Жанр: Фантастика
Герои умирают 1. Герои умирают
...е его семья? Нет у него ни семьи, ни друзей,
ни истории. Он актир, король. Он один из них.
- Понимаю, - тихо лепечет он. - Гром небесный! Понимаю! Но мне нужны
доказательства, Кейн, что-нибудь, что я мог бы представить дворянам и взбунтовать их.
Я отвечаю со всей непререкаемостью честного человека:
- Я добуду тебе доказательства.
Король смотрит мимо меня в пространство, представляя себе, как выглядит Великий
зал дворца Колхари с Дубового трона.
- Дай мне эти доказательства, и мятеж будет. Я качаю головой.
- Мне понадобится несколько дней. А мятеж нужен сейчас. Через два дня Пэллес
расколют или убьют, а имперские солдаты оккупируют Лабиринт. Твоему королевству
придет конец. Надо ударить сегодня, и не позже чем через час. Действуй решительно,
действуй немедленно - и ты победишь. Начни мятеж, и через два дня ты получишь
доказательства. Клянусь!
Он смотрит в мои глаза, выискивая правдивое выражение, которого там нет и быть
не может. Я отвечаю ему твердым взглядом, меняя десять лет дружбы и все его доверие,
завоеванное мною за это время, на одно большое предательство.
К тому времени, как он обнаружит ложь, мы с Пэллес либо будем дома, либо умрем.
Даже если заклятие Очарования уже начало исчезать, оно все же должно склонить его к
тому, чтобы он помог нам. Однако природный практицизм подсказывает королю, что он
может зря потерять немало подданных - и он колеблется.
Он долго не может принять решения, взвешивая годы нашей дружбы и доверия. Он
вспоминает мою репутацию: "Кейн скорее убьет человека, чем солжет ему" - и наконец
резко кивает, словно сорвавшись с проволоки в бездну.
- Ладно, - убежденно говорит он, - я тебе верю. Через час начнется мятеж.
Я хлопаю его по плечу и смотрю на лицо еще не очухавшегося Ламорака - он
словно презрительно смеется надо мной.
"Смейся-смейся, сволочь, - бормочу я про себя. - Я никогда не говорил, что я
лучше тебя".
- Сжечь целый город... - Король задумчиво таращится на меня. - Ничего себе
цена за жизнь одной женщины!
- К черту город! - отвечаю я. - Я весь мир сожгу, лишь бы спасти ее. Что ж, это
по крайней мере правда.
8
Приказ разлетелся в разные стороны из центра, которым являлся Медный Стадион в
Лабиринте. Один из рыцарей, патрулирующий границу с Фейсом, разговорился с семьей
прокаженных нищих. Один из этих нищих доковылял до улицы Мошенников и
переговорил с несколькими чумазыми уличными сорванцами. Один из пострелят побежал
в Рабочий парк и отыскал там товарища, который подрабатывал в "Службе свежих
новостей Колина". Тот встретился с рабочим, который вместе с друзьями отдыхал возле
здания "Углежогов Черного Гэннона" на углу Лакланда и Бонда. Рабочий прошелся по
докам и перемолвился словечком с возчиком, который вез товары через Мост Дураков в
Старый Город.
Кантийцы знали свое дело: каждый из них переговорил еще как минимум с тремя.
Через час нищий на Дворянском пути сказал проходящему мимо покровителю:
- Знаете, что я думаю? По-моему, Ма'элКот что-то чересчур сильно давит на
актиров. А вы когда-нибудь думали, откуда он сам явился? Как по-вашему, он ничего не
скрывает? А по мне, на воре шапка горит, вот так-то.
Почти то же самое говорили в тавернах и харчевнях от Змеиной ямы до здания суда.
Впервые услышав об этом, люди начинали смеяться. Это было невероятно. Это было
нелепо. Но когда человек со смехом пересказывал глупый слушок приятелям, почти в
каждой компании находился человек, который хмурился и говорил:
- Не знаю, не знаю... Где-то я уже слышал. Может, что-то в этом даже есть. Это не
так уж невозможно...
История начала жить собственной жизнью, хотя могла зачахнуть через день или два.
