Жанр: История
Извек
...ку,
гоняющую на мелководье рыбью мелочь. Однако, вместо спины промахнувшегося
хищника, из воды возникла косматая макушка водяного. Старый Щитень
болезненно щурился, для его глаз и вечернее солнце было слишком ярким. На
берег выходить не спешил - отдыхал, утомл°нный поисками любимой ученицы.
Наконец, разглядев примостившуюся на бревне Лельку, ласково улыбнулся и
двинулся из реки. Несколько мальков выскользнуло из спутанной бороды и
серебристыми искорками шл°пнулись в воду. Щитень остановился, загр°б
бородищу узловатой рукой и бережно потряс, выгоняя то, что не успело
выпутаться само. Последним отцепился мелкий рачонок, ухватившийся клешн°й за
кончик длинного уса, и упрямо не желающий возвращаться в родную реку.
Убедившись, что живности не осталось, водяной встряхнул мочалкой бороды и
ступил на песок. Подковыляв ближе, погладил Лельку по голове, помолчал.
Будто вспомнив зачем приш°л, вытащил из подмышки маленький св°рток,
развернул, встряхнул и расстелил на бревне рубаху с неброским узором по
вороту и рукавам. Присев рядом, поинтересовался:
- Узна°шь?
Русалка оторвала взгляд от воды и несколько мгновений неверяще смотрела
на принес°нную одежду.
- Деда, откуда?
- Да вс° из старых укромов. - улыбнулся водяной. - Как чуял, что
приберечь надо. Вишь, не ошибся, пригодилось. Эт мы, старики, без од°жи
подмерзаем. Вы же, вс° больше волосами наряжаетесь, а середь людей нагишом
не можно. Вот только коротковата, думаю, будет. Ну, уж лучше, чем ничего...
Он замолчал. Русалка задумчиво провела ладошкой по мокрой холстине,
тронула пальчиком вышивку, подняла глаза на лешего.
- Спасибо, дедушка Щитень.
- На благо, внученька, на благо. - вздохнул старик.
Он тронул ладонью лицо, будто бы смахивая капельки воды. Зажмурился,
снова ут°рся и, часто заморгав, отвернулся. Лелька перевела взгляд на реку,
еле слышно обронила:
- Наверное... попрощаться надо... со всеми.
- Не трудись, к чему кручину множить. Нынче наши собирались, поручили
проводить, велели сказать... - водяной прерывисто вздохнул. - Народ твой
тут, ты нам как дочь, не забывай и, да пребудут с тобой Светлые Боги...
Щитень, не оглядываясь, двинулся в воду. Русалка еле заметно кивнула
вслед. Глаза заблестели отражая бегущие по воде круги. Когда истаял
последний, Лелька медленно двинулась вдоль берега.
Приближалась первая из тридцати тр°х оставшихся ночей...
...Ярило, будто умытая детская мордашка, выглянул из-за холма и по траве
наперегонки побежали неугомонные золотистые лучи. Один раньше всех добежал
до Лельки и коснулся лба светлой т°плой ладошкой. Русалка наморщила носик,
по°жилась от утренней свежести и открыла глаза. Уселась столбиком, тряхнула
волнами волос, сладко потянулась. Ослепительный лик солнца вырастал на
глазах, неумолимо вздымаясь над макушками деревьев.
Лелька вдохнула и замерла, всем телом впитывая давно забытое дневное
тепло. Именно эти ласковые прикосновения Ярилы и должны были погубить е° на
закате тридцать третьего дня. Но в этом возрасте тридцать дней как тридцать
лет. Да и наставница нагадала куда идти, чтобы до срока встретить того, кто
ранил сердце и полонил душу. И обнад°жила, что случится это гораздо раньше
означенного дня. Теперь главное дойти, добежать, глянуть хоть разок,
послушать голос, побыть рядом... а там не страшна и смерть, избавления от
которой так и не дала жестокая Дана..
ЧАСТЬ 5
С пьяных глаз
и коза - красавица...
Витим - Большая Чаша
По своему обыкновению, Мокша не заходил в харчевни, не испытав плечом
крепость двери. Будто ненароком, задевал косяк так, что стена вздрагивала, а
те, кто сидел ближе к выходу, вздрагивали и распл°скивали содержимое кружек.
