Жанр: Фантастика
Путь для героя 2. Именем света
...но, если я
его переживу.
Солнце клонилось к закату, а битва еще только подходила к своей кульминации. Армия
Коалиции уже построилась атакующим фронтом. Сказать, что их было много, это значит -
не сказать ничего. Шагов на тысячу от северного отрога все было заполонено
закованными в железо людьми: над левым флангом армии Коалиции развевались
фиолетовые знамена Аржаса, над правым флангом синели чессинские стяги, а в центре
колыхалось огромное лиловое море войск Данидана.
Но пока ряды противника стояли неподвижно - наступать по горячей, а местами и
горящей земле было бы верхом безрассудства. Все пространство между двумя
противостоящими армиями было усеяно обгоревшими трупами людей и животных, -
оттуда так пахло тошнотворной гарью, что даже я, стоявший на обдуваемой ветрами
скале, морщился. Каково же было нашим бойцам, которые дышали этими миазмами?
В рядах армии Света происходила перегруппировка, но при этом наши войска попрежнему
оставались на своих позициях, а из южных ворот долины уже выходили
стройные колонны фаценской армии. Они все-таки успели, хотя и опоздали на пару часов,
но это у нас в крови - мои земляки никогда и никуда не приходят вовремя. Как злословят
иные борзописцы - горцы даже на тот свет порой умудряются опоздать.
- Валиен, - подозвала меня Беллиана. - Ты вокруг ничего особенного не замечаешь?
- Да вроде бы нет, - неуверенно протянул я, осматривая долину. - Противник взял
передышку, строит войска, через час они будут готовы к наступлению. Черный Отрог,
понеся первые потери, тоже поутих, - там, наверное, снова что-то затевают. Вроде бы и
все. Может быть, я чего-то не вижу?
- Посмотри наверх. Нет, не так посмотри.
- А что наверху? Солнце - как солнце, и небо - как небо. Тучи откуда-то набежали.
Странно, почему они вокруг скал выстроились? - над самой-то долиной небо чистое...
Ой...
Внутреннее зрение показало мне много больше, чем я мог и хотел бы увидеть. Долина
представилась гигантским стаканом, в котором крутилась серая туманность, а вниз по
стенкам струилась черная накипь. С каждой минутой черных пятен становилось все
больше и больше, они сбивались в комки, комки расползались длинными косматыми
полосами, полосы сливались в гигантский ободок, опоясывавший всю долину.
- Что это? Врата Бездны? Но таких размеров.
- Они все-таки сделали это, - вздохнула Беллиана. - Мы стоим на дне гигантского
жертвенника, а этот невидимый серый луч - словно жертвенный нож. Он прорезает ткань
пространства, притягивая отрицательную энергию в наш мир, - с каждой человеческой
смертью приток становится все больше и больше. Если потенциал энергетического
дисбаланса достигнет критического значения - произойдет разрыв пространства.
- Не очень понятно, но звучит угрожающе. Скоро закат. Пожалуй, мне пора
отправиться за серебристой подружкой.
- Да, теперь действительно пора. Заодно принеси мне защитный набор, плащ, жезл и
Сферу - потом уже может не быть времени. Да, плюшевого мишку тоже прихвати - это
мой самый верный и добрый талисман.
- Господин Райен - последняя просьба! Может быть, вы и мой мешочек заодно
прихватите? - заискивающе пропищал Фиско, высовываясь из-за спины волшебницы и
смущенно помахивая пустым котелком. - Рыбу мы всю подъели, а в котомке у меня таки
еще есть сухари. Не пропадать же им зазря...
- О, Небеса, о нравы... - вздохнул я. - Мир того и гляди, в Бездну рухнет, а наш проглот
про недоеденные сухари вспомнил! Впрочем, если это будет твоей последней просьбой,
то я, так и быть, ее исполню. У кого-нибудь еще есть последние заявки? Нет? Тогда я
пошел.
