Жанр: Фантастика
Путь для героя 2. Именем света
...тебе зачем?
- Должны же у каждой женщины быть свои слабости, - смущенно ответила магесса, и
если бы не темнота, я был бы уверен, что она покраснела. - Теперь ваша очередь, - я
прослежу, чтобы у вас не осталось ничего, что могло бы раскрыть наше присутствие.
Фиско, кроме своего "мозгового сейфа", не имел ничего магического и избежал
проницательного взора волшебницы, зато на меня она уставилась с видом ушлого мытаря,
узревшего шитый золотом кафтан на плечах бедного налогоплательщика.
Что ж делать, придется "разоблачаться". Мой магический арсенал отправился в мешок,
который я схоронил под ближайшим кустом. Собственно, все эти кристаллы и зеркальца
были мне без надобности, и единственное, что я считал за стоящую вещь и с чем не хотел
расставаться - так это с кольцом огненной защиты. Без него как-то неуютно находиться
рядом с огненной волшебницей, которая, случись что, за файерболом в карман не полезет.
Ну и конечно же, Серебристая Луна. Одно только чувство, что я ее здесь брошу,
внушало непонятный, животный страх. Даже, памятуя о том, что мой меч никто не
сможет взять, я не мог избавиться от этой тянущей привязанности. Но я - это все же пока
я, и никакое самое расчувственное чувство не может преодолеть приказ моего сознания.
Так что священный клинок останется здесь, а я отправлюсь в долину, вооруженный одним
лишь арбалетом. Каким все же я чувствую себя беззащитным - ощущение, будто нагишом
в еловый лес иду.
Стоп! А как же Неразъемный Браслет? Эта серебристая полоска явно магического
характера, но снять-то ее я не могу!
- Твой Браслет не является предметом, - высказалась Беллиана, внимательно
осматривая меня с ног до головы. - Я уже говорила, что это всего лишь заклинание,
причем настолько закрытое, что на него не реагируют даже магические кристаллы. Но вот
это тебе придется оставить здесь.
Магесса ткнула пальцем в мой нагрудный карман. Хм, вроде бы я все выложил... Ах,
вот оно что, - защитный медальон, обеспечивший мне ожог руки (до сих пор, кстати, след
"лотоса" остался) опять провалился в подкладку. Надо будет не забыть убрать его
подальше от одежды, не то в случае магической заварушки он меня не только не спасет,
но и подожжет вдобавок. А лучше эту безделушку вообще кому-нибудь сплавить,
поскольку пользы от нее почти никакой и единственно, от чего этот талисман спасал - от
недоделанных призрачных уродцев в языческих гробницах. При том, что на настоящих
призраков он даже и не реагировал.
Вроде все. Теперь - к Грозовой Скале. Мы обогнули озерцо и, перейдя вброд грязную
канаву, пригибаясь, двинулись к центру долины. Шли осторожно, частыми остановками,
прислушиваясь к каждому шороху - сейчас любая, самая малая неосторожность могла
стоить нам жизни. Но вокруг нас раскинулась тишина - ветра не было, наши собственные
шаги словно глохли в сыром утреннем воздухе, и лишь редкие всплески волн на реке
нарушали дрему спящей долины. Беллиана, держась чуть в стороне от меня, тонкими
неуловимыми движениями скользила через травостой, который тут же смыкался за ее
спиной, не оставляя никакого следа. Никакого оружия у волшебницы я пока не заметил, -
в ее руках была лишь все та же тонкая костяная трость. Ну а самый трусливый член нашей
команды шуршал где-то далеко позади нас, постепенно отставая, - наверняка в случае
неудачи он был готов задать стрекача.
У подножия скалы царило затишье, но, когда имеешь дело с контрразведчиками,
тишина и спокойствие, как правило, оказываются подозрительными. Все ближе и ближе
огонек костра под скалой, отчетливее становится запах вареного мяса. Завтракать
собираются, гады...
Наконец, мы подобрались достаточно близко, - уже совсем рассвело, и я отчетливо
видел фигуру часового на скале. Странный он, - стоит себе, не прячется, но шевелится
время от времени. Значит, не обманка. Раз. Два.