Мокша же, довольный результатом, как ни в ч°м ни бывало проходил мимо.
И сейчас он вломился в корчму как медведь в тесный курятник.
Удовлетвор°нно крякнул, глянув на крепкую древесину, что только мученически
скрипнула под могучим плечом. В самом углу отыскал взглядом Эрзю и
прокосолапил к нему, мимоходом приглядываясь к сидящим за столами. Эрзя
поз°вывал, привалясь спиной к бревенчатой стене, лениво хлебал медовуху,
вытирая кулаком повисающую на губах пену. Мокша уселся напротив, грохнув о
лавку тяж°лыми ножнами. Последний раз оглянулся на корчму и водрузил молоты
кулаков на стол. Не дожидаясь когда рот Эрзи захлопнется после очередного
зевка, проворчал:
- Эй, спящая красавица, закрой пасть, кишки простудишь.
Эрзя подавил зевоту и вперил в друга самый бодрый в Киеве взгляд. Мокша
поощрительно кивнул, бросил взгляд на остывающего жаренного гуся, проглотил
слюну.
- В общем так! - начал он заговорщически. - Чую, пора пришла Извека
искать.
- Ой ли? - не поверил Эрзя. - Может пущай ещ° погуляет.
- Нагуляться успеет, покуда искать будем. А время то самое! Намедни к
старикам Млавы сваты приходили. Бают будто бы от самого Словиши-Гордого, для
его сына.
- Бедный сын. - посочувствовал Эрзя. - Вот уж несреча так несреча. Такую
невесту и врагу не всякому пожелаешь.
Мокша покивал, втягивая носом аромат гуся.
- И не говори! Уж лучше хазарин на колу, чем жена дура.
- Или Млава в невестках. - добавил Эрзя. - А откуда ведомо?
- Да нынче Микулку встретил. Он и поведал.
- Эт которого Микулку? Не того ли, что при Полоцке отличился?
- Тот самый.
- Ну, этот врать не будет. Славный малый. Не зря его Извек среди других
отмечает.
- Извек зря никого не отметит. - согласился Мокша. - Так как, поедем что
ль?
- Ты б хоть перекусил на дорожку. А то путь не близкий, когда ещ°
перекусим по-человечески.
Мокша не ответил. Поспешно кивнул и, захл°бываясь слюной, вцепился в
гуся. Тот хрустнул и, выпустив облачко пара, разломился под крепкими
пальцами. Зная страсть Мокши, поесть с чувством, с толком, с расстановкой,
Эрзя снова прислонился к стене и прикрыл веки. С улыбкой слушал хруст
косточек, перемежающийся со стуком кружки и плеском медовухи. Один раз
грохотнул полный кувшин, принес°нный заботливым хозяином и звуки трапезы
продолжились в том же духе.
За столами по прежнему велись тихие разговоры, когда с улицы долетел
топот полудюжины коней. Однако, копыта стихли, а ни смеха, ни молодецких
криков слышно не было. Хозяин, дородный мужик, убивавший в молодости кулаком
быка, искоса уставился на дверь. Стоял вполоборота, могучую пятерню опустил
на рукоять тяж°лого тесака для разделки мяса. Пауза затягивалась, гомон в
корчме поутих. Дверь отворилась без привычного грохота, в про°м ввалился
потерянный Л°шка Попович. Двигался, как слепой, ликом ч°рен, глаза неживые.
Следом шагнули угрюмые дружинники, придержали друга под локти, повели к
пустующему столу. Добрыня, глядя под ноги, безнад°жно качал головой, лишь у
самого стола поднял глаза на хозяина, двинул рукой, мол, давай как всегда, и
тяжело бухнулся на лавку. Остальные тоже загремели ножнами об пол,
рассаживаясь вокруг Л°шки, по вытертым до блеска лавкам.
Последним в дверях показался Илья. С укоризной посмотрел на опустившего
голову Лешака, дверь прикрыл бесшумно, чем удивил больше, чем неживой
Попович. Прогромыхал сапогами к рассевшейся компании, придавил могучими
чреслами край лавки и тяжко вздохнул, едва не загасив ближний светильник.
