Жанр: История
Извек
...Велигой осадил своего гнедого.
- Жив.
- Кто? - не понял Мокша, но тут же ос°кся.
Внизу, у воды темнели три фигуры. Две - человеческих, замерли не размыкая
объятий. Третья - конская, топталась рядом, делая вид, что пас°тся и ничего
не видит.
- Э-эх, други, - ощерился Мокша. - И тут мы опоздали.
- Ну что, может подожд°м? - сощурился Эрзя.
Мокша с сомнением качнул головой. Покусал сивый ус, качнул ещ°.
- Как же, дожд°шься их. Когда-то теперь наобнимаются. Потом, опять же,
поцеловаться надоть, а там ещ° и чешую возьмутся соскребать, от тины
прополаскивать...
- Ага, - поддакнул Эрзя. - Тады поехали на пригорок, кост°рчик запалим,
пожрякать состряпаем, а там, когда молодые придут, мирком и за свадебку.
Мокша опасливо покосился на берег, скорчил знающую мину и убежд°нно
заключил:
- Ежели будем ждать молодых, то боюсь с голоду передохнем, кому тогда
Русь защищать. Может свистнуть?
- Свисти! - кивнул Эрзя.
Однако, Ворон уже заметил троих всадников и, робко приблизившись к
хозяину, ткнулся мордой в спину...
...К стоянке подъехали вечером. После того, как Мокша представил Русалке
всех присутствующих, с радостью уселись ужинать. И Дарька, и дружинники с
Микишкой изо всех сил старались не смущать Лельку любопытными взглядами, но
глаза сами собой норовили вытаращиться на невиданное чудо. Не мудрено, живая
русалка, в двух шагах, избранницей одного из них...
Мокша улучив момент, подмигнул Эрзе, кивнул головой на Извека с Лелькой и
с гордостью показал большой палец, мол, так-то, знай наших, настоящую
русалку, для своего невестой вез°м. Эрзя пожал плечами, как о само собой
разумеющемся, однако, глаза таращил не меньше всех. Тем временем, Дарька
пошушукалась с Ревякой и, дабы отвлечь внимание от смущ°нной девчушки,
запела. Подождав конца зачина, Ревяк подхватил песню вторым голосом и все,
внимая им, затаили дыхание. Старая кощуна выходила на диво душевно,
сопровождаемая потрескиванием костра и криками ночных птиц. Русалка давно не
слышавшая людских песен замерла, с широко раскрытыми глазами, губы вторили
словам припева, по щекам пролегли две мокрые дорожки.
Сотник, не сводивший с не° восхищ°нного взгляда, внезапно изменился в
лице. В голове искрой промелькнула догадка. Вспомнился подарок рыжеволосого
незнакомца, что встретился на берегу моря. Припомнил и сказ о выполнении
желания. Украдкой, не заметил бы кто, дрожащей рукой содрал с пояса кошель,
кое-как распустил шнурок... Неужели его счастье - всего лишь волшебство,
смят°нно подумал он. Неужели достаточно было воспользоваться подарком
рыжеволосого?! Нащупав пальцами бусину, с замирающим сердцем повернул руку
и... облегч°нно вздохнул: жемчужина белела молочным боком. Тут же бросив е°
обратно, спешно вернул кошель на пояс. Заметив на себе взгляды друзей,
дождался конца кощуны и, как ни в ч°м ни бывало, заговорил:
- Есть доброе дело, гои! Надо бы в края Микишки съездить, да недельку
другую по тамошним лесам пошастать. Токмо ватажку стоит собрать поболе.
Сотни две-три.
- Что за дело? - оживился Эрзя. - Башки кому-нибудь посшибать, али леших
из берлог выкуривать? Ежели леших, то я не поеду. Пущай Рахта с Сухматом
управляются.
- Не леших, - рассмеялся Сотник. - Лешие, чай, из наших будут, а с нашими
у нас мир, да лад. Там же нечисть развелась, что чужими богами разведена. С
каждым дн°м плодится вс° боле, благо с одного края е° болота держат, с
другого заставы с кудесниками да чародеями. Но, чую, скоро наружу попрут, а
тогда по всей нашей земле расползутся. Надобно нам добраться до тех дыр,
откуда они прут, добраться да перекрыть им путь дорожку. А там уж и
повывесть всю их братию. Проводники у нас есть.
