Жанр: История
Извек
...ил Извек. - Коль обещались скоро быть,
то пожд°м ещ° ден°к, главное товар цел. А татям татево, может они и тем, что
взяли обогатятся. А я пойду, пожалуй.
Сотник уже догадывался, кто мог пропасть при нал°те. Почти не сомневался
и в том, что зря приехал, но для успокоения совести решил вс° же дождаться
обоза и услышать вс° самому, из первых уст. Торговец же придержал дружинника
за рукав и, понизил голос.
- Да чудные уж больно тати-то. Посыльный рассказывал, что вой слышали,
волков видели, людей - нет. Поначалу де, выли на разные лады, потом, промеж
костров во мраке, одни серые спины метались. Торговцы за пики да за ножи, а
серые уже к крайнему костру утекли. Охрана за клинки, да полегла вся. Волков
же и след простыл...
- Ну дык оголодали, видать, серые, - перебил Извек. - Вот и бросились на
обозников.
Мужик снова покачал головой.
- Не знаю как там у вас в Киеве, а у нас... волки, кольчужников, мечами
не рубят. И коням не подпруги, а шеи режут. Не иначе как оборотни явились.
Слыхал, небось, про таких?
- Небось слыхал. - пробормотал Извек. - Как не слыхать. Ну да мне пора,
пойду чего-нибудь в клюв закину. Доброго тебе торга, дядько Годун, да
прибылей поболе!
Мужик махнул рукой.
- Ступай, сокол, и тебе шелков покраше!
Сотник двинулся прочь, обдумывая последние слова торговца. Мысли сновали,
как осажд°нные на крепостной стене. Слыхивал он про таких оборотней, и видом
видывал, вот только нахрена этим серо-белым кого-то из обоза тягать? Видать
было нахрена! Ноги несли мимо рядов и повозок, а в голове рождались
предположения и догадки одна другой нелепей. Добредя до клетей с живностью,
Извек присел на оглоблю пустующей телеги, и уставился скучающим взглядом в
загон с лошадьми. Успел пересмотреть большинство скакунов, когда за спиной
раздался осторожный голос:
- Исполать, молодец, на все четыре ветра.
От этого тихого говора волосы на затылке шевельнулись, однако, Сотник
нарчито медленно встал, равнодушно оглянулся. За телегой, облокотясь на
дорожный посох, стоял баян-былинник, с гуслями через плечо и дорожной сумой
через другое. Как ни в ч°м ни бывало глазел по сторонам, будто бы не он
только что приветствовал дружинника.
- И ты радуйся, во славу Рода! - ответил Сотник.
Человек казался знакомым, и Извек судорожно вспоминал, где его видел.
Баян тем временем не спешил. Вышел из-за телеги и присел на другую оглоблю.
Жестом предложил Извеку присесть напротив, и снова заговорил странно
знакомым голосом.
- Ты, видать, из Киева будешь?
- Из него.
- Не откажи в любезности, поведай, как там жить°-быть°. Давно в тех краях
не был, да сколь ещ° не буду... Как же ныне жизнь?
- Сотник помедлил, признав наконец в баяне полупьяного кощунника из
давешней корчмы, однако дерюжка, покрывавшая тело, куда-то исчезла, а на
плечах белела длинная рубаха, расшитая красным узорочьем, в который
вплетались тайные знаки, ведомые немногим.
- Жив°м, хлеб жу°м, пока мяса не предложат. А как предложат, так и пивом
запиваем.
- Это славно, - улыбнулся кощунник. - Я про другое. Мне интересно, как в
кабаках, да в подворотнях?
Извек напрягся. Вестового с грамотой описывали по-другому, но
спрашивающий явно ждал от него заветного слова. Вс° ещ° сомневаясь, Извек
пожал плечами, простецки посмотрел на баяна.
- В кабаках-то? Да в кабаках вс° по-прежнему, пьют, да пляшут.
- А в подворотнях? - не унимался кощунник.
- В подворотнях по-прежнему режут. - тихо проговорил Сотник и уставился
на носок своего сапога.