Молча приняли кружки, одну вдвинули в бессильную руку Л°шки, выпили.
Муромец ут°р седеющие усы, окинул печальным взглядом настороженную корчму.
- От так, други, в жизни бывает, - скорбно изр°к он и, сурово глянув на
пустую кружку, продолжил. - Ид°шь, ид°шь... и вдруг вывалишься!
Все сделали умные лица, дескать, понятно, ч° ж непонятного. Однако,
наморщив лбы, ждали разъяснений... Гадали: неужто князь из дружины выгнал,
или, чего недоброго, отец помер, а вс°, что нажито, завещал соседу-жиду...
Видя их недоумение, Илья крякнул, отхлебнул из спешно наполненной
хозяином кружки и, снисходительно, как малым детям, разъяснил:
- Шилом моря не согреешь,... хреном душу не спас°шь!
За соседними столами облегч°нно закивали, забулькали наполняемые плошки,
послышались сочувственные вздохи.
- Это верно!
- А то как же!
- Правильно! Не хрен без коня на пашню!
- А мы уж подумали Татары Киев взяли!
Муромец сморщился, как мулла в свинарнике, дождался когда стихнет гомон,
насупился, подбирая слова для непонятливых. Грохнув кулаком по столу,
предпринял последнюю попытку донести до этих тупоголовых простую мысль:
- Курица - не птица, блоха - не кобылица, все бабы - дуры! - выдохнул он
убедительно. - Окромя наших ж°н, конечно,... да и те не умней курей!
Тут уж все поняли окончательно. Лица просветлели, многие ретиво кивали,
вспоминая каждый сво°. Сочувствовали Муромцу, себе и всем, кого так же
угораздило. Гомонили, пока Велигой, не обронил вполголоса:
- Млава нынче с сыном Словиши помолвилась...
Стало слышно, как в подполе мышь устраивается на ночлег, вс° не решаясь
на какой бок лечь, правый или на спину. Весенней грозой прогрохотала
отодвигаемая Л°шкой кружка. Лицо Поповича снова упало на чеканные наручи. По
пальцам просеменила одинокая муха, остановилась, радостно пот°рла лапки:
человек не замечает - значит не сгонит.
Эхом кружечного грома отозвалась выволакиваемая хозяином бочка крепкого
ромейского. Илья поощрительно кивнул, примерился к кружке - не самая ли
маленькая досталась. Убедившись, что посудой не обидели, пов°л курганами
плеч.
- Вот и я говорю, баба с возу - мужику работы меньше. А Л°шка вон, с
тоски, умирать собрался, нечто льзя так!
Хозяин, с подобающим случаю лицом, уже лил в кружки густой рубиновый
напиток. Как бы невзначай, уважительно пробурчал:
- Коль такие дела, можно чего и покрепше.
Добрыня приложил руку к груди, мол, спасибо за заботу и понятливость.
Потянулся впер°д, вдвинул кружку Поповичу, разом осушил свою. Лешак медленно
разогнулся, будто на плечах стоял княжий терем, не видя ничего вокруг себя,
подн°с бадейку к губам. Неверная рука дрогнула, по щекам побежали красные
струйки, встретились на гладком подбородке, оросили кольчугу на груди.
Пустая посудина стукнула о стол. На плечо легла пятернища Ильи.
- Пей, друже, пей! Ты пьяный лучше... А то совсем с лица спал. Рази так
можно! Дурной кобыле сам знаешь...
- Извека! - перебил Лешак. Слова, будто ежи, с трудом лезли из горла. -
Други, сыщите Сотника... Повиниться надоть, зря на него гневился... Сыщите,
други.
Он потянул руку за второй кружкой. В корчме одобрительно загудели.
- Вот это дело!
- Повиниться для мужа не зазорно, да и нам не помешает мировую с ним
осушить.
- Однако где ж его сейчас сыщешь...
- У Эрзи спроси, - прервал всех Велигой. - Либо у Мокши. Про Извека ежели
кому и знать, то им одним. Токмо скажут ли!? За друга осерчали... И,
выходит, поделом... Не-е! Думаю не скажут.
- Не скажем! - громыхнуло от дальнего стола.
