Жанр: Фантастика
Путь для героя 2. Именем света
...е вместе, вкопанные
одним концом и заточенные на другом колья являлись простой и надежной преградой
против кавалерии, даже бронированной, - как известно, на ноги лошадям доспехи еще
никто не придумал. Но выдержит ли такая хлипкая ограда бешеный натиск боевых слонов
и носорогов? В этом я имел большие сомнения, но Андрадо был спокоен, его уверенность
передалась и мне.
- Итак, господа генералы, вы сделали свои ставки и бросили вызов смерти, - начал я,
собрав вокруг себя всех командиров. - Теперь и я вам объясню, каким образом
предполагаю действовать, и как мы сможем выиграть битву. Видите тот лабиринт
каменных глыб на северо-востоке долины? Если в сумерках моя штурмовая рота
незаметно сумеет туда добраться, то полдела, считай, уже сделано. Позднее, под
прикрытием ночной темноты мы выйдем в тыл противнику и дойдем до скал, на которых
стоит цитадель врага.
- А дальше? - усомнился Андрадо. - Насколько мы знаем, к замку ведет только одна
дорога, она проходит по верху северного отрога, но спускается по ту сторону гор, и вам
туда не добраться, разве что по воздуху.
- Очевидно, противник думает так же, - я рассмотрел эту самую дорогу и нашел, что
она совершенно не защищена и даже не охраняется, - возразил я. - Со стороны кажется,
что северный отрог неприступен сам по себе, но я внимательно его изучил и нашел, что
на самом деле его склон достаточно пологий и состоит из нескольких уступов. Там можно
подняться даже без горного снаряжения, а на редких отвесных участках я буду прорубать
ступени прямо в камне с помощью Серебристой Луны. Таким образом, уже к полуночи
мы поднимемся до дороги и одним броском ворвемся во вражескую твердыню, - в
темноте контрразведчики не увидят нас и не успеют поднять мост, а ворота, даже
закрытые, нас уже не остановят. По сути, исход сегодняшней битвы решится в схватке с
агентами внутри замка.
- Если вам удастся добраться до замка незамеченными, у вас есть все шансы на успех, -
одобрительно кивнул стратег, хотя я уже внутренне был готов к нещадной критике. -
Исходя из вышесказанного, какова наша задача?
- Задача у ваших войск проста и незамысловата - удерживать фронт до сумерек и с
наступлением темноты поддержать наш прорыв. Генерал, вы сможете подготовить
соответствующий удар?
- Кажется, в имперских учебниках по военному искусству описывался подходящий
маневр, - наморщив лоб, сообщил Андрадо, - Насколько помню, он называется "Осиное
жало". Правда, этот прием не использовался уже более сотни лет, но, может быть, он нам
подойдет?
- Название ни о чем не говорит, - пожал плечами я. - Но ведь вы единственный
кадровый полководец среди нас, - вам и карты в руки.
- "Осиное жало" применяется для внезапного контрудара, когда боеспособность войск
противника целиком и полностью зависит от присутствия на поле боя их полководца, -
пояснил стратег, напрягая память и вспоминая некогда прочитанные строки. - Два клина
наносят удар по вражескому строю в одно и то же место и продавливают его, пропуская
между собой "жало" - небольшой отряд, который врывается в ставку неприятеля и крушит
там все, что ни попадя. Но тут есть одно важное обстоятельство - речь идет о
кавалерийском прорыве.
- Не беспокойтесь, до скальных развалов не так уж и далеко, - мы добежим на своих
двоих, - успокоил я стратега. - А потом наше "жало" воткнется в
уязвимую пятку врага.
- Есть еще одно но, - тихо добавил Андрадо. - Те, кто пойдет в клиньях, неизбежно
попадут в окружение и погибнут. Солдатам не нужно знать, какая судьба их ожидает, но
где найти таких командиров, которые поведут своих людей и себя на верную гибель?
На несколько волнительных мгновений среди генералов воцарилось всеобщее
молчание. Если сейчас, в этот момент, никто из них не переступит через себя... Я
вопросительно посмотрел на Портавеля, опустившего глаза и напряженно кусавшего губу.
