывал никакого неудовольствия. Напротив: шаг
становился ровней, уши втыкались в зенит и поворачивались на голос
дружинника каждый раз, когда тот выдавал особенно замороченную фразу.
Теперь перед Сотником снова маячили два бархатных лопуха, чутко отмечая
самые ценные мысли.
- Вот же наползает! - досадовал Извек. - Как червей на дохлую корову. И
чем дальше тем больше. Лезут и лезут, будто тут салом намазано.
Он помолчал, почесывая русую бороду.
- Хотя, в общем-то намазано, и изрядно. Земель - богато, народу - богато,
рек и лесов - богаче некуда. Разве эти опарыши упустят такой кусище. Тем
паче, что сам Хозяюшко-Красно-Солнце расстарался и, своими руками мосток
чужакам выстелил. Идите, мол, гости дорогие, пока у меня глаза цареградской
приманкой обшиты! Мол, для меня главное - мясо в мясо воткнуть, да поглубже,
а там заплыви вс° дерьмом. И невдом°к похотливому, что эти гости скоро пуще
хозяев на шею сядут...
В дорожную пыль плюхнулся злой плевок. Ворон крутнул ухом, блеснул
встревоженным глазом, но шагал ровно.
Сотник надолго замолчал. Вспомнил кучи порубленного народу, что, вопреки
княжьему приказу, не шли креститься. Припомнил и десять заповедей оглашенных
на княжьем дворе. В голове, подобно вороньему карканью, снова зазвучал
полузабытый голос чернецов Сарвета: ...не убий... не укради... не
возжелай... Перед глазами одна за другой вставали картины последствий этого
крещения и вечер проклятого дня...
...Ворон споткнулся в кротовьей норе и воспоминания пугливой стайкой
юркнули в стороны. На смену им снова встали невес°лые мысли. Что за тяжкие
времена, сокрушался Извек, с каждым дн°м вс° хуже и хуже. И ладно бы ему
одному, так нет, вся Русь корчится. И никому не ведомо, чем завтрашний день
оберн°тся. Вс° с ног на голову: тати в знатных боярах ходят, чужеземцы
хозяевами смотрят. Честной народ только зубами скрипит.
Грустные думы давили, как могильная плита. Собственная участь только
добавляла кручины. Прав был Микулка, хватит мотаться неприкаянным, пора тылы
укреплять, а там и домом обзаводиться. Вот только переждать дурацкую историю
с Л°шкой Поповичем и его вредной зазнобой. Извек вздохнул. Надоело
пробираться окольными дорогами и за три пол°та стрелы объезжать свои же
дозоры. Три дня уже не слышал иных звуков, кроме топота коня. Завидев у
око°ма одинокую фигуру или сторожевой разъезд, останавливался и спешно
высматривал, куда свернуть. Бывало, Ворон быстрее хозяина определял укромное
место и добирался до него, ловко держась в тени, или ступая по неглубоким
ложбинам.
К полудню четв°ртого дня дорога вывела в степь, свернула вдоль опушки, но
вскоре удалилась от кромки деревьев и, на другой день, вышла на бесконечный
простор. Вокруг, куда ни глянь, катились волны высокой травы, гонимые т°плым
ветром. Извек сразу почувствовал себя неуютно. Не спрячешься - вс° как на
ладони.
Изредка видел вдали столбики каменных баб. Вскоре приноровился не
обращать на них внимания, но поначалу, когда заметил впереди первую,
подумал, что кто-то ид°т пешим. Подъехав, разглядел круглую отполированную
дождями и ветром фигуру, высеченную из т°много гранита. Постоял рядом,
рассматривая древнюю хранительницу равнин, двинулся дальше. В голове
мелькнула мысль: а если прикидываться столбом, когда вдалеке кто-нибудь
появится? Ворона в траву уложить, а самому встать рядом, вот и будет хорошо.
Издали кто хочешь на столб похож - ни обходить, ни скрываться не надо,
постоял чуток и езжай дальше.
Случай испытать новую хитрость представился очень скоро. Солнце уже
тянулось к глазо°му, когда Ворон вдруг остановился. Извек проследил за
направлением морды и, против света, с трудом разглядел несколько точек.