Все головы повернулись на голос Мокши. Дородный великан, рядом с
дремлющим у стены Эрз°й, ломал ногу гусю. Отхватив от румяной ляжки изрядный
кус, неспешно прожевал, запил из кувшина и, так же не оглядываясь, добавил:
- Потому, как сами не ведаем.
Эрзя приоткрыл один глаз, стрельнул по корчме, двинул носом и снова
прикрыл веко.
- Однако... - пробасил Мокша и вновь, под нетерпеливыми взглядами корчмы,
принялся за ногу.
Пока хрустел косточками, в его сторону обернулся и Л°шка. В потухших
глазах - отчаянье пополам с надеждой. Мокша степенно дожевал, побулькал
вином, ут°рся. Длань вновь зависла над раскуроченным гус°м, выцеливая кусок
поаппетитней. Будто вспомнив о ч°м-то, помедлил, затем передумал и опустил
руку на стол.
- Однако, узнать-то можно. Бабка Агафья, ежели из ума не выжила, может
подсказать. Ну, там... в воду поглядит, пару мышей сгрыз°т, поганку
понюхает... О прошлом годе, помню, Эрзю так разыскала, когда тот, в соседней
веси, у девок пропадал. Тады аж тр°х кажанов загубила, пока разглядела, где
он обретается. Зато без ошибки...
Ватага Л°шки подхватилась как по тревоге. Об пол грохнула опрокинутая
лавка. Кто-то спешно дохл°бывал из кружек. Кто-то по привычке вставлял
монетки между досками стола, дабы те не свалились на пол и не затоптались
при потасовке.
Мокша с сожалением оглядел остатки утки, однако тоже поднялся и, степенно
утерев усы, разв°л лопатами ладоней.
- Ну и пойд°м, что ли.
- Ага, - отозвался Эрзя. - Пока бабка не померла. Хотя, е°, поди, и
палкой не уколотишь.
Все подались из корчмы. Без промедления заняли с°дла и, дождавшись Эрзю с
Мокшей, направили коней на отшиб, где в перелеске приютилась изба старой
ведуньи. Почерневший дубовый сруб увидали только подъехав к опушке. Дверь,
свидетельствуя о присутствии хозяйки, была открыта и все заметно взбодрились
- ехали не зря.
Л°шка первый соскочил на траву, но замешкался, пропустил впер°д себя
Мокшу. Тот лучше всех знал бабку. Не раз обращался к ней за помощью,
предпочитая выспросить о ч°м-либо у мудрой старухи, чем утруждать себя
излишними раздумьями. Та тоже привечала уважительного балагура, частенько
привозившего с собой разную хозяйственную утварь. И теперь все с надеждой
поглядывали на Мокшу - как никак знакомый. Мокша, чувствуя свою значимость,
степенно направился к крылечку...
...Бабка отставила веник в угол, прислушалась. Кот, по обыкновению
путавшийся под ногами, вздыбил шерсть, сверкнул ж°лтыми углями глаз, и
сиганул на печь. Старуха подтянула платок, вздохнула, уп°рла руки в бока.
Сквозь дубовую ляду различила шаги многих человек. Мужчины. Не из пахарей.
Скорее дружинники. Торопятся, но сдерживают шаг. Впалые щ°ки Агафьи
растянулись в подобие улыбки.
Опять кого-то потеряли, подумала она и, не торопясь, заковыляла
навстречу. В дверь три раза бухнуло. Тут же послышался чей-то грубый голос:
- Ты б ещ° тараном постучал, дурья башка. Перепужаешь бабульку, ещ°
сподобится со страху.
Постучали потише, но так же настойчиво.
- Сподобится? Да я ещ° ваших внуков женить буду... - проворчала старуха.
Она толкнула дверь и уп°рлась взглядом в кольчужную стену. Чуть выше
нависал тяж°лый подбородок, нос и глаза загораживал косяк. Богатырь отшагнул
и, облокотившись на верхний край ляды, заглянул в про°м.
- Жива ль, бабуля?! Как здоровьице?
- Сдохла! - съехидничала та. - Неужель не видишь. Вон - лежу в переднем
углу и воняю, а крадовать* некому.
За спиной Мокши кто-то поперхнулся смехом. Ведунья ткнула кулачишком в
могучую грудь и тоже осклабилась..
