Жанр: История
Извек
... коня сильней. Скоро, от россыпи
шатров, навстречу вытянулись пыльные хвосты за ч°рными точками всадников -
от стана мчались самые лютые из личной охраны хана. Расстояние быстро
сокращалось. Конь начал хрипеть, когда удалось разглядеть встречавших.
Гельтулей, еле держась в седле, махнул рукой. Всадники на ходу развернулись
и, образовав полукруг, помчались вслед.
До роскошного шатра хана оставалось не больше броска копья, когда
запалившийся конь пал. Аман сильно ударился о конскую шею и закувыркался по
земле. Скакуна десятника Салмана развернуло тяжестью павшего собрата. Он со
всего ходу перекувырнулся через голову, мощно грохнулся на спину и, в
агонии, начал сечь копытами воздух.
Аман-Гельтулей остановился в глубокой пыли, потеряв всякое понятие где
верх, где низ. Покрасневшие белки глаз беспорядочно блуждали, разбитый нос и
глубокие ссадины чернили пыль частыми каплями крови. Шевелился нелепо, руки
то махали невпопад, то черпали высохшую и перемолотую копытами землю.
На шум и крики из шатра показался хан. Небрежно отбросив тяж°лый полог,
шагнул к Гельтулею и остановился, рассматривая грязную копошащуюся массу под
ногами. Лоснящееся лицо Радман-хана могло сойти за славянского идола, если
бы не раскосые глаза, в которых власть и смерть теснили друг друга.
Хан молчал. Терпеливо разглядывал одного из десяти, посланных разъездом
по окраинам Киевских земель. И вот теперь лазутчик, скорее всего
единственный уцелевший, барахтался еле живой в десяти шагах от загнанных
насмерть коней. Наконец взгляд хана скользнул по толпящимся вокруг воинам,
губы еле двинулись.
- Поднимите!
Подскочили двое, взд°рнули лазутчика как мешок с костями, выровняли тело
и подняли мотающуюся голову. Третий догадливо плеснул в лицо холодной водой.
В глазах Гельтулея проступил образ Радмана Лихого. Хан в упор смотрел на
вернувшегося лазутчика. Наконец, когда зрачки Гельтулея перестали блуждать,
прозвучал короткий, как удар ножа, вопрос:
- Почему один?
Из пересохшего горла Амана вырвался каркающий звук. Степняк поперхнулся,
болезненно морщась проглотил вязкий пыльный ком в горле и с трудом
прохрипел:
- Иблис... Все убиты... Иблис вселился в уруса... Ночью убил всех...
- Иблис? - улыбнулся молодой хан. - Почему тебя не убил?
- Подумал, что убил... Аллах помог... не дал умереть.
Радман покачал головой, губы растянулись в недоверчивой усмешке. Не сводя
взгляда с Гельтулея, коротко распорядился:
- К лекарю! К вечеру должен быть жив и говорить со светлым умом.
Он развернулся и медленно скрылся за пологом шатра, где его ждало более
приятное дело. В стане уже знали, что хан выбрал себе юную пленницу из
захваченных недавно полонян. Именно она и должна была принести хану потомка,
который прославит род Радмана в веках. Так предсказали зв°зды, которые
никогда не ошибались. Оказавшись в полумраке шатра, Радман быстро забыл о
вернувшемся Аман-Гельтулее. Он видел лишь широко раскрытые глаза избранницы
зв°зд. Едва рука хана коснулась пряжки расшитого золотом пояса, как
наложницы, приставленные следить за дорогой добычей, понятливо упорхнули
прочь. Заметив, что полонянка сжала зубы и обреч°нно закрыла глаза, Радман
улыбнулся.
- Стерпится и слюбится! - вспомнил он пословицу, услышанную в русском
плену и, по-хозяйски, шагнул к дрожащей пленнице...
Когда, после долгих утех, вновь вышел из шатра, солнце уже смялось у
око°ма, будто кусок теста, замешанного на огне и крови. Радман глянул на
догорающее небо, расправил плечи и неспешно направился к шатру лекаря.