Пора становиться каменюкой, подумал он, соскальзывая в траву. Начал было
тянуть уздечку вниз, но жеребец сам послушно ул°гся на бок, вытянул шею и
опустил голову на землю. Ч°рный глаз вперил в хозяина, который действительно
замер столбом. Даже выражением лица стал напоминать каменную бабу. Некоторое
время стоял, всматриваясь в мелкие фигурки всадников. Те, не сворачивая,
продолжали путь.
- Не заметили, - вздохнул Сотник и стал подумывать о том, чтобы убраться
подальше, так же тихо и незаметно.
Однако, к его досаде, всадники спешились и начали топтаться на месте,
устраиваясь на ноч°вку. Сотник задумчиво глянул на Ворона, который блаженно
лежал на боку и, не поднимая головы, лениво щипал траву. Нехотя крутнул
одним ухом когда услыхал заговорщицкий голос хозяина.
- А может подкрасться по темноте? Ежели свои, то хоть новости подслушаю.
А ежели нет... Ворон, ты как?! Сможешь подползти тихонечко, как лисичка?
Конь двинул головой, оглядел свою тушу, фыркнул и опять принялся за
траву.
- Ага...значит не можешь. - усмехнулся Извек и снова глянул в сторону
заходящего солнца. Видны были только лошади, зато над травой потянулся еле
заметный дымок.
- Не наши, - решил Сотник. - Наши с собой дрова не возят, но подслушать,
на всякий случай, можно.
Он достал угощение старухи и уселся рядом с кон°м, дожидаться, пока
окончательно стемнеет. По вечернице* зас°к направление и захрустел яблоками,
погрузившись в прежние кислые думки. Ещ° раз перебирал в голове события
последних тр°х лет.
На третьем яблоке вдруг почувствовал, что больше почему-то не грустится.
Вс° вокруг начало нравиться - и степь, и небо. Ворон, так вообще казался
роднее брата. Остатком трезвой мысли Извек заставил себя упрятать чудные
плоды обратно в суму и заговорил вслух:
- Вот те и яблочки! Почище мухоморного отвара башку чистят. А какие же в
полной силе были?! Вообще, наверное, летать смог бы, даже без руля и без
ветрил, вернее без крыльев и хвоста.
Задремавший было, конь рубанул ушами воздух и уставился на хозяина. Тот
щерился во все зубы, глаза блестели, голос тоже был странный, хотя брагой не
пахло.
- Нич°, нич°, коник, эт я так, сам с собой. Приятно же поболтать с умным
человеком.
Выслушав объяснение, Ворон лениво перекатился на другой бок и прикрыл
глаза.
- Ага, вот это правильно, - похвалил Извек. - Подремли маленько, утро
вечера мудреней.
Сотник встал, всмотрелся в даль и с удивлением обнаружил, что ч°тко видит
и коней, и струящийся к небу дым. Око°м будто скакнул ближе. Одновременно с
этим в уши хлынул поток звуков. Ясно различал шуршанье жучков и шелест
травы. В двух шагах, под земл°й, кто-то настойчиво скр°бся.
- Ну дела! - оторопел Извек. - Ещ° чуток и начну понимать, о ч°м шеборшит
мышь. Вот так яблочки, а я, дурак, три штуки сожрал, как Ворон капусту. Им
же цены нет! Ежели в дозоре пожевать, любого ворога за тыщу шагов учуешь...
Вс° ещ° удивляясь новым ощущениям, взял уздечку и собрался спутать коню
передние ноги, но конь глянул так, что Сотник порадовался, что лошади не
разговаривают.
- Ну, если такой умный, тогда лежи здесь и никуда не уходи. Буду
возвращаться, тихонечко посвищу. - примирительно проворчал Извек и зашагал в
сторону дыма.
Вс° вокруг шуршало и скрипело на разные лады. Каждый шаг издавал такой
скрежет, что казалось, будто пара меринов ломится через бабкин плетень.