Микишка с Дарькой кивнули, а Мокша почесал чуб и хлопнул себя по колену.
- Гоже! Однако, прежде, в Киев воротиться надо. Нас поди уже хватились,
боюсь кабы Владимир не осерчал. Благо есть чем отчитаться: сабелек привез°м,
коней басурманских... - всяко работа видна. Скажем, мол, не зря
прохлаждались, за землю свою радели.
- Так и порешим, - подытожил Извек и подмигнул Микишке.
Алтын расцв°л довольной улыбкой. Вс° складывалось как нельзя лучше:
сбылось то, о ч°м раньше и мечтать не мог. Он тут же представил, как
проезжает по родному городищу княжьим дружинником и как знакомые вытаращат
глаза, увидев его среди таких героев...
Глава 35
Криком помнить изгибы степей,
В лапах бойни пропеть о тебе,
Что сберегла крыла...
Дмитрий Ревякин
Илюмджин-Ота, мудрец, без совета которого Радман не принимал ни одного
решения, распахнул полог шатра. Холод туманного утра, коснувшись лекаря,
спешно хлынул в раскрывшуюся обитель тепла, выдувая застоявшийся дух
целебных трав. Старец втянул студ°ный воздух и обв°л взглядом просыпающийся
стан. Плохой, очень плохой сон разбудил его сегодня. Илюмджин нахмурился.
Такие сны никогда не случаются без беды. Он медленно прош°л между шатров,
присел возле ближайшего костра. Исподлобья глядя на языки пламени,
прощупывал разумом каждый миг сна, пытался уловить мельчайшие крупицы
тайного смысла, вплет°нные в яркие образы утренней др°мы...
... Бег, быстрый бег, сквозь обожж°нные солнцем травы. Тупик из тесно
стоящих шатров, толстый ков°р мягкого сена, на н°м - кобылица, разрешающаяся
от бремени. Ржание, судорожные рывки кобылицы, осклизлый плод, выходящий из
чрева... Марево, отделяющее Илюмджина от новорожд°нного... мгновение мрака
и, взор, прорвав препятствие, приближается к мокрой трепыхающейся плоти.
Живой ком д°ргается раз, другой и... лопается, открывая под расползающейся
кожей массу копошащихся червей...
Кост°р щ°лкнул раскал°нным сучком. Лицо старца дрогнуло, будто свед°нное
внезапной судорогой, почувствовал как за спиной что-то пошевелилось.
Поднесли жареного мяса, но лекарь, не глядя, указал на бурдюк кумыса. Тут же
появилась пиала, расторопные руки аккуратно наполнили е° и протянули взамен
еды. Илюмджин-Ота сделал пять небольших глотков, вернул пить° и слабым
жестом приказал оставить его одного. Взгляд снова погрузился в трепещущее
пламя.
Воздух быстро наполнялся обычным гомоном, когда со стороны крайних шатров
донеслись крики. Стан всполошился. Подобно муравьиной куче, в которую
бросили камень, вс° вдруг замерло, но тут же вновь зашевелилось, наращивая с
каждым мгновением суету и мельтешение. Между костров, к пустому пространству
у ханского шатра, потянулись встревоженные воины. Илюмджин снова поморщился.
Что-то холодное скользнуло вокруг сердца и затаилось под хребтом, отчего по
всему телу прошла неприятная дрожь. Несмотря на это, ноги сами подняли худое
сутулое тело и понесли на шум, сулящий приоткрыть тайну скверного сна.
Подойдя ближе, заметил над толпой сутулую фигуру всадника. В груди скребнули
когти мерзкого страха, заставившего прибавить шагу. Когда всполош°нные
соплеменники расступились перед Илюмджином, всадник уже спрыгнул со
взмыленного коня. Собравшиеся, образовав круг, молча смотрели на покрытого
пылью гонца. Тот загнанно рыскал глазами по толпе, пока не увидел выходящего
навстречу старца. Лекарь остановился перед прибывшим, заметил потемневшие
пятна крови, сбитые кожаные пластины доспеха. Сквозь пыль узнал худое лицо
Аман-Гельтулея. Из шатра хана высунулись несколько невольниц, рты
нараспашку, в глазах тревога. Вс° замерло в мрачном ожидании, когда воин
наконец выдохнул:
- Хан Радман м°ртв!