- А здоровья? Здоровья на троих, таких как ты, хватит. Ну да заходите,
чего на дворе топтаться. Почто ноги-то трудили? Либо нужда приключилась? Без
нужды-то ко мне не ходят. Без нужды вс° чаще в журку заглядывают...
Мокша вовсю щерился, слушая привычное ворчанье старухи. Махнув остальным,
шагнул внутрь. Один за другим сгибаясь под притолокой, ватага потянулась
следом. Кое-как уместившись в невеликой избе, обступили Мокшу и Поповича
плотным гуртом.
Сухая ладонь старухи повелительным жестом заставила вошедших расступиться
и дружинники почти вжались в стены, высвобождая пространство посреди избы.
Л°шка с Мокшей поначалу остались впереди всех, однако, спешно посторонились,
когда Агафья выволокла из-за печи кованный треножник. Постановив его на
свободном месте, указала на ведро и проворчала, будто сама себе:
- Во дворе бочка с дождевой водой, надо бы принесть вед°рко.
Мокша выхватил взглядом одного из молодцов, кивнул на дверь. Румяный
гридень тут же бросился исполнять. Когда вернулся в дом, на треноге уже
покоился широкий кот°л, а бабка копошилась у стола, перебирая холщовые
мешочки и пучки сушеных трав. Не оглядываясь, коротко распорядилась:
- В кот°л!
Гридень исполнил и, не выпуская ведра, отступил к стене. Молчали. В
тишине шуршали сухие травы, да старуха что-то бормотала, откладывая нужное в
сторону. Эрзя, прислонившись к бр°внам в самом углу, снова начал
задр°мывать, когда в избе громыхнул неуместный смешок Мокши.
- Эй, други, целоваться никто не желает?
Двенадцать пар удивл°нных глаз уставились на весельчака, но тот ткнул
пальцем в сторону треноги.
- Да не со мной, с ней.
Гости повернулись к котлу, в котором на поверхности воды маячили два
выпуклых глаза. Лягушка не рисковала высовывать голову целиком и осторожно
осматривалась. На лицах дружинников обозначились сдерживаемые улыбки.
- Наслушались сказок, - проворчала старуха. - Готовы всех жаб
перецеловать, лишь бы на халяву царевну заграбастать. Лентяи! Царевны то
вокруг вас ходят. Их только глупые, да слепые не видят. А вы вс° за морем
надеетесь сыскать. А что там за морем? Ерунда и бестолковки.
Она сгребла травы в ступку, кинула сверху зат°ртый до блеска пест и
зашаркала к треноге. Приблизившись, не глядя окунула руку и ловко выудила
лягушку из воды. Зел°ная добыча д°рнула лапищами и затихла в цепкой длани
старухи. Пальцем поманив водоноса, Агафья всучила квакушку молодцу и,
направилась к столу.
- Отнеси обратно. - бросила она через плечо. - А будешь возвращаться,
дверь приткни поплотнее.
Гридень поспешил выполнять. Пока бегал к бочке, бабка похрустела пестиком
в траве, тряхнула ступу и, удовлетворившись результатом, отставила в
сторону. Проковыляв за печь, долго гремела чем-то костяным, деревянным и
железным. Наконец вынесла странный масляный светильник с болтающимися по
тр°м сторонам цепочками. Умело приладила концы цепей к крючьям треножника и
светильник оказался точно под дном котла. Зацепив с печной полки связку
лучин, выбрала одну, что потоньше. Ткнула в угли, пождала пока займ°тся и
бережно понесла огон°к к фитилю. Довольно хмыкнула, когда вспыхнувшее пламя
колыхнулось раз-другой и уткнулось в выпуклое дно.
Вернувшись к столу, собрала несколько странных стеблей с почерневшими
соцветьями и, тронув их пламенем лучины, пошла вкруг треножника. Воздух
начал наполняться густым горьковатым запахом. Каждый круг возле котелка
погружал пространство избы в голубоватый туман. Муромец, стоявший возле
дремлющего Эрзи, повертел головой, прислонился к бр°внам и тоже прикрыл
глаза. За последние дни спать приходилось мало и Л°шкина маета изрядно
утомила немолодого богатыря.