Саженей за двести, Сотник пригнулся и дальше двинулся медленнее. Каждые
полста шагов останавливался, вслушивался в звуки ночи. Наконец, уловив
впереди глухой скрип, замер, присмотрелся.
Неподал°ку сидел дозорный и в задумчивости поч°сывал куцые усы. Глядел
поверх травы, но, судя по выражению лица, ничего, кроме темноты, не видел.
Лохматая шапка с конским хвостом на металлической верхушке, съехала на
затылок, открывая ч°рные сосульки волос. Высокие скулы подпирали узкие
щ°лочки глаз. Перестав чесать редкие прядки усов, степняк сладко зевнул,
захлопнул рот и застонал какой то затейливый мотив.
- Пой, милый, пой! - подумал Сотник и, как кот, скользнул в сторону.
Обойдя печенега по дуге, подкрался сзади. Посидел в пяти шагах от певца,
размышляя, как быть. Умные люди говорили, что после смерти, Ящер больше всех
мучает только предателей, детоубийц и тех, кто оборвал хорошую песню. Песня
Извеку не нравилась, но кто знает, может для кочевников она хороша.
Неслышно выругавшись на длину песни, вс° же решился. Подош°л вплотную,
примерился и влепил ладошкой по уху. Оплеуха получилась звучная, будто
мокрым потником ударили по дубовому столу. Лохматая шапка слетела, песня
прекратилась и дозорного отбросило в сторону. Со стороны стало похоже, что
певец свернулся калачиком и уснул.
- Ну вот и гожо, ежели не убил, то к утру просн°шься! - прошептал
дружинник и двинулся к лагерю.
У огня вечеряли шестеро во главе с десятником. В сотне шагов, по правую и
левую руку от стоянки, из травы торчало ещ° две шапки. Третья побл°скивала в
лунном свете далеко за костром. Извек улыбнулся неизменному воинскому
порядку степняков: по одному дозорному на восход, на закат, на полдень и на
полночь. Глянул на Стожары*, прикинул, получалось, что сменят не скоро.
Время есть.
На четвереньках подполз ближе. Голоса зазвучали громко и отч°тливо, будто
стоял рядом. Скоро почти всех знал по именам.
Кызым, суровый кочевник с голым, покрытым шрамами черепом, пялился в
кост°р. Кивал, равнодушно соглашаясь с каждым из говоривших. Изредка
прислушивался к чему-то, оглядывался, беззвучно шевелил губами. Баласан,
дремал привалившись к куче мешков и перем°тных сум. Прочие негромко спорили,
прихл°бывая кумыс из почерневших деревянных пиал. Тот, кого называли Радой,
горячился.
- Зачем едем далеко? Далеко засеки встретим, надо ехать по краю, к малым
весям. Народу мало - воинов мало, всех зарежем, женщин себе возьм°м. Говори,
Басай, зачем молчишь?
Басай подтянул бурдюк, плеснул в пиалу, покачал головой.
- Надо вс° разведать, разузнать, а веси не уйдут, на обратном пути
заедем. Так велено.
Остальные слушали. Кто-то согласно кивал, кто-то качал головой, глядя на
десятника Салмана, самого старшего из всех. Тот молчал, жевал кусок жареного
мяса и облизывал текущий по пальцам жир. Разговор, казалось, не слушал, но
неожиданно изр°к:
- Хан Радман приказал ехать и разузнать. Сделаем - хорошо, не сделаем -
сикир башка будет.
Закончив немудр°ную речь, Салман в полном молчании приложился к бурдюку.
Так вот оно что, подумал Сотник, у наших земель опять Радман-Бешенный
объявился. Видать, жажда мести покоя не да°т. Оно, в общем-то, понятное
дело: отец, взятый с сыновьями, в плену сгинул, проклиная всех и вся, что не
дождался внуков. Младший брат наш°л смерть уже во время побега, получив под
лопатку Извекову стрелу. Теперь Радман, последний из рода Кури, решил
отыграться. Ну-ну, добро пожаловать.
Сотник слушал дальше, но разговоры закончились. Степняки хлюпали кумысом
и глядели в огонь. Тишину нарушил один, отличающийся тупым, даже очень тупым
лицом. Достав кривую саблю, начал возить по ней куском точильного камня.