Где же твоя решительность, здоровяк? Ну что ты молчишь? Я знаю, что ты не боишься
смерти, и я понимаю, как дороги для тебя твои славные парни. Точно так же думает
каждый из вас, но кто-то должен пойти в атаку первым...
- Я... Я готов вести рать, - встретившись со мной взглядом, тяжело вздохнул Портавель.
- Звестимо, кому-то должно быть первым. Пущай первыми ноне будут зеленодольцы.
- А травяне чем хуже? - гордо подбоченись, воскликнул Люкс. - Нам скрываться не
дюже. Мы ударим на врага и намнем ему бока. Пусть в битве падем, но наш славный
народ великих героев тогда обретет. А герои нам нужны, больше золота важны. Так уж
сложена природа: без героев - нет народа.
С этим-то все понятно, - Золотой Язычок сам метит в национальные герои и, без
сомнения, таковым и станет, если переживет сегодняшний день. Но Портавель... Он ведь
сначала не хотел говорить. Неужели он понял мою мысль с одного взгляда? Невероятно,
но сдается, так оно и случилось. Ведь, по сути, мои глаза кричали: "Пойди и умри!". И
Портавель покорно согласился, ведь я же для него - свет надежды... И вот луч этого
"света" только что лишил человека права выбора - жить или умереть. Кто же я после
этого?
Генералы с непривычной высоты осматривали построенные к бою войска и о чем-то
продолжали совещаться, но меня это уже не интересовало. Я ушел в сторонку, сел на
камни подальше от края, обхватил руками голову и стал тупо смотреть вниз. Что же я
делаю, что же я делаю... Зачем я отправляю людей на смерть? Ведь они, как неразумные
дети, доверяются мне инстинктивно, волею возвышенных чувств, а я - просто использую
их. Я не смог признаться, что не имею никакого отношения к Свету, что я - всего лишь
самонадеянный эгоист, волею судеб угодивший на стезю народного заступника. Конечно,
такое положение во многом определяет мое поведение, но суть-то мою оно так и не
изменило. Поэтому еще неизвестно, кто из нас кого в конечном итоге под себя перекует:
стезя меня, или я - стезю? Первый вариант исторически предсказуем - этим путем ходило
большинство легендарных героев, если вообще не все. А вот кем я стану, если вдруг
случится второе?
Хорошо им - тем, кто там, подо мной. Им не надо терзаться в сомнениях, у них есть
одна правда и одна вера на всех. А если вдруг что-то непонятно, то добрые пастыри
подумают за тебя и наставят на путь истинный. Вон они, наставники наши - трудятся, не
покладая рук и распятий.
Внизу, вдоль ровных прямоугольников шеренг, построенных в боевом порядке,
неторопливо ходили монахи Единого Храма и благословляли воинов. При всей моей
неприязни к церкви я преклонялся перед военными священниками, поскольку знал, что
они останутся среди солдат и во время сражения - поддерживать боевой дух воинов,
истово молиться за победу и умирать за веру с умиротворенной улыбкой на устах.
Между прочим, на противной стороне происходило нечто подобное. Там
усердствовали шаманы-крикуны, - туземный аналог наших армейских капелланов.
Десятки нескладных фигур в перьях и шкурах кособоко приплясывали перед ордами
Съерны, истошно визжа и тыкая копьями в воображаемых врагов. Все эти дикарские
ритуалы с виду казались смешными и безобидными, но длительное их воздействие
приводило в общем-то осторожных чернокожих воинов в состояние агрессивного безумия.
Кроме того, за крикунами водилась привычка - употребить перед боем косячок дурмантравы
и броситься на противника впереди всей черной оравы. Конечно, будучи
укуренными в дым, к месту сражения они добегали последними, если добегали вообще, но
участвовать в схватке от крикунов и не требовалось. Главное - поднять распаленную
толпу в атаку и постараться, чтобы эта обезумевшая орда ненароком не затоптала их же
самих.
