Жанр: Фантастика
Проходящий сквозь стены
...сейф, предмет моей атаки,
представлял собой трехметровой высоты яйцо, вытесанное из цельного куска гранита, каким-то
чудом втиснутого много, очень много лет назад в подземную полость.
Пещера, служившая каменному яичку гнездом, несмотря на явно карстовое
происхождение, была идеально сухой и довольно теплой. Никакой затхлости. Пол покрывал
слой белоснежного мелкого песка. Впрочем, на этом дизайнер, благоустраивавший хранилище,
свою фантазию исчерпал. Стены и потолок украшали фестоны вековой копоти (электрическое
освещение имелось здесь, понятно, не всегда), а также толстые и неопрятные, будто побитая
молью кошма, пласты пыльной паутины и неприятного вида многослойные натеки. Засохший
помет летучих мышей? Бр-р-р!
Зато абсолютно новой была наружная броня сейфа. Красота сверхпрочной керамики
радовала глаз. Гладкая, глянцевая и розовато-перламутровая, точно средневековый японский
фарфор. И такая же дорогая. А может статься, и подороже. Но тоже японская.
Антитранспозиционная решетка, заключенная внутри этой хай-тековской скорлупы,
многорядная, состояла из тонких графитовых стержней. По сути, всю десятисантиметровую
толщу защитного слоя пронизывали нигде не пересекающиеся канальцы толщиной со швейную
иглу, заполненные идеально проводящим электричество составом на основе графита. Кроме
того, керамика способна выдержать прямое попадание стадвадцатимиллиметрового
кумулятивного снаряда. Даже на стыке основной стенки с крышкой входного люка (его
овальный контур был очерчен тонкой, с волос, трещинкой). Так утверждал Арест Эрудитович,
известный в том числе как мсье Кракен, и у меня не было оснований ему не доверять.
Графит, конечно, упрощал мою задачу. Значительно упрощал. Обыкновенная сеточка из
медной или алюминиевой проволоки могла меня остановить даже при отсутствии напряжения в
сети. Одолеть-то ее одолеешь... да только изувечиться при этом или какую-нибудь гнусную
долгоиграющую болячку вроде язвы заработать - легче легкого. Поэтому низкий вам поклон,
аспиды ползучие, за вашу антипатию к металлам!
Одна беда, питание у защитного слоя автономное. Мне было обещано, что дизель будет
отключен. Покамест он, однако, работал.
Что ж, подожду. Главный признак удачливого вора или шпиона - великое умение
безропотно терпеть ровно столько, сколько потребуется. Хоть сутки. Хоть неделю.
И, безусловно, осторожность.
Я обежал пещеру по периметру, заглянул в каждую трещинку и в каждый уголок, но змей
более не отыскал. Лишь в самом дальнем закутке выставлялся из песка легчайший
полупрозрачный кусочек давно высохшей шкуры.
Поднялся к двери, прислушался. Тишина.
Тогда я вернул себе привычный облик, сел подле сейфа и задумался.
Справлюсь я с заданием или провалю его напрочь - в любом случае никакой
уверенности, что кракены меня оставят в живых, не было. Выждут недельку, удостоверятся, что
манускрипт уничтожен, и прикончат. Очень просто. Будет мне нейтральная территория. На трех
аршинах под землей. Где таких нейтралов, пребывающих в лежачем положении, тьмы и тьмы.
Один другого нейтральнее. Сдаться на милость ламий? Эти спрячут, пожалуй! От кого угодно.
Так спрячут, что и следов не останется. Кроме разве что странгуляционных на еще одном
трупе "наркомана, скончавшегося от передозировки", которого завтра же за кухней "Скарапеи"
обнаружат. Бежать с помощью седенького востроглазого очкарика? Могло бы пройти до начала
переполоха, а сейчас - как знать. В общем, куда ни кинь... Поэтому остается положиться на
слово мсье Кракена и на расторопность Жерара.
Думать о том, что осторожный папаша Сул во имя собственной безопасности решит мною
пожертвовать, решительно не хотелось.
Лампы мигнули, медленно, словно в кинотеатре перед началом сеанса стали краснеть,
теряя накал. Наконец вовсе погасли. Я выждал минуту и попробовал ладонью скорлупу сейфа.