Несколько дней спокойствия и тишины способны унять неожиданные страхи и
утихомирить любые дерзкие слухи.
Но всего через час после полудня короткого осеннего дня языки пламени лизнули
заднюю стену Дворянского Игрового дома на Южном берегу реки. Не успела команда с
ведрами начать работу, как в полумиле от этого места вспыхнула гостиница. Еще через
полчаса загорелись стойла у Воровского моста. К тому времени капитан стражи моста уже
начал рассылать своих солдат для тушения пожаров и запросил гарнизон о помощи.
Через несколько часов солдаты были рассеяны по столице. Красные и потные от
жара пламени, многие из них ворчали, что, мол, "император может послать дождь в богом
забытую провинцию, чтобы спасти урожай какой-то горстки крестьян, а на эти пожары
ему жалко истратить хотя бы один дождик! Может, он хочет, чтобы сгорела вся проклятая
столица?"
Капитан стражи разрушенного Рыцарского моста оторвал своих людей от
ежедневных обязанностей и лично повел их на помощь. Слышали, как он сказал своему
помощнику во время марша по острову:
- Это все дурно пахнет, точно тебе говорю. И будет еще хуже, уж поверь.
Никому в городе не было нужды говорить об этом. Люди чувствовали неладное.
Город вздохнул с испугом и ненавистью и задержал дыхание, дожидаясь ночи.
Кайрендал учуяла возмущение в потоке Силы за целую минуту до стука в дверь
своей комнаты. Поток не был похож на тягучую хватку мага; это было нечто более
мощное - оно собрало Силу вокруг себя в океан, в прибой. Поток, лившийся сквозь
стены, казался всего лишь мельчайшей частицей этого невообразимого всевластия.
Туп сидела на спинке стула и причесывала серебристые волосы Кайрендал. Своими
крошечными пальцами она ощутила, как напряглась ее хозяйка.
- Что случилось, Кайр?
- Позови Зака. Он у себя. - Сказав это, Кайрендал вскочила с кресла, как
распрямившаяся пружина, и изогнулась всем своим бледным телом, напоминавшим туго
натянутый лук. Ее золотистые глаза впились в стену. - Разбуди его. После этого вам
следует притаиться. Что-то должно произойти.
- Кайр...
Эльфийка повернулась к маленькому существу.
- Не спорь! Действуй!
Перевязанное крыло Туп не позволяло ей летать, но ее народец отличался поистине
обезьяньей ловкостью. Подстегнутая голосом хозяйки, она разогналась и перепрыгнула со
стула на софу, потом соскочила на ковер и выбежала во внутреннюю дверь.
Кайрендал натянула на сухопарое тело платье, не желая расходовать Силу на
создание иллюзии одежды. Она расширила свою Оболочку и осторожно обследовала
поток, давление которого все росло. Она едва не задохнулась - Сила пронзила ее, словно
грубый любовник. У Силы был любопытный оттенок - не вполне понятный, но смутно
узнаваемый...
Кайрендал решительно отбросила эти мысли и стала формировать собственную
Силу. Когда в дверь постучали условным стуком Фейса, она уже была готова ко всему.
Эльфийка потянулась воображаемой рукой - Сила отодвинула засов и открыла
дверь.
В холле стояли люди - их Оболочки приобрели лимонно-желтый оттенок тревоги,
который смешивался с аметистовой ноткой триумфа. Это были телохранители - человек
и гном.
- Прошу прощения, Кайрендал, - сказал человек, - но мы поймали этого типа,
когда он пробирался к нам, и подумали, что вы пожелаете поговорить с ним.
Между охранниками стоял человек в стальных наручниках. Его Оболочка
пульсировала, отливая опасным белым цветом.
Но вот она стала гораздо темнее, чем прежде, что делало человека едва различимым
среди окружавших его теней.
Это был Кейн.
Кайрендал невольно приоткрыла рот, увидев, что поток Силы движется по
направлению к нему, словно он был великим магом, равным своим могуществом богам.