Старичок сдержанно кивнул, зачем-то подвигал гусли, наконец, хитро
оскалившись, вымолвил:
- Кабак он на то и кабак,.. а добрые люди по подворотням не шастают.
Не произнося больше ни слова, полез в дорожный мешок, выудил свиток с
нашл°пками печатей, незаметно опустил рядом на землю. Тут же встал и, не
прощаясь, двинулся восвояси. Извек посидел, пока кощунник не затерялся в
толпе, поднял свиток и, сунув его за кольчужную горловину доспеха,
направился в другую сторону.
Чудно конечно, подумал он, да не мо° это дело. Парить мозги приказа не
было? Не было! Был приказ получить грамоту от того, кто скажет ответ на
слово, да отвезти то, что дадено, к князю в Киев. Посему неча голову
трудить, пора выбираться отсель, пока ветер без сучков. Сотник смешался с
толпой и не торопясь стал пробираться к постоялому двору. Когда миновал ряд
оружейников, за спиной послышались крики. Оглянулся.
Толпа колыхнулась волной, как поверхность омута от брошенного камня. В
центре визжал плешивый заморский купец, а на освободившемся от народа
пятачке сцепились два неприметных человека. Один держал другого за запястья.
Схваченный же сжимал в руке кожаный кошель, такой же пузатый, как вопивший
купец. Народ, сыпанувший было в стороны, остановился и, подгоняемый
любопытством, шатнулся обратно. Купец быстро унялся и, завидев пропажу,
подступил к воришке с трясущимися губами. Ловчий же успел загнуть руку с
кошел°м и, перехватить карманника поудобней. Все были заняты зрелищем
борьбы, когда Извек заметил в толпе второго вора. Ловко скользя мимо
ротозеев, тот быстро приближался к сцепившимся. Выскользнув из толпы,
задержался в первом ряду. Извек разглядел в его рукаве опл°тку ножа.
Взявшись за рукоять поудобней, напарник шагнул к ловчему. Толпа ахнула, но
сбоку выскочил какой-то бродяга и, выхватив из-под козьей безрукавки акинак,
рубанул занес°нную руку. Хрустнуло. В воздухе закувыркались нож и несколько
пальцев, а последовавший за этим вздох толпы завершил отчаянный крик вора.
Враз побелевший купец замер с растопыренной пятерн°й. По круглой
физиономии пролегла дорожка красного бисера, но он не замечал оросившей его
крови и не дыша смотрел на скорчившегося в пыли злоумышленника. Вор с
кошел°м прекратил рыпаться и тоже остолбенел. Ловчий повалил его, уп°рся
коленом между лопаток, уцепив за волосы, вывернул голову назад. Оглянувшись
на товарища, кивком поблагодарил за прикрытую спину и протянул купцу
спас°нный кошель. Тот стеклянными глазами пялился на сво° добро, постепенно
приходил в себя. Наконец, опомнившись, цапнул пузатый кожаный мешочек и
завертел в руках, убеждаясь, что вс° в целости. Сквозь толпу протиснулись
два дружинника. Один тут же склонился над раненым, сд°рнул с него подпояску
рубахи и умело перетянул руку выше запястья. Взгромоздив карманника на ноги,
уцепил за шиворот, чтобы тот не свалился, и так, поддерживая, пов°л. До
Извека донеслось тихое:
- Ну, на сегодня отвоевался, пойд°м уже. Лекарь пособит, а там как
сдюжишь.
- Лучше бы добили... - сквозь зубы промычал вор, теряя сознание, но успел
сделать ещ° несколько шагов, прежде чем ноги подогнулись и он начал
заваливаться. Едва повис на руках охранника, как подскочил молодец в козьей
душегрейке. Махнув кому-то в стороне, подхватил раненого с другого бока.
Поглядел в землистое лицо с отвисшей челюстью, покачал головой.
- Не, не дойд°т! Хотя, я поначалу сомневался, но вишь, зря.
Рядом затопотали копыта. Подъехал седой воин. Не говоря ни слова,
спешился, помог взвалить бесчувственное тело на коня и повл°к жеребца
быстрым шагом. Остальные двое взялись по бокам, придерживая груз.