Увл°кшись работой, запел на малознакомом наречии.
Тыне ярин тыне, саны сэвдым ярин
санин г°заль г°злярын, санин узун сачларэн
бэнзаир дахдан тэчен, сэлларе сэлла-аре
г°чдан санэ улзун, улзун бахышларен
Извек, сносно знавший хазарскую речь, разбирал только отдельные слова, но
и по ним понял, что песня глупа до безобразия:
...иди ко мне - это раз, я тебя хочу - это два ... и дальше в том же
духе.
Судя по всему, степняки тоже не особо млели от восторга. Радой долго
морщился, но в конце концов не вытерпел.
- Слушай, Каймет, на состязании акынов ты бы точно был вторым!
- А кто первым? - удивился Каймет.
- Первым бы стал Ишак бабушки Басая! У него голос немного лучше.
Степняки загоготали, а Радой продолжил:
- Ты бы пош°л, сменил Аман-Гельтулея. Пусть сюда ид°т, кумыса выпьет,
спо°т немножко. А ты за него посиди.
Каймет вскинул на соплеменников глупые глаза, поднялся, вжикнул над
головой точ°ной саблей и, бросив е° в ножны, с улыбкой направился в темноту.
Не-ет, ребята, подумал Сотник оглядываясь, Аман-Гельтулей нынче не спо°т.
Извек попятился, отступая задом, добрался до глуш°нного певца, подобрал его
шапку, напялил на себя и скакнул в гущу непримятой травы. Высунувшись по
плечи, уселся спиной к лагерю. Сзади слышались неспешные шаги, а сквозь
хруст травы доносились те же незатейливые слова. Либо Каймет пустился
напевать по второму кругу, либо со словами в той песне было не богато.
Ненадолго шаги и голос затихли. Каймет всматривался в темноту, пока не узрел
в скудном зв°здном свете шапку Аман-Гельтулея. Подходя ближе, заговорил:
- Радуйся, Аман, что бог не дал мне твоего голоса! Хотя, чему тут
радоваться, - хвастливо продолжил он. - Когда бог голоса раздавал, я в
очереди за силой стоял. А может...
Хрястнуло. Короткий удар вбил последние слова в рот Каймета вместе с
зубами.
- За силой говоришь стоял? - прошипел Извек, потирая ушибленную в темноте
руку. - Теперь полежи, отдохни. Силу... е° беречь надо.
Он оглянулся на стоянку, тряхнул ушибленной рукой и заспешил к другому
дозорному. Тот, что глядел в сторону ушедшего светила, начал оборачиваться
на шаги за спиной, заметил т°мный контур загородивший огон°к костра и
почувствовал как холодный клинок пробил грудь. Третий дозорный, видимо устав
смотреть туда, откуда прилетают птицы, задремал и принял смерть в объятиях
сна. Извек уже подбирался к четв°ртому, когда за спиной послышались
встревоженные крики. Звали Каймета и Аман-Гельтулея. Последний дозорный
обернулся на шум, углядел Сотника и с криком схватился за оружие. Извек с
ходу рубанул степняка и, уже не таясь, направился к огню.
От костра, на предсмертный крик, вскочили оставшиеся пятеро. Десятник
Салман для острастки рявкнул, чтобы не бежали и степняки сбавили шаг. Дальше
двинулись осторожней, выставив клинки перед собой и расходясь в линию.
- Ну вот и гоже! - оживился Извек. - Лицом к лицу оно всегда веселей.
Бой был недолгим. Бабкины яблоки ещ° действовали и Сотник успевал
замечать каждое движение противников, удивляясь, что те движутся как
контуженные мухи. Меч летал с дивной л°гкостью, вспарывая кольчуги, ломая
клинки и разваливая тела. Скоро нападающие закончились и Извек некоторое
время оглядывался, продолжая помахивать клинком. Вспомнив, что уложил весь
десяток, вернул меч в ножны. Приблизился к стреноженным коням, разрезал путы
- не пропадать же связанными. Чувствуя нешуточный голод, вынул из огня
оброн°нный кусок мяса, выгрыз то, что не успело обуглиться и двинулся к
Ворону. По дороге наткнулся на тело Каймета и только тут вспомнил про
степняцкий малахай на своей макушке. Стащив его с головы, встряхнул
взмокшими волосами, сплюнул и наподдал ногой мохнатую, окованную железом
шапку. Пока возвращался, почувствовал, что в уши будто вставляют пробки.