Не такая уж она была ровная. Крошечные выглаженные щербинки покрывали ее сплошь:
каждая будто отпечаток кончика пальца. Двинул руку вглубь оболочки. Пошла сравнительно
легко, будто сквозь силикатный огнеупорный кирпич. Графитовые стержни ощущались, как
струйки пущенного во всю мощь душа - упруго толкали вниз, холодили, покалывали.
- Кривая, вывези! - взмолился я истово, как никогда прежде, и подался вперед.
Внутри сейфа было тесно, но отнюдь не темно. Гнилым зеленоватым светом сочились
бугристые желваки величиной с кулак, в два ряда рассаженные по куполу камеры. Идущие
кольцами широкие полки занимали свитки, упакованные в кожаные тубусы; тяжелые книги,
запертые на замки; глиняные таблички, бережно залитые не то прозрачным лаком, не то
пластиком; сосуды, покрытые странными значками. Под куполом, растянутое за конечности,
висело чучело некоего кошмарного (но, безусловно, человеческого) существа величиной с
двухлетнего ребенка. Впрочем, размерами сходство с ребенком ограничивалось. У карлика
было искаженное яростью худое лицо, удивительно похожее на лицо Петра Первого, и
угрожающе растопыренные узловатые пальцы. В соски продернуты тонкие колечки с желтыми
камешками. Поджарый торс от цыплячьей шейки до вполне взрослых гениталий пересекал
грубо зашитый большими стежками разрез, из которого кое-где торчали соломинки. Широкие
ступни со сбитыми пальцами были поддернуты к самому потолку, отчего казалось, что этот
злой гном вот-вот оттолкнется и спикирует прямиком на меня. Будто год за годом он дожидался
именно моего прибытия и сейчас только веревки сдерживают его от того, чтобы с диким воем
вспрыгнуть мне на плечи.
Я поежился и отвел взгляд. Нашел время себя накручивать.
Нуте-с, что у нас тут еще имеется? На полу стояла пара приземистых сундуков. Сердце
почему-то заполошно дрогнуло. Золото? Я сунул в один руку. Не золото. Не презренный и
отвратительный людям-змеям металл. Камни. И весьма крупные. Должно быть, самоцветы.
Сколько же их тут? Центнеры? Наверно, весь Императрицын купить хватит, вместе с
пригородами.
Однако самоцветы меня интересовали в самую последнюю очередь, да и то больше из
любопытства. Так же, собственно, как свитки, клинописные таблички, инкунабулы и
миниатюрная шаржированная копия Великого государя российского во гневе. Требовался мне
примерно тридцатисантиметровый футляр из туфа - слегка сдавленный цилиндр с
закругленными торцами и неглубокой опоясывающей бороздкой в виде спирали, проходящей
по всей длине. Толщина такая, что можно без труда обхватить кольцом из пальцев. Довольно
тяжелый и на первый взгляд монолитный. Описание, данное мсье Кракеном, было
исчерпывающим. Я взялся за поиски. Времени оставалось мало. Дизели, основной и
вспомогательный, вряд ли будут налаживаться скарапеевским электриком дольше семи,
максимум десяти минут. На большее эта продажная скотина не соглашался ни за какие самые
соблазнительные коврижки.
Сундуки вожделенного футляра не содержали. Отбросив священный трепет, я торопливо
рылся на полках, среди бесценных раритетов, во все корки кроя ламий, накопивших такую
груду хлама. Управился за рекордное время. Футляра не было. Сейчас же, без задержки я пошел
на второй круг. Древности, возмущенно шурша страницами и перестукиваясь боками, полетели
на пол. Полки опустели за считанные секунды.
Футляра не было! Меня начало колотить. От холода. От страха.
Я закрутил головой. Где? Где же, черт возьми?!
Наткнулся взглядом на чучело. Вот кто знает.
- Ты, засранец, признавайся, где эта трепаная рукопись? - в исступлении заорал я,
обрашаясь к карлику.
Тот дерзко молчал, сволочуга.
