Герои умирают 1. Герои умирают

сторінка №26

...
Он был так близко! Если б только его не утащили от нее, если б он не рванулся к
Ламораку, если б он действовал на полсекунды быстрее, если б не подвело раненое
колено...
Она была бы здесь, рядом с ним.
Она была бы в безопасности.
Как горько и страшно! Он держал в руках ее жизнь - и уронил. Несколько долгих
секунд Хэри пребывал в оцепенении, ощущая только привкус пепла.
Когда он попытался встать, бесчисленные раны, доставшиеся ему в жестоких
схватках с врагами, взорвались болью. Но самой мучительной оказалась другая рана -
она билась в такт ударам его сердца.
Лишь спустя какое-то время сквозь туманную пелену стали проступать вопросы: как
он попал сюда и почему его отозвали?
"Что здесь, черт возьми, происходит?"
Актеров никогда не отзывают в самый разгар Приключения; так просто это не
делается. Коллбергу понадобилось специальное разрешение от Совета этих вонючих
попечителей, чтобы отозвать его в самом конце "Слуги Империи". Кто ему это позволил?
С какой стати ему позволили предпринять попытку, если отнимают все шансы на
победу?
Хэри увидел блестевшие высоко над ним зеркальные окна кабины техников и
распахнул руки. Он хотел закричать, завопить, зареветь, бросить им вызов - но из груди
вырвался только шепот:
- Зачем вы это сделали?

25

Техники сидели на своих местах и молча смотрели на происходящее круглыми от
недоумения глазами. Однако не нашлось ни одного смельчака, которой задал бы вопрос,
произнес хоть слово или высказал малейшее сомнение, притаившееся внутри.
- Это была неисправность аппаратуры, - отчетливо сказал Коллберг. - Я ясно
выражаюсь? Неисправность аппаратуры. Вы знаете, что следует делать. За работу!
Техники молча выслушали приказание и тотчас занялись остановкой механизмов
переноса и прекращением связи со зрителями в виртуальных кабинах.
Артуро Коллберг прижал к своей мягкой жирной груди кулак, ушибленный о кнопку
аварийного переноса. Он чувствовал, как наступает чуть замаскированное амфетамином
истощение - результат постоянного недосыпа и нервного напряжения в течение
последних трех дней, особенно последних двадцати с лишним часов, когда Кейн снова
вышел на связь.
Коллберг едва не задремал в кресле, несмотря на транквилизаторы, уже почти
отключился, когда Кейн вдруг произнес фразу о "правительстве, так похожем на наше".
Он изо всех сил сопротивлялся клубившемуся в голове туману, с растущим недоверием
прислушивался к беседе и проклинал себя за собственную невнимательность и
нерешительность. Он слишком долго тянул и слишком много упустил. К тому времени,
как страх наконец превзошел его естественную инертность в он нажал на кнопку, было
уже поздно.
Он должен почувствовать триумф, пусть маленький, но триумф - наконец-то он
достал этого ублюдка, наконец показал и Кейну, и Майклсону, кто здесь главный. Однако
вместо радости он ощущал привкус пыли во рту и спазмы в желудке.
"Он знает. Кейн знает".
Сквозь зеркальное стекло администратор посмотрел вниз, на платформу переноса; в
эту минуту Майклсон поднял взгляд к кабине техников.
"Он смотрит прямо на меня. Но... смешно... откуда ему знать, что я именно здесь?"
Один из техников тревожно присвистнул и пробормотал:
- Он чертовски зол.
Другой техник неуверенно усмехнулся.
- Как-то странно себя чувствуешь, когда он смотрит прямо на тебя, а?
Коллберг фыркнул и нажал клавишу.
- Это Коллберг. Пошлите в Кавеа группу охраны. В полном вооружении.
Одна из причин, по которым актеров никогда не отзывали в разгар Приключения,
заключалась в том, что все эмоции, которые испытывал сейчас Кейн, передавались
химическим путем пяти тысячам зрителей в виртуальных кабинах. Даже впрыскивание
транквилизаторов не могло полностью исключить возможность неприятного инцидента.
А Майклсон вообще никаких транквилизаторов не получил!
Не успел Коллберг закончить разговор, как Майклсон шагнул и стал медленно
спускаться по длинной лестнице сбоку от белого зиккурата, увенчанного платформой
переноса.
Коллберг сжал губы и по очереди постукивал пальцами - указательный, средний,
безымянный, мизинец - еще и еще раз, словно подражая четырехтактовому барабанному
бою. Нужно было сделать или сказать нечто такое, что удержало бы Майклсона на
платформе еще хотя бы несколько минут. Тогда успели бы подойти охранники в красной
броне, вооруженные липкой пеной и силовыми винтовками с гелиевыми зарядами.
Коллберг включил общее оповещение, и его усиленный голос разнесся над Кавеа:
- Майклсон! Э-э... Кейн! Пожалуйста, оставайтесь на платформе. У нас сбой в
работе аппаратуры. Мы пытаемся исправить его и, возможно, сможем немедленно
отослать вас обратно.
Это должно удержать его. У Коллберга есть более важные проблемы. Во-первых,
необходимо как-то успокоить председателей Студий всего мира; скорее всего они
позвонят все как один синхронно, будут ругаться, кричать и на разные лады выражать
свое неудовольствие прервавшимся Приключением Кейна. Коллберг ожидал этих звонков
в любую секунду. Однако самой большой проблемой было даже не это.