Сила не входила в него, как входила бы в простого адепта; она кружилась и сворачивалась
вокруг него, разбивая встречные потоки. Кайрендал видела, что он делает это не
намеренно - он даже не стал погружаться в состояние мыслезрения, чтобы управлять
Силой. Так что же это было?
- Мы теперь работай лучше, - сказал гном. - Поймай его сразу, а, Кайр?
- Не будь идиотом, - фыркнула эльфийка. - Брось придуриваться, Кейн. Покажи
им!
Окруженный Силой, Кейн пожал плечами, и наручники со звоном упали на пол.
Охранники подскочили как укушенные и схватились за оружие. Кейн поднял руки.
- Поговорим - или мне прикончить твоих щенков прямо здесь?
- Оставьте его! - приказала Кайрендал. - Входи, Кейн. А вы стерегите дверь - и
постарайтесь сделать это лучше прежнего.
Кейн небрежно шагнул внутрь и улыбнулся чуть заметной сквозь поток Силы
улыбкой. Он закрыл за собой дверь и облокотился на нее. В комнате сейчас же появились
тени, призрачные двойники и помощники Кейна. Убийца был готов ко всему, и двойники
встали вокруг него. Теперь Кайрендал видела их - чуть шевелящиеся сгустки Силы,
прежде существовавшие только в ее воображении.
- Оставайся на месте! - приказала Кайрендал. - С прошлого раза утекло
достаточно времени, и я готова тебя встретить. Любое резкое движение - и тебе конец.
Он развел руками.
- Не будь так враждебна, Кайрендал. Я пришел извиниться. Я позволил им
схватить меня, так что не пришлось никого убивать.
- ИЗВИНИТЬСЯ?
- Ну да. Я же ворвался к тебе, избил твоего гнома, ранил маленькую дриаду...
Кайрендал искоса взглянула на Кейна, но его лица не было видно за сонмом
двойников. Она так и не поняла, насколько искренне он говорит.
- Кому кошель, тому и любовь, Кейн, - ответила она. - Извинения принимаются
только в золоте.
- Я так и думал.
- Ты обошелся мне в пятьсот ройялов. Черная бровь чуть приподнялась.
- Дороговато стоит сломанный стол и повязка на глаз.
- Именно столько я отдала Берну. После твоего... ухода... он рассчитался и ушел.
- Я верну тебе вдвое больше, - небрежно обронил Кейн. - Выдай меня.
Долгое мгновение Кайрендал могла только моргать. Может, она ослышалась?
Кейн между тем продолжал:
- Я серьезно. Ты знаешь, какая награда назначена за мою голову. Пошли гонца к
Глазам, и я не удивлюсь, если Тоа-Сителл лично прибудет вручить тебе вознаграждение.
- Я не понимаю.
- Ну ведь кто-то же может получить эти деньги - и ты сама тоже можешь. - Что
за игру ты затеял?
- А это тебя не касается. Нужны тебе деньги или нет?
- Что мне действительно нужно, - с неожиданной яростью произнесла Кайрендал,
- так это объяснение: что тут происходит?
Кейн ухмыльнулся.
- Это нам всем не помешало бы.
- Мои агенты докладывают, что в городе то и дело вспыхивают пожары, что люди
повсюду спорят о том, не актир ли сам Ма'элКот... Кстати, слушок пошел от кантийцев. И
все сходятся на том, что закипает мятеж. Вчера маг-человек поднял весь проклятый
Шамбайген, начиная от самых доков, и смел по пути Рыцарский мост - хотя я могла бы
побиться об заклад, что это невозможно. И еще я слышала, будто этот маг, гораздо более
сильный, чем может быть человек, - твоя старая подруга Пэллес Рил. А теперь ты
появляешься у меня и просишь, чтобы я выдала тебя Королевским Глазам. Как ты
думаешь, могу ли я не увязать все происходящее?
- У тебя хорошие осведомители, - невозмутимо заметил Кейн.
Кайрендал ждала продолжения, но он не моргнул и глазом, словно был высечен из
камня.
- Зачем тебе это?
- Мне нужно проникнуть во дворец. - Он вздрогнул, словно от внезапной боли. -
Уф-ф, не обращай внимания, просто старая рана. - Под пристальным взглядом эльфийки
Кейн помотал головой. - Забудь. Тебе это ни к чему. И вообще, нужны тебе деньги?