Это ещ° по-божески, подумал Извек. В Киеве бы сразу зарубили. Хотя, кто
знает, что жд°т карманника, когда отойд°т от раны. С одной рукой не здорово
разжив°шься. Мимо провели второго вора со связанными кушаком руками.
Пойманный угрюмо глядел перед собой сквозь растр°панные волосы и, казалось,
не обращал внимания на вцепившихся с обеих сторон охранников. Поравнявшись с
Сотником, один из сопровождавших задорно подмигнул.
- Вот так, друже и жив°м!
- Весело жив°те. - усмехнулся Извек.
Троица прошествовала дальше. Извек оглянулся, толпы как не бывало. Все
снова деловито мельтешили между рядами, лишь кое-где группки в несколько
человек обсуждали происшествие. Ноги сами понесли к постоялому двору.
Задерживаться было незачем, да и Ворон наверняка соскучился.
На подходе к корчме заметил в дверях пацана. Поманил пальцем, шепнул
мальчишке, чтобы собрал чего в дорогу, сам направился седлать Ворона. Когда
вывел коня на двор, пацан уже ждал с чистой тряпицей в руках. Увидав Извека,
споро подбежал, протянул св°рток, радостно отчеканил:
- Лопатка кабанья. Лук. Пара груш... Вьюны. Два. В тесте.
Ловко поймав на лету монетку, просиял как утреннее солнышко, отпорхнул на
крыльцо и уже оттуда, заметив как гость поглядывает на облака, крикнул:
- В добрый путь! Дядька Ж°лудь говорил, что дождя не будет, езжай, не
рубись! К вечеру развеет.
Ворон крутнул ухом на голос, тряхнул гривой и припустил веселей.
Несколько раз косился на хозяина, не слыша привычного голоса Извека. Сотник
же раскладывал в голове последние события. Караван, что задержался по
дороге, нападение странных грабителей, волки, пропажа человека, наверняка
того, который в°з грамоту, появление грамоты и баяна, знающего тайное
слово... Уж больно вс° запутанно. Хотя вс°, что наказали, он вроде бы
сделал: приехал, получил грамоту, едет обратно, а думать... пускай ведуны
думают, у них жизнь такая. Ворон замедлил шаг. Извек и не заметил, как
произн°с последнюю мысль вслух. Хмыкнул, погладил т°плые мягкие уши коня,
тронул сапогами конские бока. Ворон пош°л быстрей.
ЧАСТЬ 2
Как это ни печально,
но в действительности вс° гораздо хуже,
чем в жизни.
Витим - Большая Чаша.
Сотник хмурился. Между последними событиями была какая-то связь. Что-то
шло не так, начиная с исчезновения Рагдая и кознями против Извека, кончая
давешним крещением и странной историей с грамотой. В сердце копилась
тревога. Раньше Сотнику удавалось отвлечься от этого чувства, но теперь вс°
чаще приходилось заставлять себя просто выбрасывать ч°рные думки из головы.
Иначе нестыкующиеся мысли грозили заполнить душу безвыходной тоской, а
Селидор говорил, что воин в тоске опасен... для себя.
И сейчас Извек пытался избавиться от гнетущего чувства, но вс° сильней
ощущал горечь. Будто кто-то предал, прич°м не только его самого, а нечто
большее. Словно вся Русь поставлена на помост невольничьего рынка, а вокруг
косорылятся покупатели, заискивая перед хозяином, держащем в крепкой руке
цепь ошейника. В сравнении с этим, собственные неурядицы меркли. Сотник
полез за ворот, выудил тугое полешко пергамента, повертел в руках. На миг
показалось, что от печатей веет новым злом. Мелькнула лихая мысль заглянуть
в послание, однако не гоже это для посыльного, да и под руками ни огня, ни
котла для воды нет: печать обратно не навесить.