Он ждал - точнее, боялся - звонка из Совета попечителей. Нужно было придумать
какое-нибудь объяснение. Одна лишь мысль о разговоре с пустым экраном и
механическим голосом бросала его то в жар, то в холод. Он должен был вернуть доверие к
себе, оправдать свою вечную гонку, но сейчас ему казалось, что он проиграл не меньше,
чем выиграл. Администратор дрожащими пальцами открыл коробочку и достал еще одну
капсулу. Отвернувшись от техников, он проглотил ее, не запивая.
- Э, администратор, - с сомнением в голосе произнес кто-то из техников, -
посмотрите сюда.
- У меня нет времени... - раздраженно буркнул Коллберг. Но тут его голос замер,
ибо во рту пересохло, когда он механически посмотрел в указанном направлении.
Далеко внизу, в Кавеа, Майклсон мчался по центральному проходу к двери.
Это могло стать проблемой.
Впрочем, Коллбергу платили именно за решение проблем. Поколебавшись долю
секунды, он вторично связался с отделом безопасности.
- Это опять Коллберг. Пошлите трех человек из группы охраны, чтобы они
встретили меня в офисе. Не в Кавеа, не в кабине техников, а в офисе, понимаете?
Секретарь наверняка уже ушел домой, и встречу можно будет сделать достаточно
интимной - как раз этого и хотелось Коллбергу.
- И не рядовых посылайте, а специалистов. Мне нужны три специалиста в офисе и
еще три здесь, в техкабине. Прикажите им заняться Хэри Майклсоном и проводить его ко
мне в офис. Применение силы разрешаю.
Он повернулся к любопытным техникам и посмотрел в их испуганные лица.
- Когда придет Кейн - а он сюда доберется, не сомневайтесь, он уже идет, -
скажите, что я жду его у себя в офисе. Ни больше ни меньше. Трое охранников сейчас
прибудут и отведут его туда. Лучше вам поменьше говорить с ним. Думаю, он намерен...
нанести кому-нибудь увечье. Не попадайтесь ему под руку.