От злости Кайрендал прошипела сквозь сжатые зубы:
- А что, если я не сделаю этого?
Кейн ответил вполне обыденным тоном:
- Тогда я пойду куда-нибудь еще.
Однако бурлившая вокруг Сила сгустилась и упреждаюше потемнела. Кайрендал
внезапно задумалась: а почему она, собственно, отказывается от такого предложения? В
конце концов, шальные деньги никогда ее не смущали. Глядя на изгибы Силы вокруг
Кейна, она начала подозревать, что самым безопасным будет выполнить его просьбу. В
противном случае его Сила может спалить ее так же просто, как бабочку, попавшую в
огонь свечи.
- Хорошо, - поспешно согласилась она. - Я пошлю гонца и не стану больше
задавать вопросов. А когда-нибудь ты выберешь минутку и расскажешь мне всю историю.
- Ладно, идет.
- С тобой связаны такие силы... - осторожно добавила Кайрендал, - они
поражают мое воображение. Я вижу их, точнее, малую их часть, но ничего не понимаю. В
тебе пересекаются сверхъестественные силы.
Он цинично и в то же время снисходительно улыбнулся ей.
- Так бывает с кем угодно, Кайрендал. Просто обычно этого никто не замечает.
- Мне жаль того, кто встанет у тебя на пути.
- Мне тоже. Слушай, давай за дело, а? У меня чертовски мало времени.
Берн вошел в комнату, и Тоа-Сителл, заслышав его шаги, отвернулся от широкого
окна, чтобы приветствовать графа холодным взглядом, а потом снова воззрился на город.
За окном была видна не только стена Сен-Данналина, возведенная вокруг дворца, но
и причудливые шпили соседнего храма Катеризи, и вся западная часть города вплоть до
Божьей дороги. Совсем недалеко в лучах заходящего солнца виднелась карета с железной
клеткой, медленно ехавшая по запруженным улицам. После разрушения Рыцарского
моста все бедняки и нелюди, жившие на Северном берегу, вынуждены были толпиться у
Шутовского моста, пытаясь успеть домой раньше комендантского часа. День выдался не
по сезону жаркий, но темень надвигалась быстро, и Тоа-Сителл понимал, что не все
успеют уйти из Старого Города до ее наступления. На Божьей дороге уже начали
вспыхивать драки - какому-то горожанину несколько раз подряд наступили на ногу,
другому слишком часто доставалось локтями под ребра, а третьего проезжающий
дворянин ударил в лицо хлыстом за то, что он не дал ему проехать. Изредка попадавшиеся
в толпе констебли выглядели весьма взволнованными - чтобы поддерживать порядок,
нужна была армия, но армия тушила вспыхнувшие по всему городу пожары; черный дым
от них поднимался в ясное небо.
- Он еще не здесь? - спросил из-за спины герцога Берн.
Едва заметным движением подбородка тот указал на приближавшуюся карету.
- Вон везут. Пришлось сделать крюк, - вежливо пояснил он. - Вы, наверное, еще
не слышали, что Рыцарский мост разрушен.
Берн не клюнул на приманку. Он сказал только:
- Ма'элКот хочет поговорить с ним в Железной комнате.
- Я сам хотел бы поговорить с ним в Железной комнате, - пробормотал ТоаСителл.
- Как по-вашему, где он был? Герцог раздраженно пожал плечами.
- Его не было в мире. А после полудня он снова появился. Он вздохнул про себя,
предвкушая язвительные нападки Берна. Он не смог бы даже ответить по достоинству:
Коты под командованием Берна действительно сделали свое дело. Хотя актиры и
ускользнули, Ма'элКот точно знал, где их искать, и мог в любой момент схватить их.
Помогавший же беглецам маг сейчас лежал на алтаре Железной комнаты.
С другой стороны, Королевские Глаза не обнаружили и следа Кейна. Его выдала эта
эльфийская шлюха из "Чужих игр". По-детски ехидный Берн ни за что не упустил бы
возможности позлословить, однако сейчас он удивил Тоа-Сителла. Он встал у окна рядом
с герцогом, положив руки на подоконник, и невидящим взглядом окинул толпы народа на
Божьей дороге.