А горящее чернотой солнце лезло все выше и выше, напекая и без того горячие головы
непримиримых борцов за правое дело. Ясно было, что ждать оставалось уже недолго, -
над долиной сгущался томный и тревожный запах грядущего сражения. Как ни странно
звучит эта фраза, - тот, кто хоть раз побывал в настоящем бою, поймет меня. Андрадо это
тоже понял и, сопровождаемый генералами, спешно отправился вниз, - его ставка
разместилась у подножия Грозовой, поскольку, хоть со скалы и открывалась
великолепная панорама, но своевременно управлять войсками отсюда было крайне
затруднительно.
А на смену стратегу уже восходил его преосвященство Алантер, сопровождаемый
четверкой дюжих монахов с тяжелыми витыми свечами, - патриарх возжелал освятить
наш скальный аванпост. Преисполненный небесным вдохновением, его преосвященство
осенял святым знамением чуть ли каждый камень, благословлял всех налево и направо и
махал кадилом с таким рвением, что иные не успевали увертываться. Андрадо, не
сумевший разминуться с патриархом на узкой тропинке, схлопотал пятерней в лоб и
кадилом поперек спины. От такой ощутимой небесной милости у генерала, в переносном
смысле слова, выросли крылья - он просто-таки полетел вниз (нет, не со скалы, конечно,
но я бы и такому чуду сейчас не удивился).
А его преосвященство, перецеловав всю мою роту, поднялся на верхнюю площадку и
воскликнул, обращаясь к магической команде: "Братья и сестры! Церковь с вами!", после
чего пошел с умильной улыбкой и распростертыми объятиями на поспешно
отстранявшихся колдунов. Алантер даже попытался освятить магическое оборудование,
но я его вовремя отвлек, - молнии, рвущиеся из глаз Беллианы и мрачные, насупленные
лица заклинателей не сулили патриарху ничего хорошего.
- Оставьте неверных, отче, - остановил я ретивого священнослужителя. - Не ровен час,
от вашего радушия у них глаза на лоб полезут и дым из ушей пойдет. Лучше меня
благословите.
- Право слово, мое благословение вам ни к чему... - осторожно возразил патриарх,
мимоходом отвесивший поленившемуся приподнять зад Фиско подзатыльник такой
святости, что счастливчик слетел со своего чурбачка, а потом еще долго не мог
произнести ни слова от переполнявших его возвышенных чувств. - Впрочем, я осеню вашу
трапезу и наполню ее небесной благодатью. Кстати, что у вас тут? Рыба на затравье? М-м,
пахнет восхитительно, не забудьте пригласить меня, когда будете пробовать. А вы знаете,
что много сотен лет назад рыба являлась символом Единого Храма, и что этот символ
сохранился и по сей день - в виде узоров на фресках и церковных одеяниях. Не правда ли,
удивительно, что в этот день, решающий судьбы мирские, вы вкушаете именно рыбу?
Патриарх изящно пытался сгладить возникшую неувязку, отчего она становилась еще
более странной. "Мое благословение вам ни к чему", - ничего себе, заявочка! У меня и без
того совесть пожаром полыхает, а этот радетель от чистого сердца в нее еще дровишек
подкинул. Хоть и не изучал я историю церкви, но отчего-то мне кажется - еще не было
такого случая, чтобы ее служитель отказал кому-либо в святом слове. Убийца ли,
насильник ли, клятвопреступник ли - все они получали отпущение грехов, хотя бы и перед
казнью. Каковы бы не были злодеяния людские, - любая, даже самая заблудшая душа
небезнадежна. Неужели ко мне это не относится? Нет, не может такого быть... Наверное,
я что-то не так понял. Возможно, Алантер подразумевал то, что ему самому впору
просить благословения у меня. Нехилое у меня самомнение, не правда ли?
В это время со стороны противника хриплым басом протрубил рог. Три раза, и после
каждого гуда черно-пестное море взрывалось многотысячным ревом. Насколько помню,
сие означает вызов на поединок.