Следом двинулись пара телохранителей, даже в становище не спускавших с него
глаз. Только полог шатра мог отрезать Радмана от охранников, но когда хан
находился в шатре, к двоим у входа присоединялись ещ° шестеро, окружая шат°р
со всех сторон.
Радман не спешил, ступал расправив плечи, с удовольствием вдыхал
прохладный вечерний воздух. Л°гкое утомление после приятных трудов только
улучшало настроение. Великое дело сделано! Скоро у него родится наследник.
Радман уже видел, как будет учить сына ездить на коне, владеть изогнутым,
как серп луны клинком и пускать в цель кал°ные стрелы. О, это будет великий
воин, и родится он сильным и крепким. Четыре невольницы не спустят глаз с
матери будущего хана и плод вызреет во чреве женщины, любая прихоть которой
будет исполняться молниеносно и беспрекословно.
Приятные мечты подняли настроение Радмана и, когда он заш°л в шат°р
лекаря, от утреннего раздражения не осталось и следа. У старца царил вечный
полумрак. На серединном шесте потрескивали два факела, роняя на утоптанную
землю редкие чадящие капли.
Навстречу поднялся Илюмджин-Ота, седой, иссушенный временем старик,
лечивший раны ещ° отцу Радмана и собственными глазами видевший пленение
великого Кури и сыновей. Встретив вопросительный взгляд молодого хана,
старец прост°р тощую руку к дальнему краю, где на ворохе шкур лежал
Гельтулей. Ссадины и кровоподт°ки делали лицо ч°рным, но пыль и засохшая
кровь были заботливо смыты. Услышав шаги хана, Аман открыл глаза и,
зажмурившись от разорвавшейся в голове боли, приподнялся на локте.
Радман жестом приказал не подниматься и Илюмджин, тряся куцей бородой,
вновь уложил больного. Хан шагнул ближе, опустился на корточки.
- Говори! Вс° и медленно! Мы не торопимся.
За спиной хана нависли фигуры охранников. Две пары глаз придавили
Аман-Гельтулея к лежанке. Он качнул головой, что понял и... снова скорчился
от боли.
- Просто говори! - повторил хан, принимая из рук лекаря пиалу с отваром
душистых трав. Отхлебнул, замер, вслушиваясь в слабый голос лазутчика.
- Мы встали на ночь, - начал Гельтулей. - В тр°х днях пути отсюда. Я
выш°л в дозор на восход. Вс° было тихо, никого не видно и не слышно. Только
шорох травы и крики ночных птиц. Потом темнота вдруг собралась в комок и
ударила со всей силой.
Хан двинул бровью, но перебивать не стал, лишь перев°л взгляд на стоящего
рядом лекаря. Тот бесстрастно смотрел в глаза, будто бы говоря, что встречал
вещи и поудивительней.
- Потом, - продолжал Гельтулей. - Настало утро. Каймет был рядом, уже
м°ртвый. Я подош°л к костру, там - никого. Все лежали в стороне, на полдень.
Я видел следы, видел всех убитых. Так можно порубить ягнят, очень острой
саблей и, только выпив очень много росского м°ду. Но наш десяток не
ягнята... И десятник Салман не ягн°нок.
Аман-Гельтулей перев°л дух, преданно глядя на хана. Тот серь°зно кивнул,
подтверждая последние слова лазутчика. Гельтулей прикрыл глаза, заново
вспоминая увиденное.
- Ни один не спасся. Никого сами не успели ударить или ранить - на
клинках ни капли крови. Салман просто разрублен пополам. Сабля в руке
сломана как ветка, а ведь Салман своим дамасским клинком шлемы разрубал.
Остальные - по траве кусками раскиданы. У Басая кольчуга арабская, любой меч
скользил, не спасла. Я такого ни разу не видел. Человек так не может. Иблис
только. Человек - нет.
Гельтулей затих, утомл°нный рассказом. Радман нахмурился, перев°л взгляд
на Илюмджин-Оту. Тот молчал, бесстрастно глядя в глаза хану. Поняв, что от
него ждут каких-то слов, пров°л рукой вдоль узкой седой бородки.