Почти не соображая, что делаю, я подпрыгнул, вцепился ему в плечи, повис, подогнув
ноги, и рванул. Раз, другой. Выламываемые суставы захрустели, однако выдержали. Зато
лопнули веревки, привязанные к рукам уродца, и он тяжело закачался книзу головой.
Слишком тяжело для набитого соломой чучела.
Слишком.
Я осклабился и принялся рвать шов на его груди. Прочный он был, зараза. По-волчьи
рыча, я вцепился в толстую гладкую леску (или то была воловья жила?) зубами. Просунул
пальцы в золотые кольца, что на сосках. Враз дернул. Внезапно одно колечко подалось.
Отплевываясь и подвывая от нетерпения, я потянул за него. Захохотал торжествующе: шов
мгновенно расшнуровался. Из разъятой гномовой утробы посыпалась сенная труха,
потемневшая от времени древесная стружка, пенопластовые шарики. Я просунул руки внутрь.
Футляр был там.
Вынул, примостил на полку, сконцентрировался и погрузил в пористый камень кисти.
"Открыть коробочку тебе вряд ли удастся, - сказал Кракен. - Да это и ни к чему.
Просто изорви в мелкие клочки рукопись, содержащуюся внутри. Сотри в порошок. При ее
более чем почтенном возрасте она должна быть жутко дряхлой, и проблемы вряд ли
возникнут".
Вызвавший беспокойство кракенов документ хранился в виде свитка из странного на
ощупь материала. Словно бы покрытого плотной, слегка колючей чешуей. Кое-где чешуйки
выкрошились - целыми участками, точно от лишая. Материал проплешин ощущался как
рыхловатая, но сухая не то бумага, не то ткань. А может, пергамент.
Чувствуя себя сущим вандалом и Геростратом, я начал сжимать пальцы.
Успел буквально в последний момент. Какая-нибудь секунда задержки, и пиши пропало.
Кожа спины еще помнила упругие толчки графитовых струн, еще холодила голые ягодицы
скорлупа сейфа, а лампы так же неспешно, как давеча гасли, начали разгораться, и зафыркала
вентиляция. Я взбежал по лестнице, приник к доскам двери ухом. Как будто что-то есть. Или
только кажется? Вскипяченная адреналином кровь шумит в ушах?
Я слился с деревом, потек сквозь него живым соком.
Снаружи было все еще темно. Откуда-то доносился знакомый деревянный перестук -
бедная негритянка плутала по черным коридорам в поисках чего-то неведомого.
Я сделал всего пару шагов, когда на мне скрестились лучи двух мощных фонарей. Оба -
в лицо. Глаза полоснуло болью. Я моментально зажмурился, отгородился от света обеими
ладонями, но резь осталась надолго.
Пронзительный мужской голос весело сказал:
- Опа, глянь, кто тут у нас. Пупс какой-то.
- А перец-то как торчит! Он что, драл тут кого-то? Пупс, ты с кем в доктора играл? -
Владелец второго фонаря слегка сипел, будто надорвал глотку на стадионе.
Я поспешно отнял одну руку от лица и прикрыл причиндалы. Железное дерево в плане
возбуждения отдельных нервных окончаний оказалось весьма сходным с памятной по
отроческим годам липой или березой.
- В чем дело? Вы кто такие? - заносчиво спросил я. Спасти меня сейчас могла только та
самая наглость, которой вчера я похвалялся перед Кракеном. Я повысил голос: - Охрана, не
так ли? Давненько вас жду. А ну-ка, уберите свет!
- А не уберу, - по-прежнему весело сказал первый.
- Такая же фигня, - поддержал его второй.
- Какого дьявола! - К сожалению, вместо грозного рыка получилось жалкое блеяние.
Но я не сдавался: - Сначала темища наступает, потом девчонка уходит, а сейчас еще какие-то
весельчаки...- Голос наконец-то начал приобретать требуемую свирепость. - Место не
дорого? Да если я предъяву за такую борзоту выставлю, с вас кожу лентами сдерут! Убрали
живо фонарики, уроды!
- Оцени, пупс знает слово "предъява", - пуще прежнего обрадовался веселый. -
Наверно, жутко авторитетный крендель. Эй, пупс, обзовись. Погоняло твое какое?