26

Хэри посмотрел вверх, на зеркальное окно кабины техников. Эхо, разбуженное
динамиками, постепенно стихло, и актер понял, что за этим окошком он может найти
ответы на кое-какие вопросы.
Хэри спрыгнул с платформы переноса и понесся по залу. Пять тысяч зрителей в
виртуальных креслах даже не шевельнулись - они были слишком глубоко погружены в
химический сон.
Затянутые во фраки швейцары прыснули в разные стороны, и широкие двери
"черного хода" распахнулись, стукнувшись о мраморные стены, - Хэри рванул через них
навылет. Раненое колено отзывалось болью при каждом шаге, плечо горело, но никакая
боль не могла заглушить боль в сердце.
Когда он ударился о заграждение служебного прохода, взвыл сигнал тревоги.
Каблуки застучали по рифленым ступеням технического коридора. Длинная витая
лестница была довольно высока, и, взобравшись наверх, Хэри запыхался. Наконец он
попал в окружавший Кавеа коридор для персонала. Далеко внизу выла сирена.
Он ударил в неприметную дверь и влетел в стерильность техкабины.
Четверо техников в белой форме уставились на него, буквально примерзнув к
креслам. Их лица не выражали удивления, но у всех был одинаковый взгляд - так
смотрит объятый страхом человек, ожидающий физической расправы. Один из них
поднял руки ладонями вверх.
- Стой! - взмахнул он запястьем, словно перед ним стояла злая собака, которую
можно остановить решительным голосом. - Прошел сбой в аппаратуре, ясно? Просто
сбой.
- Да ты лжешь похлеще меня! - шагнул к нему Хэри, - Что случилось? Почему
меня отозвали? Он сделал еще один шаг и оскалился.
- Если заговоришь прежде, чем я до тебя доберусь, тебе ничего не будет.
- Председатель Коллберг... - выдавил техник и закашлялся, - председатель
Коллберг ждет вас в своем офисе...
- И он позвонил вам, чтобы доложить об этом? Хэри оперся на спинку вертящегося
кресла помрежа и почувствовал, что кожа кресла еще теплая.
- Нет... он был здесь, так? Он говорил не из офиса.
Он был здесь.
Ну конечно, кресло нагрето рыхлым потным телом Коллберга. Хэри с брезгливой
гримасой отдернул руку. Он увидел похожую на гриб кнопку аварийного переноса на
самом верху стоявшего перед креслом пульта. Сейчас она была темная, но Хэри
вообразил, как на нее, светящуюся, опускается круглый потный кулак Коллберга. На
какой-то миг он представил себе, как по одному отрывает от этой руки пальцы и
запихивает их в рот администратору. Майклсон резко мотнул головой, чтобы избавиться
от наваждения, но оно не уходило.
- Он у себя в офисе, да?
- Э-э... Кейн? Он уже вызвал охрану, прежде чем уйти отсюда. Охранники должны
тебя проводить. Хэри кивнул.
- Ладно. Проводят.
Он понимал, что трусоватый техник пытается помочь ему, удержать от
безрассудства. Но было уже поздно, и это Хэри тоже понимал.
- Все равно. Спасибо, - произнес он и вышел. В холле его ждали трое
сотрудников отдела безопасности Студии в полной амуниции: ярко-алая броня из
углеродной стали с керамикой снаружи и мягкой подкладкой внутри, зеркальные
антилазерные щитки, опущенные с шлемов, емкости с клейкой пеной на поясе.