Тишина была ему ответом. Илюмджин-Ота сделал ещ° шаг впер°д, постоял,
буравя взглядом носителя ч°рной вести, затем повернулся и обв°л взглядом
ошеломл°нную толпу. Смуглые лица скисли растерянностью и досадой. Те, кто
раньше начинал сомневаться в успешности хана, убедились в правоте своих
сомнений и теперь их мысли легко читались сквозь злобный прищур. Другие же,
не могли поверить в случившееся. В глазах мелькала то жажда мести, то полное
смятение. Кто-то из задних рядов уже попл°лся прочь, кто-то пов°л глазом в
сторону, собираясь последовать за ними, но над безмолвным станом прозвучал
голос мудрого Илюмджина-Оты.
- Смерть доблестного Радмана вселит в нас новые силы! - пронеслось над
сборищем, заставляя всех вновь замереть. - Тлен и пепел останутся за
копытами наших коней, когда месть понес°т нас на своих крыльях. И смерть
прид°т к каждому, кто увидит нас на этой земле! Хан м°ртв, но не прерв°тся
род великого и славного Кури. Будущим летом взойд°т семя Радмана и родится
новый великий вождь, которому суждено прославить себя и нас на века. Так
сказали зв°зды! И да будет так! Ибо избранница Радмана уже носит его сына!
Длань старца прост°рлась в сторону ханского шатра, где невольницы ловили
каждое доносящееся до них слово. Одна вс° время оборачивалась передавая
услышанное внутрь шатра. С лиц собравшихся постепенно сходила оторопь. Глаза
начинали блестеть. Степняки оживали, в предвкушении щедрого ритуала. Кто-то
уже вскидывал оружие, а тишину прорезали гортанные боевые кличи. Через
мгновение крики подхватили десятки глоток и сборище залило блеском
отражающегося в клинках солнца. Буйство достигло своей вершины, но вой
внезапно стих, когда из шатра Радмана вышла мать будущего великого хана.
Десятки глаз уставились на прекрасную полонянку.
Она же, не сводя горящего взора со старца, медленно ступала от шатра.
Кто-то отшатнулся, пропуская избранницу Радмана в круг, кто-то готов был
вновь заорать, приветствуя ту, что принес°т хана-победителя. Илюмджин-Ота
перев°л дух, видя, что самые главные беды позади и, учитывая случившееся,
вс° ид°т как нельзя лучше. Полонянка, тем временем, остановилась в пяти
шагах от старца. Обвела толпу торжествующим взглядом, не оставив сомнения,
что слышала и поняла вс° сказанное. Илюмджин по-хозяйски пов°л рукой на
воинов, приложил ладонь к груди и почтительно склонил голову, продолжая свою
игру за сохранение власти. Однако, оставшиеся на его голове волос°нки встали
дыбом, когда он услышал звонкий смех пленницы. Чело лекаря едва двинулось
вверх, а полонянка уже выдернула из рукава маленький, отточенный как бритва,
ножик для резки жареного мяса. В глаза обмеревшего мудреца неудержимым
восторгом блеснул е° победный взор. Не дав никому опомниться, она вскинула
игрушечное оружие к своей шее, ткнула остри°м лезвия под край левой щеки и,
обеими руками, что есть силы рванула ножик к правому уху.
Пурпур обильно залил белизну сарафана и скатал пыль под ногами в т°мные
шарики. Несколько мгновений полонянка ещ° стояла, принимая синими очами
высокое ласковое небо. Потом колени подогнулись и полонянка мягко пала на
забрызганный кровью песок. Тело потревожила последняя дрожь и она затихла со
счастливой улыбкой на губах.
Илюмджин-Ота сдавленно захрипел...