Мокша, привыкший к бабкиной волшбе, довольно поглядывал на молодых
парней, что застыли у стен с остекленевшими глазами. Один Л°шка в нетерпении
следил за действиями старухи: его горькую кручину не пробивало даже
заполнившее избу марево. Мокша приблизил лицо к уху Поповича и со знанием
дела объяснил:
- Ща будем смотреть, где Извек ошивается. Поглядим, а там и увидим...
- Вы-то увидите? - перебила Агафья сварливым ш°потом. - Да у вас и средь
бела дня глаза будто гонтой обшиты, под собственным носом ни рожна не
видите, пока рожей не ткнуть...
Мокша почтительно приложил руки к груди.
- Вот ты, разума наша, и ткни перстом, где надо поглядеть, а уж мы
расстараемся.
Мрак в избе вс° сгущался, пока соцветья не дотлели и бабка не ткнула
стебельки в воду. Высыпав содержимое ступки на ладонь, Агафья повыд°ргивала
крупные кусочки и черенки, с оставшимся вернулась к котлу. Сотворив одними
губами короткий наговор, сдула с руки на воду. Чешуйки молотой травы
разбежались по поверхности, полностью прикрыв воду.
- Так кого говорите ищете? Извека чтоль?
- Его! - с готовностью откликнулся Мокша. - Или его конягу! А где конь,
там и хозяин отыщется.
- Ну, Извека так Извека.
Старуха нагнулась у котла. Пальцами, не боясь обжечься, вытянула фитиль
подальше. Лепестки на поверхности чуть колыхнулись, в середине обнаружился
маленький т°мный прогал. С каждым мгновением ч°рный глаз воды разрастался,
пока все лепестки не прижались к краям котла.
- Поглядим где проехал. - вздохнула Агафья и, сложив руки на груди,
прищурилась. Мокша вытянул шею, вытаращился на т°мную гладь воды. Л°шка
подался впер°д и замер, вглядываясь в призрачные сполохи поднимавшиеся со
дна. Скоро оба рассмотрели еле различимую картинку, что росла, становилась
ярче, отч°тливей. Глаза едва успевали схватывать меняющиеся изображения.
Поначалу шли знакомые места, да безлюдные дороги. За ними промелькнули
толстые изумл°нные лица проповедников нового бога, пару раз показалась морда
Ворона, которую сменили рожи степняков и какая-то маленькая весь. Один лишь
раз вода осветилась прелестным девичьим личиком обрамл°нным чудесными
волосами и, опять потянулись дороги, поля, леса.
Бабка озадаченно крякнула, но следующая смена картинок заставила затаить
дыхание. Скалы застило роскошным столом, над которым показалось ж°сткое
сухощавое лицо. Следом обрисовалась приметная кайма леса оторочившая поле,
хари лихих людей и невеликое городище с характерными сторожевыми башенками.
Л°шка встрепенулся, но озадаченно закусил губу. То, что увидели дальше,
удивило ещ° больше. В немыслимом хороводе закружились невиданные рогатые
рожи, брызги крови, кучерявый детина с шестоп°ром и окровавленный старик на
жертвенном камне. Затем блеснула стоячая вода, на миг застыл мальчонка в
медвежьей душегрейке и белая голова конеподобного зверя. Появилась морская
гладь, берег, две фигурки у костра, колченогий зверь, пробитый прутом,
понурое, безмерно уставшее лицо, и зел°ные вес°лые глаза под огненно рыжими
прядями волос.
Агафья всхлипнула, но тут же забыла как дышать, когда в чьих-то крепких
ладонях показалось крупное яйцо. Непонятное метание т°мных пятен внезапно
сменилось пространством, заполненным конным войском, поверх всего стриганули
уши Ворона, полыхнул огонь, ощерилось лошадиное лицо могучего воина и...
снова поля, ст°жки, лесные просеки. Картинка постепенно спуталась, пошла
рябью и потухла.
Бабка, остолбенев, молчала. Мокша таращился как отрок, равно готовый
сменить воду или вскопать огород. Л°шка же продолжал пялиться в воду. Судя
по глазам, с отчаянным усердием обмозговывал увиденное. Старуха поправила
платок и затушила фитиль.