На счете "три" щелкнул арбалет, - черная фигура на вершине издала резкий звенящий
звук и с деревянным стуком повалилась вниз, проломив редкие заросли бузины под
скалой. В то же миг Беллиана взмахнула тростью, которая издала резкий свист. Хм,
оказывается, это и не трость вовсе, а самый натуральный сарбакан, какие в ходу у дикарей
из Съерны. Оружие и в самом деле меткое и бесшумное, - такие же трубки с ядовитыми
стрелами использовали в минувшей войне данийские рейдеры, долго не жившие по
причине своей абсолютной неспособности бегать быстрее ответных арбалетных болтов.
Отправив Беллиану и Фиско к костру, я, вновь зарядив арбалет, осторожно полез в
кусты, куда упал подстреленный мною наблюдатель, но вблизи бузинник оказался не
таким уж редким, и без света там было вообще невозможно что-либо разглядеть.
Вернувшись за огнем, я обратил внимание, что второй агент сидит, безжизненно склонив
голову набок, а из его шеи торчит крупная оперенная игла. Он так и не проснулся, шагнув
из снов прямо в вечность... Такой молодой, еще усы не пробились.
- Хоть и молодой, а уже на кривую дорожку вступил. Таки поделом ему, паучонку, -
издевательски-нравоучительно произнес Фиско, бесцеремонно выворачивая карманы
трупа и выкидывая в костер все то, что, по его мнению, было "ненужным".
Последовавшие вслед за этим события чуть не провалили всю нашу операцию. Мелкий
мародер, закончив обшаривать мертвеца, выудил у того из-за пазухи какую-то трубку,
покрутил ее в руках, даже понюхал, но, признав вещь напрочь бесполезной, отправил ее
по назначению - в огонь.
В костре незамедлительно затрещало, и сразу же оттуда вырвалась белая полоса огня.
Она с ревом пронеслась над испуганно пригнувшимся шустриком, грянула в скалу,
отскочила от нее, выбив гроздья искр, и на обратном лете ударилась мне в каблук. Я едва
устоял на ногах, оторопело посмотрел на огнедышащую трубку, выписывающую вокруг
меня искристые фортеля, и, спохватившись, бросился ее затаптывать. Еще хорошо, что
трава поутру была сырая от росы, - а то бы пожара было не избежать.
- Это всего лишь ракета! - с усмешкой крикнула Беллиана, - ее все происходящее
только забавило. - Дави ее, дави, она не кусается!
- Зато жжется, зараза, - все башмаки мне опалила, - озлобленно проворчал я, с
остервенением вдавливая горловину издыхающей трубки в землю. - На такой сигнал вся
колдовская свора сбежится.
- Не сбежится, - успокоила меня волшебница. - В этом устройстве не было магии -
только селитра и магнезия. А скала заслонила вспышку.
- Будем надеяться на лучшее, а кое-кому уже сейчас стоит готовиться к худшему, -
глухо рявкнул я, прожигая карлика взглядом. - Эй, ты, мелочь вредоносная, я к кому
обращаюсь? Сдается мне, сейчас я возьму обратно свои слова насчет рукоприкладства...
Но Фиско даже и ухом не повел, - он, вооружившись невесть откуда раздобытым
факелом, внимательно всматривался в лицо обчищенного им покойника, при этом лицо
самого шустрика менялось просто-таки на глазах.
- Я его таки уже видел однажды, - прошептал Фиско, нервно кусая пальцы. - Этот
парнишка - особый агент в Северном отделении Контрразведки. Это означает, что где-то
поблизости - их Главный. Это значит, что...
- ...Главный сейчас лежит в кустах в обнимку с арбалетным болтом, - рявкнул я,
вырывая факел из дрожащих лапок карлика. - Да не трясись ты так, - он в любом случае
мертв, даже если я в него и не попал. Сейчас я пойду и обыщу его. Ох, и угораздило же
гада в такую непролазность сверзиться...