Вечер застал на полпути к веси, приютившей бродячего кузнеца. Поразмыслив
немного, Сотник решил не возвращаться той же дорогой. После истории с
обозом, глупее нет, чем досуже раскатывать с грамотой по дорогам. Что-то
подсказало поступить, как учил Селидор:
...На вылазку никогда не ходи той дорогой, по которой послали, или по
которой собирался заранее.
С вылазки никогда не возвращайся той же дорогой, которой ехал. И вообще,
не топчи траву два раза подряд, если не хочешь протоптать дорожку к
смерти...
Извек припомнил малоезженную ст°жку, по которой однажды с Рагдаем
сократили путь до торжища почти на день. Говаривали, что в одиночку по ней
лучше не ездить. Будто бы появляется в чаще что-то, сродни соловью
разбойнику. Однако, в тот раз, ничего похожего не видели, хотя и чуяли, что
места не добрые. Теперь же, покумекав немного, Сотник решил выкинуть из
головы россказни и решительно свернул налево, к темнеющей полосе дремучего
леса. По опушке доехал до еле заметного прохода в заросшей кустарником
чащобе. Направил Ворона впер°д, а сам прислушался. Вокруг густой осинник,
серый как небо поздней осенью, светло вроде, да ни рожна не видать. И
шоркается что-то за спиной, а оберн°шься - никого. Хотя, с другой стороны,
осинник как осинник. Даже кое-где, видны грибы, притаившиеся в прелой
листве, будто витязи в засаде. Скоро, однако, стало заметно, что чем дальше
в лес, тем тише становится птичий щебет. Ветерок, вяло плутавший в вершинах
мрачных дерев, окончательно завяз и застыл стоячим воздухом.
Далеко за полдень дорожка вывела в редкий перелесок с большими шелудивыми
полянами. На одной из них, прямо на пути Извека сидела костлявая фигура в
пожухшей дерюге. Ворон замедлил шаг, остановился неподал°ку от незнакомца.
Сотник зыркнул по сторонам, нет ли в кустах приятелей этого бродяги. Эх, не
люблю засады и охоты, подумал он, но не увидав ни нам°ка на чь°-либо
присутствие, рассмотрел сидящего. Совершенно высохшее лицо обрамляли седые
пыльные волосы, спускающиеся по плечам до самых локтей. Борода все ещ° имела
пару ч°рных прядей и была заправлена за вер°вку, служащую поясом. Под
бородой побл°скивали медные обереги делающие его похожим на калику, но
вместо клюки, по правую руку лежала рогатина с зазубренным лезвием. Таких
зарубок, отметил Сотник, даже самый крупный медведь не оставит, видать не
только на охоту этот калика ходит. Тем временем бродяга встал, обнаруживая
немалый рост и удивительную худобу.
- Исполать тебе, доблестный Извек, - проговорил незнакомец, и коснулся
травы в земном поклоне. - Велено спросить: здоров ли лучший ратник княжьей
дружины?
- Так уж и лучший?! - усмехнулся Сотник, подозрительно поглядывая то на
широкую фигуру, то на густые заросли. - А я слышал, что и получше моего вои
есть!
- Были! - уверенно поправил бродяга. - Но после Рагдая, ты один остался.
Пока один.
Сотник едва удержал поползшие на лоб брови, незаметно поправил ножны.
- А мы, надо думать, встречались?
Калика отрицательно качнул головой. Не подал виду, что заметил опасения
всадника, но чтобы развеять сомнения, переложил рогатину в другую руку и
развернул остри°м назад.
- Нет, ныне впервой и, думаю в последний. А имя тво° мне Синий Волк
назвал. Велел передать, что будет ждать у Каменного Круга. Просил поспешать.
Извек с облегчением вздохнул. Вс° наконец прояснилось. Про Каменный Круг,
кто попадя, не ведает. Видать и в самом деле надо торопиться, если Селидор
прислал за ним одного из перехожих. Сотник попытался сообразить, как
выбираться из этих мест, но незнакомец уже протянул к лесу мосластую руку.
- Там за сосной бурелом, за ним натоптанная тропа до кабаньего водопоя.
От него вниз по ручью. Русло чистое, езжай без опасений до самого оврага.