Возвращались почти седьмицу, неспешно, чтобы не растрясти раненых. Только
на пятый день, когда Ревяк начал жаловаться на чешущуюся спину, поняли, что
мясо срослось, и пустили коней побыстрей. Микулка, скоро забыл, что получил
по голове, лишь изредка морщился, и прижимал руку к р°брам, когда конь
оступался в кротовьих норках. Извек, как и подобает мат°рым воям, оклимался
быстрее всех. Глаз не сводил с обрет°нной русалки, удивляя всех сиянием
счастливых глаз. Казалось само присутствие Лельки лечило лучше, чем десяток
знахарей.
На привалах Лелька не отходила от Дарьки, вместе с ней готовила еду,
обихаживала раненых, на лету схватывая вс°, чему не научилась в русалочьем
племени. Внучка волхва, поначалу удивлялась наивным вопросам, но терпеливо,
как младшей сестре, объясняла и показывала вс°, что нужно. На третий день
обеих было не разлить водой. Лишь изредка Лелька замечала грустный взгляд
подружки. Догадавшись, что всему причиной остриженная голова Дарьки,
улыбнулась, шепнула что-то ей на ушко и, встретив недоверчивый взгляд,
уверенно кивнула. Через день Микишка с удивлением заметил, что Дарькины
волосы прибавили около вершка длины. Услыхав объяснение, с уважением
покосился на избранницу Сотника, в глазах блеснула радость и благодарность.
У русалки оказались иные, неведомые людскому племени, знания и теперь
большую часть свободного времени девчонки шушукались в сторонке, обмениваясь
секретами волшбы.
В полдень шестого дня, дорога перевалила древний курган и свернула к
излучине Лебеди. Под копытами коней пылила родная земля, а вокруг
расстилались до боли знакомые просторы. Впереди всех, подбоченясь, гордо
восседал Попович. Глядел перед собой по-хозяйски, будто воевода, ведущий
домой победоносное войско. За ним, бок о бок, ехали Микишка с Дарькой, Ревяк
и Сотник с Лелькой. Певец, перетянутый тугой повязкой, опирался локтем о
притороченные к седлу связки сабель. Прикрыв глаза, негромко напевал, радуя
обе пары и едущих следом Радивоя и Микулку. В стороне, под присмотром
Велигоя и двух молодых дружинников, пылил степняцкий табун.
Мокша с Эрз°й чуть подотстали. Как подобает почтенным воям, возвращались
позади всех. Эрзя задумчиво крутил на пальце сивый ус, с интересом
поглядывал на Извека с Лелькой, косился на друга. Балагур довольный жизнью,
отечески оглядывал отряд, любовался простирающимися вокруг родными далями,
умиротвор°нно щурился, как кот, слопавший полкрынки сметаны. Заметив взгляды
Эрзи, удивл°нно крякнул.
- Ты почто насупился. Тут, вишь, чудеса сплошные, а ты вс° косорылишься,
как мудрец над куриным яйцом. Радоваться надо. Глянь вон на Вешу, сидит не
дышит над своим чудом...
- Лелька то? Почему ж чудо? - перебил Эрзя нарочито безразлично. - Девка
как девка. Хороша конечно, ничего не скажешь, да только чуда - никакого.
Русалка, она и в Искоростене русалка.
- Не-е, - протянул балагур со знающим видом. - Наши русалки лучше
искоростен°вых. Наши и в грудях покруглей и бедром поглаже. Да и на личико
краше!
Эрзя задумчиво кивал, то ли своим мыслям, то ли соглашаясь со словами
друга. Поймав языком кончик уса, куснул, выплюнул, почесал щетинистый
подбородок.
- Нечто мне лешачиху какую за себя взять? - в раздумьи пробормотал он. -
От это будет чудо! Либо кикиморку...
- Женишок! - хохотнул Мокша. - Да ты их видал, хоть раз? Хоть глазком?
Они ж страшные, как моя жизнь! Водяной рядом с ними писанный красавец. Хотя,
говорят, и от водяного жуть бер°т.
Эрзя зевнул, пожал плечами.
- Ну, тады ладно. Не буду и смотреть.
- Нет, отчего же? - оживился балагур. - Поглядеть, оно завсегда полезно.