Добравшись до застрявшего в ветках тела, я удостоверился в том, что мой глаз еще
зорок. Хотя враг принял смерть не от моей руки, - болт лишь оглушил его, угодив в каску
и сбросив со скалы, при падении с которой агент свернул себе шею. И он действительно
оказался Главным, - паук на запястье агента был золотым, как и у покойного судьи
Чарнока. Рядом обнаружились несколько поленьев, вымазанных горючей смесью, -
наверное, на скале заранее был подготовлен сигнальный костер. Обыскав мертвого
контрразведчика, я обнаружил кресало, разбитое зеркальце, трубочную ракету, тут же
поставленную мной на собственное вооружение, и еще очки-линзы в золотой оправе,
украшенной драгоценными камнями, - слишком симпатичные для того, чтобы оставлять
их покойнику.
В обязанности агента явно вменялось подать сигнал в Черный Отрог. В этом,
собственно, не было ничего необычайного, странность заключалась в другом - зачем
Верховный отправил руководство отдела на передовую? Это могло означать даже не то,
что он в них больше не нуждается, а, скорее то, что они ему мешают управлять
остальными агентами. А это не могло не настораживать, - все шло к тому, что здесь, в
прямой видимости из замка, Бледная Поганка взял в свои руки все паутинки Сети. Если
это и в самом деле так, то надежды на мирный исход противостояния, мягко скажем,
иллюзорны.
Погрузившись в мысли, я на обратном ходу запнулся обо что-то мягкое и едва не упал.
А то, обо что я запнулся, с глухим ворчанием отползло под кусты и там затихло.
Помнится, Беллиана ночью сомневалась, видит ли она двух или трех человек. Теперь ясно
- третьим была собака. Логично дозорному отряду держать при себе сторожевого пса,
только что-то он очень уж худой да смирный. Наверное, эти злыдни в черном вовсе не
кормили своего охранника, - неудивительно, что он их не предупредил в нужный момент.
Но мы животных любим и поставим песика на довольствие - теперь он будет на нашей
стороне. Жучка, Бобик - возьми!
Я вытащил из котелка агентов кость со шматками разварившегося мяса, перехватил
факел поудобнее и на четвереньках полез под куст. Но, едва сунув туда голову, я обмер
сплошняком с макушки до пяток, и сердце екнуло так, что я чуть не умер от его разрыва.
Какая там собака! - из под куста на меня тупо пялилась унылая человеческая образина с
землистой кожей и тусклыми бесцветными глазами. Так вот почему Беллиана не увидела
третьего... Потому что этот третий не имеет души.
То ли от внезапного столбняка, то ли оттого, что подсознание вспомнило, что Бледные
Тени не видят тех, кто не движется, - я замер, даже не дыша, и пристально смотрел в глаза
серой смерти. Почему оно... она меня не убила еще на подходе к скале? Почему не убила,
когда я пристрелил ее подопечного? Почему не убила даже тогда, когда я уж на нее саму
наступил? Собравшись с последними остатками духа, я наклонил факел, осветив
бесстрастную мордочку. Тень поморщилась, но от света не отстранилась, даже когда я
помахал у нее факелом перед глазами.
Что тут на меня нашло - какой-то прилив непонятно откуда взявшейся храбрости. Со
словами: "Нарекаю тебя Тузиком. Жри, скотина неблагодарная!" - я затолкал суповую
кость в маленький безгубый ротик, сгреб совершенно не сопротивлявшуюся Тень за
шкирку и вытащил из-под куста, заявив во всеуслышание:
- Я легавую бледной породы изловил!
В гробовой тишине зазвенели ложка, выпавшая из рук карлика, что подъедал
вражескую похлебку, и трость магессы. Оба смотрели на меня одновременно и с
нескрываемым ужасом, и с явным сомнением, - словно я притащил к ним голодного льва
с табличкой на шее: "Считать домашним животным".
Молча посмотрев на своих остолбеневших спутников, я задал обоснованный вопрос:
- Кто-нибудь объяснит мне, почему мы все еще живы?