- Ладно, - сказал сиплый. - Ты смотри за ним, а я папу вызову. Вдруг это и вправду
гость.
- Да ну...- не слишком уверенно протянул веселый. Сиплый сказал:
- Умолкни пока.
Пиликнул сигнал - будто от нажатия кнопочки на мобиле.
Проморгавшись, я попробовал приоткрыть веки. Один луч бил сейчас в потолок (фонарь
поставили на пол, рефлектором вверх), второй все еще упирался в меня, сместившись на
подбородок и грудь. Увы, видимость от этого не улучшилась. Разве что самую малость.
Судя по размерам владельцев фонарей (фигуры их кое-как можно было разобрать), меня
угораздило нарваться на старых знакомцев, сторожевых акромегаликов. Удирать, хоть бы и
сквозь стену, было глупо. Все равно что гусей дразнить. Вступать в сражение - тем более
безнадежно. Накачанные фенаболилом под завязку и покрытые чудовищными мускулами,
громилы даже не почувствуют моих наскоков. Оставалось уповать на счастливый случай.
Например, на то, что неведомый папа из-за обшей суматохи лично прийти не сможет и велит
разобраться с подозрительным гражданином на месте. Тут-то я их и попытаюсь облапошить.
Гормоны роста и прочие стимуляторы, особенно употребляемые в огромных количествах, не
самым благотворным образом влияют на высшую нервную деятельность. Не зря великаны в
сказках - кретины поголовно.
- Папа сейчас будет, - убил мою надежду сиплый. - Говорит, по билетам проверку
закончили. Как раз из VIРа одного мена не хватает. По описанию вроде этот.
- Так, может, он тут правда кого-то натягивал? Я, например, Коко в зале не видал.
- Не-а! Ему не положено. То есть, может, он и натягивал Коко, только на халяву. Под
шумок решил сладенького попробовать.
- А вдруг шпион?
- Ну, разве журналюга какой.
- Слышь, крендель! - прикрикнул веселый. - Ты журналист, да? Из какой газеты?
Если папа тебя отпустит, напиши про нас, ладно? Мол, знаком с самыми здоровыми парнями
Императрицына. Точно, точно, мы такие! В боях без правил участвовали, в Японию ездили, в
Осаку. И еще в Чехию. Я в Праге еще такую тату рулевую сделал. На лбу. "Змет", понял! Это
как у одного чешского монстра. Голем называется, чудовище Франкенштейна. Только он
глиняный был, а я из камня. Не веришь? Бицуху потрогай. - Он напряг руку, демонстрируя
безобразно вздувшийся, оплетенный синими венами бицепс- Во, иди, потрогай!
- Не педик мужиков трогать, - зло прошипел я.
- Ладно, верю, - отступился с готовностью веселый. Очень уж ему хотелось в журнал
попасть. - У меня, между прочим, и боевое имя Русский Голем. А у него - Т-34...
- Кончай, - оборвал вдруг сиплый.
- А чего - кончай? Такая пруха подвалила. Япошки про нас писали, чехи тоже писали, а
на родине никто не знает. Сам спасибо скажешь потом.
- Не знают, значит, не надо. Да и не из газеты он. Чего бы газетчику с голой жопой тут
делать? И как он, кстати, сюда попал без грин-карты? От дверей мы не отходили, даже когда
свет погас. Потом вообще закрыли на ключ. Не, тут какие-то непонятки...
Совсем близко застучали деревянные палочки. Громче, громче. Чаще, чаще.
- Папа? - крикнул Русский Голем, оборачиваясь. - Ты прикалываешься? Па...- Голос
его сорвался.
- Он на мне! - внезапно заорал сиплый Т-34. - Стреляй! - Лучи света заметались
беспорядочно. Голем отпрыгнул, въехав плечом мне в лицо. Я как стоял, так и сел. Сразу стало
нехорошо.
Негромко хлопнуло дважды.
- Я его сшиб! - торжествующе крикнул Голем. - Уйди, Танкист, закрываешь. Отойди,
... .., добью!