Говорят, ежели с вечера, в омут бочонок хмельного м°ду бросить, то он наутро
опохмеляться выплывет. Тут и погуторите, и насмотритесь: ты на него, он на
тебя. Только ты тоже хлебни для храбрости, чтобы не испужаться...
- Ага, - проворчал Эрзя в полудр°ме. - Ещ° не известно, кто больше
испужается, я его похмельного, или он меня хмельного...
Ревяк тем временем умолк. Затаив дыхание смотрел на облака, что неуловимо
меняли форму, являя собой то медведя, то коня, то морды диковинных зверей.
Микулка направил коня к Извеку. Поравнявшись, виновато покосился на Лельку,
но любопытство оказалось сильней.
- Слушай, Извек, а как ты без оружия со следопытами справился?
- Почему без оружия? - удивился Сотник. - У меня нож был.
- И что, - оживился Микулка. - С одним ножом на сабли?
Сотник отрицательно мотнул головой.
- Да нет. Я его как швырнул в дозорного, так больше и не видал. Наверное
в песок зарылся, либо в воду отскочил.
- Эт как же так? Такой лихой вой, и промазал!?
Извек хмыкнул.
- Вот уж чего никогда не умел, так это ножи кидать. Топор, ещ° туда-сюда,
а ножи... ножи - не мо°.
- Никогда бы не подумал. - протянул молодой витязь. - А я думал, ты во
вс°м мастак: от лука до щепки.
- Во вс°м мастаков не бывает. У каждого есть слабое место. Без слабинки
только сказочные молодцы бывают, и то не всегда. Да что там молодцы, боги и
те с прорехами.
- Боги? С прорехами? - не поверил Микулка. - не может быть!
Извек улыбнулся, посмотрел в искренне удивл°нные глаза.
- Сам подумай, разве бы Род создал людей, если бы вс° предыдущее без
прорех было? И прочие боги разве бы возились со всем людским, коли сами
могли вс° устроить? А Герои, как бы стали Героями, ежели бы враги без
слабинок были? Да и Герои, будь во вс°м безупречны, кто бы, окромя них,
выжил? А так, вс° ид°т своим чередом: у самого-самого находится прореха,
опосля чего другие пытаются стать лучше. Однако, и на тех бедулек хватает...
- Ну тогда и нам нечего за богами гнаться, будем самими собой. Наше дело
- отвага, доблесть, воинская слава, поч°т! Чтоб всяк нас боялся, чтоб любую
крепость приступом, да чтобы добыча побогаче!
Микулка хохотнул, гордо выпятил грудь, но охнул от боли в боку и
ухватился за р°бра.
- Ну, разош°лся, - пробормотал Извек еле слышно. - Поч°т, слава...
Он ос°кся. Вспомнил, как брали на копь° Полоцк. Как над рядами прон°сся
крик воеводы, что князь да°т день на разграбление. Как сам, в пылу стадной
ярости, вышиб ногой дверь терема и натолкнулся на обреч°нный отчаянный
взгляд, от которого вс° вдруг почернело, потеряло смысл, опротивело. И как в
один миг кончилась для Извека воинская доблесть. Стали бестолковыми и
воинское умение, и отвага, и громкие речи о славе...
Вс° ещ° стоя в дверях, оглянулся. Трезвея, видел, как горят дома, слышал,
как верещат насмерть перепуганные дети, в мгновение ока становясь сиротами.
Подавшись на улицу, заметил, как трое гридней рвали в клочья одежду на
избитой до беспамятства молодухе. Четв°ртый, тем временем, выволок из дома
дряхлого старика и с хрустом перерезал тощую шею...
...Встречный ветер колыхнул Лелькины волосы и запах кувшинок вернул
Извека в реальность. Он снова с удовольствием вдохнул полной грудью. До сих
пор не верилось, что вс° позади. В груди счастливо трепыхалось сердце и
казалось, что теперь никто и ничто, до самой смерти не разлучит их.
Переполняющая душу нежность слепила, как полуденное солнце. Однако, Сотник
не видел, что в глазах Лельки вс° чаще мелькала тревога и страх.
С каждым дн°м вс° чаще...