Беллиана не нашлась с ответом, - очевидно шок от того, что в нескольких шагах от нее
обнаружилась Бледная Тень, был у магессы еще больше, чем у меня. Но Фиско, подумав,
ответил:
- У нее не было приказа, а без приказа Тень таки не действует. Значит, в данный
момент она безвредна.
- Тогда ее надо обезглавить, пока приказ не поступил.
- Не думаю. Если вы таки попытаетесь ее убить, Тень будет защищаться.
- Тогда как ее обезвредить?
- Есть у меня одна идея. Благодаря моему тайному дару я, как это уже бывало раньше,
могу сказаться агентом Контрразведки, и Тень будет обязана исполнять мои приказы. Я
таки попробую переподчинить ее, но для этого нужно время.
- Хорошо. Сейчас я и леди Беллиана прогуляемся до лагеря армии Света. Если к моему
возвращению Тень не будет хотя бы обезврежена, - я лично снесу ей башку Серебристой
Луной. Кроме того, ты будешь следить за долиной и приготовишь завтрак посытнее. И не
делай вид, что не из чего, - от тебя трофейной колбасой за версту пахнет и сухари из
карманов сыплются. Усек?
- Все будет исполнено в лучшем виде, господин Райен! - клятвенно заверил меня
шустрик. - А если здесь вдруг кто-то появится, то я таки дам вам об этом знать.
Со стороны зрелище переподчинения Тени выглядело презабавно. Фиско и Тузик
уселись друг напротив друга, после чего принялись фыркать друг на друга и корчить
забавные рожи, - все это напоминало не то ссору вздорных детишек, делящих песочницу,
не то братание двух слабоумных обезьян.
- Пойдем, недосуг нам на цирк смотреть, - нетерпеливо потянула меня за рукав
Беллиана. - Постой-ка. Это еще что такое!?
Волшебница решительно запустила руку мне за пазуху и выудила оттуда мой боевой
трофей - очки-линзы в драгоценной оправе.
- А-а... Э-э... Это тебе... подарок. Чтобы лучше видеть. (Ой! Опять ляпнул, не
подумавши. Каюсь, бью себя пяткой в лоб, - такое больше не повторится!)
- Ох, Валиен, Валиен... До чего ж ты докатился, - очки с трупа снял и тут же девушке
подарил. Ну, скажи, пожалуйста, как мне это понимать? Совесть-то у тебя есть?
- Э-э... Не знаю. Со стороны - виднее.
- Теперь и я - не знаю. Впрочем, как ты сам понимаешь, эта вещица мне ни к чему.
Лучше отдай ее Фиско, пусть позабавится.
Так я и поступил, скрепя раздосадованное сердце стальными обручами необходимости.
Шустрик, конечно, сильно удивился такой щедрости с моей стороны, но очки взял, и с
удвоенной энергией продолжил травить несчастного Тузика.
В то же время мы с волшебницей отправились к южному входу в долину. Идти было
неблизко, поскольку поле было достаточно просторным, но просматривалось оно
недалеко - было раннее утро, и с чернеющей справа реки натекал низко стелющийся
туман.
А где туман - там и роса. Беллиана все так же уверенно рассекала отсыревшую траву,
при этом на ее одежде не оставалось ни единого мокрого пятнышка, тогда как я отсырел
чуть ли не по пояс, и вдобавок, когда мы вторично перебирались через ту самую
историческую канаву, - провалился в болото по колени. Вот так, кому-то - сухость и
комфорт, а кому-то - мокрые штаны и хлюпающие башмаки. Увы, жизнь несправедлива,
но уж такова она по сути своей, поэтому нам не на что пенять и не в наших силах
изменить что-либо, кроме собственного отношения к жизни.
Но в данный момент меня эти философские разливы не особенно заботили - и без того
было о чем подумать. Вновь и вновь я пытался проникнуть в замыслы Контрразведки,
разместившей свои фигуры на поле грядущей битвы. Вроде бы все казалось очевидным -
пост на Грозовой Скале готов был подать сигнал в любой момент: днем - зеркальцем,
ночью - костром, ночью и в проливной дождь - ракетой.