- Нет слов... - прошептал Берн. - Нет слов, чтобы описать, как я ненавижу этого
человека...
Тоа-Сителл покосился на профиль графа - уже не безупречный, обезображенный
впадиной на сломанном носу и окрашенный заходящим солнцем в алый цвет - и с
удивлением почувствовал, что в его груди шевельнулось нечто вроде симпатии.
- Может быть, Ма'элКот позволит вам убить его прямо сейчас.
- Надеюсь. Но... - Берн повернулся к Тоа-Сителлу и лениво пожал плечами. - Не
знаю. Я весь дрожу, понимаете? Мне кажется, будто вокруг происходит уйма всего, о чем
я не знаю. Мне кажется, события вышли из-под контроля. И это касается не только меня, а
всех нас. Всех людей.
Тоа-Сителл в миллионный раз посмотрел на Берна, но ему почудилось, что он видит
его впервые. На Рыцарском мосту Берн не получил ни царапины - только на одежде
было несколько тщательно зашитых порезов, нанесенных убитой им девчонкой. Конечно,
ведь Ма'элКот защитил его своей Силой и сделал своим фаворитом. Мужская красота,
мощное тело и кошачья грация были знакомы Тоа-Сителлу; новостью для него была столь
неожиданная тревога Берна за Ма'элКота и за всю Империю. Еще вчера утром герцог мог
бы побиться об заклад на свою бессмертную душу, что Берн не способен на те чувства,
которые сейчас проявились на его лице.
За эту неделю Тоа-Сителл часто гадал, какая доля ненависти Берна к Кейну
приходится на ревность, на страх, что убийца может занять его место фаворита
императора. Теперь же он пытался понять, какая часть его собственной неприязни к Берну
проистекала от подобных чувств - ведь до того, как Берн стал графом и получил пост
командира Серых Котов, Тоа-Сителл был ближайшим советником и доверенным лицом
императора.
"Странно, - подумал он, - странно, что я, привыкший проникать в мысли людей,
не могу понять самого себя".
- Я тоже чувствовал это, - сказал герцог, неожиданно приняв решение. - Берн,
мы никогда не были друзьями, и я не думаю, что когда-нибудь ими станем. Но я полагаю,
мы слишком много времени и сил потратили на подсиживание и перебранки - словно
соперники в любовном романе, - и раскол между нами сыграл на руку нашим врагам.
Мы можем служить императору каждый по-своему. Так давайте постараемся смириться с
этим. Пусть между нами будет мир.
Он протянул графу руку. Берн уставился на нее, как на что-то чужеродное, потом
пожал плечами и положил на нее ладонь.
- Ладно, - сказал он. - Мир.
Берн снова повернулся к окну, задумчиво разглядывая край солнца над горизонтом.
- Надо что-то делать с Кейном. Вы знаете, я думал, ну, когда Кейн снова появится...
я думал, Ма'элКот просто прикажет мне убить его. Но когда я сказал, что эта сука из
Города Чужаков продала его, Ма'элКот только рассмеялся этим своим
покровительственным смехом - ну, сами знаете - и приказал отослать Кейна в
Железную комнату, как только он прибудет. Может быть, здесь что-то большее... Мне
кажется, между ними есть что-то, мне непонятное...
Тоа-Сителл кивнул.
- Согласен. Я помню, как на прошлой неделе Ма'элКот пообещал отдать Кейна
вам. Тогда мне показалось, что он не лжет, однако я думаю, теперь он этого не сделает.
Вы видели, как он работает над своим Великим Делом?
- Что, опять пытается вставить туда разных Кейнов?
- Да. С той самой ночи в Сумеречной башне он занимается только изображениями
Кейна. В первую же ночь, которую Кейн провел там, он магическими способами
обследовал его. С тех пор он стал просто наваждением для Ма'элКота. Кейн занял все
мысли императора, и он стал вспыльчив и непредсказуем.