- Он не лж°т. Вс°, что сказал, видел.
Радман улыбнулся, поднялся, расправил плечи.
- Видел говоришь? Хочу сам посмотреть. Выезжаем завтра. Он доедет?
Илюмджин задумался на мгновенье, что-то решив, кивнул головой.
- Завтра сможет.
Не сказав больше ни слова, хан покинул шат°р мудрого старца.
Ночь пронеслась дикой кобылицей и, когда белый череп солнца показался над
краем земли, большой отряд всадников уже горячил коней на краю стана. Едва
Радман в сопровождении Гельтулея выехал впер°д, войско, взбивая высокое
облако пыли, хлынуло на простор степи. Слух о случившемся, ястребом облетел
весь стан и, в прищуренных глазах степняков горел нетерпеливый интерес.
Обсуждали, был ли то в самом деле шайтан или иблис, или Амана просто сильно
стукнули по голове.
Два раза останавливались, когда замечали, что Гельтулей бледнеет и
качается в седле. Несмотря на спешку, Радман вс° же боялся потерять
проводника раньше времени. К месту добрались на утро третьего дня.
Аман-Гельтулей три раза оглядывал око°м, пока наконец не прив°л к месту
недавней стоянки.
Хан с любопытством смотрел на останки. Его не смущал ни трупный запах,
шедший от почерневших тел, ни стада жирных раскормленных мух. Не обращая
внимания на копошащихся в трупах червей, Радман с восхищением переводил
взгляд с одного куска на другой. Задержавшись на половинках Салмана, проехал
пару шагов и с улыбкой остановился у тела Басая, без одной руки. Другая рука
с частью груди и головой лежала поодаль. С обоих кусков свешивались клочья
хвал°ной арабской кольчуги, рассеч°нной будто старая рогожа. Направив коня в
сторону, оглядел Каймета со св°рнутой ударом головой. Три десятка воинов
рассредоточились вокруг стоянки, высматривая на земле какие-либо следы.
Вскоре от самых дальних дон°сся свист. Радман стегнул коня и пон°сся было к
ним, но увидав предостерегающий жест, резко осадил скакуна.
В примятой траве осторожно копошился лучший следопыт Алибек. Завидев
Радмана, молча сел, два раза ткнул пальцем в разворошенные участки травы.
Спрыгнув с коня, хан склонился над земл°й. Среди сухих стеблей заметил
слабый отпечаток подковы. Не поворачивая головы, ровным голосом
поинтересовался:
- Где здесь поблизости живут урусы?
Телохранители уставились на подъехавшего Гельтулея. Тот, силясь
припомнить, нахмурился, поднял голову, оглянулся. Прикинув время и место
солнца, отложил что-то на пальцах и, развернув коня, поднял руку.
- Вон там начинается лес. Если пойти от солнца, то к вечеру добер°мся.
Вдоль леса ид°т дорога. На конце дороги деревня. Голов пятьдесят -
семьдесят. Мужчин два - три десятка. Остальные не в сч°т: бабы, дети,
старики...
- Веди! - распорядился Радман. - Там и разузнаем про этого злого духа.
Больше ему неоткуда взяться в этих краях.
Подняв руку над головой, он помедлил, привлекая внимание всадников, и
резко, будто отсекая голову, кинул ладонь в сторону проводника. Войско
зашевелилось, готовое ехать и Гельтулей, не мешкая, тронул повод. Когда
солнце покатилось к око°му, под копытами коней застучала сухая земля.
Следопыты Алибек и Тушан поскакали впер°д, держа коней по обе стороны от
дороги. Заметив легкоразличимые отпечатки, вернулись, кивнули Радману. Хан с
Гельтулеем пустили коней шагом. Двигались обочиной, рыская глазами по
дорожной пыли. Скоро разглядели следы кованных копыт. Ещ° через несколько
пол°тов стрелы, увидели отпечатки поч°тче. Хан спешился, присел возле следа.