Но имелась здесь одна неувязочка. Уже достаточно рассвело, и я мог разглядеть, что
даже с вершины Грозовой Скалы вход в долину не просматривался. За дальними скалами
южного отрога долины река делала крутой изгиб, - именно там, в излучине реки и
расположился лагерь армии Света.
Бесполезность размещения наблюдателей на Грозовой заставляла задумываться, - а
был ли это основной дозор, или агентам надлежало лишь передать полученный сигнал в
замок? Или же снятый нами пост был и вовсе обманным, предназначенным для того,
чтобы отвлечь внимание от настоящего? Между прочим, последняя версия кажется
наиболее достоверной - ведь если бы дозор был настоящим, пусть даже промежуточным,
то охранявшая его Бледная Тень не отсиживалась бы по кустам в качестве наглядного
пособия, а нарезала круги вокруг скалы, выискивая вражеских лазутчиков.
Так или иначе, у Контрразведки должен быть еще один наблюдательный пункт, из
которого хорошо просматривается лагерь противника. Позиция непосредственно на
южном отроге исключалась - Беллиана наверняка бы почувствовала вражеских шпионов,
когда мы вчера сами там лазили, а забраться на такую высоту по отвесным скалам за одну
только ночь было невозможно даже при помощи всех колдунов Коалиции.
Тогда где же прячутся контрразведчики? Может быть, они сидят в воде по уши, стиснув
ракету в зубах, готовые дать сигнал тревоги? Или они где-то на речном берегу - прячутся в
тростнике, скрытые непроглядной туманной завесой? Между прочим, туман какой-то
странный - стоит стеной, даже не пошевелится. Может быть, он что-то скрывает?
- Туман - магический, - подтвердила Беллиана. - Определенно, Ардон постарался, -
река скрыта от моего зрения.
- Сдается мне - неспроста... - протянул я. - Дозорные могут быть только там, поскольку
на входе в долину спрятаться негде, разве что камнем прикинуться. К тому же, если в
армии Света имеется хоть один немного здравомыслящий командир, то здесь наверняка
расположился их передовой заслон.
- Вот и они, легки на помине, - проворчала магесса. - Они не настроены агрессивно, но
все же не делай резких движений.
Я покрутил головой и, хотя сквозь туман было плохо видно, различил слабое
шевеление травы сразу в нескольких местах - это ползли пластуны. Наверняка ранты, у
них в притундровом высокотравье это часто практикуется. Но до чего же неумелые, -
издалека слышно, как сопят. Были бы они у нас в диверсантах, ни один из них не пережил
бы свой первый рейд.
- Эй, ребята, вставайте! Мы свои - фронтовая разведка, - приглушенно крикнул я. - Все
равно мы вас уже заметили!
Вообще-то прятались они хорошо, - если бы не подсказка Беллианы, то я бы мимо них
прошел и не заметил. Но пластуны явно не являлись солдатами, а понятие "военная
смекалка" для деревенских парней было так же чуждо, как лесному оленю - седло. Эти же
ребята оказались простые, как обух топора, - сразу двое вскочили, стушевались от
собственной глупости и нырнули обратно в траву. Впрочем, упорства им было тоже не
занимать, - минут через пять ползучая ватага, поголовно сырая по уши, добралась-таки до
нас, взяла в кольцо и поднялась, готовая метнуть отведенные кинжалы.
- Хаять, не хехехихя! - невнятно просипел красноносый пластунский командир с белой
повязкой на голове и в чине сержанта. Коренастый опытный волчара, свою нашивку он
прилепил прямо на лоб - чтобы думалось лучше. У него, похоже, единственного
настоящего бойца в этой сельской разведке, было сразу пять кинжалов: по одному в
каждой руке, еще два - за спиной и самый большой - в зубах, отчего выговор приобретал
странный оттенок.
- Простите, что?
- Хаять!
- Кого хаять?