"Успеть бы до наступления", - думал я, спускаясь со скалы и поглядывая на спешно
строящуюся третью линию наших войск и замершие в ожидании ряды противника. -
"Интересно, что думает об этом наш стратег". В конце тропинки я столкнулся с одним из
адъютантов Андрадо, - генерал тоже хотел меня видеть.
- Пока все идет нормально, - заявил Андрадо, когда я предстал перед ним. - После
первой атаки потери у нас относительно небольшие - около двух тысяч против нескольких
десятков тысяч - у противника. Мы успели восстановить частокол, а первая и вторая
линии поменялись местами, - теперь на передовой вновь свежие бойцы. Кроме того, мы
почти завершили построение третьей линии. Есть и неутешительная новость: наши
лучники расстреляли почти весь боезапас, - остались только резервы и то, что принесли с
собой фаценцы.
- Стало быть, сойдемся в рукопашной, - ободрил я генерала. - Мы, дети Юга, крепки
духом, когда стоим за правое дело. И неважно, если противник думает точно так же, -
когда дело доходит до простого мордобоя - закаленные южане всегда побивают
изнеженных северян.
- Вашими бы устами да мед пить, - грустно усмехнулся седовласый стратег. - А теперь -
самая неприятная новость: фаценские пехотные легионы застряли на переправе вблизи
Согениеса, - там вражеские диверсанты обрушили мост. Так что даже бегом они на битву
уже не успеют, и для нас это большая потеря. Но наше храброе ополчение не уступит
любой регулярной армии, и каждый горец будет драться за двоих - за себя и за того парня,
который считает его врагом.
- Да-да. И при этом наш брат фаценец, превознося справедливость, будет отвешивать
тумаки попеременно себе и тому парню, который недостаточно умен, чтобы держаться
подальше от таких твердолобых и слепо верящих в победу горняков, как мы с вами, -
витиевато съязвил я. - Какие еще плохие вести у вас имеются?
- Есть одно известие, уж не знаю, хорошим или плохим его считать. Вниз по Кобине
спускается неизвестный флот - несколько десятков баркасов и речных барж. На сигналы
наших разведчиков они не реагировали, на переговоры не шли. Кто может быть на этих
кораблях? - не знаю. Мы никого не ждем, да и некому больше выступать на нашей
стороне. Все, кто мог и хотел прийти - уже здесь. Я полагаю, это какая-то вражеская
хитрость, - возможно, они готовят удар нам в тыл. На такой случай у нас приготовлен
резервный кавалерийский легион - в случае высадки вражеского десанта они сбросят
противника в реку.
- А что насчет нашего плана? - осведомился я, понизив голос, - вокруг нас все же было
достаточно людей, а шпионы могли скрываться где угодно и проявить себя в последний
момент.
- Все готово и начнется по вашей команде, - кивнул генерал. - Исходная точка - телеги
и бочки.
Я не совсем понял, что Андрадо имеет в виду, скрывая смысл фразы под простой
рифмой. Но, когда стратег, видя мое неприкрытое недоумение, стрельнул глазами в
сторону белых телег, груженых перегоном, мысль обрела удивительную форму. Да-с-с,
идея начинать атаку от бочек с дармовой выпивкой могла прийти в голову только
фаценскому полководцу. И только такой же, как я, фаценец, мог понять глубинный смысл
этой затеи. Пусть сам-то я и не пью (почти), но моя доблестная штурмовая ротация,
приняв на грудь, пойдет за мной куда угодно - хоть в атаку, хоть в пекло, хоть... Ну,
впрочем, туда-то нам еще рано.
Размышляя об этом и о многом другом, я двигался ускоренным шагом к западенке под
водопадом. Всего лишь шагом - пока не услышал сбоку чье-то тяжелое фырканье.
Секундой позже из степной травы показалась широкая серая спина и два длинных,
извилистых рога. Еще через секунду я чесанул без оглядки, куда глаза глядят, затылком
ощущая тяжелый топот бесхозного трицератопса за моей спиной.