Слышалась отчаянная возня, топот. Что-то мелькало в луче света, похожее на толстое
колено бамбукового удилища. Деревянный перестук превратился в бешеный треск, будто
гигантский, с медведя размером, жук разминал перед взлетом жесткие крылья. Т-34, видимо,
все не отходил, потому что Голем, свирепо матерясь, пробежал по моим ногам в сторону возни.
Происходило что-то по-настоящему жуткое, одинаково неожиданное как для меня, так и
для охранников. И если даже это была подстраховка кракенов, то помочь она мне все равно не
могла. Конечности были вялыми, в голове бренчал колокол. Я попытался одновременно
сжаться в комочек и убраться ползком подальше. Уткнулся в стену - да так и замер.
Голем опять начал стрелять. Потом у него, наверно, кончились патроны. Т-34 сдавленно
прохрипел:
- У него молоток! - И еще: - Я больше не...
В колено мне ударился отлетевший фонарь. Машинально я направил луч от себя.
На сиплого Танкиста наседала безобразная тварь. Из-под черно-коричневого, размером со
стиральный таз купола, похожего на кембрийского трилобита , обзаведшегося кучерявой
тонзурой и десятком кроваво-красных глазков, торчали двухметровые членистые конечности. В
суставах ноги поросли редкой шерсткой, было их штук шесть или восемь, не разобрать -
настолько быстро они двигались, издавая тот самый деревянный треск. Пара конечностей
упиралась в пол, приплясывая и подпрыгивая, несколько стегало по сторонам (на концах -
страшные, опушенные короткой жесткой щетиной крючья), держа на расстоянии Голема с
разряженным пистолетом. Еще одна нога размахивала впечатляющим, вроде кузнечного,
молотом.
Сколько-то конечностей исцарапанный, но пока серьезно не пострадавший Танкист
прижимал к себе, да только силы у него быстро кончались. Вот один "бамбук" высвободился,
скользнул у него между ног, за спину, и без перерыва рванулся назад и вверх, вспоров тело,
точно полотном работающей цепной пилы. Охранник скорее с досадой, чем с болью сказал
"мама", потом "ой, мамочка", а потом был отброшен во тьму и там захныкал - все тише и
тише.
Трилобит издал торжествующий клич-скрежет и переключился на Голема. Сбил его с
толку и отвлек внимание мельтешением конечностей, оттеснил к стене и очень быстро
раздробил ему ногу молотом. А когда дико кричащий гард, упав, схватился за переломленную
голень, чудовище многократным штрихующим движением ножного крюка раскровенило
бедолаге лоб. Крик перешел в вибрирующий вой.
Я чуть было не выронил фонарь. До меня стала доходить вся логика этой абсурдной
схватки. Взбесившийся трилобит с молотком - Сулейманов "паучок Ананси"! Шеф в ночь
гибели Сю Линя посылал некоего раба (кстати, напоминающего геодезический штатив с
паучьими глазками!) добыть черепки от головы Голема. Настоящего глиняного кадавра,
"нового Прометея", сооруженного доктором Франкенштейном. "Поди туда, не знаю куда,
добудь то, незнамо что" - вот чем было его задание. Сул всего-то хотел поскорее избавиться
от назойливого невольника, явившегося не вовремя, а тот воспринял задание всерьез. И в конце
концов отыскал требуемое! Кому и быть глиняным гомункулусом, как не этому
гиганту-акромегалику. Вдобавок сделавшему по глупости столь "рулевую" тату. И именно на
лбу. Сейчас "паучок Ананси" соскреб первую букву татуировки с его невысокого чела и ждет,
когда Голем окаменеет. Но охранник-то живой и грудой черепков не обернется!
Что начнет вытворять рассерженный трилобит, когда поймет, что ошибся?
Вряд ли целовать свидетелей.
Откуда-то появились силы. Фонарь был отброшен. На четвереньках, по-рачьи, только
отнюдь не с рачьей скоростью я попятился, не выпуская "паучка Ананси" из виду.
Вспыхнувший свет (добрались наконец и до районной подстанции, отметил я мельком)
озарил выросшие в дальнем конце коридора фигуры. Одна, две, три... Впереди спешил Джулия.
Никаких париков и кринолинов - он был в истинном своем обличье человека-змеи.