Вестингаузовские силовые винтовки с магазином на сто гелиевых зарядов каждая свисали
с наискось надетых ремней.
Они шагали как автоматы - или как работяги. Ходили слухи, что среди
сотрудников отдела безопасности Студии есть несколько киборгов. Недостаток сознания
они восполняли послушанием и беспрекословно выполняли любые приказы.
Когда Хэри вышел из дверей, один сказал абсолютно безжизненным голосом;
- Вы пойдете с нами.
И актер внезапно понял, что не может отказаться. Он пожал плечами и пошел вперед
в сопровождении конвоиров, шагавших по обе стороны от него и сзади на расстоянии
метра.
Охранники провели его по служебным коридорам к позолоченной двери личного
лифта председателя и набрали код на секретной панели. Лифт понес их вниз по длинной
шахте к офису Коллберга; у Хэри даже заложило уши.
На такой глубине под башней Студии было прохладно. Хэри помнил свой последний
визит сюда целую жизнь назад; здесь поддерживалась определенная температура, чтобы
Коллберг не потел. Он помнил его жирную серую физиономию - от этого воспоминания
тошнота подступила к горлу.
Дверь во внутренний офис была открыта. Оттуда послышался голос Коллберга.
- Майклсон. Входи. Не трудись садиться.
Охранники не пошли за актером, однако в офисе он увидев еще троих, совершенно
неотличимых друг от друга, как машины с одного завода.
Коллберг сидел за столом и выглядел еще омерзительнее, чем обычно - если,
конечно, такое вообще возможно. Тусклый свет ночного неба в видеоокне бросал на его
бледное лицо зеленоватый отблеск, выпячивая темные тени под глазами. Щеки у
администратора обвисли, а бесцветные рептильи губы были крепко сжаты. Хэри отметил
про себя, что даже Коллберг мало спал в последние дни.
- Я только что разговаривал с Советом попечителей, - сообщил Коллберг. - У
меня... э-э... неприятности.
Хэри почувствовал удовлетворение - по крайней мере этому ублюдку достанется,
- однако это чувство исчезло после следующих слов администратора.
- У меня неприятности потому, что я не отозвал тебя раньше. Я был в техкабине. Я
держал руку над выключателем аварийного переноса. Эту ответственность возложил на
меня непосредственно Совет попечителей, и сейчас моя карьера под угрозой, потому что я
проявил мягкотелость. Я позволил тебе зайти слишком далеко.
Хэри почувствовал щекочущее движение на своей шее - скорее всего
направленный на него молчаливым охранником прицел силовой винтовки. Только это и
не дало ему броситься вперед и вцепиться Коллбергу в горло.
- Может быть, объясните, администратор, - напряженно вымолвил он, презрев
вежливое обращение. Коллберг переплел пальцы.
- "Если сделать мирную революцию невозможной, жестокая революция будет
неизбежна", - отчетливо произнес он. - Знаешь, кого я цитирую?
Хэри нахмурился.
- Кеннеди - Джона Кеннеди, одного из лидеров старой...
Вдруг администратор неистово ударил кулаком по столу.
- Нет, отребье рабочее! Я цитирую тебя!
Хэри стоял ошеломленный, пока Коллберг пересказывал свою последнюю беседу с
Советом попечителей. Председатель сердился все сильнее, вскочил на ноги, стал махать
руками плеваться.
- ...и в конце концов ты сделал самую идиотскую вещь которую только мог сделать
за всю свою идиотскую карьеру, - взял и заявил ста пятидесяти тысячам зрителей, что
Студия, Приключения Анлимитед, развлекательная корпорация, приказала тебе убить
главу правительства!
Вся боль и ярость, кипевшие внутри Майклсона, готовы были взорваться в любой
момент. Его отозвали, а Шенну убили ради их грязной политики!
Ради имиджа!
На шее у него вздулись жилы, он набычился и опустил голову, сказав только:
- Это была правда.
- Правда! - презрительно фыркнул Коллберг. - Если ты так зациклился на
правде, почему бы тебе не рассказать своим дружкам из Анханы, кто ты есть на самом
деле? Почему не сказать Таланн, каким образом ты отыскал ее в Донжоне? Не говори мне
о правде, если вся твоя жизнь построена на лжи.
- Ладно, - выдохнул Хэри, снова заметив у себя в голосе скрипучие нотки. -
Ладно, не буду. Скажите мне только одно. Когда все это произошло, ну, когда я рассказал
об этом дерьмовом контракте, я сидел так и держал ее за руки.
Он тяжело дышал, силясь подавить подступающее бешенство.
- Если вы перенесли меня тогда, поле переноса автоматически накрыло бы и ее, и
она последовала бы за мной. Она бы уже была здесь! Зачем вы ждали? Зачем вы ждали,
черт бы вас побрал?!
- Не кричи на меня, - холодно оборвал его Коллберг. - Знай свое место. Хватит с
меня твоего нахальства и неуважения. Еще раз повысишь голос - и я прикажу охране
застрелить тебя. Ясно?
Хэри взял себя в руки.
- Зачем вы ждали?
- Здесь я спрашиваю, ясно? Хэри выдавал сквозь сжатые зубы:
- Да.