Озерцо возникло передо мною настолько внезапно, что я не
успел собраться и с разбегу прыгнул вниз, - благо, воды по случаю засухи там было мне по
колено. Сигая с камня на камень, я белкой вскарабкался на скалу и только тогда услышал
громкий всплеск за моей спиной. Переведя дух и взглянув вниз, я увидел идиллическую
картину: трицератопс, забыв про мое существование, с довольным урчанием бултыхался в
озерце, превратив его в грязную лужу.
Все наше добро нашлось там же, где и было поутру, и пребывало в целости и
сохранности. Правда, в приоткрытом мешке шустрика устроился какой-то крупный
грызун, с хрустом и урчанием доедавший фискины продуктовые запасы. При моем
появлении хвостатый мародер недовольно вякнул, узрев конкурента, и принялся набивать
за щеки последние остатки сухарей.
Вот незадача, - Фиско первым делом подумает, что я их сам съел. Но не тащить же мне
с собой эту наглую крысу в качестве оправдания, - слишком много чести. Для крысы.
Но у меня есть чем утешить оголодавшего карлика, - я еще кое-что пообещал ему
сегодня, а именно - стальной талисман. Хоть и жалко, но придется отдать, - у нас, горцев,
не принято нарушать свое обещание. Зато у меня остается огнеупорное колечко, польза от
которого может перевесить все остальные магические штучки, вместе взятые. И еще я
положу в нагрудный карман кленовое зеркальце, - так, на всякий случай.
Шуганув обожравшегося сухарного воришку и затолкав беллианины вещи и заметно
полегчавший мешок шустрика в мой объемистый рюкзак, я перекинул его на одно плечо, а
через другое надел Серебристую Луну. Как же я по тебе истосковался, мой клиночек, -
словно кусок души на место приладил. Полдня ходил беззащитным, а теперь - никого не
боюсь.
На пути назад мне предстояло пройти всего в нескольких шагах от ящера, прилегшего
на камнях и греющегося в жарких лучах закатного солнца. Теперь я мог разглядеть
трицератопса во всех деталях. Ничего такого страшного в нем не было, - как есть, корова,
только очень большая и чешуйчатая, а уж рога такие - любой буйвол обзавидуется.
Вытянутая клювообразная морда была "одета" в упряжь наподобие конской, только роль
уздечки здесь исполняла цепь, - что-либо менее прочное не смогло бы удержать могучего
гиганта.
Две цепи уходили за шею трицератопса, прикрытую широким костяным воротником, -
там, на загривке, располагалось место для "водителя" ящера, а на широкой
бронированной спине крепилась еще одна упряжь с двумя двухместными корзинами по
бокам - для остальных любителей острых ощущений. Наконец, на выступающем хребте
возвышался деревянный языческий идол с устрашающего вида зубастой харей, - похоже,
трицератопс работал у дикарей эдаким передвижным капищем повышенной
проходимости.
Со скалы я спускался уверенно, поскольку теперь в руках у меня солнечным
отражением сияло лунное серебро. Что скажешь, клювомордая образина? Только
попробуй на меня набычиться, - враз рога поотшибаю.
Но трицератопс все же двинулся на меня. Замерев перед острием лунного клинка, он
тупо уставился на меня, утробно промычал и вдруг протянул свою переднюю лапу. Из
рассеченного плеча ящера торчала длинная окровавленная щепа, - обломок разнесенного
им частокола.
Ой, бедняжка. Так вот почему ты так медленно бежал, - ты храбро сражался и получил
боевое ранение. А я-то с перепугу подумал, что ты мною отобедать хочешь. Сейчас,
сейчас... Добрый доктор Райен вылечит больную зверушку. Ты только не брыкайся, знаю я
вас, непарнокопытных, - хлебом не корми, а дай лягнуть ближнего своего. Ну-с-с, готов,
рогастенький? И-и-раз!
На счет два я полетел в лужу, получив удар огромным коленом в грудь. Но заноза
осталась в моих руках, а избавленный от нее ящер облегченно зафыркал и принялся
тыкаться в меня мордой, напрочь пресекая все мои попытки подняться на ноги.