Взбешенного и неудержимого. Следом ползли, нет - неслись, летели - две ламии калибром
поменьше, но столь же решительно настроенные.
- Папа, скорей! - умоляюще вскрикнул увидевший подмогу Голем.
В тот же миг лицо его начало стремительно меняться и сереть. К моменту, когда ламии
приблизились, вместо могучего гарда на перепачканном кровью ковре лежало грубо
вылепленное, потрескавшееся идолище. Колода, почти ничем не напоминающая человека.
Кошмарный молот "паучка Ананси" с глухим стуком опустился глиняной кукле на лоб.
Брызнули осколки. Поднялось облачко бурой пыли, похожее на атомный гриб.
Ламии пронзительно завизжали.
Трилобит-переросток схватил несколько черепков, сунул под панцирь, подскочил и тотчас
оказался на потолке, кверху лапами, прилюдно поимев фундаментальный закон всемирного
тяготения. Джулия, каким-то чудом успевший обвить хвостом одну из его конечностей, повис
под ним гигантским полипом. Он плевался, шипел, завывал, неистово извивался и молотил в
ярости кулаками по стенам и панцирю противника. "Паучок Ананси" широко, от стены до
стены, растопырил ноги, прижался брюхом к потолку и тяжело побежал в мою сторону, тряся
плененной лапой. Соплеменники Джулии устремились следом.
Безумная компания вихрем промчалась мимо, не обратив на меня ни малейшего
внимания. Я вскочил на ноги и дал деру.
Дверь к свободе оказалась замкнутой на ключ.
- Кривая, - простонал я. - Миленькая, ну последний раз!..
Однако лимит мой был, как видно, исчерпан до дна. Створки (да и стены тоже) не только
не пропускали, но прямо-таки отталкивали меня, как будто в каждой находился скрытый до
поры мощный биологический магнит одинаковой со мною полярности. Наверное, начало
сказываться столкновение с Големом - когда он мне воткнулся со всей глиняной дури плечом
в башку, сбив какие-то тончайшие внутренние настройки. Не навсегда ли? Совершенно уже
ошалев от ужаса, я начал метаться по лабиринтам "Скарапеи", дергая все дверные ручки
подряд. Ворвался в первую же незапертую комнату (к счастью, она оказалась пустой), отыскал
за плотными портьерами окно, распахнул его и кулем вывалился на улицу.
Это было что-то вроде хозяйственного двора. Мощно пахло кухней. На составленных в
рядок и покрытых картоном ящиках из-под фруктов восседал дядечка в джинсовом
комбинезоне и осоловело пялился на возникшего голыша. Рядом валялся проволочный крюк,
каким грузчики в продуктовых магазинах таскают пирамиды коробок. В одной руке дядечка
держал красивую коньячную бутылку (наверное, стащил, пользуясь неразберихой), в другой -
надкусанный бутерброд с семгой. Мятая джинсовая кепка с вышитой по козырьку надписью
"Скарапея" была у него лихо сдвинута к затылку, открывая невысокий морщинистый лобик.
Широко улыбаясь, я подошел к нему, пожелал приятного аппетита (он неуверенно
кивнул) и попросил:
- Землячок, дай коньячку хлебнуть. А то озяб, понимаешь...
Он с безропотностью приговоренного к расстрелу протянул пузатую емкость. "Camus
X.O. Borderfes" - значилось на этикетке. Точно таким обещал меня как-то угостить шеф, да
так и не угостил. Похоже, и сегодня толком испробовать не удастся.
- Ой, не по средствам живете, мил человек, - сказал я мужичку укоризненно.
После чего заткнул горлышко пальцем и приложился бутылкой к его черепушке...
Глава восьмая
СОКОЛИНАЯ ОХОТА
С хозяйственного двора я выбрался без особых приключений, будучи уже одетым, обутым
и в кепке с надвинутым на глаза козырьком. Комбинезон, взятый взаймы у грузчика,
припахивал рыбой пряного посола и фруктовой гнильцой, штанины были коротки, а футболка
под мышками пропиталась чужим потом до солевых разводов - но это была все ж таки
одежда. И одежда как раз такая, какая мне требовалась. Маскирующая. Идет себе рабочий
человек после поздней смены домой. Что с него взять?