Идея единоборства в нашем изобилующем глупыми традициями мирке была столь же
известной, сколь и старинной, - в былые года равные силами армии, во избежание
взаимного истребления, выставляли двух поединщиков - лучших воинов, и в их одиночной
схватке выявлялся победитель. Конечно, даже в те суровые и романтические времена
побежденная сторона не сдавалась на милость победителю, но факт поражения в
единоборстве воспринимался настолько остро, что некоторые воины бросались на
собственные мечи, а боевой дух проигравшей армии падал так низко, что ее военачальник
спешил заключить мир на условиях победителя, - если они были в меру разумными.
Ну-ка, ну-ка, кто это у нас полез на рожон? Надо же, - вдоль черномазого воинства
скачет их милость архимаг Ардон собственной персоной! Вот старый хрыч! - ему бы на
печке отлеживаться, кости греть, да мемуары писать. Так ведь нет, - лезет куда надо и
куда не надо. Тем не менее, выход колдуна означает, что поединок будет магический, и я
уже догадываюсь, кого вызовет главный "водяной".
- Звука... Проба звука... Отлично, Громкий Звук действует. Храбрые воины Света! -
откашлявшись, начал Ардон, расположившийся примерно посредине между двумя
армиями. Его голос, очевидно, был усилен магией - хорошо было слышно даже на
Грозовой Скале. - Все мы знаем, для чего собрались здесь! Все мы готовы отстоять свою
веру, а если надо - то и умереть за нее! Но вспомните об ваших и наших женах и детях,
которые останутся сиротами. Вспомните и подумайте - является ли массовое
смертоубийство решением проблемы? Нет - не является! Однако, поскольку настоящие
воины не могут разойтись, не выявив промеж себя победителя, то я предлагаю
практически бескровное решение этой проблемы - поединок! Лучший боец Коалиции
против вашего лучшего бойца! Армия побежденного единоборца покинет поле боя с
оружием в руках, но будет обязана выполнить волю победителя! Воины Света, вы примете
такие условия?!
Вроде бы все было просто и понятно, однако в словах Ардона ощущался подвох. Над
долиной замерла напряженная тишина, - все думали, как поступить дальше. Но ушлый
архимаг истолковал это по-своему:
- Я воспринимаю ваше молчание, как знак согласия! Согласно правилам единоборства,
вызывающая сторона имеет право выбрать условия поединка, вызываемая сторона вправе
выбирать оружие. Схватка произойдет здесь, - в пределах голубого мерцания! (с этими
словами Ардон вытащил из-под полы водянистого балахона маленький светящийся шарик
и положил его на примятую траву, - тотчас вокруг шарика разлился сияющий тусклой
голубизной круг шагов двадцать в поперечнике, с четко обозначенной границей). Условия
поединка просты до невозможности: тот, кто выйдет из круга первым, считается
проигравшим! Шарик в центре является пространственным маяком, - ваш поединщик
беспрепятственно может выйти прямо в центр круга, а я обязуюсь не нападать до тех пор,
пока не выйдет время ожидания. Армия Света, вы принимаете вызов!?
- Принимают - пустую стеклотару у алкашей, - проворчал я, искоса глядя на заметно
напрягшуюся Беллиану. - Нет, даже и не думай, для нас ничего хорошего из этого
поединка не выйдет. Этот колдунец наверняка опять какую-то гадость подстроил.
- Доблестные воины! Если вы так и не смогли решить, кто из вас наиболее достоин
великой чести единоборца, то я помогу вам сделать этот выбор! - безрезультатно
подождав ответа, напыщенно выкрикнул аржасец. - Здесь и сейчас я вызываю на поединок
лучшего оператора армии Света. Бывшая архимагесса Чессинии Беллиана Огненная, вы
слышите меня?! Я знаю, что слышите! Я жду ответа!
- Просто невероятная самонадеянность, - он снял все защитные заклинания и отказался
от поддержки прикрытия, - с ожесточенным злорадством произнесла волшебница. -
Решив принять открытый бой, Ардон сделал большую глупость и дорого за это
поплатится. Я принимаю вызов.