- Команда была - стоять, понимаешь! - ощерился старший пластун, наконец,
догадавшийся вынуть кинжал из зубов, - до сержанта было шагов десять, но даже с этого
расстояния я почувствовал ощутимый перегонный запашок. - Орржие на землю! Кто
такие!? Кому служите!? Кем засланы!? Стоять, понимаешь! Не поворрчиваться! Ррки не
прртать! Стоять, понимаешь!
- Дык, они же свои, - фррнтавая ррзведка... - робко попытался вступиться за нас один
из тех бойцов, что вскочили вначале. Но сержант его резко оборвал:
- Именем Света, двадцать подзатыльников за попытку сговоррться с веррятным
врргом!
- Есть двадцать подзатыльников... - убито пробормотал незадачливый переговорщик и
начал отвешивать тумаки самому себе, причем усердствовал не на шутку. Да-а, если в
армии Света всех так муштруют - неудивительно, что ее бойцы такие, м-м... недалекие.
- Эй, господин главнокомандующий, мы...
- Молчать! Стоять, понимаешь! До выяснения обстоятельств вы считаетесь
военнопленными! Капитаны ррзберутся, что с вами делать и как вас опррходовать! А ну,
вперрд, маррш, ррки не опускать! Шаг влево, шаг впррво, понимаешь...
Понимаем, понимаем, два раза объяснять не надо. Беллиану, "бедную слепую
женщину, подолом которой вражий лазутчик попытался прикрыться", сержант деликатно
сопровождал под локоток, - у него и в мыслях не было, что эта самая женщина способна
положить всю его команду одним движением пальчика. Напротив, меня, замученного
следствием и затурканного обществом расследователя, который и мухи не обидит, - как
"опасного шпиона", вели под конвоем сразу четверо тупорылых лбов с белыми
тряпочками на головах и ножами наготове. Вели медленно и с трудом - от каждого из
конвоиров разило перегоном за версту, и в нынешнем неустойчивом состоянии
передвигаться по-пластунски им было гораздо сподручнее.
Добравшись до каменной россыпи под дальней скалой южного отрога, я разглядел на
вершинах камней замаскировавшихся стрелков, - судя по пятнистой серо-зеленой одежде,
это были зеленодольцы и, похоже, те самые, что весной воевали в банде Бубая. Этим
сорвиголовам перегон успешно заменял воду, так что в случае неудачной вылазки
пластунов лесные стрелки, даже будучи пьяными в зюзю, могли бы положить нас первым
же залпом. Что ж, беру свои слова обратно, армия Света не совершенно безнадежна. Хотя,
если в нее набрали всех, кого ни попадя...
За камнями нас уже ждали, причем с распростертыми объятиями, - в налетевших на
меня толстячках я опознал краснощеких братьев-близнецов - трактирщиков из Эштры.
Теперь близняшки оказались в начальниках, - на их покатых касках, перевязанных под
подбородком ажурными белыми тесемками, красовались жестяные капитанские
звездочки, а статус отрядных командиров обозначали застиранные белые накидки, в
мирное время служившие простынями. К сожалению, белые одежды не превратили ушлых
хозяйчиков ни в воинов, ни в священников, - на их простодушных лицах читалась все та
же хитрованская подобострастность, с какой они ранее стояли за стойкой. Чего же стоит
вся армия, если лучших офицеров, чем эти барыжки, у них не нашлось?
- Ррйен? Глазам своим не веррм! Ррйен! - наперебой орали трактирщики. - Наррд, все
сюда! Геррй Эштррры и великий воин Ррйен снова с нами! Урра! Ррйен, понимаешь -
наша святыня! С Ррйеном мы победим!
Набежавшая толпа мало что поняла из этих невнятных рыков, но одно поняла точно - к
ним в руки попал залог победы и для неизбежности грядущего успеха надо к этому залогу
приложиться, и, таким образом, "облагодатиться". И, поскольку весь отряд попытался
сделать это немедленно, то где-то спустя полминуты я надсадно взвыл - даже не потому,
что у меня затрещали ребра, а потому, что начал задыхаться в миазмах перегара, которым
убойно разило от каждого бойца доблестной армии. Видимо, трактирщики и на войне не
забыли свое ремесло.