Не без труда поборов сорочье желание посмотреть, что творится у парадного входа, я
поспешил к ближайшему проулку. С районом, прилегающим к трижды злосчастному
"сакрыттому клуппу", знакомство мое было не так чтобы очень тесным, но заблудиться я не
боялся. На расстоянии прямой видимости, приблизительно в полукилометре, а то и меньше,
пролегает один из центральных проспектов, где, возможно, до сих пор трамваи бегают. Уж
такси-то наверняка.
В переулке, однако, меня поджидали. Из первой же арки растянувшегося на весь квартал
дома-"корабля", точно чертик из коробочки, выскочил человек в милицейской форме. Поманил
зажатой в руке папкой. Ох, и оробел же я! Что за жизнь такая пошла собачья? Из огня да в
полымя. Милиции-то какого рожна от меня понадобилось? Привлечь за совершение разбойного
нападения на скарапеевского грузчика? Так ведь я всего лишь легонько оглушил его. Даже не
до крови. Ну, может быть, и выступила капелька-другая. С другой стороны, шишка у него на
головенке получилась ничего себе, страшненькая. Да и одежду я забрал. Это на сколько же
потянет "по совокупности"?
Лет на пять общего режима, сказал я себе и горестно вздохнул.
Тут напугавший меня мент вышел под фонарь, снял фуражку, я разглядел знакомый
светлый бобрик и знакомые торчащие ушки и понял, что это мой добрый знакомый,
молодцеватый участковый Стукоток. От сердца чуточку отлегло. Но все-таки пребывание его
здесь, за тридевять земель от подопечной территории, показалось мне странным. Даже,
пожалуй, подозрительным. Неужели, насторожился я, нарочно поджидает? И как только
умудрился очутиться в нужном месте? Минуту назад я и сам толком не знал, куда побегу. Прям
не рядовой мент, а гений проницательности и предусмотрительности. Эраст Фандорин
какой-то.
- Павел Викторович, - окликнул он. (Точно, меня выслеживал!) - Не пугайтесь, ради
бога. Мы с вами знакомы. Старший лейтенант Стукоток, помните?
Я кивнул.
- Да.
- Вот и замечательно, - просиял Стукоток. - А я по вашу душу.
Ого, никакой это, оказывается, был не Фандорин, а самый что ни есть Мефистофель!
Старший душегуб от инфернальности, вариант XX века. Вместо пышного плаща с кровавым
подбоем - серенькие погончики, вместо шпаги - резиновая дубинка. Н-да, измельчало
сатанинское воинство. Интересно, какая нынче цена за бессмертную субстанцию? Штука "у.
е."?
- Не продается, - гордо отвечал я.
- Что? Уточните. - Смутить Стукотка оказалось не так просто.
- Душа, - сказал я. - Не продается.
- Шутки шутим, - без улыбки констатировал лейтенант. - А между тем я располагаю
достоверными сведениями, что у вас возникли неприятности.
- Ну и?..
- Мне поручено позаботиться о вашем ближайшем будущем.
- Ага. Значит, будете арестовывать, - сделал я вывод.
- Павел Викторович! - В голосе его вдруг зазвучала почти отеческая нежность. - Вы
напрасно ершитесь. Понимаете, для человека в форме гораздо больше реальных возможностей
отдельные скользкие вопросики порешать. Не выходя за рамки служебных действий.
Понимаете? - спросил он опять.
По-моему, в вопросе слышался явный подтекст.
- Угу, - сказал я с нахлынувшим облегчением. Наконец-то, кажется, мне начало везти.
А шеф-то - какой умница! Решил действовать законным путем.
- Да не стойте вы посреди улицы, как столб, - сказал Стукоток. - Отойдемте сюда,
здесь скамеечка.
- Вас послал Сулейман? - на всякий случай уточнил я, приближаясь.
Участковый иронично хмыкнул.
- Кто это? Не имею счастья знать. Но в свете последних событий могу сделать вывод,
что послал он вас, дорогой Павел Викторович. Желаете, продиктую приблизительный адрес?
Адрес я знал, причем точный, а поэтому насуп
...Закладка в соц.сетях