Смуглую щ°ку д°рнуло судорогой, когда узнал киевскую подкову. Такими ковали
лошадей княжьи дружинники. Радман оглянулся, скривил губы в недоброй
усмешке.
- Издалека твой иблис сюда пожаловал. И действительно один.
Гельтулей опустился рядом, с сомнением поглядел на вмятую землю, но
ничего не ответил. Проследил глазами как хан вскочил в седло, потрогал след,
будто запоминая его на ощупь и угрюмо вернулся к коню. Радман же наоборот
оживился. В глазах засверкал огонь охотника, вышедшего на след крупного
зверя. Рука нетерпеливо взметнулась и отряд, наст°гивая коней, рванулся
впер°д. Однако скоро стемнело и кони сбавили ход. Всю ночь двигались по едва
угадываемой дороге. Спешащая на отдых луна серебрила траву, безразлично
взирая на ползущую по земле темную массу степняков. К веси подъехали в
предрассветных сумерках. Всадники, подр°мывали. На дорогу не глядели, кони
сами держались плотным табуном, а направление и скорость задавали едущие
впереди.
Въехав на пригорок, Аман-Гельтулей приподнялся в стременах, пов°л головой
из стороны в сторону. Небо стремительно светлело и впереди обрисовались
невысокие домишки небольшой, обнес°нной оградой веси. Над домами начинали
струиться редкие дымки. Гельтулей оглянулся и указал хану на просыпающееся
селенье. Радман тоже привстал, то ли пересчитывал дома, толи разглядывал
спускающуюся к ограде дорожку. Закончив осмотр, потянул из ножен старинный
клинок. Небрежно ткнул им в сторону домов и отряд сорвался с места.
Лава всадников, с каждым мгновеньем наращивая скорость, неудержимым
потоком полилась по склону. Топот копыт слился со свистом и яростными
криками. Жуткий вой, обогнал стаю степняков, прон°сся впер°д и резанул по
душам селян. Весь замерла на тот краткий миг когда каждый вдруг ощущает, что
радость кончилась и пришла беда.
Детишки, высыпав из домов, бросились кто куда, но р°в могучего
чернобородого мужика заставил сбиться в кучку. Несколько мальчишек
повзрослей подхватили младших за руки и припустили мелкими ватажками к лесу.
За несколько мгновений до того как первые всадники достигли околицы, к
ограде у крайних домов рванулся распоясанный мужик с бревном на плече.
Стайка стрел прошмыгнула мимо и зарылась в пыли. Бегущий споткнулся,
пробежал несколько шагов боком, но выровнялся и уверенно забросил бревно в
развилки крайних столбов. Едва успел налечь всем весом на запор, как
перегородку тяжело тряхнуло. Несколько лошадей, ударились грудью, потеряли
всадников и осели на круп. У прохода возникла сутолока, кто-то валился на
землю, попадая под копыта разгоряч°нных коней, кто-то пытался перескочить
через препятствие, но лишь добавлял толчеи.
Мужик же развернулся к вылетевшим из с°дел и только тут стали видны
застрявшие в теле стрелы. Обламывая древки, он рванулся к ближайшему
степняку, ухватил за голову, вывернул назад и ударом колена подбросил
степняка вверх. Не глядя на безжизненное со сломанной шеей тело, развернулся
ко второму, что уже поднялся и выхватил клинок. Бросил быстрый взгляд на
лес, успел увидеть детишек, подбегающих к деревьям и неловко увернулся от
удара. Лезвие полоснуло по груди, однако, мужик привычно сграбастал степняка
и сунул в брюхо его же саблю. Кочевник схватился за торчащее из живота
лезвие, выпучил глаза и не в силах вздохнуть, захлопал ртом. Макуха ещ° раз
оглянулся на опустевшую опушку, перев°л взгляд на грудь. Из сеч°ной раны
белизну рубахи заливало красным, а сбоку уже блеснула кривая отточенная
смерть. Широкий взмах и... русая голова слетела с крепких плеч.
Обезглавленный сделал шаг и повалился на убийцу. Тот отшатнулся от тела,
вгорячах пнул труп и бросился к коню. Перегородку, давшую селянам несколько
лишних мгновений, уже выбили и, за ограду хлынули разъяренные всадники.