Все-все, хорош лизаться, - я так уже сырой снизу, так теперь ты меня и сверху
обслюнявил. Я сказал - все, свободен! Иди, гуляй, пока обратно в армию не захомутали.
Оттолкнув рогатую башку, я выбрался из озерца и почти бегом припустил в
направлении Грозовой Скалы. Спустя какое-то время я услышал мерный топот за спиной
и остановился, - четвероногий скакун-переросток неуверенно трусил следом за мной.
Подойдя ко мне, трецератопс вновь ткнулся мне в руку.
Э-э, да ты ручной совсем... А что, если я на тебе прокачусь? Не возражаешь? Эй,
деревянная рожа, а ты не против, если я присвою твое средство передвижения? Раз
молчишь - значит, не против. Тэ-экс... И как только на тебя, такого здоровущего,
взобраться...
Проблема решилась простым дерганьем за небольшой носовой рог, - ящер заученно
прилег на передние лапы и опустил голову. На его холке, за широким роговым
воротником, прикрывавшим шею наподобие щита, обнаружились приспущенные поводья
и вытертое кожаное седло с высокой спинкой, но без стремян. Что ж, с лошадьми я малмало
умею управляться, - думаю, и с тобой получится. Н-но-о, большая коняшка!
Шея у трицератопса оказалась чувствительна к моим каблукам, - он так резво взял с
места в карьер, что я чуть не вылетел из седла. Дерганым галопом ящер понесся вперед,
но совсем не туда, куда было надо мне.
Только с пятой попытки, под смех и улюлюканье задних рядов фаценских ополченцев,
я загнал неуклюжую животину на холм, где меня уже ждала Беллиана в сопровождении
обоих капитанов моей роты, а также Фиско с неразлучным котелком наперевес и Тузиком
под ручку.
- Вот он - я, а вот и сабля моя, - до заката успели, - доложился я, кидая карлику мой
мешок и вручая нахмуренной волшебнице магические принадлежности. - Все уладил, все
принес. Что-то не так?
- А где сухари? - плаксиво взвыл Фиско, сунувшись в мешок и тут же с сомнением
уставившийся на меня. - Где мои сухари!?
- О чем это ты? Какие сухари? А они там точно были?
- Вы... вы их...
- По-твоему, я похож на пожирателя сухарей? Да на твои окаменелые огрызки даже
умирающий голодной смертью не польстится - во избежание подавиться и ускорить свою
кончину. Мне даже жалко ту несчастную крысу, что съела твой бронебойный паек -
несчастный грызун скончается в жестоких мучениях... Что вы на меня так смотрите,
госпожа архимагесса? Я опять что-то не так подумал?
- Райен, ты на войне, или где? - взорвалась Беллиана, выслушивавшая мой треп на
грани терпения. - Где ты шлялся целый час!? Зачем ты притащил сюда этого бегемота (!?),
у которого в башке нет ни одной извилины, в чем у вас с ним прослеживается явное
сродство. Разве тебе в детстве не говорили, что с дикими животными нельзя играть и тем
более нельзя лезть им на шею?!
- Он совсем домашний, - обидчиво возразил я. - Его бросили хозяева, и он ранен.
- Сама вижу, что ранен, - проворчала магесса. - Потому за тебя и беспокоилась.
Случись что - он же тебя мог раздавить ненароком. Сейчас я подлатаю толстячка - будет,
как новенький.
Беллиана поводила руками над поврежденным плечом трицератопса. Тот довольно
заурчал, но потом пронзительно взревел и отскочил, когда волшебница провела по ране
раскаленным Огненным Бутоном. После этого он уже не подпускал к себе нашу
целительницу и позволил закончить лечение, только когда я крепко ухватил его за рог на
носу.
- Всё. Он практически здоров, - изрекла Беллиана, отходя подальше от ящера,
косившегося на нее тревожно-мстительным взглядом, каким лошадь смотрит на
пользующего ее коновала. - А теперь убери эту глупую тушу подальше - она меня
нервирует.