- Стоять! - рявкнул я с такой силой и поспешностью, что замерли все, кто стоял на
скале. - Ты - наше секретное оружие и не имеешь права ни раскрываться до времени, ни
тем более поддаваться на глупые провокации.
- Но я уже раскрыта, - Ардон вызвал именно меня...
- Он блефует, он не знает, что ты здесь. И никто из них не знает, что ты здесь. И не
узнает, пока ты не сколданешь чего-нибудь. Ты ведь не применяла магию до сих пор?
- Это так, но... - слабо возразила волшебница, но вдруг взвилась. - Но это неважно - на
кон поставлена моя честь, и я...
- Пусть твою честь отстоит кто-нибудь еще, - резко возразил я. - К тому же, ты
опоздала, - армия Света уже выставила единоборца.
- Кто посмел!? - взвилась Беллиана и осеклась, смотря на сияющий круг. - О, нет... Ну
зачем?
В центре мерцающего голубого круга возник, недвижный и ссутулившийся, Кикостарший.
Только что он стоял в двух шагах справа от меня, и вот он уже там.
Ардон тоже был сбит с толку таким поворотом событий, поэтому его вопрос,
прозвучавший после длительной паузы, оказался достаточно глупым:
- А... Простите... Вы - действительно Беллиана?
- Вы - первый, кто заметил эту поразительную схожесть, - сардонически произнес
рантийский архимаг. - С чем вас и поздравляю.
- Но я... А вы... - замялся уязвленный чародей. - Я вызывал на поединок госпожу
Беллиану, а никак не вас.
- Отнюдь нет, - вы обратились к Беллиане Огненной и вызвали лучшего оператора
армии Света, - медленно, чеканя слова, произнес Кико. - И свидетели тому - сотни тысяч
человек, которых вы заблаговременно озаботились оповестить. Вы хотите взять назад
свои слова?
- Нет-нет, - забавно тряся бородой, поспешно возразил Ардон. - Но Беллиана... Я бы
хотел с ней повидаться...
- Я бы тоже хотел. Но, как известно, - хотеть не вредно, - невозмутимо произнес Кико.
- Госпожа Беллиана по независящим от нее причинам не может повидаться ни с вами, ни
со мной. Увы, хотели бы вы того, или нет, я - единственный архимаг по эту сторону
фронта. Поэтому, у вас есть все причины считать меня лучшим оператором армии Света.
Кажется, вы хотите что-то возразить?
- Нет-нет, - вновь затряс бородой Ардон. - Если госпожа Беллиана проявила малодушие
и не явилась даже на поле боя, то я охотно признаю ваш приоритет. Позвольте
осведомиться, вы уже свободны?
- Вам ли не знать, что свобода - понятие относительное, - ответил Кико. - Впрочем,
если вы имеете в виду время перемещения - то да.
- Тогда приступим, как только платок коснется земли! - воскликнул Ардон,
подбрасывая вверх лоскут полупрозрачной голубой ткани.
Пожалуй, я был единственным, кто мог рассмотреть происходящее единоборство в
подробностях. Платок Ардона падал несколько странно - распрямившись и по пологой
дуге. Я сразу заподозрил его магическую подоплеку и не ошибся, - едва коснувшись
примятой травы, платок резко взмыл вверх и метнулся к лицу Кико. Тот еще не успел
ничего предпринять, а голубая бязь уже плотно облепила его лицо, завязавшись узелками
на затылке. Мгновением спустя ткань разлетелась мелкими водяными брызгами, а
одеяние Кико из серого превратилось в черно-блестящее - это сработала заранее
установленная водяная защита.
Ардон развел руками, - дескать, неплохо, но тут же был вынужден отражать ответный
удар, - в его грудь с огромной скоростью врезался здоровенный булыжник. Камень
раскололся вдребезги, аржасец пошатнулся, но устоял. Сложив руки на груди, он замер,
внимательно смотря на своего противника, также не предпринимавшего никаких
действий.