Старая Осина-Травница, ещ° до атаки степняков, почуяла неладное. Быстро
глянув на белоголового мальчонку, ходившего в учениках, прислушалась к
чему-то и подалась из избы. Уже в дверях услышала яростный вой. Обратив на
звук слезящиеся глаза, заметила надвигающуюся на весь беду. Замерев, видела
как у ограды погиб Макуха, внучатый племянник, первым встретивший ворогов.
Обернувшись к выскочившему следом мальцу, указала глазами на узкую тропку
меж лопухов и необыкновенно спокойным голосом приказала:
- Лети, Ратиборушко, до оврага, а там в лес. Лети, милый, обгони смерть.
Властный жест старухи сорвал пацана с места, а Осина-Травница зажав в
сухом кулаке оберег Рода, медленно пошла навстречу ворвавшимся в селение
кочевникам. Видела выбегающего плотника Корнила, снующих меж домов
Кочевников и остановившегося у ограды Хана с телохранителями.
Радман неподвижно сидел в седле. Только ч°рные глаза рыскали по деревне,
выхватывая отдельные куски боя. Совсем рядом, из дома выскочил селянин с
плотницким топором и бросился на всадника, небрежно поигрывающего клинком.
Чогыр ловко отс°к руку попавшемуся на пути мужику. Осадив коня, развернулся
на месте и ощерил в улыбке ровные белые зубы.
- Эй, урус, зачем хороший топор бросил? Бери, драться будем!
Корнил не глядя на брызжущую кровью культю, оценил расстояние до топора
и, вытянув уцелевшую руку, бросился к оружию. Степняк вновь показал
ловкость. Едва топорище оказалось в руке, свистнула кривая сабля и вторая
рука упала под тяж°лые копыта. Сбитый кон°м селянин неуклюже забарахтался в
пыли, пытаясь подняться. Кое-как взгромоздив тело на колени, снова увидел
довольный оскал степняка.
- Эй, зачем опять бросаешь? Драться надо, да? Теперь в зубы бери!
И тут Корнил закричал, дико, безысходно. Щ°ки, с восьми лет не видавшие
сл°з, заблестели крупными каплями. Поднявшись с колен, шатаясь пош°л на
всадника. Пыль, вокруг него, темнела от брызг крови и скатывалась в
тестообразные сгустки. Сквозь шум набега опять пробился насмешливый голос:
- Эй, какой глупый урус, когда меня видишь убегать надо!
Степняк заметил, как раненного качнуло назад, и двинул коня к нему.
Поравнявшись, вс° так же улыбаясь, с силой пнул в серое от пыли лицо.
- Собака урус! Куда ид°шь? Ползать надо, когда перед тобой батыр!
Белозубая улыбка не сходила со скуластого лица, пока безрукий снова не
поднялся на ноги. Чогыр хотел сказать что-то ещ°, но еле живой мужик вдруг
рванулся и укусил его коня за губу. От дикой боли жеребец взвился на дыбы и
сбросил седока. Корнил качнулся к упавшему и, от всей души, влепил ногой по
растерянной скуластой морде. Однако, силы уже покинули тело и он повалился
на землю. Сквозь пыль проступила смертельная бледность.
Яростный удар поднявшегося Чогыра расс°к спину упавшего. Наспех отерев
рожу, степняк взобрался на коня и спешно огляделся. Перед домами по всей
улице темнели окровавленные тела. От крайней хаты тащили девку в разорванной
одежде. У дальних домов десяток всадников окружил двоих мужиков с вилами.
Рядом с ними несколько лошадей д°ргались в предсмертных судорогах. Тут же
валялись неудачливые седоки. Прочие, не решаясь подойти, уже выд°ргивали из
колчанов короткие луки и спешно накладывали стрелы на тетиву.
Остальная масса степняков металась от дома к дому, забегали в двери,
кого-то рубли на месте, кого-то, под крики и стоны, выволакивали наружу.