- Эй, парни, хватит уже - не в зоопарке! - крикнул я трактирщикам, которые описывали
круги вокруг диковинного зверя и глазели на него, словно малые дети. - Слушайте сюда.
Мне с ящеркой возиться некогда, посему отдаю ее под вашу опеку. Привяжите рогастика к
скале покрепче и дайте ему чего-нибудь пожевать - сдается мне, беднягу с утра не
кормили, чтобы злее был.
- Помилуйте, батюшка воевода! - в голос взмолились трактирщики. - Как же ж к этой
гррмадине подступиться? - он ведь затопчет и не заметит! А башка-то, башка-то какая, -
небось, человек в пасть залезет. А он, часом, того - людей не ест? Чем вообще его
коррмить?
- Травкой, ветками какими-нибудь... Честно говоря, не знаю - это вам самим предстоит
выяснить. Вокруг нашего чуда природы выставите охрану, чтобы зеваки держались подале
и не пугали животину. А самих охранников предупредите, чтобы козу ящеру не
показывали, за хвост его не дергали и непотребные слова на чешуе не выцарапывали -
может обидеться.
- Да полноте вам! Кто ж к такому бугаю по добррй воле подойдет! - замахали руками
братья. - Уж больно он велик да стрршен. Вот если его пррукрасить малость...
- Да мне-то все равно - делайте с ящером, что хотите, - отмахнулся я, всучив поводья
братьям. - Можете его хоть в горошек раскрасить и в юбку нарядить, лишь бы он вел себя
смирно. А ты все понял, рогатый? Веди себя примерно, на руки людям не прыгай и еду у
них не выпрашивай. И не вздумай кого-нибудь облизать - поймут неправильно.
Увлекаемый за поводья, трицератопс покорно пошел за трактирщиками, наперебой
обсуждавшими, каким способом придать "чудовищу" более-менее благопристойный вид.
Таких способов нашлось достаточно много, и последнее, что я услышал, была фраза про
какую-то баночку в загашнике.
В следующее мгновение я и думать забыл и о ящере и об его "попечителях", поскольку
небо долины вновь расцветил световой столб сигнальных ракет - в эпопее под названием
"Битва на Багряной" началась вторая серия. На северной стороне долины одновременно
грянули сотни барабанов, выстреливая четкое, пронзительное стакатто. На самой
высокой, обрывистой ноте, к ним присоединился лязг сотен тысяч мечей, мерно и звонко
бьющих об оковки щитов. Грохот отразился от гор оглушительным эхом, громовые
раскаты заполонили долину, и багряные скалы вздрогнули, потревоженные тяжелым
маршем полков и дивизий.
Стройные ряды войск Коалиции наступали медленно, держа ритм и линию, словно на
параде. Сколько же у них линий? Три... шесть... десять!? Это даже не учитывая
кавалерийские полки на флангах. Они были настолько уверены в себе, что одной этой
уверенности им могло бы хватить для успеха. Если бы это была простая битва. Если бы те,
кто стоял против них, не верили в свою победу вопреки всяческой логике и здравому
смыслу. Если бы от исхода этой битвы не решалась судьба человечества.
Если бы напряжение, возраставшее с каждым шагом приближающихся вражеских
войск, не разрешилось совершенно невероятным образом. Какой-то малохольный
задохлик из нашей светоносной братии, окончательно свихнувшись от ударившего ему в
голову религиозного безумия, разделся догола и натянул свои белые подштанники на
обыкновенную садовую лопату, по случаю служившую ему оружием. И это было бы еще
ничего, но сбрендивший придурок воздел свое "знамя веры" над головой, гордо вскинул
голову и с пронзительным криком: "Именем Света, - всех урою!" торжественно пошел
навстречу приближавшемуся противнику.
Солдаты Коалиции просто обалдели при виде такой дикой выходки. Передние шеренги
сбили шаг, задние налетели на передние, многие попадали с ног, строй сломался и во
вражеских рядах началась массовая давка. Обнаружив, что центр армии внезапно
остановился, фланги самопроизвольно сделали то же самое, смешавшись со следовавшей
сзади кавалерией. Всходы разрастающегося хаоса успешно взращивали наши стрелки,
расстреливавшие последние боезапасы.