Лицо дозорного вытянулось, как гороховый стручок. Он прот°р глаза и ещ°
раз всмотрелся в поле, с высоты киевских ворот. Вдалеке клубилась пыль,
поднимаемая явно не одной сотней копыт. Дозорный уже собрался слететь по
ступенькам охранной башенки, когда разглядел, что серое облако опережают две
ч°рные точки. Свистнув товарищам, охранник уже не сводил глаз с
приближающихся всадников. Слышал, как по дубовым доскам грохочут сапоги
привратников, как за спиной раздался встревоженный рык старшого:
- Что ещ° приключилось!
Дозорный, не оглядываясь, прост°р руку впер°д. За спиной протопали
тяж°лые шаги и, старшой засопел над ухом, затенив глаза ладонью. Лицо
задеревенело, на лбу выступила испарина. В голове с хрустом перетирались
недоум°нные мысли: почему не было вестового с засеки, кто там скачет и что
за войско, среди бела дня, неспешно пылит по дороге ...
Деревянный брус скрипнул, когда ещ° двое привратников навалились на
огородку. Самый молодой вдруг нервно хихикнул.
- Коней гонят...
- Куда? - не понял старшой.
- Сюда. К нам то бишь. - пояснил молодой. - Кони, по-моему, степняцкие. А
табунщики на наших. А те, что попер°д всех, тоже не степняки.
- Не вр°шь, глазастый? - с угрозой в голосе спросил старшой.
- Не-е, - уверенно заверил парень. - Мал-маля, сами узрите. Дружинники
точно!
Скоро облегч°нно вздохнули: вдали вырисовались низкорослые кони и горстка
статных всадников, а к воротам приближались окольчуженные ратники.
Привратники загрохотали вниз по ступеням. Расталкивая случившихся на пути
горожан, высыпали за ворота. С копьями в руках перегородили дорогу. По
привычке бросили пики наперевес и, хотя видели знакомые физиономии молодцев
малой дружины, ждали разъяснений.
Те остановили коней вплотную, едва не наскочив на узкие гран°ные
наконечники. Оба довольно скалились, выпячивая грудь и оценивающе оглядывая
привратников. На вопрошающий рык старшого, переглянулись, выдержали паузу и,
наконец сбросив спесь, назвали имена. Древки копий двинулись вверх и замерли
торчком.
- Эйнар и Нехорошило, - с сомнением повторил старшой. Не спуская с лица
бдительности, кивнул на дал°кое облако пыли.
- А там, что за канитель?
Всадники вновь ощерились во все зубы. Один подбоченясь ответил:
- Десятка Извека. Степняцкий табун гоним. Намедни войско
Радмана-Бешенного покувыркали, вез°м добычу в две сотни сабель. Так что,
расступились бы, нам к воеводе спехом надо.
Привратники, разинув рты, расступились. Когда кони рванули с места,
старшой опомнился.
- Так вы, стало быть, из десятки Сотника?
- Из не°! - донеслось в ответ. - Первогоды!
Привратники с завистью вытаращились вслед: малая дружина не ширь-шавырь,
тем паче в десятке Извека. Созерцание прервал окрик старшого. Все бросились
разгонять люд, дабы не мешались под ногами, двое скакнули к воротине, ширить
створ для проезда героев. Освободив проход, замерли, поджидая. К вящей
досаде, табун остановился в отдалении. Всадники тоже.
- Правильно, - знающе рассудил старшой. - Неча табун по городу гнать.
Степняцкая лошадь - животина дурная, приличию не обучена, того и гляди по
улицам разбежится, либо людей подавит. Надоть е° за градом держать.
Будто в подтверждение его слов, скоро подъехал княжий конюх с полудюжиной
гридней. Поравнявшись с охранниками, собрался было раскрыть рот, но сам
увидал дожидающийся табун и поскакал определять добычу на окрестные выпасы.
Издали было видно, как задержался у возвращающейся десятки, перекинувшись
парой фраз, махнул рассыпавшимся вокруг табуна гридням и, т°мная масса коней
двинулась вдоль стен. Горстка дружинников, наконец-то направилась в город.
По обе стороны от ворот уже собралась толпа зевак. Глазели на приближающихся
всадников, переговаривались, удивл°нно хмыкали, видя в с°длах две пары.