Ставили на колени, задирали голову вверх и, вставив остри° в рот, вбивали
клинок на две трети. Бросив корчащееся тело, деловито устремлялись к
следующему дому. Чогыр оглянулся в поисках подходящего дела, заметил у
ограды хана. Тот, в окружении охранников, надменно наблюдал за происходящим.
Встретив взгляд воина, Радман коротко пов°л рукой, приглашая батыра показать
свою удаль.
Чогыр лихо поднял коня на дыбы и красивой рысью устремился к дальним
домам. У приземистой избы заметил бледную как полотно старуху, что шла прямо
на него. Пришпорив коня, зан°с саблю и с гиканьем помчался на
Осину-Травницу. Молниеносно преодолев разделяющее их расстояние, привстал в
стременах. Точ°ный клинок уже сорвался вниз, когда костлявая длань Осины
взметнулась навстречу. Череп старухи сухо лопнул под ударом и... в этот
момент Чогыр увидел черноту. Слепота, посланная проклятьем, обрушилась
мгновенно и оторопевший степняк не успел остановить скакуна. Конь на полном
скаку прош°л вплотную с избой ведуньи. Жердь для просушки рогожи выбила
красивые белые зубы и, проломив шейные позвонки, выдернула Чогыра из седла.
Повисшее на жерди тело д°рнулось и замерло в двух локтях над земл°й. Из
безжизненной руки выпала гордость Чогыра - дорогой дамасский клинок.
Полуприкрытые глаза Корнилы видели как блеснула упавшая сабля. Вместе с
последними каплями крови, жизнь вытекала из безрукого тела, но губы,
разбитые сапогом степняка, в последний раз улыбнулись:
- Что ж ты, батыр, сам клиночки роняешь...
Светозар выскочил на шум позже всех. Сон, сморивший после долгой охоты,
не дал услышать первые звуки набега и он вывалился в самую гущу боя. На его
глазах упали истыканные стрелами Борун и Дубыня. Напротив соседского дома,
между степняцкими конями метались дети Рощака. Сам Рощак, с разрубленным
затылком, ничком лежал на задушенном в медвежьих объятьях степняке. Ещ° пара
смятых трупов валялась неподал°ку. Кочевники кружили вокруг детей, что
отчаянно уворачивались, ныряя под брюхо лошадей. Суматохи добавляли кони с
опустевшими с°длами.
Охотник метнулся к оставленной у двери рогатине. Стрелой преодолев
десяток саженей до Рощаковского двора, сходу пробил хребет одного из
всадников, укрылся под падающим телом и из-под него вспорол грудь другому.
Оттеснив детей в про°м между домами, двинул рогатиной по кругу и расс°к
морду лошади. Седок, под дикое ржание, вылетел из седла и был мгновенно
приткнут к утоптанной земле. Только тут беспорядочно толкущиеся степняки
разглядели неожиданную помеху и ринулись на селянина. Завязалась
ожесточ°нная круговерть. Ловкий мужик всякий раз успевал поднырнуть под
оскаленные конские морды, нанося удары по лошадям и всадникам. Кони визжали,
пятились и падали, мешая друг другу в тесном проходе.
Улучив момент, Светозар оглянулся. Трое Рощаковских детей вжались в стену
конюшни, что соединяла два соседних дома. Глаза с ужасом смотрели на
кровавую сечу, но никто не пытался вырваться из бревенчатого тупика.
- Бегите, - рявкнул Светозар и сноровисто впихнул рогатину под подбородок
ближайшего всадника. Изготовившись встретить ещ° четверых, уже не
оглядываясь проревел: - На кровлю! Быстро! И в лес!
Наотмашь рубанув по коленям лошади, обратным махом расс°к шею потерявшему
седло воину и длинным выпадом достал живот ещ° одного. Снова оглянулся. Дети
тщетно пытались заползти на крышу. Сил°нки, вымотанные беготн°й, подводили и
ослабевшие руки срывались с гладких бр°вен. Светозар встретил обреч°нный
взгляд тр°х пар глаз. Уже с малолетства каждый знал, что лучше смерть, чем
живь°м в руки кочевников.