Звуки глохли, теряли звонкость. Только зрение ещ° сохраняло остроту. Впереди
показался Ворон. Извек едва не рассмеялся, когда конь поднял над травой
ушастую голову и замер: видать тоже притворился каменной бабой, только в
виде лошади.
- Вс°, травоед, сматываемся.
Ворон д°рнулся и в мгновение ока оказался на ногах. Морду держал в
сторону степняцкой стоянки, пытался что-то разглядеть, но ничего кроме
темных силуэтов лошадей не видел. Извек запустил руку в суму, нащупал
яблоко, повертел в руках, скормил коню. Всяко не повредит, может и к пользе
прид°тся, буде случатся ямки-норы разглядит или учует. Вскочив в седло,
глянул на россыпь зв°зд, кое-как прикинул направление и хлопнул ладонью по
крупу. В следующий момент почувствовал как седло едва не выпрыгнуло из-под
задницы и в ушах засвистел ночной воздух. Копыта почти не касались земли.
Сотник покосился, не отросли ли у Ворона крылья, однако, кроме летящей назад
травы, по бокам ничего не мелькало. Извек растянул губы в довольной улыбке:
яблоко делало сво° дело.
Край небосклона черпанул белого света и начал растворять ослабевшие за
ночь зв°зды. Скоро озорь прохудился раскал°нной дырой, и сквозь прореху
показался слепящий лик солнца. Появившись целиком, Ярило на мгновение замер
над виднокраем и, уже не спеша, двинулся путь к противоположной стороне
земли. Ворон вс° н°сся, распустив хвост по ветру, пока впереди не показался
лес. Чуть сбавив ход, начал заворачивать вдоль опушки и скоро выметнулся на
малоезженную дорожку. Прон°сшись по ней ещ° некоторое время, утихомирился,
но хвост вс° ещ° держал торчком. Солнышко начало пригревать и Сотник,
утомл°нный бессонной ночью, задр°мывал. Открыл глаза около полудня, когда
Ворон остановился на пригорке, неподал°ку от мелкой веси. Поразмыслив, решил
вс°-таки заехать, дать роздых коню, да и найти чего-нибудь в дорогу.
Глава 11
Подъ°хав к ограде, помедлил, дабы местные могли увидеть гостя и, не
спеша, двинулся по улице. Из за крайнего дома показался моложавый мужик,
встал, поч°сывая грудь. Заметив, что незнакомец остановил коня, двинулся
навстречу. С уважением оглядев дружинника, присвистнул, напустил на себя
серь°зности, но глаза продолжали блестеть смешинками.
- Да никак к нам путник забр°л, - неверяще протянул он, но не выдержал и
заулыбался во все сорок два зуба. - То-то бабка Осина давеча гостей в воде
видала. Ну здоров будь, мил человек. Как звать тебя.
- Зовут Извеком, - улыбнулся в ответ дружинник. - А кличут Сотником,
хотя, выше десятника пока не залез.
- Ну и то гоже, - хохотнул тот. - Будем знакомы, меня Макухой звать. А
вон Рощак ид°т, дядька мой.
По улице действительно, вперевалочку, двигался кряжистый мужичище,
заросший седеющей бородой. В отличии от смешливого Макухи, глубоко
посаженные глаза смотрели строго, придирчиво. На поясе висел большой
охотничий нож, с шеи свешивался шнур с когтями медведей, волчьими и
кабаньими клыками. Сотник спрыгнул с седла, подождал пока тот подойд°т,
протянул руку.
- Исполать почтенному Рощаку.
Ладонь Извека стиснуло толстыми, как древко копья, пальцами. Великан
задержал рукопожатье, испытующе посмотрел в глаза дружиннику, кивнул.