- Надо было убить его в "Чужих играх", - негромко произнес Берн, все еще глядя
в окно.
- Согласен, - кивнул Тоа-Сителл. - Но сейчас уже слишком поздно. Мы должны
найти способ ослабить его влияние на Ма'элКота. А для этого необходимо выяснить, что
он за человек. Что вы знаете о прошлом Кейна?
Берн пожал плечами.
- То же, что и все. Но я скажу вам, где можно узнать больше: в Монастырях.
- Правда?
- Да. Вы знаете, что мой отец - монах. Непосвященный. Так вот, в Монастырях
они помешались на записях и записывают все, что под руку попадется.
- Да, я слышал, - задумчиво посмотрел на Берна герцог. - Позволят ли они мне
просмотреть эти записи?
- Они не позволили бы - записи не подлежат разглашению. Но сейчас Монастыри
не слишком довольны Кейном...
Тоа-Сителл прильнул к стеклу, вглядываясь в сгущающиеся над двором сумерки и
одновременно размышляя об услышанном. Далеко внизу пять тяжело вооруженных
Рыцарей двора стояли наготове, в то время как Королевские Глаза открывали дверцу
железной клетки на повозке. Вокруг двора горели факелы. Крошечная фигурка Кейна
невозмутимо выступила из затененной стены Сен-Данналина, словно не замечая надетых
на нее стальных наручников и кандалов.
- Похоже, сейчас любой не слишком доволен Кейном, - пробормотал Тоа-Сителл.
- Пойдемте. Подождем его в Сумеречной башне.
Группа верховых констеблей направилась по Божьей дороге к западу, толкая перед
собой толпу. Послышались крики боли и недовольства. Почему это их нужно изгонять из
Старого Города, чуть только стемнеет? Ма'элКот придумал это правило? И зачем эти
ублюдки так сильно напирают?
Запруженные улицы паниковали. Дети, зажатые между взрослыми, ревели в голос.
Мужчины и женщины кричали верховым: Полегче!", "Не давите людей!" - но капитан
констеблей сильно нервничал. Он хотел, чтобы назревавшие неприятности не затронули
его район и разразились только на Северном берегу. Поэтому приказал своим людям
поднажать. Чем скорее улицы Старого Города будут очищены от всякого сброда, тем
будет лучше.
Вскоре толпа стала отбиваться.
Лошади наткнулись на плотную противодействующую массу - люди, гномы и
эльфы встали так тесно, словно были единым организмом. Какой-то огр вырвал длинными
кривыми когтями булыжник из мостовой и швырнул его в капитана, Он промахнулся, но
толпа с готовностью подхватила идею.
В воздухе засвистели камни, а констебли заработали толстыми дубинками, которые
опускались на плечи и головы с барабанным стуком.
Кто-то в толпе закричал:
- Почему вы бьете нас? Почему вы не защитите нас от проклятых актиров?
- Потому что у них приказ от актира, вот почему! - отозвался другой голос. - К
ответу сукина сына Ма'элКота!
Капитан немедленно приказал схватить крикуна, но его было не разглядеть. Все
новые и новые голоса присоединялись к хору.
- Актир! Актир! К ответу Ма'элКота!
Первые два крикуна были кантийцами. Они локтями пробили себе дорогу из толпы и
притаились в переулке, вполне довольные своей миссией. Тут они начали кричать всего
одно слово:
- Ак-тир! Ак-тир!
К ним присоединились новые голоса, и кантийцы, сделав свое дело, удалились.
Крик становился все громче и звучал все более грозно:
- Ак... ТИР! Ак... ТИР!
Люди пихали друг друга, разрывая линию констеблей и заставляя их отступать по
Божьей дороге. Как только толпа поняла свою силу, она стала неуправляемой.
Капитан мог бы приказать своему отряду отойти, держа ситуацию под
относительным контролем. Мог приказать своим людям атаковать в полную силу, забить
толпу дубинками и мечами и сломить дух сопротивления. Однако он не сделал ни того, ни
другого. Он был очень юным и неопытным, пришел в крайнее смятение и начал кричать
на подчиненных, приказывая им сохранять порядок, так как другого выхода не видел.