Доедешь до реки, а там, правым берегом, недалече до знакомых мест. Путь
прямой, к ночи доедешь. Короче только птичьим л°том.
Извек оглянулся в указанном направлении и вздрогнул от резкого щелчка.
Краем глаза заметил, как воздух на месте калики схлопнулся и по ветру
понесло облачко белой пыли.
- Вот и поговорили. - пробормотал Сотник в растерянности. - Вопросы
позадавали, ответы послушали. Можно сказать, успели друг другу надоесть.
Ворон звякнул удилами и, ощерив белые зубы, как бы между делом попл°лся
куда указано. Самостоятельно преодолев бурелом, протрусил до водопоя.
Приостановился напиться и, осторожно переставляя проваливающиеся копыта,
двинулся по руслу ручья. Сотник не торопил, чувствовал зыбкость песчаного
дна и лишь уклонялся от перегораживающих путь веток. Когда же ручей вывел в
широкий овраг, русло расширилось на несколько саженей и измельчало до
полуторавершковой глубины. Копыта захлюпали по ж°лтому песчаному дну и
Сотник задремал, убаюканный плавным шагом коня. Приноровившись пощипывать
траву по краям ручья, Ворон ступал вс° медленней и скоро уже тащился как
раздавленная улитка по сухому песку и в гору. У реки почти совсем
остановился и двинулся по кромке воды, выбирая стебельки послаще.
Темнеющий поблизости пень-гнилушка, приподняв мшистое веко, тайком следил
за кон°м. Как только Ворон приблизился, пень расшиперил второй глаз и
потихоньку выпростал из травы длинный прут. Примерившись получше, захлопнул
глаза, и... прут-рука со свистом рассекла воздух. Удар приш°лся точно по
крупу. Ворон, заржав, развернулся на месте. Выныривая из дремоты, Сотник
едва не свалился с седла. Спасла старая выучка: рука вцепилась в гриву, ноги
клещами сжались на крутых боках. Оглядевшись вытаращенными глазами, понял,
что добрался куда надо и, приметив в отдалении знакомый ут°с, направил
Ворона вдоль берега.
День иссяк. Свет мерк, будто просачиваясь и истекая сквозь траву. Солнцу
стало скучно на краю безоблачного неба и оно торопливо скрывалось за ровным
око°мом. Извек больше не дремал. Прыжок Ворона враз стряхнул всю сонливость,
к тому же предстояла скорая встреча с Синим Волком. В чащу заезжал в
сумерках. Привычным чуть°м выбирал прореди над кабаньими тропами, пока не
заметил заветный поворот к редколесью. Незадолго до появления луны,
почувствовал знакомый запах, присущий только этому месту. Пахло горьким
мхом, ползущим по стволам подъясеня, цветами стой-травы и перезрелым
споровником. Ворон тоже сопел, дивясь чудным запахам. Копыта тонули в гуще
зипун-травы. Изредка в стоящей тишине сочно хрустел жмень-стебель, добавляя
туману Охотно остановился, когда за полсотни шагов от капища Извек решил
спешиться. Протиснувшись сквозь путаницу малинника, Сотник ст°р с лица
налипший мусор и остановился неподал°ку от круглой полянки.
Селидор восседал на отполированном веками камне. Резкие черты лица, со
времени последней встречи, стали ещ° ж°стче. В свете луны, его застывший и
осунувшийся лик походил на грубо высеченного из мор°ного дуба Перуна, мрачно
возвышающегося над капищем. Недвижная фигура наставника будто бы тоже
уплотнилась и задеревенела. Сидел видимо давно: Извек издали заметил
серебристую сеть паутины, колышущуюся между локтем волхва и резным
основанием идола. Только бушующее в глазах Селидора пламя выдавало в
неподвижном теле жизнь.
Остановившись в десяти шагах, Сотник приложил ладонь к груди и вытянул
руку в сторону наставника. Глаза сидящего двинулись. Взгляд клинком уп°рся в
грудь Извека, поднялся выше и пробуравил переносье. Огонь медленно уходил,
но не затухая, а будто бы нехотя прячась за серыми льдинками зрачков. Еле
слышно треснула паутина. Рука Селидора гулко стукнулась в красное с ч°рным
узорочье груди и дважды выметнулась к дружиннику.