- И тебе, ратник, блага. Какими заботами пожаловал?
- Коня хотел напоить, - попросту ответил Сотник. - Да ко°-чего съестного
в дорогу купить.
- Эт запросто, - вмешался Макуха. - Да, дядька? А то кабы добрый молодец
не отощал, да ушастика своего не слопал.
Рощак угрюмо глянул на шутника, отрицательно покачал головой.
- Не выйдет!
- Как не выйдет? - не понял весельчак. - Не гневи богов!
- Не выйдет! - упрямо повторил Рощак, глядя на уши Ворона. - Коня напоить
можно, а съестного продавать не будем! Так дадим.
Он хлопнул гостя по плечу и, развернувшись, сухо бросил через пл°чо:
- Веди к Светозару, сажайте за стол, я скоро буду.
Сотник скосился на Макуху. Тот подмигнул, указал дружиннику на широкую
избу.
- Вот так и жив°м. Я по-своему шуткую, он по-своему. Только если сказал,
что не продаст, значит не продаст, прид°тся так брать. А нам вон туда. Нынче
Светозар на охоту ид°т, после обряда снеди немеряно осталось. Там и
отобедаем.
Подходя к дому увидели хозяина. Светозар сидел на крыльце, с любовью
наводил лезвие рогатины. Длинное, шириной в ладонь остри° и без того горело
на солнце, хоть сейчас брейся, но он вс° выглаживал режущие кромки. Сотника
встретил открытой улыбкой. Отставил орудие в сторону, отступил, пропуская
гостя в дом.
- Давненько к нам никто не заезжал.
- Ага, поддакнул Макуха, да и сами дальше леса редко выбираемся. Нам и
тут гоже. Хотя, третьего дня вернулись с торжища. Слыхали, что в Киеве
перемены.
Сотник только неопредел°нно кивнул в ответ, озадаченно поглядел на
Ворона. Макуха весело переглянулся с охотником, снова показал ровные зубы.
- Ступай, ступай, кон°м есть кому заняться.
Светозар, обернулся на двор, резко свистнул. Из конюшни, пристроенной
между домами, выскочили двое юнцов. Уловив жест охотника припустили к
Ворону. Уже в дверях до слуха Сотника донеслось краткое распоряжение:
- Снимите узду, напоите и поставьте к полным яслям.
В горнице, как и было обещано, ждал накрытый стол. У входа, на скобе для
защепа лучин, пузатился собранный заплечный мешок. За ним желтел поживший
ремень отягощ°нный большими ножнами. В углу, как водится, невысокая лавка с
бадейкой, позеленевший медный рукомойник и расшитый петухами рядень.
Пока мыли руки, Макуха вс° пошучивал, про торжище. Пересказывал слышанные
от торговцев прибаутки, хвалился удачным наваром со шкур. Радовался выгодной
закупке припасов для селян. Когда же сели за стол и наполнили кружки,
наконец умолк, охотно принялся за еду. Вскоре появился Рощак. Постановив на
стол три кувшина, присоединился к сидящим. К еде не притронулся, лишь
плеснул себе сурьи и неспешно отпив, обратил взор на гостя.
- Что слыхать в Киеве? Чем дышит великий град.
Сотник дожевал, отложил куропаточью грудку, облокотился локтями на стол.
- Ныне, не то главное! Особливо чем и кто дышит. Хуже другое: в дне пути
отсюда, степняков видел. Видать где-то на границах опять стая гуртуется. Как
бы к вам не пожаловали.
Сотник замолчал, возвращаясь к грудке. Рощак двинул бородищей, с
сомнением склонил голову на бок.
- К нам, думаю, не станут. У нас глушь, все дороги в стороне: где и весей
поболе, и пожива богаче. А тут и слепой узрит, что у брать нечего. Полей
вокруг не видать. Запасы все в лесу, там и главные огороды устроили. Самый
глупый степняк пойм°т, что зерна не растим, жив°м охотой. К таким заезжать -
только лишние хлопоты.
Сотник увидел, как остальные согласно закивали, пожал плечами
...Закладка в соц.сетях