Все трое, вжались в стену, не дыша смотрели на последний бой дядьки
Светозара. Видели как тот пытался расчистить дорогу к бегству. Как свалив
ещ° двоих, завертелся между кочевников, но прыти не хватало. Уже не один
ятаган задевал плечи, руки, спину. Рубаха повисла красными клочьями, но
охотник вс° ещ° держался на ногах, орудуя окровавленной рогатиной. Вскоре
пришлось остановиться. Больше двух десятков всадников перегородило выход из
тупика, но теперь никто не лез напролом и кони просто топтались широкой
дугой, отступая всякий раз, когда Светозар бросался впер°д. Истекающий
кровью охотник отступил к детям. Степняки потянули луки, перебрасываясь
короткими фразами и поглядывая на разбросанных по земле соплеменников.
Однако прозвучавший за спинами властный голос Радмана заставил остановиться.
- Взять живым! Может это и есть наш злой дух.
На смену лукам появились арканы. С десяток рук начали старательно
готовить волосяные петли. Теперь, когда загнанному зверю никуда не деться,
можно было не спешить. Однако, тяжело дышащий урус вдруг что-то рыкнул,
бросил оружие под ноги и, пригнувшись, сцепил ладони. Дети, один за другим,
серыми комочками стали вспрыгивать ему на руки, а Светозар мощными толчками
отправлял их на крышу. Мгновенье, и все трое скрылись на той стороне кровли.
Тут же блестящие от крови руки подхватили тяж°лое сосновое древко и ткнули
остри°м в землю. Под встревоженные крики степняков, охотник в один мах
забросил тело наверх, но ж°сткие арканы уже взвились в воздух. Повинуясь
наездникам, кони подались назад и Светозара сбросило на землю. Ладонь
неудачно скользнула по рогатине, а затянувшаяся на шее петля повлекла к
толпящимся кочевникам. Посыпался град жестоких ударов и застеливший глаза
кровавый туман погрузил охотника в тяж°лое беспамятство.
Вернувшееся сознание плеснуло в уши торжествующий хохот и глумливые
гортанные крики. С трудом разлепив залитые кровью глаза, Светозар обвел
взглядом разор°нную весь. Всюду убитые. Не обращая внимания на толкущиеся
рядом широкоскулые морды, старался сосчитать побитых чужаков. Углядел два с
половиной десятка, застонал от досады, маловато, тем паче, что с дюжину
положил сам. Потом по белым, с красными пятнами, рубахам попытался прикинуть
сколько уцелело селян. Даже если в домах порубили столько же, сколько на
улице, получалось, что треть вс°-таки утекла. Теперь не пропадут. Дождутся
на опушке тех, кто ещ° не приш°л с охоты, вместе выживут.
Морщась от боли, повернул голову. Сам был прикручен к жердям ограды,
неподал°ку от обезглавленного тела Макухи. Голова весельчака, облепленная
жирными мухами, лежала в нескольких шагах позади. Светозар скрипнул зубами,
перев°л взгляд на приближающегося хана. Радман подош°л вплотную, внимательно
вгляделся в лицо охотника.
- Кто убил моих людей?
- Неужто слепой? - скривился Светозар. - Оглянись! Разуй глаза! Все
здесь.
Радман улыбнулся дерзкому ответу, одобрительно покачал головой.
- Не сегодня, урус! Не сегодня. Шесть дней тому. Один конный, - рука хана
двинулась направлении, откуда пришел его отряд. - В поле, с той стороны.
- Так там бы и поискали, наши туда не ездят.
- Знаю, копыта ваших лошадей уже смотрели. Только следы того конного
ведут к вам. Говори где он.
- Ни видом не видывал, ни слыхом не слыхивал. - медленно проговорил
Светозар и, взглянув на вставшее солнце, постарался расправить плечи. Тело,
налитое холодом то и дело колотила дрожь. Судя по шуму в ушах, л°гкости во
вс°м теле и лужам крови нат°кшим под ноги, до встречи с богами осталось не
очень много времени. Даже если начнут пы
...Закладка в соц.сетях