- Да, а дальше?
- Да, администратор, я все понял.
- Очень хорошо. Ответ прост. Твоя задача - убить Ма'элКота. После того, как ты
это сделаешь, можешь спасать свою жену, можешь не спасать - дело твое. Но не раньше,
чем ты выполнишь основную задачу.
- Так вот какова цена! Вот как на самом деле все обстоит!
- Да. И более того, если ты рассчитываешь на поддержку Студии, я советую тебе
заняться Ма'элКотом вне дворца Колхари. Те двадцать семь часов, которые ты провел там,
создали Для нас немалую проблему. Если самый пик Приключения придется на то время,
когда ты будешь, так сказать, "вне сцены", мы не сможем продавать эту запись или
сдавать ее в прокат. Станешь делать всякие возмутительные замечания - отзову снова; не
сомневайся. А если понадобится, вообще отдам под суд за подстрекательство к мятежу.
Ярость стала исчезать, словно в груди открылся какой-то шлюз. Из глаз актера
выглянул Кейн.
- Может быть, мне лучше убить вас? Тогда мне будет сподручнее договориться со
следующим председателем.
- У меня нет времени на пустые угрозы, - заметил Колберг. - Ты не сделаешь
ничего подобного.
- Вот и Крил так думал.
- А?
- Спросите меня вот о чем, администратор. Спросите, куда я знал, что те солдаты
не убьют меня на месте, не пристрелят как бешеную собаку, после того как я убью посла
Монастырей.
Коллберг замер.
- А...
- Я не знал этого, - скучным голосом произнес Хэри. Подумайте.
Глаза председателя округлились, а губы зашлепали, словно он хотел заговорить,
потом остановился, потом снова вознамерился, но не мог сообразить, что сказать. До него
медленно со всей очевидностью доходило, что он может умереть прямо здесь и сейчас.
- Подумайте об этом, - повторил Хэри. - Подумайте, прежде чем отдать жизнь
Шенны за повышение рейтинга, за ваш треклятый имидж...
Хэри умолк, и только тогда понял, что сказал.
Он заморгал.
Во второй раз за последние полчаса хрустальные осколки зазвенели вокруг него и
сложились в новую картину.
Длинная программа. Ламорак, отрезанный от Студии. Предатель Ламорак. А ведь
Коллберг, кажется, говорил, что борьба Шенны с властями идет слишком уж примитивно
и успешно... А потом внезапная ссылка на ранг, обычная уловка, позволяющая избежать
ответа на простой вопрос. Почему он нажал кнопку именно тогда? Что стало последней
каплей?
Что собирался сделать в тот момент Хэри?
Сказать правду о Ламораке.
А эта правда могла помешать Студии только в том случае, если актер действовал
согласно своему контракту.
Значит, ему было приказано предать ее.
- О господи, - простонал Хэри. - Господи ты боже мой...
Вся эта жестокость, боль, страх, потери, страдания - не только его, но и Шенны,
токали, Таланн, погибших близнецов, даже мучения Ламорака, - все началось здесь. В
этом офисе. За этим столом. В заплывшем жиром мозгу этой сволочи...
- Она была права, - выдохнул Хэри. - Шенна была права. Вся игра идет за
прибыль. За рейтинг. Ее аудитория была невелика, поэтому вы предали ее. Вы сделали
так, чтобы я отправился спасать ее. Только вы могли разыграть подобную комбинацию.
Вы. Не Ламорак, а вы.
Хэри почувствовал дрожь в желудке, по ногам побежали мурашки. Кейн ворочался
внутри и жаждал крови.
- Что ты несешь?
- Что вы предложили ему? Я знаю Карла десять лет. Что вы предложили ему,
чтобы он пошел на это?
Коллберг поджал мясистые губы, и они превратились в куриную гузку.
- Майклсон, я не знаю, о чем ты болтаешь, но я настоятельно рекомендую тебе не
повторять столь диких обвинений вне стен этого офиса. Совет попечителей настаивает на
твоей киборгизации, Майклсон, - уже за то хотя бы, что ты отпускал определенные
комментарии, и только благодаря моему участию ты жив и свободен. Если ты скажешь
что-то похожее публично, я не смогу защитить тебя.
Коллберг опоздал. Кейн вырвался из Майклсона и завладел его мозгом. Он
наклонился над столом и обнажил зубы.
- Коллберг, - процедил Кейн, - я тебя не убью. Я тебя не убью, потому что это
недостаточно больно...
Он собирался перечислить все мыслимые способы причинить боль и испытать их
один за другим, но Коллберг неожиданно нырнул под стол и завизжал:
- Стреляйте, стреляйте, стреляйте!
Силовые винтовки в руках охранников взвыли, и через четверть секунды гелиевые
пули превратили мускулы Кейна в воду и погрузили актера в темноту.