И тут Андрадо, уловив переломный момент еще не начавшегося боя, сделал то, чего не
должен был делать ни в коем случае - в ставке командования рожок протрубил сигнал
всеобщей атаки. Первая линия наших войск, покинув позиции, всей своей массой
обрушилась на споткнувшиеся вражеские ряды и отбросила их на несколько десятков
шагов. За ними последовала и вторая линия, вдавливая тех, кто шел впереди, на вражеские
клинки. Увы, сколь не храбры были зеленодольцы, - большинство из них даже не имело
доспехов и им, зажатым с двух сторон, оставалось только одно - геройски умереть.
Схватка развернулась и на магическом фронте - Черный Отрог обрушил на Грозовую
Скалу залпы ракетных атак. Наши маги пока держались и даже пытались огрызаться, но
вскоре противник захватил воздушное пространство - из замка вылетели стаи крупных
птиц, похожих на летающих ящеров, но тускло отливающих металлом. Достигая скалы,
эти странные создания пикировали вниз, а потом резко взлетали, сбрасывая оперение, и
возвращались обратно в замок за новыми зарядами. Магическая команда Беллианы была
вынуждена уйти в круговую оборону, поскольку частый железный дождь хлестал на них
со всех сторон.
Чудные это были перья - тонкие и легкие, но в то же время невероятно прочные и явно
с магической начинкой. Попадая в человека, они с легкостью пробивали любые доспехи.
Нескольких птиц нашим магам удалось сбить, но, даже падая и погибая, они стремились
цапнуть противника.
Одна из подбитых птиц упала в двух шагах от меня, грянулась о камень и разломилась
на несколько частей. Как я и подозревал, птица была механической: огромные крылья,
мощные когтистые лапы, маленькая голова с длинным, зубастым клювом на тощей
длинной шее, - все было сработано из того же металла, что и перья.
- Это ферроптеры - любимые игрушки магов Металла, - пояснила мне Беллиана. -
Железо, из которого сделаны их перья, зачаровано так, что проникает сквозь любой
металл и даже через прерывистую стальную защиту. - Если бы не Данеуш, мои операторы
против них и десяти минут не выстояли.
- Но надо же что-то делать, - озаботился я. - Глухая оборона хороша всем, кроме одного
- ею невозможно выиграть сражение. Пройдет еще час-другой, и железные птахи выдавят
наших магов со скалы.
- Я так не думаю, - возразила волшебница. - Через час-другой у ферроптеров кончатся
заряды. Или же их операторы выдохнутся, что гораздо более вероятно, поскольку таскать
железо по воздуху - весьма утомительное занятие. Меня гораздо более волнует другое - то,
что происходит над долиной.
- Врата Бездны открываются?
- Еще нет, но пространственная поляризация очень быстро набирает потенциал. Если
разрыв и дальше будет расти такими темпами - к вечеру нас ждет нечто небывалое.
- То есть - Конец Света?
- Я бы не хотела сгущать краски, но... - сбилась магесса. - Но если враг доведет дело до
конца, то грубая энергия неудержимым потоком хлынет в наш мир. Последствия -
всеобщее безумие и гибель.
- Наш мир и так больной на голову, но это еще не повод для того, чтобы ее
ампутировать, - тяжело вздохнул я. - Тому же маньяку, кто собирается это сделать, я
собственноручно вскрою черепную коробку и плюну в его воспаленные мозги. Солнце
уже садится?
- Еще нет. Я скажу тебе, когда придет время.
И я продолжил ждать, снедаемый нетерпением. Спустя час после начала второй стадии
битвы ставка подала сигнал к отступлению - слишком велики оказались наши потери в
прямом столкновении. Противник сделал то же самое, но из стратегических соображений
- на фланги наших отступающих войск сплошной лавиной устремилась рыцарская
конница. И вновь Андрадо был вынужден ввязаться в открытый бой - сразу четыре
кавалерийских клина сшиблись с вражескими всадниками в лобовом ударе, после чего
тактика боя потеряла смысл, как таковая, и вдоль всей линии фронта началась
жесточайшая сеча.