Сотник ещ° раз позавидовал молниеносным движениям волхва. Эта
удивительная стремительность поражала всех, кто знал Синего Волка. Он,
подобно древним героям, был быстр до неуловимости, до непостижимости.
Кощунники говорили про таких, что они движутся, как смазанная жиром молния.
Селидор же двигался как молния, облитая раскал°нным маслом.
После приветствия взгляд наставника потеплел, но лицо оставалось суровым,
будто приш°л не любимый воспитанник, а незнакомый путник. Крепкая длань
указала на один из камней по правую руку. Извек сел, ожидая от старшего
первого слова. Уже не удивился, тому, что угли посреди кострища сами собой
задымили и плеснули непоседливыми язычками пламени. Без огня, да на ногах не
быть беседе доброй.
- Доста°т ли сил не сходить с пути? - наконец заговорил Синий Волк. -
Доста°т ли духа от кручин не гнуться.
Сотник кивнул, улыбнувшись постоянству первых слов, посмотрел в глаза
наставника.
- Доста°т, дядько Селидор. И для пути доста°т, и для кручин. Однако, у
тебя самого, слыхал, заботки немалые.
- Были, Извек, заботки. Были. Сейчас поубавилось. - волхв кивнул на
странную траву, побл°скивающую на поляне за пределами каменного круга.
Разгорающийся кост°р высветил частокол торчащих в земле степняцких
сабель. Эх, подумал Сотник, и не лень же было посреди леса три сотни клинков
собирать, да с устатку, по буеракам, два пуда сюда тащить. Заметив удивление
ученика, Селидор усмехнулся:
- Не пропадать же добру. Енисей с Лютиком на гожие мечи перекуют. Там же
больше половины клинков чистого харалуга. Почитай около сотни добрых мечей,
не считая топоров, ножей, да оконечников для стрел, копий, сулиц.
Сотник кивнул. Иной раз, душа-клинок, единственный друг и брат во чистом
поле. А запас хорошего железа - он по любым временам хорош.
- Однако, - продолжил волхв, - Тебе торопиться надо, посему не буду
тянуть. Ныне я последние дни на этом месте. Приспело время готовить новые
логовища. На старых капищах, да погостах боле никого не будет. Все, кто от
крещения убер°гся, ушли. Прочие подадутся ближними днями. Нужно поспешать,
пока новый бог не пожрал вс°, до чего руки его рабов дотянутся.
- Так он уже и так вс° пожрал, - зло перебил Извек. - И поконы, и жизни,
и свободу думать своей головой. Больше и жрать то нечего... - он ос°кся,
уловив укоризненный взгляд наставника.
- Кабы было так, не стоило бы и с печи слезать. - горько улыбнулся Синий
Волк. - Русь Киевом не кончается. А десяток весей, вокруг него, только
начало беды. Худшее впереди.
Извек едва не подскочил над гладкой макушкой гостевого камня. Справившись
с голосом, медленно выговорил:
- Что может быть хуже?
- Хуже потерять язык! Потерять правь! Потерять дух и знания пращуров! Про
то в твоих грамотах и говорено, - волхв прикрыл веки и, как по писанному,
заговорил: - От крещ°ного дня надлежит все письмена нечестивцев, будут ли те
веды досками, берестой, глиной, пергаментом ли, предавать огню, без разбору.
Жрецы же, либо прочие перечи, буде те случатся, повинны смерти. Сих надлежит
повсеместно ругать и сечь железом нещадно...
Селидор умолк, жестом остановил восклицание, готовое сорваться с
Извековых уст. Терпеливо продолжил:
- Иным иноземцы не успокоятся. Им давно ясно, что Русь ни силой, ни
большой силой не взять. Они по сей день тяжкой падучей маются от одной
мысли, что мы захотим пределы расширять. Вот и решили изнутри подточить. И
момент правильный выбрали, когда в князья сын рабыни выбился. У такого и
удила, и стремена доступны, а уж править таким жеребцом, большого ума не
надо. Посули ему золота, да власти без края и он твой. А Владимиру невдом°к,
что через поколение все бразды правления не у князей будут, а у слуг нового
бога.