27

Вначале на ее щеках появились красные пятнышки, потом краска захватила скулы и,
наконец, разлилась по лицу и шее подобно заре. Ее непривычно застенчивая улыбка и
нерешительная попытка высвободить руку из ладоней короля вкупе с нарочито
несвязными ответами вынудили короля задуматься, кто же тут кого соблазняет.
Он убивал время, проводил ночь в легком флирте, однако чем дольше заигрывал с
Таланн, тем больше она ему нравилась. Он уже начинал подозревать, что она играет свою
роль лучше него. Завораживающая женщина, само совершенство во всех отношениях
великолепный боец, почти такой же, как Кейн, а по некоторым слухам - даже лучше.
Часто король ловил себя на мысли, что рядом с ним могла бы быть королева Канта,
королева-воительница, которую боялись бы враги, но любили подданные...
Она была хороша, хотя, конечно, не так, как Пэллес Рил.
Он явно проигрывал. Или, может, игра эта уже вышла за рамки обычного флирта
ради развлечения? А в таких играх проиграть порой приятнее, чем выиграть.
Его скучные фантазии о семейной жизни прервались, когда вернулась Пэллес. Одна.
Она встала на верхушке лестницы, освещенная костром Томми.
- Ваше величество, можно мне сюда пару крепких ребят, чтобы помогли Ламораку?
- Конечно, - машинально ответил король, но тут же нахмурился. - А где Кейн?
На фоне огня ее лицо оставалось в тени, но в голосе слышались волнение,
неуверенность.
- Ушел.
Король и Таланн переспросили одновременно, не скрывая разочарования:
- Ушел? Король встал, выпустив из ладоней руку Таланн.
- Что, так просто взял и ушел? И ты его отпустила? Таланн тоже встала и
недоверчиво взглянула на Пэллес.
- Что случилось? Что ты ему сказала?
- Ничего. - Непрерывное напряжение изгнало всякие эмоции из голоса Пэллес. -
Я ему ничего не говорила. Он прибыл, чтобы оставить сообщение. Передал его, а потом
ушел. Я не могла удержать его.
- Я думала... - замялась Таланн, - я думала, что... Она умолкла и покачала
головой. Потом вновь уселась на ступени и опустила подбородок в ладони. Невидящим
взглядом посмотрела на токали и кантийцев, расположившихся на обломках.
Король был озадачен - веселье весельем, но дело есть дело Он поднялся по
ступеням, крепко взял Пэллес за руки повыше локтя и бережно отодвинул от края
лестницы. У костра грели руки Томми и один кантиец.
Вы что, не слышали, что сказала леди? - бросил им король. - Идите за Ламораком,
быстро!
Исторгая ворчание на несправедливости жизни, мужчины встали. Пэллес показала
им направление, и они исчезли в темноте. Тогда король негодующе повернулся к Пэллес.
- Чтоб тебе пусто было, - зашептал он. - Совсем с ума сошла? Как ты могла
позволить ему уйти? Я ведь говорил тебе, что сказал Тоа-Сителл...
Пэллес уставилась в какую-то невидимую точку; вокруг глаз собрались морщинки.
Казалось, ей стоило невероятных усилий внимать словам короля, как будто он отвлекал ее
от чего-то важного.
- Тоа-Сителл ошибся.
- Откуда ты знаешь, что именно сейчас Кейн не бежит к Королевским Глазам?
- Знаю.
Ее краткие спокойные ответы немного остудили короля, однако он все еще был
встревожен.
- Откуда тебе это известно? Ну, я знаю, это не в его духе, но вы с Ламораком...
Ревность и не на такое может толкнуть, Пэллес. Лучше б нам увести токали, чтобы уж
точно не попасться.
Словно вернувшись откуда-то издалека, она сосредоточенно посмотрела ему в глаза.
- Нам не надо никого уводить. Кейн не предаст нас. Он просто не может сделать
этого.
- Ладно-ладно, ты, конечно, молодец, что веришь людям, но моя задница, между
прочим, тоже зависит от него...
Она усмехнулась горько - как будто услышала шутку, не столько смешную,
сколько обидную.
- Доверие тут совершенно ни при чем. И вообще, он ушел час назад. Если б он
отправился к Котам или к Глазам, они бы уже были тут.
- Да я ни в жизнь не привел бы его сюда, если бы предполагал, что ты еще здесь.
Тебе нельзя так рисковать! Она дружески положила руку на его плечо.
- Поверь мне, твое величество, ты все сделал правильно. Этим вечером ты просто
спас мне жизнь. Завтра на рассвете я вывезу токали из города, а там все будет хорошо.
Она уронила руку и пошла вверх по лестнице, погрузившись в свои мысли.
"Может, и правда все будет хорошо, - подумал король, глядя, как Пэллес устало
поднимается по ступеням. - Может, будет. Но если вдруг что-то пойдет не так, Кейну
придется дать объяснения. Кое-какие вещи негоже прощать даже друзьям".