Но этого я уже не видел. Солнце коснулось горизонта, и мы с Беллианой отправились
сооружать портал для духов - где-то там, высоко-далеко, в голубом безмолвии
подпирающих небо гор, моя призрачная гвардия ждала сигнала своего командира.
- Что нужно делать? - спросил я Беллиану, когда мы выбрали подходящее место вызова
- маленькую впадину с южной стороны холма. - Если что-то надо срезать или подровнять,
так это я запросто.
- Лучше ничего не делай, - озабоченно произнесла магесса, расчерчивая на земле
какую-то фигуру. - Просто держи меч неподвижно.
Легко сказать - у меня от волнения руки дрожат. Горячая ладонь магессы осторожно
прикоснулась к моему затылку, отчего волосы на нем чуть ли не задымились - ощущение
было такое, будто я сунул голову в печку. Веселенькое начало, хорошо еще, что колечко
огнеупорное не забыл надеть. Ой, мама родная, что со мною происходит, что же ты со
мною сотворила!?..
А возопить было от чего. Я вдруг обнаружил, что нахожусь в каком-то сером мареве,
сквозь которое с трудом угадывались контуры окружающей меня местности.
Единственным источником света в этой беспроглядной туманности был лунный клинок,
сиявший так ослепительно, что непроизвольно хотелось закрыть веки... если бы они у
меня были. Да-да, я и сам выглядел довольно странно - мои руки представляли собою
сплетение множества светящихся нитей, тянущихся туда, к солнышку-полумесяцу,
зависшему над моими ладонями. Я и мой меч на самом деле были одним целым.
Так вот ты какой, астральный мир... Интересно, как здесь выглядит Беллиана?
"Не оборачивайся", - тревожно промелькнуло у меня в голове. Не моя мысль - ее. Как
это понял - сам не знаю. - "Очерти клинком круг".
Так... не получается же! Я пошевельнуться не могу, не то что очертить чего-то.
"Здесь нет движения. Здесь - царство мысли. Просто подумай о том, как ты это
делаешь".
"Просто" подумай... Это не так уж и просто, как кажется. Чертись, чертись, кружок,
прорежь кружок дружок... Ух ты, почти настоящее заклинание сочинил, однако толку -
чуть. Вот бестолковая железяка! А ну, режь быстро!
Произошло не совсем то, о чем я думал, - меч раздвоился, и обе светящиеся дуги
сделали по обороту в противоположные стороны, вновь сомкнувшись у меня под руками
так, что рукоять оказалась сверху. А там, где прошлись серебристые лезвия, осталась
черная непроглядная дыра, в которой кто-то или что-то копошилось. Интересно, что там
такое?
Что именно было в дыре, я разглядеть не успел - резкий сногсшибательный
подзатыльник, от которого случилось помутнение в глазах, вышиб меня из мира энергии и
вернул в реальность. У-у, бяка-раскоряка, больно-то как... Да что ж ты делаешь, курва
астрозалетная! - от таких плюх последние мозги через нос вылетят...
- Любопытному на днях кое-что прищемили, - едко произнесла волшебница. - А ему -
все неймется. А за курицу...
- Да знаю я все - давно уже наперед ответил, - проворчал я, отступая на несколько
шагов и недоуменно разглядывая причудливое творение моего разума - огромный,
радужно переливающийся пузырь, наполненный мутной светящейся взвесью. - Это что ж
я такое сделал-то?
- Что сделал - то сделал, - многозначительно хмыкнула магесса, обходя мыльную
сферу. - Сойдет для первого раза. Назовем твое вольное художество дорогой для
призраков. Они появятся оттуда, когда солнце окончательно скроется за горизонтом. До
того времени я буду поддерживать портал, а ты... Ты тоже можешь чем-нибудь заняться -
быть может, кто-то тебя уже давно ж
...Закладка в соц.сетях