- И что же, - потерянно обронил Сотник, - Ничего не могли с князем
сделать?
- Могли, да слишком поспешили. Сперва Белояна надо было извести. С ним,
полоумцем, Владимира не взять.
- Так что ж не сделали?
Селидор с укоризной взглянул на ученика.
- Ты думаешь иных бед над нами не висело? Со степью другой бог ш°л, с
коим быть нам извергами до скончания века. С закатных земель другая тень
цареградских крестов близилась. За всем сразу не уследишь. Да и не думали,
что Владимира собственная похоть так быстро подомн°т, мыслили, что пока
успокоится щитом с ворот империи. Ошиблись.
Волхв, сжав зубы, замолчал. Сотник, при упоминании о щите, наконец
решился:
- Не поведаешь ли про Рагдая, дядько Селидор!
Глаза под изогнутыми бровями сверкнули. Что-то дрогнуло в лице Синего
волка. Голос прозвучал глуше обычного:
- Нет Рагдая среди живых. Дважды нет. Оборвалась ещ° одна ветвь рода
великих берсерков.
- Так смерд Залешанин правду р°к?
- Правду, - кивнул волхв, - Да не всю. Когда Рагдай погиб впервой, Перуна
уговорили похлопотать, чтобы героя отпустили к Ясне. Просили два дня, на
свадьбу. Громовержец расстарался на один, от заката до заката. И того было
бы впору, ибо вдво°м, с Залешаниным, да по своей земле было способно доехать
в срок. Однако, ушкуйник выгоду смикетил, и решил довезти щит сам. Потому и
послушался Рагдая, оставил того на берегу, одного против отряда. Хотя ни ты,
ни я, никто другой не оставил бы!
Глядя в огонь, Извек медленно качнул головой.
- Одного бы не оставили.
Селидор невесело усмехнулся и устало продолжил:
- И Владимир это знал, потому и решил послать того, кого ни честь, ни
воинский покон держать не будут! А прикрытием поставил Рагдая, чтобы дело
было обречено успеху. У таких, как Владимир, такое в обычае. На скверные
дела, всегда подыскивают самую погань, вроде на°мных печенегов или
ушкуйников. А Залешанин... - Селидор пов°л бровью. - Залешанин ещ° не самый
худший поганец, хотя...
- Да на кол татя посадить и всего делов! - прошипел сквозь зубы Сотник. -
Всю жизнь таких душегубов на горло карали, а теперь надоть перед ним, как
перед знатным, шапку ломить.
Извек стукнул кулаком по колену, с отчаянной надеждой глянул на волхва.
- Селидор, а что ежели ещ° разок богов попросить, или может к Вещему
обратиться?
Волхв еле двинул головой, сглотнул ком в горле и еле слышно обронил:
- Дважды, попер°к смерти, никто из богов не сможет. Не допустят, да и нет
у них такой силы.
Оба надолго замолчали. Взгляды застыли на догорающих поленьях, стреляющих
искрами в ночное небо. Когда черная зв°здная ткань начала светлеть, Селидор
поднялся. Подобрав прут, откинул угли полукругом и принялся набрасывать
линии в пышущей жаром золе. Пробороздив русло Днепра и Лебеди, ткнул точки
по местам погостов, на восход от них обозначил другое русло с притоками, и
на стыке двух линий очертил маленький круг.
- Уходим пока сюда. Если что, ступай навстречу Яриле, дойд°шь до реки,
поворачивай вверх по течению, на берегу ищи мои зарубы, по ним найд°шь
погост. Ежели нужен будешь, тебя найдут. Пока же забудь обо вс°м на время,
служи князю как прежде. Прид°т срок, без тебя не обойтись. А пока тебе и
своих забот хватит, езжай.
- Гоже. - отозвался Сотник врезая в память
...Закладка в соц.сетях