Так аргимаги стояли, проверяя друг друга на астральную прочность. Я вспомнил,
сколько времени Беллиана и Калинта сражались ментально, и прикинул, что за это время
я успею пообедать - уха как раз сварилась.
Но в этот раз долго ждать не пришлось. Определенно, маги выяснили возможности
друг друга и поняли, что на астральном поле им не светит ничего, кроме ничьи, потому
что не прошло и пары минут, как затишье взорвалось яростной бурей. В руках у
магических единоборцев одновременно появились посохи, и тотчас воздух в голубом
круге сгустился пылью - обычной и водяной вперемешку. Внутри пылевого облака часто
сверкало и грохало, наружу веером вылетала каменная и ледяная шрапнель. Изредка
оттуда вырывались плотные водяные струи, при попадании в землю оставлявшие
заполненные водой воронки, и острые каменные иглы, каждая из которых запросто могла
прошить быка.
Наконец, схватка взяла передышку и облако расступилось, открыв взорам магический
ринг. Заединщики постарались от души, - вся земля в голубом круге была вздыблена и
перепахана, а на его противоположных сторонах стояли две настороженных фигуры -
черная и синяя. У черной был начисто ободран левый рукав, а рука, сжимавшая посох,
багровела длинным кровоточащим разрезом. Синяя фигура выглядела невредимой, но ее
посох уменьшился наполовину.
Как и чем можно разрезать водяную струю? - ума не приложу. Очевидно, и Ардон
думал о чем-то подобном. Поэтому он попытался взять передышку, пока зубатканавершие
не исторгнет из пасти достаточно воды, чтобы восстановить ствол посоха.
- А не разойтись ли нам миром, ваша милость? - тяжело дыша, воскликнул аржасский
архимаг, пряча обломанный жезл за спиной. - Ведь нам нечего делить, не так ли?
- Вы совершенно правы, коллега, - в тон ему повторил Кико. - С вами я уж точно
ничего делить не буду. Посему отдайте концентратор, выйдите из круга и идите, куда
глаза глядят.
- Право дело, зачем вам мой жезл, - хрипло произнес Ардон. - Вы и пользоваться им не
умеете и...
Колдуны любят заговаривать зубы оппоненту - чтобы усыпить его бдительность, найти
слабое место в защите и нанести решающий удар - единственный и неотразимый. Они
считают этот ход беспроигрышным и, как правило, таковым он и оказывается. Говоря с
Кико, Ардон крутил руку за спиной - незаметно для своего противника, но мне со
скальной верхотуры это было хорошо видно. Прервав свою последнюю фразу, Ардон
резко выбросил руку с жезлом, и водяная струя ударила на много шагов вперед. Теперь
зубастая рыбина на ее конце была развернута пастью наружу, и эта ощерившаяся пакость
на потоке воды устремилась к Кико.
Я уже видел похожий прием - в той же схватке Беллианы и Калинты. Действует
неотразимо, - вряд ли у рантийского архимага была должная защита, а зубки у
безымянной рыбины были величиной с палец и щелкала она ими очень угрожающе. И
останься ардонов жезл целым, - схватка могла бы завершиться первым же его укусом. Но,
будучи укороченным, он выпрямлялся не так быстро, как в целом виде.
Кико не стал уклоняться. Он просто шагнул вперед и чуть в сторону, а когда
клацающая зубами рыбина пролетала мимо его плеча, - резко ударил водяную струю
ребром ладони прямо под хвостатый оголовок. Учитывая напор, воду в жезле можно было
сравнить со стальной проволокой, - из рассеченной руки Кико брызнула кровь. Но своего
он добился, - жезл исчез, рассыпавшись мелкими брызгами, судорожно дергающаяся рыба
упала на землю и окончила свое бытие под сапогом рантийского архимага.