Волной народной радости меня забросило на здоровенную, стоведерную бочку из-под
перегона. Судя по звуку - пустую. Неужели они ее за одну только ночь выхлестали? Я
понимаю, что стоять на передовой холодно и скучно, но сто ведер - на три сотни человек!
- Э-э, свя-атыня-а, а, ну, речь заверни! - неистовствовала поддатая толпа контуженных
в голову и по этой же причине сплошь и рядом перевязанная белыми повязками. Кто
побогаче, умотался обрывками собственной рубашки, кто победнее - вонючими
застиранными портянками. - Про торжество справедливости, про победу Света, ну и все
такое, понимаешь...
Признаться, я не думал, что формирование собственного боевого отряда пойдет так
гладко. Никаких закулисных переговоров с лидерами, никаких утомительных убеждений,
никакого вдалбливания прописных истин в бронированные армейские мозги. Вот она,
восторженная толпа, смотрит мне в рот, жаждет моей речи и почти уже в моих руках.
- Тихо!!! - неожиданно для себя самого рявкнул я, подивившись громкости
собственного голоса. - Хотите потрогать меня? Разрешаю! Хотите молиться на меня? Да
сколько угодно! Но никакие проповеди и воззвания я здесь читать не буду - я вам не поп и
не агитатор! Я ваш командир, и с этой минуты вы поступаете под мое личное
командование! Теперь вы - специальная штурмовая когорта... нет, для когорты вас
маловато, - будете ротацией, а в просторечии - ротой. Провидением на вас возложена
огромная ответственность, предполагающая не менее значимые обязанности. И если уж
мне придется вести вас в бой, то сначала я сделаю из вас настоящих солдат. Отныне вы
все будете делать исключительно по команде: ходить строем, держать оборону, идти в
атаку и на обед. Даже сопли утирать вы будете по команде! Забудьте про Свет, Тьму и всю
прочую им подобную галиматью! Теперь для вас есть только одна святыня - армейская
дисциплина и только один закон - приказ командира. Всё поняли?!
Вокруг меня воцарилось гробовое молчание. В народе медленно, но неуклонно
вызревал тихий ужас - святыня оказалась с сержантскими замашками, а святые слова уж
очень походили на армейский Устав. Но я уже, как говорится, "вошел в роль" и
обрушился на жавшихся в сторонке капитанов:
- Вы, краснорожие прохвосты, - да-да, я к вам обращаюсь! Согласно Уставу, даже в
мирное время на боевом посту солдат должен быть трезвым! А что я наблюдаю здесь?
Почему бойцы под мухой! Армию разлагаете?! Расстреляю на месте!
- Так... Начальство ррзрршило, понимаешь... - в звенящей тишине упавшими голосами
прошептали капитаны-трактирщики, вокруг которых сразу же образовалось пустое
пространство, а наверху заскрипели натягиваемые луки, - похоже, кое-кто воспринял мои
слова чересчур буквально.
- Расстрел откладывается до выяснения обстоятельств, - поспешно произнес я. - Где
означенное начальство?
- Там - на холме, в поместье, понимаешь, - перебивая друг друга, затрещали
белобрюхие капитаны, тыкая дрожащими сосисочными пальцами в сторону лагерного
поля. - Мы вас пррнепррменно пррводим, Ваша Светлость...
- Остальных, именем Света, башкою в реку, - к моему возвращению все должны быть
трезвы, как стеклышко, - распорядился я, ища в толпе взглядом Беллиану. - И не
называйте больше меня Светлостью!
Однако волшебница как сквозь землю провалилась, - наверное, она устала ждать, пока
я приструню подвыпившую рать, и навострилась искать своих братьев по разуму. Чем и
мне стоит сейчас заняться - трех сотен свеженавербованных сторонников для моих далеко
идущих замыслов было явно маловато.
Вынырнув из перегарного смога на передовой, я двинулся широким шагом по дороге,
ведущей к далекому, окруженному невысокой стеной белому двухэтажному особняку,
который отсюда походил на перегруженную торговую баржу, медленно дрейфующую
посреди пестрого мо
...Закладка в соц.сетях