Заметив среди конских голов Шайтановы рога, загалдели невиданному чуду,
однако, гомон мгновенно захлебнулся, когда взгляды упали на Лельку. Русалка
с неменьшим любопытством смотрела на горожан. Открытый, как у реб°нка, взор
слепил небесной синевой и приковывал к себе взгляды. Народ, не понимал в ч°м
дело, каменел пялясь на необычную девицу, а та в задумчивости теребила
чудную, в руку толщиной, косу. Заметив общее замешательство, Сотник
почувствовал себя не в своей тарелке. Захотелось прикрыть Лельку от
любопытных взглядов, рыкнуть на эти раззявленные морды, но вс° разрешилось
само собой.
Собравшиеся аж присели, когда громовой голос замыкающего сбил с их голов
оторопь:
- Здрав будь, Киев-батюшка! - взревел Мокша. - И ты не хворай, люд
киевский!
Ревяк зажмурился, пот°р оглохшее ухо. Эрзя, скорчив усталую мину,
покосился на друга.
- Не пугай народ, шумило! Тише едешь - дальше будешь.
- Как так? - не понял балагур.
- А так, - Эрзя понизил голос. - Нам бы сейчас протечь поскорей к своей
норе, полянку на столе накрыть, бросить мощи по лавкам, да посидеть с дороги
по-человечески. С хорошей снедью, с добрым пойлом, в сво°м кругу. А на твои
вопли, того и гляди, сбежится полдружины, не считая княжьих соглядатаев,
приспешников, да наушников.
- Не боись, не набегут! Нехорошило с Эйнаром хлопцы языкастые, скажут вс°
как надо. Небось уже сейчас за столом, байки рекут, одну страшнее другой.
Конюх, видал с какой рожей прискакал? Не-е, нас до завтра, ни одна свинья
искать не будет, даже сам князь.
Мокша привстал в стременах и командным голосом распорядился:
- Ревяк! Ты знаток по части вкусностей. Езжай с Велигоем к Ворчуну.
Возьмите чего-нибудь душевного перекусить, и скоренько к нам.
Эрзя! Загляните с Л°шкой к Ельцу в журку, поглядите, чем жажду залить.
Алтын с Извеком! Везите невест в берлогу, покажите где чего, воды
принесите. Как управитесь, скачите в корчму у Жидовских ворот. Мы с Радивоем
там пожд°м, пока дожарится.
Микулка! Сгоняй к детинцу, разведай, что к чему. Коль про нас кто
разнюхивать будет, скажи, что все до смерти изранетые к знахарям поехали.
Как управишься, скоренько ворочайся.
Ежели поспешим, то к полудню сядем рядком, поговорим ладком...
...Когда в дом внесли лукошки с перекусом, русалка, привыкшая к нехитрой
пище, покачнулась от незнакомых ароматов. С удивлением почувствовала, что
проголодалась так, будто не ела три последних дня. Внучка волхва, вдохнув
пряные запахи, с восторгом хлопнула в ладоши. Такой снеди не видела даже в
праздники. Ревяк, взялся выкладывать угощения, но Дарька с Лелькой отогнали
певца от лукошек, усадили к окну и сунули в руки гусли.
- Мы сами управимся, - заверила Дарька. - А ты лучше поиграй, порадуй
душу.
Ревяк посмотрел на Велигоя. Тот, выволакивая на стол кружки, подмигнул.
- Сыграй, не рубись. Такие красавицы просят, уважь!
Певец поплевал на пальцы, старательно вытер о штаны, осмотрел, чистые ли
и, только тогда коснулся струн. Л°гкий перезвон начал заполнять жилище, но,
так и не окрепнув, оборвался. Ревяк сморщился, как от зубной боли, полез за
пазуху. Из-под рубахи показались шнурки с оберегами. Пальцы быстро выбрали
один, с замысловатой загогулинкой, бережно потянули с шеи. Приладив
загогулинку к струнному колку, чуть повернул, попробовал звук, повернул ещ°.
Переставив на другой колок, подправил вторую жилку, ущипнул, остался
доволен. Вернул шнур на шею и, чуть помедлив, пробежал пальцами по
отла
...Закладка в соц.сетях