- Мы же еще можем разойтись по-хорошему... - заюлил Ардон, но Кико вскинул
гранитный посох и закрутил его мельницей, отчего на аржасца обрушились залпы
каменных игл. Они были настолько частые, что Ардон уже не успевал контратаковать, -
он только защищался и медленно, шаг за шагом, отступал, пытаясь остаться в пределах
голубого круга.
Я предположил, что Кико будет брать противника измором, да и Ардон, наверное,
тоже намечал такое продолжение схватки. Но рантийский архимаг сделал совершенно
неожиданный ход, решивший исход поединка, - после очередного залпа он прыгнул
вперед, перекувыркнулся, опершись на шест, и, распрямившись в воздухе, с размаху врезал
аржасцу каблуком в солнечное сплетение.
Выяснилось, что Ардон не защитился от такого удара, - да и вряд ли есть такая защита,
спасающая от банального удара сапогом. Ухнув и сложившись пополам, строптивый
старец вылетел за пределы голубой площадки и плюхнулся в яму, заполненную водой,
которую сам незадолго до этого и вырыл.
Выбрался Ардон оттуда не сразу, не совсем здоровым и уж точно совсем не чистым, -
искупавшись в грязевой ванне, аржасец стал похож на жалкую, облезлую, побитую крысу,
отходящую от наркоза после операции по пересаживанию хвоста с задницы на
подбородок. Только бешено горевшие глаза говорили, что крыса была еще способна
тявкать и кусаться.
- Все свободны, Конец Света отменяется, - жалостливо-издевательским тоном
произнес Кико, делано поигрывая посохом. - Ты проиграл, чумазенький.
- Не-ет... - прохрипел с трудом дышавший аржасец, пятясь от своего противника. - Неет,
это ты проиграл! Сгинь, несчастный!
Спотыкаясь и падая на рытвинах, Ардон повернулся и побежал без оглядки, а потом
сиганул в ближайшую воронку. Кико остался стоять там же где и был, но что-то его
встревожило. Маг осторожно ткнул жезлом светящийся шарик в центре. Я тоже ощущал
подвох с этим светящимся кругом - магии никогда нельзя доверять. Может быть, это
ловушка...
Тонкий блестящий луч, замеченный боковым зрением, резанул пространство, и мир
вокруг меня разом погрузился в темноту. Наваждение? Я резко встряхнул головой, - тьма
исчезла. Все осталось почти таким же, как за секунду до того. Почти... Там, где раньше
мерцал голубой круг, - теперь зияла огромная черная яма, тонущая в мареве, будто от
земли шел пар.
- Атомная Дезинтеграция, - тихо прошептала Беллиана во всеобщем оцепенении. -
Самое страшное изобретение Эргрота. На создание этого заклинания требуется несколько
дней, и до сегодняшнего дня оно считалось лишь теоретическим, поскольку
Дезинтеграцию, в принципе, невозможно направить из реального мира. И оно смертельно
опасно для самого заклинателя, - одна ошибка в формулах, одно неправильно
произнесенное слово... Я даже представить не могла, что малодушный Эргрот осмелится
воплотить теорию на практике, что он догадается направить вектор выхода энергии на
маяк. А на выходе происходит абсолютное уничтожение любой материи и любой энергии.
И там могла быть я... Кико, добрый милый Кико, ну зачем ты туда пошел!? Там должна
была быть я...
Первые потери. Они всегда воспринимаются наиболее остро, в особенности для тех,
кому ушедшие небезразличны. Я уже не слушал всхлипывания Беллианы, - я неотрывно
смотрел на юного волшебника. Кико-младший замер, - его лицо превратилось в восковую
маску, голубое небо отражалось в его расширенных глазах. В час скорби мужчины не
плачут, в час печали маги остаются безучастными.
Но вот глаза мальчика шевельнулись в направлении поля. Там грязная аржасская крыса
выползла из воронки, попыталась отскоблить свою шкурку, неуверенно покрутила
головой и возопила надрывно-трагическим голосом:
- Моя лучшая шляпа, моя выходная ряса... Все порвано, все испачкано - одной только
стирки на неделю! Что вы все смотрите на меня?! Вам с
...Закладка в соц.сетях