День пятый

- Почему нельзя просто помогать людям?
- При чем тут "нельзя"? Дело совсем не в этом. Ты рискуешь жизнью за сопливое
"спасибо" и слюнявый поцелуй. Это глупо.
- Это моя жизнь.

- Нет, Шенна. Это наша жизнь, понимаешь? Поэтому мы и поженились.
- Ах да, я знала, что здесь есть причина, но совсем забыла - какая.
- Черт, Шенна...
- Нет, Хэри, нет. Брак должен возвысить тебя как личность. Привнести что-то в
твою жизнь, привнести, а не убавить. А ты хочешь, чтобы я измельчала, чтобы стала, как...
- Ну, договаривай, договаривай.
- Ладно - как ты.
- Это палка о двух концах, Шенна.
- Может быть. Может, это с самого начала было моей ошибкой. Мне следовало
лучше подумать.

1

Заря окрасила небо над Анханой в алый и бледно-розовый цвета. Густой туман,
каждое утро поднимавшийся над водами Великого Шамбайгена, медленно рассеивался.
Толпа рабочих, грумов и мелких клерков - всех, кто работал в Старом Городе, но
не мог себе позволить жить там - шла сквозь дымку к Мосту Дураков. У одних бриджи
были туго завязаны на голенях, у других штанины опускались до самой щиколотки.
Такая одежда была продиктована необходимостью: одновременно с появлением
обычных жителей столицы на улицы выходили ее ночные обитатели, которых было куда
больше, чем людей. Те, кому приходилось отплясывать крысиный танец, вытряхивая из
штанов перепуганную кусающуюся крысу, всеми силами старались избежать повторения.
Некая ужасающе крупная и гладкая крыса с серыми точками на носу выползла из
дыры а том месте Моста Дураков, где он смыкается с другой своей половиной. Крыса
наблюдала за утренними церемониями блестящими глазами, в которых таилось нечто
большее, нежели обычное любопытство грызуна.
Самое интересное происходило на одном из пролетов, изогнувшихся над медленно
текущей маслянистой водой, глянцево-черной в слабом утреннем свете.
Смотритель моста в одиночку вышел к амбразуре у ворот в Старый Город. Поверх
мундира на нем был прозрачно-голубой наряд. Смотритель надевал его дважды в день -
на заре и на закате, совершая священный ритуал в честь легендарного речного бога
Шамбарайи. На заре он выливал в реку масло из золотой чаши, испрашивая божьего
благословения, чтобы опустить мост, а на закате в чаше находилось вино, дабы
отблагодарить бога за милостивое позволение людям переходить реку днем.
Мост опустился. Крыса скользнула прочь, но, когда половинки моста соединились,
она побежала к Старому Городу. Ее движениям немного мешали два кожаных ремешка,
похожих на шнурки от ботинок. Ремешки у...

Список сторінок

• #
• 1
• 2
• 3
• ...
• 19
• 20
• 21
• 22
• 23
• 24
• 25
• 26
• 27
• 28
• 29
• 30
• 31
• 32
• 33
• ...
• 40
• 41
• 42

Поділитися у соцмережах