- Ну и вляпался... - обронила она хрипло. - Поглядим теперь куда поедет.
Она взболтала воду, выловила неутонувшие ошм°тки, швырнула размокшее
месиво на пол и замерла над успокаивающейся водой.
Показалась уже виденная скала, стол, который прежде был завален роскошной
снедью, явил опрокинутые кувшины и раздавленные заморские плоды.
Аскетическое лицо теперь явно отдавало синевой. Туча пыли поднятая стаей
степняков, река за деревьями, гибкий силуэт длинноволосой девки в странно
коротком платье...
Теперь уже Мокша хмыкнул, узнав знакомые места. Неожиданно в углу
раскатисто грохотнуло и, вода, дрогнув, потемнела.
- Ах, чтоб тебя! - прошипела бабка и метнула гневный взор на Муромца.
Тот, проснувшись от собственного храпа, пристыжено хлопал сонными
глазами, озирался то на застывших у стен дружинников, то на невозмутимого
Эрзю. Встретившись со взглядом Агафьи, разв°л руками.
- Виноваты будем, почтенная! Совсем Др°ма глаза застил. Три дня ни разу
не спамши, не емши, и не... - он запнулся. - Не отдыхамши в общем, только
пимши!
- Так ступай, поспи, - властно приказала старуха. - У этой ватаги в тебе
нужды нет. Сами сдюжат. А вот за порядком приглядеть, пока их не будет, на
то лучше тебя не найти.
Агафья перевела дух, ещ° раз замороченно ругнулась, припомнив душу
Чернобога, пом°т Рода-сокола и хвост Ящера. Завершив хитроумную тираду, уже
мирно добавила:
- Ступай, Ильюша, ступай. Ты в те края вс° одно не хаживал. Мест тамошних
не видывал, тебе и оставаться. А за молодцами да Поповичем Эрзя с Мокшей
приглядят. Тебе же надобно измудриться, да отваду перед князем придумать,
чтобы Красно Солнышко наше ни мгновенья не сомневался.
- Добре, уважаемая! - согласился Илья и поклонился хозяйке. - Оглядев
дружинников, поправил ножны и, враз посуровев, повысил голос. - Ну, хлопцы,
смотрите, чтобы мы за вас не краснели...
Гридни медленно кивнули, смотрели очумело, будто спали с открытыми
глазами, Мокша успокаивающе махнул рукой, мол, очухаются опосля. Протопали
тяж°лые сапоги и дверь за Иль°й тихо прикрылась.
Агафья прошаркала к столу, согнулась, выволокла лавку, пристроила сухое
тело на самый краешек и, будто забыв про всех, уставилась в половицы.
Поморгав выцветшими глазами, качнула головой.
- Да-а, насобирал Извекушко на голову хлопот, как конский хвост репь°в.
Ну, две своры ворогов по своим следам таскать - дело привычное. Ну, не беда
ещ°, по недомыслию с русалкой связаться - тут вы, мужики, все не башкой
думаете... так ведь угораздило ещ° и с Кощеем схлестнуться... Над печью
зажглись два зел°ных огня. Кот помаячил в темноте, покрутился, устраиваясь
поудобней среди черепков, и огни потухли. Старуха прикрыла глаза, покачалась
из стороны в сторону, вздохнула.
- Знаю где едет, немудрено узнать куда приедет, токмо мешать ему не след.
Чую непростые вер°вочки на н°м завязались. Ну, да каждому своя тропка...
Однако, встретить Вешу надобно, а то как бы не сгинул вблизи родных земель.
Нам и пропавшего Рагдая хватает. Хороших робят беречь надоть. Мокша, узнал
ли ты ст°жку, по коей дружок уехал?
- Как не узнать. - отозвался Мокша, глянув на Поповича.
- А речка знакома ли?
Тут уж кивнули оба.
- Да как-то бывали...
- Только не по дорожке речка-то!
Бабка ухмыльнулась.
- Эт смотря как ехать! Извек ваш токмо поначалу прочь от Киева правил,
потом вс° одно по границам завернул. Видать оглядями на речку и выехал. Мимо
не° и вернуться
...Закладка в соц.сетях