Отступление было для него позором, а заставить своих людей убивать тех, кого они
поклялись защищать, капитан не решился. Он начал колебаться и потому проиграл.
Одного из констеблей стащили с лошади; он исчез под кулаками и ногами
сомкнувшейся вокруг него толпы. Раздалось рычание, словно какое-то плотоядное
чудовище проснулось, почуяв запах крови.
Едва заметное движение, одна-единственная внезапно наметившаяся цель - и толпа
уже не была больше толпой, не была массой людей, оказавшихся на данной улице в этот
день. Каждый мужчина, женщина, гном, эльф, огрилло и дриада превратились в клеточки
некоего единого организма - и организм этот был голоден.
Через секунду с лошади стащили еще одного констебля, потом еще... После этого
цепь распалась, и констебли поскакали прочь под градом булыжников и язвительных
насмешек.
Когда наступила темнота, толпа завладела улицами. Ей служили освещением огни
пожаров, а дома богачей превратились в пиршественные столы.
Толпа чувствовала неимоверный голод, и у нее была целая ночь, для того чтобы
насытиться.
Два Рыцаря двора втолкнули Кейна в Движущуюся комнату. Перед тем как войти,
один из них потянул за веревку колокольчика девятого этажа. Из шахты послышалось
щелканье кнута и медленный скрип веревок - это огры внизу начали крутить колесо, и
Движущаяся комната поползла вверх.
Кейн ехал молча, сжав руки за спиной и не глядя в глаза сопровождавшим его
солдатам. Они же смотрели на него очень внимательно, то и дело слизывая пот с верхней
губы и вытирая вспотевшие руки на рукоятях коротких мечей. Они знали о его репутации
и не желали рисковать. Один раз Кейн звякнул цепочкой наручников, чтобы посмотреть,
как стражники подпрыгнут. Они не разочаровали его. Убийца сухо хмыкнул, хотя весело
ему не было.
Он чувствовал себя слишком старым, чтобы смеяться.
Старым и испуганным - не за себя, не за свою жизнь. Он всегда знал, что умрет в
Поднебесье. У него было несколько дней на то, чтобы привыкнуть к мысли о скорой
смерти, о немедленной смерти, такой, как у Таланн, как у служителя Рудукириша во время
Ритуала Перерождения. Он умрет потому, что его переиграли.
Он боялся только, что может напортачить.
На арене Медного Стадиона он действовал без колебаний, потому что сокровенную
цель - спасти Шенну и отправить ее на Землю - видел своими глазами, видел и ее, и тот
путь, который надо было пройти к ней, материальный путь из грязи и камня.
Но теперь путь к цели был скрыт туманом разных возможностей, и Кейн,
затрудняясь выбрать единственный безопасный путь, хорошо понимал, что спасти Шенну
сможет только в одном случае из миллиона. Но даже в этом случае путь будет окружен
зыбучими песками и волчьими ямами, рядом с которыми бродят чудовища, стремящиеся
оборвать жизнь Шенны.
"По шажку в день, - повторял про себя Хэри, припоминая еще кое-какие
заклинания. - Сделай вид, будто знаешь, что делаешь. Они не должны видеть твой
страх".
Массивные балки девятого этажа проскользнули мимо кабины, и Движущаяся
комната остановилась. У проема их встретили еще два Рыцаря двора. Первый солдат,
выходя наружу, вынужден был чуть выше поднять ногу, и с каждым выходящим кабина
поднималась на несколько дюймов выше. К тому времени, как подошла очередь Кейна,
она поднялась достаточно высоко, и стражникам пришлось помогать ему выйти -
стальной прут между кандалами на щиколотках не позволил бы ему сделать такой
большой шаг.
У входа в Сумеречную башню охранники обменялись паролем со стоявшими там
стражниками и остановились, чтобы снять с Кейна ножные кандалы, - предстоял долгий
подъем по винтовой лестнице.
Поднимаясь вверх между двумя парами солдат, Кейн постепенно начал улавливать
царивший тут запах - электрический запах заряженного металла, от которого в горле
появлялся горький привкус. Ближе к открытой д
...Поділитися у соцмережах
